WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 32 |

«Материалы научно-практической конференции VIII Ковалевские чтения 15-16 ноября 2013 года Санкт-Петербург 60.5 Редакционная коллегия: А.О. Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, ...»

-- [ Страница 7 ] --

3. Гидденс Э. Устроение общества. М.: Академический проект, 2003.

4. Штомпка П. В фокусе внимания повседневная жизнь. Новый поворот в социологии // Социологические исследования, No 8, Август 2009, C. 3-13.

5. Thomas W.I. and F. Znaniecki& The Polish Pesant in Europe and America. 2nd ed. 2 vols. N.Y.: Dover Publications, 1958.

6. Левин К. Теория поля в социальных науках. М.: Речь, Сенсор Год: 2000

МОДЕЛЬ ПРОЦЕССА БРАЧНОГО ОТБОРА СОЦИАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА:

ОЦЕНКА СТРУКТУРЫ И ДИНАМИКИ

–  –  –

Основным этапом постройки нового теоретического подхода является обоснование практических методов анализа. В нашем случае они предназначены для оценки процессов брачного отбора. Методический комплекс должен выполнять следующие задачи исследования – определить зависимости между характеристиками полиэтничности региона и процессами на брачном рынке, помочь понять каким образом этничность влияет на брачный отбор и демографическое развитие. Чтобы осуществить поставленные задачи, нам необходимо всесторонне рассмотреть аспект этничности.

Для этого проанализируем конкретные процессы, которые охватывает наша теория, и его показатели через которые мы можем судить о брачном отборе. Реализуем принцип положительного отрицательного эффекта на ряде показателей. Интересующий нас полиэтничный социум и процессы, происходящие на нем, рассмотрим на упрощенной модели, в которой показан брачный рынок на некоторой ограниченной территории. На нем показано взаимодействие представителей двух этнических групп. Назовем их А и B. В результате взаимодействия образуется браки, и рождаются дети.

При построении данной модели абстрагирование совершалось путем рассмотрения взаимодействия группы индивидов двух различных характеристик – этносов. В ней схематично изображены процессы заключения браков между индивидами со схожими и различными характеристиками. Так же показан процесс рождения детей, при котором передаются характеристики этничности родителей.

Известно, что в обществе существует явление этноидентификации и самоидентификации, при котором личность определяет собственную этническую принадлежность. При этом, несмотря на наличие в генетическом содержании личности характеристик иных этнических групп, влияние их на самоидентификацию личности утрачивается. Схожий процесс так же отражен в данной модели взаимодействия общества, где в третьем поколении утрачиваются характеристики этничности первого поколения. Так же в упрощенной модели изображены явления расторжения брака и конфликтов внутри семьи. При этом для простоты модели не учитывалось влияние внешних психологических, экономических, политических и иных факторов. Рассмотрим рисунок 1.

Рис.1. Модель демографического развития двух этносов во взаимодействии Стоит обратить внимание, что этничность в данном случае определяется методом примордиализма, когда этничность передается от предков, однако утверждающим фактором в этничности является сам человек, который самостоятельно идентифицирует себя. Таким образом, из рисунка 1 видим процесс образования брака, где супруг и супруга из разных этнических семей АА и BB. В свою очередь ими рождены дети, которые вобрали в себя качества первого и второго этноса. В случае №1 видно, что рождены три ребенка, из которых двое приняли этничность B и один А. С точки зрения теории образовался сложный брак, приведший к деформации брачного рынка (далее БР) и линейного развития, путем рождения детей разной этничности. Возникает трудность в идентификации и самоидентификации детей сложного брака, которые вбирают характеристики обоих родителей. Однако в последующем наблюдается процесс самоидентификации потомков на различные этнические группы. С помощью индексов «а»

и «b», под значениями «А» и «B», мы показываем процесс слияния характеристик и так же их утраты. Видим, что каждый ребенок из семьи AB идентифицирующим показателем получил противоположный индекс этничности, именно Ba или Ab, указывающий на этничность второго родителя.

Теперь рассмотрим пример №2. Мы видим, что ребенок А, из простого моноэтничного брака АА, образует брак с ребенком Ba из сложного межэтничного брака АB№1, при этом у них рождаются дети с характеристиками А и А. Характеристика Aa=А и обозначает слияние схожих характеристик. В этом случае, с точки зрения теории, несмотря на схожесть брака со случаем №1, дети этого брака приобрели этничность брака АА поскольку они вобрали большее количество характеристик от родителей с этничность А. Т.е. чем больше действие силы этничности А испытывают на себе потомки, тем вероятнее они примут эти характеристики.

Или Aa+Ba=А (1) – описывает процесс слияния характеристик, или утрату характеристики B у детей от прародителей.

Абсолютно иной эффект в случае №4, где ребенок Ba из брака АB №1 образует брак BB №4 с ребенком B из простого брака BB.

Bа+Bb=B (2).

Однако возможны исключения из описанных выше правил. В случае №3 схожем по условиям с №2, мы наблюдаем образование брака партнеров с характеристиками Ab и Bb.

Если следовать правилу (1), полученному из случая №2, то все дети должны получить характеристику B.

Видим, что один из потомков самоидентифицирует себя с точки зрения меньшей силы этничности А:

Ab+Bb=Ab (3).

Это явление обуславливает процесс деформации – изменение линейного развития структуры общества, БР, БО или общества с точки зрения теории (в жизни такое явление может быть связано, например, с социализацией личности). По-другому отрицательный эффект сложного брака. Итак, Аb+Bb=Аb – первый случай отрицательного эффекта сложного брака.

Второй случай отрицательного эффекта сложного брака отображен на случае №5, в котором партнеры с уже чистыми характеристиками А и B образуют брак, но он оказывается недееспособным и расторгается, при этом на брачный рынок снова выходят бывшие его участники. Стоит различать два вида этого показателя, когда брак расторгается, как в нашем случае, без смерти его супругов и второй вид, когда умирает один из супругов. В модели на рисунке этот процесс отображен стрелками, а не линиями как в случае рождения детей.

А+B=0 (4) – расторгнутый брак по причине развода либо смерти одного из супругов, второй отрицательный эффект сложного брака.

В последующем вновь освободившийся участник брачного рынка или по-другому участник принявший статус активного снова образует брак (пример №6) с участником Ab из случая №3, при этом рождается дети с характеристиками А, А+Аb=А. В этом случае работает первое правило. Таким образом, у детей стираются характеристика B под силой этничности А. В рассмотренном случае снова проследивается эффект противодействия.

Последний седьмой случай №7 показывает ситуацию, когда в сложном браке имеются конфликты, которые в данном подходе становится показателем характера межэтнического взаимодействия в браке и будут обозначаться:

ABconf, (5) – показатель отрицательного эффекта сложного брака.

ААconf, (6) – показатель отрицательного эффекта простого брака.

И так, мы имеем шесть показателей, от которых зависит развитие брачного отбора на брачном рынке.

Значит, функция математической модели будет иметь вид:

O = f (Aa+Ba=A; Ba+Bb=B; Ab+Bb=Ab; A+B=0; ABconf; AAconf) (7), – функция брачного отбора.

Таким образом, с помощью вышеизложенных обозначений процессов брачного отбора на брачном рынке полиэтничного социума становится возможным не только характеризовать структуру брачного рынка, но и производить анализ динамики процессов брачного отбора. Это означает только одно, что появляется четко сформулированная, обозначенная область исследования общественных процессов.

ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ КОРРЕКЦИИ ДЕТСКОРОДИТЕЛЬСКИХ ОТНОШЕНИЙ В НЕПОЛНОЙ СЕМЬЕ

–  –  –

Детско-родительские отношения понимаются как система разнообразных чувств и поступков взрослых людей по отношению к детям, и наоборот.

Специфические условия воспитания детей в семье с одним родителем, как благополучной, так и проблемной в воспитательном отношении, снижают потенциальные возможности детей, затрудняют процесс их развития и социализации.

Гармоничное развитие личности ребёнка возможно при сохранении и укреплении его здоровья, определяемого как состояние физического, психического и социального благополучия. Психическое здоровье включает благополучие ребёнка в эмоциональной и познавательной сфере, развитие характера и формирование личности, нервно-психическое состояние детей.

Для благополучного развития ребёнка необходимо осознание проблем супружеских и детско-родительских отношений и гармонизация влияния семьи на воспитание ребёнка.

В результате взаимовлияния индивидов в семье она выступает как персональная микросреда развития личности. Основными звеньями семьи как микросреды развития являются: коллективное мнение, межличностные внутрисемейные взаимоотношения, семейные традиции, обычаи настроения, нормы внутрисемейного поведения, нравственно-духовный климат.

Проблема детско-родительских отношений определяется сложностью объектной структуры - всем многообразием взаимоотношений детей и родителей, теми нарушениями в детско-родительских отношениях, которые могут оказывать существенное влияние на благополучие ребёнка в семье и его дальнейшее развитие.

Проведя анализ результатов диагностики, обобщив все полученные в ходе исследования данные, можно увидеть, что подобные отношения в семье проявляется в раздражительности и конфликтности со стороны детей, сопровождается частыми ссорами и спорами. Дети не чувствуют себя дома комфортно. Видят несправедливое к себе отношение. Значительная часть школьников испытывают дефицит в проявлениях родительской любви, ласки и эмоциональном тепле. Отношения чаще всего строятся на основе родительских воздействий, базирующихся на формальной стороне воспитания.

Видно, что между родителями и детьми ярко выражена межличностная дистанция.

Анализ также показал, что уровень благополучия ребенка зависит от уровня конфликтности в семейной ситуации. При высоком уровне конфликтности наблюдается как семейное, так и эмоциональное неблагополучие. Тревожная семейная обстановка наблюдается в конфликтных и враждебных семьях. Конфликтная семейная обстановка характеризуется высоким уровнем тревожности и эмоциональным неблагополучии ребенка.

По результатам анкетирования можно увидеть, что напряженные семейные отношения проявляется в раздражительности и конфликтности со стороны детей, сопровождается частыми ссорами и спорами. Дети не чувствуют себя дома комфортно.

Видят несправедливое к себе отношение. Таких признаков не было обнаружено у тех 16% детей, чьи родители показали хорошие результаты в диагностике родительского отношения посредством анкетирования.

Таким образом, выявлено, что детско-родительские отношения сказываются как на уровне конфликтности и эмоциональной стабильности детей. Причины неправильного взаимоотношения в семье очень различны. Порой это определенные обстоятельства в жизни семьи, мешающие наладить адекватное воспитание, чаще - низкая педагогическая культура самих родителей. Во втором случае нередко основную роль в нарушениях воспитательного процесса играют личностные особенности самих родителей.

Заинтересованными сторонами в преодолении такой проблемы как наличие семейной конфликтности, а именно - детско-родительской, являются: общество; семья как социальный институт; учреждения образования; МБУ «Центр социальной помощи семье и детям».

Семья как залог стабильности общества в целом требует пристального внимания со стороны органов государственно власти и общественности, принятия большего объема мер по улучшению положения семей, все это должно осуществляться, в том числе и с помощью социальных работников.

К семьям «группы риска» относятся малообеспеченные семьи с избыточной иждивенческой нагрузкой, неблагополучные семьи с различными формами зависимости, а также семьи с нестабильным образом жизни, для которых характерно постоянное нарастание кризисных явлений. Основной целью работы с семьями является коррекция нарушенных межличностных отношений между родителями и детьми, а также повышение их социальной адаптации.

Эмоциональная сторона детско-родительских отношений в значительной степени предопределяет благополучие психического развития ребенка и реализацию воспитательного потенциала родительства как социального института.

Таким образом, современные родители должны обладать важнейшей способностью к рефлексии на индивидуальные и возрастные особенности ребенка, готовностью к осознанному поиску наиболее эффективного стиля его индивидуального воспитания.

Становясь воспитателем, родитель должен начать с себя, с изменения своего восприятия собственного ребенка. Только уважительное, доверительное, но возлагающее определенную меру ответственности воспитание может привести к оптимальному формированию личности ребенка и созданию гармоничных детско-родительских отношений.

1. Корнеева Т. В. Психологические проблемы детско-родительских отношений в неполной семье // Ребенок в детском саду. – 2007. - N 3. - С. 3-8.

2. Коновалова А. М. Отношение подростков к родителям : уважение, любовь, признание авторитета // Семейная психология и семейная терапия. - 2009. - N 4. - С. 100-114.

СОЦИАЛЬНАЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ РЕГИОНА В УСЛОВИЯХ

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ

–  –  –

В научном дискурсе в последнее время актуализировалось понятие региона.

Смысловое содержание данного понятия раскрывается на основе междисциплинарного анализа, соединяющего в себе достоинства пространственно-территориального [2, 5, 6, 8], институционального [7, 12, 14] и социокультурного [ 1, 3, 4, 8, 13] подходов. Регион, таким образом, понимается как иерархически структурированная властными институтами часть социального пространства в единстве интегрирующих и дифференцирующих тенденций, что расширяет возможности исследования современных региональных процессов [более подробно см.: 11].

С одной стороны, регион как социальный феномен современного общества обладает типичными чертами, с другой – неповторимым своеобразием. Специфические особенности социального пространства конкретного региона в изменяющихся институциональных условиях могут стать потенциальными возможностями повышения его конкурентоспособности, что усиливает эвристический потенциал социологического подхода в исследовании процессов трансформации в регионе. Специфика социологического подхода в изучении региона заключается в следующем. Регион анализируется как социум в совокупности физико-географических, социальнодемографических, культурных, социально-экономических, политико-административных характеристик социального взаимодействия. Интеграция социальной жизни региона, поддержание морально-нравственного порядка осуществляется культурой, системой ценностей. Регион рефлексируется в границах территории как социокультурное единство, целостность. Существуют институциональные характеристики, способствующие интеграции социального пространства региона: организация социально-полезной трудовой деятельности людей, в ходе которой удовлетворяются витальные потребности жителей региона, а также поддерживается его безопасность и целостность.

Для исследования трансформации социального пространства региона в его проективной составляющей требуется комплексное знание о ресурсах и возможностях жителей, социальных групп, институциональных структур региона, то есть о его потенциале. Социологический подход дает возможность исследовать потенциал не только как ресурсы и возможности, но и как синергетический эффект ресурсов и возможностей прошлого (ретроспективный потенциал), настоящего (исходный потенциал) и будущего (перспективный потенциал) развития региона на основе внутренних (социокультурных) и внешних (институциональных) характеристик.

Задача выявления конкретно-исторического и национально-культурного своеобразия процесса трансформации региона актуализирует анализ потенциала в его социокультурной составляющей. Регион обладает социокультурным потенциалом в той мере, в какой является динамической системой связей между людьми, группами людей, социальными институтами, основанной на духовно-нравственных началах и постоянном резонансном взаимодействии и выполняющей при этом особую, социально-значимую функцию.

Индикатором социокультурного потенциала региона является социальное самочувствие населения, понимаемое как устойчивое состояние равновесия, благополучия, достигаемое при условии создания социально-полезных благ на трех уровнях – материальном (умеренное удовлетворение подлинно-социальных материальных потребностей), нравственном (разделяемые большинством населения региона нормы нравственности и морали, придающие устойчивость и целостность личностному бытию) и духовном (наличие интегрирующего ядра ценностей, обеспечивающего относительную целостность региона в социокультурном пространстве). Социально-значимая функция региона осознается жителями региона как ценность. Базовыми характеристиками социокультурного потенциала являются социально-демографический потенциал (особая роль человека, медиатора в его включенности в социальные связи) и культурный потенциал (наличие системы морально-нравственных и духовных факторов общественной жизни, которая способствует гармоничному существованию человека).

Институциональными характеристиками социокультурного потенциала являются социально-экономический потенциал (обеспечение воспроизводства, ресурсонакопления и ресурсосбережения в социальной общности на материальном, морально-нравственном и духовном уровнях, осуществляемое в социально-полезной трудовой деятельности человека), а также институционно-регулятивный потенциал (эффективные управленческие технологии вне зависимости от благоприятной или неблагоприятной («кризисной») внешней конъюнктуры).

Возможности эмпирического исследования социокультурного потенциала региона позволяют:

– получить оценку социокультурного потенциала региона как непосредственно неизмеримой величины через необходимую и достаточную систему показателей, представленных в официальной статистической отчётности и результатах социологических исследований; выявить темпы его роста или снижения; оценить степень взаимовлияния социокультурных потенциалов региона, федерального округа, страны;

– выделить в социокультурном потенциале следующие зоны: кризиса; снижения и сворачивания; стабильности; роста; устойчивого позиционного роста, а также следующие уровни связей и отношений социокультурного потенциала: ресурсный, исходный и перспективный потенциалы.

На основе анализа статистической информации [15] и результатов конкретных эмпирических исследований* выявлен социокультурный потенциал современного российского региона – Астраханской области – как неустойчивый: зоны сворачивания и кризиса социокультурного потенциала региона на 12 % превышают зоны роста и устойчивого позиционного роста [Более подробно см.: 9, 10].

Базовыми характеристиками социокультурного потенциала Астраханской области являются:

– снижение социального самочувствия как индикатора социокультурного потенциала региона в будущем при некоторых его ресурсах в настоящее время;

– состояние социально-демографического потенциала свидетельствует о сохраняющихся в будущем положительных возможностях улучшения социальнодемографической ситуации в регионе;

– снижение культурного потенциала, на основе чего можно прогнозировать большую степень морально-нравственной, культурной разобщенности населения внутри региона и существенный разрыв в социокультурном пространстве страны.

При этом институциональные изменения последних десятилетий не способствуют развитию социокультурного потенциала региона, что проявляется в снижении его социально-экономического и институционно-регулятивного потенциалов.

Полученная интегральная оценка социокультурного потенциала Астраханской области как неустойчивого свидетельствует о результатах трансформации региона в условиях институциональных изменений последних десятилетий – регион обладает скорее потенциалом, чем действительным и сложившимся субъектом, элементом социальнотерриториального устройства Российской Федерации.

*Эмпирическую базу исследования составили результаты конкретного мониторингового социологического исследований, проведенного исследовательскими группами под руководством автора в Астраханской области методом интервью по месту жительства по Типовой методике Всероссийской программы «Проблемы социокультурной эволюции регионов России» (1 этап – декабрь 2009 г. (N=1000), 2 этап – май–июнь 2012 г. (N=600)). Выборка стратифицированная, квотно-маршрутная.

Квотируемые признаки: «пол», «возраст», «тип поселения», «этническая структура»

региона. Погрешность выборки – 3 %.

1. Ахиезер, А. С. Россия: критика исторического опыта (Социокультурная динамика России). От прошлого к будущему. В 2 т. / А. С. Ахиезер. – Новосибирск : Сибирский хронограф, 1998. – Т. 2.

Теория и методология. Словарь. – 600 с.

2. Бурдье, П. Социология социального пространства /П. Бурдье– М. : Институт экспериментальной социологии; СПб. : Алетейя, 2007. – 288 с.

3. Вебер, М. История хозяйства. Город / пер. с нем. / М. Вебер. – М. : «КАНОН-пресс-Ц», «Кучково поле», 2001. – 576 с.

4. Веблен, Т. Теория праздного класса / Т. Веблен. – М. : Прогресс, 1984. – 370 с.

5. Гидденс, Э. Устроение общества: Очерк теории структурации / Э. Гидденс. – М. : Академический Проект, 2005. – 528 с.

6. Говорухин, Г. Э. Символическое конструирование социального пространства осваиваемого региона (социологический анализ) : автореферат диссертации на соискание уч. степени доктора социол. н.

по специальности 22.00.04 – социальная структура, социальные инсти

7. Зомбарт, В. Буржуа: этюды по истории духовного развития современного экономического человека / В Зомбарт. / Собр. соч. в 3-х т. – СПб. : «Владимир Даль», 2005. – Т. 1.– С. 24–480.

8. Дулина, Н. В. Социокультурное пространство региона: методология исследования: монография / Н.

В. Дулина, О. В. Естрина, Т. И. Игнатенко, Н. А. Овчар, М. М. Самчук, О. И. Ситникова. – Волгоград : Волгоградское научное издательство, 2011. – 132 с.

9. Каргаполова, Е. В. Астраханская область: уникальность и типичность социокультурного пространства региона / Е. В. Каргаполова // Социальные вызовы модернизации в регионах России.

Материалы II Тюменского социологического Форума. 28-29 июня 2011 года. – Тюме

10. Каргаполова, Е. В. Тридцатый регион: потенциал социального развития / Е. В. Каргаполова / Под общ. научн. ред. проф. Н. В. Дулиной. – Волгоград: Волгоградское научное издательство, 2012. – 375 с.

11. Каргаполова, Е. В. Феномен «регион» в современном социально-гуманитарном знании / Е. В.

Каргаполова // Приднепровские социально-гуманитарные чтения: материалы Бердянской сессии I Всеукраинской научно-практической конференции с международным участием. Берд

12. Кирдина, С. Г. Об институциональных матрицах: макросоциологическая объяснительная гипотеза / С. Г. Кирдина // Социологические исследования. – 2001. – № 2. – С. 13–23.

13. Лапин, Н. И. Социокультурный подход и социетально-функциональные структуры / Н. И. Лапин // Социологические исследования. – 2000. – № 7. – С. 3–12.

14. Норт, Д. Институты, институциональные изменения и развитие экономики / Д. Норт. – М. : Фонд экономической книги «Начала», 1997. – 180 с.

15. Регионы России. Социально-экономические показатели. 2010: Стат. сб. / Росстат. М., 2010.

996 с. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.gks.ru/bgd/regl/b10_14p/Main.html (дата доступа 12–20 июня 2011 г.).

«РЕФЛЕКСИВНЫЙ МОНИТОРИНГ» КАК СПОСОБ ЗОНИРОВАНИЯ

СОЦИАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА В ТЕОРИИ «СТРУКТУРАЦИИ» Э.

ГИДДЕНСА

–  –  –

Рассматривая проблему повседневной реальности, Э. Гидденс обозначает ее как структурированную. Индивид еще в детстве усваивает социальные образцы в процессе социализации. Соответственно, «внутренний опыт» индивида оказывается набором социальных образцов. Это повседневные истины, или «вещи, известные каждому», нечто, понятное всем индивидам. Без этих всеобщих образцов невозможна «онтологическая безопасность» [1. C.136].

Актор, с позиции Э. Гидденса, является некой деятельностью, одновременно настоящей и будущей, и, соответственно, связью времен, временной структурой. Если рассматривать деятельность как повседневную, она никогда не находится в настоящем, которое всегда в ней отсутствует. Такая деятельность проецируется, направляется в будущее. Она скользит, проходит, протягивается сквозь, т.е. является неструктурированной. Однако она ограничена прошлым и будущим состояниями.

Настоящее, заключенное в этих границах, представлено как тело, существующее здесь и сейчас. Тело и есть индивид или актор, образующий пространство «между», в промежутке «прошлое-будущее».

И прошлое и будущее не принадлежат индивиду, поскольку находятся в области Другого. Соответственно, деятельность (Я), занимая промежуток, может рассматриваться в качестве различия. Другой является контекстом существования Я (актора), а Я, в свою очередь, «встроено» в социальный контекст. Будучи телом, актор расположен в пространстве, в удаленности/близости других социальных акторов. Понимаемое таким образом социальное пространство делится на «зоны».

Расположенность тела в неком месте предполагает присутствие его в одних «зонах» и отсутствие в других, оно формируется на пересечении «зон». Тело, с позиции Э.

Гидденса оказывается «станцией», содержащей в себе отпечатки тех, кто сквозь нее проходит. Полностью определенное социальным контекстом, тело все же занимает место, которое больше никем не занято, являясь, таким образом, способом конфигурации контекста, наложением отпечатков специфическим образом.

В этой связи, тело предъявляет «слепок» социального, представленного всегда в особом ракурсе, в котором пространство и время пересекаются определенным способом.

Такое пересечение и есть индивид.

Поскольку индивид является соединением контекстов, они уже должны существовать до индивида, обнаруживая над-индивидуальность. В социальной реальности присутствует множество образцов, обеспечивающих вариативность социальных структур (норм, правил, предписаний). В различных социальных зонах за нормы принимаются разные образцы и культурные принципы. Но если культура существует до индивида, то есть ли она вне индивида? И каким образом культура, будучи разнообразием норм, представляет собой нечто единое?

Если культура есть внешнее по отношению к индивиду, в ней должно наличествовать структурное принуждение, закрепляющее индивида в определенном месте. Индивид тогда оказывается пустым местом, заполненным культурой и исчезает как самостоятельное тело.

В качестве структурирующего принципа культура представляет собой некий порядок, она целостна и понятна любому, находящемуся в ней. Культура как повседневность непрерывна благодаря механизму рутинизации, производящему эффект неизменности, повторяемости, и вызывающему ощущение предопределенности будущего настоящим, его предсказуемости. Как правило, у индивида, пребывающего в повседневности, присутствует стойкое ощущение рутинности существования. Однако непредсказуемость будущего нарушает онтологическую безопасность, а значит, целостность бытия индивида, его самость.

По мысли Э. Гидденса, «самость» может существовать, лишь будучи защищенной границами тела, она является устойчивостью существования, связанной с безопасностью.

Индивид целостен при условии уверенности в собственном бытии. Такую уверенность и обеспечивает рутина, являющаяся сложным и трудоемким процессом, включающим предположение о наличии будущего, соотнесенности будущего с настоящим. В настоящем же чувство безопасности базируется на прошлом.

Прошлое существует в человеческой памяти, являющейся основой безопасности.

Связь прошлого и настоящего осуществляется в образах памяти, т.е. в нашем мышлении, в качестве того, о чем мы можем рассказать. Соответственно, в памяти наше Я символически представлено. Поскольку память – это воспоминание, т.е. обращение Я (настоящего) к прошлому, она структурирует Я (самость).

Память можно обозначить как деятельность мышления, постоянно воспроизводящего себя в определенных образах, придающего себе целостность, посредством соединения фрагментов прошлого и настоящего в единую картину. Э.

Гидденс называет это «рефлексивным мониторингом». Такая работа памяти происходит постоянно, и, в результате, наше существование обнаруживает себя связным, целостным.

Соответственно, рутинизация – это не отсутствие мышления, а, наоборот, его работа, «рефлексивный мониторинг». Именно деятельность мышления создает основания для онтологической безопасности и уверенности в устойчивости повседневного мира.

Э. Гидденс рассматривает память в качестве условия самости Я, так как она оказывается структурой, обеспечивающей непрерывность сознания, актуализирующей прошлое в точке настоящего посредством ретроспективного воспоминания. Настоящее может существовать как то, что остается в воспоминаниях. Поскольку механизм памяти обнаруживает тождество «настоящее=прошлое», существует только настоящее, однако, временная структура предполагает последовательное движение вперед (будущее). В качестве последствия прошлого и настоящего будущее не несет в себе ничего неожиданного, напротив, является ожидаемым.

Настоящее, проецируясь в прошлое и будущее, очерчивает границы самости или тела. Тело-актор, предъявляясь в определенных границах, оказывается самой структурой.

Такое единство актора и структуры Э. Гидденс обозначает в качестве «структурации».

Актор же становится точкой воспроизводства структуры в постоянном рефлексивном мониторинге.

Актор существует во временных структурах, соответственно, «внутреннее» актора наполнено символическим содержанием (культурой). С этой позиции, память является неким отношением между фрагментами культуры. В точке «рефлексивного мониторинга»

осуществляется воспоминание как связывание фрагментов в символических образах, представление их в тексте. Такой текст есть результат саморефлексии культуры, предстающей в качестве связной истории. В этом тексте культура выявляет свою целостность, обосновывается, представляется как теория.

Таким образом, культура или социум как целое есть социальная теория. В связи с тем, что рефлексивный мониторинг происходит непрерывно, таких теорий может быть множество, они существуют одновременно, сменяют друг друга. В соответствии с теоретической моделью Э. Гидденса, социальное развитие в целом можно представить в качестве смены социальных теорий. Тогда то, что представляется нам рутиной – всеобщие образцы, правила, процедуры – является реифицированными социальными конструктами, составляющими каркас повседневности.

1. Гидденс Э. Устроение общества. – М.: «Академический проект», 2003.

ОСОБЕННОСТИ ВОСПРИЯТИЯ И ОТРАЖЕНИЯ ГЕНДЕРНЫХ КОДОВ

ВЕРБАЛЬНЫХ КОММУНИКАЦИЙ СМИ

–  –  –

Средства массовой информации, как и средства массовой коммуникации, продуцируют и манифестируют общественную идентичность. Данная общественная идентичность создается за счет постоянного воспроизводства определенных шаблонов и стереотипов. Гендерно-обусловленные нормы, правила и принципы поведения (в том числе и речевого) усваиваются индивидуумом в процессе социализации, формируюя определенную картину мира личности. СМИ и СМК в целом, являются главными каналом распространения и в то же время инструментом формирования и поддержания стереотипов общественного сознания. В том числе и гендерных стереотипов.

В социотипическом поведении личности отображаются шаблоны, образцы поведения, которые являются «надсознательными надындивидуальными феноменами»

[1]. Именно к таким феноменам можно отнести гендерные коды и схемы языкового поведения. Гендерные коды имеют адаптивное выражение в языковой реальности.

Условные маркеры (иначе – знаки) легко дешифруются и распознаются носителями языка.

Каждый человек в вербальных и невербальных коммуникациях использует определенные конвенциональные знаки гендерных стереотипов. По мнению психолингвистов подобное оперирование гендерными шаблонами и схемами происходит на бессознательном уровне.

Частично потому, что продуцируемые шаблоны и схемы имеют в своем основании концептуальные архетипы, обозначенные Р. Лангакером.

Современная действительность все еще сохраняет концептуальный патриархальный архетип «мужского» и «женского». В связи с этим выделяются ассоциативные поля, - в соответствии с гендерной асимметрией, - «мужские» и «женские»

[2] К «мужскому» обычно относят спортивную, военную, технологическую, политическую и экономическую сферы. К «женскому»: природу, общество, культуру, быт, сферу здравоохранения.

Журналистика, являясь «зеркалом» общественного сознания, так же продуцирует гендерные стереотипы. Деятельность каждого журналиста основана на восприятии, переработке и распространении информации [3]. В процессе деятельности журналист транслирует гендерные стереотипы, воспринятые им как личностью и как работником определенной профессии.

Кодовая система транслируемых языковых гендерных стереотипов журналистов такова: женская речевая стратегия характеризуется как эмоциональная, а мужская – рациональная (логическая). Женщины в вербальной коммуникации тяготеют к использованию сложносоставных предложений, конструкций неуверенности, стилистических средств. Мужчины, напротив, чаще используют простые, короткие предложения, риторические вопросы, патетические высказывания, шаблонные выражения в обозначении эмоций, обозначенную последовательность в изложении мыслей. Когда женщина переходит в «мужское» ассоциативное поле, ее речевая стратегия мимикрирует, приобретая типичные черты «мужественности, но при этом не исчезает «женская»

составляющая в виде конструкций неуверенности. Мужская речевая стратегия при переходе в «женское» ассоциативное поле практически не мимикрирует, но появляются типично «женские» черты: развернутые метафоры, разнообразные стилистические средства. Так, гендерная кодовая система хорошо отображается вербальной коммуникации журналистов.

Гендерные стереотипы, как социокультурно обусловленные взгляды на характеристики нормы поведения представителей полов, отражается и на восприятии обычными читателями текста. Чтобы выяснить, как функционирует кодовая система гендера в рамках журналистской вербальной коммуникации, было проведено исследование. В результате проведения анкетного экспертного опроса читателей и практикующих журналистов, было выяснено, что большую роль в определении характеристик текста, а так же в отношении к материалу, играет именно гендерная стеротипизация, а не личность автора.

Исследование, в основу которого были взяты материалы из ведущих СМИ страны (таких как «Lenta.ru», «Коммерсант», «Газета.ру», «Российская газета»). Было создано два варианта опросника: в одном были скрыты одни авторы материалов (и мужчины и женщины), в другом – другие. В каждом опросном листе содержалось 6 текстов и ряд вопросов к каждому материалу. Анкеты получили две группы респондентов: читатели и практикующие журналисты. Исследование дало следующие результаты. Два текста, написанных мужчинами и относящихся к мужским ассоциативным полям, были опознаны респондентами. Те, кто по условиям опроса не знал пола автора, и те, кто был осведомлен, указали, что тексту присущ «мужской слог». Все опрошенные отметили четкую логическую структуру текста. Третий текст, принадлежащий мужчине, но взятый из «женского» ассоциативного поля, 40% респондентов не распознали.

Причем, большинство не распознавших - читатели, то есть люди, не находящиеся в кодовой системе журналистского дискурса, но находящиеся в кодовой системе социальных стереотипов. Та группа, которой был известен пол автора, отмечали все ту же структурированность мысли автора. А те, кто читал текст без подписи автора, видели общую эмоциональную насыщенность и, по словам респондентов, «сглаживание конфликтных моментов». Два женских текста (находящегося на стыке ассоциативных полей и исключительно «мужского») были так же опознаны. Большинство опрошенных (около 79%) упомянули, что «видно женский слог». Респонденты-журналисты отметили, что тексты скорее рассчитаны на эмоциональное, чем логическое воздействие. Характерно высказывание: «за основу взята эмоция». Читатели отмечали запутанные (логически) политические подоплеки, но, в целом, приятный стиль. Третий женский текст из «мужского» ассоциативного поля теми, кто не знал авторства, был распознан как мужской. Читатели, знающие авторство, отметили, что текст «достаточно женский» и имеющий неясную логическую организацию.

И читатели и журналисты, как носители гендерных стереотипов, ожидают от личности того или иного языкового поведения. Так или иначе, респонденты рассматривали особенности речевой стратегии личности, ее профессиональные навыки, непосредственно в контексте гендерно-обусловленных ассоциативных полей и речевых схем в рамках языковой системы.

Языковые гендерные схемы являются, таким образом, не только социокультурными концептами, характеризующими определенные признаки фемининности и/или маскулинности адресатанта речевой коммуникации в СМИ, но и влияют на оценочные категории и общее восприятие адресатом сообщения.

1. Бойченко Т.В. ФИЛОСОФИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ ГЕНДЕРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ НА

СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ [Электронный ресурс] Архив научных публикаций. URL:

http://www.rusnauka.com/14_ENXXI_2013/Philologia/9_138022.doc.htm.

2. Белянин В.П. Психолингвистика. 2-е изд. - М.: Флинта: Московский психолого-социальный институт, 2004.

3. Мансурова В.Д. Психология журналистского творчества. От замысла – к воплощению: учебное пособие. – Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2010.

БАРЬЕРЫ РАЗВИТИЯ СЕТЕЙ ОТНОШЕНИЙ (РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

МЕТОДОМ ФОКУС-ГРУПП)

–  –  –

Статья выполнена при поддержке гранта РГНФ №12-03-00173 на 2012-2013 гг. на тему: «Барьеры социально-сетевых взаимодействий (региональный аспект)». Рук. Л.В.

Колпина.

Включенность индивида в разноуровневые социальные связи и отношения обусловливает потенциал его социальной адаптации и развития, а широкие возможности формирования населением таких сетей отношений – консолидационный потенциал общества, его способность к социальной самоорганизации, стабильному поступательному развитию.

Социальные сети представляют собой комплекс долговременных и стабильных взаимодействий, не имеющих выраженной организационной структуры и выполняющих по отношению к индивиду функцию наращивания личного и социального капитала [3, с.

80]. Они позволяют ускорять, облегчать и «удешевлять» бизнес-процессы, содействовать «упрощенному» доступу к общественно значимым благам (знакомства, блат);

посредством практик взаимопомощи содействовать адаптации населения к изменяющейся ситуации и пр. Потенциал социальных сетей принято называть социальным капиталом: по П. Бурдье это ресурсы, основанные на родственных отношениях и отношениях в группе членства [2]; по Р. Патнэму - связи между индивидами – социальные сети и нормы взаимности, которые из этих сетей проистекают [См. по: 4]. Высокая значимость социальных сетей обусловливает то, что барьеры их формирования и поддержания (субъективной и объективной природы) выступают предпосылками для возникновения индивидуальных дезадаптаций и социальных аномий.

Анализ барьеров формирования социального капитала сетей общения осуществлялся на основе данных трех фокус-групп (по 9-14 человек), проведенных в марте–апреле 2013 г.

, в состав которых вошли мужчины и женщины различных возрастных категорий (18-29, 30-39, 40-59 и 60 лет и старше), проживающие на территории сел, поселков городского типа, a также малых и средних городов Белгородской области. В качестве основных единиц анализа были взяты кровнородственные, дружеские, соседские, общественно-досуговые, профессиональные и бизнес-сети. В процессе обсуждения пришлось выйти за рамки выделенных типов социальных сетей, добавив их «вертикальными» – неформальными отношениями с представителями статусной иерархии / членами формальных организаций, имеющих доступ к тем или иным общественно значимым багам.

Выбор данного метода обусловлен его способностью выявить различные понимания одной и той же ситуации большим числом людей [1, с 32].

Исследование показало, что для большинства участников факт влияния их сетей общения на собственные возможности является очевидным и не подлежащим сомнению:

в представлениях населения региона существует прямая связь между возможностями человека и его кругами общения и потребность в капиталах и ресурсах, заложенных в социальных сетях.

В то же время, установка на активное и целенаправленное формирование сетей отношений в сознании населения выглядит амбивалентной. С одной стороны в ответах декларируется недопустимость «целенаправленности» таких отношений, поскольку в таком случае, они строятся на «на корысти». С другой стороны, существует выраженная потребность в социальном капитале высокоресурсных сетей, особенно - «вертикальных»

(с представителями формальных организаций или должностных иерархий), запрос на включение в соответствующие социальные сети. Такая амбивалентность, наряду с установкой на невозможность включения в высокоресурсные социальные сети, выступает в качестве барьера развития социального капитала сетей общения.

С этим связан и другой барьер развития социального капитала, обусловленный переносом правил формирования дружеских социальных сетей на другие типы (соседские, профессиональные). Между тем, различные социальные сети имеют неодинаковое предназначение, в связи с чем и отношения должны строиться на разных принципах.

Данный барьер обусловливает вынужденность установки на амбивалентность в отношении формирования сетей, не основанных на эмпатии, общих ценностях, мировоззрении, поскольку потребность в социальных связях и отношениях, имеющих ресурсную направленность, достаточно высока.

Указанное в большей мере относится к барьерам отношений «среднего»

социального радиуса - с соседями, коллегами, партнерами, членами досугового круга /общественных объединений.

В то же время существует ряд барьеров, в разной мере свойственных всем типам социальных сетей. Это мотивационный, обусловленный отсутствием потребности в расширении социально-сетевых контактов, временной (недостаток времени), социальнокомпетентностный (отсутствие знаний и навыков по решению ситуаций, препятствующих формированию социальных сетей, о том, каким образом можно расширять круги общения).

Данные фокус-групп позволили выявить и специфические для каждого типа социальных сетей барьеров.

Кровнородственные отношения представлены богатым комплексом барьеров личностного (психологическая несовместимость, обиды), межпоколенческого, мотивационного, ролевого (несоответствие ролевым ожиданиям), физического (территориальная разобщенность), ценностного, ресурсного (проблемы, связанные с распределением материальных ресурсов) характера. Следует говорить и об установочном барьере, выражаемом, в превалирующем в этих отношениях экстернальном локусе контроля. Это объясняется, с одной стороны, традиционным и, потому, «вынужденным», характером таких отношений, предписывающим их обязательность как социокультурную норму вне зависимости от наличия в них аттракции. Традиционным характером отношений в большой мере обусловливается заметная табуированность открытого обсуждения проблем взаимодействия в рамках «большой семьи» и потому - низкая возможность их конструктивного преодоления.

Проблемы формирования и развития дружеских отношений более всего связанны с недостатком времени, а также с большим числом ограничительных установок относительно того, каким образом могут формировать дружеские отношения («только с детства», «друзей не может быть много» и т.д.).

В качестве знаменателям проблем развития соседских сетей общения следует обозначить отсутствие культуры добрососедства, основанной на осознании необходимости этих отношений не столько с целью удовлетворения аффелиативных потребностей, сколько для совместного решения общих задач, вызванных единством пространственной локализации; обеспечения в ее рамках эффективной и комфортной жизнедеятельности.

Профессиональные сети, помимо указанного, характеризуются социальным недоверием и выраженными стратификационными барьерами, связанными с малопроницаемостью межстратовых перегородок.

В рамках общественно-досуговых социальных сетей, как и в случае с сетями добрососедства, сильны проблемы отсутствия культуры таких отношений (незнание того, как включиться в эти сети отношений, как их формировать). Кроме того, существуют барьеры структурного и информационного характера, связанные с недостатком формальных и неформальных объединений на территории проживания или информации о них. Следует отметить настороженное отношение участников фокус-групп к идее выступить инициатором объединения людей для решения общих задач («не так поймут», «инициатива наказуема»).

В целом же, эмпирический анализ проблем функционирования сетей отношений в Белгородской области на основе данных фокус групп позволяет типологизировать барьеры социально-сетевых взаимодействий следующим образом: физические, мотивационные, информационные, установочные; стратификационные, структурные, социально-компетентностные.

1. Белановский С.А. Метод фокус-групп: учебное пособие. – М.: Николо-медиа, 2001. – 280 с.

2. Bourdieu P. The forms of capital // Handbook of theory and research for sociology of Education. Ed. by J.

Richardson. – New York : Greenwood Press, 1986. – 21 р.

3. Реутов Е.В., Колпина Л.В., Реутова М.Н., Бояринова И.В. Эффективность социальных сетей в региональном сообществе //Социологические исследования. – 2011 - №1. – С. 79- 89.

4. Сидорина Т. Ю. Социальный капитал организации и социальная политика российского предприятия // Журнал исследований социальной политики. – 2007. – №3. – С. 319-334.

ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЙ ДИСПАРИТЕТ (НЕРАВЕНСТВО)

ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНЫХ И ГУМАНИТАРНЫХ НАУК

–  –  –

Социальная реальность отлична от природной в том, что она, (1) обладает множеством альтернативных сценариев развития, (2) которые временно и исторически ограниченны (по М.К. Петрову [1] «таймированы», т.е. релевантны и «истинны» в определенных социокультурных условиях) и (3) реализуются за счет активной, конструирующей деятельности по (пре)образованию существующей действительности согласно целям и ценностям действующих людей. Эти характерные черты социогуманитарной онтологии (соответственно альтернативность, таймированность и конструируемость) определяют соответствующие эпистемологические характеристики социо-гуманитарного знания, его структуру и динамику (соответственно множественность, диахронность и открытость исследовательских программ). Под исследовательскими программами мы понимаем семейство теорий (подходов), объединенных едиными способами постановки и решения проблем (т.е. превалирует методологическая, а не предметная основа единства программы) [2].

Со структурной точки зрения социо-гуманитарный эпистемологический «ландшафт» включает множество конкурирующих парадигм («научных программ», «картин мира»), выработанных в разные времена, в разных национальных традициях мысли, но сосуществующих и используемых одновременно в исследовательской практике. Данный факт подтверждается принципиальными особенностями функционирования классичности в социо-гуманитарном знании (непреходящая актуальность классики) [3].

По мнению Степина, это свидетельствует об отсутствии единой социо-научной картины мира и «консенсуса в принятии той или иной ее версии, который сложился в естествознании по поводу научной картины природы» [4, с. 47] и соответствует «предпарадигмальному периоду развития науки, если использовать терминологию Т.

Куна» [5]. Картина мира, в свою очередь, выполняет функции онтологизации, систематизации и инкультурации знаний [4, с. 45-46]), обеспечивающие когнитивную и институциональную целостность дисциплины.

На наш взгляд, наличие нескольких социо-научных картин мира логически не противоречит обеспечению данных функций в рамках каждой конкретной картины мира и консенсусу в сообществе (его кластерах) «социальных ученых» по их поводу.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 32 |

Похожие работы:

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«ФОНД ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН СОВЕТ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ И ВОСТРЕБОВАННОСТЬ НАУКИ В СОВРЕМЕННОМ КАЗАХСТАНЕ III Международная научная конференция Сборник статей (часть 1) Общественные и гуманитарные науки Алматы – 2009 УДК 001:37 ББК 72.4:74. И 6 ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР: МУХАМЕДЖАНОВ Б.Г. – Исполнительный директор ОФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан» АБДИРАЙЫМОВА Г.С. – Председатель Совета молодых ученых при Фонде Первого Президента, доктор...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ М.В. ЛОМОНОСОВА СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ IX МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОРОКИНСКИЕ ЧТЕНИЯ» ПРИОРИТЕТНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ СОЦИОЛОГИИ В XXI ВЕКЕ К 25-летию социологического образования в России СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА УДК ББК 60. С С65 IX Международная научная конференция «Сорокинские чтения»: Приоритетные направления развития социологии в XXI веке: К 25-летию социологического образования в России. Сборник...»

«IV МЕЖДУНАРОДНАЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ПРОДОЛЖАЯ ГРУШИНА». Краткий обзор 27-28 февраля 2014 г. в Москве по инициативе Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), Фонда содействия изучению общественного мнения «Vox Populi» и Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС) состоялась Четвертая международная социологическая конференция «Продолжая Грушина». Конференция традиционно посвящена памяти выдающегося...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Российское общество социологов Сборник материалов IX Ковалевские чтения Социология и социологическое образование в России (к 25-летию социологического образования в России и Санкт-Петербургском государственном университете) 14-15 ноября 2014 года Санкт-Петербург ББК 60. УДК 31 Редакционная...»

«У нас в гостях социологи республики Корея От редакции. Предлагаем нашим читателям познакомиться со статьями корейских коллег – в них содержится много интересного, познавательного, вплоть до возможного применения их выводов и предложений в нашей стране. История Института российских исследований (ИРИ) началась 13 января 1972 г., тогда при Университете иностранных языков Ханкук был основан Центр изучения СССР и стран Восточной Европы. Это было единственное научное учреждение, проводившее анализ...»

«В.А. ЯДОВ 1. Изменения в социологии, т.е. в содержании и направленности исследований, самом научном сообществе социологов и в Институте надо, конечно, рассматривать в общесоциальном контексте российских реформ. Легитимация социологии имела следствием, во-первых, взрывной интерес к исследованиям в области теории. Сегодня в социологическом сообществе вполне утвердилось представление о полипарадигмальности социологического знания. Это следствие снятия идеологической цензуры, бурного расширения...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Национальный исследовательский университет Научно-исследовательский комитет Российского общества социологов «Социология труда» Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук»К 100-ЛЕТИЮ НИЖЕГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО СПЕЦИФИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ...»

«частный фонд «фонд первого президента республики казахстан – лидера нации» совет молодых ученых инновационное развитие и востребованность науки в современном казахстане V международная научная конференция сборник статей (часть 2) общественные и гуманитарные науки алматы УДК 001 ББК 73 И 6 ответственный редактор: мухамедЖанов б.г. Исполнительный директор ЧФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан – Лидера Нации» абдирайымова г.с. Председатель Совета молодых ученых при ЧФ «Фонд Первого...»

«Самосознание российской интеллигенции: траектории трансформации Д.С. ПОПОВ В современной российской общественной мысли, социологии, публицистике «интеллигенция» – одно из самых обсуждаемых понятий. С каждым годом множится число монографий, эссе, статей, посвященных ее изучению, не ослабевают споры о границах, численности, о самом факте ее существования. Это далеко не случайно. Проблема не сводится к тому, что мы живем в эпоху развитых технологий, стимулирующих увеличение доли умственного,...»

«МЕДВЕДЕВА К.С. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ DOI: 10.14515/monitoring.2015.5.12 УДК 316.74:2(410) Правильная ссылка на статью: Медведева К.С. О социологии религии в Великобритании. Заметки с конференции // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2015. № 5. С. 177For citation: Medvedeva K.S. On sociology of religion in Great Britain. Conference notes // Monitoring of Public Opinion: Economic and Social Changes. 2015. № 5. P.177-182 К.С. МЕДВЕДЕВА О СОЦИОЛОГИИ РЕЛИГИИ...»

«СОЦИОЛОГИЯ: ПРОФЕССИЯ И ПРИЗВАНИЕ ИНТЕРВЬЮ С ПРОФЕССОРОМ АЛЕКСАНДРОМ ДАЙКСЕЛЕМ Редакция журнала знакомит своих читателей с членами редакционного совета. Сегодняшний гость — Александр Дайксель. Он является профессором социологии Гамбургского университета, где долгое время возглавлял Институт социологии. Там же им организован отдел по изучению наследия Фердинанда Тенниса, под руководством А. Дайкселя осуществляется издание Полного собрания сочинений Ф. Тенниса. В настоящее время он является...»

«Российское общество социологов Министерство образования и науки Российской Федерации Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцина ВОЙНА БЫЛА ПОЗАВЧЕРА. РОССИЙСКОЕ СТУДЕНЧЕСТВО О ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ Материалы мониторинга «Современное российское студенчество о Великой Отечественной войне» Екатеринбург Издательство Уральского университета УДК 94(470)1941/1945: 303.425.6-057.875 ББК 63.3(2)622+60.542.15 В65 Редактор: Ю. Р. Вишневский, доктор социологических...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Институт управления Кафедра социологии и организации работы с молодежью Российское общество социологов Российское объединение исследователей религии СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Памяти Ю. Ю. Синелиной Материалы Третьей Международной научной конференции 13 сентября 2013 г. Белгород УДК: 215:172. ББК 86.210. С Редакционная коллегия: С.Д....»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Материалы научнопрактической конференции VII Ковалевские чтения 15-16 ноября 2012 года Санкт-Петербург 60.5 Редакционная коллегия: А.О. Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. филос. н., проф., Ю.В. Веселов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф., В.Д. Виноградов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. социол. н., проф., В.И. Дудина, и.о. декана...»

«Уральское отделение Российского общества социологов ФГАОУ ВПО «Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б. Н. Ельцина» Институт государственного управления и предпринимательства Кафедра социологии и социальных технологий управления Высшая инженерная школа Памяти профессора Валерия Трофимовича Шапко посвящается АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИОЛОГИИ МОЛОДЕЖИ, КУЛЬТУРЫ, ОБРАЗОВАНИЯ И УПРАВЛЕНИЯ Материалы международной конференции Екатеринбург, 28 февраля 2014 г. Том I...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК БЕЛАРУСИ ИНСТИТУТ СОЦИОЛОГИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ АКАДЕМИИ НАУК БЕЛАРУСИ СОЦИАЛЬНОЕ ЗНАНИЕ И ПРОБЛЕМЫ КОНСОЛИДАЦИИ БЕЛОРУССКОГО ОБЩЕСТВА Материалы Международной научно-практической конференции г. Минск 17 – 18 ноября 2011 года Минск “Право и экономика” УДК 316.4(476)(082) ББК 60.524 (4 Беи)я431 С69 Рекомендовано к изданию Ученым Советом Института социологии НАН Беларуси Рецензенты: доктор философских наук, профессор Л.Е. Криштапович, доктор социологических наук, профессор...»

«СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ УДК 316. ББК 71.05 Д4 Издано по заказу Комитета по науке и высшей школе Редакционная коллегия: доктор социологических наук, профессор Я. А. Маргулян кандидат социологических наук, доцент Г. К. Пуринова кандидат филологических наук, доцент Е. М. Меркулова Диалог культур — 2010: наука в обществе знания: сборник научных трудов Д международной научно-практической конференции. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургской академии...»

«УДК 316.3/ ББК 60. Ф 3 Ответственный редактор: Президент Ассоциации социологов Казахстана, доктор социологических наук, профессор М.М. Тажин Редакционная коллегия: Исполнительный директор Фонда Первого Президента РК Б.Б. Мухамеджанов (председатель) Доктор социологических наук, профессор С.Т. Сейдуманов Доктор социологических наук, профессор З.К. Шаукенова Доктор социологических наук, профессор Г.С. Абдирайымова Доктор социологических наук, доцент С.А. Коновалов Кандидат социологических наук...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.