WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 32 |

«Материалы научно-практической конференции VIII Ковалевские чтения 15-16 ноября 2013 года Санкт-Петербург 60.5 Редакционная коллегия: А.О. Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, ...»

-- [ Страница 10 ] --

Одновременно не следует забывать, что конкретные модели социального пространства и социального времени являются и базой для экспликации философского представления указанных терминов, и методологическим регулятивом для эпистемологически корректной их интерпретации на более содержательном материале.

Итак, философская модель социального пространства и времени на нынешнем уровне развитости гуманитарных и иных наук начала третьего тысячелетия и возможна, и осуществима.

Более того, она уже обладает, что существенно, способностью методологического описания социальной действительности, ее объяснения и, в определенной степени, прогностической способностью.

СОВРЕМЕННОЕ РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО: КРИЗИС ДУХОВНОСТИ ИЛИ

ПУТЬ К ДУХОВНОМУ ОБНОВЛЕНИЮ?

–  –  –

В социологическом дискурсе последних лет часто встречается точка зрения, согласно которой в ходе постсоветских реформ деградации, разрушению подверглись культура России и национальная духовность. Как пишет профессор В. Бачинин, «идет повсеместный процесс расчеловечивания человека: люди ведут себя так, как будто спешат вернуться в докультурное, доправовое, доморальное состояние… почти полностью утратили понимание того, что происходит со страной и с ними» [1, С.182, 183].

Трансформация большинства посткоммунистических обществ, как справедливо отмечала академик Т.И. Заславская, сопровождается не созиданием, а разрушением прежде всего в области духовно-интеллектуальной жизни и культуры. Это проявляется в снижении качества жизни и условий развития личности, кризисе науки и образования, размывании нравственных критериев, распространении иллегальных форм социальных практик, преступности, коррупции [2].

В наши дни такие слова, как «духовность», «духовное развитие», «сила духа» часто произносятся в силу сложившихся стереотипов. Каковы критерии духовности? Как измерить уровень духовности личности или общества в целом? Что такое «духовное возрастание»? Как воспитать или развить духовность? Является ли современная российская действительность отражением духовно-нравственного кризиса или же россияне сохранили высокую духовность и нравственность?

Опрос, проведенный Фондом «Общественное мнение» (ФОМ) в 2006 году в 100 населенных пунктах России, показал следующее: на открытый вопрос «Как Вам кажется, что такое духовность?» получен очень широкий спектр ответов. Четверть респондентов (25%) связывали понятие «духовность» с верой в Бога, религией, церковью; 21% опрошенных считали, что духовность – это совокупность положительных моральных качеств человека. К этой группе высказываний примыкают суждения, в которых духовность понимается как душевная чистота, мир, гармония – душевные качества;

гармония внутреннего мира (7%). Восемь процентов участников опроса полагали, что духовность – это прежде всего интеллектуальное богатство человека, его ум, кругозор, культура, воспитанность. Ответы остальных опрошенных были так разнообразны, что их трудно свести к какому-то общему знаменателю. Одни респонденты (10%) трактовали «духовность» как внутренний мир, внутреннее содержание человека, другие (5%) видели в «духовности» определенное мировоззрение человека, а также стремление к самосовершенствованию. Для третьих духовность – это «вера в хорошее»; «вера, надежда»; «любовь»; «вера в идеалы» и т. д. [5].

В социологии под духовностью традиционно понимают объединяющие начала общества, проявляющееся в виде моральных ценностей и традиций, сконцентрированных, как правило, в религиозных учениях и практиках, а также в художественных образах искусства. В рамках такого подхода духовность на уровне индивидуального сознания проявляется в виде совести, а укрепление духовности осуществляется в процессе просвещения.

Социологи, начиная с 90-х годов ХХ в., обратили внимание на снижение уровня духовности и падение нравственности в стране. Общероссийские исследования демонстрируют озабоченность значительного числа россиян по поводу ослабления нравственных устоев российского общества. Падение морали, по убеждению наших сограждан, стало одной из самых больших потерь в результате реформ конца XX – начала XXI вв. Резко негативно россияне оценивают изменения в отношениях между людьми, отмечая нарастание агрессивности и цинизма и, напротив, ослабление таких качеств, как честность, доброжелательность, искренность и бескорыстие. В этом процессе люди резонно усматривают подрыв общечеловеческих принципов моральных взаимоотношений, который создает угрозу как их личному существованию, так и жизнеспособности социума в целом. Лишь 6,2 % молодых людей, участвовавших в социологическом исследовании, проведенном авторами данной статьи в 2013 году, оценили моральную атмосферу в современном российском обществе как положительную.

Каждый третий респондент (35,5%) выразил уверенность, что для выживания в современном российском обществе о нравственности нужно забыть.

Согласно общероссийским исследованиям, в числе безусловных табу у россиян – заброшенность и беспризорность детей, их никогда не смогли бы оправдать 97% представителей старшего поколения и 95% опрошенных среди молодежи [3]. Но декларирование своей приверженности тем или иным духовно-нравственным нормам далеко не тождественно реальному поведению людей. По официальным данным, в России 50 000 родителей ежегодно лишаются родительских прав, а их дети попадают в детдома.

44 000 детей имеют живых родителей, лишенных родительских прав из-за алкоголизма и наркомании [8].

Разве не является отражением глубокого духовно-нравственного кризиса нашего общества статистика, касающаяся количества детей-сирот, насилия в семье, роста числа детских самоубийств?

В соответствии с официальными данными в 2012 году в Российской Федерации насчитывалось более 122 тысяч детей-сирот и более 392 тысяч детей, оставшихся без попечения родителей и находящихся на воспитании в семьях [7]. На начало 2013 года на учете состояло более 643 тысяч детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей [8]. Это в два раза больше, чем после Великой Отечественной войны. В современной России каждый пятый ребенок – детдомовец.

За последние 4 года почти в два раза сократилось количество детей, переданных на воспитание российским гражданам. Если в 2008 году россияне взяли на воспитание 109 626 детей-сирот, то в 2012 году – только 58 824 ребёнка [7]. Мало того что сократилось число россиян, взявших на воспитание детей-сирот, в 2012 году 4500 усыновленных детей были возвращены в детские дома [9]. Не может оставить равнодушными статистка, согласно которой 30% ребят после выхода из детдома становятся бомжами, каждый пятый

– преступником, каждый десятый – заканчивает жизнь самоубийством. Почти тысяча детей бесследно исчезает ежемесячно! [10]. И все это происходит на фоне критической демографической ситуации.

Рост детской беспризорности является отражением ещё одной серьёзной духовнонравственной проблемы – проблемы насилия в семье. Ежегодно, по данным МВД РФ, изза плохого обращения с ними родителей убегают из дома более 90 тысяч юных россиян [10]. Насилие в той или иной форме встречается почти в каждой четвёртой российской семье. Проблемы существования насилия в семье подтверждают 87% мужчин и 92,6% женщин, опрошенных в 2012 году. Каждый пятый из них (20%) сам испытал физическое насилие, а более 60% – другие формы домашнего насилия. Ежегодно 10 тысяч женщин погибают от рук мужей, а 2 тысячи детей заканчивают жизнь самоубийством. Половина всех пострадавших малолетних насиловались либо отцом, либо отчимом. Более трети осуждённых (38%) по ст. 135 УК РФ (развратные действия) – родственники потерпевших.

В России каждые 40 минут в результате насилия в семье умирает одна женщина.

Некоторые из них – жертвы самоубийств, вызванных семейными угнетениями. По уровню насильственной преступности, в том числе в семье, Россия уступает только некоторым латиноамериканским и африканским государствам, превосходя США в 3 раза и более чем в 15 раз страны Западной Европы [4].

Важнейшим институциональным каналом воспроизводства духовных ценностей является образование. Основные целевые установки образовательной системы обусловливают степень распространения духовных ценностей в обществе. Сегодня традиционные для отечественной культуры представления о единстве и тесной взаимосвязи духовности и знаний уходят в небытие. Идеал служения образованного человека своему народу совершенно обесценен. Приобретение знаний рассматривается сегодня не как источник духовного развития личности, а как база карьерного роста и материального благополучия. Об этом свидетельствуют общероссийские социологические опросы.

Но ещё более серьёзная проблема заключается в том, что сегодня образование, в силу разных причин, оказывается недоступным для огромного числа молодых россиян. По данным Павла Астахова, уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, в России начального общего образования не имеют порядка 37 тысяч детей, а более 22,5 тысяч детей неграмотные. Уполномоченный при Президенте Российской Федерации по правам ребенка подчеркнул, что численность безграмотных и малограмотных детей и подростков в стране достигла критических масштабов. В 2011 году более 30 тысяч детей в возрасте от 7 до 18 лет не обучались в школе; среди подростков 15–17 лет более 669,5 тысяч малограмотных и неграмотных (14,7% от общего числа подростков этого возраста), из них около 609,9 тысячи (13,4%) имеют только начальное общее образование, а 37,2 тысячи (0,8%) не имеют даже начального образования [6]. А как справедливо заметил Альберт Камю, зло, существующее в мире, – почти всегда результат невежества.

Стоит отметить, что в духовно-нравственной сфере происходят и позитивные творческие процессы, выражающиеся в поиске и попытках формирования новых ценностных ориентиров, идеалов и норм. Многие духовно-нравственные ценности снова начинают играть заметную роль в системе ориентиров российского общества – это справедливость, свобода, самостоятельность, вера в свои силы и мысль о том, что человек сам властитель своей судьбы. В состоянии ли эти положительные тенденции предотвратить опасность духовно-нравственной катастрофы – это вопрос не только теоретический, но и практический. Поэтому на данном этапе развития общества необходимость в социологическом исследовании духовности и морали ощущается с особой остротой. Без этого невозможно понять суть происходящих сегодня перемен и сделать прогнозы о будущем облике российского общества.

1. Бачинин В. Социальная виктимология // Свободная мысль, 2011, № 12.

2. Заславская Т.И. Современное российское общество. Социальный механизм трансформации. М., 2004.

3. Молодежь новой России: образ жизни и ценностные приоритеты. – М.: Институт социологии РАН, 2007.

4. Обойдихин А. Против насилия в семье // Петровка, 38, еженедельная газета ГУ МВД РФ по г.

Москве и Благотворительного фонда №36 (9392) 25 от 15.01.2013.

5. Сайт Фонда «Общественное мнение» (www.fom.ru)

6. http://vz.ru/news/2012/12/6/610605.html

7. http://dgudkov.livejournal.com/244667.html.

8. http://ria.ru/society/20130418/933249993.html

9. http://slon.ru/russia/gorod_broshennykh_detey-922352.xhtml.

10. 9e-maya.ru

ПОЛИКУЛЬТУРНЫЕ ОБЩНОСТИ КАК ХАРАКТЕРИСТИКА СОЦИАЛЬНОГО

ПРОСТРАНСТВА СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ И ФАКТОР АНОМИИ.

–  –  –

Существенной характеристикой российского общества является его культурная неоднородность, которая порождается как объективными, так и социально обусловленными факторами. Эта неоднородность является конфликтогеном и нуждается в особом рассмотрении.

Россия – огромная страна с различными географическими и климатическими условиями, которые сформировали различные экономические районы.

В любой стране мира существуют более или менее экономически успешные районы. Особенно это справедливо для современной России, которая характеризуется огромной поляризацией по уровню дохода. В России существуют как преимущественно промышленные, так и преимущественно аграрные районы. Описанная экономикогеографическая неоднородность России способствовала формированию крайне неоднородного общества.

На сегодняшний день в России сформировались 4 обособленные поликультурные общности. Каждая из этих общностей является поликультурной, поскольку включает представителей различных религий, национальностей, страт и. т. д. Но в месте с тем каждая из этих общностей представляет определенное единство. Единство практик, стилей потребления, способов получения дохода и в целом стилей жизни.

Четыре таких поликультурных общности составляют жители крупных столичных городов, жители моногородов, жители села и жители национальных республик северного Кавказа.

Различие этих общностей представляет большую проблему для любых среднестатистических расчетов по всей России. К примеру, сумма в 5000 рублей может даже не рассматриваться в качестве заработной платы в Москве, но считаться вполне достаточными для жизни деньгами в одном из сибирских сел.

Жизнь индивидов в столичных городах отличается высоком уровнем потребления и во многом аналогична жизни современного западного общества.

Моногорода появились в СССР в период индустриализации, следуя логике комбинирования и кооперирования при размещении производительных сил. Вся жизнь такого города всецело зависит от градообразующего предприятия. Изменения в постиндустриальной экономике сделали такие предприятия зачастую ненужными и неконкурентоспособными. В большинстве случаев эти предприятия имеют устаревшее оборудование, но государство вынуждено поддерживать их на плаву.

Особенностью национальных республик северного Кавказа является то, что в них «издавна утвердились два взаимопересекающихся пласта социально-культурной жизни традиционалистских обществ… Первый - внешний, формально включающий эти общества в действующую государственную идеологическую и экономическую систему;

второй - внутренний, веками неподверженный изменениям, существующий независимо от первого и оказывающийся реальным источником духовной и практической этноидентификации людей»[1, с. 52]. Существенное влияние этнокультурных особенностей делает социальную жизнь в этих республиках отличной от остальной России.

Современное российское село находится в состоянии крайнего упадка.

Охарактеризовать этот упадок можно сокращением численности населения, деградацией сельскохозяйственного производства, слабым развитием инфраструктуры и пр. В целом мы можем наблюдать «рост деморализации жителей российского села, изменение образа жизни» [2, с. 43]. Российское село является наиболее проблемным участком современного российского общества.

Само по себе сосуществование различных образов жизни в России не порождает противоречия. Конфликты возникают в двух случаях. Первый случай - это сравнение статусных и имущественных позиций индивидов. Осознание того, что житель той же страны без всяких видимых причин имеет существенно большее количество материальных и символических благ (например, потому что является жителем крупного города) порождает ощущение несправедливости. Это ощущение, интерпретируемое современной социологией как аномия личности[3], является переживанием «бесцельной борьбы за власть, престиж, деньги, материальные ценности… которой нет конца и которая не способна принести окончательного удовлетворения»[4, c. 333]. Второй случай - это несовпадение культурных норм при взаимодействии.

Подводя итог сказанному, следует отметить, что чтобы сформировать более справедливое и менее конфликтное общество, нужно сформировать более однородное и интегрированное общество. Это подразумевает как гармоничное сосуществование культур, так и очевидную для всех справедливость при распределении социальных благ.

1. Задворнов И. А. Северный Кавказ: этнополитические и религиозные особенности социокультурной идентичности. // Социологические исследования, 2000. № 10. С. 52-57.

2. Григорьев С.И. Социология жизненных сил российского села и сельского жителя в начале XXI века // Социологические исследования. 2010. № 9. С. 39-44.

3. Froggio, G., & Agnew, R. The relationship between crime and “ objective ” versus “ subjective ” strains // Journal of Criminal Justice. 2007. vol. 35 p. 81 87.

4. Cohen H. The Anomia of Success and the Anomia of Failure: A Study of Similarities in Opposites // The British Journal of Sociology, Vol. 23, No. 3 (Sep., 1972), pp. 329-343.

ЭФЕКТИВНОСТЬ СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЕЙ У МОЛОДЕЖИ В РЕГИОНЕ

–  –  –

Теоретическое осмысление различных форм социального взаимодействия в современном обществе все в большей и в большей степени приводит к выводам об утрате многими традиционными социальными институтами и организациями тотальности, выражающейся в комплексном регулятивном воздействии на социальное поведение. И, если речь идет, например, о России, дело не только в деградации традиционных институтов как следствии неуправляемой социальной трансформации 1990-х гг. или целенаправленного нивелирования институциональных основ в практике государственного управления в 2000-е гг. Просто усложнение общества является базовой тенденцией, определяющей основные направления его развития. И поэтому жесткие рамки социальной структуры общества являются уже не вполне адекватной моделью для его описания и понимания. Наиболее релевантным понятием в данном отношении становятся «социальные сети». Так, М. Грановеттер доказывает, что для многих социальных задач, таких как поиск работы, например, слабые связи оказываются намного эффективнее, чем сильные. Этот эффект он назвал «силой слабых связей».

В обществе современного типа в качестве основных механизмов социальной адаптации, достижения индивидуальных и коллективных целей существуют относительно формализованные социальные институты и практики, включающие комплекс обезличенных, зачастую законодательно закрепленных норм и процедур. Функционируют они, с одной стороны, на основе уверенности (Н. Луман) большей части участников сообщества в их эффективности, то есть способности решать частные и групповые проблемы. С другой – как результат целенаправленного институционального строительства, осуществляемого государством и доминирующими в социальном пространстве акторами. Институционализация коллективных стремлений и действий на макросоциальном уровне – это, как правило, этап, следующий за формированием социальных сетей на микросоциальном уровне. И дефицит макрогрупповой интеграции – это следствие недостаточной солидарности на микросоциальном уровне.

Эмпирической предпосылкой к изучению феномена социальных сетей стали динамизм и масштабность их развития, сделавшими очевидными факт их высокой социальной значимости. Это, в свою очередь, детерминировало рост исследовательского интереса к этой теме.

Сетевая концепция постулировала принципиально новую ситуацию, сложившуюся в современном обществе (в том числе, глобальном), или организации и связанную с размыванием жестких иерархий и организационных структур, непостоянством и ситуативностью социальных связей, многообразием и плюрализмом интересов. Так, М.

Кастельс и Э. Киселева указывают на то, что «социальные движения [в России – авт.] не могут быть такими же, что были в прошлом. Не будет ни знамен, ни массовых парадов, ни всеохватывающих идеологий, ни авангардных партий и натиска государства. В информационную эпоху овладение символами, вера в человеческие ценности становятся решающим фактором мобилизации населения. Децентрализованные, сетевые и глубоко укорененные процессы социального изменения, использующие информационные и коммуникационные инструменты и создающие новое общество, находясь внутри его, являются новым алгоритмом социальной трансформации».

Анализ динамики оценок населением ситуации (и личной, и ситуации в обществе) позволяет сделать вывод как о некотором шоке в связи со стремительным развитием кризиса, так и о достаточно быстрой адаптации массового сознания к нему. Об этом, по данным Фонда «Общественное мнение», свидетельствует тенденция к снижению доли россиян, оценивающих состояние российской экономики как плохое – с 48% в апреле 2012 г. до 40% в мае 2012 г., а также тех, кто с пессимизмом оценивает динамику экономической ситуации в ближайшее время (с 45% в мае 2012 г. до 23% в мае 2012 г.).

Хотя незадолго до этого – в ноябре 2011 г. – марте 2012 г. – по обоим показателям динамика была крайне отрицательной.

Тем не менее, несмотря на достаточно большой объем научной литературы по проблематике социальных сетей и смежным социальным проблемам, недостаточно изученной остается тема как собственно эффективности социальных сетей, так и их функционирования в региональном сообществе. Тем более недостаточно изученной является постулируемая проблематика применительно к актуальной социальноэкономической ситуации в России – воздействии финансово-экономического кризиса на различные стороны жизнедеятельности регионального сообщества.

Актуальность темы исследования и анализ степени ее изученности дают возможность сформулировать ключевую проблему исследования – противоречие между значимостью адаптивного потенциала социальных сетей в региональном сообществе и недостаточной изученностью механизмов образования и функционирования социальных сетей, наиболее существенных факторов их эффективности.

СПЕЦИФИКА ВИЗУАЛЬНОГО ПОЛЯ В СОЦИОЛОГИЧЕСКОМ

ИССЛЕДОВАНИИ

–  –  –

Одно из наиболее молодых направлений анализа визуальной культуры социологическое. Социальный мир наполнен множеством форм визуализации, визуальных образов которые могут быть изучены в рамках данного направления.

Представление о визуальной социологии сегодня тесно связано с понятиями цифровых изображений, видео, блогосферы, социальных сетей и киберпространства вцелом.

На теоретическом уровне эта отрасль социологии охватывает проблемы соотношения между зрительными образами и культурой, методологию исследований, функции социологии [2].

Визуальная социология использует изображения и иные зрелищные объекты для анализа современных трансформаций, происходящих в обществе и культуре. Как новое направление исследований, она исходит из осмысления визуальных репрезентаций культуры, которые имеют глубокие корни в западной интеллектуальной традиции;

расширения методического инструментария для исследования социальной реальности;

эпистемологического поворота в социальной теории XX в. [15]. В России визуальная социология находится на стадии формирования теоретической, терминологической и методической базы. Популярность этой отрасли социологии определяется социокультурным контекстом нарастающей «визуализации» культуры российского общества [12].

С привлечением методов визуальной социологии, проанализированы способы построения аватаров в социальных сетях, блогах, играх и иных сетевых ресурсах на основе представлений о красоте человеческого тела, которые широко распространены и являются наиболее популярными, социально желательными и востребованными в этих средах [8].

На базе синтеза вербального и визуального компонентов появляется новый компонент постмодернистской культуры – демотиватор, который позволяет вывести новый смысл при помощи операции концептуальной интеграции изображения и текста [9]. Это принципиально новое видение современного мира, способное передать порой весьма проблемную и запутанную, актуальную в настоящей момент, информацию в ироничной, простой для понимания форме, порой граничащей с черным юмором.

Один из процессов визуализации связан с повсеместным введением электронного правительства, отражающего взаимодействие власти и гражданского общества. Так появление визуализированного общественного пространства через вездесущее проникновение технологий мультимедиа повлияло на взаимоотношения правительства и населения. Видео и фотоэлементы, применяемые в электронном правительстве, призваны упростить данные отношения, придать им прозрачность, но часто не выполняют возложенной на них функции [7].

Фотография преломляет взгляд на восприятие визуальной культуры.

В современном информационном обществе фотографирование все глубже внедряется в повседневную жизнь человека, и исследователи не могут не использовать новые возможности в получении первичных социологических данных. При этом фото в визуальной социологии может рассматриваться не только как предмет для последующего анализа, но и как уже осуществленный анализ [13]. Появляются не только усовершенствованные аппараты фиксирования данных (фотоаппараты, видеокамеры), но и инновационное программное обеспечение (Photoshop, Instagram.com и т.д.) Через призму становления фотографии как источника подачи и кодирования информации можно проследить трансформацию эстетических взглядов, мировоззрения и культуры русского общества рубежа XIX-XX в.в. Фотография, как одна из первых оптических инструментов отображения реальности, оказала значительное влияние на становление визуально-вербальных отношений между человеком и новыми медиа [10].

L. Higley провела исследование по выявлению значимости одного конкретного пункта материальной культуры в повседневной жизни британцев с низким уровнем дохода – кровати. При анализе фото данного предмета быта выявлялся характер прошлого, настоящего и будущего их обладателей, состояние домашнего хозяйства, экономической ситуации, желаний и идеалов, обсуждался социально - экономический статус хозяев, их семейные отношения и вкус [4].

Келли Катриона изучала представления и повседневные практики домашней жизни жителей Санкт-Петербурга, начиная с советских времен через описание домашней обстановки («коммуналок», «хрущевок», призванных решить проблему расселения и современных квартир в стандартных панельных домах), визуальных репрезентаций прежних поколений семьи на фото, архитектуру города (исторические здания и новые постройки). В описании домашнего жилища особое внимание уделялось предметам старины, библиотеке, выявлению назначения комнат, роли кухни как публичного, а в последствии приватного места, стремлению и мотивации на евроремонт, сохранению элементов петербургского стиля в квартире, назначению предметов, потерявших свою былую функциональность, (н-р, бидон), заимствованной у Запада моде на магниты, нагромождению советских безделушек (керамические тарелки, глиняные кружки, календари с «народными» сюжетами), «ретропредметам» (картинки, поделки), сувенирам, наглядно говорящим о неформальных социальных связях хозяев квартир [3].

Роль семейной фотографии в процессах создания индивидуальных и социальных биографий и памяти целых поколений, индивидуального и семейного опыта неоспорима.

Множество современных социологических исследований посвящены изучению визуальных имиджей, произведенных в контексте семьи [14].

По фото также можно проследить эволюцию представлений о роли женщине в социуме, традиционной роли семьи и культуры, расовых отношениях, изменениях в ландшафте и облике города. Так, в Германии с постколониального до националсоциалистического периода отмечается расширение роли женщин в общественной жизни[6]. В данном случае речь идет о так называемой «социальной фотографии», основанной на документальных событиях, изучению которой в рамках визуальной социологии посвящено несомненно мало научных работ.

В литературе недостаточно ясно отражено соотношение геополитики и визуальности, чтобы перейти от социального конструирования к визуальному представлению социальной реальности. Использование аргументов в исследовании, полученных с помощью визуальных методов, в частности фото с мест социальнополитической напряженности, первый шаг на пути к визуализации восприятия социальной среды [1].

Помимо пассивного изучения жизни людей при помощи фотофиксации как одного из метода в аппарате визуальной социологии, есть и примеры исследований, где фото выступает способом активной трансформации жизни человека, возможностью включенного наблюдения за происходящими изменениями. Так, фото-рассказы бывших курильщиков среди молодых людей об их попытках бросить эту привычку использовались как продуктивный метод для постижения ими и пропаганды среди молодежи ценности «здорового образа жизни» [5]. Результаты данного исследования говорят о явной эффективности используемого метода.

Однако у расширения сферы действия визуального есть и негативные аспекты:

процессы визуализации оказывают деструктивное воздействие на воспитание российской молодежи. Создание новой медиареальности, трансляции насилия, превращение творчества в потребление, визуальная прозрачность как исключение частного пространства негативно сказываются на сознании, психологическом здоровье и социальной адаптивности школьников и студентов [11].

1. David Campbell «Geopolitics and visuality: Sighting the Darfur conflict». Political Geography. Volume 26, Issue 4, May 2007, Pages 357–382.

2. Gkhan Veli Kktrk «A Theoretical Overview of the Language of Visual Sociology». Procedia - Social and Behavioral Sciences. Volume 70, 25 January 2013, Pages 1200–1203, Akdeniz Language Studies Conference, May, 2012, Turkey.

3. Kelly К. «Making a home on the Neva: domestic space, memory, and local identity in Leningrad and St.

Petersburg, 1957-present». Laboratorium. Журнал социальных исследований. Издательство: Центр независимых социологических исследований (Санкт-Петербург). №

4. L. Higley «Unmade beds». Home Cultures, Volume 10, Issue 1, March 2013, Pages 63-74.

5. Rebecca J. Haines-Saah, John L. Oliffe, Cameron F. White, Joan L. Bottorff «It is just not part of the culture here”: Young adults' photo-narratives about smoking, quitting, and healthy lifestyles in Vancouver, Canada». Health & Place, Volume 22, July 201

6. Sandler, W. «Deutsche Heimat in Afrika: Colonial revisionism and the construction of Germanness through photography». Journal of Women's History. Volume 25, Issue 1, March 2013, Pages 37-61.

7. Victor Bekkers, Rebecc Moody «Visual events and electronic government: What do pictures mean in digital government for citizen relations?». Government Information Quarterly, Volume 28, Issue 4, October 2011, Pages 457–465.

8. Zanetti M.S., Moiolli A., Schiavon M.K., Rebustini F., MacHado A.A. «Beautiful bodies in virtual environments: Study through visual sociology [Corpos belos nos ambientes virtuais: Estudo por meio da sociologia visual]». Revista da Educacao Fisica, Volume

9. Бабина Л.В. «Об особенностях демотиватора как полимодального текста». Вопросы теории и практики: филологические науки:. Издательство: Общество с ограниченной ответственностью Издательство "Грамота" (Тамбов). № 2, 2013.-С. 28-33.

10. Воронцова Е.А. «Фотография конца XIX - начала XX в. как стимул развития оптических медиа».

Вопросы теории и практики: исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Издательство: Общество с ограниченной отв

11. Жигарева А.А. «Феномен визуализации: деструктивное воздействие на воспитание российской молодежи». Педагогическое образование и наука. Издательство: Международная академия наук педагогического образования (Москва). 2011. № 2. С. 36-40.

12. Захарова Н.Ю. «Визуальная социология: фотография как объект социологического анализа».

Журнал социологии и социальной антропологии. Издательство: Фонд "Международный Фонд поддержки социогуманитарных исследований и образовательных программ "Интерсоцис" (С

13. Круткин В.Л.«Техногенные изображения в социальном познании». Журнал социологии и социальной антропологии. Издательство: Фонд "Международный Фонд поддержки социогуманитарных исследований и образовательных программ "Интерсоцис" (Санкт-Петербург). Том: XV, №

14. Печурина А.В. «Увидеть необычное в обычном: исследования семейной фотографии».

Социологический журнал. Издательство: Институт социологии РАН (Москва). №2, 2010.-С.92-97.

15. Сергеева О.В. «Исследовательское поле визуальной социологии». Журнал социологии и социальной антропологии. Издательство: Фонд "Международный Фонд поддержки социогуманитарных исследований и образовательных программ "Интерсоцис" (Санкт-Петербург). 2008. Т.

ПРЕДМЕТНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ СМЫСЛА В ТЕОРИИ СОЦИАЛЬНЫХ СИСТЕМ Н.

ЛУМАНА. К ВОПРОСУ О ГРАНИЦЕ СОЦИАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА.

–  –  –

Пространственные характеристики социальных явлений исследуются многими социальными исследователями. Понятие социального пространства, введенное Ф.

Теннисом, разрабатывалось Г. Зиммелем, П. Сорокиным и другими классиками социологической теории. Подробное исследование этого пространства содержится в работах П.Бурдье. Интерес представляет также исследование пространственных характеристик системы в теории Н.Лумана.

Исследованием социального пространства занимался П.Бурдье, согласно которому:

«Социальное пространство – абстрактное пространство, конституированное ансамблем подпространств или полей (экономическое поле, интеллектуальное поле и др.), которые обязаны своей структурой неравному распределению отдельных видов капитала; оно может восприниматься в форме структуры распределения различных видов капитала, функционирующей одновременно как средства и цели борьбы в различных полях(то, что в «Различении» обозначалось как общий объем и структура капитала)»[2, с. 53-54]. В целом социальное пространство отражает положение подсистем и элементов системы и их взаимные дистанции, что может помочь при исследовании структуры и иерархии социальной системы.

Особенностью концепции Лумана является то, что социальные системы не включают в себя социальные институты и социальные субъекты. Для него подобными системами выступают системы коммуникации – социальная система, и система сознания – психическая система.

Исключение материальных или физических субъектов и объектов из социальной системы приводит к исследованию чистых процессов. В этом случае применимость понятия «пространство» к социальным системам становится проблематичным. Тогда возникает вопрос, каким образом ограничить такую социальную систему и что представляет собой её граница? Конечно, в первую очередь любой процесс ограничен по времени, однако, Н.Луман предлагает развернутое решение данной проблемы.

Вопросу различения системы и среды он уделил особое внимание, считая этот вопрос принципиальным для теории социальных систем: «Теория, если она хочет быть системной теорией, начинается с различия, с различия системы и окружающего мира»[3, с. - 69]. Кроме того, по мнению Лумна, социальные системы являются смысловыми, поэтому при рассмотрении явления смысла он описывает механизмы выделения системы из окружающей среды.

Смысл имеет три измерения: предметное, временное и социальное, которые в свою очередь отражают характеристики социальной системы. Временное и предметное измерение – общие для всех систем измерения, рассматриваются в философских исследованиях параллельно, для социальных систем специфичным является именно социальное измерение смысла.

Предметное измерение смысла отражает форму и указывает на границы пространства социальной системы. Граница, как указывает Луман, делит внутреннее и внешнее пространство, причем саму границу автор метафорично называет горизонтом.

Метафора горизонта используется вслед за представителями феноменологического направления, чтобы отобразить специфику нестабильности формы социальной системы.

Таким образом, горизонт лишь указывает на форму, из которой можно идти во вне или внутрь[4, с. - 119].

Возникает определенная сложность в том, что социальные системы для Лумана являются объектами, значит, они самодостаточны и их структура не стремиться к изменению. При этом описанная нестабильность скорее указывает на субъективную природу системы. Именно несамодостаточность требует постоянной реструктуризации субъекта. Эта же черта не позволяет определить четкую границу, поскольку субъект, если не исключать временное измерение, находится постоянном процессе самоактуализации.

Другая специфика предметного измерения связана с тем, что социальная система является системой коммуникации. Следовательно, предметное измерение смысла должно прояснять внешний и внутренний горизонт, которые определяют дальнейшие операции системы. В зависимости от такой направленности, утверждает Луман, смысловая система различает переживание и действие. Если смысл приписывается окружающему миру, то имеет место переживание, а возможность присоединения действий следует искать в окружающем мире системы. Если, напротив, смысл приписывается самой системе, то имеет место действие. Переживание актуализирует самореференцию смысла окружающей среды, действие — самореференцию социальных систем — когда идет дождь, открывают зонт [4, с. 128-129].

Граница социальной системы, состоящая из двух «горизонтов», которые участвуют в предметном строении смысла, требуют двойного описания, задающего внешние и внутренние границы. По форме они являются ограничением возможностей. Социальная система как система коммуникации указывает на определенный спектр возможностей дальнейшей актуализации.

Концепция Лумана содержит представление о форме социальной системы и предлагает представление о границе, однако она не предполагает того социального пространства, которое исследуется, например, Зиммелем или Бурдье. В свою очередь подход системной теории в определении границы система/среда может быть чрезвычайно полезен при исследовании социального пространства, включающего в себя субъектов.

1. Бекарев А.М. Социальное пространство и время: анализ деконструкции / А.М. Бекарев // Вестник Нижегородского Университета, 2007. - № 6. С. 282-287.

2. Бурдье П. Социология социального пространства. М.: Институт экспериментальной социологии;

СПб Алтейя, 2007. – 288 с.

3. Луман Н. Введение в системную теорию (Под редакцией Дирка Беккера). Пер.с нем./.Тимофеева.

М.: Издательство «Логос». 2007. – 360 с.

4. Луман Н. Социальные системы. Очерк общей теории. Пер. с нем. Газиева. Под ред. Н.А.Головина. – Спб.: Наука с., 2007. – 641 с.

5. Филиппов А.Ф. Социология пространства: общий замысел и классическая разработка проблемы [Текст] // Логос. 2000. №2. С. 113–151.

6. Философский энциклопедический словарь / Гл. редакция: Л.Ф.Ильичев и др. – М.: Сов.

Энциклопедия, 1983. – 840 с.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ КРИТЕРИЕВ КАЧЕСТВА ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ

УСЛУГ В КОНТЕКСТЕ МЕХАНИЗМОВ СОЦИАЛЬНОЙ АДАПТАЦИИ

–  –  –

Социальная среда представляет собой одну из составных частей окружающей среды в целом, в которой взаимодействуют индивиды, социальные группы, институты, культуры и т.д. Являясь частью внешних условий существования человека, социальная среда характеризуется общими для каждой среды механизмами функционирования находящихся внутри нее объектов. Одним из самых важных механизмов можно считать социальную адаптацию – процесс активного приспособления человека к изменившейся среде с помощью различных социальных средств [1].

Показателем успешной социальной адаптации является высокий социальный статус индивида в данной среде, с одной стороны, и его удовлетворенность этой средой в целом с другой. Если рассматривать предоставление социальных услуг населению как одну из составных частей социальной сферы функционирования человека и, соответственно, как часть внешней среды, то качество социальных услуг в данном контексте социальной адаптации выступает непосредственным фактором, определяющим степень удовлетворенности индивида, а, следовательно, условием для успешной адаптации. Определение критериев качества социального обслуживания населения, следовательно, можно рассматривать как средство (механизм) социальной адаптации.

Соотношение указанных процессов необходимо начать с определения понятия «адаптация» как наиболее общего, для чего целесообразно рассмотреть его трактовку наиболее известными социологами.

Герберт Спенсер – английский философ и социолог, один из родоначальников эволюционизма и теории адаптации, в своем труде «Основания психологии» (1870-1882) определял жизнь в целом как «непрерывное приспособление внутренних отношений к внешним» [2]. Он считал, что все процессы, происходящее внутри организма, в том числе и сознание, могут быть поняты только в системе их отношений к внешней среде. Г.

Спенсер делал вывод, что отношения – это не что иное, как адаптации. По мнению автора, чтобы выжить, организм вынужден устанавливать связь между объектами этого мира и своими реакциями на них. Случайные, несущественные для выживания связи он игнорирует, а связи, необходимые для решения этой задачи, прочно фиксирует, сохраняет на случай новых конфронтаций со всем, что может угрожать его существованию [2].

В своей эволюционной теории Г. Спенсер утверждает, что все вещи имеют общее происхождение. Однако при наследовании черт, приобретенных в процессе адаптации к окружающей среде, происходит их дифференциация. В то время, когда заканчивается процесс приспособления, возникает связная, упорядоченная Вселенная. Такое состояние «полной» адаптированности вещи в окружающей ее внешней среде автор считал неустойчивым. На смену ему приходит процесс «рассеяния», после которого вновь происходит процесс адаптации, и, соответственно, эволюции [3].

Таким образом, понимание Г. Спенсером механизма адаптации сводится к уравновешиванию между какой-то системой и внешними условиями. Но следует отметить, что автор все же придерживался биологизаторского подхода, его концепция адаптации не выходит за рамки приспособительного процесса, в рамках которого «естественный отбор» в человеческом обществе происходит так же, как и в мире животных, способствуя выживанию самых приспособленных.

Тем не менее, именно биологизаторская концепция Г. Спенсера интересна для рассмотрения соотношения критериев качества социального обслуживания населения и адаптации в целом.

Человеку необходимо «выжить» в определенной социальной среде (или изменившейся социальной среде) посредством достижения приемлемого для него социального статуса. Для индивидов, ограниченных в средствах этого достижения (граждан пожилого возраста, людей с ограниченными возможностями здоровья, находящихся в трудной жизненной ситуации и др.), социальное обслуживание становится относительно доступным вариантом поддержания (либо повышения) своего положения.

Выбирая оказание определенной социальной услуги из совокупности организаций социального обслуживания их предоставляющих, человек руководствуется, в первую очередь, своими потребностями и возможностями. При других равных условиях качество предоставления социальных услуг играет решающую роль. Индивид определяет для себя критерии качества этого предоставления и тем самым приспосабливается под конкретную социальную услугу. В свою очередь, адаптированная с помощью определенных критериев качества предоставления социальная услуга направлена на приспособление человека к социальной среде. Следовательно, как и в концепции Г. Спенсера, в описанном процессе также можно заметить некоторую цикличность.

Для понимания термина «социальная адаптация» интересна концепция американского социолога-теоретика Толкотта Парсонса.

Т. Парсонс рассматривал адаптацию как одну из системных функций, которыми обладает любая открытая и существующая во времени социальная система, вынужденная ориентироваться как на внешнюю среду, так и внутрь себя. К таким социальным системам, обладающим наивысшей степенью самодостаточности относительно своей среды, включающей и другие социальные системы, автор относил общество. По мнению Т. Парсонса, адаптация касается отношений между системой и се средой: чтобы существовать, система должна обладать определенной степенью контроля над своей средой. Для общества особое значение имеет экономическая (адаптивная) подсистема, включающая в себя совокупность ролей людей во взаимодействии с материальным миром [4].

Социальное развитие понимается автором как закономерное эволюционирование социальных систем в направлении все большей адаптации и самодостаточности.

Таким образом, процесс адаптации в концепции Т. Парсонса представляет собой не простое приспособление индивида к условиям внешней окружающей среды, как это описано в биологизаторском подходе Г. Спенсера, а взаимодействие участников социальной системы, обладающих определенными статусами, ролями и ориентированных на других участников. Возникает новый уровень адаптации, а именно социальная адаптация.

С точки зрения концепции социальной адаптации критерии качества оказания социальных услуг выступают неким механизмом контроля над внешней социальной средой. Действующий субъект, выполняющий определенную социальную роль и стремящийся достичь (или сохранить) приемлемый для него социальный статус, определяет свойственные для субъектов данной социальной системы показатели качества социальных услуг, тем самым адаптируя услугу потребностям конкретной группы.

Критерии, по которым происходит этот выбор, во многом зависят от принадлежности действующего субъекта к социальной системе (обществу или сообществу). Выбор одинаковых или похожих критериев качества социальных услуг субъектами одной социальной системы заставляет социальную среду меняться (адаптироваться), а, следовательно, происходит процесс ее развития.

Следует отметить, что первый описанный механизм адаптации человека (в соответствии с биологизаторским подходом Г. Спенсара) к имеющемуся набору социальных услуг относится к пассивному процессу, выражающемуся в принятии индивидом и его адаптации к нормам и ценностям социальной среды. Развитие социальной среды в данном случае происходит по количественному принципу: за счет выбора индивидами различных социальных услуг в силу определения критериев качества социального обслуживания, приемлемых для конкретного человека.

Концепция Т. Парсонса и описанный в соответствии с ней другой механизм адаптации действующих субъектов к социальной среде является активным, поскольку социальная адаптация выражается в стремлении индивида изменить социальную среду путем определения критериев качества предоставления социальных услуг для социальной группы в целом. Стремление повысить конкурентоспособность конкретной социальной услуги посредством влияния на качество ее предоставления определяет качественный подход к развитию социальной среды.

Таким образом, следование только одному из описанных подходов в определении критериев качества предоставления социальных услуг как механизма социальной адаптации ограничивает видение процесса развития всей социальной сферы. Оба подхода должны учитываться при комплексной оценке состояния качества социального обслуживания населения.

1. Социология: Энциклопедия / Сост. А.А. Грицанов, В.Л. Абушенко, Г.М. Евелькин, Г.Н. Соколова, О.В. Терещенко. – Минск: Интерпрессервис; Книжный Дом, 2003. – 1312 с.

2. Спенсер Г. Основания психологии (§§129-134), Т. 2. СПб, 1876.

3. Спенсер Г. Гипотеза развития // Теория развития: сб. ст. / под ред. В. А. Фаусека. – СПб.: Тип. Акц.

Общ. Брокгауз-Ефрон, 1904. – 238 с.

4. Парсонс Т. Система современных обществ/Пер, с англ. Л.А. Седова и А.Д. Ковалева. Под ред. М.С.

Ковалевой. – М.: Аспект Пресс, 1998. – 270 с.

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ ГРАНТЫ И ИХ РОЛЬ В ПОЛЕ НАУКИ

–  –  –

Введение Возрастающая значимость исследовательских грантов является одной из черт современной науки и находит выражение не только в постоянном росте статистических показателей, характеризующих долю грантового (конкурсного) финансирования в структуре внутренних затрат на исследования и разработки в России и других странах, но и в появлении новых феноменов и процессов в науке.

Так, участие в грантовых конкурсах стало одной из форм профессиональной деятельности ученых, изменило структуру их рабочего времени, потребовало получения и развития новых знаний и навыков (относящихся, в первую очередь, к написанию грантовых заявок, ведению документации по гранту, руководству научным коллективом). Кроме того, в некоторых странах – например, Австралии, Великобритании, Канаде, США – успешность в привлечении конкурсного финансирования является одним из основных критериев оценки результативности научных организаций, а также учитывается на организационном уровне и служит основанием для принятия решений о найме новых сотрудников в университеты или исследовательские институты, их карьерном росте, заключении бессрочного контракта, используется для расчета учебной нагрузки и т.д. Все это позволяет исследователям говорить о том, что в настоящее время наука переживает разрушение старой парадигмы «публикуй или исчезни» (‘publish or perish!’), которая направляла и структурировала деятельность ученых на протяжении многих десятилетий, и становление новой парадигмы – «получай гранты или исчезни» (‘grant or perish!’) [1].



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 32 |

Похожие работы:

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ М.В. ЛОМОНОСОВА СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ IX МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОРОКИНСКИЕ ЧТЕНИЯ» ПРИОРИТЕТНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ СОЦИОЛОГИИ В XXI ВЕКЕ К 25-летию социологического образования в России СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА УДК ББК 60. С С65 IX Международная научная конференция «Сорокинские чтения»: Приоритетные направления развития социологии в XXI веке: К 25-летию социологического образования в России. Сборник...»

«ФОНД ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН СОВЕТ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ И ВОСТРЕБОВАННОСТЬ НАУКИ В СОВРЕМЕННОМ КАЗАХСТАНЕ III Международная научная конференция Сборник статей (часть 1) Общественные и гуманитарные науки Алматы – 2009 УДК 001:37 ББК 72.4:74. И 6 ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР: МУХАМЕДЖАНОВ Б.Г. – Исполнительный директор ОФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан» АБДИРАЙЫМОВА Г.С. – Председатель Совета молодых ученых при Фонде Первого Президента, доктор...»

«У нас в гостях социологи республики Корея От редакции. Предлагаем нашим читателям познакомиться со статьями корейских коллег – в них содержится много интересного, познавательного, вплоть до возможного применения их выводов и предложений в нашей стране. История Института российских исследований (ИРИ) началась 13 января 1972 г., тогда при Университете иностранных языков Ханкук был основан Центр изучения СССР и стран Восточной Европы. Это было единственное научное учреждение, проводившее анализ...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Институт управления Кафедра социологии и организации работы с молодежью Российское общество социологов Российское объединение исследователей религии СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Памяти Ю. Ю. Синелиной Материалы Третьей Международной научной конференции 13 сентября 2013 г. Белгород УДК: 215:172. ББК 86.210. С Редакционная коллегия: С.Д....»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Четвертые Ковалевские чтения Материалы научно-практической конференции С.-Петербург, 12-13 ноября 2009 года Санкт-Петербург ББК 60.Редакционная коллегия: А.О.Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. филос. н., проф., Ю.В.Веселов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф., В.Д.Виноградов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. социол. н., проф.,...»

«Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Дальневосточный федеральный университет Школа гуманитарных наук ПРОБЛЕМЫ МОДЕЛИРОВАНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ: РОССИЯ И СТРАНЫ АТР Материалы Всероссийской научно-практической конференции с международным участием Владивосток 11–13 ноября 2015 г. Владивосток Дальневосточный федеральный университет УДК 316. ББК 60.56 П78 Издание материалов конференции осуществлено при финансовой поддержке Российского фонда...»

«частный фонд «фонд первого президента республики казахстан – лидера нации» совет молодых ученых инновационное развитие и востребованность науки в современном казахстане V международная научная конференция сборник статей (часть 2) общественные и гуманитарные науки алматы УДК 001 ББК 73 И 6 ответственный редактор: мухамедЖанов б.г. Исполнительный директор ЧФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан – Лидера Нации» абдирайымова г.с. Председатель Совета молодых ученых при ЧФ «Фонд Первого...»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Национальный исследовательский университет Научно-исследовательский комитет Российского общества социологов «Социология труда» Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук»К 100-ЛЕТИЮ НИЖЕГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО СПЕЦИФИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Российское общество социологов Сборник материалов IX Ковалевские чтения Социология и социологическое образование в России (к 25-летию социологического образования в России и Санкт-Петербургском государственном университете) 14-15 ноября 2014 года Санкт-Петербург ББК 60. УДК 31 Редакционная...»

«IV МЕЖДУНАРОДНАЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ПРОДОЛЖАЯ ГРУШИНА». Краткий обзор 27-28 февраля 2014 г. в Москве по инициативе Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), Фонда содействия изучению общественного мнения «Vox Populi» и Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС) состоялась Четвертая международная социологическая конференция «Продолжая Грушина». Конференция традиционно посвящена памяти выдающегося...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Материалы научнопрактической конференции VII Ковалевские чтения 15-16 ноября 2012 года Санкт-Петербург 60.5 Редакционная коллегия: А.О. Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. филос. н., проф., Ю.В. Веселов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф., В.Д. Виноградов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. социол. н., проф., В.И. Дудина, и.о. декана...»

«Об итогах проведения секция «Социология» XXII Международной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных «Ломоносов -2015» C 13 по 17 апреля 2015 года в Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова в 22 раз проходила традиционная Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». Основными целями конференции являются развитие творческой активности студентов, аспирантов и молодых ученых, привлечение их к решению актуальных задач...»

«МЕДВЕДЕВА К.С. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ DOI: 10.14515/monitoring.2015.5.12 УДК 316.74:2(410) Правильная ссылка на статью: Медведева К.С. О социологии религии в Великобритании. Заметки с конференции // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2015. № 5. С. 177For citation: Medvedeva K.S. On sociology of religion in Great Britain. Conference notes // Monitoring of Public Opinion: Economic and Social Changes. 2015. № 5. P.177-182 К.С. МЕДВЕДЕВА О СОЦИОЛОГИИ РЕЛИГИИ...»

«V социологическая Грушинская конференция «БОЛЬШАЯ СОЦИОЛОГИЯ: расширение пространства данных» 12–13 марта 2015 г., МОСКВА МАТЕРИАЛЫ КОНФЕРЕНЦИИ СОЦИОЛОГИЯ И BIG DATA КОНЦЕПЦИЯ БАЗ ДАННЫХ И ОБЛАЧНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В Большакова Ю. М. СТРАТЕГИИ ПРОДВИЖЕНИЯ ИНТЕГРИРОВАННЫХ КОММУНИКАЦИЙ БИЗНЕСА Васянин М. С. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ СОЦИОЛОГИИ И БОЛЬШИХ ДАННЫХ СЕТЕВОЙ ИНФОРМАЦИОННЫЙ РЕСУРС «ФОМОГРАФ»: ОТ Галицкий Е. Б. АНАЛИЗА ДАННЫХ ОПРОСА К НАКОПЛЕНИЮ ЗНАНИЙ О ГРУППАХ РЕСУРСНОЙ ТИПОЛОГИИ Дмитриев А. ЧТО ТАКОЕ...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК БЕЛАРУСИ ИНСТИТУТ СОЦИОЛОГИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ АКАДЕМИИ НАУК БЕЛАРУСИ СОЦИАЛЬНОЕ ЗНАНИЕ И ПРОБЛЕМЫ КОНСОЛИДАЦИИ БЕЛОРУССКОГО ОБЩЕСТВА Материалы Международной научно-практической конференции г. Минск 17 – 18 ноября 2011 года Минск “Право и экономика” УДК 316.4(476)(082) ББК 60.524 (4 Беи)я431 С69 Рекомендовано к изданию Ученым Советом Института социологии НАН Беларуси Рецензенты: доктор философских наук, профессор Л.Е. Криштапович, доктор социологических наук, профессор...»

«В.А. ЯДОВ 1. Изменения в социологии, т.е. в содержании и направленности исследований, самом научном сообществе социологов и в Институте надо, конечно, рассматривать в общесоциальном контексте российских реформ. Легитимация социологии имела следствием, во-первых, взрывной интерес к исследованиям в области теории. Сегодня в социологическом сообществе вполне утвердилось представление о полипарадигмальности социологического знания. Это следствие снятия идеологической цензуры, бурного расширения...»

«УДК 316.3/ ББК 60. Ф 3 Ответственный редактор: Президент Ассоциации социологов Казахстана, доктор социологических наук, профессор М.М. Тажин Редакционная коллегия: Исполнительный директор Фонда Первого Президента РК Б.Б. Мухамеджанов (председатель) Доктор социологических наук, профессор С.Т. Сейдуманов Доктор социологических наук, профессор З.К. Шаукенова Доктор социологических наук, профессор Г.С. Абдирайымова Доктор социологических наук, доцент С.А. Коновалов Кандидат социологических наук...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.