WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 33 |

«Материалы научнопрактической конференции VII Ковалевские чтения 15-16 ноября 2012 года Санкт-Петербург 60.5 Редакционная коллегия: А.О. Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, ...»

-- [ Страница 23 ] --

Стригунов, А.В. Петров и др.) показывает, что в настоящее время для большинства современных россиян, вне зависимости от возрастной принадлежности, приоритетное значение в системе ценностей имеют индивидуалистические ценности, связанные с личной жизненной стратегией каждого конкретного индивида. Но ранее в течение достаточно длительного времени социологи констатировали значительное несовпадение – вплоть до конфликта – ценностей молодежи и старших поколений в трансформирующемся российском обществе.

Конфликт поколений по поводу ценностей был естественным следствием стремительных дезинтеграционных процессов в обществе, вызванных радикальными преобразованиями, разрушением привычной социальной структуры, утратой привычной для старших поколений моноидеологии, распространением новых потребительских стандартов и т. д. Межгенерационный конфликт ценностей в таких случаях связан с переоценкой молодым поколением социокультурного опыта своих предшественников. В результате разрушения межгенерационной преемственности ценностей и норм поведения, утраты ценности социального опыта предшествующих поколений на первый план, как отмечают известные российские исследователи, выходит индивидуализация как форма саморегуляции молодежи в условиях, когда отсутствуют универсальные образцы социальной регуляции. Обострение межгенерационных противоречий в современном российском обществе достигло своего пика в период реформ. Межгенерационный конфликт ценностей в условиях социальной трансформации проявлялся как на микроуровне, в рамках конкретной семьи, так и на макроуровне, в рамках общества в целом. Существенные различия и даже противоречия в иерархии ценностей старших и младших поколений влекли за собой их конфронтацию, что оказывало дезинтегрирующее и дестабилизирующее влияние на общество.

Наблюдался сильный разрыв между системами ценностей старшего поколения и более младших поколений, который усугублялся фактическим расколом российского общества по политическим признакам. Стабилизационные процессы в политической, экономической, культурной сферах социальной жизни сегодняшней России повлекли за собой и уменьшение противоречий между поколениями. Выросло новое поколение российской молодежи, не имеющее представления о жизни в советском обществе. Молодые люди эпохи реформ вошли в средний возраст, стали поколением «отцов». Старшее, «советское», поколение постепенно уходит из активной социальной жизни. Как мы уже отмечали выше, в последние годы в российском обществе наблюдается устойчивая тенденция к смягчению противоречий между поколениями. Итак, происходит ли в современной России сокращение разрыва между поколениями? Безусловно. Способствует ли нарастающая интеграция поколений развитию общества? На наш взгляд, нет. Во-первых, потому, что это интеграция без развития: на базе архаических форм коммуникации (семейно-родственных). А во-вторых, это близость ценностных ориентаций атомизированных, индивидуалистически настроенных индивидов, вряд ли сегодня способных к плодотворному взаимодействию во имя общесоциальных целей, которые могут не только выходить за рамки их собственных интересов, но возможно противоречить им. Есть ли выход? Ряд исследователей, в частности петербургский ученый в сфере прикладной политологии В. Костюшев, утверждают, поколениеактор в нашем обществе только начало складываться, и это вряд ли обрадует власть предержащих, так как их пока только намеченные ценностные ориентации явно противоречат, насаждаемым властью.

Надо думать по своим ценностям это поколение будет ближе (по сути, а не коммунистической форме) к «советским» поколениям, ухода которых многие с таким нетерпением ждали.

ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ СОЗНАНИЕ И ТОЛЕРАНТНОСТЬ В

ПСИХОЛОГИЧЕСКОМ СООБЩЕСТВЕ

–  –  –

Психологи, активно изучая различные процессы в самых разных сообществах, часто упускают то, что имеет место в их профессиональной среде. Сошлемся в данном случае на авторитетное мнение А.В.Юревича, который отмечает, что «термин «рефлексия» одно из наиболее популярных понятий психологической науки.

Однако, известная формула «сапожник ходит без сапог» применима и в данном случае: активно применяя этот термин и изучая различные виды рефлексии, психологическая наука испытывает дефицит рефлексии, обращенной на саму эту науку» (Юревич, 2008, с.5).

Автор поясняет, что «саморефлексия науки не сводится только к ее методологической рефлексии. К основным разделам науковедения как науки о самой науке, т.е. о ее саморефлексии, принято относить не только философскую методологию науки, но также социологию науки, психологию науки, экономику науки, организацию науки, научную политику, наукометрию и др., а ее саморефлексия, выстроенная в рамках лишь одного из этих направлений, обречена на заведомуюю неполноту и односторонность» (Юревич, 2008, с.5).

Представляется, что А.В. Юревич прав – саморефлексия современных психологов недостаточна. Ниже мы остановимся на одном из проявлений недостаточности такого рода рефлексии.

Обратимся вначале к современному состоянию самой психологической науки. Видимо, Карл Юнг был прав, утверждая, что время глобальных теорий в психологии еще не наступило. Хотя с тех пор прошло более полувека, ситуация принципиально не изменилась.

Возможно, научным психологам стоит переменить ориентацию своих разработок – вместо попыток создания глобальной «супертеории»

перейти к «нормальной» работе по упорядочению, соотнесению уже добытого знания. Представляется, что научная психология в полной мере еще не осознала реальных размеров того богатства, которое накоплено предыдущими поколениями научных психологов и действительно существует. Правда, для того, чтобы это осознать, необходимо изменение установки. В психологии действительно накоплено огромное количество научного материала, выдвинуто множество гипотез и теорий, сформулировано много концепций.

Главная проблема состоит в недостаточном реальном взаимном соотнесении различных подходов и теорий. Нами было проведено исследование, которое показало, что в этом отношении не все обстоит благополучно. Выявлено, в частности, что у исследователей доминируют установки на получение нового, оригинального научного продукта. Реальные интегративные установки выражены минимально. Наибольшую ценность в работах их коллег (в глазах самих исследователей) имеют позитивные ссылки на собственные работы и использование полученных результатов другими учеными.

Интересно, что хотя реально интегративные установки выражены минимально, на уровне деклараций процессы интеграции в психологии самими психологами оцениваются чрезвычайно позитивно. На пути интеграции есть существенные психологические препятствия, имеющие корни в представлениях психологовисследователей. Главное состоит, собственно говоря, в необходимости изменения методологических установок самих психологов. Неявные, часто не осознаваемые самими исследователями представления о развитии психологической науки работают против интеграции. Поясним это. Согласно широко распространенным представлениям, развитие науки (в нашем случае

- психологии), идет от частной теории к построению более общей.

Таким образом, «более развитая» концепция «отменяет» («снимает», как часто выражаются в своих отчетах психологи-исследователи) предыдущую (в наших исследованиях, в которых принимали участие известные психологи, интервьюируемые приводят убедительные примеры, характеризующие их научное мировоззрение: теория Эйнштейна «обобщила» ньютоновскую физику, часто встречаются ссылки на гегелевскую модель развития через отрицание и т.д.). В результате научный психолог нацелен на создание общей «универсальной» теории. В современной психологии доминирует установка на «поиск отличий» (заметим, эффективно поддерживаемая существующими научными нормами: даже от курсовой работы (не говоря уже о диссертациях) требуется научная новизна, в результате чего очень легко употребляется слово «впервые»), что в немалой степени способствует чисто «вербальному» творчеству (вспомним Гете: «Из голых слов, ярясь и споря, возводят здания теорий…»). Психологи привыкают рассматривать работы других лишь как предшествующие осуществлению «собственного» синтеза. Чтобы описанное не показалось сгущением красок, приведем фрагмент из яркой статьи А.В.Юревича. Прошлое психологии «обычно предстает как скопление ошибок, нагромождение артефактов, паутина тупиковых направлений исследования или, в лучшем случае, как беспорядочное накопление феноменологии, которое по отношению к психологии грядущего призвано сыграть ту же подготовительную роль, какую философия сыграла по отношению к науке. Именно в силу такого отношения к прошлому психологическое знание не кумулятивно, а любое новое направление психологической мысли уверенно отметает все предыдущие, видя в них только «кладбища феноменологии», фон для оттенения своих достоинств и иллюстрации чужих ошибок»

(Юревич, 2001, с.13). По нашему мнению, прежде всего, необходимо преодолеть одно существенное психологическое препятствие.

Связано оно, как ни покажется странным, с тем методологическим влиянием, которое оказали на сознание многих современных психологов-исследователей работы методолога науки Томаса Куна.

Мы имеем в виду широкий резонанс, который получили известные высказывания выдающегося историка и философа науки о несоизмеримости научных теорий. Психологическое сообщество с готовностью приняло тезис о несоизмеримости психологических теорий, причем «в общем виде»: о несоизмеримости психологических теорий вообще. Однако, так ли это? Нами было показано (Мазилов, 2012), что идея о несоизмеримости не приложима к современной психологии. Напротив, может быть предложена и обоснована идея соизмеримости психологических концепций. Многие психологи разделяют мнение, что психологические концепции несоизмеримы. При этом обычно ссылаются на работу Томаса Куна «Структура научных революций», в которой он, как многие полагают, обосновал этот тезис (Кун, 1975).

Обратим внимание, что обычно те психологи, которые восприняли куновские положения, говорят о несоизмеримости теорий вообще.

Не имея возможности обсуждать здесь эту проблему в целом, отметим, что проведенное нами исследование показало, что принципиальная несоизмеримость теорий и концепций в современной психологии никоим образом не доказана (Мазилов, 2011). Она реализуется нами в концепции когнитивной методологии психологии (Мазилов, 2012), которая направлена на интеграцию научного психологического знания и способствует усилению толерантных установок и взаимопониманию в психологическом сообществе.

ДЕТСКАЯ БЕСПРИЗОРНОСТЬ КАК СОЦИАЛЬНОЕ

ЯВЛЕНИЕ

–  –  –

Проблема беспризорности несовершеннолетних является крайне актуальной для изучения, так как в нашей стране беспризорность несовершеннолетних приобрела катастрофические размеры. Профилактическая работа с данной категорией несовершеннолетних ведется уже длительное время и в целом ситуацию, обозначаемую ранее как эпидемия, удалось стабилизировать. Тем не менее, беспризорные дети по-прежнему остаются объектом пристального внимания со стороны государства и общества. Как социальное явление беспризорность несовершеннолетних рассматривается в качестве угрозы обществу и национальному будущему России. Речь идет не просто о сиротах, малолетних преступниках или беглецах, покинувших семью, а о социальном явлении, глубоко затрагивающем все общество, имеющем драматичные и непредсказуемые последствия. С увеличением срока пребывания на улице без попечения взрослых, несовершеннолетние вовлекаются в сообщество беспризорных, усваивают его нормы, ценности, привыкают к подобному образу жизни. Состояние ффизического и психического здоровья беспризорных детей, масштабы распространения этого явления, причины утраты семейных и социальных связей, адаптация и реадаптация детей к жизни в обществе – все это является темой для общественных и научных дискуссий. Проблема беспризорности несовершеннолетних не теряет актуальности потому, что причины, обусловившие столь масштабное распространение данного явления, не устранены в современной российской действительности.

Социально-экономические процессы, обусловившие ухудшение положения детей и возможности семьи и государства по их жизнеобеспечению и развитию, характерны для всего современного российского общества, однако отчетливо просматривается их региональная дифференциация.

В этой связи становится актуальным изучение явления беспризорности несовершеннолетних на региональном уровне. Для выявления отношения жителей г. Белгород к детской беспризорности мы провели социологическое исследование, проблема которого заключается в противоречии между существованием детской беспризорности, с одной стороны, и недостаточной теоретической и методологической разработкой комплекса мер по их профилактики, с другой стороны. Объектом исследования явилось население города Белгорода. Предметом – детская беспризорность как социальное явление. Цель исследования

– выяснить с помощью опроса мнение населения города о детской беспризорности. Для определения выборочной совокупности мы воспользовались стихийной выборкой. Стихийная выборка формируется непосредственно при работе исследователя «в поле» без всяких предварительных отборочных процедур. При этом опрашиваются все, кто соответствует параметрам генеральной совокупности. В данном исследовании – это жители города Белгород, генеральная совокупность которых составляют 356426 человек. В ходе пилотажного исследования, направленного на выявление отношения к детской беспризорности жителей города Белгорода, было опрошено 70 человек. Возраст большинства опрошенных – 19лет. При ответе на вопрос о чувствах и эмоциях к беспризорным детям было получено большое разнообразие ответов. Выяснилось, что чувства сострадания появляется в основном у женщин и девушек (10% и 25%). Сочувствуют таким детям и мужчины, и женщины приблизительно одинаково (по 10%). Суммарные данные ответов в процентах представлены в таблице 2. Таблица 2 Распределение ответов респондентов на вопрос «Какие чувства у Вас вызывают беспризорные дети?», % Пол Чувства Муж. Жен. Сострадание 12% 45% Сочувствие 10% 20% Жалость 19% 34% Равнодушие 22% 1% Раздражение 20% 0% Возмущение 17% 0% Как видно из таблицы 3, к основной причине возникновения детской беспризорности почти половина респондентов (47%) отнесли нарушение структуры и функции семьи. Практически 1/4 опрошенных ответили – девиантное поведение родителей (23%). 13% респондентов отметили, что причина детской беспризорности заключается в отсутствии педагогического надзора и попечения. По 7% набрали варианты ответов – экономический кризис и падение жизненного уровня населения. Гендерных различий при ответах на данный вопрос не было. И мужчины, и женщины отвечали приблизительно одинаково (см. таблицу 5). Таблица 3 Причины возникновения детской беспризорности, % Варианты ответов Муж. Жен. Нарушение структуры и функции семьи. 33% 35% Девиантное поведение родителей (например, пьянство, аморальный образ жизни) 20% 24% Отсутствие педагогического надзора и попечения 16% 19% Экономический кризис. 15% 12% Падение жизненного уровня населения. 12% 7% Все выше перечисленное 4% 3% На вопрос о том, какая структура (служба) должна координировать ситуацию с детской беспризорностью более половины опрошенных отметили вариант – Министерство здравоохранения и социального развития Российской Федерации (60%). 20% респондентов считают, что необходимо создание специального министерства (службы) по делам семьи и детей. И лишь 3% респондентов затруднились дать ответ. А Федеральная служба безопасности и Министерство образования и науки РФ как вариант Министерства (службы), которое должно координировать ситуацию с детской беспризорностью респондентами не рассматривались вообще (0%) Гендерных различий респондентов при выборе ответов на данный вопрос не наблюдалось. Подводя итоги вышесказанного, можно сказать, что гипотеза об основной причине детской беспризорности нашла свое подтверждение. 47 % респондентов считают, что основной причиной детской беспризорности является ослабление института семьи (т.е.

нарушение структуры и функции семьи). Гипотеза о том, что более высокий эмоциональный и поведенческий компоненты будут у девушек и женщин, а мужская часть населения города ведут себя по отношению с беспризорниками более сдержано, так же подтвердилась. По результатам опроса можно сказать, что чувства сострадания появляется в основном у женщин и девушек (25%).

Мужчины более сдержаны, многие равнодушны (12%). А вот гипотеза о необходимости создания службы или организацию, которая будет координировать ситуацию с детской беспризорностью подтвердилась частично. Только 1/5 респондентов придерживаются такого мнения. Большинство опрошенных (60%) считают, что Министерство здравоохранения и социального развития Российской Федерации должно координировать ситуацию с детской беспризорностью. К основным предпосылкам возникновения детской беспризорности почти половина опрашиваемых (47%) отнесла нарушение структуры и функции семьи. На втором месте по результатам опроса оказалось девиантное поведение родителей (например, пьянство, аморальный образ жизни) (23%). В целом, можно сказать, что проблема детской беспризорности волнует население нашего города. Люди охотно отвечали на вопросы, предлагали свои варианты, только 1-3% опрошенных затруднялись дать ответы.

ИСТОЧНИКИ ПОТРЕБИТЕЛЬСКОГО ПОВЕДЕНИЯ В

ТРУДОВОЙ СФЕРЕ

–  –  –

Трудовая мораль в современном обществе пронизана пропагандой материальных ценностей, а ценность творческого, полезного обществу производственного труда, по сути, отсутствует.

Трудовая деятельность в настоящее время ассоциируется со средством получения дохода, и в этом каждый обыватель видит предназначение и ценность труда, формируя тем самым к нему «потребительское» отношение. Тем не менее, труд может и должен являться непосредственной, самостоятельной ценностью, источником развития. Однако же для большинства труд является лишь побочным аспектом жизнедеятельности. Рассматривая эту проблему обратимся к типологии жизненных ценностей индивида. Основополагающие жизненные ценности – это те ценности, ради которых стоит жить, ценности, утверждению которых человек посвящает свою жизнь и которые он рассматривает как при¬звание. А. Маслоу назвал их «бытийными ценностями», или предельными ценностями, выше которых у человека уже нет ничего. Другими словами, речь идет не о ценностях-средствах, а о ценностях-целях, образующих высший смысл жизни человека. Отсутствие таких основополагающих ценностей делает человека несвободным и нестабильным, подверженным ситуативным и временным влияниям. Без таких ценностей, как показал В. Франкл, личность не может развиваться нормально. У человека возникает состояние «экзистенциального вакуума» и скуки, а его поведение часто становится девиантным (алкоголизм, преступность, наркомания). Все это приводит к возникновению различного рода внутриличностных конфликтов, неврозов, а порой и суицидальному поведению. Примерами основополагающих жизненных ценностей может служить правда, красота, совершенство, доброта, уникальность, справедливость, богатство, самодостаточность и проч. Труд, приносящий пользу не только индивиду, но и окружающим, являющийся источником самореализации и саморазвития по праву может быть причислен к списку основополагающих жизненных ценностей (ценностьюцелью). Однако ценностные ориентации большинства россиян рассматривают труд в качестве ценности-средства. Данному обстоятельству способствует ряд факторов. Во-первых, на формирование ценностных основ трудового поведения оказала существенное влияние религия. Православие лишило труд его высокого начала, трактуя тяжесть труда как наказанье Божье за первородный грех. Труд понимается как непреходящие и закономерные трудности. Кроме того, особенное отношение к труду определялось и тем, что материальный и духовный мир были противопоставлены друг другу. Сфера труда в православии приземлена, отдалена от высших ценностей и поэтому успех в деловой сфере традиционно не был социально одобряем. Во-вторых, развитие трудовой этики в конце XIX – начале XXвв. среди рабочих России только начиналось, в то время как в Западной Европе и США переход от традиционной к современной этике труда в начале ХХв.

завершился. Российские работники, крестьяне и рабочие, в массе придерживались традиционной трудовой этики, в основе которой лежала умеренная работа. Крестьянин руководствовался в своем труде идеей «достатка» и не был склонен работать сверх того, что этот достаток ему обеспечивает. Начало ХХв. картина отношения крестьян к труду остается той же: деньги – не накопленный труд, служащий основой для дальнейшего труда, а лишь средство для удовлетворения непосредственно потребности. Кроме того, чрезмерная идеологизация поведения в советский период прочно утвердила понятие «труд», как «работу не на себя» [1,с.61]. Втретьих, виражи российской истории способствовали понижению труда как ценности. Любые изменения, будь то введение крепостного права или провозглашение всеобщей свободы труда, влекло за собой вынужденное подчинение законам, не воспринимаемым как нравственные и справедливые. Трудовая деятельность, в подобной атмосфере, сопряжена крайне негативными последствиями и не способствует развитию труда как ценности для отдельно взятого работника. Стоит отметить, что вытекающее из вышеизложенных факторов, способствующих формированию потребительской ориентации на труд, отчуждение труда играет важную роль формирования труда, как ценности-средства. Не даром потребление некоторыми исследователями трактуется как «бегство» человека от отчужденного труда. В случае отчуждения труда человек, принудительно или добровольно, включается в трудовой процесс, зажатый в тиски социальных условий, которые являются внешними и чуждыми для него, более того, порабощают человека, делают его труд бессмысленным, уродующим морально и физически. Причем человек своими собственными руками и мыслями продолжает воспроизводить эти социальные условия. Собственное исследование выявило: чем ярче выражена ориентация на труд как на средство удовлетворения благ (потребительское отношение к труду), а не как самоцель, тем выше уровень отчуждения труда. Исследования последних пятнадцати лет говорят о снижении социальной значимости труда в два раза, по сравнению с советским периодом. По результатам исследований Б.Г. Тукумцева в 2000г., отношение к труду у большинства коллективов определялось следующим поведением: «особо не напрягаться, но требования выполнять»

[2,с.49]. Стремление к труду как к средству присвоения внетрудовых благ или отсутствие каких-либо положительных мотивов у подавляющего количества работников было и остается характерным для российского общества. В результате исследования, проведенного автором, данная теория также нашла свое подтверждение: 47% респондентов отметили, что труд для них, это «Вынужденная необходимость». Гармоничное же развитие мотивов самоценности труда и мотив труда-средства встретилось реже (34%), и лишь у 17% респондентов развиты мотивы самоценности труда [3]. Стоит отметить, что стремление к труду исключительно как к цели, так же как и сугубо потребительское отношение к нему – проявление односторонности развития трудовой мотивации. Тем не менее, не подлежит сомнению и тот факт, что без определения труда, как источника личностного развития могут возникнуть более серьезные проблемы, такие как отчуждение труда и различные формы девиантного поведения в трудовой сфере. Работник, ценящий в своей работе только заработок представляет реальную угрозу деятельности всей компании. Как показывает собственное исследование, на предприятиях, где широко распространен подобный подход, страдают от проявления множества девиаций, таких как воровство, употребление алкоголя на рабочем месте, прогулы, притеснение и прочее. Таким образом, в результате влияния самых разных факторов, для сознания русского работника длительное время было характерно именно «потребительское» отношение к труду, к труду как к средству. Формирующаяся на протяжении столетий трудовая этика российского населения стала внутренне присущей сознанию, способствовала закреплению ценностей в образе жизни людей, в трудовой деятельности. За короткий промежуток времени невозможно «перемолоть» базовые установки, детерминированные множеством факторов. Потребительское отношение к труду может быть преодолено и прекращено только после осознания и обогащения новыми ценностями – преодоления хищнических инстинктов творческими.

Литература

1. Барсукова С.Ю. Неформальная экономика и система ценностей россиян // Социологические исследования. – 2001. – № 1. – С. 57 – 62.

2. Тукумцев Б.Г. Самарский мониторинг социально-трудовой сферы // Социологические исследования. – 2001. – № 7. – С. 41 – 50.

3. Мордишева Л.Н. Потребительское отношение к труду как источник девиантного поведения работников в трудовой сфере [Электронный ресурс] // Ломоносов : материалы XVI Международной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых – М. : МАКС Пресс, 2009. – Режим доступа : http ://www.lomonosov-msu.ru/archive/Lomonosov_2009/21_12.pdf

ОТ МОДЕРНИСТСКОГО МИФА К МИФУ ПОСТМОДЕРНА

–  –  –

В настоящее время проблема мифотворчества достаточно широко обсуждается исследователями различных областей гуманитарного знания – культурологами, социологами, лингвистами.

Однако к настоящему моменту единый подход к пониманию данного феномена всё ещё не выработался: миф зачастую смешивается с такими понятиями, как архетип, стереотип, симулякр, а мифология отождествляется с идеологией, коллективным бессознательным.

Несмотря на различия в терминологии, ученые едины в одном – в XX веке миф остаётся одним из важнейших феноменов массового сознания, а мифотворчество – одной из ключевых политических технологий. Кроме того, многие следователи подчеркивают, что роль мифа в современном постиндустриальном обществе выше, чем в индустриальном обществе модерна. Очевидно, однако, что взгляды на феномен мифа у представителей классической науки и исследователей, придерживающихся парадигмы постмодерна, имеют специфические отличия. Попытаемся проанализировать, в чём они заключаются. Для начала обратимся к концепциям мифа, созданным в русле классической школы. Традиционным для модерна является трактовка мифа как линейного сказания, повествования, истории. В основе данной трактовки лежит утверждение о том, что в первобытных и примитивных обществах миф представлялся описанием подлинных, реальных событий, и что еще важнее, событий сакральных, значительных, служащих образцом для подражания [5, 11]. Современные ученые классического направления также рассматривают миф как способ существования в культуре «священной традиции». Согласно формулировке В.

Полосина [2, 28], миф есть иносказательная история, трактующая посредством символических образов, метафор и аналогий реальный, индуктивно обобщенный до архетипичности позитивный и негативный опыт реализации той или иной потребности общества.

Английский исследователь Кристофер Флад дает следующее определение политического мифа: идеологически маркированное повествование, претендующее на статус истинного представления о событиях прошлого, настоящего и прогнозируемого будущего и воспринятое социальной группой как верное в основных чертах [4, 43]. Таким образом, в рассмотренной перспективе современный миф представляется наследником архаического повествовательного мифа, эмоционально-окрашенной истории, претендующей на статус истины. Это несколько сужает сферу применения данного понятия, так как составными частями мифа может являться и визуальная, и аудиальная среда. Стремительное развитие мифотворчества как политической технологии началось в XX веке. После окончания Первой мировой войны тоталитарные государства, установив контроль над СМИ, приступили к построению новых государственных мифологем, пронизанных эмоциональными, внерациональными компонентами. Как в Германии, так и в СССР был разработан комплекс особых символов и ритуалов, легших в основу мировосприятия простых граждан, создан мистический культ политических лидеров, власть которых основывалась не на рациональных программах, а на харизматическом убеждении масс в правильности выбранного курса.

При этом, по мнению исследователей-классиков, вера в иллюзии оказалась столь основательной не просто в силу природы человеческого сознания, а в силу столь постоянно меняющейся ситуации, в которой очутились массы. С точки зрения Э. Кассирера, обращение к мифу и магии характерно для ситуации, где обычные возможности людей и рациональный метод познания недостаточны для контроля над окружающим миром. Люди обращаются к мифам в периоды кризисов и острой социальной тревожности, как, например, в Германии после Первой мировой войны. Тем не менее, иррациональная политическая мифология XX века действительно пришла на смену рациональной идеологии века XIX. Но по мнению исследователейпостмодернистов, причиной актуализации мифологии стала не сложная социально-экономическая ситуация. Так, Л. Фишман считает, что в ситуации постмодерна идеологии не имеют реальной силы, ибо лежащая в их основе научная рациональность перестала быть образцом мышления для масс. В отрыве от эмоционально насыщенных исторических фактов, от архетипов коллективного бессознательного идеологическая рациональность бессильна [3, 85].

Выдающийся теоретик постмодерна Маршалл Маклюэн выделил три этапа в развитии цивилизации, определяемые преобладающим типом коммуникации — устным, письменным и печатным, электрическим и электронным. Маклюэн утверждал, что технология коммуникаций является своеобразным продолжением сознания людей. Поэтому, каждый новый этап развития средств коммуникации серьезно влияет на характер отображения и, соответственно, восприятия реальности, сложившийся ранее. Так, печатные средства коммуникации усиливают пространственные, визуальные аспекты восприятия. Это существенно отличается от цельного, мифологического восприятия людей в предшествующую культурную эпоху «племенного человека». Переход от печатных к электронным средствам коммуникации формирует новый тип восприятия реальности. Теперь познание мира происходит не линейно или фрагментарно, а одновременно. Человек оказывается включенным во все происходящее целостно, сознанию возвращается при этом утерянная ранее «мифологическая образность». Маклюэн определяет миф как мгновенное целостное видение сложного процесса, который обычно растягивается на большой промежуток времени. «Миф представляет собой сжатие, или имплозивное свертывание всякого процесса, и сегодня мгновенная скорость электричества сообщает мифическое измерение даже самому простому промышленному и социальному действию. Мы живем мифически, но продолжаем мыслить фрагментарно и однобоко» [1, 31]. Следует отметить, что Маклюэн был не первым, кто определил миф не как линейное повествование, а как целостное видение. Еще Фридрих Ницше писал о мифе как о способе осмысления реальности в целостных образах, которое восполняет собой утраченную целостность современной цивилизации и культуры. Жорж Сорель также считал, что «миф есть целостность, которая лишь одна имеет значение; его части могут интересовать нас постольку, поскольку в них выражается основная идея». Однако лишь в эпоху постмодерна стала очевидна взаимосвязь мифа и средств массовой коммуникации. Таким образом, можно сделать вывод о том, что классическая концепция мифа как последовательного рассказа, до сих пор высказываемая многими исследователями, является устаревшей, так как не учитывает перехода от линейной схемы восприятия к целостной. Применение данного подхода может быть ограничено рассмотрением мифа лишь как мифологического повествования.

Литература

1. Маклюэн Г.М. Понимание Медиа: Внешние расширения человека. М.: Кучково поле, 2011. – 464 с.

2. Полосин, В.С. Миф. Религия. Государство. – М.: Ладомир, 1999. – 440 с.

3. Фишман, Л.Г. Политический миф и идеология: «опасное сближение»? // Полис. – 2006. - № 4. – С. 74-86.

4. Флад, К. Политический миф. Теоретическое исследование.

М.: Прогресс-Традиция, 2004. – 264 с.

5. Элиаде, М. Аспекты мифа. – М.: Академический Проект, 2010. — 251 с.

ОБРАЗ «ДРУГОГО» И ФОРМИРОВАНИЕ РОССИЙСКОЙ

ИДЕНТИЧНОСТИ

–  –  –

Работа выполнена при поддержке РГНФ, проект №12-23а(м) В современной России продолжается процесс формирования государственной идентичности – «россияне», способной сплотить многонациональное общество. Согласно опросу, проведенному Институтом социологии РАН, роль россиянина, гражданина России является сейчас самой распространенной «я-идентификацией» (58% опрошенных), а житель определенной местности (34%), и представитель конкретной национальности (21%) отстают от нее в разы [1, с. 35]. Как известно, идентичность конструируется на основе обозначения для общества тех или иных «Других», по отношению к которым «Мы» способны создать представление о «Себе». Такое стремление человеческих сообществ разделять мир на «Мы» и «Они», «Свои» и «Другие» было и будет всегда: для того чтобы консолидироваться, необходимо отмежевываться, для того чтобы возникло «Мы», обязательно необходим «Другой». При этом дифференцирующие признаки могут меняться (территория, вероисповедание, цвет кожи, повсседневные практики и т.п.), но принцип остается неизменным – индивиды отличают таких же, как «Я» от тех, кто таковым никогда являться не будет. Таким образом, проблема осознания себя тесно связана с вопросом существования «Другого». Самоидентификация по принципу «мы-они», «свойчужой» – первичное и одно из основных, но недостаточных условий для объяснения существования «Другого». Как «Другой» может восприниматься любая социальная общность: молодые люди всегда «другие» для пожилых, работодатели для наемных работников, богатые – для бедных и т.д. Дистанция между противопоставляемыми общностями не является заданной и неизменной, и может варьироваться в зависимости от социальных условий, исторических и культурных традиций. «Другой» может быть партнером, конкурентом, «Чужим», наконец, он может быть «Врагом». «Другой» – это носитель признаков отличия, «инаковости», а вот оценка этих отличий и порождает «Чужого» и «Врага». В российском обществе «Другой» чаще выступает в обличье «Чужого» и «Врага». При этом можно выделить внешнего «Другого», по отношению к которому российское общество самоопределяется во внешнеполитическом пространстве, и внутреннего «Другого», служащего для укрепления внутреннего порядка и проведения символические границы внутри социума.

«Другие» отнюдь не однородная группа. Обратимся к рассмотрению этнических общностей как внутреннего «Другого». Сегодня тенденция к межгрупповому сравнению по этническим основаниям в российском массовом сознании заметно актуализировалась. Это активизирует процессы межгруппового сравнения, этнические симпатии и антипатии. При этом, как свидетельствуют данные опроса ВЦИОМ в 2010 г. [3], у большинства опрошенных россиян (65%) нет четких этнических антипатий, 29% заявляют о негативных эмоциях в отношении представителей кавказских народов, еще 6% говорят о нелюбви к выходцам из Средней Азии, у 3% неприязнь вызывают китайцы и евреи. Сложившуюся систему антипатий подтвердил недавно проведенный опрос ФОМ. Так в апреле 2012 года по отношению к представителям другой национальности испытывали неприязнь, раздражение 19% опрошенных россиян. При этом наиболее негативные эмоции вызывали «представители кавказских национальностей», «выходцы из Средней Азии» и более абстрактно «все мигранты» [4, с. 36]. Таким образом, антипатии россияне испытывают преимущественно к тем этническим группами негативный опыт взаимоотношений с которыми сформировался не более чем за последние два десятилетия. Сегодня в России как это фиксируется результатами массовых опросов, образ «другого»

воплощается фигурой «мигранта», при этом категория «мигрант»

означает практически любого, кто является чуждым для региона проживания или принимающего сообщества. Так данные ФОМ свидетельствуют, что 62% опрошенных считают, что следует ограничивать въезд в область (край, республику) представителей определенных национальностей [4.

с.37]. Образ «Другого» может формироваться на реальных и мнимых основаниях, и представлять собой естественный или целенаправленный процесс. Историческая память, стереотипы любого сложившегося социума, позволяют людям сохранять и передавать из поколения в поколение ранее сформированные «образы Других», в свою очередь СМИ и политические технологии позволяют актуализировать в общественном сознании образы «Другого», либо создают новые.

Подводя итог, отметим, что роль образа «Другого» в формировании собственной идентичности на различных этапах развития любого общества исключительно важна. Чтобы возникло чувство «Мы», гдето рядом должны быть «Они». Не маловажно и то, в каком обличье выступает «Другой»: как «Враг», как «Чужой» или как просто «Другой». В современном российском общественном дискурсе образ «Другого» представлен преимущественно как образ «Чужого» и даже «Врага». И этот образ выполняет, прежде всего, функцию консолидации общества перед лицом некой угрозы, внутренней или внешней, реальной или мифической. Но обретение коллективной идентичности через образ «Врага» – непродуктивно и только порождает новые образы «Врага».

Литература

1. Российская идентичность в социологическом измерении.

Аналитический доклад. М.: ИС РАН, 2007.

2. Малахов В.С. Что значит «мыслить национально»? Из истории немецкой и русской мысли первой трети ХХ века // Логос.

2001(31). №5-6 URL: www.ruthenia.ru/logos/number/2001_5_6/01.htm

3. Этнические симпатии и антипатии россиян // ВЦИОМ :

[веб-сайт]. URL:

http://wciom.ru/index.php?id=459&uid=13515.

4. Межнациональные отношения // Доминанты. Поле мнений. Фонд Общественное Мнение. № 17. 03.05.2012.

ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ЭТИКА ГОСУДАРСТВЕННЫХ

(МУНИЦИПАЛЬНЫХ) СЛУЖАЩИХ

–  –  –

В данной статье рассмотрена проблема повышения этического уровня государственных служащих, как одного из факторов повышения эффективности государственных служб.

Проанализированы причины падения доверия граждан по отношению к правительству и государственным институтам. Выявлена и обоснована необходимость в усовершенствовании уровня профессиональной подготовки государственных (муниципальных) служащих. На основе проделанной работы видится целесообразным внедрение в программы переподготовки кадрового потенциала этического кодекса. Актуальность темы определяется потребностью в изучении этики государственного служащего как одного из важнейших факторов, влияющих на эффективность работы государственной службы. Цель работы заключается в определении путей совершенствования формирования этических норм государственного служащего, как фактора повышения эффективности государственной службы. Достижение поставленных целей обеспечивается решением следующих задач: проанализировать особенности и проблемы формирования этики государственного служащего; - определить пути совершенствования формирования этических норм государственного служащего, как фактора повышения эффективности государственной службы.

Развитие России по направлению к демократическому правовому государству, регулирование всех ее социальных структур, невозможно без утверждения этики. Основой для разработки соответствующими государственными органами и органами местного самоуправления кодексов этики и служебного поведения государственных служащих Российской Федерации и муниципальных служащих является Типовой кодекс. Он представляет собой свод общих принципов профессиональной служебной этики и основных правил служебного поведения, которыми должны руководствоваться государственные (муниципальные) служащие независимо от замещаемой ими должности [7]. Под этикой государственного служащего (управленца) [5] всё чаще понимается умение в процессе подготовки и принятия решения общаться с представителями различных групп интересов, и в процессе этого общения стремиться осознать природу интересов, специфику их возможного учёта в управленческих решениях, возможность достижения согласия интересов в различных вариантах решения [9].

Чем больше разрастается общество, тем сложнее становится процесс принятия решения, то есть нужно стремиться удовлетворить как можно больше групп населения, а вместе с тем возрастает количество вариантов в принятии решения [3]. В основе этики государственного служащего должна быть координация, а по возможности и гармонизация интересов.

Размышляя об этических аспектах, зачастую используется категория ценности. Но очень часто между конкурирующими ценностями возникает конфликт.

Уровень морального развития как отдельно взятой личности, так и службы в целом определяется ориентацией на гуманистические универсальные принципы справедливости:

равенство человеческих прав и уважение человеческого достоинства [4]. В современном обществе постоянно возрастает внимание к вопросам этики государственных служащих [8]. Это обусловлено все более выраженной зависимостью перспективы развития человеческой цивилизации от тех моральных принципов и норм, которыми служащие руководствуются в своей деятельности [11].

Цели государственной службы, ее ведущие принципы, нормы, требования к ее кадрам - все содержит нравственный аспект, в решающей степени определяющий ее направленность, ее основные доминанты [6]. Государственный служащий объективно выступает одновременно как должностное лицо, занимающее определенное место в служебной иерархии, как общественный деятель, оказывающий влияние на развитие социальных и экономических процессов, как наемный работник, зачастую как руководитель персонала и работодатель, а также как частное лицо [2].

Формирование этики соответствующего современным требованиям этики государственного служащего усугубляются тем, что исходный уровень профессиональной подготовки значительной группы государственных служащих не соответствует требованиям по занимаемым должностям [1]. В этой связи, наличие в образовательных программах значительного объема гуманитарных предметов обусловлено необходимостью осознания и принятия гуманитарных и нравственных оснований этики. Еще одним моментом, вызывающим озабоченность, является очевидное падение доверия по отношению к правительству и государственным институтам, и то, как это скажется на легитимности правительства и государственных институтов. Ослабление доверия ассоциируется, по крайней мере, отчасти, с разоблачениями неподобающих действий и, в некоторых случаях, прямой коррупции со стороны государственных должностных лиц [10]. При этом неясно, то ли действительно ослабляются нормы поведения, то ли дело в том, что в наши дни, когда управление государством носит открытый характер, средства массовой информации предпринимают собственные расследования, а общественность стала более искушенной, ошибки и судебно наказуемые проступки просто более заметны. Ясно лишь то, что этика и нормы в жизни государства стали более серьезной общественно-политической проблемой, требующей принятия действенных мер соответствующими правительствами. Таким образом, решение проблемы повышения этического уровня государственных служащих, как одного из факторов повышения эффективности государственных служб заключается в следующем: государственному служащему необходим комплекс специальных знаний и практических навыков, приобретенных в результате общей и специальной подготовки, а также опыта работы. Особенность профессиональной этики государственного служащего заключается в том, что он должны обладать знаниями особенностей соответствующей управляемой сферы; - в свою очередь, повышение этики напрямую зависит от профессиональной деятельности государственного служащего, а от профессиональной деятельности зависит эффективное развитие государственного управления. Таким образом, основная проблема формирования этики - это подготовка и переподготовка кадрового потенциала. Необходимость введения жестких норм, регламентирующих поведение на государственной службе, стала одной из наиболее значимых проблем. Повышение уровня этики государственных служащих, путем повышения профессиональной деятельности, формирование этических норм, путем внедрения в программы переподготовки кадрового потенциала этического кодекса, является важным условием эффективного функционирования государственной службы на благо общества.

Литература

1. Богомолов А.С. Античная философия / А.С. Богомолов М.: 2001

2. Гренчикова, А. Подготовка молодых специалистов / А.

Гренчикова, Д. Петрушова // Управление персоналом. - 2004. - №12 (98) - С. 63 - 65.

3. Иванов, В.В. Государственное управление: Справочное пособие / В.В. Иванов, А.Н. Коробова. - 2-е изд., доп. - М.: Инфра М, 2006. - 718 с.

4. Игнатов, В.Г. Государственное и муниципальное управление: Введение в специальность. Основы теории и организации: учебное пособие/ В.Г. Иванов. - М.: «Март»; Ростов - на

- Дону: Март. 2005. - 448 с.

5. Попов, В.Г., Профессиональная культура современного российского госу-дарственного чиновника./В.Г. Попов, В.В. Китаев, Б.С. Хохряков, Н.Г. Чевтаева - М.: Екатеринбург: УрАГС, 2003. С. 58.

6. Сумароков, В.З. Государственное управление в современной системе орга-низации власти: монография / В.З.

Сумароков. - Краснодар: Фрегат, 2003. - 52 с.

7. Типовой кодекс этики и служебного поведения государственных служащих Российской Федерации и муниципальных служащих. Одобрен решением президиума Совета при Президенте Российской Федерации по противодействию коррупции от 23 декабря 2010 г. (протокол № 21)

8. Указа Президента Российской Федерации от 12 августа 2002 г. № 885 в ред. от 16.07.2009г. «Об утверждении общих принципов служебного поведения государ-ственных служащих»

9. Федеральный закон от 27.05.2003 № 58-ФЗ «О системе государственной службы Российской Федерации» в ред. от 28.12.2010г. // СЗ РФ от 02.06.2003, № 22, ст. 2063.

10. Федеральных законов от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» в ред. от 11.07.2011г.

11. Ярецкий В.Ю. Идейно-концептуальная основа и социально-личностные предпосылки формирования профессиональной компетентности специалиста / В.Ю. Ярецкий // Российское государство и общество в XXI в.: Контуры социального развития: Матер. студ. науч. практ. конф. 27 апр. 2006 - Воронеж:

НОУ «НПИОЦ», 2006. - С. 156 - 158

СОЦИАЛЬНОЕ ПАРТНЕРСТВО КАК ИНСТРУМЕНТ

РЕАЛИЗАЦИИ ОБЩЕСТВЕННО-ЗНАЧИМЫХ ПРОЕКТОВ

–  –  –

Современное российское общество переживает период, для которого характерно наличие многочисленных социальных проблем, повышение заинтересованности и усиление роли общественности в решении возникающих проблем. При этом происходит активный поиск новых моделей взаимодействия разных сторон при решении проблем. Одним из таких направлений стало социальное партнерство, получившее широкое признание с 90-х годов прошлого столетия. Термин «социальное партнерство» сегодня относится к числу обсуждаемых в научной литературе. Можно встретить в научной литературе узкое понимание этого термина как конкретного типа социально-трудовых отношений между органами государственной власти, работодателями и трудовым коллективом. В других случаях указывают на то, что социальное партнерство – это специфический вид общественных отношений между профессиональными, социальными группами, слоями, классами, их общественными объединениями, органами власти и бизнесом. Также существует точка зрения, что социальное партнеррство есть мировоззренческая основа согласования и защиты интересов различных социальных групп, слоев, их общественных объединения, бизнеса и органов государственной власти. В данном работе социальное партнерство рассматривается как инструмент реализации общественно-значимых проектов. Речь идет об эффективном взаимодействии местной власти (в лице Мэрии г.Новосибирска и Правительства Новосибирской области), крупных бизнес-компаний, СМИ и, конечно же, общественных организаций. Сегодня такое партнерство имеет большую значимость. Власть стала уделять большое внимание разного рода общественным инициативам.

Создаются все новые и новые общественные организации, а социально-ответсвенный бизнес вошел в моду. Проекты, основанные на основе социального партнерства имеют больше шансов на успех, в отличии от других. Как правило, власть в таких проектах оказывает административную поддержку, в том числе, через привлечение СМИ, бизнес осуществляет финансово-материальную поддержку проекта, а общественные организации являются исполнителями. С декабря 2011 года в НСО запущена программы «Уникальный ресурс Сибири», целью которой является поддержка студенчества. Программа является ярким примером социального партнерства, когда организаторами выступает власть ( Правительство НСО, мэрия г.Новосибирска), общественные организации(АНО «Масс-МедиаЦентр», НООО «Социальное партнерство», ОО «Национальный благотворительный фонд») и ряд бизнес-компаний («РусГидро»Новосибирская ГЭС», «ТЕЛЕ2 Новосибирск», «Балтика Новосибирск»). По итогам программы «Уникальный ресурс Сибири»



Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 33 |

Похожие работы:

«частный фонд «фонд первого президента республики казахстан – лидера нации» совет молодых ученых инновационное развитие и востребованность науки в современном казахстане V международная научная конференция сборник статей (часть 2) общественные и гуманитарные науки алматы УДК 001 ББК 73 И 6 ответственный редактор: мухамедЖанов б.г. Исполнительный директор ЧФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан – Лидера Нации» абдирайымова г.с. Председатель Совета молодых ученых при ЧФ «Фонд Первого...»

«Об итогах проведения секция «Социология» XXII Международной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных «Ломоносов -2015» C 13 по 17 апреля 2015 года в Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова в 22 раз проходила традиционная Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». Основными целями конференции являются развитие творческой активности студентов, аспирантов и молодых ученых, привлечение их к решению актуальных задач...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Российское общество социологов Сборник материалов IX Ковалевские чтения Социология и социологическое образование в России (к 25-летию социологического образования в России и Санкт-Петербургском государственном университете) 14-15 ноября 2014 года Санкт-Петербург ББК 60. УДК 31 Редакционная...»

«СОЦИОЛОГИЯ: ПРОФЕССИЯ И ПРИЗВАНИЕ ИНТЕРВЬЮ С ПРОФЕССОРОМ АЛЕКСАНДРОМ ДАЙКСЕЛЕМ Редакция журнала знакомит своих читателей с членами редакционного совета. Сегодняшний гость — Александр Дайксель. Он является профессором социологии Гамбургского университета, где долгое время возглавлял Институт социологии. Там же им организован отдел по изучению наследия Фердинанда Тенниса, под руководством А. Дайкселя осуществляется издание Полного собрания сочинений Ф. Тенниса. В настоящее время он является...»

«В.А. ЯДОВ 1. Изменения в социологии, т.е. в содержании и направленности исследований, самом научном сообществе социологов и в Институте надо, конечно, рассматривать в общесоциальном контексте российских реформ. Легитимация социологии имела следствием, во-первых, взрывной интерес к исследованиям в области теории. Сегодня в социологическом сообществе вполне утвердилось представление о полипарадигмальности социологического знания. Это следствие снятия идеологической цензуры, бурного расширения...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«V социологическая Грушинская конференция «БОЛЬШАЯ СОЦИОЛОГИЯ: расширение пространства данных» 12–13 марта 2015 г., МОСКВА МАТЕРИАЛЫ КОНФЕРЕНЦИИ СОЦИОЛОГИЯ И BIG DATA КОНЦЕПЦИЯ БАЗ ДАННЫХ И ОБЛАЧНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В Большакова Ю. М. СТРАТЕГИИ ПРОДВИЖЕНИЯ ИНТЕГРИРОВАННЫХ КОММУНИКАЦИЙ БИЗНЕСА Васянин М. С. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ СОЦИОЛОГИИ И БОЛЬШИХ ДАННЫХ СЕТЕВОЙ ИНФОРМАЦИОННЫЙ РЕСУРС «ФОМОГРАФ»: ОТ Галицкий Е. Б. АНАЛИЗА ДАННЫХ ОПРОСА К НАКОПЛЕНИЮ ЗНАНИЙ О ГРУППАХ РЕСУРСНОЙ ТИПОЛОГИИ Дмитриев А. ЧТО ТАКОЕ...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК БЕЛАРУСИ ИНСТИТУТ СОЦИОЛОГИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ АКАДЕМИИ НАУК БЕЛАРУСИ СОЦИАЛЬНОЕ ЗНАНИЕ И ПРОБЛЕМЫ КОНСОЛИДАЦИИ БЕЛОРУССКОГО ОБЩЕСТВА Материалы Международной научно-практической конференции г. Минск 17 – 18 ноября 2011 года Минск “Право и экономика” УДК 316.4(476)(082) ББК 60.524 (4 Беи)я431 С69 Рекомендовано к изданию Ученым Советом Института социологии НАН Беларуси Рецензенты: доктор философских наук, профессор Л.Е. Криштапович, доктор социологических наук, профессор...»

«IV МЕЖДУНАРОДНАЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ПРОДОЛЖАЯ ГРУШИНА». Краткий обзор 27-28 февраля 2014 г. в Москве по инициативе Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), Фонда содействия изучению общественного мнения «Vox Populi» и Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС) состоялась Четвертая международная социологическая конференция «Продолжая Грушина». Конференция традиционно посвящена памяти выдающегося...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Четвертые Ковалевские чтения Материалы научно-практической конференции С.-Петербург, 12-13 ноября 2009 года Санкт-Петербург ББК 60.Редакционная коллегия: А.О.Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. филос. н., проф., Ю.В.Веселов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф., В.Д.Виноградов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. социол. н., проф.,...»

«ФОНД ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН СОВЕТ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ И ВОСТРЕБОВАННОСТЬ НАУКИ В СОВРЕМЕННОМ КАЗАХСТАНЕ III Международная научная конференция Сборник статей (часть 1) Общественные и гуманитарные науки Алматы – 2009 УДК 001:37 ББК 72.4:74. И 6 ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР: МУХАМЕДЖАНОВ Б.Г. – Исполнительный директор ОФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан» АБДИРАЙЫМОВА Г.С. – Председатель Совета молодых ученых при Фонде Первого Президента, доктор...»

«СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ УДК 316. ББК 71.05 Д4 Издано по заказу Комитета по науке и высшей школе Редакционная коллегия: доктор социологических наук, профессор Я. А. Маргулян кандидат социологических наук, доцент Г. К. Пуринова кандидат филологических наук, доцент Е. М. Меркулова Диалог культур — 2010: наука в обществе знания: сборник научных трудов Д международной научно-практической конференции. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургской академии...»

«У нас в гостях социологи республики Корея От редакции. Предлагаем нашим читателям познакомиться со статьями корейских коллег – в них содержится много интересного, познавательного, вплоть до возможного применения их выводов и предложений в нашей стране. История Института российских исследований (ИРИ) началась 13 января 1972 г., тогда при Университете иностранных языков Ханкук был основан Центр изучения СССР и стран Восточной Европы. Это было единственное научное учреждение, проводившее анализ...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Социологическое общество им. М. М. Ковалевского Материалы Всероссийской научной конференции X Ковалевские чтения Россия в современном мире: взгляд социолога 13-15 ноября 2015 года Санкт-Петербург ББК 60.5   УДК 316        Д 37    Редакционная коллегия:    А.О. Бороноев, докт. филос. н., проф.,   В.И. Дудина, зав. кафедрой фта социологии СПбГУ, канд. социол. н., проф.,   Ю.В. Веселов, зав. кафедрой фта социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф.,  ...»

«Уральское отделение Российского общества социологов ФГАОУ ВПО «Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б. Н. Ельцина» Институт государственного управления и предпринимательства Кафедра социологии и социальных технологий управления Высшая инженерная школа Памяти профессора Валерия Трофимовича Шапко посвящается АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИОЛОГИИ МОЛОДЕЖИ, КУЛЬТУРЫ, ОБРАЗОВАНИЯ И УПРАВЛЕНИЯ Материалы международной конференции Екатеринбург, 28 февраля 2014 г. Том I...»

«МЕДВЕДЕВА К.С. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ DOI: 10.14515/monitoring.2015.5.12 УДК 316.74:2(410) Правильная ссылка на статью: Медведева К.С. О социологии религии в Великобритании. Заметки с конференции // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2015. № 5. С. 177For citation: Medvedeva K.S. On sociology of religion in Great Britain. Conference notes // Monitoring of Public Opinion: Economic and Social Changes. 2015. № 5. P.177-182 К.С. МЕДВЕДЕВА О СОЦИОЛОГИИ РЕЛИГИИ...»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Национальный исследовательский университет Научно-исследовательский комитет Российского общества социологов «Социология труда» Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук»К 100-ЛЕТИЮ НИЖЕГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО СПЕЦИФИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Институт управления Кафедра социологии и организации работы с молодежью Российское общество социологов Российское объединение исследователей религии СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Памяти Ю. Ю. Синелиной Материалы Третьей Международной научной конференции 13 сентября 2013 г. Белгород УДК: 215:172. ББК 86.210. С Редакционная коллегия: С.Д....»

«Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Дальневосточный федеральный университет Школа гуманитарных наук ПРОБЛЕМЫ МОДЕЛИРОВАНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ: РОССИЯ И СТРАНЫ АТР Материалы Всероссийской научно-практической конференции с международным участием Владивосток 11–13 ноября 2015 г. Владивосток Дальневосточный федеральный университет УДК 316. ББК 60.56 П78 Издание материалов конференции осуществлено при финансовой поддержке Российского фонда...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.