WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 32 |

«Материалы научно-практической конференции VIII Ковалевские чтения 15-16 ноября 2013 года Санкт-Петербург 60.5 Редакционная коллегия: А.О. Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, ...»

-- [ Страница 5 ] --

Наиболее полно директивный подход реализован в проекте «Монархия» Данте Алигьери, где Римская Империя стяжает право на единство и на империю, тем самым являя себя как субъекта, несущего порядок. К слову, здесь же рождается метафора насилия как права, которая задевает более общие аспекты теория Бурдье. Это насилие реализует себя как беньяминовское божественное насилие. В этом смысле государство как главный агент политического поля формирует себя в единстве с социумом, что, например, подтверждается понятием «королевского дома», которое предоставляет политического субъекта как первого среди равных и лишь с появлением бюрократии отделяется от общества, как нам демонстрирует сам Бурьдьё.

Существует лишь одна «структуралисткая задача» у такого мира власти: пролонгировать своё существование в пространстве и времени. Для этого, как и в истории Древнего Рима, формируется структура управления формального вида в том смысле, что оно образует референции «к». Так в римском праве преторы при вступлении в должность объявляли praetor edictum, где перечислялись правоотношения, получавшие их защиту, что предполагает основание источника власти и правовых отношений в лице государства. Более того, эта референция находит ещё более прямые формы, когда в costitutiones principum замещает lex как опосредующую форму права закона принцепса. С другой стороны в 16 г. д.н.э. основывается административная структура praefectura urbi, что отвечает за порядок в Pиме. Эти факты реализуют путь формализация и дистанцирования поля политики от остального пространства. То есть генетика вождя, королевского дома и государства дает нам основания полагать о правомерности применения схемы отделения государственного порядка от порядка социального, тем более что для этого есть в истории политической и правовой мысли соответствующие понятия: fides/ naturalis ratio и ratio status. Первое относится к естественному порядку вещей, второе к существованию государства как субъекта с его специфическим интересом. Для адекватного функционирования государства как права, государства как субъекта необходимым оказывает формирование техник, которые в христианской метафорике можно обозначить как проведение ratio status в естественный порядок вещей. Таковыми техниками выступают техники полиции, дипломатии, политической экономии и т.д. все они образуют реальности социальной жизни, которые мы можем мыслить как поля, будь-то поле социологии или поле военное.

Как мы видим, рассуждение о насилии как праве и развитии управленческих структур привело нас к тождеству (по результату, но не началам) с идеями Бурдьё, но под совершенно иной основой, совершенно политизированной и директивной по своей сути.

Таким образом, мы пришли к постановке теоретической проблемы политического поля в теории социальных полей Бурдьё – нам необходимо либо избавляться, либо добавлять директивные элементы в его понимание, а соответственно либо ставим исследовательскую проблему на действия, акции, либо на самих субъектов в их философии права. За этим следует, что наш выбор должен лежать либо в области социальных фактов, когда мы говорим о государстве и тогда мы не должны говорить о верховенстве политического поля, либо мы говорим конкретными величинами, но прибегаем к абстрактной идее порядка и насилия, которые требуют отдельного дискурса своей концептуализации столь важной для любой научной дискуссии о политике и государстве.

СОЦИАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО ГОРОДСКОЙ АГЛОМЕРАЦИИ: ТЕОРЕТИКОМЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ВЫЯВЛЕНИЮ ГРАНИЦ И СТРУКТУРЫ

–  –  –

Происходящие в настоящее время интенсивные трансформационные процессы в России заставляют обратить более пристальное внимание на такой феномен территориальной организации общества как городские агломерации, создание которых рассматривается как одно из стратегических направлений пространственного развития страны. Обеспечивая возможность взаимосвязанного развития основных элементов агломерации и получения на этой основе синергетического эффекта, считается, что агломерации способны дать значительный не только экономический, но и социальный эффект и возможность повысить качество жизни населения.

Вместе с тем, традиционные подходы, ориентированные на формальные статистические критерии выделения агломераций, создаваемых «сверху» для решения производственных, экономических или управленческих задач, оказываются недостаточными для глубокого понимания процессов, происходящих сегодня в городских агломерациях.

С нашей точки зрения городская агломерация это не просто производственная система или система расселения, а естественным образом формирующийся особый социально-территориальный объект [более подробно см. 1; 2], поэтому имеющиеся традиционные представления о городской агломерации, рассматриваемые с позиций экономики, географии, целесообразно дополнить социологическими категориями анализа.

Базируясь на ранее разработанном авторами концептуальном представлении о городской агломерации как сложнопостроенном социальном объекте, предлагается рассматривать агломерацию в контексте социального пространства взаимодействий субъектов территориальных отношений.

Городская агломерация возникает в результате интенсивных связей между близко расположенными населенными пунктами (причем как городскими, так и сельскими), границы между которыми становятся все более условными. Тесные взаимосвязи, взаимозависимость входящих в нее элементов, в отличие от автономности традиционных форм расселения – важнейшие качества сложной системы, каковой является городская агломерация. Ее ключевыми характеристиками являются интенсивность связей различного рода между поселениями, входящими в агломерацию, сосредоточение на ее территории инновационных процессов, творческого и научного потенциала, а также целостность рынков на территории.

Именно высокая интенсивность взаимодействий, обеспечивающая целостность жизненной среды, позволяет говорить о том, что агломерация характеризуется не только общностью территории, но и единством социального пространства [2].

Исходя из этого, в контексте социологического подхода применительно к городской агломерации возникает 2 группы исследовательских задач: выделение реальных границ агломерационного ареала и внутренняя структура агломерации.

При выявлении границ представляется целесообразным опираться на подход Г.

Зиммеля, предлагавшего рассматривать границы как социологический факт, получивший пространственное оформление. Границы социальны, они есть продукт человеческой деятельности. Границы – это не просто линии на карте, обозначающие пределы определенной территории, они социальны, являясь продуктом человеческой деятельности.

В силу этого в качестве гипотезы можно высказать идею о том, что границами в социологическом смысле являются участки пространства, на которых социальные взаимодействия малы или отсутствуют и которые находятся между полями с интенсивными социальными взаимодействиями; в итоге реальные границы агломерации связаны со снижением интенсивности взаимодействий.

Причем, следует подчеркнуть, что границы нельзя рассматривать только в административно-территориальном смысле. Как пишет А. Ф. Филиппов, что хотя административные образования – не фикция, а результат социального производства, карта административно-территориального деления не всегда является решающей для социолога [3, с. 252]. Особую актуальность это имеет именно в условиях городской агломерации, когда формируется открытая система расселения, административно-территориальные границы становятся все более прозрачными и нередко остаются лишь формальным препятствием на пути развития агломерационных процессов. Интерес к городским агломерациям связан с поиском новых возможностей для развития вне рамок формальных административно-территориальных границ. Границы агломерационного ареала не всегда совпадают с административными границами и очерчиваются с учетом единства социального пространства.

Таким образом, представляется, что единое социальное пространство, жизненная среда и составляют суть городской агломерации. При этом такое единство не означает, что данное пространство однородно, оно имеет внутреннюю структуру, в итоге внешние границы очерчивают контуры агломерации, отвечая на вопрос о включенности тех или иных поселений в агломерационный ареал, а внутренние обрисовывают структуру агломерации. Поэтому подходя к городской агломерации с позиции социального пространства, целесообразно выделять 2 группы исследовательских задач: реальных границ агломерационного ареала и внутренней структуры агломерации.

Исходя из изложенных выше методологических посылок, для решения этих задач авторами предлагается несколько взаимодополняющих методических подходов, апробированных на примере Южно-Кузбасской и Новосибирской агломераций.

1. Один из подходов исходит из теоретического представлении о социальнотерриториальной структуре общества, элементами которой являются территориальные общности разных типов. [4; 5; 6] В этом контексте агломерация рассматривается как специфическая локальная территориальная общность субрегионального типа (понятие введено авторами), представляющая собой совокупность взаимосвязанных и взаимодействующих между собой локальных территориальных общностей поселенческого типа. Поскольку с точки зрения авторов, для анализа границ и структуры агломерации недостаточны статистические показатели, традиционно используемые при изучении агломераций, предлагается система индикаторов для выявления границ агломерационного ареала и его внутренней структуры, включающая не только объективные показатели состояния потенциала, ресурсов муниципальных образований, входящих в агломерацию, и их взаимодействий (интенсивности связей) между собой, но и характеристики «локализации или распределенности по территории» образа жизни, социальных сетей, а также субъективные показатели восприятия пространства повседневной жизнедеятельности как предпосылки развития агломерационных процессов.

На основе анализа «карт восприятия пространства» можно показать, что формальное пространство не совпадает с субъективным семантическим пространством, отражающим реальные процессы, происходящие на территории.

2. Другой подход к изучению структуры агломерации базируется на представлении об агломерации как целостности рынков. В качестве теоретической базы используется сочетание концепции социального пространства П.Бурдье и экономикосоциологического подхода к изучению рынков. Учитывая, что рынки (прежде всего, труда и недвижимости, агентами которых являются социальные субъекты) естественным образом «привязаны» к территории, давая как ограничения, так и возможности для развития экономической, социальной, культурной и других сфер жизнедеятельности, это делает их одним из оснований исследования структуры социального пространства городской агломерации.

3. Третий подход к решению задачи выявления структуры городской агломерации, ее центра и субцентров, предложенный и апробированный А.Е.Карповым, базируется на картографическом методе с использованием данных о размещении по территории предприятий и организаций, имеющихся в информационной системе «ДубльГИС» [7] в сочетании с материалами социологических исследований.

Несмотря на различие предлагаемых подходов, на наш взгляд, они не только не противоречат друг другу, а являются взаимодополняемыми, что обеспечивает многостороннее отражение реальной социально-территориальной структуры агломерации и позволяет получить комплексную оценку границ и структуры городской агломерации как социального пространства.

(Исследование выполняется при поддержке РГНФ и Правительства Новосибирской области (проект 13-13-54001)).

1. Горяченко Е. Е., Мосиенко Н. Л., Демчук Н. В. Городские агломерации Сибири: предпосылки формирования и барьеры развития // Регион: экономика и социология. 2011. № 3. С. 94-112.

2. Мосиенко Н. Л. Городская агломерация как объект социологического исследования // Регион:

экономика и социология. 2010. №1. С. 163-178.

3. Филиппов А. Ф. Социология пространства. СПб.: «Владимир Даль», 2008

4. Горяченко Е.Е. Территориальная общность в изменяющемся обществе // Социальная траектория ре реформируемой России. Новосибирск: Наука. 1999. Гл.23. С.499-540.

5. Горяченко Е.Е. Территориальная общность в изменяющихся условиях// Социологические аспекты перехода к рыночной экономике (материалы к XIII социологическому конгрессу). Новосибирск, 1994.

Ч.1. С. 63-86.

6. Мосиенко Н.Л. Социально-территориальная структура пространства городской агломерации / под ред. Е.Е. Горяченко ; ИЭОПП СО РАН. Новосибирск, 2010.

7. Карпов А.Е. Один из вариантов выявления структуры городской агломерации // Социология и общество: глобальные вызовы и региональное развитие [Электронный ресурс] : IV Очередной Всерос. социологич. конгресс. 23-25 окт. 2012 г. Уфа. - Сессия 6. Городское и р

ФЕНОМЕН СОЦИАЛЬНОГО ПАРТНЕРСТВЕ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

–  –  –

Развитие общественных процессов, возрастающая изменчивость современного социального пространства становятся характерными чертами нынешнего времени.

Переход экономики на рыночную основу представляет собой сложнейший, длительный и противоречивый социально-экономический процесс. В связи с этим необходимы качественные изменения во всех сферах жизнедеятельности общества.

Для организации эффективного взаимодействия социальным субъектам необходимо обрести новые связи, разработать особую концепцию своего пребывания в мире, осмыслить перспективы социальной эволюции. От общества требуется глубокая рефлексия принципов сотрудничества и коммуникации, способность адекватно реагировать на трансформацию социальной среды и противостоять разрушительным тенденциям. В сложившейся ситуации актуален вопрос об институте социального партнерства как одного из наиболее рациональных, цивилизованных путей разрешения возникающих в обществе противоречий [2].

Проявившийся в последнее время интерес к социальному партнерству со стороны представителей различных научных направлений обусловлен существенным потенциалом данного феномена, который может быть использован в различных сферах жизнедеятельности. Отсутствие в государствах с развитой рыночной экономикой в течение длительного времени серьезных общественных потрясений является в значительной степени следствием реализации идеи социального партнерства. Опыт ряда западных государств свидетельствует, что в тех из них, где практически реализуются принципы социального партнерства, стабильно развивается национальная экономика, предпринимательская деятельность, повышается жизненный уровень населения.

Сегодня активно исследует проблемы формирования системы социального партнерства В.А. Михеев, который рассматривает социальное партнерство преимущественно в трудовой сфере, однако контекст действия данного феномена по многим аспектам фактически выходит за рамки указанной сферы. В.А. Михеев характеризует социальное партнерство как «цивилизованную форму общественных отношений в социально-трудовой сфере» обеспечивающую согласование и защиту интересов работников, работодателей (предпринимателей), органов государствен-ной власти, местного самоуправления путем заключения договоров, соглашений и стремления достижению консенсуса, компромисса по важнейшим направлениям социальноэкономического и политического развития» [1,с. 14] К предмету социального партнерства В.А. Михеев относит весь спектр вопросов социально-экономического и политического развития общества, userтем самым распространяя действие данного феномена также далеко за рамки одной лишь трудовой сферы.

Наиболее полно современному пониманию социального партнерства как социокультурного феномена в рамках становления институтов гражданского общества, на наш взгляд, соответствует концепция межсекторного социального партнерства, автором которой является В.Н. Якимец.

Под социальным партнерством он понимает «конструктивное взаимодействие организаций из двух или трех секторов (государство, бизнес, некоммерческий сектор) при решении социальных проблем, обеспечивающее синергетический эффект от «сложения»

различных ресурсов и «выгодное» каждой из сторон и населению», то есть суть межсекторного социального партнерства состоит в налаживании конструктивного взаимодействия между тремя силами, действующими на общественной арене страны, области, города или иной территории — государственными структурами, коммерческими предприятиями и некоммерческими организациями. Представители каждого сектора имеют разные возможности и ресурсы для участия в решении проблем социальной сферы.

У них разные представления о самой природе социальных проблем, но, несмотря на все различия и связанные с ними противоречия, сотрудничество секторов необходимо: ни государство. Ни бизнес-структуры, ни граждане не в состоянии «в одиночку» преодолеть возникающие конфликты и социальную несправедливость [3].

Проблема социального партнерства в настоящее время весьма многообразна. В настоящее время социальное партнерство все чаще выступает как инструмент регулирования разнообразных общественных отношений, выходя за рамки социальнотрудовой сферы. В становлении и развитии системы социального партнерства, в конечном счете, заинтересованы все социальные группы и государство в целом, так как при этом достигается стабильность в обществе, его прогрессивное социально-экономическое развитие. Данный феномен следует рассматривать как фактор социально-экономической и политической стабильности, формирования цивилизованных отношений между социальными субъектами и социальными группами, основанных на согласовании их взаимопересекающихся (частично или полностью) интересов.

Сущность социального партнерства следует изучать на основе анализа гармонии и конфликта как «парных категорий» диалектики социального взаимодействия. Общество состоит из различных элементов, между которыми происходит взаимодействие, играющее важную роль, как в жизни отдельного человека (влияет на развитие человека на протяжении всей его жизни), так и общества в целом (обусловливает развитие человеческого общества как социальной системы). В процессе совместной деятельности субъекты стремятся к удовлетворению индивидуальных или групповых интересов.

Однако если указанные интересы удовлетворяются в одностороннем порядке, это может привести к серьезным социальным конфликтам в обществе. В связи с этим результатом взаимодействия должны стать согласованность интересов индивидов, социальных групп и снятие противоречий в обществе.

Обобщив вышеизложенное, можно сделать вывод о том, что социальное партнерство представляет собой довольно сложную форму взаимодействия, в ходе которого социальные группы осознают невозможность достижения групповых интересов без кооперации с другими группами и что противоборство не приводит к желаемым результатам, ущемляя, по крайней мере, интересы хотя бы одной из сторон. Однако, в современном социуме социальное партнерство выступает как один из наиболее эффективных механизмов взаимодействия его субъектов.

1. Михеев А. Н. Многосторонние партнерства: определение, принципы, типология, процесс осуществления / А. Н. Михеев // Информационное общество. – Москва, 2005 – № 3. – С. 18–25.

2. Межсекторные взаимодействия (методология, технологии, правовые нормы, механизмы, примеры): Альманах / под общ. ред. Н. Л. Хананашвили. – М.: Рос. благотворительный фонд НАН, 2002. –С. 13

3. Якимец В. Н. Межсекторное социальное партнерство: возможности и ограничения / В. Н. Якимец.

– М.: РОО «Содействие сотрудничеству Института им. Дж Кеннана с учеными в области социальных и гуманитарных наук», 2001.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ ТОНУСОЛОГИЧЕСКОГО И

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОГО ПОДХОДОВ ПРИ ИССЛЕДОВАНИИ

ВЗАИМОДЕЙСТВИЙ МУНИЦИПАЛЬНЫХ ОРГАНОВ ВЛАСТИ И ГОРОДСКОГО

СООБЩЕСТВА

–  –  –

Уровень муниципального управления характеризуется тем, что он наиболее приближен к населению, его нуждам, интересам и потребностям. В то же время, российский опыт показал, что именно эти органы власти чаще всего неэффективны в своей деятельности. Это связано, во-первых, с неподготовленностью кадров данного уровня управления к использованию научных методов, технологий и моделей управления, а, во-вторых, с неумением или нежеланием муниципалов опираться на позитивную энергию масс.

Российские социологические исследования доказывают, что отсутствие нормального взаимодействия между органами муниципальной власти и городскими сообществами не только снижает доверие населения ко всем уровням управления (муниципальному, региональному, государственному) и тормозит развитие гражданских инициатив, но может обернуться ростом негативной социальной энергии.

Ещё классиками социологии в середине 20 века была выявлена и обоснована необходимость ориентироваться при управлении городом на интересы и предпочтения городских сообществ.

Л. Вирт писал, что культивирование в сообществе «чувства общей ответственности» и поддержка горожан помогут городским правительствам при решении проблем, «над которыми они не имеют власти». В этом, по его мнению, заключается «мудрое стратегическое планирование и разумное предвидение» [1,125].

Наиболее точно и адекватно энергетическое состояние общества и составляющих его социальных групп позволяет измерить тонусологический подход, обоснованный одним из авторов данной статьи.

Под социальным тонусом будем понимать состояние общества или его элемента — городского сообщества, при котором в той или иной степени активизированы его жизненные силы в совокупности связей, образующих социальное пространство и проявляется способность к социальным действиям, взаимодействиям и деятельности [2, 70]. Социальный тонус может быть представлен одним из четырех видов, характеризующих состояние городского сообщества: жизненный социальный тонус, тонус сопротивления, тонус достижения и тонус избегания.

Суть тонусологического подхода заключается в измерении разности потенциалов (напряжения) положительных и отрицательных ответов респондентов, с учетом величины стабилизационного ядра (срединные ответы) и энтропийности (неопределенности) ответов. Для корректного сопоставления данных их необходимо выровнять по степеням свободы, обобщив некоторые варианты ответов в трехмерные шкалы. Принципиально важным является тот факт, что анализируются не отдельные ответы на конкретные вопросы, а вся совокупность вопросов и вариантов ответов на них.

В качестве объекта анализа выступают векторы положительных, срединных, отрицательных ответов и вектор «не ответов», включающий сумму ответов «не знаю» и пропусков ответов. Важной процедурой анализа является выявление знака динамики между срединным ядром и разнонаправленной периферией, а также расчет уровня энтропии, как показателя неопределенности развития социального тонуса. Максимально возможное число ответов и смещение от него позволяют рассчитать функцию энтропии по каждому исследованию и по структурным группам внутри исследований, и на основании этого сделать прогноз развития вектора социального напряжения.

Социологическая ценность данного подхода заключается в его возможности связать воедино исследования, проведенные с помощью различных методик.

Переход социального тонуса от одного вида к другому может происходить не только естественным путём, в результате самопроизвольного изменения состояния элементов социальной системы и связей между ними, но и искусственно — под влиянием целенаправленных управленческих воздействий. Вот почему все более актуализируется задача управления социальным тонусом.

Особенно важно исследовать результаты управленческих воздействий органов муниципального управления на социальный тонус городского сообщества в период кризисных этапов развития общества. Эффективное взаимодействие органов власти и городских сообществ может способствовать мобилизации внутренней созидательной энергии таких важнейших элементов общественной системы, как города.

Социологическая информация о формах, методах, технологиях управленческих воздействий органов муниципального управления на социальный тонус городского сообщества является вторым важным аспектом при определении эффективности взаимодействия между населением и властью, так как не всякое управление обеспечивает рост позитивного напряжения и нейтрализует негативное.

Компетентность муниципальных органов власти, на наш взгляд, напрямую связана с умением координировать отношения различных групп городского населения и регулировать социальный тонус городского сообщества, учитывая силу и направленность социальных напряжений, именно такой уровень компетентности позволит обеспечить жизнеспособность города даже в условиях кризиса.

Исходя из того, что российские учёные выделяют различные модели управленческих взаимодействий органов власти и общественности, главной задачей исследования должно стать определение наиболее распространённых моделей, которые складываются при взаимодействии муниципальных властей на территории России с городскими сообществами.

Для этих целей можно использовать институциональный подход, который исходит из того, что среда управления является объективной структурой с заданными условиями и нормами, неизменяемыми субъективно. Они должны приниматься как заданное условие стабильности, снижения неопределенности выбора. В рамках данного подхода норме придается форма закона, обеспечивающего субъекту управления получение возможности использовать власть. При этом управленческая деятельность, которая основана на сознательном, субъективном учете связей и условий взаимодействия элементов социальной системы, а также системы и внешней среды, рассматривается как способ преодоления ограничений, задаваемых институтами [3].

Институциональный подход к исследованию управления, к тому же, позволяет лучше объяснить неуправляемость спонтанность социального тонуса в условиях возрастающего влияния деятельности людей на окружающий мир. Как и другие социальные институты, управленческие реализуют свои функции посредством взаимосогласованной системы норм и правил, стандартов поведения, статусов и ролей.

Содержание и структура управления определяются поставленными целями и задачами деятельности, конкретными функциями, совокупностью социальных статусов и ролей, а также системой социального контроля и санкций, обеспечивающих поощрение желаемого и подавление отклоняющегося поведения. Поэтому в соответствии с необходимостью регулировать социальный тонус городского сообщества в органах муниципальной власти формируются основные институциональные модели управления, которые и следует описать.

Таким образом, описанные нами научные подходы позволяют наиболее полно закрыть проблемное поле, которое возникает в рамках изучения взаимодействия органов муниципальной власти и городских сообществ. Они дополняют друг друга, во-первых, с позиции содержательной сущности двух исследуемых объектов (органы власти и городское сообщество), и, во-вторых, исходя из статики (формы) и динамики (энергия) процесса взаимодействия.

1. Вирт, Луис. Избранные работы по социологии: сборник переводов / Л. Вирт; пер. с англ. В.Г.

Николаев. – М.: ИНИОН, 2005 – 244 с.

2. Губина, Н.В. Социальный тонус монопрофильного города: проблемы методологии исследования и управления / Н.В. Губина. – Казань: Изд-во Института истории РАН РТ, 2010. – 224 с.

3. Кох, И.А. Институциональная эффективность социального управления в муниципальном образовании : автореф. дис. … д. соц. наук / И.А. Кох. – Екатеринбург: Изд-во УрАГС, 2006. – 52 с.

ТРАНСЛЯЦИЯ ОРГАНИЗАЦИОННОЙ КУЛЬТУРЫ В ПЕРИОД

МОДЕРНИЗАЦИИ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ

–  –  –

Организационная культура российских университетов основывается на социальных ценностях, господствующих в обществе и испытывает значительное влияние со стороны политических идеологий в виде, к примеру, сформулированных государственными властями образовательных стандартов. На ценностные основы российской организационной культуры активно воздействуют западные нормы и институты, которые были заимствованы вместе с конвергенцией моделей рыночных транзиций.

Университеты занимают важное место в системе высшего образования, поскольку, являясь классическими научно-образовательными комплексами, позволяют интегрировать задачи фундаментальной и прикладной подготовки и переподготовки высококвалифицированных специалистов в соответствии с характером проводимых в стране социально-экономических реформ и социальными задачами инновационного развития общества и государства.

Как и любая организация, университет является управляемой системой. Однако управленческая деятельность, осуществляемая в рамках высшей школы, имеет свою специфику, что в первую очередь детерминировано ее характером, требующим высокого уровня профессионализма, интеллектуально насыщенного труда. Процесс формирования организационной культуры университетов в социальной практике представляется как закрепление уже сложившихся традиций и базовых ценностей высшего учебного заведения с целью создания целостной системы, которая своим существованием и содержанием будет способствовать достижению целей учреждения и поддержанию принципов российского образовательного пространства.

Как отмечает И.М.Ильинский, в отечественной науке не проявлялось должного внимания к социально-организационному контексту деятельности вузов. Это было связано с тем, что в советский период отношения конкуренции и «корпоративного поведения» в системе образования не признавались, не учитывались проблемы внутренней организации и социальной жизни вузов, как факторы развития системы высшего образования, априори не допускалась даже постановка вопроса о вузе, как о корпорации, обладающей особыми интересами и ориентациями в отношении окружающего социального пространства. Развитие высшей школы в целом и включенных в нее конкретных учреждений считалось исключительно результатом целенаправленного управления со стороны соответствующих государственных органов, рассматривалось как целесообразно управляемая переменная, относящаяся к компетенции государственного управления [1, с. 14].

На современном этапе развития общества, университетская корпорация рассматривается как одно из звеньев социальной системы, способствующие укреплению социального порядка, интеграции и равновесия. Однако вуз как организация, на данный момент, обладая своей спецификой, остается слабо изученным объектом.

Высшая школа, как и любая организация, является управляемой системой. Однако, управленческая деятельность, осуществляемая в рамках высшей школы, имеет свою специфику, что в первую очередь детерминировано ее характером, уровнем профессионализма, интеллектуально насыщенного труда, «продукт» которого – цельная, развитая личность, обладающая всем комплексом знаний и навыков, необходимых для полноценной адаптации к сложнейшему, постоянно изменяющемуся контексту современности. Такая деятельность сопряжена с необходимостью решения множества организационно-психологических и управленческих проблем.

Организационная культура представляет собой изменяющийся организм, поддерживающими органами которого являются исторически сложившиеся базовые ценности организации, впоследствии ставшие основой для выработки конкретных действий на внешние факторы. Данные ценности должны транслироваться каждому члену коллектива и новичку организации на основе символических средств для полноценного входа его в систему организации.

В современных условиях перед руководством вуза встает вопрос не только об эффективном менеджменте и привлечении бизнес - сообществ в процесс руководства, регулирования образовательным и предпринимательским делом, но и о формировании, адаптации организационной культуры высшего учебного заведения для сплоченности коллектива и качественной работы структурных подразделений вуза в целом, для повышения его экономической эффективности.

Становление и трансляция организационной культуры высшего учебного заведения представляет процесс адаптации и некоторой модернизации уже существующих в организации устоев и норм для наиболее эффективной работы образовательного учреждения, что предполагает создание такой культуры, которая своим существованием облегчает деятельность учебного заведения, служит своеобразным сводом законов для определения «правильных и неправильных»

действий в ответ на возникающие внешние воздействия.

Чрезвычайно важно восприятие вуза в качестве социально-культурной системы, чьи функции заключаются не только в подготовке человека к профессиональной деятельности. Необходимо рассматривать вуз как форму передачи и формирования культурных норм, ценностей, идей, как поле, где генерируется общественная идеология, которая в единстве с ее носителями формирует культуру и дает плоды.

Все вышеизложенное, в практическом плане означает, что образование должно реализовываться не только при помощи передачи различного рода знаний, но также путем приобщения к культурным ценностям. Изменение роли приводит к тому, что современный вуз все более превращается в самостоятельно развивающуюся организацию открытого типа. Особенностью его взаимодействия со средой становится наличие связи с социокультурным пространством интеграцией образования, науки, производства и культуры.

Значение организационной культуры для учреждений высшего учебного заведения трудно переоценить: она дает возможность сотрудникам идентифицировать себя с учреждением высшего профессионального образования, успешно адаптироваться к системе норм и ценностей вуза новым сотрудникам, формирует стандарты поведения людей и ответственность за их соблюдение. Организационная культуpа высшего учебного заведения в период модернизации образовательной системы – это определенные критерии, факторы, показатели, традиции, объединяющие всех людей, осуществляющих свою деятельность. Успех подобных университетов заключается, прежде всего, в научноисследовательском характере этих образовательных корпораций, которые предлагают наиболее конкурентоспособные программы.

Необходимость изучения организационной культуры вуза обусловлена также и тем, что данный феномен реален и имеет большое влияние на отдельного человека, вуз как организацию и общество в целом. Организационная культуpа, как в случае предприятия, так и в случае вуза, обеспечивает более эффективную деятельность своей организации, а также – и это главное предназначение организационной культуры в вузе – участвует в формировании человеческого капитала студентов – будущих специалистов.

Чрезвычайно важно понимание вуза как социокультурной системы, функции которой не ограничиваются подготовкой человека к профессиональной деятельности. При этом вуз рассматривается как форма трансляции и воспроизводства культурных норм, ценностей, идей, как пространство генерирования общественной идеологии.

Статья подготовлена в рамках выполнения государственного задания высшим учебным заведениям на 2013г., №6.2744.2011 «Социологический мониторинг внутриуниверситетской среды как условие обеспечения качества образовательного процесса».

1. Зигаленко А.Б. Методические основы формирования и развития организационной культуры в системе вузовского предпринимательства: автореф. дис. … канд. экон. наук. – Волгоград, 2008. – 23с.

СОЦИАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО В СТРУКТУРАЛИЗМЕ П. БУРДЬЕ

–  –  –

Исследуя специфику полей в социологическом знании, следует обозначить ряд важных особенностей, на которые мы должны обращать внимание при изучении социального пространства. Каждое поле обладает своими закономерностями и своей спецификой. Поля существуют в логике структуры, но не может пониматься только в рамках методологии Р. Декарта, то есть объясняться только при помощи «cogito ergo sum», и являться целиком плодом теоретического мышления или знания. Смысл по П.

Бурдье тесно связан с социальными практиками и опытом, социальное пространство не обладает какой-то устойчивой структурой, а конструируется благодаря активности, или устойчивости и общности габитусов социальных субъектов, а также потенциальных возможностей и условий социальных практик, которые существуют.

Социальное поле нельзя понимать однозначно, оно многомерно, может быть сложным и простым одновременно, одно поле не может быть противопоставлено другому как лучшее худшему. Так, поле экономики не может, с точки зрения П. Бурдье, априори считаться чем-то более прозаическим, нежели поле литературы, исследователь, движущийся только в поле идей и смыслов, конечно, явственно бы видел эти различия, вспомним, например Т. Парсонса и его утверждение о том, что в поле экономики могут не действовать законы этики. Для П. Бурдье важен план реальности, поэтому он не может порвать с эмпирикой.

Понятно, что можно выявить специфические смыслы, определяющие каждое поле.

Религиозное поле, например, выступает как поле, в котором можно обнаружить два аспекта: коммуникация и познание по поводу смысла мира и знаков, через которые мы можем этот мир познать [1. C. 8]. Миф можно понимать как схему, выстраивающую порядок мира, или человеческой практики. Поле религии участвует в создании символического порядка по поводу отношения человека к миру. Вместе с тем, эта коммуникация часто не может привести к полному пониманию между конфессиями, единой коммуникации или общему толкованию священного текста. С этим согласен и П.

Бурдье, определяя методологию религиозного познания как метод включения и исключения, то есть не только единства, но и разделения. Мифологическое и религиозное может переливаться в политическое, когда за отношениями различения, установления оппозиций в мифе, начинают проступать взаимодействия разных социальных групп и общностей. Несмотря на то, что существует религиозное как мировоззренческое, существует также религиозное как социальное и политическое. И наоборот, такое далеко отстоящее по своим целям в сравнении с религиозным, поле экономики, прибегает к символическому капиталу. С одной стороны, религия делает легитимным отношения в обществе по поводу власти, подобно языку, искусству и т.д., с другой, отвечает на мировоззренческие вопросы той части общества, у которой есть в этом потребности. В качестве истоков появления религии находится ряд факторов, в качестве таких причин П. Бурдье выделяет отделение умственного труда от физического, появление городов, профессиональное деление общества, выход за пределы природной детерминации. Отчуждение от природы приводит к её непониманию, а также попытке рационализировать. Необходимость рационализации и морализации двусмысленных, темных жреческих культов порождают потребность в появлении нового слова и более усовершенствованного учения, которое благоприятно как для самих жрецов, так и для городского населения или его части, заинтересованной в духовной трансформации.

Описывая социальное поле изнутри, П. Бурдье призывает не увлекаться красивым занавесом идей, как бы притягателен он ни был. Здесь, конечно, проходит водораздел между философским пониманием роли субъекта в истории (например у Сартра) и скепсисом социологии. Происходит очередная борьба между верой и разумом, где разум социолога, сходного с ницшеанским посылом переоценки всех ценностей, пытается рассказать правду об обществе, где не должно быть противопоставления субъекта и объекта, научного и практического.

В рамках каждого поля может происходить перераспределение сил на основании взаимодействия разного вида капиталов – символического, финансового, политического и др. Социальное отношение есть распределение условий практик социального действия.

Сила есть то, что помогает добиться результатов в социальном мире. Обнаружение общностей, сходных по своим признакам есть важная процедура по идентификации социального пространства. Если, например, мы обнаружили некую общность, способную выступать как субъект социальной силы, необходимо понять, не является ли пассивность этой общности следствием того, что эта общность не является предельной, и что существуют противоречия внутри этой общности, часть людей может идентифицировать себя с общностью совершенно другой, вследствие этого, силовой потенциал общности может быть утрачен.

Либо наоборот, что-то общее может находиться в представлениях о практиках среди их участников, что позволяет этим практикам не разрушаться, и сохранять структурные свойства. При этом, важнейшей чертой этого обнаружения может являеться не только эмпирическое знание. Класс, основную общность исследователь может и должен предварительно сконструировать теоретически, но исходя из реального положения вещей. При этом важно понять однородные классы в состоянии борьбы, противоречий, которые складываются исторически и формируют определенное поле практики.

Субъект вынужден существовать в русле практики, сформированной до него.

Соотношение сил и условий для социального действия, выяснение габитусов, обнаружение общностей – все это формирует черты социального пространства, и может относиться к объективным признакам социального пространства. Представления людей о своих социальных действиях есть субъективный признак социального пространства, который выстраивает свою структуру и может влиять на объективную. Вместе с тем, в основе объективной общественной структуры всегда находится структура ментального порядка.

То, что может влиять на преобразование социального пространства на уровне сознания индивида является некритическим сознанием или доксой. Основная черта доксы

-это согласие с социальным миром, еще до действенного проявления каких-либо свойств, событий и закономерностей социального мира. Докса имеет очень большое сходство с сознанием массового человека, вместе с тем, она может зависеть также от степени развития человека, и она может вписываться в круг мировоззрения индивидов.

Подчиненные по П. Бурдье, воспроизводят дискурс господствующих. Парадокс поля образования, например, заключается в том, что ментальное становится связанным с категорией «самосохранение», сохранение того, кто это ментальное производит.

Социальные изменения могут происходить из состояния «вопреки» главной силе, представляющей власть, вместе с тем, структура при этом всё также воспроизводится.

Для того чтобы произвести точную диагностику социального пространства или поля необходимо исследовать габитусы, то есть единые стили жизни, в которых проявляются сложившийся опыт и ценности людей. Возможность изменения социального пространства, таким образом, зависит от объективно установившихся в обществе структур и практик (которым уже предшествовала определенная символическая борьба), и активности субъектов или агентов которые либо поддерживают и сохраняют, либо изменяют структуры, внутри которых они находятся.

1. Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики. М.: Институт экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 2005,- 576 с.

2. Гидденс Э. Очерк теории структурации. – 2-е изд. М.: Академический проект, 2005.

3. Шматко Н.А. «Габитус в структуре социологической теории»//Журнал социологии и социальной антропологии». – 1998, Т. 1. №2. С. 60-70.

ПРОСТРАНСТВЕННОСТЬ В ТЕОРИЯХ ГИБРИДНОГО МИРА

–  –  –

В социальной теории можно выделить два противоположных решения проблемы включения пространства в теоретизирование. С одной стороны, это классический социологический ход, выводящий физическое пространство из социального (Э.

Дюркгейм, П. Бурдье). С другой стороны, это противоположная тенденция объяснения социальных феноменов с помощью физических факторов, представленная, например, в социальной географии Т. Хагерстранда. В сущности, оба обозначенных решения оказались неспособны сделать пространство элементом теории, потому что не говорили ничего о соотношении социального и физического пространств, лишь сводя одно к другому.

Принципиально иное решение можно найти в теориях гибридного мира, акцентирующих взаимосвязь социального и материального.

С точки зрения этих теорий, разделение между природой и обществом не соответствует глобальной сложности современности. Материальные и социальные феномены должны анализироваться как целостное образование. Поскольку физическое пространство с неизбежностью материально, можно рассматривать проблему теоретизирования о пространстве как частный случай мышления о материальности. Теориями гибридного мира, в которых осуществляется концептуализация мобильности, являются, в частности, мобильная социология Дж. Урри и акторно-сетевая теория (Б. Латур, Дж. Ло).

Сорокинское понимание социального пространства основано на метафоре региона, т.е. пространственно ограниченной совокупности объектов [4]. Согласно Мол и Ло, есть три различные метафоры пространства, или социальные топологии: регионы, сети и потоки [6].Регион – это коррелят физического, евклидова пространства. Объекты перемещаются в физическом пространстве, и при этом сохраняют свою целостность благодаря тому, что их связи с другими объектами остаются неизменными. Устойчивая система отношений между объектами – характеристика сетевого пространства. У каждой сети есть минимальное количество узлов и связей, необходимых для ее нормального функционирования – «ядро устойчивых отношений» (Ло), обеспечивающее «неизменную мобильность» (Латур) [5].

Из такого понимая сетевого пространства может сложиться впечатление, что физическое пространство вторично и определяется исключительно системой отношений между объектами. Однако это был бы возврат к редукционистскому решению, что неприемлемо для теоретиков гибридного мира. Ло замечает: «отношения между двумя этими типами пространственностей и объектностей двусторонни» [2, 36]. В данном случае он имеет в виду, что для сохранения целостности сетевого объекта, необходимо также сохранение его целостности в физическом пространстве. В то же время очевидно, что отношения между евклидовым и сетевым пространствами сложнее, чем просто указание на необходимость неповрежденности физических объектов Еще одну грань этих отношений можно увидеть, если обратиться к признакам сетей, выделенных Урри. Автор «новой парадигмы мобильностей» говорит о том, что устойчивость сетей зависит от наличия русел (scapes) и течений (flows) [7].Русла представляют собой материальную основу сети. К ним относятся системы связи (транспортная, кабельная, радио, платежная и т.п.). Течения разного рода информации, которые выступают средством поддержания отношений между узлами сети, движутся в рамках русел. Логично, что возникающим системам отношений проще встраиваться в уже существующие русла, чем создавать новые.

Социальное пространство может проявляться не только в качестве сети, оно также имеет другой модус существования, описываемый метафорой потока [6]. В отличие от сети, для потока сохранение объекта в физическом пространстве не является обязательным условием. Подобно сетевым объектам, потоковые объекты сохраняют гомеоморфность, т.е. остаются собой, несмотря на изменения. Речь идет о том, что объект изменяется физически, но при этом сохраняет свою функциональную (или семиотическую) значимость.

Урри понимает потоковость несколько в ином ключе. Как и сети, это глобальные образования, пересекающие границы национальных государств. В отличие от глобальных сетей, потоки представляют собой неоднородные, непредсказуемые мобильности (движения людей, идей, объектов, информации), хаотично или организованно движущиеся в пространстве. Они не имеют никакой определенной направленности или цели и могут протекать вне русел, тем самым формируя новые русла и оказывая влияния на сети. Так, существуют глобальные туристические сети, предлагающие «потреблять места» в рутинизированной форме, и есть глобальные туристские потоки, которые могут изменить саму структуру сетей. Обращение «взгляда туриста» на самые неожиданные туристические направления, например на Южную Африку или Антарктиду, служит основанием для образования русла и включения этих мест в индустрию туризма [3].

Поскольку для Ло сети и потоки – это различные способы рассмотрения объектности и пространственности, можно оценивать концептуализацию этих понятий у Урри как конкретное применение определенного способа рассмотрения для глобализированного мира. Тогда как регионы определяются через физические границы, сети – через совокупность отношений между элементами, потоки не обладают атрибутами, свидетельствующими об их пространственной стабильности. Их устойчивость маркируется постоянным движением.

Потоки включают в себя фактор изменений, причем эти изменения с неизбежностью носят пространственный характер. Следовательно, включение пространства в социологическое теоретизирование осуществляется с помощью различения между наличием и отсутствием физического изменения. Без фактора материальной изменчивости рассуждения о пространственном измерении мобильности остаются в стороне. Как отмечает В. Вахштайн: «Возвращение материального» является также и возвращением пространства» [1, 113].

1. Вахштайн В.С. Возвращение материального. «Пространства», «сети», «потоки» в акторносетевой теории // Социологическое обозрение. 2005. Т. 4, № 1. С. 94–115.

2. Ло Дж. Объекты и пространства // Социологическое обозрение. 2006. Т. 5. № 1. С. 30-42.

3. Урри Дж. Взгляд туриста и глобализация // Массовая культура: современные западные исследования. М.: Фонд научных исследований «Прагматика культуры», 2005. С. 136-150.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 32 |

Похожие работы:

«В.А. ЯДОВ 1. Изменения в социологии, т.е. в содержании и направленности исследований, самом научном сообществе социологов и в Институте надо, конечно, рассматривать в общесоциальном контексте российских реформ. Легитимация социологии имела следствием, во-первых, взрывной интерес к исследованиям в области теории. Сегодня в социологическом сообществе вполне утвердилось представление о полипарадигмальности социологического знания. Это следствие снятия идеологической цензуры, бурного расширения...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Социологическое общество им. М. М. Ковалевского Материалы Всероссийской научной конференции X Ковалевские чтения Россия в современном мире: взгляд социолога 13-15 ноября 2015 года Санкт-Петербург ББК 60.5   УДК 316        Д 37    Редакционная коллегия:    А.О. Бороноев, докт. филос. н., проф.,   В.И. Дудина, зав. кафедрой фта социологии СПбГУ, канд. социол. н., проф.,   Ю.В. Веселов, зав. кафедрой фта социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф.,  ...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК БЕЛАРУСИ ИНСТИТУТ СОЦИОЛОГИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ АКАДЕМИИ НАУК БЕЛАРУСИ СОЦИАЛЬНОЕ ЗНАНИЕ И ПРОБЛЕМЫ КОНСОЛИДАЦИИ БЕЛОРУССКОГО ОБЩЕСТВА Материалы Международной научно-практической конференции г. Минск 17 – 18 ноября 2011 года Минск “Право и экономика” УДК 316.4(476)(082) ББК 60.524 (4 Беи)я431 С69 Рекомендовано к изданию Ученым Советом Института социологии НАН Беларуси Рецензенты: доктор философских наук, профессор Л.Е. Криштапович, доктор социологических наук, профессор...»

«частный фонд «фонд первого президента республики казахстан – лидера нации» совет молодых ученых инновационное развитие и востребованность науки в современном казахстане V международная научная конференция сборник статей (часть 2) общественные и гуманитарные науки алматы УДК 001 ББК 73 И 6 ответственный редактор: мухамедЖанов б.г. Исполнительный директор ЧФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан – Лидера Нации» абдирайымова г.с. Председатель Совета молодых ученых при ЧФ «Фонд Первого...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Материалы научнопрактической конференции VII Ковалевские чтения 15-16 ноября 2012 года Санкт-Петербург 60.5 Редакционная коллегия: А.О. Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. филос. н., проф., Ю.В. Веселов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф., В.Д. Виноградов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. социол. н., проф., В.И. Дудина, и.о. декана...»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Научно-исследовательский комитет Российского общества социологов «Социология труда» Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук» К 25-ЛЕТИЮ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СОЦИАЛЬНЫЕ ИННОВАЦИИ В РАЗВИТИИ ТРУДОВЫХ ОТНОШЕНИЙ И ЗАНЯТОСТИ В XXI ВЕКЕ Нижний Новгород –– 20...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«У нас в гостях социологи республики Корея От редакции. Предлагаем нашим читателям познакомиться со статьями корейских коллег – в них содержится много интересного, познавательного, вплоть до возможного применения их выводов и предложений в нашей стране. История Института российских исследований (ИРИ) началась 13 января 1972 г., тогда при Университете иностранных языков Ханкук был основан Центр изучения СССР и стран Восточной Европы. Это было единственное научное учреждение, проводившее анализ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Институт управления Кафедра социологии и организации работы с молодежью Российское общество социологов Российское объединение исследователей религии СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Памяти Ю. Ю. Синелиной Материалы Третьей Международной научной конференции 13 сентября 2013 г. Белгород УДК: 215:172. ББК 86.210. С Редакционная коллегия: С.Д....»

«Самосознание российской интеллигенции: траектории трансформации Д.С. ПОПОВ В современной российской общественной мысли, социологии, публицистике «интеллигенция» – одно из самых обсуждаемых понятий. С каждым годом множится число монографий, эссе, статей, посвященных ее изучению, не ослабевают споры о границах, численности, о самом факте ее существования. Это далеко не случайно. Проблема не сводится к тому, что мы живем в эпоху развитых технологий, стимулирующих увеличение доли умственного,...»

«Российское общество социологов Министерство образования и науки Российской Федерации Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцина ВОЙНА БЫЛА ПОЗАВЧЕРА. РОССИЙСКОЕ СТУДЕНЧЕСТВО О ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ Материалы мониторинга «Современное российское студенчество о Великой Отечественной войне» Екатеринбург Издательство Уральского университета УДК 94(470)1941/1945: 303.425.6-057.875 ББК 63.3(2)622+60.542.15 В65 Редактор: Ю. Р. Вишневский, доктор социологических...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Четвертые Ковалевские чтения Материалы научно-практической конференции С.-Петербург, 12-13 ноября 2009 года Санкт-Петербург ББК 60.Редакционная коллегия: А.О.Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. филос. н., проф., Ю.В.Веселов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф., В.Д.Виноградов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. социол. н., проф.,...»

«СОЦИОЛОГИЯ: ПРОФЕССИЯ И ПРИЗВАНИЕ ИНТЕРВЬЮ С ПРОФЕССОРОМ АЛЕКСАНДРОМ ДАЙКСЕЛЕМ Редакция журнала знакомит своих читателей с членами редакционного совета. Сегодняшний гость — Александр Дайксель. Он является профессором социологии Гамбургского университета, где долгое время возглавлял Институт социологии. Там же им организован отдел по изучению наследия Фердинанда Тенниса, под руководством А. Дайкселя осуществляется издание Полного собрания сочинений Ф. Тенниса. В настоящее время он является...»

«УДК 316.3/ ББК 60. Ф 3 Ответственный редактор: Президент Ассоциации социологов Казахстана, доктор социологических наук, профессор М.М. Тажин Редакционная коллегия: Исполнительный директор Фонда Первого Президента РК Б.Б. Мухамеджанов (председатель) Доктор социологических наук, профессор С.Т. Сейдуманов Доктор социологических наук, профессор З.К. Шаукенова Доктор социологических наук, профессор Г.С. Абдирайымова Доктор социологических наук, доцент С.А. Коновалов Кандидат социологических наук...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Российское общество социологов Сборник материалов IX Ковалевские чтения Социология и социологическое образование в России (к 25-летию социологического образования в России и Санкт-Петербургском государственном университете) 14-15 ноября 2014 года Санкт-Петербург ББК 60. УДК 31 Редакционная...»

«МЕДВЕДЕВА К.С. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ DOI: 10.14515/monitoring.2015.5.12 УДК 316.74:2(410) Правильная ссылка на статью: Медведева К.С. О социологии религии в Великобритании. Заметки с конференции // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2015. № 5. С. 177For citation: Medvedeva K.S. On sociology of religion in Great Britain. Conference notes // Monitoring of Public Opinion: Economic and Social Changes. 2015. № 5. P.177-182 К.С. МЕДВЕДЕВА О СОЦИОЛОГИИ РЕЛИГИИ...»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Национальный исследовательский университет Научно-исследовательский комитет Российского общества социологов «Социология труда» Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук»К 100-ЛЕТИЮ НИЖЕГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО СПЕЦИФИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ...»

«СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ УДК 316. ББК 71.05 Д4 Издано по заказу Комитета по науке и высшей школе Редакционная коллегия: доктор социологических наук, профессор Я. А. Маргулян кандидат социологических наук, доцент Г. К. Пуринова кандидат филологических наук, доцент Е. М. Меркулова Диалог культур — 2010: наука в обществе знания: сборник научных трудов Д международной научно-практической конференции. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургской академии...»

«Об итогах проведения секция «Социология» XXII Международной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных «Ломоносов -2015» C 13 по 17 апреля 2015 года в Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова в 22 раз проходила традиционная Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». Основными целями конференции являются развитие творческой активности студентов, аспирантов и молодых ученых, привлечение их к решению актуальных задач...»

«Уральское отделение Российского общества социологов ФГАОУ ВПО «Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б. Н. Ельцина» Институт государственного управления и предпринимательства Кафедра социологии и социальных технологий управления Высшая инженерная школа Памяти профессора Валерия Трофимовича Шапко посвящается АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИОЛОГИИ МОЛОДЕЖИ, КУЛЬТУРЫ, ОБРАЗОВАНИЯ И УПРАВЛЕНИЯ Материалы международной конференции Екатеринбург, 28 февраля 2014 г. Том I...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.