WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 33 |

«Материалы научнопрактической конференции VII Ковалевские чтения 15-16 ноября 2012 года Санкт-Петербург 60.5 Редакционная коллегия: А.О. Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, ...»

-- [ Страница 27 ] --

Рукавишников видит, во-первых, в совокупности фундаментальных – экономических, политических, социальных и иных процессов, ход и направленность течения которых приводят к возникновению в обществе нестабильной или конфликтной ситуации, и, во-вторых, на эти фундаментальные причины зачастую накладывается действие локальных факторов (в том числе действий средств массовой информации, экстремистских и националистических групп, неадекватные действия местных властей и т.д.), вызывающие обострение ситуации в тот или иной момент времени в различных регионах страны.

Им было выделено три стадии нарастания социальной напряженности: 1) скрытое от внешних наблюдателей нарастание недовольства - «ворчание на кухне и разговоры в курилках», для которой характерна неорганизованная форма выражения неудовлетворенности, обеспокоенности в связи с множащимися нарушениями привычного хода вещей без сколько нибудь ясного осознания причин и масштабов, происходящих в общественной жизни изменений; 2) обострение пика напряженности, отчетливое осознание ненормальности существующего положения, для которой характерно возникновение очагов (зон) резкого обострения напряженности в отдельных регионах и населенных пунктах; 3) уменьшение (снятие, спад) напряженности, постепенное исчезновение характерных для этого состояния общественной жизни черт. Социальная напряженность возникает, как считает В.О.

Рукавишников, когда длительное время не разрешается противоречие между потребностями, интересами, социальными ожиданиями всей массы значительной части населения и мерой их фактического удовлетворения. Это приводит к накоплению недовольства, увеличению агрессивности отдельных групп и категорий людей, нарастание стрессов, психической усталости и раздражительности.

Так же он выделил пути нарастания социальной напряженности: 1) когда большинство людей в начале смутно ощущает, а затем по мере развития событий осознает, что удовлетворение их социальных, экономических, политических, национальных, культурных или каких-либо иных жизненно важных потребностей, интересов и прав находится под угрозой или даже становится невозможным; 2) когда какая-то, первоначально сравнительно небольшая, часть людей не может удовлетворить свои потребности и реализовать свои интересы в существующих в обществе условиях, и поэтому, независимо то того, по каким причинам и чем конкретно была вызвана такая ситуация, вступает в борьбу против действительных и мнимых препятствий или надуманного ущемления своих прав, распространяя в обществе настроения неудовлетворенности, страха, пессимизма и т.д. [2;7- 8]. Впервые, достаточно четко провел различие между понятиями «напряженность» и «социальная напряженность» В.А.

Головкин, который указал на то, что «если мы определим напряженность как реакцию субъекта деятельности на блокировку результативности взаимодействия противоположным субъектом отношения, то социальная напряженность будет реактивным состоянием группового субъекта» [3;75]. Применительно к трудовому коллективу он выделил следующие признаки социальной напряженности: 1) высокий уровень неудовлетворенности работников условиями и уровнем организации труда, производства и управления; 2) наличие острой проблемы, затрагивающей интересы большинства членов коллектива и отсутствие реальных путей ее решения в рамках действующего законодательства и возможностей предприятия; 3) проявление апатии и безразличия к результатам труда, рост иждивенческих настроений; 4) пессимизм и неверие в эффективность принимаемых мер социальной защиты в условиях радикальных преобразований, неуверенность в будущем; 5) неблагоприятная морально- психологическая атмосфера, разногласия, конфликты, эмоциональная напряженность отношений в коллективе;

6) высокий уровень потенциальной текучести среди рабочих основных процессов; 7) падение трудовой и технологической дисциплины; 8) потеря руководством инициативы в управлении ситуацией, консолидация группировок вокруг неформальных лидеров; 9) выдвижение требований, проведение митингов, собраний, делегирование представителей коллектива для решения вопросов с руководством [3; 89-90]. На основании изучения психологического климата трудовых коллективов П.Д. Чорнобай предложил свое видение проблемы социальной напряженности. Им были гипотетически выдвинуты и эмпирически доказаны следующие положения:

- социальная напряженность возникает вследствие неудовлетворенности основных, в данном случае, социальных потребностей человека; - поскольку полностью удовлетворить, насытить человеческие потребности невозможно, то естественно, существует определенная фоновая неудовлетворенность – напряженность; - должен существовать порог социальной напряженности, выше которого она приобретает взрывоопасный характер, то есть становится своеобразной «гремучей смесью», способной взорваться при наличии соответствующих социальных детонаторов; - степень удовлетворения своих потребностей человек определяет сам, то есть это во многом субъективная категория.

У каждого свои внутренние эталоны. Отследить их чисто объективно, через перечень доступных человеку материальных и духовных благ – потребительскую корзину – крайне сложно. Ведь можно иметь весьма скромный достаток и быть им вполне довольным. Но ведь нередко бывает и наоборот. Следовательно, индикаторы также должны быть субъективны; - нарастание социальной напряженности надо обнаруживать, фиксировать как можно раньше, еще в латентной стадии. Средства обнаружения и измерения должны быть простыми и надежными [4; 94]. Как со всей очевидностью вытекает из всего выше сказанного, источником социальной напряженности он считает неудовлетворенность социальными потребностями. К числу основных признаков социальной напряженности, Ф.И. Шарков, относит следующие: 1) рост агрессии, преступности; обострение межнациональных конфликтов; 2) увеличение числа самоубийств;

преобладание настроения пессимизма, равнодушия; 3) снижение рождаемости, увеличение числа разводов; 4) повышение уровня заболеваемости, смертности; 5) разрыв хозяйственных связей; 6) разобщение в трудовых коллективах; 7) спад производства; 8) ухудшение показателей экономической деятельности [5; 152].

Обобщая основные положения отечественных ученых, можно сделать вывод, что в качестве типовых выделяют следующие блоки или группы показателей напряженности:

- показатели социальной депривации или фрустрации как выражение состояния и уровня неудовлетворенности существующими условиями жизни, подавленности основных жизненных потребностей и интересов. Они фиксируются, главным образом, через оценки жизни, ее качества и уровня как приемлемых и неприемлемых, терпимых и нетерпимых, высоких и низких и т.п.; - показатели социальной идентификации, выражаемые через осознание людьми своей принадлежности к определенным общественным группам, деление тех, кто с ними взаимодействует на той или иной почве на «своих» и «чужих», а также через выявление уровне толерантности, терпимости по отношению к позициям и действиям «несвоих»; - показатели готовности к протестным действиям, выражаемые, прежде всего, через личную настроенность на защиту собственных интересов, а также на открытое выступление против устремлений и действий представителей и участников социальных органов и институтов различных уровней: властных и силовых структур, местного самоуправления, администрации производственных предприятий и т.п.; - характеристика собственно предпринятых уже или намечаемых к реализации конфликтных действий как не только мотивируемых всеми вышеназванными показателями, но и дающих дополнительные важные представления об особенностях этой мотивации, ее состоянии, выраженности и осознанности. Этапы перерастания социальной напряженности в открытый конфликт были выделены отечественными исследователями П.И. Куконковым, а также Н.С.

Данакиным, Л.Я. Дятченко и В.И. Сперанским. Согласно П.И.

Куконкову процесс перерастания социальной напряженности в конфликт включает следующие этапы: - усиление неудовлетворенности различных социальных субъектов условиями жизнедеятельности; - обнаружение причинно-следственной связи между характером объекта неудовлетворенности и деятельностью других социальных субъектов, вызывающие социальную напряженность; - усиление социальной напряженности, трансформирующейся в конфликтный потенциал; - аккумулирование конфликтного потенциала и его переход в открытый социальный конфликт. В плане проведения конфликтологического мониторинга, по справедливому замечанию автора, особое значение имеет этап становления и развития социальной напряженности, в рамках которого сохраняется возможность не только прогнозирования и управления социальным конфликтом, но и выявление факторов снижения конфликтогенной активности, нейтрализации конфронтационного сознания и поведения, способных любой элемент социальной неудовлетворенности превращать в открытый социальный конфликт [6; 9].

Исследовательским коллективом в составе Н.С. Данакина, Л.Я. Дятченко и В.И. Сперанского при анализе управленческих систем в развертывании социальной напряженности во времени было выделено три основные стадии: появление противоречий, зарождение напряженности; идентификация субъектов напряженности (лиц, групп, организационных структур, блокирующих друг другу достижение целей). На этом этапе происходит превращение объективно существующей ситуации в ее субъективное отображение в форме конфликтной ситуации; - преодоление социальной напряженности.

Как указывают авторы, в реальной жизни эти стадии трудно различить, они взаимосвязаны; сама напряженность может развиваться сразу по нескольким направлениям. К примеру, напряженная ситуация в трудовом коллективе, обусловленная несправедливой системой оплаты труда, может вызвать недовольство работников системой руководства в целом, личностью руководителя, политикой администрации предприятия и др. Напряженность в коллективе в этом случае развивается в виде обострения соответствующих социальных проблем. Развитие процесса одновременно идет и по другой линии – расширение круга втянутых в него лиц за счет вовлечения в конфликт - на той или другой его стороне - работников, чьи интересы не ущемлены, но которые связаны с конфликтующими межличностными отношениями и в силу этого оказываются готовы оказать моральную поддержку своим товарищам. Зачастую социальная напряженность распространяется на внешние связи подсистемы общества. Например, коллектив внутренне сплочен, но находится в худшем положении по сравнению с другими предприятиями отрасли, региона. Появляются противоречия во взаимоотношениях коллектива с органами управления различного уровня, на внутренние отношения такая напряженность распространяется не всегда. Напряженность, по мнению авторов, переходит в конфликт, когда существующие противоречия достаточно долгое время не решаются, обостряются.

Такая ситуация порождает дезинтеграцию коллективных связей, возникают отдельные противостояния. Происходит не только осознание собственных интересов и размежевание коллектива на этой основе, но и снижение значимости внутриколлективной деятельности в ее прежних рамках. Противостояние, борьба за сферы влияния, столкновения лидеров и членов групп нарушают стабильность экономических, общественных, а также межличностных связей коллектива, ведут к ухудшению объективных показателей его деятельности. Поскольку противоречия предельно обнажены, выход из кризиса зачастую возможен лишь за счет ущемления интересов тех или иных из этих групп. Такая ситуация требует от лиц, принимающих решение, не только выработки позитивной программы действий, но и умения воплощать ее в жизнь в условиях кризиса, недовольства, активного противоборства участников [7; 27-29]. Применительно к межэтническим отношениям Ж.Т.

Тощенко выделяет уровни напряжения через призму этносоциальных конфликтов:

- этноограниченность (то есть нежелание идти на контакты за пределами своего этноса) является наиболее распространенным и практически поразившим в той или иной степени все национальные регионы. Данный подход пропагандирует преимущества мононациональной жизни, удовлетворенность единым национальным самосознанием, предпочтительность однонациональных коллективов, монополизацию руководящих постов всех уровней.

Этноограниченность является исходной, первоначальной базой для разрушения межнационального согласия; - этноэгоизм (стремление к обеспечению преимуществ своему народу за счет других) получает все большее распространение и заключается в введении жестких ограничений по национальному признаку при назначении на руководящую должность, на владение и распоряжение природными ресурсами, контрольными пакетами акций обеспечиваются представители титульного народа и т.

д.; - этнофобизм (шовинизм), который характеризуется прямой враждебностью, непримиримостью по отношению к иным, «не своим», «чужим» народам и проявляется на межличностном уровне [8; 152-153]. Также, в контексте межнациональных отношений, рассматривает социальную напряженность В.Н. Иванов, которая, по его мнению, является латентной стадией развертывания межнационального конфликта. В это время происходит осознание собственного национального статуса будущих участников конфликта, его сопоставления со статусом других национальных общностей, выражающееся, прежде всего, в оценке степени реализации собственных национальных интересов, возможностей экономического и социального развития, сохранения культурной самобытности. На этой основе делаются выводы о социально справедливом или несправедливом отношении к тем или иным национальным группам, их доступе к осуществлению власти, материальным ресурсам, об ущемленности их прав, неоправданном доминировании одних над другими. Вырабатывается определенная групповая идеология, отличающаяся значительной агрессивностью, нетерпимостью, формирующая образ врага в лице представителей другой национальности. Но именно она играет консолидирующую роль, объединяющую национальную группу, формирует готовность участников выступать на стороне своей национальной группы в возникающих конфликтах и установки на определенные способы их поведения. Недовольство собственным национальным статусом, его низкая оценка и поиск причин сложившейся ситуации, их осознание активизирует, как правило, историческую память, что приводит к оживлению некоторых уходящих корнями в далекое прошлое стереотипов, усиливающих ощущение дискриминации и ущемление национального достоинства. В результате происходит резкая концентрация недовольства в массовом сознании, усиливаются негативные эмоции, обусловливающие неадекватные сегодняшней ситуации разрушительные действия [9; 75-76]. Таким образом, изучение социальной напряженности в настоящее время осуществляется в рамках различных дисциплин – философии, социологии, социальной психологии, конфликтологии. Проблемное поле исследований социальной напряженности локализуется на пространстве трудовых, межличностных и межнациональных отношений, применительно к которым выявляются признаки социальной напряженности, а также ее стадиальная структура, трансформирующая ее в социальный конфликт.

Литература

1. Конфликты в современной России (проблемы анализа и регулирования) / Под. ред. Е.И. Степанова. – М. : Эдиториал УРСС, 1999. – 344 с.

2. Рукавишников В. О. Социальная напряженность // Диалог.

– 1990. – № 8. – С. 6-11.

3. Тепечин В. И. Социальная напряженность в контексте проблемы национальной безопасности России // Социальные конфликты. – Вып. 9. – М., 1995. – С. 24-31.

4. Головкин В. А. Диагностика социальной напряженности в коллективе // Социальная напряженность на производстве. – Обнинск, 1990. – С. 70-92.

5. Чорнобай П. Д. Социальная напряженность: опыт измерения // Социологические исследования. – 1992. – № 7. – С. 94Шарков Ф. И. Мониторинг напряженности и толерантности: теория и методика исследования //Социальное согласие и толерантность в современном мире / Отв. ред. З.Т.

Голенкова, Г.М. Денисовский. – Вып. 2, М.: Центр общечеловеческих ценностей, 2002. – С. 148-159.

7. Куконков П. И. Социальная напряженность как этап в процессе развития конфликта // Социальные конфликты. – Вып. 9, М., 1995. – С. 6-11.

8. Данакин Н. С., Дятченко Л. Я., Сперанский В. И.

Конфликты и технология их предупреждения. – Белгород : Центр социальных технологий, 1995. – 316 с.

9. Тощенко Ж. Т. Постсоветское пространство:

Суверенизация и интеграция: Этносоциологические очерки. – М.:

РГГУ, 1997. – 214 с.

10. Иванов В. Н. Межнациональная напряженность: причины и факторы (по результатам межрегионального социологического исследования) / Права человека и межнациональные отношения. Сб.

ст. / Отв. ред. Е.А. Лукашева. – М. : Институт государства и права РАН, 1994. – 133 с.

ПЕТЕРБУРЖЦЫ-2012: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ

–  –  –

Наблюдаемый период в развитии современного российского общества можно охарактеризовать как время достаточно высокой адаптивности населения к сложившимся в обществе условиям, но также и как время напряжённых опасений и ожиданий, обусловленных ощущением «ненадёжности» существования в этих условиях. Последнее вызвано, по всей вероятности тем, что экономика в целом развивается однобоко, как сырьевая, постоянным оттоком капиталов за рубеж, общей невысокой экономической активностью и некоторыми другими родственными факторами. В нашем исследовании на материалах массового опроса мы прозондировали вопросы доминирующих ценностей, основных ожиданий и озабоченностей работающего населения СанктПетербурга и его отношения к будущему. Всего опрошено 604 человека, выборка квотно-случайная, опрос проводился в мае-июне 2012 г. по анкете на бумажном носителе. Все данные в статье приведены в процентах к числу опрошенных. Ценности и ценностные векторы являются одним из основных индикаторов сознания и поведения человека, состояния конкретного общества в целом. Ценности выступают в качестве фактора, определяющего жизненные достижения, проблематизацию и оценку основных условий существования человека.

На вопрос «Что, по Вашему мнению, главное в жизни? (выберите только один пункт)» нами получены следующие ответы:

- хорошая работа, семья, дети………………………………………………………44,9 - любовь близких, уважение окружающих, чувство достоинства………………..29,8 - надо в жизни сделать что-то полезное, оставить после себя добрую память……7,1 - жизнь даётся один раз и надо прожить её богато, красиво, и гори всё огнём!......6,5 да всё равно, что будет, то будет……………………………………………………4,8 - не задумывался(алась) над этим…………………………………………………….6,6 Мы видим, что доминантными ценностями из предложенного списка являются ценности семьи, детей, хорошей работы (44,9% опрошенных). Речь идёт, безусловно, о прочной семье и достаточно интересной и также достаточно оплачиваемой (не обязательно высокооплачиваемой) работе. На втором месте по значимости – ценность отношений с окружающими – «любовь близких, уважение окружающих, чувство достоинства» – 29,8%. К ним примыкает также вариант «надо в жизни сделать что-то полезное, оставить после себя добрую память»

– 7,1%. Из таблицы видно, что три четверти ответов включают ориентацию на базовые жизненные ценности – работа, семья, дети, любовь близких, уважение окружающих, чувство достоинства. Надо полагать, что большинство тех, кто выбрал первый вариант ответа, могли бы также выбрать и второй, и третий варианты ответов – все они вместе составляют ядро ценностной матрицы в традиции российского общества. Другие ценности (включая «сделать что-то полезное, оставить после себя добрую память») резко уступают им в популярности. Жить «богато, красиво» в качестве для себя ценности указали лишь 6,5% опрошенных, и не особенно озабоченных ценностями жизни чуть более 11%. Таким образом, можно фиксировать, что подавляющее большинство опрошенных петербуржцев ориентированы на традиционные ценности, что в значительной степени определяет и отношение к будущему, и основные ожидания и озабоченности работающего населения СанктПетербурга. Что более всего заботит сегодня петербуржцев? Что, по их мнению, представляет наибольшую угрозу их жизни сегодня?

Данные приведены ниже (можно было отметить несколько пунктов, поэтому сумма ответов превышает 100 процентов):

- остаться без работы, без заработка……………………………………………….29,8 потерять то, что нажито с большим трудом……………………………………..22,0 - то, что придётся менять привычный образ жизни, планы на будущее……….

..15,7 может произойти такое, с чем я не смогу справиться…………………………..30,0 - стать жертвой теракта……………………………………………………………..19,7 жизнь в постоянном напряжении, ожидании неприятностей………………….16,4 В ответах респондентов упоминаются и другие проблемы, которые беспокоят сегодня петербуржцев: будущее детей (внуков), молодёжи вообще, уровень пенсионного обеспечения, здоровье (своё и близких). Упоминаются также необходимость «коренных изменений» в обществе, необходимость «сменить власть» и некоторые другие. Как можно видеть, угроза «чисто материальных» возможных потерь («остаться без работы, без заработка» и «потерять то, что нажито с большим трудом») составляет более 50% ответов. Если иметь в виду, что речь не идёт о каких-то необычных, особо больших накоплениях, имуществе, но об условиях и об имуществе, обеспечивающих обычный семейный достаток, то потери, о которых идёт речь, действительно жизненно важны и, естественно, должны вызывать тревогу за будущее. В то же время, наиболее частый ответ – «может произойти такое, с чем я не смогу справиться» составил 30,0% всех ответов. К этому выбору примыкает выбор ответа «жизнь в постоянном напряжении, ожидании неприятностей» – 16,4% ответов.

В сумме они также составляют почти половину опрошенных. Кроме того, каждый пятый из опрошенных петербуржцев озабочен возможностью стать жертвой теракта. Всё это свидетельствует о наличии напряжённости в обществе, которую нельзя просто проигнорировать. Показательно также то, что лишь 15,7% работающих петербуржцев боятся того, что придётся менять привычный образ жизни, планы на будущее, что свидетельствует о достаточно адекватном восприятии перемен в нашем обществе, даже резких и неожиданных и, по крайней мере, вербальной готовности на них соответствующим образом реагировать.

Каким видят будущее наши респонденты? Насколько приведённые выше оценки и настроения влияют на его восприятие? Мы можем, хотя бы в ограниченном плане видеть это в ответах на следующий вопрос анкеты: «Какие чувства в отношении своего будущего Вы испытываете в настоящий момент?»:

- я уверен, что со мной и с моими близкими всё будет хорошо…………………34,4 - испытываю некоторую тревогу за своё будущее……………………………….49,2 боюсь, что в будущем у меня будут большие неприятности…………………..10,1 - испытываю страх перед будущим………………………………………………...5,8 Ответы на вопрос показывают, что, несмотря на высокий уровень опасений и негативных ожиданий, в целом будущее воспринимается петербуржцами отнюдь не в чёрных тонах. 83,6% опрошенных либо уверены, что с ними и с их близкими всё будет хорошо, либо испытывают лишь некоторую тревогу за своё будущее. Исходя из приведённых выше данных об угрозах и опасениях, которые горожане испытывают сегодня, можно было бы ожидать более пессимистических оценок. В то же время, ожидание крупных неприятностей, страх перед будущим испытывают 15,9% опрошенных. Это достаточно высокий процент, который всё же должен вызвать озабоченность в обществе. Резюмируя, можно утверждать, что в современном российском обществе существует потенциал неудовлетворённости, также можно констатировать в общественном сознании петербуржцев достаточно высокий уровень тревожности, вызываемый ощущением угроз со стороны общества. В то же время, необходимо отметить противоречивость некоторых из приведённых данных, что вызывает необходимость дальнейших исследований проблемы.

РОССИЙСКАЯ МЕНТАЛЬНОСТЬ: ПОИСКИ ИЗМЕРЕНИЙ,

МОДЕЛЕЙ, ТИПОВ

–  –  –

Не претендуя на обзор вековой отечественной дискуссии о «загадочной русской душе», «особом пути» России и т.п., равно как и огромного массива сравнительных этнометрических исследований за последние два-три десятилетия [5, 8, 11], хотелось бы выделить некоторые узловые точки данной проблематики. Актуальность исследований данного социально-культурного явления подчеркивается, в частности, возросшим в последнее время числом обращений политологов и аналитиков к модели «пионера» подобных исследований, Гирта Хофстида [1], которая в последние годы, казалось бы, стала подзабываться. Самым показательным является недавнее исследование МВФ [12], в ходе которого было изучено поведение 50 тысяч компаний в 51 стране мира в зависимости от четырех хофстидовских измерений (дистанция власти, индивидуализм, неприятие неопределенности и маскулинность).

Характерен и заголовок публикации: «Модернизации России мешает ее культурный код». Явное отражение современных реалий с актуализацией старых споров о выборе «пути» и модели российской государственности, вплоть до предложений воссоздания «исторической общности», реанимации ВПК по образцу 1930-х годов т.п. Рассмотрим базовые понятия. Одно из наиболее удачных определений термина «менталитет» принадлежит В.Е. Семенову менталитет -исторически сложившееся долговременное умонастроение, единство (сплав) сознательных и неосознанных ценностей, норм, установок в их когнитивном, эмоциональном и поведенческом воплощении, присущее той или иной социальной группе и ее представителям». При этом детерминантами являются общая история, географические и экологические условия, традиции, язык, фольклор, религия и т.п. [9, c. 59] Не менее важным является утверждение В.Е. Семенова о наличии полиментальности как сосуществования и сложного взаимодействии нескольких менталитетов.

Им была выделена квадра российских менталитетов:

российско-православного, коллективистско - социалистического, индивидуалистско - капиталистического, криминально - группового.

Дополнительно выделен еще один тип — мозаично-эклектический псевдоменталитет, который, по мнению ученого, формируется под воздействием «массовой культуры» и СМИ. Типы менталитетов определяются философскими суперкатегориями - оппозициями: «дух (Бог) - материя (идол)» по вертикальной координате, «общество (коллектив, мы) - личность (индивидуальность, эго)» по горизонтальной координате. При этом, автор считает их в известном смысле универсальными, т.е. задающими ментальности и для других стран. Стоит заметить, что наиболее популярные зарубежные модели организационной культуры (модель конкурирующих ценностей Камерона и Куинна [3] и модель Тромпенаарса-Хэмпдена-Тернера [10]), также построены на двух независимых полярных «осях».

Пусть и других по содержанию: ориентация на внешнее/внутреннее и степень неприятия неопределенности (в терминах Хофстида). Но переменные в этих моделях определены на основе критического отбора/обобщения десятков различных показателей, а отнесение к тому или иному типу, во-первых, не исключает «смеси» или суперпозиции, во-вторых, основано на специальных диагностических инструментах. Кроме того, логика такого рода моделей не допускает появление «пятого элемента». Не секрет, что большинство эмпирических исследований определяют место российской культуры в целом и большинства отечественных компаний - в «пирамидально-бюрократическом» квадранте (высокие дистанция власти, избегание неопределенности) [5, 8].

Далее:

несмотря на важность научного познания феномена ментальности, национальной культуры, изучение этого явления крайне важно и с практической точки зрения. Большинство исследователей подчеркивает: не бывает плохих или хороших культур, но они могут быть более или менее сложно изменяемы, а также в большей или меньшей степени являться тормозом, барьером для изменений.

Известны классические примеры: развитие кружков качества в Японии (успешное) и США (неудачное), или внедрение программ управления по целям – успешное у англосаксов и провальное у французов [1]. А вот российский пример, связанный с тенденциями в высшем образовании. Исследование, проведенное по методике Хофстида [8], показало, что у наших студентов на старте учебы более западный менталитет, чем у остальных россиян, но к концу в нем проявляются «восточные» черты. В частности, дистанция власти у студентов медленно растет от курса к курсу, а индивидуализм падает.

Была высказана гипотезу о том, что «вероятно, восточное мышление студентов прививает как раз вузовское образование». Это создает очевидные проблемы для работодателей: их усилия по совершенствованию бизнес-процессов и систем стимулирования, повышения вовлеченности персонала, основанные на западных практиках, могут быть малоэффективными. Что подтверждают исследования Г. Градосельской [4] : «…в России большинство сотрудников крупных компаний скептически относятся к корпоративным порядкам и ценностям… при первой возможности они готовы нарушить правила или изменить родной организации… в компаниях произошла реинкарнация советских экономически чиновников…»). И, как следствие этого, по данным недавнего исследования агентства «Headwork», до 35-45 процентов сотрудников были отнесены в ходе кадрового исследования с точки зрения лояльности, мотивации и вовлеченности к категории «не наших людей» (то есть, с низкими оценками по всем трем составляющим).

Высоко оценивая научную смелость Семенова В.Е. в его попытке включить в анализ ментальности «духовную компоненту», «зафиксировать» криминально-мафиозный тип менталитета, стоит заметить, что постулируемый автором сдвиг от текущего состояния к российско-православному (на основе вывода, что, православие является «имманентной идеей России», и должно стать основой успешной стратегии развития страны в будущем») является, по сути, революционным (движение по диагонали квадрантов). А значит наиболее «энергозатратным» и наименее вероятным.

Диалектическое мышление требует в этом случае анализа «уместности», определения зон риска и опасности [7]. Другой аспект, оставшийся вне поля зрения – это необходимость изучения феномена и в географическом пространстве. М.П. Крыловым было обосновано культурное триединство региональной идентичности (РИ) местных общностей по материалам модельного полигона (в пределах исторического ядра Европейской России). Были выявлены три автономных ракурса РИ, по-разному характеризующих отношение общества к традиции и своеобразно локализованных в геопространстве. Они получили названия: транстрадиционная, традиционалисткая, надтрадиционная идентичность. При этом, каждая из трех культур-идентичностей характеризуется своим императивом, хорошо формулируемым в терминах местного патриотизма. В заключение отметим, что сегодня, через полвека после начала подобных исследований, становятся все более ясными достижения и вклады, равно как нерешенные проблемы и насущные задачи.

Литература

1. Гирт Хофстид. Влияние культур на теорию и практику деятельности организаций. Взгляды и иллюстрации. Под ред. Дж.

Биллсберри. - Жуковский. МИМ ЛИНК, 2001, с. 259 – 278.

2. Градосельская Г. Невольники в галстуках. Изнанка корпоративной культуры. Harvard Business Review – Россия. 2009, [49].

3. Ким Камерон и Роберт Куинн. Диагностика и изменение организационной культуры. «Питер», 2001.

4. Крылов М.П. Региональная идентичность в Европейской России. М. Новый Хронограф. 2010.

5. Латова Н.В. Этнометрические измерения: теория и практика. «Экономические стратегии», № 2, 1999, с. 19-32.

6. Латов Ю., Латова Н. «Ускользающий Запад» (Повод поразмышлять). HBR-Россия, 2007, сентябрь, с. 20-22

7. Масленников В.Г. Теория перемен. – Москва: «Глобус», 2000, с. 205-217

8. Мясоедов С.П. Основы кросскультурного менеджмента.

Москва. «Дело», 2003, с. 186-196.

9. Семенов В.Е. Типология российских менталитетов и имманентная идеология России // Вестник СПбГУ. Сер. 6.–1997.– Вып. 4.–№ 27.–С. 59–67.

10. Семёнов В.Е. Российская полиментальность и социальнопсихологическая динамика на перепутье эпох. СПб, 2008

11. Социальное пространство России («круглый стол»).

СОЦИС, 1992, №3, с. 49-67. 12.

http://finance.rambler.ru/news/economics/114739728.html

МОНИТОРИНГ СОЦИАЛЬНО-ТРУДОВЫХ КОНФЛИКТОВ.

ЧТО И КАК МЫ ИЗУЧАЕМ?

–  –  –

Первая сложность при организации мониторинга социальнотрудовых конфликтов (СТК) заключается в том, что пока нет общепринятого определения СТК, что связано с молодым возрастом конфликтологической тематики. Советской наукой официально утверждалось, что в СССР т.н. антагонистические противоречия отсутствуют, конфликтной ситуации между трудящимися и администрацией, рабочими и властными структурами не может быть по определению. Проблематика трудовых конфликтов возникла в 90е гг. ХХ века, давшие наивысший подъем забастовочного движения в новейшей истории России. В научный оборот вошло понятие «трудовой конфликт», заимствованное российскими социологами непосредственно из юридических документов в силу неразработанности общей теории социального конфликта [2,7].

Значительная работа по систематизации подходов к исследованию конфликтов с учетом специфики постсоветского периода стала Программа «Социология конфликта», разработанная Российским независимым Институтом Социальных и Национальных пробллем (1993-1994гг.). Разработчики Программы в качестве первостепенных выделили три вида конфликтов: политические, национальноэтнические и социально-экономические. Подчеркивалось, что эти конфликты взаимопроникают друг в друга, определяя специфику общественно-политической ситуации, и не могут быть понятыми, если рассматривать их по отдельности. Трудовые конфликты анализировались в ряду социально-экономических конфликтов.

Мониторинг трудовых конфликтов был отнесен к исследованиям среднего уровня и определен как процедура создания целостного образа конфликтных ситуаций, возникших на основе неудовлетворенности способами включения в трудовую сферу жизнедеятельности, условиями пребывания в ней и возможности ее покинуть, а так же «на основе неудовлетворенности прежде всего экономическим положением, которое рассматривается либо как ухудшение в сравнении с привычным уровнем потребления и уровнем жизни (реальный конфликт потребностей), либо как худшее положение в сравнении с другими социальными группами (конфликт интересов)» [1,36]. В настоящее время в литературе всё чаще используется понятие «социально-трудовой конфликт», но четкого общепринятого определения СТК на данный момент не существует, нередко СТК и трудовой конфликт рассматриваются как синонимы.

С этим связана недостаточно проработанная система индикаторов СТК, ведь прежде чем оговаривать, какие стороны феномена мы фиксируем, необходимо четко определить сам феномен, который мы изучаем. Иначе телега оказывается впереди лошади. Значительно затрудняет организацию полноценного мониторинга СТК отсутствие проработанных «прозрачных» исследовательских методик и общих исследовательских, в том числе статистических, подходов. Хотя ещё в 1994 году специальным Постановлением Правительства РФ об организации Всероссийского мониторинга социально-трудовой сферы (от 18 июля 1994 г. № 846) было поручено Министерству труда Российской Федерации и Государственному комитету Российской Федерации по статистике «установить единую систему показателей мониторинга и совместно с заинтересованными федеральными органами исполнительной власти определить его подсистемы». Насколько успешно решена поставленная задача, говорит пример Росстата, фиксирующего СТК лишь по трем показателям: а) число организаций, на которых проводились забастовки; б) число участников; в) количество не отработанного ими времени. В итоге, по данным Росстата, в 2008 г. в РФ было зафиксировано всего 4 забастовки, в 2009 г. – одна забастовка (данные на 2010 и 2011 гг. до сих пор не опубликованы). Такая статистическая идиллия имеет своё объяснение. Сведения в Росстат подаются исключительно одной из сторон трудового конфликта – работодателем. Помимо забастовок, иные формы социальнотрудовых конфликтов Росстатом не фиксируются, к тому же учитываются только т.н. легальные забастовки, проходящие в рамках коллективных трудовых споров и соответствующие требованиям российского законодательства.

Т.к. прописанный в законе регламент оказался достаточно запутанным, практически любую забастовку, оказывается, можно квалифицировать как незаконную. Отличную от Росстата статистику дает мониторинг протестной трудовой активности на территории РФ, который ведется с 2008 года Центром социально-трудовых прав. Исследование строится как анализ информации по СТК, содержащейся в интернет-сайтах, а также проведение кейс стади наиболее сложных случаев трудовых конфликтов. По данным мониторинга, ежегодное количество протестов и забастовок исчисляется сотнями [3]. Многолетний мониторинг вызывает профессиональное уважение, но представляется не совсем убедительной подача итоговой информации как некой объективной данности без корреляции с информационными возможностями используемых источников (нет ссылки на использованные информационные ресурсы). Учитывая отмеченное, в 2011-2012 году Центром мониторинга и анализа социально-трудовых конфликтов (СПб) был проведен пилотажный мониторинг СТК по материалам интернет-сайтов, одной из задач которого было уточнение характеристик объекта и предмета исследования. Объект мониторинга был определен как конфликтная ситуация, за которой просматривается не просто противоречие между интересами предпринимателя и работника, но позиция государства, определенная социально-экономическая политика. Отсюда важнейшими параметрами мониторинга (характеристика предмета исследования) помимо статистической информации (время, место, количество участников) выступала позиция участников конфликта, включая государственные и правоохранительные органы, общественные организации, профсоюзы. По Интернет – источникам сложно составить представление о позиции всех участников. Так участие в урегулировании конфликтов представителей государства Интернет-сайтами часто либо игнорируется, либо подается в риторике «пикалевского синдрома». Нет системного отражения участия в СТК правоохранительных структур. За 2011 год было зафиксировано 21 обращение в прокуратуру, тогда как на сайте Ген.

прокуратуры вывешено сообщение о 2000 заявлений трудящихся.

Для того чтобы снять недоверие к полученным результатам, необходимо указывать, из какого источника берется анализируемая информация; определять степени релевантности информационного источника тем СТК, о которых в нем идет речь; использовать в качестве основного принципа работы с материалом триангуляцию, то есть сопоставление информации об одном и том же СТК, содержащейся на разных специализированных сайтах и порталах СМИ, а также в других источниках: материалах экспертных опросов, интервью, нацеленных на уточнение оценки конфликтной ситуации.

Литература

1. Здравомыслов А.Г. Социология конфликта. Выпуск первый. Исследование конфликта на макроуровне. Теоретические предпосылки. - Нижний Новгород, 1994. 82 с.

2. Забастовки в 1989-1993 гг. в России (социологический аспект) / Под ред. д.ф.н. Зайцева А.К. – Калуга: Калужский институт социологии, КГПУ, 1996. – 120 с.

3. http://www.unionstoday.ru/news/columns/2012/03/01/16174

ДЕНЬГИ В СИСТЕМЕ ЦЕННОСТЕЙ СОВРЕМЕННОГО

РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА

–  –  –

Общество потребеления – это совокупность общественных отношений, в которых ключевое место играет индивидуальное потребление, опосредованное рынком [1]. Впервые термин «общество потребления» был описан в труде немецкого социолога Эрика Фромма. Этот термин довольно часто используется как в науке, так и в обыденной жизни. Но никто не может сказать с уверенность, хорошо ли то, что современное капиталистическое общество – это общество потребеления. Современное российское общество можно определить как формирующееся в том смысле, что Россия развивается в русле капитализма, но всё ещё уступает по уровню социально – экономического развития западным капиталистическим странам. Россия находится на пути самоидентификации как на мировой арене, так и «внутри»

государства. Безусловно, этот процесс становления государства не может не отразиться на мировоззрении личности, социальных групп и общества в целом. В периоды трансформации общественной системы, система ценностных ориентаций также подвергается существенным изменениям. В традиционный «набор» жизненных ценностей личности обычно включают следующие ценности: семья, здоровье, работа, друзья - знакомые, свободное время, религия, удовольствие и прочие. В современном обществе, в традиционную систему ценностей входит и новый компонетн – деньги. Общество потребеления невозможно без денег – инструмента потребеления.

Денежные мотивы становятся всё более значимыми на всех уровнях жизнедеятельсти индивида, группы, общества в целом. Деньги занимают прочную позицию в сознании индивида, формируя его поведение. Деньги выполняют не только экономические функции, но и социально –культурные. Социальными аспектами функционирования денег занимались К. Маркс, Г. Зиммель («Философия денег», 1900), М. Вебер («Протестантская этика и дух капитализма», 1905), С. Московичи («Машина, творящая богов»,

1988) и многие другие, в трудах которых заложены основы понимания денег как социального феномена и социального института. Современный исследователь С. Б. Абрамова говорит: «В современном обществе деньги выполняют не только экономические, но и социальные, и культурные функции. Обычно они используются для получения других ценностей, но современная культурная эпоха вновь превращает их в самоцель, они обретают абсолютную ценность» [2]. Действительно, для того, чтобы иметь возможность элементарно поговорить по телефону со своими любимыми близкими людьми, необходимо минимальное количество денег для того, чтобы приобрести средство связи (телефон) и приобрести услуги связи (положительный баланс на счету телефона). В апреле 2012 года нами было проведено социологическое исследование, посвященное изучению места денег в системе ценностей жителей города Екатеринбург в возрасте от 18 лет и старше. Кроме того, в выборку попали респонденты с различным уровнем образования, уровнем доходов, различными по роду занятий и семейному положению.

Результаты исследования показали нам, что деньги в системе ценностей респондентов занимают лишь 9-е место. На первых местах в систетме ценностей – семья и её безопасность. Мы можем сказать с увереностью, что наше исследование показало, что семья как и прежде – это самая важная вещь в жизни современного общества.

Но, в ходе нашего исследования, мы столкнулись c противоречиями.

Семья – это то, что человек ценит больше всего на момент опроса. Но когда респондентам задавались вопросы о будущем, такие как: «Чего Вы опасаетесь больше всего», то мы получали противоположные результаты. Один из ведущих страхов опрошенных по результатам исследования – это ухудшение материального положения. Также, по мнению респондентов, для так называемой хорошей жизни, прежде всего, необходима материальная обеспеченность. Респонденты вполне удовлетворены жизнью, которую они ведут на сегодняшний день, возможно поэтому, деньги не являются определяющей ценностью. 53 % опрошенных указали, что деньги играют в их жизни второстепенную роль, а 40 % сказали, что деньги играют первостепенную роль. Эти проценты являются достаточно высокими, но они несомненно малы в сравнении с другими ценностями. Но, важно то, что никто из опрошенных не указал на то, что деньги дня них не имеют никакого значения вообще. 70 % респондентов уверенны, что деньги важны как для старших, так и для молодых. Это говорит нам о том, что деньги являются универсальной категорией для всех возрастов. Также мы замерили готовность респондентов на определенные действия для получения денег. Приведём пример на получении денег с помощью брака по расчету. Респонденты нейтрально относятся к бракам по расчету, хотя они не согласны с тем, что их будущий супруг/супруга (супруг/супруга будущих детей/внуков) обязательно должен быть богатым.

То есть респонденты склонны не обращать внимания на социально неодобряемые формы получения денег, но не хотели бы видеть среди таких людей себя/своих детей/внуков. Таким образом, можем сделать вывод о том, что в современном капиталистическом обществе, где деньги стали практически единственной универсальной формой связи и коммуникации, в обществе, в котором деньги являются главным инстументом потребления всё более растущих благ, оказывается, что далеко не все можно ими измерить и за них купить. Ряд важных ценностей человеческой жизни не имеет денежного выражения: не продаются истинная любовь и дружба, а продажные - недорого стоят.

Можно купить партнеров, но не преданность и надежность; можно оплатить образование и получение профессиональной квалификации, но нельзя купить талант и творчество озарения; можно установить и наладить связи с людьми, но не обрести настоящих друзей или возлюбленных; за деньги можно заставить людей совершать какиелибо действия, работу, но не решиться на подвиг; можно купить произведение искусства, но не умение видеть и чувствовать прекрасное. Однако, именно то, что нельзя купить за деньги, и образует неотчужденную, подлинно социальную и культурную сферу в отличие от экономической.

Литература

1. Ильин В. И. Общество потребеления в России, миф или реальность? [Электронный ресурс]. – Режим доступа:

http://artpragmatica.ru/hse/?uid=459 (дата обращения 30.09.2012)

2. Абрамова С. Б. Деньги как социальная ценность:

поколенческий срез проблемы [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.isras.ru/files/File/Socis/07ABRAMOVA.pdf (дата обращения 30.09.2012) Секция 4. Пересечение культурных границ и реконфигурация идентичности

ТЕЛЕСЕРИАЛЫ ПОПУЛЯРНЫЕ СРЕДИ МОЛОДЁЖИ И ИХ

ВЛИЯНИЕ

–  –  –

Массовая культура является неотъемлемой частью культуры в современном мире, частью имеющей широкое распространение.

Телевизионные сериалы представляют собой феномен массовой культуры возникший в 20 веке, занимающий значительное место по содержательным, временными и функциональным позициям. Такая их значимость в массовой культуре связана с рядом причин. Они заполняют телевизионное время, в связи с большим количеством каналов. Чрезвычайно велика социальная значимость, так как позволяют проводить определённые мировоззренческие ориентиры, постулаты и тем самым воздействовать на сознание телезрителей.

Телесериалы позволяют донести квазикоммуникационные ценности, а модели поведения, визуальные образы фразеологически переносятся в обыденную жизнь. В странах-производителях сериалов, имена детей из реальной жизни совпадают с именами героев, изучая их даже можно сказать в какое время родился ребёнок.

С одной стороны телесериалы - это феномен массовой культуры, а с другой инструмент воздействия нна реальную жизнь. Неоспоримо, что ценности которые там транслируются плавно перетекают в нашу обыденность. Что же такое телесериал? Телесериал - это художественное или документальное (а нас интересует именно этот вид) кинопроизведение, состоящее из множества серий и предназначенное для демонстрации по телевидению. Каждая серия оформлена как самостоятельная единица большой истории с собственным продолжением. Группы героев появляется от недели к неделе, позволяя транслировать историю как несколько параллельно происходящих приключений со множеством вариаций. Каждый герой отрабатывает свой стереотип поведения. Каждое действие составляется, как правило, из десяти - пятнадцати серий. В каждой серии – трансляция нескольких действий с несколькими группами героев. Но насколько близок российской действительности феномен телесериала? По данным исследования (весна 2012 года) проведённого российским независимым холдингом «Ромир», специализирующемся на маркетинговых, медиа и социальноэкономических исследованиях, России сей феномен крайне близок.

Согласно полученным результатам, 81% горожан заявили, что смотрели художественные телесериалы за последние три месяца перед непосредственно опросом.

Вопреки распространенному стереотипу, зрительская аудитория представлена почти равными долями и среди мужчин (80%) и среди женщин (81%). Давно ушли в прошлое времена, когда устоявшееся сокращение от слова «телесериал» ассоциировались исключительно с прекрасной половиной человечества. Наиболее популярными сериалами оказались: по ТВ - «Интерны», в интернете - «Доктор Хаус». Среди молодых людей возраста от 18 до 24 лет доля регулярно смотрящих сериалы так же весьма высока, около 70%. Наиболее популярными у этой возрастной группы, в отличии от старших поколений, являются сериалы производства США и Европы. Вот список наиболее популярных западных телесериалов (в скобках указан год начала съёмок) в порядке убывания, основанный на данных нескольких русскоязычных рейтинговых сайтах (является приблизительным): 1.

Игра престолов (2011) 2. Доктор Хаус (2004) 3. Шерлок (2010) 4.



Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 33 |

Похожие работы:

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ М.В. ЛОМОНОСОВА СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ IX МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОРОКИНСКИЕ ЧТЕНИЯ» ПРИОРИТЕТНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ СОЦИОЛОГИИ В XXI ВЕКЕ К 25-летию социологического образования в России СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА УДК ББК 60. С С65 IX Международная научная конференция «Сорокинские чтения»: Приоритетные направления развития социологии в XXI веке: К 25-летию социологического образования в России. Сборник...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«В.А. ЯДОВ 1. Изменения в социологии, т.е. в содержании и направленности исследований, самом научном сообществе социологов и в Институте надо, конечно, рассматривать в общесоциальном контексте российских реформ. Легитимация социологии имела следствием, во-первых, взрывной интерес к исследованиям в области теории. Сегодня в социологическом сообществе вполне утвердилось представление о полипарадигмальности социологического знания. Это следствие снятия идеологической цензуры, бурного расширения...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Четвертые Ковалевские чтения Материалы научно-практической конференции С.-Петербург, 12-13 ноября 2009 года Санкт-Петербург ББК 60.Редакционная коллегия: А.О.Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. филос. н., проф., Ю.В.Веселов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф., В.Д.Виноградов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. социол. н., проф.,...»

«частный фонд «фонд первого президента республики казахстан – лидера нации» совет молодых ученых инновационное развитие и востребованность науки в современном казахстане V международная научная конференция сборник статей (часть 2) общественные и гуманитарные науки алматы УДК 001 ББК 73 И 6 ответственный редактор: мухамедЖанов б.г. Исполнительный директор ЧФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан – Лидера Нации» абдирайымова г.с. Председатель Совета молодых ученых при ЧФ «Фонд Первого...»

«ФОНД ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН СОВЕТ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ И ВОСТРЕБОВАННОСТЬ НАУКИ В СОВРЕМЕННОМ КАЗАХСТАНЕ III Международная научная конференция Сборник статей (часть 1) Общественные и гуманитарные науки Алматы – 2009 УДК 001:37 ББК 72.4:74. И 6 ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР: МУХАМЕДЖАНОВ Б.Г. – Исполнительный директор ОФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан» АБДИРАЙЫМОВА Г.С. – Председатель Совета молодых ученых при Фонде Первого Президента, доктор...»

«V социологическая Грушинская конференция «БОЛЬШАЯ СОЦИОЛОГИЯ: расширение пространства данных» 12–13 марта 2015 г., МОСКВА МАТЕРИАЛЫ КОНФЕРЕНЦИИ СОЦИОЛОГИЯ И BIG DATA КОНЦЕПЦИЯ БАЗ ДАННЫХ И ОБЛАЧНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В Большакова Ю. М. СТРАТЕГИИ ПРОДВИЖЕНИЯ ИНТЕГРИРОВАННЫХ КОММУНИКАЦИЙ БИЗНЕСА Васянин М. С. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ СОЦИОЛОГИИ И БОЛЬШИХ ДАННЫХ СЕТЕВОЙ ИНФОРМАЦИОННЫЙ РЕСУРС «ФОМОГРАФ»: ОТ Галицкий Е. Б. АНАЛИЗА ДАННЫХ ОПРОСА К НАКОПЛЕНИЮ ЗНАНИЙ О ГРУППАХ РЕСУРСНОЙ ТИПОЛОГИИ Дмитриев А. ЧТО ТАКОЕ...»

«СОЦИОЛОГИЯ: ПРОФЕССИЯ И ПРИЗВАНИЕ ИНТЕРВЬЮ С ПРОФЕССОРОМ АЛЕКСАНДРОМ ДАЙКСЕЛЕМ Редакция журнала знакомит своих читателей с членами редакционного совета. Сегодняшний гость — Александр Дайксель. Он является профессором социологии Гамбургского университета, где долгое время возглавлял Институт социологии. Там же им организован отдел по изучению наследия Фердинанда Тенниса, под руководством А. Дайкселя осуществляется издание Полного собрания сочинений Ф. Тенниса. В настоящее время он является...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Российское общество социологов Сборник материалов IX Ковалевские чтения Социология и социологическое образование в России (к 25-летию социологического образования в России и Санкт-Петербургском государственном университете) 14-15 ноября 2014 года Санкт-Петербург ББК 60. УДК 31 Редакционная...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Социологическое общество им. М. М. Ковалевского Материалы Всероссийской научной конференции X Ковалевские чтения Россия в современном мире: взгляд социолога 13-15 ноября 2015 года Санкт-Петербург ББК 60.5   УДК 316        Д 37    Редакционная коллегия:    А.О. Бороноев, докт. филос. н., проф.,   В.И. Дудина, зав. кафедрой фта социологии СПбГУ, канд. социол. н., проф.,   Ю.В. Веселов, зав. кафедрой фта социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф.,  ...»

«Уральское отделение Российского общества социологов ФГАОУ ВПО «Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б. Н. Ельцина» Институт государственного управления и предпринимательства Кафедра социологии и социальных технологий управления Высшая инженерная школа Памяти профессора Валерия Трофимовича Шапко посвящается АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИОЛОГИИ МОЛОДЕЖИ, КУЛЬТУРЫ, ОБРАЗОВАНИЯ И УПРАВЛЕНИЯ Материалы международной конференции Екатеринбург, 28 февраля 2014 г. Том I...»

«МЕДВЕДЕВА К.С. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ DOI: 10.14515/monitoring.2015.5.12 УДК 316.74:2(410) Правильная ссылка на статью: Медведева К.С. О социологии религии в Великобритании. Заметки с конференции // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2015. № 5. С. 177For citation: Medvedeva K.S. On sociology of religion in Great Britain. Conference notes // Monitoring of Public Opinion: Economic and Social Changes. 2015. № 5. P.177-182 К.С. МЕДВЕДЕВА О СОЦИОЛОГИИ РЕЛИГИИ...»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Национальный исследовательский университет Научно-исследовательский комитет Российского общества социологов «Социология труда» Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук»К 100-ЛЕТИЮ НИЖЕГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО СПЕЦИФИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ...»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Научно-исследовательский комитет Российского общества социологов «Социология труда» Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук» К 25-ЛЕТИЮ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СОЦИАЛЬНЫЕ ИННОВАЦИИ В РАЗВИТИИ ТРУДОВЫХ ОТНОШЕНИЙ И ЗАНЯТОСТИ В XXI ВЕКЕ Нижний Новгород –– 20...»

«Самосознание российской интеллигенции: траектории трансформации Д.С. ПОПОВ В современной российской общественной мысли, социологии, публицистике «интеллигенция» – одно из самых обсуждаемых понятий. С каждым годом множится число монографий, эссе, статей, посвященных ее изучению, не ослабевают споры о границах, численности, о самом факте ее существования. Это далеко не случайно. Проблема не сводится к тому, что мы живем в эпоху развитых технологий, стимулирующих увеличение доли умственного,...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК БЕЛАРУСИ ИНСТИТУТ СОЦИОЛОГИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ АКАДЕМИИ НАУК БЕЛАРУСИ СОЦИАЛЬНОЕ ЗНАНИЕ И ПРОБЛЕМЫ КОНСОЛИДАЦИИ БЕЛОРУССКОГО ОБЩЕСТВА Материалы Международной научно-практической конференции г. Минск 17 – 18 ноября 2011 года Минск “Право и экономика” УДК 316.4(476)(082) ББК 60.524 (4 Беи)я431 С69 Рекомендовано к изданию Ученым Советом Института социологии НАН Беларуси Рецензенты: доктор философских наук, профессор Л.Е. Криштапович, доктор социологических наук, профессор...»

«УДК 316.3/ ББК 60. Ф 3 Ответственный редактор: Президент Ассоциации социологов Казахстана, доктор социологических наук, профессор М.М. Тажин Редакционная коллегия: Исполнительный директор Фонда Первого Президента РК Б.Б. Мухамеджанов (председатель) Доктор социологических наук, профессор С.Т. Сейдуманов Доктор социологических наук, профессор З.К. Шаукенова Доктор социологических наук, профессор Г.С. Абдирайымова Доктор социологических наук, доцент С.А. Коновалов Кандидат социологических наук...»

«Российское общество социологов Министерство образования и науки Российской Федерации Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцина ВОЙНА БЫЛА ПОЗАВЧЕРА. РОССИЙСКОЕ СТУДЕНЧЕСТВО О ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ Материалы мониторинга «Современное российское студенчество о Великой Отечественной войне» Екатеринбург Издательство Уральского университета УДК 94(470)1941/1945: 303.425.6-057.875 ББК 63.3(2)622+60.542.15 В65 Редактор: Ю. Р. Вишневский, доктор социологических...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Дальневосточный федеральный университет Школа гуманитарных наук ПРОБЛЕМЫ МОДЕЛИРОВАНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ: РОССИЯ И СТРАНЫ АТР Материалы Всероссийской научно-практической конференции с международным участием Владивосток 11–13 ноября 2015 г. Владивосток Дальневосточный федеральный университет УДК 316. ББК 60.56 П78 Издание материалов конференции осуществлено при финансовой поддержке Российского фонда...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.