WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |

«Материалы научно-практической конференции VIII Ковалевские чтения 15-16 ноября 2013 года Санкт-Петербург 60.5 Редакционная коллегия: А.О. Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, ...»

-- [ Страница 30 ] --

Социальная идентичность не тождественна простой идентификации, но предполагает наличие чувства общности с другими членами группы и определенное отношение к групповому членству. Но действительно ли все те, кто считают себя «пермяками» испытывают чувство близости к жителям столицы Прикамья? Наше исследование показало, что чувства единства и близости с жителями Перми часто испытывают почти 38 % респондентов. Данный показатель практически полностью совпадает с оценками коренных пермяков и тех, кто прожил в городе более 10 лет.

В этих подгруппах почти 40 % опрошенных признались, что часто испытывают чувство общности с жителями города. В подгруппе пермяков, проживших в городе от 3 до 10 лет, количество таких респондентов снижается до 26 %. Удивительно, но среди пермяков, проживших в городе от 6 месяцев до 3 лет, доля тех, кто часто испытывает чувство общности с горожанами, оказалась даже чуть выше – около 30 %. В подгруппе проживающих в столице Прикамья менее полугода доля таких респондентов, вполне ожидаемо, оказалась минимальной и составила 16,7 %.

Интересно, что готовность принятия локальной идентичности коррелирует с уровнем социальных достижений. Так, среди безработных, людей с очень низким материальным достатком, горожан, занятых на временных подработках, наблюдается самый высокий процент тех, кто отказывается называть себя пермяком, причем вне зависимости от срока проживания.

Вместе с тем, наше исследование показывает, что конструирование локальной идентичности самым тесным образом связано с «врастанием» человека в город, обретением социальных связей, знакомств и т.д. Отождествление себя с «пермяками»

происходит благодаря формированию сети самых разнообразных социальных отношений.

Кроме того, данный процесс тесно связан со значимыми личностными достижениями и важными событиями в жизни человека. Завершение учебы, профессиональные успехи, вступление в брак и рождение детей, появление новых друзей и знакомых, равно как и многие другие важные события, резко усиливают связь с городом, в значительной степени укрепляя локальную идентичность. Параллельно идут процессы овладения местной топонимикой, привыкания к пермскому говору, «присваивания» определенных территорий, с которыми связаны какие-либо значимые события. Естественно, что у молодежи конструирования новой локальной идентичности протекает гораздо быстрее, чем у представителей старших возрастных групп. По мере увеличения длительности проживания в городе и расширения сети социальных контактов снижается значимость национальной/этнической идентичности и возрастает роль идентичности локальной.

Конструируемая природа локальной идентичности становится наиболее заметной именно на примере крупных городов, с высокой социальной мобильностью и высокой долей приезжих. Сама по себе локальная идентичность на уровне повседневности (в понимании А. Шюца) оказывается гораздо более востребованной, чем идентичность региональная, а процесс ее формирования гораздо менее формализован по сравнению с процессом формирования гражданско-политической идентичности. Данные особенности, повидимому, облегчают конструирование городской идентичности, делают процесс ее обретения более естественным.

МОБИЛЬНАЯ АРХИТЕКТОНИКА АУТЕНТИЧНОСТИ

–  –  –

В искусстве проектировать и строить уже в 60-е годы ХХ века появляется термин мобильная архитектура. Своим рождением он обязан осознанию специалистами в области строительства новых тенденций в соотношении «оседлого» и «кочевого» образа жизни, но уже в пределах цивилизованного, развитого государства. В этот период в США, фактически, определяется заметный слой населения, постоянно мигрирующий по территории страны в зависимости от найденного места работы. Специфика подобного образа жизни потребовала разработки принципиально нового типа постоянного жилища на колёсах, а, следовательно, проектирования и строительства пригородных территорий, способных обеспечить не только стоянку мобильных жилищ, но и полное их подключение к системам обеспечения.

Однако проблематика мобильной архитектуры оказалась шире и глубже предложенной в 60-е годы. Удачный термин включил в свой контекст идеи кубистов и футуристов, которые, по выражению В. Гропиуса, стремились схватить тайну четвёртого измерения, изображая движение в пространстве, а также идеологию кинетического искусства, «теорию архитектурной движущейся формы», представленную проектом «Летающий город» Г. Крутикова ещё в 1928 г., эксперименты и реализованные проекты в области трансформирующихся конструкций и сооружений.

Обзор этой области был представлен уже в 1973-м году известным современным архитектором и дизайнером В.Ф. Колейчуком (1). Именно в этой книге встретилось высказывание и другого лидера БАУХАУСа И. Иттена, предельно точно, на наш взгляд, отражающее сущность мобильности: «Движение порождает форму, форма порождает движение. Каждая точка, линия, плоскость, каждое тело, тень, свет, цвет - это родившиеся из движения формы, вновь порождающие движение…» (1; с. 8. Цит. по (2)). Немалый вклад в осмысление концепта движения внесли представители русского Авангарда, особенно – В. Кандинский, К. Малевич и П. Филонов (3).

Подход к концепту движения, разрабатываемый в искусстве и архитектуре с начала ХХ века, обеспечивает возможность феноменологического исследования, вскрывая область архетипа мобильности и логику различающихся трансформаций исходной структуры как во внешней для человека реальности, так и во внутренней. Только в этом случае мы способны обнаружить истинные зависимости между меняющейся средой и теми идентификационными механизмами личности, которые способствуют её перманентным включениям в новый социокультурный контекст, то есть проявить архитектонику внутренних мобилизационных практик при встрече с иным, другим.

Большое значение здесь имеет понимание методологического аспекта целостности объекта исследования и полноты его описания.

В отношении «человек – среда обитания» маркированным членом всегда является человек, хотя бы потому, что от его Первичности, по Ч. Пирсу (4), то есть готовности воспринять что-либо, зависит формирование определённого качества его жизненного мира. Поэтому важнейшим моментом исследования становится целостность человека, проявляющаяся во всех его поступках и мыслях и отражающаяся в концепте аутентичности.

В последние годы в социальной антропологии термин аутентичность используется совместно с терминами идентичность, идентификация и самоидентификация.

Словообразовательные модели последнего ряда очевидны, но из двух возможных значений корня (1 – тот же самый, узнаваемый, равный самому себе; 2 – похожий, подобный, равный), безусловно, господствует второе значение.

Механизм исследования идентичности и применяемые методики усилили второе значение, то есть отождествление через сходство маркированных признаков.

Следовательно, самоидентификация – всегда центробежна.

Входя в социум, человек наследует определённую систему связей и отношений, которая втягивает его в орбиту собственных преобразований и определяет тем самым внешние границы его жизненного мира. При этом человек сам по себе – есть. Для себя он долго не осознаёт возможность самоопределения, вписываясь в существующие практики как само собой разумеющиеся. Ритуалы заменяют рассуждения. Только формирование дистанцированности от привычного мира заставляет человека ощутить себя как самостоятельное существо, с индивидуальной волей и властью.

Дистанцированность формируется при освоении логики сравнения, на которой зиждется язык, знаковая система, моделирующая реальность. Освоение сравнения рождает пространственную метафору. Естественная инверсия направленности внимания с объекта на себя, на формирование знака этого объекта приводит к восприятию ментальности как пространства, поля деятельности, что и способствует развитию индивидуального сознания.

Так, оказывается, что сам процесс взаимодействия с внешним миром предстаёт как способ формирования знаковых моделей на основе инверсий и сравнения, а логика этого процесса начинает осваиваться через её отражение в культурной деятельности, что и становится основой осознания, рефлексии.

Череда инверсий направленности познания с внешнего мира на внутренний подвластна логике асимметрического синтеза, при котором в каждом акте направленности открывается новый объект. Однако достаточно длительный период внутренние объекты оказываются фантомными отражениями того, что удалось увидеть в объекте внешнем.

Собственная аутентичность ощущается не сразу, но, будучи почувствованной, требует уже сознательного подхода к строительству личности, или, как писал ещё в начале ХХ века Андрей Белый, к творчеству собственной жизни.

Если исходить из внутренней формы слова, аутентичность - это качественность человека, действующего в соответствии со своей сущностью, но и исследующего пространство своей самости, выстраивая себя как рефлексивный проект. Концепции Ч.

Тейлора, А. Гидденса и других современных исследователей вводят в поле нашего внимания проблематику экзистенциальной философии, Ж.П. Сартра и М. Хайдеггера.

Новая социология Хайдеггера и его разработка проблемы аутентичности могут с успехом служить сегодня не только инструментом осмысления реальности, но и базой для создания социально-антропологического метода диагностики состояния человека и общества в период длящейся настройки на иной тип жизни.

Характеристики нынешней реальности таковы, что мобильность внешняя, имея многообразные формы проявления, стимулирует конструирование мобильной же архитектоники аутентичности, инструментарием которого являются процессы самоидентификации. Именно поэтому рефлексивный проект может стать объектом исследования и сравнения в различных жизненных ситуациях, в том числе и связанных с разными типами мобильности.

Разные типы мобильности формируют, естественно, и различные варианты идентичностей как устойчивых результатов конкретных процессов самоидентификации.

В качестве примера приведём несколько вариантов идентичности, оказывающих влияние на качество аутентичности действующего лица:

1. Плавающая идентичность. Термин был введён нами в статье, посвящённой отождествлению себя молодыми людьми с разномасштабными социокультурными территориями (малая родина, район, область, Северо-запад, Россия) и определению логики выбора (5). Но сегодня хочется обратить особое внимание на более практический момент, присутствующий в жизни каждого из нас и прямо влияющий на наше состояние:

на формирование пищевой идентичности. Присутствие на прилавках пищевых продуктов из различных регионов мира имеет, думается, не только положительное значение. При постоянном их употреблении происходит постепенная потеря аутентичности в пределах среды обитания, кормящего ландшафта;

2. Ритуальная идентичность. Хорошо известно, что культивирование ритуалов в структурах повседневной жизни приводит к перемаркированию отношений между аутентичностью и идентификацией в пользу последней. Результат – «человек в футляре».

И это не только «офисный планктон», но и типичный сегодня случай обязательной поездки в отпуск в Турцию, Египет или более экзотические страны, но главное – на море.

Ритуальная идентичность как результат определённого варианта мобильности;

3. Фантомная идентичность имеет, как и в предыдущих случаях, различные формы проявления. Несколько лет назад Д. Крылатовой было проведено исследование по теме:

«Странствие как практика самоидентификации». Использовался метод глубинного интервью и на протяжении последних лет – повторные встречи и наблюдения. Один из выводов звучит сегодня так: поиск себя как попытка осознания собственной аутентичности в длительных контактах с другими культурами часто приводит к обратному результату. Перманентное приспособление к разным культурам, формируя веер фантомных идентичностей, способно опустошить душу ищущего вплоть до утраты аутентичности.

1. В.Ф. Колейчук. Мобильная архитектура. Обзор. М.: ЦНТИ по гражданскому строительству и архитектуре, 1973.).

2. М.Я. Гинсбург. Ритм в архитектуре. М., 1923.

3. Л.С. Шишкина-Ярмоленко. Супрематизм в социально-антропологической перспективе.// Траектории петербургского авангарда. Материалы Международной конференции «ОТ ы ДО» /21 – 22 октября 2008 года/. СПб.: «Аполлон», 2010. С. 267-281; Она же. Живописный эпос Мал

4. Ч.С. Пирс. Феноменология. //Ч.С. Пирс. Избранные философские произведения. М.: Логос, 2000. С.

123-135.

5. Л.С. Шишкина-Ярмоленко, Н.А. Ахнаева, Е.В. Шишкина. Новая архаика и социоприродная идентичность в архитектонике грядущего. // Будущее России в молодёжном сознании. СПб.:

Химиздат, 2003. С. 35-46.

Секция 5. Виртуальная культура и современные коммуникативные технологии: на пути к новой социальной реальности

ДРУЖБА В ИНТЕРНЕТЕ И ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ

–  –  –

Интернет подарил человечеству технологии, которые не только изменили подход к коммуникации между людьми, но и привели к метаморфозам понятия дружбы.

Зародилось понятие интернет-дружбы. Но что же такое интернет-дружба, чем она отличается от дружбы в ее более традиционном понимании, и какую роль она может сыграть в формировании общественного мнения?

В недалеком прошлом Интернет являлся лишь одним из дополнительных каналов коммуникации в рамках существующей диадической связи. Два человека, устанавливавшие контакт в Интернете, были, как правило, знакомы ранее, а наличие предварительного физического контакта зачастую являлось обязательным условием возможности коммуникации в сети. Сегодня ситуация характерна тем, что люди могут общаться во всемирной паутине, будучи не знакомыми вне сети. Интернет перестал быть дополнительным каналом коммуникации, встав на один уровень с общением вне сети.

Для понимания более глубоких различий между дружбой в Интернете и за пределами сети, мы должны сначала определиться с тем, чем же является дружба в общем смысле этого слова. Нормативное определение мы найдем в словаре С.И.

Ожегова:

«Близкие отношения, основанные на взаимном доверии, привязанности, общности интересов». Заметим, определение обращено к сфере духовного, оно не формулирует требования к наличию физического контакта между людьми в качестве условия для установления дружеских отношений. Очевидно, что доверие, привязанность, общность интересов – все это применимо как для любого выделенного нами типа интернет-дружбы, так и для дружбы вне сети. Мы не наблюдаем в этом противоречий и с точки зрения психологии, где дружба является одним из типов аттракции [1, 125]. Аттракция означает возникновение привлекательности одного человека для другого, возникающее у субъекта как результат его специфического эмоционального отношения. Проще говоря, аттракция может возникать в самых разных типах отношений между людьми, а, следовательно, наличие контакта вне Интернета не является обязательным условием для ее проявления.

Следует ли из вышесказанного, что дружба в Интернете и дружба не в сети имеют одинаковую силу, одинаковую природу возникающего доверия и общности интересов?

Действительно ли наш уровень доверия и взаимной привязанности не будет зависеть от того, знаем ли мы человека лично, смотрели ли ему в глаза?

Ученый из США Джессика Мэри Витак (Jessica Marie Vitak) в своем исследовании о влиянии Интернета на дружбу в реальной жизни, делает попытку найти ответ на интересующий нас вопрос. Гипотеза, которая легла в основу ее исследования, была сформулирована следующим образом: «В целом, отношения в Интернете имеют значительно более слабые связи, чем отношения в реальной жизни». Для ее проверки респондентам задавались несколько вопросов, направленных на выявление их отношения к разным типам дружбы. Так, почти 58% респондентов ответили, что у них есть друзья, с которыми они знакомы только в Интернете. В то же время, около 85% из них ответили, что не общаются с большинством из этих друзей. Этот и другие факторы позволили автору исследования сделать заключение о том, что дружба, которая происходит исключительно в Интернете, имеет значительно более слабую диадическую связь, чем дружба вне виртуального пространства [2, 96]. Мы считаем, что этот вывод должен быть дополнен. Социологи Николас Кристакис (Nicholas Christakis) и Джеймс Фаулер (James Fowler) в результате проведенного исследования социальных сетей сделали вывод о том, что между людьми существуют не только диадические, но и гипердиадические связи ситуации, когда люди оказывают влияние друг на друга при отсутствии между ними прямой социальной связи [3, 35].

Таким образом, несмотря на то, что диадическая связь между исключительно интернет-друзьями более слабая, чем между друзьями, знакомыми лично – она все же существует, имеет определенную силу, и может быть использована для оказания влияния на людей и их мнение.

Интернет-дружба явление особое и неоднозначное тем, что в определенных ситуациях может восприниматься как традиционная дружба. То есть, в сознании человека интернет-друг становится тождественным другу в его классическом понимании. И хотя Джессика Мэри Витак дает нам надежду на обратное, в бытовом контексте мы наблюдаем и иные сценарии. Мы проводили исследование, направленное на изучение роли Интернета в формировании общественного мнения. В нем 500 пользователям Интернета задавался вопрос «Открываете ли вы ссылки, которые вам присылают друзья?». Оказалось, что всегда открывают ссылки 22% респондентов. Открывают ссылки часто около 42%, в то время как открывают изредка 32% опрошенных. Лишь немногим более 3% ответили, что никогда не открывают ссылки, получаемые от друзей. Выходит, что 64% респондентов готовы открывать ссылки, полученные от друзей и почти половина из них готовы делать это всегда. Но сама возможность перехода по ссылке не говорит о том, что представленная информация будет изучена. Будут ли респонденты читать статьи, на которые им присылают ссылки, если эти статьи изначально лежат вне сферы их интересов. На вопрос «Станете ли вы читать в Интернете статью на тему, которая ранее не вызывала у вас интереса, если ссылку на нее порекомендовал кто-то из ваших друзей?»

всего около 8% опрошенных указали, что обязательно прочитают статью. Но ответ «Скорее всего прочитаю» выбрали уже 45% респондентов. Примечательно и то, что среди вариантов ответа был «Зависит от того, кто именно порекомендовал», но он оказался выбором лишь 16% человек. То есть, люди не только готовы открывать ссылки, но и готовы изучать информацию, которая за ними скрывается, не обращая значительного внимания на то, от кого именно была получена ссылка.

Итак, мы можем констатировать следующее. Во-первых, Интернет способствует формированию устойчивых гипердиадических связей. Сообщение, передаваемое по списку контактов одного интернет-друга, переходит в список другого, затем в список третьего и так далее. Ссылка, получившая распространение в рамках одной социальной сети, начинает транслироваться, а затем и распространяться уже в совершенно других социальных сетях. В свою очередь, сайты социальных сетей расширяют возможности обмена информацией. Будучи в основе своей естественными образованиями, они делают возможным формирование маршрутов информационных потоков такой конфигурации, при которой информация может достичь самых дальних уголков социальной сети. Вовторых, люди готовы проявлять уровень доверия к интернет-друзьям, достаточный для принятия от них даже той информации, которая прежде не представляла заметного интереса. Даже если человек не открыл ссылку, полученную от одного интернет-друга, то она может быть получена повторно уже от другого контакта, с которым человек знаком лично и к которому испытывает больше доверия.

Мы считаем, что в ближайшем будущем можно ожидать укрепления диадических связей в рамках дружбы, происходящей исключительно в Интернете. Этому будут способствовать технологии, позволяющие людям более ярко выражать свою индивидуальность в глобальной сети. Следовательно, должны значительно расшириться и возможности по оказанию влияния на общественное мнение с использованием фактора дружбы.

1. Андреева, Г.М. Социальная психология. – М.: // Издательство Московского Университета, 2004.

2. Vitak J.M. “Facebook “Friends”: How Online Identities Impact Offline Relationships” // A Thesis submitted to the Faculty of the Graduate School of Arts and Sciences of Georgetown University in partial fulfillment of the requirements for the degree of Mas

3. Н.Кристакис, Д. Фаулер, Связанные одной сетью. М.: United Press, 2011.

ВЛИЯНИЕ РЕКЛАМИРОВАНИЯ НА МАССОВУЮ КУЛЬТУРУ

–  –  –

Феминизация культуры. Социокультурная организация информации в массовом информационном предложении оказывается смещена в сторону социальных групп, принимающих решение о покупках. Поскольку 75% - 80% покупок и решений о приобретении товаров массового повседневного спроса принимается женщинами, можно наблюдать культурную феминизацию телевизионного и радиовещания. Возвращаясь в социум в этом виде, культурно трансформированная информация оказывает социализирующее влияние, активизируя, а иногда и порождая процессы гендерной дифференциации, дивергенции и конвергенции.

Это проявляется в бурном росте, как сугубо, так и преимущественно женских каналов; женских передач, сериалов и фильмов; феминизации программ ранее ориентированных почти исключительно на мужскую субкультуру; замене профессиональной аналитических программ на эмоциональные ток-шоу; в рекламе все чаще появляются мужские образы, как объекты сексуального внимания, типажи, исполняющие традиционно женские в нашей культуре роли; совмещении видеоряда из мужской субкультуры с аудиорядом и гендерлектом из женской в рекламе мужского ассортимента;

Следствиями этого в мужской субкультуре являются как активное неприятие таких моделей, создающее коммуникационные помехи в рекламировании, так и большая субкультурная толерантность, а зачастую и постепенная феминизация поведенческих и вербальных стереотипов вплоть до формирования специфической субкультуры – мегасексуалов (метросексуалов).

Это является также подтверждением роли гламура, как идеологемы элит (или квазиэлит) общества потребления не только в женской, но и мужской субкультурах (журналы GO, Медведь, Максим). Существенной чертой этой идеологемы является отказ от эссенциалистского (сущностного) подхода, характерного для модерна и принятие за основу социального конструктивизма (Т.Лукмана и П.Бергера) исходящего из феноменологической социологии (Шюца).

Как культурный феномен реклама зачастую выступает проявлением и проводником постмодернизма. Для последнего характерны

• эстетическая эклектика и

• доминирование потребительской мотивации,

• стирание различий и рядоположенность высокой и бытовой культуры,

• социальная легитимация ранее маргинальных и латентных субкультур,

• уплощение социальной и соответственно нормо-ценностной пирамиды,

• массовость стереотипов восприятия и их креативного нарушения в культуре,

• прагматизм и утилитаризм в отношении духовных, этических и эстетических ценностей.

Использование когнитивного диссонанса для привлечения внимания и повышения креативности оказалось вполне созвучным и востребованным практически во всех видах искусства ХХ в.

Глобальная дегуманизация. Духовные ценности не столько конкурируют в рекламе с ценностями комфорта и потребления, сколько ставятся последними им на службу.

Повсеместно можно встретить использование наиболее известных фрагментов произведений высокого искусства, музыки, живописи, литературы, кинематографа в качестве материала для продвижения любых объектов, от продуктов питания до политиков. Эклектическое рядоположение продуктов высокой культуры и феноменов бытового, обиходного жизненного мира, характерное для постмодернизма берет свое начало в рекламной продукции. Срабатывает механизм коммерческой мультипликации усилий в продвижении, в соответствие с которым лучшие организационные и большие финансовые возможности направляются именно в сферы большего коммерческого эффекта.

Постинформатизация. В электронных видах рекламы проявляются черты постинформационного порядка, когда время поступления новой информационной парадигмы опережает возможности достижения коммерческой эффективности приема, социальной обработки, верификации, обучения и использованя предыдущей.

Деинтеллектуализация. Массовое использование рекламы на телевидении также содействует деинтеллектуализации культурного предложения, поскольку стремление к максимизации рейтинга программ и каналов является побудительным мотивом к предложению релаксационного содержания в «прайм-тайм» и вытеснению программ, не пользующихся массовым спросом на периферию вещания или на кабельные каналы (познавательные, детские, посвященные серьезной культуре, научные, и т.п.).

Примитивизируется даже юмор. Достаточно примитивные, но имеющие более массовою аудиторию «гэги» групп Петросяна и Дубовицкой занимают прайм-тайм, а более содержательные скетчи Жванецкого, Задорнова – после 22.00 и на периферийных каналах.

1-й канал спасло от многочисленных Комеди лишь категорический запрет на использование ненормативной лексики и доминирования темы секса-гомосексуализма.

Бытовой гуманизм и гламуризация бытовой культуры. Реклама, погружая товар в знаковый социальный или природный контекст, понятный, референтный или желаемый для представителей данной целевой аудитории, запускает идентификационный механизм стимулирования потребностей. Потребность формируется или актуализируется, приобретая зримый образ своей реализации. В отличие от большинства информационных программ, акцентированных на проблему, ее остроту, драматизм и сенсационность, реклама, очерчивая проблему даже шоковыми средствами, всегда дает рецепт ее решения.

Потребность (неосознаваемая) трансформируется художественными средствами (иногда через конфликт) в мотивированный интерес (осознаваемый и целенаправленный) и находит средство удовлетворения в предлагаемом рекламой товаре или услуге. При этом аудитория стимулируется к действию - решению проблемы приемлемым социокультурным образом в определенном месте и в кратчайшие сроки на привлекательных и выгодных для нее условиях цены, платежа, доставки, престижности и проч. Реклама выносит на авансцену не вселенские проблемы бытия или глобальные угрозы. Зачастую она в интересах привлечения внимания гиперболизирует на грани карикатурности рядовые житейские неудобства и проблемки вроде запаха нерафинированного масла, чрезмерного веса или приступа диареи. Но, решая эти маленькие проблемы маленького человека, она гуманизирует жизнь и культурное пространство. Показывая, что помимо трудноразрешимых глобальных проблем связанных с межнациональными и международными конфликтами, терроризмом, преступностью и насилием, эпидемиями, техногенными и природными катастрофами есть частные, зачастую болезненные, индивидуальные проблемы, возникающие от перхоти, целлюлита, критических дней или пеленок, которые достаточно легко решаемы «здесь и сейчас». Таким образом, каждая реклама демонстрирует алгоритм решения проблемы, формируя оптимистическую жизненную установку.

Одним из культурных продуктов массовой рекламы, особенно телевизионной и журнальной, является формирование установки на эстетизацию бытовой культуры. Это противоречит в определенной степени высказывавшимся положениям об антиэстетизме и дегуманизирующем влиянии шоковой рекламы. Однако, следует иметь в виду, что восприятие происходит целостными смысловыми блоками, а не их частями, и, в соответствии с теорией правил в дискурсе, реципиент стремится к разрешению диссонансных компонентов, порождающие стресс и напряжение в пользу консонансных.

Таким образом, притягательность красоты, утонченности и эстетизма преодолевают шоковые компоненты привлечения внимания и являются чрезвычайно важным фактором формирования установки на бытовой эстетизм.

Трансформация всей системы общественных отношений, переход на рыночную систему хозяйствования и плюралистический механизм представительной демократии с необходимостью повлек массовое применение хозяйствующими субъектами и акторами политической жизни использование инициативных инструментов поиска и установления коммуникативного взаимодействия.

При этом рекламирование, являясь важнейшим из этих инструментов, ориентируя на удовлетворение мотивирующих социальных, престижных и потребностей самореализации содействует формированию массовой доминирующей мотивирующей установки «на достижение успеха». В отличии от господствовавшей ранее установки рассчитанной на «избежание ошибок» в условиях гарантированного обеспечения витальных и экзистенциальных потребностей, доминирующих в ранних, авторитарных и тоталитарных обществах и сообществах. При этом, конечно, не надо забывать, что безграничная свобода прав на ошибку порождает вседозволенность в манипулировании общественным сознанием и нуждается в необходимых для существования и здоровья сообществ ограничений.

Общим местом является утверждение, что реклама – это инструмент формирования потребительского общества. Действительно, массированное применение этого метода продвижения нацелено в экономической жизни на интенсификацию потребления. Более того, сама целевая направленность рекламных сообщений часто приводит в них к переориентации традиционной антропоцентричной культурной парадигмы на потребительскую.

В ней сформулированная две с половиной тысячи лет назад гуманистическая доминанта «человек – мерило всех вещей» трансформируется в:

«количество и качество потребления – мерило человека». Коммерческая реклама демонстрирует человека потребляющего, призывающего к потреблению и наслаждающегося потреблением. При этом она применяет все доступные знания из области психологии, социологии и других поведенческих наук, чтобы создать модели максимально интернализирующиеся в сознание целевых групп, изменяющие их ценностные иерархии.

КОНФЛИКТ-ИНТЕРАКЦИИ В ЧАТ-СООБЩЕСТВАХ

–  –  –

Конфликт-интеракции занимают стратегические позиции в чат-пространстве, поэтому изучение этой формы взаимодействия между социальными акторами заслуживает особого внимания [2, 67]. Приведем результаты исследования конфликт-интеракций с использованием контент-анализа, которое было проведено в чате «Просточат» в ноябре 2010 г., в течение которого производилась электронная запись чат-бесед. В итоге было проанализировано 4985 сообщений/реплик, суммарный временной интервал которых составил 10 часов 33 минуты.

В течение 10 часов 33 минут чат-коммуницирования в исследуемом чате произошло 29 конфликтов (в среднем – 3 конфликта в час, хотя в некоторых случаях количество конфликтов возрастало до 6 в час, а в некоторых – фиксировался лишь 1 конфликт в течение часового чат-общения), большинство из которых были двусторонними (23 конфликта), пять трехсторонних и один конфликт, в котором принимали участие 8 кибер-акторов. В 5 конфликтах участвовали только женщины, в 14 – только мужчины и в 10 – как мужчины, так и женщины.

Если использовать терминологию Л. Козера, то можно сказать, что 28 из проанализированных чат-конфликтов оказались нереалистическими, и только один конфликт, который произошел между модератором и кибер-актором, активно использовавшим нецензурную лексику и брутальный стиль поведения, можно назвать реалистическим. Согласно Л. Козеру, «конфликты, возникающие из-за неудовлетворения специфических требований в рамках отношений и ожидаемых выгод участников и направленные на предполагаемый фрустрирующий объект, могут считаться реалистическими конфликтами в той мере, в какой они являются средствами достижения определенного результата. Нереалистические конфликты, с другой стороны, хотя также предполагают взаимодействие между двумя или более индивидами, порождены не антагонизмом целей участников, а необходимостью разрядки по крайней мере у одного из них. В этом случае выбор соперника не связан напрямую ни с проблемой, по которой идет спор, ни с необходимостью достижения определенного результата» [2, 71].

Нереалистические чат-конфликты, как правило, начинаются «с пол-оборота», без всякого видимого повода: один из кибер-акторов «вдруг» обращается к другому с оскорбительной репликой, «напичканной» нецензурной лексикой; в ответ он получает порцию аналогичной информации о самом себе.

Далее следует обмен однотипными фразами, агрессивная настроенность которых развивается «по нарастающей». Достигнув пиковой точки, чат-конфликты как-то сами собой исчезают, обрываются (как правило, чатконфликты длятся от 3 до 8 минут); излив отрицательную энергию, кибер-акторы довольно быстро и внезапно успокаиваются, переключаясь на другие темы общения.

Понять столь высокую востребованность нереалистических конфликтных ситуаций в чат-сообществах можно, если принять во внимание следующие результаты исследования. В течение 10 часов 33 минут разные кибер-акторы (в разные дни и в разное время) 42 раза отправили один и тот же (с небольшими вариациями) message: «как скучно» – «что-то нудно» – «меня от всех тошнит». Пребывая в перманентном состоянии скуки (возможно, столь безысходная скука является реакцией на слишком поверхностный, бессмысленный стиль чат-контактирования, сориентированного на проигрывание Cocktail-party-Кода и намеренно пренебрегающего углубленным общением), киберакторы инициируют конфликтные ситуации, которые могут «скрасить» монотонность и бессодержательность чат-коммуницирования [1, 258]. Чат-конфликты выполняют роль своеобразных «допингов», «энергетиков», которые «заводят», взбадривают, встряхивают кибер-акторов и помогают им (хотя бы на время) забыть о скуке. Чат-конфликты создают своеобразную коммуникативную интригу, которая привлекает к себе внимание и завораживает кибер-акторов, порождая эффект театрализованного шоу, драматургического действа, перформанса, в который вовлечены все присутствующие в чате. Правильность подобного объяснения популярности нереалистических конфликтных ситуаций в чат-пространстве, подтверждается некоторыми комментариями кибер-акторов (в которых сквозит скрытое одобрение конфликтов), подобными следующему: «Маты, ссоры... как всегда весело!!!». В другом случае, когда в чате развернулась довольно резкая перепалка между двумя кибер-акторами, вокруг них образовался коммуникационный вакуум: другие «чатники» на время ссоры «притихли», завороженно наблюдая за «драматургией» взаимных оскорблений; когда же перепалка начала затихать, и шоу грозило завершиться, один из «зрителей» разочарованно заявил: «Вы чего притихли?».

В другом случае, когда конфликты вообще не происходили, кто-то трагически заметил:

«Полный кризис... ниче не происходит».

Нашу объясняющую гипотезу подтверждает также определенная периодичность в смене конфликтных ситуаций и «скучно»-сообщений: на каждые 4 высказывания «скучно» приходится примерно 3 конфликта: как только воцаряется скука, – возникает острая необходимость в инициировании конфликта; как только конфликт затухает, – снова воцаряется скука и т. д.

Таким образом, конфликты, происходящие в чат-пространстве, предназначены осуществлять социальную функцию, которая вообще не упоминается в классической конфликтологии (в частности, в теории социальных функций конфликта Л. Козера), – увеселительно-развлекательную функцию, обслуживающую Cocktail-party-Код, поддерживающую интерес кибер-акторов к процессу коммуницирования в чатах. Чатконфликты, как экстремальный вид коммуницирования, стимулируют выработку социального «адреналина», побуждающего социальных акторов возобновлять визиты в чат, вызывающего у них наркотическую зависимость от зрелищно-брутальных форм времяпрепровождения.

В повышенном спросе на инсценировки конфликтов-в-чате прослеживается действие спектакль-кода, который может быть признан доминирующей формой визуализации кибер-поведения.

1. Батаева Е. Видимое общество. Теория и практика социальной визуалистики: Монография / Батаева Екатерина. – Х. : ФЛП Лысенко И. Б., 2013. – 349 с.

2. Батаева Е. Социальные акции и интеракции в виртуальных сообществах / Екатерина Батаева // Социологический журнал. – 2011. – № 3. – С. 50-71.

3. Козер Л. Функции социального конфликта / Льюис Козер ; [пер. c англ. О. А. Назаровой]. – М. :

Идея-Пресс, Дом интеллектуальной книги, 2000. – 208 с.

«КИБЕР-ГОРОЖАНЕ» О СВОЕМ ГОРОДЕ: КОНСТРУИРОВАНИЕ ОБРАЗА Г.

ЕКАТЕРИНБУРГА В ЭЛЕКТРОННЫХ МЕДИА (НА ПРИМЕРЕ ГОРОДСКОГО

ВЕБ-ПОРТАЛА E1.RU)

–  –  –

Коммуникативные площадки в сети Интернет в последнее время начинают играть все большую роль в конструировании социальной реальности. По данным TNS, число пользователей сети Интернет в России по состоянию на март 2013 г. достигло 76,5 млн.

человек, причем проникновение Интернета в городах-миллионниках составляло более 70 процентов. Почти половина аудитории Интернет-пользователей составляют лица в возрасте от 25 до 44 лет, т.е. наиболее активная часть населения. Различные виртуальные площадки (социальные сети, форумы, чаты) имеют важное значение в качестве символического пространства, в котором воспроизводятся различные образы города, причем активную роль в подобных практиках репрезентации и конструирования играют сами горожане, общающиеся на тематических форумах городских веб-порталов. В рамках нашего исследования образа г. Екатеринбург мы проанализировали особенности конструирования образа города на портале www.e1.ru, который является одним из самых популярных екатеринбургских веб-ресурсов (среднесуточная аудитория портала – более 420 тыс. посетителей в будние дни).

Результаты исследования показывают, что образ Екатеринбурга, конструируемый его жителями, распадается на две составляющие – «рациональный субобраз» и «иррациональный субобраз». В первом случае представления о Екатеринбурге у жителей города формулируются из дискурсивной мозаики утилитарных оценок города как места проживания: комфорта жителей, эффективности властных структур, понимания миссии города и пр. Во втором случае представления о городе не связаны с оценками рационального характера и характеризуются эмоционально-психологическим отношением к нему.

Конструирование «рационального субобраза» осуществляется на базе различных конкурирующих дискурсов, объединенных вокруг темы жизни в Екатеринбурге. В первую очередь они представлены общими оценками и суждениями о городе, которые могут быть как положительными, так и отрицательными («клевый», «строится-развивается», «есть харизма, свое Я», «динамичный город», «страшный город», «серый, унылый» и пр.).

К общим оценкам, конструирующим «рациональный субобраз» города, можно отнести и встречающиеся в контексте Интернет-дискуссий сообщения в формате «исторической справки», которые демонстрируют символический капитал Екатеринбурга (в частности, большой вклад в промышленной потенциал России), а также суждения о том, с чем ассоциируется Екатеринбург сегодня (борьба с наркотиками, расстрел царской семьи, город Б.Н. Ельцина, уральская рок-музыка и т.д.).

На более «детальном» уровне распространенной является дискурсивная технология проблематизации отдельных аспектов городской среды (грязь, транспортные проблемы, плохая экология, криминал, плотная / точечная застройка и пр.). Дискурсы, посвященные проблемам города, неизбежно трансформируются в обвинительную риторику неэффективности местных властей, которые не могут обеспечить должную чистоту, навести порядок в дорожно-транспортной сфере, сфере ЖКХ и т.д.

Конкурирующих дискурсов при обсуждении непосредственно городских проблем практически не встречается. Исключение составляют лишь те сообщения, авторы которых не отрицают наличия проблем, но предлагают акцентировать внимание на положительных аспектах жизни Екатеринбурга, полагая, что городские проблемы Екатеринбурга не являются уникальными, а как раз напротив, являются типичными для многих городов.

В целом более эмоциональные дискуссии вращаются вокруг таких тем, как миссия города и проведение в городе знаковых мероприятий.

Высказывания отдельных участников Интернет-обсуждений практически дословно повторяют официальную риторику символического позиционирования Екатеринбурга, в которой «событийная» и «промышленная» составляющие образа города (саммиты Россия-ЕС, стран-участниц ШОС, промышленная выставка «Иннопром», борьба за право проведения международной выставки ЭСКПО-2020) выступают в качестве маркера его развитости и высокого статуса среди других мегаполисов.

Другая группа дискуссантов считает, что сочетание двух символических ипостасей Екатеринбурга («промышленный» versus «выставочный» город) слишком эклектично, и поэтому настаивают на необходимости определяться, в каком конкретном направлении двигаться городу дальше и какую из этих ипостасей развивать.

Позиция третьей группы отражена в ее убежденности в нецелесообразности проведения в городе крупных мероприятий, т.к. это отвлекает имеющиеся ресурсы от решения более насущных проблем городской среды – ремонта дорог, строительства метро и детских садов, решение проблем грязных улиц, ЖКХ и т.д.

Тема туристической привлекательности Екатеринбурга в риторике его жителей представлена сдержанными суждениями, в результате чего складывается впечатление, что екатеринбуржцы весьма скептичны в оценках своего города как востребованного туристами. Они считают, что Екатеринбург – это преимущественно промышленный город, который, с исторической точки зрения примечателен лишь как место расстрела Николая II и членов его семьи. Именно поэтому, по мнению участников Интернетдискуссий, большей привлекательностью обладают красоты уральской природы в окрестностях Екатеринбурга, а не сам город.

Социокультурное измерение Екатеринбурга также нашло отражение в риторике жителей города. В частности, участники Интернет-обсуждений проблематизируют низкий культурный уровень (нецензурная брань и несоблюдение чистоты в общественных местах, хамство и пр.) и надменность жителей Екатеринбурга.

Конкурирующая риторика, в свою очередь, реинтерпретирует подобные ситуации в качестве обыденного, нормального явления, характерного не только для Екатеринбурга.

Низкий культурный уровень жителей – временное явление, соответствующее промышленному статусу Екатеринбурга с преобладанием представителей рабочего класса, которое исчезнет по мере роста значимости непромышленных секторов в экономике города. А феномен надменности жителей города участники Интернетдискуссий связывают с деятельностью местных властей по созданию «столичного»

имиджа Екатеринбурга, вследствие чего отдельные горожане «теряют голову» и начинают свысока смотреть на приезжих из более мелких населенных пунктов.

В структуре «иррационального субобраза» Екатеринбурга центральное место занимает образ Родины, которую нужно любить даже в том случае, если ее отдельные черты не выглядят привлекательными. Дискурсивно образ Родины (и любовь к ней) выступает как самодостаточное основание для эмоциональной привязанности к Екатеринбургу, и как символический контр-аргумент, который призван депроблематизировать риторику недостатков / проблем города («я люблю свой город, несмотря на заводы, криминал и хамов»).

Таким образом, результаты исследования показывают, что образ г. Екатеринбурга, конструируемый в Интернет-дискуссиях горожан на портале e1.ru, состоит двух субобразов – рационального и иррационального. Рациональный субобраз города формируется за счет целого ряда дискурсов как общего (оценочные суждения о городе, его роли в исторической перспективе и современности, векторы его развития), так и частного (городские проблемы, отзывы о горожанах) характеров. Центральное место в иррациональном субобразе Екатеринбурга занимают представления о Родине, пусть не вполне комфортной, но «своей» и «любимой».

КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ «ПУБЛИЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ» И

«ИНФОРМАЦИОННЫХ СИСТЕМ» И ИХ ВЗАИМОСВЯЗЬ В 21 ВЕКЕ

–  –  –

В 21 веке, невозможно представить себе государственные органы, которые не используют современные информационные системы и технологии в повседневной своей деятельности. Ведь связь между государственными учреждениями и гражданами должна быть непрерывной, доступ к информации должен быть постоянным и бесперебойным, услуги должны предоставляться оперативно и своевременно, что, в конечном итоге, повысит уровень и степень информированности, а главное - мобилизует граждан на более активное участие в государственном управлении.

Следует отметить, что в научном сообществе страны идет активное обсуждение доктрин и концепций социально-политического развития Республики Молдова в условиях глобализации и перехода социума в информационное состояние. При этом большинство научных исследователей, специалистов, политиков и служащих понимают, что обеспечить устойчивое развитие нашей страны возможно только в условиях существенной трансформации всей системы государственного управления. Для достижения этой цели в 2005 году была начата административная реформа, которая продолжается до сих пор. Таким образом, проблемы формирования эффективной системы государственного управления носят не только теоретический, но и прикладной характер, при этом они органично связаны со стабильностью и социальным развитием нашей страны в XXI веке [1,2,3,].

В научной практике для того, чтобы распознать смысл конкретного явления прибегают к поэтапному изучению базовых понятий, определяющих смысловую сущность изучаемого предмета.

Термин «управление» происходит от лат. administratio, что в буквальном смысле означает деятельность по руководству чем-либо. В философском энциклопедическом словаре приведено следующее определение понятия управление: «управление это элемент, функция организованных систем различной природы, обеспечивающая сохранение их определённой структуры, поддержание режима деятельности, реализацию программы, цели деятельности». Данное определение является обобществленным в соответствии с особенностями и характеристиками управления, которое проявляется во всех системах и подсистемах человеческого сообщества.

Что касается публичного управления, Философская энциклопедия приводит следующее понятие. Публичное управление – это «реализация государственной политики.

Сегодня публичное управление чаще всего включает некоторую ответственность за определение политики и правительственных программ. В частности, это планирование, организация, руководство, координация и контроль деятельности правительства» [4].

Васильев А.А. рассматривает государственное управление, как «практическое, организующее и регулирующее воздействие государства на общественную (публичную) жизнедеятельность людей в целях ее упорядочения, сохранения или преобразования». Он акцентирует внимание на главной цели управления, которая проявляется в реализации интересов общества, исходящей из базовых принципов демократии.

Д. П. Харрис и Джон Д. Корсон считают, что публичное управление – это «деятельность, путем которой реализуются цели и задачи правительства». Другими словами, исполнительная власть государства – это правительство, которое обладает частью исполнительной власти, применяющейся в его политике. Среди национальных авторов особый вклад внес Аурел Сымботяну, доктор политических наук, доцент[8,с, 78.].

В своей книге «Теория публичного управления», он систематизировал данные и предлагает рассмотреть понятие «публичное управление» с двух точек зрения: как науки и как учебного предмета: Публичное управление, как наука, представляет собой управление, имеющее целью осуществление различных научных исследований в области управления, изучение закономерностей возникновения, изучение факторов развития.

Публичное управление, как учебный предмет, предусматривает усвоение участниками управленческого процесса всех теоретических и научных разработок в области управления и их применения на практике.

Таким образом, публичное управление принято рассматривать с точки зрения трех измерений:

• управление, как структура, то есть способ устройства элементов данной структуры и отношений между ними;

• управление, как институт, то есть аппарат государственных служащих, которые работают в органах публичного управления;

• управление, как это вид государственной деятельности, который носит подзаконный, исполнительно-распорядительный характер, органов (должностных лиц) относительно практической реализации функций и задач государства в процессе регулирования экономической, социально-культурной и административно-политической сфер.

Согласно определению В.С. Нерсесянца, государство – это правовая (т.е.



Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |

Похожие работы:

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Институт управления Кафедра социологии и организации работы с молодежью Российское общество социологов Российское объединение исследователей религии СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Памяти Ю. Ю. Синелиной Материалы Третьей Международной научной конференции 13 сентября 2013 г. Белгород УДК: 215:172. ББК 86.210. С Редакционная коллегия: С.Д....»

«частный фонд «фонд первого президента республики казахстан – лидера нации» совет молодых ученых инновационное развитие и востребованность науки в современном казахстане V международная научная конференция сборник статей (часть 2) общественные и гуманитарные науки алматы УДК 001 ББК 73 И 6 ответственный редактор: мухамедЖанов б.г. Исполнительный директор ЧФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан – Лидера Нации» абдирайымова г.с. Председатель Совета молодых ученых при ЧФ «Фонд Первого...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Российское общество социологов Сборник материалов IX Ковалевские чтения Социология и социологическое образование в России (к 25-летию социологического образования в России и Санкт-Петербургском государственном университете) 14-15 ноября 2014 года Санкт-Петербург ББК 60. УДК 31 Редакционная...»

«СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ УДК 316. ББК 71.05 Д4 Издано по заказу Комитета по науке и высшей школе Редакционная коллегия: доктор социологических наук, профессор Я. А. Маргулян кандидат социологических наук, доцент Г. К. Пуринова кандидат филологических наук, доцент Е. М. Меркулова Диалог культур — 2010: наука в обществе знания: сборник научных трудов Д международной научно-практической конференции. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургской академии...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Институт управления Кафедра социологии и организации работы с молодежью Российское общество социологов Российское объединение исследователей религии СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Памяти Ю. Ю. Синелиной Материалы Третьей Международной научной конференции 13 сентября 2013 г. Белгород УДК: 215:172. ББК 86.210. С Редакционная коллегия: С.Д....»

«СОЦИОЛОГИЯ: ПРОФЕССИЯ И ПРИЗВАНИЕ ИНТЕРВЬЮ С ПРОФЕССОРОМ АЛЕКСАНДРОМ ДАЙКСЕЛЕМ Редакция журнала знакомит своих читателей с членами редакционного совета. Сегодняшний гость — Александр Дайксель. Он является профессором социологии Гамбургского университета, где долгое время возглавлял Институт социологии. Там же им организован отдел по изучению наследия Фердинанда Тенниса, под руководством А. Дайкселя осуществляется издание Полного собрания сочинений Ф. Тенниса. В настоящее время он является...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Социологическое общество им. М. М. Ковалевского Материалы Всероссийской научной конференции X Ковалевские чтения Россия в современном мире: взгляд социолога 13-15 ноября 2015 года Санкт-Петербург ББК 60.5   УДК 316        Д 37    Редакционная коллегия:    А.О. Бороноев, докт. филос. н., проф.,   В.И. Дудина, зав. кафедрой фта социологии СПбГУ, канд. социол. н., проф.,   Ю.В. Веселов, зав. кафедрой фта социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф.,  ...»

«В.А. ЯДОВ 1. Изменения в социологии, т.е. в содержании и направленности исследований, самом научном сообществе социологов и в Институте надо, конечно, рассматривать в общесоциальном контексте российских реформ. Легитимация социологии имела следствием, во-первых, взрывной интерес к исследованиям в области теории. Сегодня в социологическом сообществе вполне утвердилось представление о полипарадигмальности социологического знания. Это следствие снятия идеологической цензуры, бурного расширения...»

«IV МЕЖДУНАРОДНАЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ПРОДОЛЖАЯ ГРУШИНА». Краткий обзор 27-28 февраля 2014 г. в Москве по инициативе Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), Фонда содействия изучению общественного мнения «Vox Populi» и Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС) состоялась Четвертая международная социологическая конференция «Продолжая Грушина». Конференция традиционно посвящена памяти выдающегося...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«Об итогах проведения секция «Социология» XXII Международной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных «Ломоносов -2015» C 13 по 17 апреля 2015 года в Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова в 22 раз проходила традиционная Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». Основными целями конференции являются развитие творческой активности студентов, аспирантов и молодых ученых, привлечение их к решению актуальных задач...»

«Самосознание российской интеллигенции: траектории трансформации Д.С. ПОПОВ В современной российской общественной мысли, социологии, публицистике «интеллигенция» – одно из самых обсуждаемых понятий. С каждым годом множится число монографий, эссе, статей, посвященных ее изучению, не ослабевают споры о границах, численности, о самом факте ее существования. Это далеко не случайно. Проблема не сводится к тому, что мы живем в эпоху развитых технологий, стимулирующих увеличение доли умственного,...»

«УДК 316.3/ ББК 60. Ф 3 Ответственный редактор: Президент Ассоциации социологов Казахстана, доктор социологических наук, профессор М.М. Тажин Редакционная коллегия: Исполнительный директор Фонда Первого Президента РК Б.Б. Мухамеджанов (председатель) Доктор социологических наук, профессор С.Т. Сейдуманов Доктор социологических наук, профессор З.К. Шаукенова Доктор социологических наук, профессор Г.С. Абдирайымова Доктор социологических наук, доцент С.А. Коновалов Кандидат социологических наук...»

«Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Дальневосточный федеральный университет Школа гуманитарных наук ПРОБЛЕМЫ МОДЕЛИРОВАНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ: РОССИЯ И СТРАНЫ АТР Материалы Всероссийской научно-практической конференции с международным участием Владивосток 11–13 ноября 2015 г. Владивосток Дальневосточный федеральный университет УДК 316. ББК 60.56 П78 Издание материалов конференции осуществлено при финансовой поддержке Российского фонда...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Четвертые Ковалевские чтения Материалы научно-практической конференции С.-Петербург, 12-13 ноября 2009 года Санкт-Петербург ББК 60.Редакционная коллегия: А.О.Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. филос. н., проф., Ю.В.Веселов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф., В.Д.Виноградов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. социол. н., проф.,...»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Национальный исследовательский университет Научно-исследовательский комитет Российского общества социологов «Социология труда» Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук»К 100-ЛЕТИЮ НИЖЕГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО СПЕЦИФИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ М.В. ЛОМОНОСОВА СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ IX МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОРОКИНСКИЕ ЧТЕНИЯ» ПРИОРИТЕТНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ СОЦИОЛОГИИ В XXI ВЕКЕ К 25-летию социологического образования в России СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА УДК ББК 60. С С65 IX Международная научная конференция «Сорокинские чтения»: Приоритетные направления развития социологии в XXI веке: К 25-летию социологического образования в России. Сборник...»

«У нас в гостях социологи республики Корея От редакции. Предлагаем нашим читателям познакомиться со статьями корейских коллег – в них содержится много интересного, познавательного, вплоть до возможного применения их выводов и предложений в нашей стране. История Института российских исследований (ИРИ) началась 13 января 1972 г., тогда при Университете иностранных языков Ханкук был основан Центр изучения СССР и стран Восточной Европы. Это было единственное научное учреждение, проводившее анализ...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Материалы научнопрактической конференции VII Ковалевские чтения 15-16 ноября 2012 года Санкт-Петербург 60.5 Редакционная коллегия: А.О. Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. филос. н., проф., Ю.В. Веселов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф., В.Д. Виноградов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. социол. н., проф., В.И. Дудина, и.о. декана...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.