WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 30 |

«СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Памяти Ю. Ю. Синелиной Материалы Третьей Международной научной конференции 13 сентября 2013 г. Белгород УДК: 215:172. ББК 86.210. С ...»

-- [ Страница 18 ] --

Однако необходимо отметить, что социально-экономические и политические тенденции последних десятилетий способствовали миграционному оттоку и определнной части осетинского населения, особенно молодежи. Поступая на учебу в высшие учебные заведения за пределами Северной Осетии, прежде всего, в Москве и Санкт-Петербурге, осетинская молодежь после окончания учебы чаще всего уже не возвращается в республику. Уезжает из Северной Осетии и молодежь, получившая высшее образование в республике, надеясь найти для себя наиболее приемлемые условия работы. За период 1991–2008 гг. в Северную Осетию прибыло 64,2 тыс. чел., а выбыло – 106,5 тыс. чел., отрицательное сальдо миграции составило 42,3 тыс. чел.

Самые масштабные миграционные связи Республика имеет с регионами Южного Федерального округа (51,5% всего миграционного оборота населения Северной Осетии).

Более 45 % межрегионального миграционного оттока пришлось на Москву и Московскую область2.

Несмотря на высокий уровень межнациональной напряженности в республике, тем не менее, по сравнению с 2005 годом, он снизился на 20 п.п. и «вернулся» к Статистический сборник Территориального органа Федеральной службы государственной статистики по Республике Северная Осетия – Алания – 2009 г.; Каберти Н.Г. Внешняя миграция населения Северной Осетии потенциальный источник репатриации в Южную Осетию // Вестник университета (ГУУ) – М. 2009г. № 32; Федосова Е.В.Этнополитические процессы в Северной Осетии // Северный Кавказ: этнополитические процессы и отношения республик с федеральной властью. – М.: Институт этнологии и антропологии, 2011.

Дзадзиев А.Б. Северная Осетия // Этническая ситуация и конфликты в государствах СНГ и Балтии. Ежегодный доклад, 2006 / Под ред. Валерия Тишкова и Елены Филипповой. – М.: УОП ИЭА РАН, 2007. С. 222.

показателю десятилетней давности 2003 года. С учетом постоянного роста отрицательного сальдо миграции это вполне закономерно.

Исторически сложившийся «колапс» во взаимоотношениях коренных национальностей: осетин и ингушей, пока не носит объемный характер, так как численность ингушей, несмотря на постоянный прирост, не превышает 3% населения. Однако, следует отметить, что 90% опрошенных ингушей отмечают межнациональную напряженность в республике.

КАРАЧАЕВО-ЧЕРКЕССИЯ – республика аграрно-индустриального типа.

Земли сельскохозяйственного назначения составляют 47% земельного фонда республики. Доля Карачаево-Черкессии в объеме промышленного производства российской федерации составляет 0,1%, в валовой продукции сельского хозяйства РФ – 0,4%.

Наиболее острой проблемой остается нехватка электроэнергии, более 98% ее Карачаево-Черкессия получает из других регионов. Республика – одна из наиболее высокодотационных регионов России. Министр финансов Рустам Эльканов на прессконференции (в конце 2012 г.) заявил, что 60% бюджета республики - это перечисления из федерального бюджета.

Карачаево-Черкессия является многонациональной республикой: е территорию населяют представители более 80 национальностей и этнических групп. Коренными национальностями считаются карачаевцы, черкесы, русские, абазины, ногайцы. Тем не менее, доминирующей этнической группой являются карачаевцы. Кроме этого на территории республики проживают украинцы, осетины, чеченцы, татары, армяне, кабардинцы. В регионе этносы сравнительно компактно расселены по районам. Карачаевцы – в 3 районах республики (Карачаевском, Малокарачаевском, УстьДжегутинском), в г. Карачаевске, Зеленчукский и Урупский районы сложились как районы с доминирующим русским населением (большинство которого причисляют себя к кубанскому казачеству), Хабезский район – черкесским и абазинским, АдыгеХабльский – ногайским и черкесским, Прикубанский – со смешанным населением.

Этнодемографическая ситуация показывает, что вплоть до 90-х годов республика характеризовалась высокой рождаемостью среди карачаевцев и отрицательным приростом у черкесов, абазинов и русских. Причем русское население, находясь в напряжении от тлеющего этнического конфликта, покидало и покидает республику. В миграционный отток также вовлечены представители этнических групп черкесов и абазин. Тем не менее, как и в Северной Осетии-Алании, активнее всего уезжают из республики русские по экономическим и этнополитическим причинам. КарачаевоЧеркессию можно отнести к «депрессивным» в демографическом отношении регионам, так как все показатели прироста населения имеют отрицательные значения. То есть, по показателям динамики численности населения – это регион «абсолютного»

сокращения показателей общего, миграционного и естественного прироста.

Как показывают социологические исследования ИСПИ РАН 2006–2012 гг. уровень межнациональной напряженности в Карачаево-Черкессии падает. Динамика отрицательная. В 2006 году четверть опрошенных считали, что «межнациональные отношения в республике стабильны», а через 7 лет, так посчитало уже треть населения.

На 20 п.п. снизились эмпирические данные, характеризующие ту или иную степень межнациональной напряженности, на это указывают 39% опрошенных. Среди коренных национальностей только русские считают более высоким межнациональную напряженность республики (50%). Тем не менее, в 2006 году этот показатель у русского населения фиксировался на отметке 68%. Эскалация межэтнических конфликтов в республике маловероятна.

МОРДОВИЯ – полиэтнический регион Центральной России, в котором эмпирические данные наших исследований практически неизменно на протяжении десятилетий фиксировали низкий уровень межнациональной напряженности среди населения в целом (без конкретизации по национальностям). К 2012 году он спустился к отметке 17%. Миграционный отток из Мордовии также как и в Осетии в большинстве случаев имеет подоплеку социально-экономического характера: закрыты многие промышленные предприятия, не хватает рабочих мест «профильного содержания». Молодые специалисты уезжают в крупные промышленные центры и в мегаполисы. Учащаяся молодежь также отдает предпочтение учебе в столичных ВУЗах и зачастую остается там.

Тем не менее, следует отметить, что в республике ведется грамотная региональная политика в отношении иммигрантов. Несмотря на малое число привлекаемых гастарбайтеров, за ними ведется четкий контроль соответствующих организаций: регистрация, место проживания, рабочие места и.т.п. С учетом толерантных отношений верующих традиционных конфессий (исторически они давно «притерлись» друг к другу), результаты социологических опросов населения в целом не вызывают сомнений.

Отметим также, что в региональных СМИ ведется работа по возрождению интернациональных традиций народов России. Например, в 2012 году активно пропагандировалось в печати, телевидении и интернете празднование 1000-летия вхождения мордовского народа в состав России, широко освещалась связанные с этим мероприятия. Следует все-таки отметить, что русское население отмечает более высокий уровень межнациональной напряженности в республике (21%) по сравнению с другими национальностями.

МОСКВА исторически является культурно-образовательным, научным и политическим центром России и всего мирового сообщества. Москву называли «матерью городов русских». После объединения феодальных княжеств в единую Русь здесь проходила коронация всех русских царей. На протяжении многих веков Москва была православной столицей и ее называли «III-м Римом». За Москвой укрепилась слава верной хранительницы исконно русских традиций. Именно в столице России находятся самые главные особо чтимые народом святыни «достопамятности»: Кремль, соборы, церкви, монастыри, архитектурные памятники, иконы, картинные галереи, музеи, старинные усадьбы и т.п.

Москва многонациональная как столица должна оставаться «культурной витриной» Российской Федерации, несущей бремя ответственности за сохранение государственного национально-культурного суверенитета и обеспечения культурных и духовно-нравственных традиций. Два предшествующих десятилетия социальнополитических трансформаций в России – целая эпоха «утрат» и «приобретений» в историческом и культурном облике столицы. Москва в новых условиях продолжает восприниматься жителями России как политический, экономический и культурный центр государства. Тем не менее, диалектика взаимодействия культуры и общественных процессов такова, что социально-культурную ситуацию в этом мегаполисе нельзя охарактеризовать как благополучную. Данный факт связан, прежде всего, с характером межнациональных отношений, которые остаются напряженными.

Как свидетельствуют данные последних трех исследований (2007, 2008, 2010 гг.) ИСПИ РАН и МИСКП1, этническая структура мегаполиса серьезно усложнилась. В Совместный научно-исследовательский коллектив Московского Института социально-культурных программ при правительстве Москвы и сектора федеративных и региональных отношений Института социальнонастоящее время в Москве проживает до 150 национальностей и этносов России, представителей этносов дальнего и ближнего зарубежья. Идет резкая интенсификация притока переселенцев при одновременном естественном сокращении численности коренных жителей. По подсчетам экспертов, в Москве и Московской области находится более половины всех иммигрантов (на Центральный федеральный округ приходится примерно 68%)1.

Демографическая проблема с увеличением нерусского населения вышла в разряд наиболее актуальных. Быстрое изменение национального состава за счет легальных, а по большей части нелегальных мигрантов неизбежно привело к утрате интернациональных и толерантных отношений со стороны коренных жителей. Опрошенные москвичи считают, что вследствие увеличения интенсивности неуправляемых миграционных потоков ухудшается весь спектр жизнедеятельности местных народов: социально-бытовые условия, трудоустройство, сфера обслуживания, образование, здравоохранение, транспортные передвижения, и, конечно, культурно-духовные запросы населения. Социокультурные ассимиляционные возможности мегаполиса находятся на пределе.

Рост межнациональной напряженности идет через отражение в массовом сознании москвичей реалий их повседневной жизни. Мы согласны с точкой зрения известного социолога-демографа Л.Л. Рыбаковского, что в столице России к концу XXI века поколения коренных жителей, сохраняющих культурно-бытовые, исторические традиции города, возможно, практически не останется.

Москва продолжает оставаться лидером межнациональной напряженности в сравнении с исследуемыми субъектами федерации. Уровень межнациональной напряженности в 2010 году равен 68%. С 1992 года крайняя степень напряженности, определяющаяся показателем: «налицо сильная межнациональная напряженность, возможны конфликты» увеличилась более чем на 10 п.п. (с 17% до 28%). Обратим внимание, что почти третья часть всех респондентов считает, что возможны близкие межнациональные конфликты. Таким образом, девятнадцатилетний мониторинг фиксирует динамику роста межнациональной напряженности в мегаполисе.

Сравнивая социально-демографические группы, испытывающие крайнюю степень недовольства сложившейся ситуацией в сфере межнациональных отношений, можно констатировать, что таких респондентов больше среди коренных жителей столицы, по сравнению с приезжими; среди мужчин, по сравнению с женщинами; в группе молодых, по сравнению с пожилыми людьми. С учетом этноконфессиональной принадлежности вполне логично, что наиболее критично межнациональные отношения в мегаполисе оценивают русские и православные.

На основании вышеизложенных данных, можно уверенно констатировать, что основной причиной межнациональной напряженности в мегаполисе является, прежде всего, нарушение сложившихся норм и традиций проживания со стороны мигрантов, нежели чем «врожденное» чувство национальной нетерпимости коренных жителей.

политических исследований РАН (рук. чл.-корр. Иванов В.Н., д.п.н. Назаров М.М., к.ф.н. Кублицкая Е.А., к.с.н.

Сергеев В.В., Мекаева Ю.Ю.) Деэскалация конфликтов как путь стабилизации региональных социумов // Социальные факторы консолидации Российского общества. М.: Новый хронограф, 2010. С.212.

–  –  –

Диаграмма 1. Динамика уровня межнациональной напряженности в 4 полиэтнических регионах РФ за десять лет (2003–2012 гг.) (в % от числа опрошенных) II. Процесс десекуляризации в полиэтнических регионах России Предложенный ракурс выявления проблем конфликтности этноконфессионального взаимодействия в исследуемых регионах рассматривался также в контексте социологического анализа направленности, динамики десекуляризационного процесса и строился, прежде всего, на определении уровня религиозности и атеистичности населения (см. табл. 2)1.

Вряд ли можно говорить о «стабилизации» религиозности в республиках Северной Осетии, Карачаево-Черкессии и Мордовии. В Северной Осетии уровень религиозности населения республики в 2012 году зафиксирован на отметке 79%, то есть за последние десять лет он вырос на 24 п.п. Отметим, что более 40% из них – «воцерковленные» верующие (соблюдающие религиозные обряды и включенные в мотивированную культовую практику). Уровень религиозности населения в КарачаевоЧеркессии за семь лет вырос на 8% и к 2012 году составил 62%. Из них – почти половина убежденные «воцерковленные» верующие. В Мордовии за десять лет уровень религиозности вырос на 16 п.п. (уровень религиозности – 75%, воцерковленных верующих – 25%).

В мегаполисе уровень религиозности москвичей к 2010 году определился на отметке 56%. За пятнадцать лет он вырос на 6 п.п., а уровень воцерковленности религиозного населения составил 45%. Количественные показатели групп колеблющихся между верой и неверием в Москве остаются на отметке 20%. В национальных республиках «колеблющихся» значительно меньше: от 10% до 15%.

Уровень атеистичности крайне низок во всех субъектах федерации. В Москве за эти годы он снизился в 2 раза. Нерелигиозное население мегаполиса составляет 10%.

Среди них выявлено лишь 4% убежденных неверующих (атеистов). Доля нерелигиозСоциологические исследования 2011–2012 гг., проведенные в Мордовии, Северной Осетии-Алании, Карачаево-Черкессии, осуществлены при поддержке гранта РГНФ 11-03-00676а: «Этноконфессиональные составляющие социальной напряженности и протеста (система показателей, состояние в регионах)».

–  –  –

Источник: сектор социальных индикаторов и показателей федеративных и национальных отношений ИСПИ РАН.

В рейтинговом соотношении религиозного и нерелигиозного населения к 2010–2012 гг. места примерно распределились следующим образом: Москва – 6:1;

Карачаево-Черкессия – 6:1; Мордовия – 7:1; Северная Осетия-Алания 8:

(см. диаграмму 2). Соотношение религиозного и нерелигиозного населения зависит во многом от комплекса социально-экономических, территориальных, общественнополитических, исторических, конфессиональных и этнических факторов. В целом по России1 это соотношение составляет примерно 6,5:1. Оно совпадает с Центральным, Северо-Западным, Уральским, Сибирским федеральными округами.

Всероссийское социологическое исследование, проведенное в 2011 году, осуществлено при поддержке гранта РГНФ №10-03-00185а: «Духовно-нравственные основы традиционных конфессий как фактор консолидации российского общества» (рук. д.с.н. Синелина Ю.Ю.).

–  –  –

Социальный портрет нерелигиозного населения имеет четкие проявления закономерности, так как они прослеживаются во всех исследованных субъектах федерации по 5-ти позициям. В группах «неверующих» и «атеистов» чаще всего оказывается городской житель, мужчина из возрастных групп до 29 лет и 40–49 лет, инженернотехнический работник или студент со средним или низким уровнем материального достатка.

Социально-демографические характеристики религиозного населения становятся все более размытыми. Нет четкой зависимости уровня религиозности от возраста, национальности, социального положения, места жительства, образования, уровня дохода. Из предложенных семи социальных характеристик населения только пол и местожительство (город или село) респондентов оказывается определяющим при выявлении религиозности населения регионов РФ. Доминирующие характеристики социального портрета «верующего» в разных регионах имеют свои особенности.

В Северной Осетии – это молодая женщина 18–29 лет со средним специальным образованием из числа работников сельского хозяйства и домохозяек, проживающая в сельской местности в осетинской семье с высоким уровнем материального достатка или в ингушской семье с самым низким уровнем материального дохода.

В КарачаевоЧеркессии – это женщина-карачаевка 60 лет и старше, со средним специальным образованием, из рабочей среды, а также из группы интеллигенции, проживающих в сельской местности с самым низким уровнем материального дохода. В Мордовии – это женщина, мордовка 30–39 лет, с высоким уровнем материального дохода или русская из группы «малоимущих», со средним специальным образованием, служащая или пенсионерка, проживающая в сельской местности. В Москве – это женщина-татарка 30–39 лет, со средним специальным образованием, служащая или пенсионерка, с самым низким уровнем материального дохода.

Подводя некоторые итоги, можно сказать, что в условиях повышения уровня и степени религиозности, доминирования религиозного населения, активизации религиозной жизни, продолжается процесс десекуляризации российского общества.

III. Характер этноконфессионального взаимодействия

1. Развитие толерантных отношений в наибольшей степени зависит от уровня терпимости населения к различным национальностям, конфессиям, религиозным взглядам и т.д. Для изучения характеристик и уровня конфессиональной и национальной толерантности брались показатели:

отношение к религии и религиозным организациям (конфессиям);

отношение к национальностям;

рейтинг факторов, препятствующих развитию толерантных отношений;

согласие с рядом тезисов «национального ущемления»;

уровень протестного потенциала в сфере национальных отношений.

На диаграммах 3 и 4 отражены данные, характеризующие уровень межконфессиональной и межнациональной толерантности населения и конфессиональных групп.

"Да, есть религии и религиозные организации, к которым я испытываю неприязнь"

–  –  –

Источник: сектор социальных индикаторов и показателей федеративных и национальных отношений ИСПИ РАН.

Население изучаемых субъектов федерации продолжает оставаться достаточно терпимым к различным религиозным взглядам и религиям. Анализ социологических данных 2010 и 2012 годов указывает на снижение показателей религиозной неприязни.

Уровень межконфессиональной толерантности населения за четыре года вырос на 20 п.п. и более в Мордовии (90%), в Северной Осетии (87%), в Карачаево-Черкессии (88%). Только в столице он остался в пределах 75%. Это высокий, оптимистичный показатель индифферентизма и терпимости. Все-таки отметим, что «испытывают неприязнь к некоторым религиям и религиозным организациям» 25% опрошенных в столице, 13% респондентов Северной Осетии-Алании, 12% – в Карачаево-Черкессии и 9% – в Мордовии. Тем не менее, внутри социальных групп можно фиксировать значительное различие по степени религиозной толерантности. Например, показатель толерантности по отношению к религии во всех регионах, самый высокий среди русских женщин в возрасте 14–18 лет и 25–29 лет. Менее толерантны к религии и религиозным организациям мужчины в возрастных группах 19–24 лет, 30–39 лет, 50–59 лет.

Продолжает оставаться высоким уровень толерантности между религиозным населением, исповедующим православие и ислам. В то же время при анализе традиционных конфессиональных групп населения регионов отмечается несколько большая нетерпимость православных верующих по сравнению с мусульманами в отношении некоторых религиозных организаций: прежде всего, нетрадиционных религиозных течений, некоторых религий протестантского направления и радикальных исламских группировок. Вполне закономерно, что и национальности, исповедующие православие, чуть более непримиримы к другим религиям: русские, осетины и мордва (см. табл. 10).

На сегодняшний момент можно фиксировать, что в поликонфессиональных субъектах РФ характер межконфессионального взаимодействия в межличностных отношениях имеет достаточно высокий уровень религиозной терпимости.

2. Что касается уровня межнациональной напряженности в межэтническом взаимодействии, то здесь выявлена менее оптимистичная картина.

Можно согласиться с этнопсихологом Э.Х. Панеш1, что в основании устойчивых стереотипов в межэтническом взаимодействии лежит формирование «сопоставлений-противопоставлений» в рамках основных исторических факторов. Из предложенных автором факторов, на наш взгляд, первостепенное значение имеют: территориальная принадлежность (зоны контактного проживания), численное соотношение взаимодействующих национальностей, интенсивность миграции, хозяйственно-культурная специфика, конфессиональная принадлежность и степень развитости двуязычия.

А. В республиках северокавказского региона сложилась уникальная миграционная ситуация, по которой можно изучать всевозможные формы миграционных процессов и источники их возникновения. Территориальные претензии друг к другу народов, проживающих на Северном Кавказе, и их «историческая память» являются основными «факторами риска» возникновения межэтнических конфликтов. Примером может служить «перманентное историческое развитие» осетино-ингушского и карачаево-черкесского конфликтов. Исторические корни национальных конфликтов лежат в депортации в Казахстан (1943–1944 гг.) ингушей, чеченцев, балкарцев и карачаевцев, обвиненных в коллаборационизме. По мнению многих экспертов, пересмотр параграфов закона о реабилитации репрессированных народов (в части территориальной реабилитации) привел к дальнейшей эскалации напряженности во всем северокавказском регионе. Территориальные претензии друг к другу, «кровная вражда» создают почти неустранимые препятствия для развития добрососедских отношеПанеш Э.Х. Этническая психология и межнациональные стереотипы: взаимодействие и особенности эволюции (на примере Западного Кавказа). – СПб., 1996. С.17.

ний между осетинами и ингушами в Северной Осетии-Алании, карачаевцами и черкесами в Карачаево-Черкессии.

Для определения уровня межнациональной напряженности в «болевой точке»

Северной Осетии и Ингушетии – Пригородном районе – сотрудниками ИСПИ РАН в 2003 и 2004 годах были проведены социологические опросы. Выявлена прямая корреляционная зависимость уровня межнациональной напряженности в оценках населения в зависимости от места проживания1. Действительно, самый высокий уровень межнациональной напряженности в 2004 году зафиксирован в Пригородном районе – 74%. Социологические исследования ИСПИ РАН 2012 года доказывают, что на бытовом, неформально-повседневном уровне национальная неприязнь между ингушами и осетинами не снижается (уровень нетерпимости превышает 60% с обеих сторон), несмотря на значительное снижение уровня межнациональной напряженности среди населения в целом в северокавказских республиках. Фактически, например, это отражается в четком разделении поселенческих территорий по этническому признаку в Северной Осетии.

В настоящий момент сохраняется высокий уровень межнациональной напряженности между карачаевцами и черкесами (до 50% в опрошенных в группах «испытывают неприязнь» в межэтническом взаимодействии). Объективные мотивы конфликта они «затушевывают», подменяя субъективными. Черкесы обвиняют карачаевцев в «ваххабизме и исламизме», карачаевцы указывают на «сепаратистские настроения» черкесов. Стереотипное восприятие друг друга карачаевцами и черкесами не позволяет им согласиться на доминирование противоположной стороны. Черкесы основанием для претензий на лидирующий статус считают свой более высокий уровень социально-экономического и культурного развития. Карачаевцы же полагают, что лидирующие позиции в политике и властных структурах предопределены их численным доминированием на территории.

Следует отметить, что второе место по национальной неприязни коренные национальности обеих республик отдают лицам еврейской национальности.

Б. Несмотря на то, что в Мордовии общий уровень национальной нетерпимости населения снизился на 10% по сравнению с 2008 годом и не превышает 17%, в то же время между татарами и мордвой – коренными жителями – он остатся прежним, на уровне 30%. Кроме этого, в Мордовии все коренные национальности (мордва, татары, русские) на одно из первых мест по национальной неприязни определяют евреев и кавказские народы (32%).

В. Москва. Основными объектами национальной неприязни коренных москвичей являются приезжие из северокавказского региона. Если в 2003 году уровень вербальной конфликтности по отношению к национальностям Северного Кавказа составлял 37%2, то к 2010 году этот уровень повысился более чем на 30%.

3. Повседневная практика межнациональных отношений оценивалась по перечню из одиннадцати позиций, начиная от «назначения на руководящие или престижные должности по национальному признаку» до «использования религии и чувств верующих для возбуждения вражды между людьми разных национальностей». На рейтинг факторов влияет целый комплекс причин социально-политического и социальноВ выборочную совокупность по Пригородному району попали респонденты с низким уровнем материального дохода (83% из них неудовлетворенны материальным положением), 80% с религиозными ориентациями (в большинстве православного вероисповедания), 78% осетин и 18% русских, более половины – с высшим образованием, 88% – в возрасте до 50 лет, среди которых 34% мужчин и 66% женщин.

Кублицкая Е.А., Кузнецова А.В. Москвичи об актуальных проблемах города. – М.: РИЦ ИСПИ РАН, 2003.

С.10.

экономического характера. С учетом вышеизложенного вполне закономерно, что в национальных республиках основное препятствие развитию толерантного межнационального взаимодействия оказывает «назначение на руководящие или престижные должности по национальному признаку» (45% опрошенных в Карачаево-Черкессии, 31% – в Северной Осетии, 22% – в Мордовии). В Карачаево-Черкессии одним из главных факторов является и «прием на работу (учебу) по национальному признаку»

(48% от всех опрошенных, около 60% русских респондентов, 54% осетин, 46% опрошенных черкесов и 63% абазин).

Наибольшее число номинаций собрали также следующие позиции:

«неуважительное отношение мигрантов к нормам и культурным традициям нашего региона» (Москва – 54%, Северная Осетия – 39%, Мордовия – 22%);

«хулиганские действия и другие нарушения общественного порядка на национальной почве» (Северная Осетия – 40%, Москва – 38%, Карачаево-Черкессия – 34%, Мордовия – 19%);

«неприязненное отношение к мигрантам, приезжающим на работу и постоянное место жительства в регион» и «вытеснение коренных жителей с рабочих мест» – значимые факторы для москвичей (так считают 33% и 30% опрошенных соответственно);

«факты использования религии и чувств верующих для возбуждения вражды между людьми других национальностей» оказались значимыми для населения республик cеверокавказского региона (так считают 22% респондентов Северной Осетии и 21% респондентов Карачаево-Черкессии).

Эмпирические результаты социологических исследований доказывают, что «русский вопрос» остается одной из самых актуальных в межнациональных отношениях. Русское население все чаще встречается со случаями пренебрежительного или неуважительного отношения к представителям своей национальности. Мониторинговые исследования последних лет (2010–2012 гг.) показали увеличение утвердительных ответов на вопрос: «Считаете ли Вы, что в настоящее время идет ущемление прав некоторых национальностей за счет расширения прав других национальностей?» «Да, считаю», – ответили около 40% респондентов в Москве, 35% опрошенных в Мордовии, 45% – в Карачаево-Черкессии и 51% – в Северной Осетии-Алании.

Особенно ярко положительная динамика утвердительных ответов проявляется при анализе опрошенных национальностей на Северном Кавказе. Например, в Карачаево-Черкессии коренные национальности отмечают, что за семь прошедших лет национальная политика все больше способствует нарастанию межнациональной напряженности. В 2006 году 34% русских респондентов посчитали, что ущемляются права некоторых национальностей, а в 2012 году с этой точкой зрения согласны уже 51% русских. Среди черкесов динамика ответов такова: 37% и 46% соответственно;

среди абазин – 24% и 41% соответственно; среди карачаевцев – 15% и 35% соответственно. Во всех четырех субъектах РФ возрастные категории населения моложе 60 лет значительно чаще, чем старшее поколение, стоят на точке зрения неравных прав среди национальностей.

После конкретизации вопроса: «Если идет ущемление прав, то каких именно национальностей?» – значимые показатели «ущемления» продолжают оставаться, в первую очередь, у русской нации. Примечательно, что представители всех групп национальностей, участвующие в опросах, продолжают называть русскую нацию главным объектом «ущемления». Например, осетины и карачаевцы, мордва и русские отметили только одну «ущемленную» национальность – русских. У черкесов в рейтинге ответов: русские и черкесы. У татар в рейтинге ответов: русские и татары. Ингуши и абазины в рейтинге «ущемленных» выставили в первую очередь свою национальность, а затем – русских.

Таким образом, специфика взаимодействия конфессионального и национального напрямую связана с ущемлением прав какой-либо национальности, с очевидной угрозой ее национальной самобытности и риска уничтожения культурного менталитета: традиций и обычаев ее народа.

IV. Протестный потенциал межнациональных отношений С точки зрения обеспечения социально-территориальной стабильности страны одним из важных моментов является изучение протестного потенциала, в том числе в разрезе межнациональных отношений. Очевидно, что рост национальной нетерпимости в оценках и представлениях населения ведет в целом к росту конфликтного потенциала массового сознания. Вербальная «расстановка сил» на участие в национальных конфликтах среди населения, проживающих на территории регионов показана на диаграмме 5.

–  –  –

Диаграмма 5. Вербальная готовность населения регионов участвовать в национальных конфликтах 2010–2012 гг. (в % от числа опрошенных) Источник: сектор социальных индикаторов и показателей федеративных и национальных отношений ИСПИ РАН.

Согласно данным опроса, установки на участие в конфликте в интересах своей национальной группы выражены в ответах респондентов довольно четко (готовы участвовать в такого рода конфликтах «безусловно» и «в зависимости от обстоятельств» 47% респондентов Мордовии, 58% респондентов Москвы, 59% – в Северной Осетии и 71% – в Карачаево-Черкессии). В то же время позиции в социальнотипологических группах имеют существенные различия. Если половозрастные особенности респондента предполагают, что мужчины в мобильном зрелом возрасте занимают более активную жизненную позицию, то вполне закономерно, что они чаще, чем женщины, готовы включиться в конфликтную ситуацию. Кроме этого, анализ эмпирических данных показывает, что в ярко выраженную «конфликтную группу» в мегаполисе также попадают, прежде всего: некоренные жители столицы, татары (71%) и лица, исповедующие ислам (63%).

В Мордовии «конфликтная группа»: мужчины, татары (58%) и мусульмане (54%). В Северной Осетии – мужчины, осетины (63%), мусульмане (61%). В Карачаево-Черкессии – мужчины, абазины (94%), черкесы (78%), мусульмане (74%). Следует выделить этническую группу абазин. По мнению респондентов, среди коренных национальностей Карачаево-Черкессии они принадлежат к самым бедным слоям населения. Анализ индикаторов национальных конфликтов определяет группу абазин, как наиболее готовых к активным протестным действиям: около 40% из них «безусловно, готовы принимать участие в национальных конфликтах».

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что карачаевцы, мордва, а также русские, оказавшиеся «главным объектом ущемления» в исследуемых регионах, имеют меньший «конфликтный заряд», более толерантны, терпимы к другим национальностям.

Заключение Специфика взаимодействия религиозных, конфессиональных и национальных групп населения отражается во всех сферах жизнедеятельности общества. Результаты проведенных исследований дают основание полагать, что уровень конфессиональной нетерпимости в межличностных отношениях в своем большинстве не ведет к росту конфликтного потенциала в религиозной сфере. Очаги напряженности в области этноконфессиональных отношений касаются, прежде всего, межнациональных отношений.

Таким образом, говоря о толерантности этноконфессиональных отношений, мы далеки от того, чтобы подавать ситуацию в «розовом цвете». Нельзя не учитывать невысокую культуру толерантности межэтнического взаимодействия в целом. Причины, детерминирующие негативное отношение представителей одних национальностей к представителям других национальностей, многоплановы, как и пути разрешения этнических конфликтов.

При постановке проблем нужно не только выявлять степень напряженности и конфликтности в межнациональном и межконфессиональном взаимодействии, но и анализировать существующие стереотипы мышления представителей разных национальностей и конфессий в этом направлении.

Теоретическая модель этноконфессиональных и религиозных показателей состояния отдельных регионов в РФ даст возможность:

определять содержание, направленность и иерархию факторов, влияющих на межэтническую и межконфессиональную напряженность и конфликтность массового сознания;

фиксировать особенности межконфессионального, межэтнического и этноконфессионального взаимодействия в полиэтнических регионах и возможную положительную динамику.

В условиях непродуманной миграционной политики в стране и в регионах РФ невозможно строить дальше структуры по оптимизации национальной политики государства России. Механизмы реализации государственной национальной политики должны формироваться, прежде всего, на перспективном экономическом и социальном развитии как малых народов Российской Федерации, так и экономической и культурологической поддержке русского народа, являющегося консолидирующим ядром единого многонационального российского общества, или «государственнообразующей нацией».

Суть программы региональной национальной политики состоит в укреплении толерантности этноконфессионального взаимодействия в субъектах федерации, стабилизации межэтнических и межконфессиональных отношений, а, следовательно, в обеспечении территориальной целостности и национальной безопасности государства.

–  –  –

ВИЧ И ЦЕРКОВЬ: ВЗГЛЯД ИЗНУТРИ

Аннотация: В статье рассматривается подход христианских церквей в России к проблемам ВИЧ / СПИДа и людей, живущих с ВИЧ. Результаты эмпирического исследования показывает реальную ситуацию в связи с ВИЧ / СПИДом. Низкий уровень информированности служителей и членов церкви, стигма и дискриминация людей, живущих с ВИЧ, отрицание заболевания и ряд других вопросов остается актуальной и в настоящее реальностью для многих христианских церквей.

Ключевые слова: отношения; христианских церквей; вызов, концепции, ВИЧ / СПИД, участие, люди, живущие с ВИЧ, поддержка.

Ledkov R.V. HIV AND THE CHURCH: INSIDE VIEW

Abstract: The article examines the approach of the Christian churches in Russian to problems HIV/AIDS and people living with HIV. Results of empirical research show the real situation in relation to HIV/AIDS. Low level of awareness of ministers and church members, stigma and discrimination against people living with HIV, the denial of the disease and a number of other issues remain relevant in the present reality for many Christian churches.

Keywords: attitude; Christian churches; challenge; concept; HIV/AIDS; participation; people, living with HIV; support.

На пороге XXI века перед лицом христианских церквей России встала проблема эпидемии ВИЧ/СПИДа. В 2002–2007 г.г. большинством христианских конфессий России были разработаны и приняты концепции по отношению к ВИЧ/СПИДу, где провозглашено положение об активном участии церквей в жизни людей, живущих с ВИЧ1. По данным Федерального научно-методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом, общее число зарегистрированных россиян, инфицированных ВИЧ, составило к 01 января 2013 г. 720 014 человек2. Ежегодное увеличение числа вновь выявленных случаев ВИЧ-инфекции составляет порядка более 69 000 человек.

При помощи математического расчета несложно вычислить, что официально 0,5% населения страны инфицированы ВИЧ. Учитывая, что не менее 49,1% (по данным исследования АРЕНА)3 граждан РФ заявляют о своей христианской религиозной принадлежности, можно предположить, что потенциальное число ВИЧ-положительных христиан может составлять около 350 000 человек, и это число постоянно растет.

Настоящая статья отражает фрагмент социологического исследования, проведенного с целью выявления основных направлений и специфики деятельности христианских церквей России в отношении проблематики ВИЧ/СПИДа. Эмпирические данные исследования позволили увидеть проблему глазами прихожан христианских общин.

Всего было распространено 500 анкет. Генеральной совокупностью исследования являлись представители христианских церквей России. Региональный охват исИтоговый документ Социально-этическая позиция христианских конфессий России в связи с проблемой СПИДа / [Электронный ресурс] – 2007. Режим доступа: http://www.mospat.ru/archive/35688/

ВИЧ-инфекция. Информационный бюллетень №37 [Электронный ресурс] / М. – 2013. – Режим доступа:

http://www.hivrussia.ru 3 Атлас Религий и Национальностей Российской Федерации [Электронный ресурс] / М. – 2012. – Режим доступа: http://sreda.org/arena/arena-v-pdf следования составил 18 субъектов Российской Федерации. 54% вернувшихся анкет свидетельствуют о высокой степени вовлеченности представителей различных христианских церквей в проблему ВИЧ/СПИДа. Точное количество участников исследования, полностью ответивших на все вопросы анкеты – 221 человек. Анкетирование индивидуальное, заочное. При обработке статистических данных использован метод репрезентативной выборки и дальнейшего распределения и статистической обработки полученных данных.

71% состава респондентов – представители протестантских конфессий: харизматы, пятидесятники и баптисты. 27% опрошенных определили себя как православные, 2% участников - прихожане Римско-Католической Церкви.

32% или 71 участник исследования отметил свой ВИЧ-положительный статус.

Соответственно, 68% или 150 участников исследования заявили о своем ВИЧотрицательном статусе. Достаточно высокий процент ВИЧ-положительных респондентов показывает степень вовлеченности людей, живущих с ВИЧ (ЛЖВ) в исследование проблемы (см. рис. 1).

–  –  –

46% респондентов определили себя как прихожане христианских церквей, соответственно почти половина опрошенных будут представлять мнение членов той или иной религиозной общины. Это люди, четко определяющие свои роль и положение в церкви. 27% респондентов не указали род своей занятости в общине, скорее всего, это или невоцерквленные, или еще не определившиеся в своей конфессиональной принадлежности, но уже посещающие богослужебные мероприятия.

Весьма значимой представляется группа респондентов, относящая себя к лидерскому составу христианских церквей – священнослужители и активные лидеры, их 27%, то есть каждый четвертый из опрошенных (см. рис. 2). Именно последняя группа, по нашему мнению, заметно влияет на тенденции развития тех или иных мировоззренческих установок в общине. Особенно актуально влияние лидера в протестантской общине, где коммуникационные возможности трансляции персонального мнения руководителя гораздо шире, чем в РПЦ и других деноминациях. Иными словами, если пастор выразит позитивное отношение к проблеме ВИЧ, то и все члены общины будут относиться к ней скорее положительно, или наоборот: при негативной оценке данного явления пастором, высока вероятность формирования такого же отношения к проблеме и у рядовых верующих.

Соответственно, уровень компетентности лидера в таких конкретных вопросах, как: путь передачи вируса, способы предохранения от заражения ВИЧ-инфекцией, условий жизни с диагнозом, таких как прием лекарств, создание дискордантных браков1 или планирование деторождения, будет влиять на уровень стигмы и дискриминации ЛЖВ.

Под «стигмой» здесь понимается свойство (атрибут), рассматриваемое как порочащее, неуместное для представителя определенной социальной категории и отличающее его от социально определяемой «нормы» (например ВИЧ-инфекция)2. В данном контексте понятие «стигма» используется автором, как исходно социологическое.

<

–  –  –

Мнение респондентов из числа рядовых прихожан, их уровень осведомленности и степень отношения к проблемам ВИЧ/СПИДа и к людям, живущим с ВИЧ, в виде участия, эффективной помощи и толерантности, отражает тот конечный результат усилий, провозглашенных в концепциях по отношению к ВИЧ/СПИДу, к которому стремятся христианские церкви.

Всем участникам опроса было предложено оценить свои знания в области ВИЧ/СПИДа по пятибалльной шкале, где: «знаю очень плохо»; знаю недостаточно»;

«знаю средне»; «знаю достаточно»; «знаю очень хорошо» и «затрудняюсь ответить»

(см. рис. 3). Интересен тот факт, что подавляющее большинство респондентов считают себя достаточно хорошо осведомленными о ВИЧ, о СПИДе и о путях передачи ВИЧ-инфекции. В данном случае ключевую роль играет не сам факт уровня знаний респондентов, тем более что он достаточно субъективен, а тот факт насколько люди в общинах уверены в том, чего совершенно не знают. Именно с высоты этой уверенности, которая обусловлена общей тенденциозностью верующих людей в объективном представлении картины мира (I Кор. 1:15 – «…духовный судит о всем»)3 в человеке может сформироваться безответственное поведение по отношению к проблеме ВИЧ/СПИДа. Безответственным оно может быть в пассивной форме, когда «псевдограмотность» лишает человека чувства опасности и он может заразиться ВИЧинфекцией сам, а может поощрять или мотивировать к пренебрежению чувством опасности у других. Также безответственное поведение может проявляться в активной форме, когда «псевдограмотный» в вопросах ВИЧ прихожанин и, вдвойне ответНекоторые проблемы окормления ВИЧ-инфицированных на приходе». Игумен Мефодий (Кондратьев) / Электронная библиотека «Круглый стол по религиозному образованию и диаконии»; [Электронный ресурс] – 2010. – Режим доступа: http://www.rondtb.msk.ru/info/ru/AIDS_10_ru.htm E. Goffman. Stigma.: Notes on the Management of Spoiled Identity. N.Y.: Prentice – Hall, 1963. Chapters 1 and 2.

Перевод М.С. Добряковой.

3 Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Канонические. / – Мн.: «Принткорп», 2004. – 297 с.

ственнее, когда это церковный лидер, начинает вмешиваться в вопросы формирования общественного мнения в церкви, консультирования ЛЖВ и их близкого окружения и т.д. и может нанести существенный вред своей безграмотностью в области ВИЧ/СПИДа.

Следующий блок вопросов выявлял уровень знаний о путях передачи ВИЧинфекции. Респондентам предлагалось оценить риск передачи ВИЧ-инфекции по следующим категориям: через рукопожатие, через укус комара, через незащищенный половой акт, через совместное использование бритвенного станка, через поцелуй, через одежду, через средства личной гигиены, через кровь, через грудное вскармливание и при использовании нестерильных медицинских инструментов.

По результатам этого блока вопросов выяснилось, что в среднем, количество правильных ответов составляет 29% от общего числа, соответственно уровень грамотности респондентов в области знаний о путях передачи ВИЧ-инфекции составляет 29 %. Значимость данных результатов заключается в следующем. Степень опасности заболевания определятся человеком возможностью заразиться этим заболеванием самому. Возможность заражения тесно сопряжена с наличием и широтой диапазона путей передачи вируса заболевания, в данном случае ВИЧ. Чем больше путей передачи заболевания и чем ближе доступ источников путей передачи ВИЧ-инфекции к субъекту заражения, тем выше персональное чувство опасности, тем выше социальная напряженность в общине.

Соответственно, в целях обеспечения безопасности, человек выстраивает защитные барьеры, которые в первую очередь ориентированы на устранение или блокирование путей передачи заболевания. В данном случае, если человек считает, что ВИЧ передается через рукопожатие, одежду, укус комара или поцелуй, то, он, возможно, ограничит свои контакты с ЛЖВ. При встрече он будет проходить мимо, не принимать участие в совместной трапезе, не проводить досуг на природе, не сидеть на одной скамье на богослужении и т.п. Если члены общины считают, что ВИЧ передается через грудное вскармливание, то с негативной окраской актуализируются вопросы создания семьи и рождения детей ВИЧ-положительным человеком, то есть при инфицировании ребенка от его матери создается угроза жизни для ребенка, дискриминации к родителям ребенка и стигматизации ЛЖВ и их проблем в целом. Другими словами, чем ниже уровень знаний человека о путях передачи ВИЧ-инфекции, тем выше уровень стигматизации и дискриминации ЛЖВ и меньше возможностей для адаптации ЛЖВ в общине.

Не менее важным проявлением низкого уровня знаний человека о путях передачи ВИЧ-инфекции может стать принятие теорий, отрицающих наличие проблемы ВИЧ/СПИДа как таковой (движение СПИД-диссидентов)1. Отрицание существования ВИЧ/СПИДа полностью нивелирует вопросы профилактики и лечения ВИЧ-инфекции.

Важно отметить, что и сами ЛЖВ отражают достаточно низкий уровень грамотности в вопросах профилактики ВИЧ-инфекции, что чревато снижением уровня качества их жизни и людей, их окружающих. Во-первых, низкий уровень грамотности резко снижает приверженность ВИЧ-положительного человека к диспансеризации и лечению, что грозит ему ухудшением состояния здоровья и возможной смертью.

Движение по отрицанию ВИЧ/СПИДа (AIDS/HIV denialism) / [Электронный ресурс] / – Режим доступа:

http://ru.wikipedia.org/wiki/Движение_по_отрицанию_ВИЧ/СПИДа Вследствие чего у него, а также у его окружения, появляются основания для разочарования в Боге и в вероучении церкви, что в свою очередь способствует снижению авторитета церкви и ее вероучения в обществе. Во-вторых, низкое качество жизни ЛЖВ снижает возможности социальной адаптации ВИЧ-положительного человека в общине. Вопросы обеспечения рабочим местом, создания семьи и рождения детей, самореализации – становятся для больного или дееспособного человека практически неразрешимыми. Соответственно и церковь приобретает дополнительную нагрузку по организации ухода и поддержки для такого человека. В-третьих, низкое качество жизни ЛЖВ в церкви создает почву для разного рода догматических спекуляций и практических манипуляций по отношению к ЛЖВ со стороны как критиков церкви, так, иногда, и лидеров церковных общин, преследующих свои определенные цели.

Как мы видим, уровень знаний в области ВИЧ-инфекции тесно связывает многие аспекты жизни христианской общины от персонализированных аспектов жизни каждого члена общины до общих вероучительных основ и авторитета церковной общины.

возможность родить период окна возможность вылечить

–  –  –

Понятие ВИЧ, как аббревиатура, является ключевым в понимании сущности заболевания. Правильный ответ на вопрос что такое ВИЧ дали 17% респондентов (см. рис. 4). ВИЧ – это вирус иммунодефицита человека. Вирус иммунодефицита человека, как определение заболевания, подразумевает, что заболевание вирусное, то есть им можно заразиться, вирус может развиваться в организме. При этом обязательно учитывается, что вирус – это паразит, он размножается только посредством чего-либо, в данном случае посредством клеток иммунной системы. Иммунодефицит понимается, как недостаток защитных функций иммунной системы организма. Понятие «вирус человека» говорит о том, что заболеванию подвержен только человек, в отличие от остальных представителей животного мира, что сводит на нет различные спекуляции по этому поводу, скажем, передача ВИЧ от человека собаке и, наоборот (для примера: в Центр СПИД города Красноярска обратился респектабельный мужчина с просьбой обследовать его собаку, породы питбультерьер, которая укусила, по мнению хозяина собаки, потребителя инъекционных наркотиков, вследствие чего, мужчина опасался, что его пс может быть заражен ВИЧ).

17% ВИЧ

–  –  –

Понятие СПИД, как аббревиатура, также является ключевым в понимании сущности заболевания. Правильный ответ на вопрос что такое СПИД дали 22% респондентов (см. рис. 5). СПИД – это синдром приобретенного иммунодефицита. «Синдром» – это совокупность симптомов, заболеваний, проявляющихся на фоне ослабленной иммунной системы человека. Данный термин говорит о комплексности заболевания, соответственно о комплексном подходе в его лечении. «Приобретенного»



Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 30 |

Похожие работы:

«Об итогах проведения секция «Социология» XXII Международной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных «Ломоносов -2015» C 13 по 17 апреля 2015 года в Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова в 22 раз проходила традиционная Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». Основными целями конференции являются развитие творческой активности студентов, аспирантов и молодых ученых, привлечение их к решению актуальных задач...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.