WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |

«СОЦИОКУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ БОЛЬШОГО УРАЛА: ТРЕНДЫ, ПРОБЛЕМЫ, ПЕРСПЕКТИВЫ Материалы юбилейной Всероссийской научно-практической конференции XX Уральские социологические чтения ...»

-- [ Страница 28 ] --

Практическая «доводка» будущего инженера могла бы осуществляться в трех направлениях: 1) проектное обучение, 2) лабораторные работы, 3) участие в научных исследованиях. Исследовательская деятельность студента-технаря должна представлять из себя, как правило, физическое или компьютерное моделирование при решении поставленной технической задачи, - но уже не учебной, а реальной. И здесь, по сути, предопределяется будущее того или иного специалиста – либо его будущие профессиональные перспективы связаны с карьерой высококвалифицированного техника-исполнителя, либо он пойдет по пути конструктора, исследователя, инновационного инженера.

Таким образом, проектное обучение в сочетании с участием в исследовательской работе выступает в роли своеобразного полигона, на котором проявляются уровень способностей и ориентаций на ту или иную форму будущей инженерной практики – техники, способные обслуживать высокотехнологическое оборудование, линейные инженеры, способные обслуживать технологические процессы, выполнение производственного плана и т.д. и, наконец, третье направление – инженер инновационный, который работает на опережение и на создание новых технологий. Аналогичным образом, наши эксперты конструктивно предлагают разделить как бакалавриат, так и магистратуру. Одну ветвь магистратуры была бы направлена на процесс управления производством и подготовку высококвалифицированных инженеров-менеджеров, сочетающих базовые технические знания с умениями в области экономики, психологии и т.п. А вторая ветвь магистратуры была бы призванной готовить инженеров-инноваторов, как созидателей нового. Иными словами, одни магистранты призваны в будущем генерируют новое, а другие магистранты – находить способы реализации этого нового в реальной производственной практике.

УДК 316.35

–  –  –

Это было меньше доли крестьян в губерниях Среднего Поволжья (89,7% от общего количества жителей). Казаки и члены их семей не числились в составе крестьянского сословия. К причинам такого отличия можно отнести более активный процесс формирования сельской буржуазии на Южном Урале и, соответственно, более быстрый процесс расслоения крестьянства в южных губерниях Урала. Деревня же Среднего Поволжья (Казанской, Симбирской губерний и северных уездов Самарской губернии) отличалась замедленными темпами капиталистического развития и менее отчетливыми признаками расслоения крестьянства. Здесь сельский буржуа наряду с чисто сельскохозяйственным производством повсеместно занимался ростовщичеством, скупкой и перепродажей крестьянских товаров. В южных уездах Самарской губернии и в Оренбургской, Уфимской губерниях этот процесс проявлялся намного интенсивнее, глубже и шире, здесь складывался наиболее обеспеченный слой сельской буржуазии, занимавшей главные позиции в расширенном сельскохозяйственном производстве. В таких хозяйствах формировались особый строй и быт деревенской жизни, близкий к фермерскому укладу. Часть крестьянства имела достато-чно средств для переселения в города и занятия торговлей или ремесленным делом, что сокращало крестьянское сословие. От преобладания в конкретной местности того или иного пути буржуазной аграрной эволюции зависели глубина и уровень социально-классового расслоения крестьянства – самого значительного процесса пореформенной деревни, в ходе которого сельское население расслаивалось на массу бедняков, сельский пролетариат и небольшой слой зажиточной верхушки, имевшей землю, основной рабочий скот, технику. К причинам, уменьшавшим долю крестьянского населения на Южном Урале, можно отнести также и наличие значительной части казачества в составе населения как Оренбургской, так и Уфимской губерний. Так, в середине 1860-х гг. здесь насчитывалось оренбургских и уральских казаков с отставными чинами и членами семей – 48376 человек (или 2,3%) [2;16], а к 1897 г. только в Оренбургской губернии представителей казачества было 365080 человек (или 22,8%) [3;13]. Многочисленные налоги и повинности крестьян второй половины века, не соответствовали доходности от земледелия и скотоводства, вызывали систематическое накопление недоимок, взыскание которых все дальше толкало крестьянство к черте нищеты, после голода 1871-1872 и 1890-1892 гг. вымирали целые деревни. Тяжелое экономическое положение большей части крестьянского сословия углублялось произволом властей, неравноправием. Обедневшие крестьяне уходили в города в поисках работы, вливаясь в ряды формирующегося рабочего класса страны. Особенно ощутимым этот процесс стал к концу XIX века.

После 1867 г. крестьянское сословие в изучаемых регионах не сократилось, а существенно выросло к концу XIX в.

Таблица 2 Крестьянское население Среднего Поволжья и Южного Урала во второй половине XIX века и динамика его численности с 1867 по 1897 год [5;75] Крестьян % крестьян Крестьян в % крестьян Динамика численв убернии от всего губернии от всего ности крестьян с 1867 Губерния в 1867 г. населения в1897 г. населения по 1897 гг., в %

–  –  –

Освобождение от крепостничества, отмена подушной подати с мещан в 1863 г.

делали для крестьянства привлекательной возможность переселиться в города и в промысловые поселения из своих деревень, и такое переселение происходило, но существовали серьезные препятствия. По «Общему положению о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости» бывший крепостной, желавший получить увольнение из сельского общества должен был отказаться от предоставленного надела, сдать участок земли, находившийся в его пользовании, не иметь казенных, земских и мирских недоимок, а также он должен был быть свободным от рекрутской повинности, не состоять под судом и не иметь взысканий и обязательств от волостного правления [4;63]. Правительство предусмотрело меры, препятствовавшие переселению крестьянского сословия из деревни.

Так, с 1861 по 1870 гг. для увольнения крестьян из общины требовалось согласие помещика и общества, что создавало в совокупности с невозможностью восстановить (вернуть) участок земли в случае неудачи на новом месте серьезные помехи на пути переезда в города.

Таким образом, основной возможностью для перемещения крестьян из своей деревни на завод, на фабрику, в город было отходничество. Крестьянин, решившийся совершить отход из деревни, сохранял свой крестьянский статус и не терял связь с общиной.

Отходничество предполагало временное выбытие его из состава сельской общины. Но и для отходничества крестьянину необходимо было преодолеть многие трудности. В «Уставе о паспортах» «Свода законов Российской империи» говорилось: «Никто не может отлучиться с места своего постоянного жительства без указанного вида или документа» [6;154]. Характер выдаваемого документа зависел от расстояния и продолжительности отхода земледельца от деревни (от общины). Письменные виды выдавались крестьянам бесплатно при убытии из деревни, но не более чем на тридцать верст. Чаще всего это могло быть поездкой на ярмарку или в город для обычной реализации продуктов, кустарных изделий. Если крестьянин выезжал из деревни на расстояние больше тридцати верст и на срок до 6 месяцев, то он должен был получать месячный, двух – или трехмесячный билет [7;1]. Билет надо было выкупать, заплатив за него от 15 до 60 копеек. В том случае если крестьянин выезжал дальше 30 верст и на срок больше 6 месяцев, то он обязан был получать паспорт. Причем оформление паспорта обходилось достаточно дорого. Полугодовой плакатный паспорт выходил в 85 копеек, годовой – 1 рубль 45 копеек, двухгодовой – 2 рубля 90 копеек, трехгодовой – 4 рубля 35 копеек серебром [8;118].

Еще в 1867 г. крестьяне составляли всего лишь 14,5% от общего числа жителей городов Южного Урала и 18,7% от численности населения уездных и губернских городов в Среднем Поволжье. Самой низкой доля крестьянского населения в составе городов была в Оренбурге – 7,4% и в Самаре – 8,5%. В Симбирске и Казани она была соответственно 19,7% и 19,6%, а в уездных городах Казанской губернии крестьян проживало в 1867 г. 27,4%. К концу века, то есть за 30 лет, население городов Южного Урала увеличилось на 134,8%, а крестьян, проживавших в городах – на 462,8%. На Среднем Поволжье эти показатели были пониже - 77%, а численность крестьян в них возросла на 337,4%. Среди городов Среднего Поволжья приток крестьянского населения был самым высоким в Самаре – 1258,3%, в Казани – 474,3%. В губернских городах Южного Урала в равной степени отмечался приток крестьян: в Уфе – 698,1%, в Оренбурге – 600,3%. В уездных городах прирост крестьянского населения в самом конце века (к 1897 году) уступал притоку крестьян в губернские города в два и более раз. Исключением является лишь город Симбирск и уездные города Симбирской губернии (276,1% и 211,5%). С 1867 по 1897 гг. здесь шел процесс интенсивного переселения крестьян в губернские и уездные города, что стало возможным только после реформы 1861 г.

Переселялись, главным образом, отходники, сохранившие свой сословный статус и свои связи с деревней. Крестьяне к концу XIX века в изучаемом регионе составляли самую большую прослойку городского населения, опередив по численности все другие сословия (рабочих из дореформенного времени, мещан, разночинцев, мелких служащих, торговцев, приказчиков и т.д.).

Наряду с категориями местного крестьянства Южного Урала и Среднего Поволжья во второй половине XIX в. формируется значительное число крестьян–переселенцев. Но в отдельную категорию крестьянства можно выделить только тех крестьян–переселенцев, которые не приписались к волостям или к мещанским обществам, то есть к отдельному разряду необходимо относить крестьян-переселенцев, поселившихся на купленных или арендованных землях в поселениях или в новых хуторах. Так, в Оренбургской губернии на 1881 г. из 109485 переселенцев к отдельному переселенческому разряду крестьянства можно отнести лишь 36,1%, то есть 39524 человека, так как остальные переселенцы находились в составе наемных работников в местных крестьянских хозяйствах (34,6%), занимались ремеслом (21,3%), торговлей (8%) [9, 3].

Увеличение численности крестьянского сословия в Среднем Поволжье в изучаемый период в 2 раза отставало от соответствующего показателя по Южному Уралу, который был объектом интенсивного переселения. Многонациональное крестьянство регионов в большей степени было занято земледелием и скотоводством, нежели крестьяне в целом по европейской части России. Почти 95% крестьян на Южном Урале было занято в традиционной аграрной отрасли, в Среднем Поволжье – 89% крестьян, а в среднем по европейской России – 76,5%. На капиталистический путь развития сельского хозяйства, отрываясь от общины, более активно переходили крестьяне Оренбургской и южной части Самарской губерний. Несмотря на более высокую положительную динамику численности крестьянства на Южном Урале, все же доля крестьянского населения в составе жителей к концу XIX в. осталась выше в Среднем Поволжье (на 14,2%). К причинам такого отличия доли крестьянства в составе населения регионов можно отнести более быстрый процесс социального расслоения крестьянства в губерниях Южного Урала. Здесь успешно формировался слой сельской буржуазии и близкий к фермерскому уклад деревенской жизни, дававший возможность переезда в города. На общую численность сельского аграрного населения влияло наличие представителей казачества (365080 человек или 22,8% от всего населения в 1897 г.) в Оренбургской губернии, так как многие из них (почти все) занимались земледелием и скотоводством. Рост крестьянского населения в городах Среднего Поволжья за 1867-1897 гг. обогнал общую динамику численности населения городов в пять раз, на Южном Урале – в четыре раза. Переселение крестьян в города шло фактически наперекор попыткам правительства сдержать уход крестьян из общины на основе паспортного законодательства и ряда других административных мер.

Несмотря на трудности, связанные с возведением жилья, распашкой земель устроившиеся переселенцы изучаемых регионов в среднем имели в 1889 г. 26,6% десятин на двор, а местное крестьянство по ряду причин имело по 4,59 десятины на двор в Самарской губернии, по 4,32 десятины в Уфимской губернии, в Оренбургской губернии – 4,5 десятины.

По данным «Русского вестника» за 1883 г. наделы землей самарских крестьян, как помещичьих, так и государственных были следующими: 1,3% крестьян имели наделы до 1 десятины на душу, 3,7% - по 1-2 десятины, 0,8% - по 2-3 десятины, 9,7% - по 3-5 десятин, 49,1% - по 5-10 десятин, 31,8% - по 10-20 десятин, 3,5% - по 20-50 десятин, 0,1% - свыше 50 десятин [10, 42]. Таким образом, при приблизительном пересчете на двор (3,5 души) приходилось немногим более 20 десятин, то есть даже переселенцы, купившие или арендовавшие земли, оказывались с более крупными наделами.

Основная часть крестьянского населения Южного Урала и Среднего Поволжья занималась хлебопашеством, выращивая рожь, пшеницу, ячмень, овес, горох и другие культуры. К концу XIX века земледелием было занято в Самарской губернии 92% крестьян, в Симбирской – 88,9%, в Казанской – 87,4%, в Оренбургской – 97,9%, в Уфимской – 91,8% [11; 108-112]. Но и занятые животноводством, в подавляющем большинстве случаев, крестьяне называли своим этот вид деятельности одновременно с земледелием, так как содержание скота в каждой крестьянской семье было неразрывно связано с землепашеством.

По сведениям «Статистического временника Российской империи о поземельной собственности», в 1877 г. средний земельный надел бывшего помещичьего крестьянина

–  –  –

Бывшие удельные крестьяне в изучаемых регионах в 1870-х гг. имели наделы не на много больше, чем бывшие помещичьи: в Среднем Поволжье – 4,12 десятины, на юге Урала

– 5,4 десятины. Бывшие госкрестьяне этих регионов имели наделы на наличную душу более 7 дес. на Южном Урале и более 6 дес. в Среднем Поволжье. Но эти данные приведены без учета купленной земли сверх той, что получена была по реформам 60-х годов и взята в аренду в 70-х годах. В целом общие показатели размеров земельных наделов крестьян Южного Урала и Среднего Поволжья превышают средний показатель по Европейской России, где на 1 душу бывшего помещичьего крестьянина приходилось 2,91 десятины, бывшего удельного – 4,07 десятины, бывшего государственного – 5,15 десятины земли [12;

43-47].

Экономическое положение крестьянства, как основного податного сословия в изучаемых регионах, как и в целом по России, во второй половине XIX в. было сложным.

Отмена крепостного права поставила крестьян перед фактом о необходимости выкупа своих наделов. Выкупная цена десятины в Среднем Поволжье варьировалась от 12 руб. 50 коп. до 104 руб. 14 коп. На Южном Урале – в среднем 28 руб. за десятину. Система отрезков существенно убавила и без того небольшие наделы. Крестьяне вынуждены были брать в аренду еще дополнительные участки земли, а после отмены временнообязанного состояния в 1883 году, искать возможности закупать земли у помещиков, купцов и других владельцев (духовные лица). Увеличение покупок земли или перевод на выкуп без желания крестьянина были особенно заметны в 1883-1892 гг. и в целом по всей Европейской России. Причем, крестьяне пытались выкупать те земли, которыми они уже пользовались до 1861 года, то есть земли, попавшие под отрезки, или арендованные у помещика. Наряду с необходимостью выкупать земли для ведения своего хозяйства (45,0% платежей) крестьяне облагались общественными сборами, процент которых в налоговом обложении доходил до 19,7, крестьяне выплачивали земские сборы (14,3% платежей), государственные налоги (12,7% платежей), волостные сборы (8,3%). Даже зажиточная крестьянская семья Оренбургской губернии, имея несколько наемных работников, с трудом выдерживала налоговый пресс в пореформенное время. В таких условиях происходило более быстрое расслоение крестьянства на беднейших и зажиточных мелких собственников. Беднейшее крестьянство в период неурожаев часто первым подвергалось угрозе голода и голодной смерти. Так, в Оренбургской губернии в период голода 1891-1892 гг. крестьянство получило 15549 пудов хлеба из местных запасов губернии и 3137430 пудов хлеба в результате неотложных действий правительства России. Не только засухи и неурожаи были главными причинами бед крестьянства. Тяжелый налоговый пресс и выкупные платежи приводили к росту недоимок, взыскать которые можно было только описав и изъяв скот, инвентарь и другое имущество крестьянской семьи.

Крестьянство Южного Урала и Среднего Поволжья выступало в качестве арендатора помещичьих и, часто, купеческих земель для обработки, а также пастбищ и сенокосных угодий.

В Среднем Поволжье цена аренды десятины земли была выше, чем в уездах Оренбургской и Уфимской губерний. Так, в Самарской губернии самыми высокими ценами аренды отличались земли Ставропольского, Бугульминского, Николаевского уездов – до 12руб. за десятину [14; 9], а в Оренбургской губернии к этому же 1882 г. самая высокая цена аренды за десятину была в Никольской волости Оренбургского уезда – 1 руб. 27,5 коп.

[15, 11-13]. Наиболее низкой была цена аренды за десятину земли в Михайловской волости Троицкого уезда Оренбургской губернии – 17,4 коп. [16; 11-13], где она была мало пригодной к возделыванию. В начале 1860-х гг. урожайность яровых культур (пшеница русская, белотурка, «Гуль-бидай», рожь) в губерниях Среднего Поволжья составила сам – 3,9

– сам - 4,8, в губерниях Южного Урала – сам – 2,9 [17; 22-24].

Сельскохозяйственное производство в хозяйствах изучаемых территорий на протяжении второй половины XIX в. носило экстенсивный характер. Если в помещичьих хозяйствах возникали попытки применить технические усовершенствования, то у крестьян использовались самые примитивные и традиционные орудия труда – соха, деревянные бороны, хлеба засевались и косились вручную. Исключением лишь являлись заселенные русскими крестьянами большинство уездов Симбирской губернии, Николаевский, Новоузенский, Бузулукский уезды Самарской губернии, Оренбургский уезд. Здесь с 80-х гг.

XIX века был заметен процесс замены старой земледельческой техники новыми и усовершенствованными орудиями и машинами. Так, в хозяйствах Новоузенского уезда Самарской губернии первое место занимало использование железных плугов (76,8%), затем

– веялок (12,9%), молотилок (4,8%), конных жнеек (7,5%) и конных граблей и косилок (3%) [18, 145]. Исключительное значение для успешного земледелия имело наличие лошадей – главного тягла для всех работ. С 1860-х по 1880-е гг. в крестьянских хозяйствах Среднего Поволжья произошло заметное сокращение поголовья лошадей. В целом по региону количество лошадей сократилось на 16-25% [19; 17-28], это произошло вследствие неурожаев, малоземелья, непомерно тяжелых выкупных платежей, налогов.

В крестьянских хозяйствах Уфимской и Оренбургской губерний обеспеченность тяглом находилась в удовлетворительном состоянии лишь в зажиточных хозяйствах и хозяйствах служилого казачества, где в 1860-х гг. поголовье лошадей увеличивалось. Так, по ведомостям о состоянии скотоводства в Оренбургском казачьем войске в 1861 г.

насчитывалось 193909 лошадей, а в 1862 г. уже 201459, то есть за один год поголовье увеличилось на 3,4%, количество коров увеличилось со 165383 до 173674 голов, то есть на 5,0% [20; 24]. Крестьяне Южного Урала и южных уездов Самарской губернии в качестве тягла вынуждены были иногда применять быков и верблюдов (в Николаевском уезде Самарской губернии – 54 верблюда) [21; 7]. В последней четверти века в связи с массовым переселением крестьян в Оренбургскую и Уфимскую губернию потребность в лошадях рабочего возраста в несколько раз возрастала, особенно в 70-х - 80-х гг. Прибывшие переселенцы были «безлошадными», по этому спрос на тягловый скот на протяжении всей второй половины XIX в. был устойчиво высоким. Несмотря на то, что на границе Оренбургской и Самарской губерний в 1876-1878 гг. возникают так необходимые конезаводы (заводы В. Толстого и И. Курмина в Бугурусланском уезде, завод Н. Кропачева в Николаевском уезде, большой завод в 230 голов Е.Н. Стобеуса в с. Могутово Бузулукского уезда [22, 60-61] и др.) все же потребность в лошадях удовлетворяли крестьянские хозяйства местных жителей [23; 20]. Лошади были местной породы – помесь русской рабочей с башкирской лошадью. Они отличались неприхотливостью и быстро восстанавливались после изнурительной работы. Самарская лошадь не имела особых различий от башкирской [24; 99].

В конце XIX в. исключительно животноводством в изучаемых регионах занималась незначительная часть самостоятельных крестьян. Так, в Самарской губернии разведением лошадей, занималось 5591 человек или 0,22% от всего крестьянского населения губернии, в других губерниях Среднего Поволжья, а также в губерниях Южного Урала в конце XIX века крестьяне практически не выделяли занятие животноводством в отдельный самостоятельный вид хозяйственной деятельности [25, 160-161].

По данным переписи населения 1897 г. крестьяне Оренбургской губернии выделили как основной вид своей деятельности земледелие и животноводство (в совокупности) – 232490 самостоятельных хозяев и 1005361 – члены из семей (97,9%). Из них, помимо этого основного занятия, имели побочные промыслы 56800 крестьян (с членами семей) [26; 77-78].

К земледелию относилось выращивание ржи, пшеницы, ячменя, овса. К побочным промыслам относилось возделывание овощных, технических культур, лесоводство, пчеловодство, садоводство, рыболовство. В Оренбургской губернии на первом месте из побочных занятий были лесные промыслы: заготовка лесных материалов, распиловка дров, изготовление луба – 1898 крестьян, а также корзиночное производство – 1561 человек было занято в нем. Преобладали эти занятия в Орском и Оренбургском уездах. Большое число крестьян было задействовано в добыче золота, платины – 1697 человек (Троицкий, Верхнеуральский уезды), в войлочном производстве – 1517 чел. (Оренбургский, Челябинский уезд), в производстве колесных ободьев, оглобель, бондарном деле – 1128 крестьян (в Орском уезде – 526, в Оренбургском - 331). Из экономически значимых крестьянских промыслов необходимо назвать мукомольное производство, кузнечное дело, рогожное, мочальное производства, изготовление растительного масла, пчеловодство, огородничество, ловля рыбы (речное рыболовство).

Крестьянство Оренбургской губернии производило такие значительные объемы зерна, технических культур, масла, жиров, сырья для растительного масла, что обеспечивало в полном достатке внутригубернский рынок, а также реализовывало часть продукции на крупных и средних ярмарках страны. В Оренбургской губернии во второй половине XIX века, за исключением 1886-1890 гг., хлеба было в избытке. По товарности зернового производства она опережала Уфимскую губернию. Одним из промыслов крестьян губернии являлось заготовка дров, пеньки. Так, 16 февраля 1876 г. в Оренбурге рассматривалось дело по обвинению жителей деревень Куватовой и Усмановой о самовольной порубке леса.

Главной причиной массовой порубки леса была цель продать его в другие населенные пункты губернии. В Уфимской губернии главными видами своей деятельности в 1897 г.

крестьяне назвали земледелие и животноводство – 1910870 человек (с членами семей), а это 91,8% от всего крестьянства. Из них 78467 крестьян приобщены были, в разной степени, к побочным промыслам. Самым многочисленным по числу занятых побочным промыслом крестьян губернии во второй половине XIX века являлось пчеловодство – 5252 крестьянина было занято производством меда. Больше всего сельских пчеловодов было в Бирском уезде – 1751 и в Стерлитамакском уезде – 1109 человек. Практически не занимались пчеловодством крестьяне Златоустовского уезда.

На втором месте у сельского населения было занятие лесным промыслом, а именно заготовка лесных материалов, дров, сплавка делового леса (обкомленого бревна, то есть очищенного от сучков, коры и отсортированного по толщине). Менее всего этот промысел был развит среди крестьян Белебеевского уезда. Третьим по числу занятых крестьян в губернии было кустарное производство льняных и пеньковых изделий. Причем этим промыслом занимались исключительно женщины и дети. В Уфимском уезде 1760 членов крестьянских семей занимались выделкой льна и пеньки, и в Бирском – 1464.

Таким образом, многонациональное крестьянство регионов в большей степени было занято земледелием и скотоводством, нежели чем крестьяне в целом по европейской части России. На Южном Урале - 94,9% крестьян было занято в традиционной аграрной отрасли, в Среднем Поволжье – 89% крестьян, а в среднем по европейской России – 76,5%.

Из перечня занятий крестьян изучаемых регионов очевидно, что промысловые занятия и отходничество в крестьянской среде не были существенными. Несмотря на то, что российская деревня, в целом, справлялась с обеспечением городов (американский исследователь П. Грегори отмечал рост ежегодных расходов на личное потребление горожан России в 1890-х гг. на 5,7%, в 1901-1905 на 2,9% [27; 69]), все же общее направление развитие сельскохозяйственного производства оставалось экстенсивным. Причиной этому служил низкий уровень индустриализации страны, когда не происходило полного удовлетворения спроса села на промышленную продукцию, а также низкая платежеспособность крестьянства. Большая часть сельскохозяйственных машин по-прежнему ввозилась из-за границы. С 1892 по 1905 гг. стоимость импорта возросла с 9 млн. 57 тысяч до 38 млн. 762 тысяч рублей, то есть в 4 раза [28; 159].

Более или менее ощутимые результаты начавшейся перестройки сельского хозяйства появились лишь к 90-м годам XIX века [29; 15].

Список литературы:

1. Петров В.И. Население Среднего Поволжья и Южного Приуралья во второй половине ХIХ века.

Монография. – Оренбург, 2005. С.-72.

2. Состояние народонаселения в Оренбургской губернии 1864 г. ГАОО, ф. 6, оп. 8, д. 111, л. 16.

3. Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Оренбургская губерния. СПб., 1904. - Т. 28. - С. 13.

4. Российское законодательство Х-ХХ веков. Документы крестьянской реформы. М., 1989. - Т.7. - С.

63.

5. Петров В.И. Население Среднего Поволжья и Южного Приуралья во второй половине ХIХ века.

Монография. – Оренбург, 2005. С.-75.

6. Петров В.И.К изучению крестьянского населения России во второй половине ХIХ века.

//Экономика. Право. Печать. Вестник КСЭИ. 2012. № 3-4 (55-56). С. 136-141.

7. СЗРИ. Устав о паспортах и беглых. СПб., 1857. - Т.14. - Ст. I.

8. Там же. - Ст. 118.

9. Переселенцы в Оренбургской губернии. Заметка в Центральный Статкомитет действительного члена К.Е. Сувчинского. СПб., 1888. С.3.

10. Посчитано по: Статистический временник Российской империи за 1878 г. Сер III. Вып. 10.

Поземельная собственность Европейской России 1877-1878 гг. Разработано Г. Ершовым. СПб., 1888.

- С. 42-61. Статистический временник Российской империи за 1878 г. Сер. 3. Вып. 10. Спб. 1888. - С.

42-61.

11. Посчитано по: Первая всеобщая перепись населения Российской империи. 1897 г. Оренбургская губерния. СПб., 1904. Т. 28. - С. 108-109; Самарская губерния. СПб., 1904. - Т. 36. - С. 118, 119;

Симбирская губерния. СПб., 1904. - Т. 39. - С. 108,109; Казанская губерния. СПб., 1904. - Т. 14. - С.

111-112.

12. Головин К.С. Крестьянское землевладение в двух понизовых губерниях. «Русский вестник» за июнь 1883 г., С.43 - 47.

13. Петров В.И. Население Среднего Поволжья и Южного Приуралья во второй половине ХIХ века.

Монография. – Оренбург, 2005. С.-84.

14. РГИА, ф. 593, оп. 18, д. 17, л. 9.

15. Заметка в Центральный Статистический комитет действительного члена Сувчинского К.Е.

Переселенцы в Оренбургской губернии. СПб., 1888. - С. 11-13.

16. Там же.

17. Посчитано по посевам и сборам хлеба в четвертях в 1861 г. в землях Оренбургского казачьего войска. ГАОО, ф. 6, оп. 8, д. 111, л. 22-24.

18. Смыков Ю.И. Казанское экономическое общество и проблема сельскохозяйственной техники в Среднем Поволжье (40-90-е годы XIX века). - В кн.: Очерки истории народов Поволжья и Приуралья.

Изд-во КГУ. Казань, 1867. - С. 145-165.; Белецкий И. Очерк Новоузенского уезда. Самара, 1886.

19. Труды статистической экспедиции. Спб., 1883. Отд. I. - С. 17, 22, 25, 28.

20. Подсчитано по: ГАОО, ф. 6, оп. 8, д. 111, л. 24.

21. РГИА, ф. 593, оп. 2, д. 1953, л. 7-18 об.

22. Конезаводы в 60 губерниях Европейской России и Кавказа. СПб., 1908. - С. 60-61.

23. РГИА, ф. 1302, оп. 11, д. 30, л. 20 об.

24. Конская перепись 1882 г.Спб., 1883. - С. 99.

25. Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Самарская губерния. СПб., 1904. - Т. 36. - С. 118-119; Симбирская губерния. СПб., 1904. - Т. 39. - С. 108,109; Казанская губерния.

СПб., 1904. - Т. 14. - С. 111-112; Оренбургская губерния. СПб., 1904. -Т. 28. - С. 150, 151; Уфимская губерния. СПб., 1904. -Т. 45. - С. 160, 161.

26. Петров В.И. Население Среднего Поволжья и Южного Приуралья во второй половине XIX века.

(Казанская, Симбирская, Самарская, Оренбургская, Уральская губернии) / В. И. Петров. Оренбург, 2005.

27. Грегори П., Зотеев Г. Экономический рост. Сравнительный анализ хозяйственных систем (Россия - СССР) // Коммунист. 1991. №1. - С. 69.

28. Анфимов А.М. Крестьянское хозяйство Европейской России 1881-1904. М., 1980. - С. 159.

29. Петров В.И. Состав населения Среднего Поволжья и Южного Урала во второй половине XIX века. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук/ Оренбургский государственный университет. Оренбург, 2005.

УДК 316.42

–  –  –

АННОТАЦИЯ – В статье рассматривается вопрос о возможностях обеспечения потребностей современного информационно-ориентированного общества в свободном интеллектуальном развитии молодежи. Развивается идея о необходимости сочетания формального и неформального образования детей. Приводятся результаты теоретического социологического анализа возникающих в российских семьях проблем, связанных с организацией неформального образования, с точки зрения осуществления родительского труда. Делается вывод об актуальности выделения в структуре родительского труда особой категории – работы по организации неформального образования детей и необходимости выработки мер социальной поддержки таких семей.

ABSTRACT – In this article the question about providing opportunities of modern information-oriented society requirements for free improving of young people`s intellectual level is considered. The idea about the need of a combination of children`s formal and non-formal education develops. Results of the theoretical sociological analysis of the problems arising in the Russian families connected with the organization of non-formal education from the point of view of implementation of parental work are given. The conclusion about relevance of allocation a special category in structure of parental labour – the labour on the organization of non-formal education of children and needs to development measures of social support for such a families is drawn.

Ключевые слова: информационно-ориентированное общество; неформальное образование; родительский труд; мотивация; меры социальной поддержки.

1 ГРНТИ 04.51.21 Keywords: information-oriented society; non-formal education; parental labour; motivation;

social support measures.

Современный этап развития общества характеризуется бурным ростом сегмента сферы услуг. Развитие экономики с доминирующей интеллектуальной составляющей привело к повышению значимости творческих аспектов обучения. Происходящие в мире процессы глобализации, частичное устранение национальных барьеров, скачок в развитии информационных технологий, широкое распространение интернета повышают общедоступность информации. Знания становятся основным производственным ресурсом, на котором базируется социально-экономическое развитие общества. Наиболее ценными качествами экономических субъектов являются их уровень образования, профессионализм, обучаемость и креативность.

Однако два фактора – крайне низкий прирост населения и недостаточная рыночная ориентированность системы государственного образования ставят под сомнение возможность будущего экономического процветания государства.

В части мер по улучшению демографической ситуации на государственном уровне уже сделаны существенные шаги. Меры по поддержке родительства и детства стали в последние несколько лет ключевыми аспектами федеральных и региональных программ социальной политики. Особый акцент был сделан на обеспечении благоприятных условий для первичных этапов сферы воспроизводства человеческого капитала – перинатального и дошкольного: от создания многофункциональных перинатальных центров и введения материнского капитала до обеспечения детей местами в дошкольных учебных заведениях. В части совершенствования образовательной системы еще предстоит долгосрочная работа, и требуется осмысление дальнейших шагов по реорганизации образовательных процессов.

Реформирование системы дошкольного воспитания, начальной, средней и высшей школы должно обеспечить развитие у детей навыков самостоятельной работы, стимулировать их творческие способности. Основной задачей формальной, государственной системы образования остается обеспечение детей равным доступом к знаниям, независимым от их социальной принадлежности и места проживания. Однако помимо основных, получаемых в государственной системе образования знаний, современное общество требует от своих работоспособных граждан, и в первую очередь молодежи, гораздо более широких интеллектуальных возможностей, творческих умений и навыков. Эти требования обусловлены спецификой труда в современном информационном обществе. Согласно неоинституциональным теориям (К. Поланьи, Дж. Гэлбрейг, Д. Белл, О. Тоффлер, Дж. Нейсбит), под трудом в таком обществе в первую очередь понимается творческая деятельность. Она кардинально отличается от труда в его утилитарном понимании, поскольку творчество мотивируется не материальными факторами, а стремлениями человека к внутреннему самосовершенствованию [1, 7].

И молодые люди должны быть воспитаны с этой точки зрения, готовы к труду именно в таком его понимании. Это должны быть личности, «способные к абстрактному мышлению, умеющие оперировать информацией и знаниями, … аналитически и логически мыслить … и быстро реагировать на всякое изменение ситуаций» [2].

Возникает вопрос, каким образом можно подготовить подрастающее поколение к потребностям современной экономической системы, чтобы обеспечить с одной стороны экономический рост страны, с другой – благоприятные условия для наиболее полного раскрытия интеллектуальных и творческих способностей молодых людей. Западными социологами и экономистами еще в 1960-70 гг. был сделан вывод о том, что программы официальных систем образования не обеспечивают потребности новых и модифицированных секторов экономики. Аналогичная ситуация сложилась на рубеже XX-XXI вв. в России. В силу сложностей государственного регулирования в части стандартизации и лицензирования программ, предлагаемых в рамках формальной системы образования, внесение изменений в школьные и вузовские программы, а также открытие новых специальностей и направлений происходит гораздо медленнее, чем возникают потребности на рынке.

Поэтому согласимся с мнением ведущих социологов и экономистов, что в современном обществе необходима тесная интеграция формального и неформального образования.

Часть рыночных потребностей, касающихся интеллектуального и творческого развития детей и молодежи, целесообразно обеспечить через систему неформального образования. Термин «неформальное образование» мы будем использовать для обозначения любых образовательных процессов, организованных за пределами формальной, государственной системы образования. При этом возможно опираться на принятые ЮНЕСКО положения, согласно которым неформальное образование рассматривается как вид институциональной деятельности, идентичной по целям, но не в полной мере совпадающей по средствам и результатам с деятельностью учреждений, входящих в формальные системы образования [3].

Целесообразно также учитывать мнение о том, что под неформальным образованием подразумевается осуществление преднамеренной, добровольной и планируемой инициативы личного и социального образования, направленной на развитие широкого круга навыков и качеств, необходимых для жизни в демократическом обществе [4].

Поскольку неформальное образование осуществляется в разнородных экономических, социальных и общественнополитических учреждениях, результаты такого обучения имеют практический характер и являются более востребованными на современном рынке интеллектуальных трудовых ресурсов. Актуализация неформального образования, отмечается в материалах ЮНЕСКО, связана с изменением социальной роли образования в информационном обществе, со сменой парадигмы от «образования, предписанного сверху» к комплексному развитию человека [3], пространству свободы, где каждый без насилия и диктата выбирает, чему и как учиться [5, с.11].

В соответствии со сложившейся международной позицией, сформулированной в частности в Меморандуме непрерывного образования Европейского Союза, неформальное образование рассматривается как фактор «конкурентоспособности и успеха страны» [6].

Вопросы важности организации неформального образования нашли свое отражение уже и в России. В утвержденной Правительством Российской Федерации государственной программе РФ «Развитие образования на 2013-2020 годы» [7], установлено, что необходимо «создание современной инфраструктуры неформального образования для формирования у обучающихся социальных компетенций, гражданских установок, культуры здорового образа жизни». Образование детей в неформальной образовательной системе предполагает ориентацию на их индивидуальные особенности. Индивидуально-личностная направленность деятельности способствует более эффективному процессу воспитания и развития ребенка. Результатом становится «жизнетворчество, позволяющее личности накапливать творческую энергию и осознавать возможности ее использования для достижения жизненно важных целей» [8, с.57].

Обеспечение постулатов свободного развития личности с учетом индивидуальных интересов и предпочтений возможно лишь при условии активного вовлечения семьи в процесс организации неформального обучения. В первую очередь семья, с учетом комплекса психофизических возможностей своего ребенка, может индивидуализировать его потребности в неформальном обучении, оценить качество и соответствие рыночным потребностям получаемых ребенком знаний.

Но необходимо обозначить проблемы организации неформального образования детей, характерные для современных российских семей:

недостаточен уровень мотивации родителей по осуществлению организации обучения детей в сфере неформального образования, в том числе в условиях сокращения количества свободного времени, выделяемого родителями на обучение и воспитание;

высоки затраты семьи на поиск и выбор неформального образовательного учреждения с учетом индивидуальных особенностей ребенка и возможностей, имеющихся в семье и на рынке образовательных услуг;

затруднена реализация выбранного неформального образовательного процесса в связи с необходимостью осуществления общеорганизационных, временных и финансовых затрат;

сложна оценка эффективности получаемого ребенком неформального образования.

Сложности, с которыми сталкиваются семьи при организации неформального образования детей, связаны со множеством политических, социально-экономических и культурных факторов. Низкая мотивация родителей по организации данного вида образования связана в первую очередь с общей неинформированностью о смещении вектора экономического развития в сторону творческо-информационной модели. Следствием этого незнания становится непонимание важности неформальной составляющей образования. Также большую роль играют психологические аспекты в воспитании детей. Несмотря на общее признание необходимости их свободного личностного развития, на практике в семьях часто встречается удобный для родителей поведенческий стереотип: ребенок в первую очередь должен быть послушным, а не самостоятельным, должен осуществлять свою деятельность в соответствии с желаниями родителей, а не со своими собственными потребностями.

Навязывание собственного мнения, а главное, отсутствие желания развивать личные интересы ребенка, характерны для многих российских семей. Кроме того, в условиях развития рыночных отношений в России в 2000-х гг. произошло резкое усложнение структуры экономических связей, возрос уровень вовлечения трудового населения в производственные процессы. Вынужденная частая смена сфер деятельности, переквалификация, возрастающие временные затраты на перемещения между работой и домом, особенно в крупных городах, привели к резкому уменьшению количества свободного времени у работающих родителей.

Для нашей страны в последнее десятилетие характерен процесс сужения истинно родительских функций, связанных с воспитанием и обучением детей. Снизились временные затраты семьи на развитие интеллектуальных возможностей детей. Воспитательные и познавательные функции родителям гораздо легче осуществлять через систему формального образования. Однако в современных социально-экономических условиях решение задачи максимально полного раскрытия творческого потенциала детей возможно лишь в комбинации формального и неформального образования. Чтобы осуществить выбор наиболее подходящих ребенку направлений обучения родителям необходимо изучить огромное разнообразие представленных на рынке образовательных услуг творческих студий, кружков и секций, центров развития индивидуальных личностных способностей детей и подростков. Процесс организации институтов неформального образования, формирующихся в нашей стране под влиянием рыночных потребностей, имеет широкое распространение в средних и крупных городах России. В последнее время наблюдается рост количества образовательных учреждений и объединений, предоставляющих услуги неформального образования. Но также пропорционально увеличивается для семьи и сложность выбора подходящих конкретному ребенку направлений обучения. Более того, в силу предоставленной свободы и отсутствия необходимости регламентирования программ, учреждения неформального образования являются весьма разнообразным по структуре и форме. Отличительной особенностью неформальной системы образования от формальной является «отсутствие единых, стандартизированных требований к результатам учебной деятельности» [9] и отсутствие контроля за осуществляемой ими деятельностью со стороны государства. У многих родителей возникают затруднения в оценке благоприятности для детей морально-психологических условий в этих учреждениях. Наибольшие сложности вызывает у родителей комплексная оценка эффективности предлагаемых образовательных программ, их перспективность с точки зрения развития детей и осуществления ими в будущем хозяйственной деятельности с учетом требований новой информационно-ориентированной модели экономики.

В силу вышеперечисленных проблем значительная часть российских семей, особенно проживающих в сельской местности, не имеет возможности уделить достаточно внимания организации неформального образования детей. Несмотря на эти трудности, в крупных городах многие семьи, осознавая важность свободного интеллектуального развития детей, весьма успешно осуществляют деятельность по их социализации и развитию в неформальных образовательных учреждениях. При этом социально-экономические, психофизические и временные затраты родителей на организацию неформального образования детей настолько высоки, что мы считаем целесообразным рассмотреть данный вид их труда как специфический. Более того, полагаем необходимым выделить его как отдельную категорию в структуре родительского труда.

Следует отметить, что проблема недооцененности родительского труда в целом уже ставится современными социологами, психологами и экономистами. Долгое время в социологических и экономических концепциях учитывался только оплачиваемый труд в сфере общественного производства. Семейный труд, не имеющий денежного выражения, не представлял для экономистов и социологов интереса. Однако многие современные ученые признают важность труда, осуществляемого в рамках семьи, и развивают идеи его значимости.

Так, У. Бек в своей футурологической концепции труда полагает, что «работа по воспитанию детей должна получить такое же общественное признание, как художественное творчество, политическая или общественная деятельность, т. е. должна давать, например, право на пенсию и медицинское страхование» [10]. Возрастающая значимость родительского труда по организации неформального образования детей становится очевидной в связи с осознанием перспектив развития современного информационно-ориентированного общества.

Уровень познания социологической наукой вопросов о роли семьи в организации неформального образования детей на сегодняшний день не изучен в достаточной мере. Заслуживает более пристального внимания рассмотрение аспектов мотивации семьи в организации обучения и развития детей. Выделение в структуре родительского труда важной составляющей – работы по организации неформального образования детей для раскрытия их творческого потенциала, изучение этого вида труда с учетом специфики современных российских условий является новым и безусловно актуальным направлением социологических исследований. Полагаем, что необходима разработка инструментов регулирования неформального образования как элемента родительского труда. Следующей важной задачей является правовая регламентация неформального образования в системе родительского труда.

Результатом исследования и анализа в сфере управления неформальным образованием с точки зрения осуществления родительского труда должна стать выработка мер социальной поддержки семьи, направленных на обеспечение роста интеллектуальных ресурсов будущего поколения нашей страны.

Список литературы:

1. Родительский труд: специфика анализа и управления: монография/ А.П.Багирова, О.М.Шубат, М.М.Пшеничникова. – Екатеринбург, УрФУ, 2013. – 208 с.

2. Абилова М. Г. Методы и инструменты стимулирования репродуктивной активности:

дис…канд. экон. наук: 08.00.05 / М.Г.Абилова. – Екатеринбург, 2011. – 147 с.

3. ЮНЕСКО. Неформальное образование/ [Электронный ресурс]. – URL:

http://www.unesco.org/bpi/pdf/memobpi55_NFE_ru.pdf

4. Компасито: пособие по обучению правам человека/ [Электронный ресурс]. – URL:

http://www.eycb.coe.int/compasito/ru/chapter_2/1_int.html#4

5. Мацкевич В. Без формы не удержать содержания (сила и слабость неформального образования)//Адукатар. - 2009. - № 1 (15). – с. 11-13

6. Меморандум непрерывного образования Европейского Союза/ [Электронный ресурс]. – URL: http://www.znanie.org/docs/memorandum.html

7. Государственная программа Российской Федерации "Развитие образования" на 2013-2020 годы, утверждена распоряжением Правительства РФ от 15.05.2013 N 792-р // Сайт Министерства образования и науки РФ. [Электронный ресурс] URL: http://минобрнауки.рф/документы/

8. Бруднов А.К. Неформальное и непрерывное. О развитии дополнительного образования детей// Директор школы. - 1995. - № 2. - С. 56-59.

9. Онушкин В. Г., Огарев Е. И. Образование взрослых: междисциплинар. сл. терминологии.

– СПб., Воронеж, 1995. – 231с.

10. Белобородов И.И. Депопуляция в России: 15 лет демографической трагедии / И.И. Белобородов // Демографические исследования. – 2009. – № 6. URL:

http://www.demographia.ru/articles_N/index.html?idR=21&idArt=787#n3 УДК 316.334.3:658.3

–  –  –

АННОТАЦИЯ – В работе представлены некоторые общие сведения об организации системы социальной политики на предприятии, значимости её формирования и практического использования при ведении бизнеса в современных условиях экономики.

Дана характеристика одного из предприятий производственной отрасли Уральского региона.

Разработана анкета на основе стандарта социальной ответственности IC CSR-08260008000.

Проведён пилотный опрос сотрудников. Представлен анализ полученных данных, характеризующий социальную политику предприятия.

ABSTRACT – This article is devoted to problems of creating and forming the system of social policy at the enterprises. The article shows the importance of usage this system in conditions of contemporary economics. It has given the characteristics of one of the industrial enterprises of Ural region. The questionnaire was created in accordance with the standard of social responsibility IC CSR-08260008000. Employees took part in the pilot survey. The analysis of taken data is characterizing the social policy of the enterprise.

Ключевые слова: социальная политика; социальная ответственность; стандарт социальной ответственности.

Keywords: social policy; social responsibility; the standard of social responsibility.



Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |

Похожие работы:

«Научная жизнь Научная жизнь Социология города: научные проблемы и социальные технологии Под таким названием 27 апреля 2001 года в Днепропетровском национальном университете состоялась Международная научно практическая конференция, приуроченная к 225 летию города и 10 летию социологического образования. Ини циаторами конференции, помимо кафедры теории и истории социологии, высту пили Днепропетровский исполком городского совета и Днепропетровское отде ление Социологической ассоциации Украины. В...»

«Центр независимых социологических исследований Центр независимых социологических исследований На перепутье: методология, теория и практика ЛГБТ и квир-исследований Санкт-Петербург УДК 304.2 ББК 60.5 Н Книга издана при финансовой поддержке Фонда Розы Люксембург Редактор-составитель: Александр Кондаков Фото на обложке: Наташа Счастнева На перепутье: методология, теория и практика ЛГБТ и квирисследований  : [сборник статей] / Центр независимых социологиН12 ческих исследований ; ред.-сост. А. А....»

«Уральское отделение Российского общества социологов ФГАОУ ВПО «Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б. Н. Ельцина» Институт государственного управления и предпринимательства Кафедра социологии и социальных технологий управления Высшая инженерная школа Памяти профессора Валерия Трофимовича Шапко посвящается АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИОЛОГИИ МОЛОДЕЖИ, КУЛЬТУРЫ, ОБРАЗОВАНИЯ И УПРАВЛЕНИЯ Материалы международной конференции Екатеринбург, 28 февраля 2014 г. Том I...»

«СЕТЕВАЯ СТРУКТУРА И ИДЕНТИЧНОСТИ В ЛОКАЛЬНОМ СООБЩЕСТВЕ СОЦИОЛОГОВ Автор: М. А. САФОНОВА САФОНОВА Мария Андреевна кандидат социологических наук, сотрудник Центра молодежных исследований НИУ Высшая Школа Экономики (Санкт-Петербург) (E-mail: msafonova@eu.spb.ru). Аннотация. Описаны этапы истории ленинградской/петербургской социологии и структура социальной сети петербургских социологов в настоящее время. Являются ли главным элементом этой структуры научные школы ученых, объединенные...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Четвертые Ковалевские чтения Материалы научно-практической конференции С.-Петербург, 12-13 ноября 2009 года Санкт-Петербург ББК 60.Редакционная коллегия: А.О.Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. филос. н., проф., Ю.В.Веселов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф., В.Д.Виноградов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. социол. н., проф.,...»

«Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Дальневосточный федеральный университет Школа гуманитарных наук ПРОБЛЕМЫ МОДЕЛИРОВАНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ: РОССИЯ И СТРАНЫ АТР Материалы Всероссийской научно-практической конференции с международным участием Владивосток 11–13 ноября 2015 г. Владивосток Дальневосточный федеральный университет УДК 316. ББК 60.56 П78 Издание материалов конференции осуществлено при финансовой поддержке Российского фонда...»

«НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ПРАВИТЕЛЬСТВО НОВОСИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ МАТЕРИАЛЫ 53-Й МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНОЙ СТУДЕНЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ МНСК–2015 11–17 апреля 2015 г. СОЦИОЛОГИЯ Новосибирск УДК 31 ББК С 60 Материалы 53-й Международной научной студенческой конференции МНСК-2015: Социология / Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск, 2015. 64 с. ISBN 978-5-4437-0369-5 Конференция проводится при поддержке Сибирского отделения Российской академии наук,...»

«СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ УДК 316. ББК 71.05 Д4 Издано по заказу Комитета по науке и высшей школе Редакционная коллегия: доктор социологических наук, профессор Я. А. Маргулян кандидат социологических наук, доцент Г. К. Пуринова кандидат филологических наук, доцент Е. М. Меркулова Диалог культур — 2010: наука в обществе знания: сборник научных трудов Д международной научно-практической конференции. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургской академии...»

«УДК 316.3/ ББК 60. Ф 3 Ответственный редактор: Президент Ассоциации социологов Казахстана, доктор социологических наук, профессор М.М. Тажин Редакционная коллегия: Исполнительный директор Фонда Первого Президента РК Б.Б. Мухамеджанов (председатель) Доктор социологических наук, профессор С.Т. Сейдуманов Доктор социологических наук, профессор З.К. Шаукенова Доктор социологических наук, профессор Г.С. Абдирайымова Доктор социологических наук, доцент С.А. Коновалов Кандидат социологических наук...»

«Самосознание российской интеллигенции: траектории трансформации Д.С. ПОПОВ В современной российской общественной мысли, социологии, публицистике «интеллигенция» – одно из самых обсуждаемых понятий. С каждым годом множится число монографий, эссе, статей, посвященных ее изучению, не ослабевают споры о границах, численности, о самом факте ее существования. Это далеко не случайно. Проблема не сводится к тому, что мы живем в эпоху развитых технологий, стимулирующих увеличение доли умственного,...»

«IV МЕЖДУНАРОДНАЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ПРОДОЛЖАЯ ГРУШИНА». Краткий обзор 27-28 февраля 2014 г. в Москве по инициативе Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), Фонда содействия изучению общественного мнения «Vox Populi» и Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС) состоялась Четвертая международная социологическая конференция «Продолжая Грушина». Конференция традиционно посвящена памяти выдающегося...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Российское общество социологов Сборник материалов IX Ковалевские чтения Социология и социологическое образование в России (к 25-летию социологического образования в России и Санкт-Петербургском государственном университете) 14-15 ноября 2014 года Санкт-Петербург ББК 60. УДК 31 Редакционная...»

«Российское общество социологов Министерство образования и науки Российской Федерации Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцина ВОЙНА БЫЛА ПОЗАВЧЕРА. РОССИЙСКОЕ СТУДЕНЧЕСТВО О ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ Материалы мониторинга «Современное российское студенчество о Великой Отечественной войне» Екатеринбург Издательство Уральского университета УДК 94(470)1941/1945: 303.425.6-057.875 ББК 63.3(2)622+60.542.15 В65 Редактор: Ю. Р. Вишневский, доктор социологических...»

«Социологические исследования, № 5, Май 2010, C. 51-61 КОНЦЕПЦИЯ МЕЗОУРОВНЯ ПРИМЕНИТЕЛЬНО К РЕГИОНУ Автор: Р. Х. СИМОНЯН 1 мая 2010 исполнилось 75 лет РЕНАЛЬДУ ХИКАРОВИЧУ СИМОНЯНУ доктору социологических наук, руководителю Российско-Балтийского центра Института социологии РАН, профессору Московского института предпринимательства и права, заместителю руководителя Центра североевропейских и балтийских исследований МГИМО (У) МИД РФ, эксперту Комитета по делам Федерации и региональной политике СФ...»

«У нас в гостях социологи республики Корея От редакции. Предлагаем нашим читателям познакомиться со статьями корейских коллег – в них содержится много интересного, познавательного, вплоть до возможного применения их выводов и предложений в нашей стране. История Института российских исследований (ИРИ) началась 13 января 1972 г., тогда при Университете иностранных языков Ханкук был основан Центр изучения СССР и стран Восточной Европы. Это было единственное научное учреждение, проводившее анализ...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Социологическое общество им. М.М. Ковалевского Материалы научно-практической конференции VIII Ковалевские чтения 15-16 ноября 2013 года Санкт-Петербург 60.5 Редакционная коллегия: А.О. Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. филос. н., проф., Ю.В. Веселов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф., В.Д. Виноградов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. социол. н., проф., В.Н. Келасьев, зав....»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Национальный исследовательский университет Научно-исследовательский комитет Российского общества социологов «Социология труда» Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук»К 100-ЛЕТИЮ НИЖЕГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО СПЕЦИФИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ...»

«Об итогах проведения секция «Социология» XXII Международной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных «Ломоносов -2015» C 13 по 17 апреля 2015 года в Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова в 22 раз проходила традиционная Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». Основными целями конференции являются развитие творческой активности студентов, аспирантов и молодых ученых, привлечение их к решению актуальных задач...»

«В.А. ЯДОВ 1. Изменения в социологии, т.е. в содержании и направленности исследований, самом научном сообществе социологов и в Институте надо, конечно, рассматривать в общесоциальном контексте российских реформ. Легитимация социологии имела следствием, во-первых, взрывной интерес к исследованиям в области теории. Сегодня в социологическом сообществе вполне утвердилось представление о полипарадигмальности социологического знания. Это следствие снятия идеологической цензуры, бурного расширения...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.