WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 29 |

«Материалы Всероссийской научной конференции X Ковалевские чтения Россия в современном мире: взгляд социолога 13-15 ноября 2015 года Санкт-Петербург ББК 60.5   УДК 316        Д 37    ...»

-- [ Страница 6 ] --

Формирование интеллектуальной цивилизации как новой парадигмы ХХІ века исходит из того, что человечеству угрожает обострение глобальных кризисов, увеличивается напряжение, общество выживает в условиях больших рисков – экзистенциальных, организационных, экологических, что требует выработки новой стратегии развития человеческой цивилизации. Сегодня следует сформировать новую систему интеллектуальных ценностей, которые базировались бы на знании, инновации, образовании, науки, в основе которых развитие человеческого капитала.

Философско-методологический аспект формирования интеллектуальной цивилизации как новой парадигмы ХХІ века сводится к использованию для анализа следующих методов и подходов: 1) синергетический метод позволяет проанализировать интеллектуальную цивилизацию как нелинейную систему, которая развивается в нелинейном пространстве; 2) соединение синергетического и системного методов позволяет объяснить особенности развития интеллектуальной цивилизации в нормальном и катастрофическом состояниях; 3) метод системного и структурного анализа позволяет рассмотреть интеллектуальную цивилизацию как сложную социальную систему, которая имеет несколько подсистем, которые взаимодействуют с внешней средой; 4) структурнофункциональный и институциональный методы позволяют раскрыть содержание политических, экономических и культурных сдвигов в современном обществе; 5) антропологический и социокультурный подходы позволяют проанализировать социоантропологические, социо-экономические и социокультурные измерения интеллектуальной цивилизации.

Главным механизмом формирования интеллектуальной цивилизации яляется инновационный механизм информационного общества, который способствует эволюции в «общество знаний», может содействовать информационному единству мирового сообщества. В условиях стремительных бифуркационных изменений сегодня формируется новая парадигма (концепция, модель) развития общества, которая обусловливаетися предолением энтропийных процессов в природе и социальной среде благодаря информационному творчеству, знанию, интеллекту, разуму, которые приведут к формированию ноосферно-разумно-морально-справедливого общества, в основе которого будет опыт управляемой сроциоприродной эволюции, о которой мечтал В.Вернадский. Мы солидаризируемся с учеными ноосферного крыла российской науки – В.И.Патрушевым, А.И.Субетто, А.Д.Урсулом, Г.В.Атаманчуком, которые говорят, что «Разрушение мировой цивилизации в ХХІ веке можно предотвратить» [3, 485 с.]. В современных условиях цикличный мир вступил в стадию системного кризиса. На протяжении всей истории цивилизации – в течение 10 тысяч лет – раз в несколько сот лет совпадают три уровня циклов: кризис глобальной цивилизации, кризис мировых цивилизаций и локальных цивилизаций. И финансовые проблемы, о которых сейчас говорят, не главные. Самая главная – проблема глубинного кризиса духовного воспроизводства. Вторая большая проблема – демографическая. Третья проблема – продовольственный кризис, четвертая - энергоэкологический, пятая – технологический, шестая – экономический и седьмая – финансовый. Можно согласиться с авторами монографии «Экономика цивилизаций в глобальном измерении», что «Мы переходим в стадию жесткой цивилизационно-инновационной революции, потому что практически сменяется исторический суперцикл, происходит переход к постиндустриальной цивилизации и формирование 5-го поколения локальных цивилизаций» [4, с.255].

Основные приоритеты формирования интеллектуальной цивилизации: высокое качество образовательных услуг, качественное образование, развитие интеллектуального потенциала нации, развитие информационных технологий, формирование и стимулирование интеллектуального капитала нации, формирование нового стратегического мышления, утверждение нового социального статуса личности с учетом того, что главным стратегическим ресурсом нации есть интеллектуальный капитал.

Философия интеллектуальной цивилизации – это главный вектор влияния на мировоззрение личности, развитие ее саморефлексии, развитие инноватики, которая требует развития «общества знаний». Основой становления интеллектуальной цивилизации является информационное общество и инновационная среда, которые культивируют науку, образование, культуру, технико-технологическое созидание, способное обеспечить прорыв нации. Делается вывод, что только интеллект может обеспечить действительный прорыв нации.

–  –  –

ФАКТОРЫ ОГРАНИЧЕНИЯ ДОСТУПНОСТИ МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ В

СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ: ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ

СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ

–  –  –

Противоречие между институциональными нормами, которые регламентируют порядок оказания медицинской помощи и реальными потребностями, возможностями и ресурсами современного российского общества приводит к формированию и воспроизводству таких практик потребления медицинской помощи, которые на сегодняшний момент едва ли можно назвать позитивными, то есть способствующими положительной динамике здоровья отдельного человека, большинства социальных групп и социума в целом. В результате возникает новый тип социального неравенства – неравенство пациентов и потенциальных потребителей медицинской помощи.

Актуальность заявленной темы, в прикладном аспекте, заключается в объективной необходимости разработки новых подходов и инструментов социологической диагностики дисфункциональных явлений и процессов в сфере потребления медицинской помощи. Однако внедрение результатов социологических исследований в практику общественного здравоохранения лишено перспектив без глубокой теоретической рефлексии и должного методологического обеспечения. Следовательно, потребность в социологическом разрешении существующих разногласий в понимании социальной коннотированности потребления медицинской помощи, его механизмов и измерений отражает научное значение поиска теоретико-методологических ориентиров изучения факторов ограничения доступности медицинской помощи в современной России.

В социологической науке накоплено немало теорий и эмпирических данных о самосохранительной активности людей, отношении к здоровью и здравоохранению, моделях поведения в ситуации заболевания, барьерах доступности медицинской помощи, специфике национальных систем здравоохранения. Однако в социологии до сих пор отсутствуют специальные интегративные концепции, способные объяснить социальную логику потребления медицинской помощи и механизмы формирования неравенства ее потребителей. Еще не стала предметом социологического дискурса методология исследования потребления медицинской помощи и социальных параметров ее доступности. Мозаичность имеющихся методологических проекций социологической рефлексии потребления медицинской помощи в свою очередь сужает прикладной потенциал методик социологической диагностики доступности медицинской помощи в России и ее отдельных регионах. Широкий спектр эмпирической информации в виде статистики, инициативных всероссийских и региональных социологических опросов дает лишь очень приблизительное представление о социальных детерминантах потребления медицинской помощи в контексте трансформации российского здравоохранения.

Недостаточно изученными остаются явные и латентные конфликты интересов и функций различных агентов системы медицинского обеспечения в современной России, а также возможные сценарии и способы ее модификации.

Современная социология, в том числе отраслевые «социологии» (прежде всего социология здоровья и социология медицины), нуждается в создании многомерного методологического конструкта, учитывающего дуальность объективных и субъективных факторов доступности медицинской помощи, многоуровневость дифференциации ее потребителей. Социальный аспект проблемы ограничения доступности медицинской помощи выражается в глубоком противоречии между декларируемыми правами россиян на медицинскую помощь, насаждаемой властью автономией потребительского выбора, и существующими организационно-экономическими барьерами потребления медицинской помощи, пассивными моделями адаптации населения к ним.

Вместе с тем важно понимать, что доступность медицинской помощи зависит не только от социальной политики государства по обеспечению равных условий для полноценного удовлетворения реальных медицинских потребностей человека и общества, но и от социальных моделей поведения потребителей медицинской помощи, формирующихся под воздействием множества субъективных и объективных факторов в конкретных социокультурных условиях.

Трансформирующийся институт здравоохранения перестает эффективно удовлетворять потребности российского общества в профилактике, диагностике и лечении заболеваний в первую очередь из-за дисфункции своей интегральной системы оказания медицинской помощи, и в значительной степени по причине дезадаптационных моделей поведения самих потребителей. Социологический анализ социальных факторов потребления медицинской помощи, причин и масштабов его дифференцированности, позволит определить комплекс конструктивных рекомендаций и методических ориентиров по повышению доступности медицинской помощи и сглаживанию патологической социальной асимметрии ее потребления в современной России.

На наш взгляд, оптимальным метапарадигмальным основанием исследования факторов ограничения доступности медицинской помощи служит неоклассическая модель социологической рациональности [1] и методологическая стратегия социологического конструктивизма [2]. Очевидно, что многофакторность потребления медицинской помощи как социального явления и объекта социологического познания диктует установку на полипарадигмальный характер исследования.

Методологическая односторонность различных социологических парадигм корригируется синтезом наиболее ценных когнитивных установок структурнофункционального анализа, конфликтологического подхода, неоинституционализма, конструктивистского структурализма, социального конструктивизма (феноменологического направления) [3]. Представляется, что обозначенные подходы образуют единое методологического пространство социологического изучения объективных и субъективных факторов ограничения доступности медицинской помощи.

В ракурсе неоклассической модели социологического познания и стратегии социологического конструктивизма потребление медицинской помощи представляет собой процесс удовлетворения потребности в сохранении и упрочении здоровья как индивидуальной для каждого человека психофизиологической «нормы» и базовой жизненной ценности, посредством взаимодействия пациентов с профессиональными агентами института здравоохранения. Исследовательская стратегия, опирающаяся на методологический принцип полипарадигмальности, позволяет выявить поведенческие, культурные, социальные основания доступности медицинской помощи в их целостности и взаимосвязи для объяснения дисфункциональных процессов в российской системе медицинского обеспечения как интегральной подсистеме института здравоохранения.

Думается, подобный подход открывает путь к социологическому исследованию практик потребления медицинской помощи в качестве типических повторяющихся образцов поведения в ситуации заболевания, формирующихся в результате интернализации институционально заданных формальных и неформальных норм (ограничений), базовых элементов культуры российского общества в контексте трансформации института здравоохранения.

–  –  –

Наследие и потенциал теоретического социологического знания огромны, и вместе с тем немногие теоретические положения современной социологии получили отражение в процедуре научного анализа семьи в России. Лишь небольшое число ключевых теорий и моделей получили закрепление, нашли свое активное применение в исследовательской практике российских социологов-фамилистов. Важно преодолеть в изучении семьи серьезный дефицит концептуального осмысления ее проблем, преодолеть преобладающий личный взгляд исследователей на проблемы семьи сквозь призму собственного опыта семейной жизни.

Необходимо обеспечить теоретико-методологическую базу для изучения этнической семьи. На наш взгляд, ее основания не могут быть обеспечены классическими, позитивистскими в своей основе семейными теориями. Социология семьи не может быть редуцирована к функционалистским, конфликтным и другим теориям, лежащим в основе количественного подхода. Равным образом она не редуцируется к качественному подходу, представленному в различных версиях феноменологической социологии. На наш взгляд, большими эвристическими возможностями при изучении демографического поведения этнической семьи обладает методологический синтез социокультурного и экономического подходов.

Воспользовавшись наработками в исследовании так называемого ядра культуры, можно углубить представление о структуре ценностей этнической семьи.

Многообещающим в изучении системы ценностей этнической семьи является аналитический подход А.И. Ракитова, отраженный им в концепции культурного ядра.

Эвристическая привлекательность данной концепции состоит в ее ориентации на рассмотрение любой культуры как двухкомпонентной структуры, состоящей из ядра культуры и защитного пояса. Ядро культуры предстает как совокупность норм, эталонов, система ценностей, выработанных в процессе исторического развития определенного этноса. А.И. Ракитов акцентирует связь этих специфических стандартов, правил и т.д. с судьбой этнического сообщества, его победами и поражениями, реальными условиями, в которых изначально формировалось ядро. Социально-культурным контекстом ядра культуры являются, прежде всего, фольклор, мифология, предрассудки, этнические и социальные обычаи, привычки, правила бытового поведения, исторические традиции, обряды, и разумеется, основные языковые структуры.

При этом функцией ядра является сохранение самоидентичности общности, группы, что возможно лишь при минимальной изменчивости и устойчивости культурного ядра. А.И. Ракитов сравнивает ядро культуры с ДНК, которая хранит информацию об истории, этапах формирования, условиях жизнедеятельности этноса. Эта информация, аккумулируемая в ядре, передается от поколения к поколению в процессе социализации.

Культурный защитный пояс служит сохранению культурного ядра. Это фильтр, пропускающий директивную, важную информацию, исходящую из ядра во все структурные подразделения социального механизма, и активно поглощающий информацию, поступающую в общность, группу от других культур.

Для понимания сущности культурного ядра этнической семьи важно обратиться и к выводам исследования М. Мид и К.

Клекхон, заслугой которых стало выделение следующих универсальных компонентов культуры:

- язык (этноязык, родной язык) – язык, который человек усваивает с раннего детства без специального обучения, находясь в соответствующей языковой среде; язык народа или национальности, к которому (которой) принадлежит человек.

- ценностная система (совокупность жизненных целей и средств, идеалов, мировоззрений, мифов, идеологий);

- символы, понятия и смыслы, которые придаются действиям;

- типичные связи и взаимодействия (родственные связи, ценностные, функциональные, ритуальные и т.п.);

- образцы и эталоны поведения; нравственность; традиции (набор представлений, обычаев, привычек и навыков практической деятельности, передаваемых из поколения в поколение, выступающих регуляторами общественных отношений).

Итак, интегрируя положения концепций А.И. Ракитова, М. Мид, К. Клекхон, попытаемся определить структуру ценностей, составляющих ядро культуры этнической семьи, а также защитного пояса.

При определении сущности культурного ядра этнической семьи можно применить характеристики традиционного образа жизни, дополнив их установками на этнозащиту.

На наш взгляд, поддержание самоидентичности этнической общности обеспечивается, прежде всего сохранением этноязыка, усвоение которого осуществляется благодаря семье. По результатам исследований некоторых авторов (Ф.М. Березин, Т.Г.

Исламшина, О.А. Морозова, В.П. Непрознак, Л.В. Сагитова, С.К. Шайхитдинова), выявлено, что вытеснение этноязыков из общественной жизни людей (незнание, не употребление родного языка), приводит к утрате традиций, обычаев своего этноса, а в последующих поколениях и к ослаблению этнической идентификации и размыванию этнического самосознания.

Итак, этноязык – первейшая характеристика ядра культуры, так как представляет собой устойчивую форму сохранения этничности.

Важно учитывать, что данная устойчивость зависит от взаимодействия с другими этническими общностями, проникновением их культурных образцов. Заимствование этноязыком отдельных слов из иных языков, присвоение их в процессе взаимодействия контактирующих культур является свидетельством не столько ослабления языка, сколько характеристикой его способности к адаптации. Без этого качества этноязык не просуществовал бы такое длительное время.

Ядро культуры представлено также этническими ценностями, прежде всего – традиционными. Это коллективно-групповые ценности, воспринимаемые и выполняемые всей этнической общностью. Передающиеся из поколения в поколение традиционные ценности в этнической семье укоренены в определенных установках, ментальных образцах, мифах, стереотипах, символах. Установка на раннюю этнизацию личности, на эндогамию рассматривается как необходимое условие устойчивого существования этноса [1, 133].

Традиционные этнические ценности скрыты в стереотипах брутальности и феминности, уходящих в глубокое прошлое. Также немаловажным элементом является религия – чем выше степень религиозности членов семьи, тем устойчивее ядро культуры, благодаря которому происходит сохранение и передача традиций.

Ядро этнокультуры включает и такой элемент, которые ряд социологов определяют как типичные связи и взаимодействия. Они в этнических семьях выражаются благодаря так называемой «межсемейной сети» [3, 91-93], которая проявляется во взаимодействии семейств, добровольно обменивающихся между собой материальными благами и услугами в течение достаточно продолжительного времени, в том числе и на экономически значимом уровне. В межсемейную сеть втягиваются семьи родителей и детей, близких и дальних родственников, между которыми практикуется взаимопощь в хозяйственных делах, при проведении торжеств, значимых ритуалов, совершаемых по различным поводам (по случаю рождения детей, свадьбы, похороны и т.п.).

В защитный пояс культуры любого этноса входят общечеловеческие ценности, выполняющие интегративные функции. Это такие ценности как доброта, любовь к ближнему, уважение культуры и традиций других этнических общностей, взаимопонимание и взаимодействие с представителями различных этносов, социальных общностей, страт и т.д.

Универсальные ценности являются характерными для любой цивилизации и культуры, которые также в некоторой степени выполняют роль защитного фильтра. Они выражаются в общепринятых нормах и правилах, которые существуют и являются эталоном во всем мире. К данным ценностям можно отнести уважительное отношение ко всем, гостеприимство и пр. Толерантное отношение к культурам, образу жизни другого этноса, также входит в универсальные ценности.

Современные ценности играют немаловажную роль в функционировании защитного пояса этнической семьи. На наш взгляд, необходимо обновление этнической культуры, которое является одним из условий обеспечения сохранения этноса в новых условиях. То есть параллельно с традиционными ценностями должны существовать и современные ценности, образующиеся в обществе. В том числе и традиции, обычаи, обряды, приспосабливаясь к современным тенденциям социума должны трансформироваться в некотором виде.

То есть все вышеперечисленные ценности защитного пояса можно вместить в одно понятие, сформулированное Р.И. Зиннуровой, «этнокультурная компетентность». Данное определение трактуется как «степень проявления личностью знаний, навыков и умений, которая позволяет правильно оценивать специфику и условия взаимодействия, взаимоотношений и общения с представителями других этнических общностей, проявляющихся в своеобразии их традиций, привычек, психологических качеств» [2, 222].

Итак, в качестве защитного пояса культуры этнической семьи выступает этнокультурная компетентность, включающая в себя положительное, толерантное отношение к другим этносам, уважительное отношение к традициям других этнических семей. В полиэтническом обществе происходит взаимодействие культур, что не может не отразиться на их содержании, усвоении традиций, образцов культуры «другого» этноса.

Таким образом, мы рассмотрели в рамках социокульного подхода аксиологическую концепцию и теорию культурного ядра этнической семьи. Социокультурный подход поможет нам изучить трансформацию ценностей современной этнической семьи, выявить их влияние на образ жизни.

–  –  –

Коммуникация представляет собой сложный разноплановый процесс. Она является организованным пространством для использования инструментов, таких как язык, знак, схема и т.д.

Рассматривая современный мир, то можно заметить превращение коммуникации в масштабный глобальный процесс. Как в зарубежной, так и в отечественной науке существуют мнения о том, что 21 век - это век коммуникаций. И благодаря им определяют весь уклад действительности, жизни модернизированного современного общества и его в частности молодежной аудитории.

Исследования посвященные коммуникативным процессам среди молодежи является новейшим направлением социологии управления. Изучая современные исследователей молодежных коммуникаций являются работы по отдельным направлениям данной проблемы, которые исследуют приоритетные аспекты коммуникаций и его субкультурные проявления.

Рассмотрение теоретического аспекта посвященный коммуникациям, а также их управленческих функций в контексте информатизации общества, обратим внимание к интерпретации самого термина коммуникация.

Коммуникация в ходе которой происходит передача и взаимопередача информации, ценностей, смыслов, жестов, оценок, значений, чувств, занимает главное место в сфере социальных процессов современного общества.

Обоснованием существующих тенденций может служить концепция теоретика коммуникационных технологий Г.М. Маклюэна. Применительно его системе, приоритетным двигателем истории является смена технологий, которую в первую очередь вызывает смена способа коммуникаций. Он полагал, что тип общества в заметной мере определяется главенствующим в нем типом коммуникации, а человеческое восприятие является скорость передачи информации. Исторические типы коммуникации он относил галактикам, которые могут встречаться, проходить одна через другую, меняя свою конфигурацию. Направляющими силами новой эпохи предстали электронные СМИ, преимущественно телевидение. Благодаря телевидению, по Маклюэну, - позволило человечеству вернуться в дописьменную общину, в глобальную деревню, где информация доступна всем, и получить ее можно в сущности мгновенно.

Маклюэн определил, что в результате электронно - коммуникативной революции человечество оказывает на пороге того самого мира, в котором может быть системноцельной семьей. Согласно этому он помечал, что резкое развитие современных информационных технологий ведет к тому, что значимость коммуникации уходит на задний план, становится во многом случайным, а условия ее осуществления приобретают прогрессирующие возможности манипулирования сознанием человечества. «Духовный и материальный прогресс человечества определяют не орудия труда, не экономика, а технология социальной коммуникации, т.е. коммуникационные каналы, которыми располагают люди» [1. c.189].

Аналогичного мнения придерживается испанский социолог - постмарксист М.

Кастельс, он полагает, что одной из ведущих черт информационного общества является отличительная форма социальной организации, в которой благодаря новым технологическим возможностям, выступающим в данный исторический период, генерированием, обработка и передача информации становятся устойчивыми источниками эффективности власти. Вытекающее различие информационнотехнологической революции состоит в том, что прошлые технологические революции на продолжительное время оставались на ограниченной территории, то новые информационные технологии почти мгновенно охватывают пространство планеты [2.

c.322].

Глобализация коммуникации на базисе усиленного развития коммуникационных технологий постепенно приводит к объединению теоретических подходов к исследованию коммуникации. Но различие темпов технологического и социального развития современного общества принуждает ученых уделять большое внимание отдельным коммуникациям в различных социальных системах и средах.

Толчком и основой социального развития в современном обществе выходят средства информации. При помощи возрастании роли знаний, информации и средств коммуникации, общество именуют информационным.

Американский философ, социолог, один из авторов концепции постиндустриального общества О. Тоффлер, применительно его теории «третьей волны», информация становится одной из главных ценностей общества. Для коммуникации это является качественно новый уровень переработки и распространения информации, создание коммуникативных систем, способных обеспечить обмен информацией [3. c. 98].

Проведенное автором исследование молодежных коммуникаций в Тюменском государственном университете, количество опрошенных респондентов составляет 1200, показало, из технических гаджетов наибольшее количество времени студенты уделяют смартфону. Из расчета суточного времени 7.1 часа студенты проводят со смартфоном, 3,5 часа за компьютером (также ноутбук), телевидение, приставка и планшет занимают 1,9 часа, 2,1 часа и 3,5 часа соответственно. Такая тенденция популяризованности смартфонов среди молодежи студентов, говорит об универсальности гаджета. Смартфоны прекрасно заменяют все технические компоненты компьютеров, планшетов, телевидения.

Смартфоны можно смело ставить в один ряд с такими известными изобретениями, как печатный станок или автомобиль. И если первый людям позволил хранить и передавать информацию, а второй открыл возможности передвигаться на дальние расстояния, то смартфон дал уникальнейший шанс, пребывать в любой точке мире и быть на связи 24 часа в сутки. Аппарат который помещаются в одной руке, дает большие возможности студентам контактировать как с другими студентами, родственниками, так и преподавателями. Так на вопрос, касающийся сетевых коммуникаций студента с преподавателем, большинство респондентов 71,9% ответили, что именно через интернет ресурсы взаимодействует по учебным вопросам. Студенты отдельно пометили важный фактор того, что как самим студентам, так и преподавателям удобно водить переговоры через почту email.

Так же стоит отметить, что большую часть времени студенты проводят развлекательных каналах в самих гаджетах. По данным опроса 66,3% ответивших признались, что на протяжении учебного времени ведут текстовую переписку, проводят время в социальных сетях, интересуются новостями в своей стране, а также следят за за рубежом, 11,1% ответили о чтении вне учебных книг(классика, детектив и т.д.) и 9,5 % книги по учебной деятельности, 8,6 % ответивших не пользуются интернетом во время занятий и 4,5% играют в игры.

Подводя краткие итоги о значимости и важности молодого поколения заключается в том, что она является не столько объектом воспитания, а сколько активным объектом общественного воспроизводства. Именно молодежь будет выступать важным фактором социально-экономических перемен.

Современная молодежь оказалась полностью вовлеченной в эту систему отношений.

Именно молодежи легче адаптироваться к новым условия жизни, мгновенно усваивать новую экономическую деятельность и индивидуальные техники выживания, проще включаться в информационные сети.

Безусловно информационный уклон общества дополняется увеличением производства и потребления информации. Дополнительно, принципиальное значение имеет проблема обеспечения современной и достоверной информацией. Это является важнейшим условием успешного перехода к информационному обществу.

Молодежная среда в современном обществе достаточно активна, она бесконечно находится под воздействием многочисленных каналов СМК, формирующих ее ценностные установки и образы поведения. Нынешнее молодое поколение скоро войдет в другие возрастные категории, привнося в общество свою систему ценностей, свои взгляды и установки. Они же будут доминировать в обществе. Изменить парадигму развития человека невозможно, если не изменится сам человек. Определение новых способов развития должно осуществляться па основе измененной и вновь установленной иерархии и гармонии ценностей.

–  –  –

В данной статье анализируются социально-стратификационные процессы в новейшей истории России, выявляются фундаментальные предпосылки складывающейся в настоящее время социальной структуры общества.

Автор выделяет основные этапы становления социальной структуры, отмечая, что ее формирование в России становится объектом системно-научного исследования с середины XIX века. Октябрьская революция 1917 года привела к существенной восходящей и нисходящей социальной мобильности, «перемешав» существовавшие ранее классы и слои, спровоцировав значительную эмиграцию населения. На долгие годы доминирующей моделью советского общества становится внешне слабо дифференцированная трехзвенная структура: два класса – рабочий класс и колхозное крестьянство (отношения, между которыми не должны были носить антагонистического характера) – и прослойка в виде интеллигенции. Эмпирическое изучение отечественными учеными социальной структуры общества особенно активизировалось в последние десятилетия XX века. Перестроечное движение и государственные реформы начала 90-х годов затронули и перевернули все базовые институты советского общества, что привело к формированию новых производственных отношений в экономике и как следствие к возникновению новой расстановке классов, социальных групп и слоев Рассогласованность подходов современных отечественных социологов к исследованию социальной структуры общества затрудняет сопоставление их научных результатов. Диссертант останавливается на трех подходах с различными критериями. В первом исследуется формирование социальной структуры современного российского общества на основе профессиональных статусов. При этом утверждается, что социальнопрофессиональная структура российского общества в течение 1994-2006 гг. была относительно устойчивой. Второй подразумевает анализ структуры российского общества в парадигме ресурсного подхода, согласно которому в социальной структуре общества 10% занимают капиталисты, у которых в разных комбинациях концентрируются все основные виды ресурсов общества. Третий подход к анализу социальной структуры современного российского общества основывается не только на объективных (образование, личный месячный доход), но и на субъективных (социальный статус и самоидентификация) критериях. Его авторы не дают какой-либо общей характеристики сложившейся в России социальной структуры, предпочитая довольно подробно характеризовать отдельные слои, по-разному адаптировавшиеся к рыночному характеру общественных отношений. Тем не менее, несмотря на методологическую и результативную рассогласованность, все они отмечают наличие значительной доли нижних социальных слоев в структуре российского общества (от 68% до 75%). Такое социальное расслоение консервативно и сопровождается низкой социальной мобильностью, т.к. при повышении материального статуса социальный статус большинства населения не меняется.

Переход к новым экономическим отношениям способствовал трансформации структуры российского общества, что выразилось, в первую очередь, в появлении частных предпринимателей и привело к изменениям внутри слоя наемных работников. Оба эти слоя находятся ещё в стадии своего «рыночного» оформления, отличаются крайней неоднородностью и высокой внутренней дифференциацией. Проявляются новые социальные слои – лица, живущие на доход от собственности. Социальная структура современного российского общества по сравнению с дореформенным периодом стала менее жесткой, более диверсифицированной и подвижной. Началось активное размывание старых и формирование новых общественных групп, усилилась горизонтальная мобильность россиян. Однако нисходящая мобильность крупных социальных групп резко доминировала над восходящей мобильностью. Построение рыночной экономики расширило возможности индивида для самореализации, свободу выбора поля деятельности, однако, естественным ограничителем становится уровень жизни. Лучшая адаптация к новым условиям проявляется у молодежи, демонстрирующей более позитивную оценку ситуации, а так же у лиц с высоким профессиональноквалификационным потенциалом.

Реформы в сочетании с процессами глобализации, интеграции России в мировую экономическую систему и информатизации общества привели к существенному сдвигу в социально-профессиональном составе населения (повысился уровень образования и квалификации, изменилась структура занятий), который, однако, для большинства россиян не соответствует их социально-экономическому состоянию и нынешним статусным позициям. Следствием преобразований стало значительное социальное расслоение, концентрация основной массы капитала и собственности у небольшой группы лиц, а также доходное неравенство, которое приняло характер стагнирующей, низкой самооценки существенной части населения своего материального положения.

Несмотря на то, что трансформационные процессы еще не закончились, общая конфигурация социальной структуры общества уже сформировалась и определилась, в которой социальные классы и слои приобрели ярко выраженные позиции материального и социального положения.

–  –  –

Изучение ценностных ориентаций: поворот к смешанной стратегии Предполагаем, что вызов для смешанной стратегии очевиден: совмещение сильных сторон количественного и качественного подходов для получения нового исследовательского продукта. Рассмотрим некоторые исследовательские ситуации изучения ценностей, когда две различные стратегии могут найти соприкосновение.

Количественный подход

1) Существуют общие ценности для всех людей, для всех культур. Перечень этих универсальных ценностей ограничен, что позволяет надежно сравнивать различные культуры, не блуждая в лесу отдельных характеристик социальных и этнических групп.

Сравнение различных культур происходит здесь по принципу конструктора Лего: в каждой культуре мы получаем, казалось бы, различные ценностные структуры, однако все детали имеют одинаковый разъем/точку крепления.

2) Существуют универсальные ценности на все времена. Эти ценности выявлены в условиях кабинетного исследования, а затем подтверждены эмпирически благодаря строгим статистическим критериям. Этот список не меняется год за годом (как в случае Roceach Values Survey и World Values Survey в течение40 лет).

3) Ценности устойчивы Качественная стратегия.

1) Есть уникальные ценности человека, отдельной социальной группы или культуры. Именно эти ценности необходимо изучать, чтобы установить значимые различия между индивидами/социальными группами. В этом случае ценностная структура является не только набором уникальных ценностей, но уникальным набором уникальных ценностей.

2) Ценности меняются от эпохи к эпохе. Ценностная структура изменчива, особенно в трансформирующемся обществе, при переходе от одного типа общества к другому. Поэтому необходимо сверяться с эпохой, чтобы постоянно редактировать список ценностей.

3) Ценности динамичны Смешанная стратегия.

1) Существуют как интегрирующие, так и уникальные ценности. Необходимо изучать все типы ценностей, чтобы получить полную картину социальной реальности. Мы должны использовать различные методы в этой ситуации. Когда мы останавливаемся только на одном исследовательском подходе, мы сознательно ограничиваем наши познавательные горизонты.

2) Существуют как базовые ценности, так и ценности конкретной эпохи

3) Базовые ценности не полностью вымываются с течением времени, но меняется их смысловое содержание.

ПРОБЛЕМАТИЗАЦИЯ СОЦИАЛЬНОГО В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ:

ПОСТЛАТУРИАНСКИЕ ВОЗМОЖНОСТИ РЕШЕНИЯ

–  –  –

Традиционно проблематичная и в то же время самоочевидная социологическая постановка вопроса социального (в том числе и действия) в современном мире переживает очевидный кризис.

Источниками этого кризиса являются как глобализационные процессы, резко деонтологизировавшие традиционные социальности (социальность «тет-а-тет», социальность интимности [1], социальность непосредственного взаимодействия, социальность прямого (инструментального) действия) и конституировавшие доселе неизвестные социальности (социальности опосредованные; неинструментализованные или, наоборот, гиперинструментализованные ), так и становление целого универсума коммуникативных взаимодействий (противопоставленных Хабермасом взаимодействиям технической рациональности [2]), прежде всего являющийся самоцелью (отметим, что традиционные формы самоцелевых коммуникативных взаимодействий слабо с ними сопоставимы – ни ритуалы сакральности, ни «игры затмения» [3], ни какие-либо другие формы).

В таких условиях социология теряет свой традиционный предмет исследования.

Возникает противоречие между «социальной самоочевидностью», «социологической интуицией социальной самоочевидности» и «социальной реальностью». Этот вопрос является не только сугубо терминологическим вопросом, но и вопросом методологическим (ответ на него очерчивает совершенно особый и отдельный предмет социологии), вопросом технически-технологическим, вопросом политическим (обнаруживается, что в обществе идёт борьба за признание чего-либо как социального – или, наоборот, как несоциального).

Именно поэтому целью нашего исследования будет анализ возможности решения проблемы социального в условиях постлатурианской социологии (то есть социологии, прошедшей через «поворот к материальному» Бруно Латура).

Напомним, акторно-сетевая теория Бруно Латура [4] «расширяет» поле социологии, включая в ландшафт участников социального не только человеческих, но и не-человеческих участников. Вещи не просто «дают сдачи» [5], но и становятся равноправными соучастниками в конституировании социального (даже если последнее интерпретировать в традиционной веберианской оптике). Такой подход, безусловно, предложил социологии иную дихотомию субъект-объектности, позволил Латуру и его последователям выйти на идеи «распылённой агентности», однако, как и любая социологическая теория, не удержалась от риска абсолютизации обнаруженной социальной новеллы.

В частности, «социализированными» оказались взаимодействия, коммуникации и феномены, которые, с нашей точки зрения, не могут и не должны быть социализированными. Так, чрезмерно «широко» и девальвирующее сторонники такого подхода смотрят на взаимодействия чисто технические: безусловно, покупка жетонов в метро у человеческого контрагента в кассе и у автомата семантически и структурно изоморфны, однако отсюда следует не требование социализации второго акта, а, наоборот, методологическое требование технизации первого акта. Иначе говоря, первый акт может рассматриваться как сугубо технический – и становящийся социальным не тогда, когда вместо автомата перед покупателем жетона оказывается человек, а тогда, когда контрагент покупателя выходит за рамки своих алгоритмов и жёстко прописанных рамок.

Кстати говоря, эта же линия демаркации отделяет социальные действия от экономических (что, безусловно, не отождествляет экономическое действие с техническим): экономические действия подлежат куда более строгой регламентации, куда менее многомерному и куда более простому алгоритмизированию и, соответственно, его схематическое описание намного релевантней, чем схематическое описание социального действия. Собственно, именно эффективность экономики в описании экономического (взаимо)действия и является первой гносеологической проверкой данной гипотезы на адекватность: модель Homo Economicus не только лучше математизируется и проще схематизируется, но и точнее в описании, интерпретации и даже прогнозировании, чем любая из известных на данный момент Homo Sociologicus.

Безусловно, эта линия демаркации не отделяет социальное действие от, к примеру, действия политического (и вообще вследствие этого возникает вопрос о соотношении и возможном родовидовом соподчинении этих двух действий: мы не исключаем того, что в данном случае линия демаркации должна проходить по иным принципам и иным признакам), что не исключает важности отделения социального от эономического и технического.

Итак, вслед за Луманом [6], мы обращаемся к различению действия алгоритмизированного и вероятностного (или, как предпочитает говорить Н. Луман – контингентность коммуникации). Точно так же, как контингентное есть нечто ни необходимое (неизбежное), ни невозможное, социальное действие, с нашей точки зрения, может обладать любым адресатом (и даже любым адресантом), и его граница проходит по несколько иным признакам. И одним из важнейших этих признаков есть вышеуказанная контингентность. Именно поэтому действие, строго алгоритмизированное, технологически непроблематичное, упирающееся в один из полюсов невозможности или неизбежности, не является в полной мере социальным (или вообще социальным). Именно поэтому взаимодействие человека с искусственным интеллектом (в гипотетическом случае) будет взаимодействием социальным, тогда как взаимодействие человека с компьютером или смартфоном само по себе ещё не есть социальное действие.

Отметим, что здесь есть сложнейшая дилемма, связанная с теорематикой Томаса и Гоффмана. На грани социального и несоциального оказываются действия, которые один из участников (например, человеческий субъект) интерпретирует как социальное (и, следовательно, контингентное и вероятностное: например, таковым действием может быть «уговаривание» компьютера включиться, если это не эмоциональное и не автоматически-привычное; или «общение» человека с программой в мобильном телефоне), тогда как другие агенты не согласны с такой интерпретацией. Готового решения на данный момент мы не можем предложить (ибо в случае с применением теоремы Томаса мы получаем одно решение, теоремы Гоффмана – другое), и это относится к перспективам разработки в дальнейшем данной темы.

Главным же обнаруживается, что чисто социальные категории (об)суждения о социальном действии (ответственность, право, обязанность, выбор, свобода и т.д.) принципиально неприменимы к действиям техническим, действиям экономическим, и даже ставит вопрос о выведении за пределы социального (вслед за лумановской идеей систем) правового (взаимо)действия. Эта поправка оказывается крайне актуальной в современном мире, где адвокаты, не имея правовых способов решения своего дела, прибегают к социальным или политическим инструментам его актуализации или решения, где экономика, не имея возможности «залатать» свои «пробоины» чисто экономическими средствами, вынужденно обращается к средствам и инструментам социальным (например, волонтёрство) и т.д.

Именно поэтому, применяя «лумановскую заплатку», мы сохраняем в целости исходные тезисы латурианской концепции, однако всё же перемещаем фокус оптики несколько назад по сравнению с резким смещением его у Б. Латура. Мы видвигаем гипотезу, что Латур с целью маркетингового ли продвижения своей концепции, или быстрого «патентования» за своей концепцией ряда идей, направлений и тематик, осуществил своеобразную гиперболизацию в «дегуманизации» социального. Это не исключает актуальности и реальности латурианского актантского дизайна социальности, как не исключает и самодостаточной, нерелятивной субстанциональности материального мира в обществе, однако это несколько корректирует латурианский взгляд на социальное взаимодействие и социальность в широком смысле этого слова.

–  –  –

Проблема повседневности в гуманитарном знании – это проблема, которая ведет своё начало с античной философии, но по-настоящему раскрывается лишь в XX веке, когда социология и философия стали обращать внимание на перспективу общества, города, групп не с позиции всевидящего ученного, но обычного человека, который будто абориген мог бы вам показать и рассказать, как устроен мир вокруг него.

Для этого исследователям пришлось вооружаться новым набором концептов и приемов по сбору и анализу данных, что привело к бурному методическому и методологическому развитию социальных наук. Однако, мы считаем, что при подъеме такого рода знания была упущена та линия в политической науке, которая позволила бы говорить о повседневности на языке политического в его прагматизме. Почему же нам так нужно обращаться в политическому,

- ответ прост – политическое, как завещал нам Шмитт, может появиться везде и при этом быть основой существования единства, которое было способно к объявлению политического решения, а это значит, что рассуждения относительно повседневной жизни людей мы можем представить с точки зрения реального и конкретного существования того или иного единства, но для этого нам понадобиться выстроить концептуальный аппарат способный обнаружить точки соприкосновения in concerto между повседневностью отдельного гражданина и формами совместной жизни. Или же, проще говоря, можно сказать, что такой концептуальный поиск может нас привести к пониманию того, каким образом реализуются, существует и актуализируется тот или иной проект общей жизни. Это шаг заставляет нас пересмотреть, а может быть даже перевести политические концепции на язык социологии повседневности.

Но мы не может заниматься глупым переводом каждого тезиса каждой теории так, как мы этого хотим, потому нам необходимо выстроить программу, согласно которой мы смогли бы достичь нужного результат. Но какова её цель: перевод политической теории на язык социологии повседневности или же наоборот, нам нужно искать способы расширения политической теории в область повседневного? Первый вариант предполагает создание новой теории повседневности, второй – новой или обновленной политической теории. Из двух стратегий мы вынуждены использовать именно вторую, поскольку в противном случае, нам бы пришлось выдумывать некий образ повседневности, - по сути, начать с чистого листа, второй вариант гораздо менее амбициозен, но зато более практичен и обоснован. Для реализации нашей стратегии нам придется понять, что за политическую теорию мы будем расширять. Среди множества концепции и доктрин мы выберем ту, которая будет максимально близко соответствовать нашей проблеме – социального существования проекта общей жизни. При такой формулировке проблемы у нас, на самом деле, не такой уж и большой список направлений и традиций из политической теории, а учитывая наше требование прагматизма, и вовсе остаются два направления – республиканизм и демократизм, при чем последний оказывает лишь тогда интересен, когда обращается к концепту публики.

Поэтому, исходя из наших требований, мы начнем свою работу именно с республиканизма.

Однако есть и совершенно иные причины полагать, что именно республиканизм должен стать отправной точкой исследования политической повседневности. Дело в том, что республиканская теория апеллирует к понятию свободы, рассматривая гражданина как часть сообщества равных граждан, участвующих в той или иной мере в жизни общины. В таком случае община начинается с индивида, который оказывается приобщен к чему-то, к некому общему делу (res publica), которое становится не только рамкой его деятельности, но и экзистенциальным нормой сосуществования граждан, - отсюда и специфическая этика республики – vita activa, которая и насыщает республику реальными республиканцами. Конечно, это не является полным раскрытием республиканизма, однако даже это описание показывает нам, что данная теория работает таким образом, что вместе с политической конституцией общежития ставит вопрос о простых основаниях жизнедеятельности граждан. Такую расстановку акцентов мы наблюдаем уже у Цицерона, который в своем определении государства дает весьма ясное понимание важности и необходимости рассмотрения именно гражданской жизни с её правовой и целерациональной насыщенностью. Давайте рассмотрим это чуть ближе.

Res publica являет собой целостною систему совместной жизни людей в политическом единстве, с одной стороны, и множественности прагматических интересов, с другой. Поэтому понимание того, чем является res publica дает нам развернутый образ политического общежития граждан, который ещё не противостоит государству, а составляет его.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 29 |
 

Похожие работы:

«ФОНД ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН СОВЕТ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ И ВОСТРЕБОВАННОСТЬ НАУКИ В СОВРЕМЕННОМ КАЗАХСТАНЕ III Международная научная конференция Сборник статей (часть 1) Общественные и гуманитарные науки Алматы – 2009 УДК 001:37 ББК 72.4:74. И 6 ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР: МУХАМЕДЖАНОВ Б.Г. – Исполнительный директор ОФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан» АБДИРАЙЫМОВА Г.С. – Председатель Совета молодых ученых при Фонде Первого Президента, доктор...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Российское общество социологов Сборник материалов IX Ковалевские чтения Социология и социологическое образование в России (к 25-летию социологического образования в России и Санкт-Петербургском государственном университете) 14-15 ноября 2014 года Санкт-Петербург ББК 60. УДК 31 Редакционная...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Четвертые Ковалевские чтения Материалы научно-практической конференции С.-Петербург, 12-13 ноября 2009 года Санкт-Петербург ББК 60.Редакционная коллегия: А.О.Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. филос. н., проф., Ю.В.Веселов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф., В.Д.Виноградов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. социол. н., проф.,...»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Научно-исследовательский комитет Российского общества социологов «Социология труда» Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук» К 25-ЛЕТИЮ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СОЦИАЛЬНЫЕ ИННОВАЦИИ В РАЗВИТИИ ТРУДОВЫХ ОТНОШЕНИЙ И ЗАНЯТОСТИ В XXI ВЕКЕ Нижний Новгород –– 20...»

«Об итогах проведения секция «Социология» XXII Международной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных «Ломоносов -2015» C 13 по 17 апреля 2015 года в Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова в 22 раз проходила традиционная Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». Основными целями конференции являются развитие творческой активности студентов, аспирантов и молодых ученых, привлечение их к решению актуальных задач...»

«V социологическая Грушинская конференция «БОЛЬШАЯ СОЦИОЛОГИЯ: расширение пространства данных» 12–13 марта 2015 г., МОСКВА МАТЕРИАЛЫ КОНФЕРЕНЦИИ СОЦИОЛОГИЯ И BIG DATA КОНЦЕПЦИЯ БАЗ ДАННЫХ И ОБЛАЧНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В Большакова Ю. М. СТРАТЕГИИ ПРОДВИЖЕНИЯ ИНТЕГРИРОВАННЫХ КОММУНИКАЦИЙ БИЗНЕСА Васянин М. С. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ СОЦИОЛОГИИ И БОЛЬШИХ ДАННЫХ СЕТЕВОЙ ИНФОРМАЦИОННЫЙ РЕСУРС «ФОМОГРАФ»: ОТ Галицкий Е. Б. АНАЛИЗА ДАННЫХ ОПРОСА К НАКОПЛЕНИЮ ЗНАНИЙ О ГРУППАХ РЕСУРСНОЙ ТИПОЛОГИИ Дмитриев А. ЧТО ТАКОЕ...»

«УДК 316.3/ ББК 60. Ф 3 Ответственный редактор: Президент Ассоциации социологов Казахстана, доктор социологических наук, профессор М.М. Тажин Редакционная коллегия: Исполнительный директор Фонда Первого Президента РК Б.Б. Мухамеджанов (председатель) Доктор социологических наук, профессор С.Т. Сейдуманов Доктор социологических наук, профессор З.К. Шаукенова Доктор социологических наук, профессор Г.С. Абдирайымова Доктор социологических наук, доцент С.А. Коновалов Кандидат социологических наук...»

«У нас в гостях социологи республики Корея От редакции. Предлагаем нашим читателям познакомиться со статьями корейских коллег – в них содержится много интересного, познавательного, вплоть до возможного применения их выводов и предложений в нашей стране. История Института российских исследований (ИРИ) началась 13 января 1972 г., тогда при Университете иностранных языков Ханкук был основан Центр изучения СССР и стран Восточной Европы. Это было единственное научное учреждение, проводившее анализ...»

«СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ УДК 316. ББК 71.05 Д4 Издано по заказу Комитета по науке и высшей школе Редакционная коллегия: доктор социологических наук, профессор Я. А. Маргулян кандидат социологических наук, доцент Г. К. Пуринова кандидат филологических наук, доцент Е. М. Меркулова Диалог культур — 2010: наука в обществе знания: сборник научных трудов Д международной научно-практической конференции. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургской академии...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК БЕЛАРУСИ ИНСТИТУТ СОЦИОЛОГИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ АКАДЕМИИ НАУК БЕЛАРУСИ СОЦИАЛЬНОЕ ЗНАНИЕ И ПРОБЛЕМЫ КОНСОЛИДАЦИИ БЕЛОРУССКОГО ОБЩЕСТВА Материалы Международной научно-практической конференции г. Минск 17 – 18 ноября 2011 года Минск “Право и экономика” УДК 316.4(476)(082) ББК 60.524 (4 Беи)я431 С69 Рекомендовано к изданию Ученым Советом Института социологии НАН Беларуси Рецензенты: доктор философских наук, профессор Л.Е. Криштапович, доктор социологических наук, профессор...»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Национальный исследовательский университет Научно-исследовательский комитет Российского общества социологов «Социология труда» Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук»К 100-ЛЕТИЮ НИЖЕГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО СПЕЦИФИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ...»

«IV МЕЖДУНАРОДНАЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ПРОДОЛЖАЯ ГРУШИНА». Краткий обзор 27-28 февраля 2014 г. в Москве по инициативе Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), Фонда содействия изучению общественного мнения «Vox Populi» и Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС) состоялась Четвертая международная социологическая конференция «Продолжая Грушина». Конференция традиционно посвящена памяти выдающегося...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ М.В. ЛОМОНОСОВА СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ IX МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОРОКИНСКИЕ ЧТЕНИЯ» ПРИОРИТЕТНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ СОЦИОЛОГИИ В XXI ВЕКЕ К 25-летию социологического образования в России СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА УДК ББК 60. С С65 IX Международная научная конференция «Сорокинские чтения»: Приоритетные направления развития социологии в XXI веке: К 25-летию социологического образования в России. Сборник...»

«Российское общество социологов Министерство образования и науки Российской Федерации Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцина ВОЙНА БЫЛА ПОЗАВЧЕРА. РОССИЙСКОЕ СТУДЕНЧЕСТВО О ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ Материалы мониторинга «Современное российское студенчество о Великой Отечественной войне» Екатеринбург Издательство Уральского университета УДК 94(470)1941/1945: 303.425.6-057.875 ББК 63.3(2)622+60.542.15 В65 Редактор: Ю. Р. Вишневский, доктор социологических...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Институт управления Кафедра социологии и организации работы с молодежью Российское общество социологов Российское объединение исследователей религии СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Памяти Ю. Ю. Синелиной Материалы Третьей Международной научной конференции 13 сентября 2013 г. Белгород УДК: 215:172. ББК 86.210. С Редакционная коллегия: С.Д....»

«МЕДВЕДЕВА К.С. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ DOI: 10.14515/monitoring.2015.5.12 УДК 316.74:2(410) Правильная ссылка на статью: Медведева К.С. О социологии религии в Великобритании. Заметки с конференции // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2015. № 5. С. 177For citation: Medvedeva K.S. On sociology of religion in Great Britain. Conference notes // Monitoring of Public Opinion: Economic and Social Changes. 2015. № 5. P.177-182 К.С. МЕДВЕДЕВА О СОЦИОЛОГИИ РЕЛИГИИ...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.