WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 29 |

«Материалы Всероссийской научной конференции X Ковалевские чтения Россия в современном мире: взгляд социолога 13-15 ноября 2015 года Санкт-Петербург ББК 60.5   УДК 316        Д 37    ...»

-- [ Страница 15 ] --

4) в качестве стимулов человеческой деятельности ценности лежат в основе социальных систем;

5) главным стимулом деятельности людей как социальных существ является социальная значимость, понимаемая как способность человека оказывать воздействие на ход событий в обществе,

6) люди обретают значимость через ее модусы или ценности, доступные людям на уровне обыденного сознания: святость, знание, власть, слава, мастерство, хозяйство, богатство;

7) существуют две процедуры социального признания, обеспечивающие человеку доступ к модусам значимости – личная и безличная экспертизы. Личная экспертиза заключается в том, что правомочное собрание экспертов признает право конкретного человека на определенный модус значимости. Безличная – сводится к акту купли-продажи продуктов или услуг, предлагаемых человеком;

8) помимо процедур социального признания доступ к модусам значимости обеспечивается с помощью инструментальных ценностей, основными из них являются дисциплина и долг, свобода и право;

9) для простоты построения идеальных типов этапов эволюции используются две высшие ценности – общество и личность[1].

Помимо положений деятельностно-ценностного подхода в схеме эволюции используются представления о двух основных типах хозяйства, на базе которых существует общество – домашнем и рыночном. Эти хозяйства различаются целями производства: домашнее хозяйство ведется для непосредственного удовлетворения потребностей производителей (даже в рамках целой империи), рыночное – для получения прибыли.

В логике предлагаемой схемы общество из состояния варварства, коему свойственно чрезмерное и неупорядоченное насилие, может двигаться к этапу цивилизации, на котором насилие минимизируется и упорядочивается. Естественно возникают два типа цивилизации: служебно-домашняя и рыночная, обладающие противоположными признаками и свойствами (см. таблицу).

Не комментируя таблицу подробно, сделаем лишь несколько замечаний относительно наиболее важных признаков и свойств идеальных типов обеих цивилизаций.

Во-первых, названия этим цивилизациям даны в зависимости от ведущей разновидности деятельности и типа хозяйства.

Во-вторых, поскольку идеальный тип этапа эволюции строится на основе представлений о положении человека в обществе, обе цивилизации могут возникать и существовать на одинаковой материально-технической базе (на основе как примитивных, так и высоких технологий). Соответственно, признаки служебно-домашней цивилизации наблюдаются в обществах Месопотамии, Древнего Египта, Китая, России (со времен Московского царства и включая советский период). Примерами обществ с чертами рыночной цивилизации являются Карфаген, Афины, Новгородская республика, страны Запада.

В-третьих, общества с чертами служебно-домашней цивилизации способны при благоприятных условиях существовать неопределенно долго. Они развиваются медленно, благодаря консервативности служебной деятельности. Их отношения с соседями носят преимущественно оборонительный характер.

Напротив, общества с чертами рыночной цивилизации развиваются быстро (эгодеятельность способна к быстрому развитию). Однако длительное существование Таблица Признаки и свойства идеальных типов служебно-домашней и рыночной цивилизаций

–  –  –

подобного общества в глобальном масштабе сомнительно, поскольку ему для этого требуются неограниченные ресурсы (если количество людей, стремящихся к богатству и хозяйству, постоянно растет, а также повышается минимально приемлемый уровень богатства, то жажда ресурсов становится неутолимой). Следствием жажды ресурсов становится агрессивность обществ этого типа.

Строительство социализма в России явилось попыткой приспособить прежний тип цивилизации к новым условиям. Неуспех ее заставил страну двинуться в сторону рыночной цивилизации, что стратегически бесперспективно. Правильнее было бы двигаться в сторону духовно-игровой цивилизации, перейдя у управляемой эволюции общества во всемирном масштабе, но в ближайшее время это маловероятно. Вероятнее сползание человечества в постцивилизационное варварство [3, с. 228-284].

–  –  –

В рамках социологии профессий особое внимание уделяется рассмотрению и анализу профессии учителя. Одни авторы определяют учительство как особую социально значимую группу интеллигенции [4], другие – как социально-профессиональную общность [3, 114]. Реформы, проводимые в последние годы в системе образования, были направлены на улучшение положения учителей, на повышение престижа профессии и на укрепление статуса учителя в обществе. Остаются актуальными вопросы материального и социокультурного статуса, проблемы адаптации к новым условиям и социального самочувствия педагогов.

В настоящее время в науке нет однозначного толкования понятия «социальное самочувствие» (работы О.Л.Барской [1], О.В.Луневой [6], Воронина Г.Л.[2], Михайловой Л.И. [7]). Под социальным самочувствием мы понимаем целостную характеристику восприятия действительности с позиции определенной ценностной установки в динамической социокультурной среде [9, 48].

Существует достаточное количество методик измерения социального самочувствия. М.Д. Красильникова предлагает изучать социальное самочувствие через вычисление индивидуальных и средних показателей, отражающих разницу положительных и отрицательных ответов респондентов на предложенные вопросы [5]. На основе данной методики мы предлагаем изучать социальное самочувствие учителей через следующие индексы: а) индекс престижности профессии; б) индекс удовлетворенности жизнью и профессией; в) индекс материального положения; г) индекс профессиональной идентичности; д) индекс оценки реформирования системы образования [8]. Методика была апробирована летом 2015 года в Ивановской области. В опросе приняли участие учителя из областного центра, районных городов и сельской местности.

Индекс престижности профессии. Опрос показал, что индекс престижности профессии учителя достаточно низок. Престиж своей профессиональной деятельности в Ивановской области оценивается выше (65,0 из 200 возможных), чем в России (46,8). Это объясняется региональной направленностью исследования и субъективностью оценок учителей. Педагоги в возрасте 36-45 лет высоко оценили престиж профессии, как в России (111), так и в Ивановской области (112,5). Что касается молодых учителей в возрасте до 35 лет, то они выше оценивают престиж профессии в России (90.5 против 66.7). Можно предположить, что учителя тесно связывают престиж и материальное вознаграждение за труд. Педагоги, которые работают в лицее и гимназии, считают свою профессиональную деятельность престижнее (62,4), чем учителя, которые работают в общеобразовательной школе (37,1). Индекс престижности профессии в России, по мнению учителей, проживающих в малом городе намного ниже (7,0) в сравнении с учителями из города (65,0) или из поселка/деревни (37,1).

Индекс удовлетворенности жизнью и профессией. Положительные индексы удовлетворенности наблюдаются в таких аспектах, как творческое содержание работы, рабочий график, способы и качество повышения квалификации, успехи учеников.

Отрицательная тенденция – удовлетворенность уровнем оплаты труда и количеством свободного времени. Индекс удовлетворенности способами и качеством повышения квалификации выше у учителей из школ областного центра (155,8), чем у педагогов районных городов (124,0) и сельской местности (127,4). Изучая социальное самочувствие важно рассматривать и понятие «настроение». Результаты исследования показывают, что индекс настроения учителей в Иванове выше (115,6), чем в малом городе (93,3) и в поселке (90,8). В среднем городе у педагогов преобладает настроение, связанное с надеждой на лучшее, в малом городе и поселке, деревне – нейтральное настроение (54,5).

Индекс материального положения. Половина учителей областного центра отметили, что средний доход в месяц на одного члена семьи составляет 11-20 тыс. руб., половина педагогов малых городов и сельской местности указали доход 6-10 тыс., что ниже, чем средняя заработная плата по экономике. Для многих учителей характерен поиск дополнительных источников дохода: ЛПХ, репетиторство, помощь родственников.

Учителя оценивают свое материальное положение на одной ступени с положением «медицинских работников» и «работников социальной сферы».

Индекс профессиональной идентичности. Для учителей не зависимо от типа учреждения, в котором они работают, профессия, прежде всего, – это «самоотдача в деле воспитания новых поколений».

Это объясняется тем, что на педагогов в условиях нового информационного общества возлагается большая ответственность в формировании и развитии личностного потенциала подрастающего поколения. Стоит отметить, что почти половина педагогов, которые работают в частной школе, указали профессию как «средство самореализации, раскрытие своего творческого потенциала». В анкету также был включен вопрос о профессиональных достижениях. Наибольшую уверенность в том, что личный и профессиональный успех достигнут, демонстрируют учителя в частных школах (166,7). Средне оценивают свои профессиональные и личные успехи учителя общеобразовательных, а также государственных специализированных школ.

Индекс оценки реформирования системы образования. Педагоги независимо от типа учреждения ответили, что их материальное положение на протяжении последних 5 лет осталось прежним. Половина учителей, работающих в частной школе, отметили, что их материальное положение ухудшилось. Можно предположить, что с ростом заработных плат возросли потребности учителей. Также сказалась сложная экономическая обстановка и рост цен. Переход школьных педагогов на новую систему оплату труда связан с персональными стимулирующими надбавками. Подавляющее большинство педагогов считают критерии распределения надбавок совершенно справедливыми (55,7 % педагогов общеобразовательных школ, 33,3% учителей гимназии и 60% педагогов, работающих в частной школе). Единого механизма распределения стимулирующих надбавок не существует – каждое образовательное учреждение самостоятельно формирует положение о распределении стимулирующих выплат и разрабатывает критерии для определения размера этих выплат. В общеобразовательных школах учителя чаще указывают, что получают надбавки «за проведение открытых уроков» и «за участие в проектной деятельности». Что касается педагогов из лицеев и гимназий, а так же частной школы, то они получают стимулирующие надбавки «за результаты ЕГЭ и ГИА». Это объясняется тем, что в школах особого типа одной из первоочередных задач выступают достижения учеников, от которых зависит престиж школы.

Таким образом, проведенное исследование позволило зафиксировать разноплановые тенденции: учительство по-прежнему остается профессиональной группой с низким социальным статусом и доходом, однако новые особенности системы реформирования образования только усиливают дифференциацию в положении учителей.

С другой стороны, новые аспекты содержания труда позволяют зафиксировать позитивные оценки социального самочувствия отдельных групп учителей (особенно учителей среднего возраста, учителей частных школ). Отметим особо сложное положение учительства в малом городе, где ситуация усугубляется отсутствием законодательной поддержки и более депрессивными характеристиками жизненных условий.

–  –  –

Переживаемое современным обществом изменение культурных норм напрямую затрагивает семью, как базовый социальный институт. Под влиянием общекультурной ценностной парадигмы, утверждающей доминирование индивидуально-личностного начала, в семье фиксируется смещение с традиционных ценностей, в основе которых лежат принципы коллективизма, признание приоритетов общесемейных интересов над личными, к эгоцентрическим ценностям. Изменение системы ценностей – один из важнейших факторов, лежащих в основе трансформации семьи. Одним из первых эту проблему артикулировал Антонов А.И., связав низкую рождаемость и депопуляцию с ценностным кризисом семьи. Ученый отстаивает идею реставрации и культивирования традиционных семейных ценностей, к которым, прежде всего, относит стабильность брачного союза, возвращение к традиционной ролевой структуре с мужчиной-кормильцем и женщиной-домохозяйкой и высокую рождаемость.

Иной взгляд на проблему традиционных ценностей демонстрирует М. Муравьева.

Она отмечает, что получившая распространение модель традиционной семьи «основана на этнографической фантазии советских ученых» [1, с.

632] и не отвечает реальности русского быта. А такая особенность как многопоколенность интерпретируется как «гибридная форма советской семейной организации» [1, с.633]. Жизнеспособность которой определялась вынужденным совместным проживанием старшего поколения во взрослыми детьми в виду затруднений в получении отдельного жилья. Таким образом, по мнению автора «традиционные семейные ценности» это конструкт, служащий с одной стороны, объяснительным инструментом происходящих в семье трансформаций, а с другой для обоснования пронаталистских мер семейной политики.

В философии и социологии под ценностями понимается социальное значение явлений и процессов или, обращаясь к терминологии Т. Парсонса эталоны, существующие в культуре общества. В целях операционализации ценности соотносят с понятием ценностной ориентации, тогда ценности определяются как «любой предмет, в отношении которых индивиды занимают позицию оценки… или то, к чему стремятся как к цели…, или предмет любой природы, обладающий значимостью для субъекта, т.е. способностью удовлетворять его потребности» [2]. Это дает исследователям возможность построения различных типологий.

Обращаясь к изучению ценности семьи социологи придерживаются традиционного понимания ценностей и анализируют семью с точки зрения ее ранга в структуре остальных жизненно важных для респондентов предпочтений (В. Магун, М. Фабрикант, А. Митрикас и др). В этом отношении интерес представляет направление, которое концентрируется на изучении соотношения семейных с внесемейными ценностями (В. Н.

Архангельский, О. Н. Дудченко, А. В. Винокурова, Л. И. Савинов, Н. Г. Марковская, М. А.

Токмакова, А. В. Носкова, А. В. Узик и др.) Проведенные исследования демонстрируют тесную связь ценностных трансформаций с процессами социального развития. В семье происходит смещение от традиционных ценностей с авторитетом и властью родителей, статусом отца внутри семьи, производительной семейной деятельностью, наследованием социального статуса, к современной и далее к постсовременной, предполагающей индивидуальность каждого члена семьи и увеличение возможностей для личностной самореализации. Среди ценностных ориентаций семьи выделяются семейные ценности супружества, родительства и родства, и конкурирующие с ними внесемейные ценности профессиональной занятости, карьерного роста и личностного саморазвития.

Исследователи (Винокурова А. В., Савинов Л. И., Токмакова М. А.) отмечают обострение противоречия между семейными и внесемейными ориентациями, которое заключается в том, что при сохранении достаточно высокого уровня семейных ценностей наблюдается постоянное усиление направленности на карьеру, финансовый успех и независимость.

Происходящие изменения в структуре ценностей связываются с институциональными причинами. На протяжении советского периода отечественной истории происходило «сужение семейного полифункционального поля» за счет перехода семейных функций к другим социальным институтам. (Гаспарян Ю. А., Смирнова–Ярская Е. Р. и др.) Вследствие этого, семья стала утрачивать свой авторитет уникальной социальной общности, несущей ответственность за воспитание, социализацию, благосостояние, здоровье, досуг и т. п. членов семьи. Укрепление семьи с этой позиции видится в возвращении семье ее функций. Одной из важнейших причин, ответственной за снижение ценности семьи, признается ухудшение социально-экономического положения в связи с процессом социальной трансформации постсоветских обществ. Наиболее важными среди них считаются: снижение уровня жизни; ухудшение состояния социальной инфраструктуры, учреждений здравоохранения, сфер образования и культуры. Важным фактором признаются негативные процессы в экономике страны: рост безработицы на фоне экономического кризиса. Как следствие наблюдается резкая социальная дифференциация населения [3]. Таким образом, исследования, проводимые в данном направлении, констатируют наличие кардинальных изменений в семье на уровне ценностей. Основная причина соотносится с влиянием социально-экономических условий.

Другая группа работ, авторы которых также придерживаются позиций структурнофункционального анализа, сосредотачивают свое внимание на внутрисемейных ценностях (Безрукова О.Н., Ильиных С. А. и др.).

При изучении семейных ценностей используется классификация, принимающая во внимание устойчивые внутрисемейные взаимодействия:

супружество, родительство и родство. Часто под ценностями понимаются стратегии поведения разных групп населения в сфере брачно-семейных отношений. Анализируются особенности планирования семьи (заключение официального брака либо незарегистрированное сожительство; репродуктивные планы), ее структура, распределение прав и обязанностей и другие стороны семейной жизнедеятельности.

Иной подход к изучению семейных ценностей предлагают исследователи, выступающие с позиций социокультурного подхода (Волжина О. И., Хубиев Б. Б и др.).

Так Волжина О. И. [4] рассматривает семью как многоаспектное явление, которое, с одной стороны, предстает в виде взаимодействия индивидов со всем многообразием жизненных стратегий, а с другой – общности, подверженной влиянию социокультурных изменений.

Авторское понимание ценностей отходит от представления о ценностях как внутренних смыслах, отражающих социальную реальность. Ценности рассматриваются как производные социального взаимодействия на определенном этапе культурноисторического развития. В этом контексте ценности семьи трактуются как элементы культуры, сформированные в процессе совместной жизнедеятельности, в которых отражается отношение к различным типам и сторонам семейного взаимодействия. Автор выделяет два типа ценностных представлений: категории-ценности и ценности-значения (оценки). Ценности-значения оказывают влияние на изменение формы и содержания семейных отношений, а категории такого влияния не оказывают. Тем самым разграничиваются понятия социальной значимости семьи и семейные ценности индивидов. Под социальной значимостью понимается отношение к семье как исторически сложившейся форме взаимодействия полов и поколений. Семейные ценности индивидов служат проявлением индивидуально-ориентированной системы ценностей и отражают значение семьи как фактора личностного благополучия. Ученым отмечается, что при сохранении социальной значимости семьи ценностное отношение к ней периодически меняется. Этим можно объяснить расхождения между высокими оценками семьи в предпочтениях населения и кризисными проявлениями семьи как социального института.

Исследование с опорой на социокультурную парадигму предполагает рассмотрение семьи не только с институциональной и функциональной точек зрения, а как социального объекта, обладающего определенной значимостью для индивида и тем самым регулирующим его поведение.

–  –  –

ОГРАНИЧЕНИЯ КРИТЕРИЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ В ОПРЕДЕЛЕНИИ

ОРИЕНТИРОВ ТРАНСФОРМАЦИИ СОВРЕМЕННЫХ РОССИЙСКИХ

УНИВЕРСИТЕТОВ

–  –  –

Особенности трансформации российской высшей школы прежде всего сопряжены с проблемой ориентирования изменений университетского устройства и оценки их последствий. Если в решении этой проблемы опираться на теорию организационного развития, то критериями оценки будут либо эффективность деятельности вуза, либо жизнеспособность его как организации. По многим причинам сегодня критерий эффективности принимается определяющим в судьбах российских вузов.

Вместе с тем, использование этого критерия сопряжено с целым рядом проблем и ограничений, возникающих как на этапе оценки текущего уровня эффективности (что часто предлагается использовать для ранжирования вузов), так и при рассмотрении эффективности в качестве ориентира развития вузов.

Если опираться на трактовку эффективности в духе рациональноискусственных традиций изучения природы организации, то можно обнаружить следующее. Оценка достигнутой эффективности деятельности в рамках этих подходов связана с измерением результата или продукта деятельности организации. В случае высшей школы результат ее деятельности не поддается прямой оценке.

Другая проблема рациональных подходов в контексте высшего образования связана с тем, что результативность здесь обратно пропорциональна незапланированным результатам. Рациональные концепции считают такие результаты деятельности негативными, снижающими эффективность организации, причисляют к организационным патологиям и предлагают искать средства для их устранения.

Представляется, что в организациях сферы высшего образования незапланированных результатов действий избежать невозможно по нескольким причинам.

Во-первых, субъекты высшей школы обуславливают свои социальные действия разными типами рациональностей. Исходя из теории М. Вебера, можно утверждать, что деятельность субъектов высшего образования осмысляется как на уровне целей, так и на уровне общественных и личных ценностей. Кроме того, специфика высшего образования, подразумевающая, например, преемственность научно-педагогических школ, чьи технологии трудно формализуемы, предполагает также влияние рациональности традиционного типа. Во-вторых, в соответствии с концепцией Г. Саймона, целеориентированную рациональность современной высшей школы нужно оценивать как ограниченную.

Использование критерия эффективности в качестве ориентира развития университетов также сопряжено с рядом трудностей. В рациональных традициях задать искомый уровень эффективности организации – это, в первую очередь, означает определить цели ее деятельности. С точки зрения социологии организации, целеполагание имеет ограничения, которые можно рассмотреть в двух плоскостях.

Первая плоскость ограничений связана с отождествлением целей с результатами изменений и, следовательно, с возможностями прогнозирования этих результатов.

Прогнозирование желательных результатов изменений в вузах затруднен по следующим причинам. Идеальные результаты образовательной деятельности, т. е. направленной на развитие личности в интересах самого человека, семьи, общества и государства, жестко детерминированы текущей социальной ситуацией. Крайне трудно предугадать, какие знания, умения, навыки и компетенции в каждый следующий исторический момент будут признаваться соответствующими развитой личности. Прогнозирование научных разработок осложнено нелинейным ходом развития НТП.

Вторая плоскость проблемы целеполагания связана с полисубъектностью и многофункциональностью вузов как сложных организаций, что порождает фрагментарное и противоречивое множество целей. Рассмотрим организационные цели университета с помощью модели А. И. Пригожина.

Цели задания для него формирует гетерогенная внешняя среда. В ее структуре можно выделить, по крайней мере, трех стейкхолдеров: государство, бизнес и абитуриентов (в российском случае – это, чаще всего, семьи абитуриентов). Интересы этих групп даже на первый взгляд не совпадают. Так, государство в идеале ставит перед высшим образованием цели формирования патриотичной, интеллектуальной и инициативной личности, способной к самостоятельному выбору и готовой к социальной мобильности, а также развития фундаментальных знаний. Бизнес заинтересован в формировании узкой идентичности лояльного члена команды, понимающего свою социальную роль и проявляющего ограниченную инициативу, а также в развитии прикладных знаний.

Содержание целей задания различных организаций жестко связано с функциями сферы ее деятельности, как социального института. Ограничения на формирование целей задания накладывают, во-первых, кризисные условия, которые вносят существенную неопределенность в функционал любых социальных систем. Так, например, оспариваются такие канонические функции университета как трансляция социокультурного наследия, продуцирование универсального и неутилитарного знания. Вместе с тем, новой однозначной «миссии» университета взамен существующей пока не выработано.

Во-вторых, даже если остановиться на традиционном наборе социальных функций высшей школы, то обнаружиться, что и он порождает существенную неопределенность и известную противоречивость целей задания. Прежде всего, важно, что рассматриваемый канонический функционал не имеет однозначной структуры. Выделяемые функции зависят от исследовательского подхода (явно различаются взгляды Э. Дюркгейма, Ю.

Хабермаса, П. Бурдье и т. д.), а также от образовательной парадигмы. Наиболее значимой современной парадигмой считается концепция предпринимательского университета, по сути сочетающего в себе элементы классических вариаций организации университетской деятельности. Эти потенциально выигрышные сочетания порождают серьезные трудности в выборе целей задания для университета, поскольку содержит латентный конфликт функций.

Множественность и противоречивость целей системы для высшего учебного заведения обусловлена как существенной разнородностью видов деятельности, так и дифференциацией задач, стоящих перед менеджментом. Традиционными магистральными линиями управления в вузе являются образовательная и научная деятельность. Латентные конфликты этих направлений обусловлены тем, что образование нацелено на передачу знаний, которую трудно осуществить без их консервации, а наука заключается в продуцировании новых знаний, а, следовательно, допускает возможность разрушения старых.

Последний уровень организационных целей в модели Пригожина составляют цели ориентации, формулируемые группами внутри университета. Проблемы целеориентирования на этом уровне обусловлены структурной дифференциацией вузов, а также межкультурными противоречиями.

Современный вуз, будучи сложной, многофункциональной и полисубъектной средой, сталкивается с проблемами дивергенции и взаимного противоречия целей, что затрудняет однозначное определение желательного уровня эффективности деятельности и использование его в качестве ориентира развития.

ЦЕННОСТНАЯ ОРИЕНТАЦИЯ ЛЮДЕЙ С ОГРАНИЧЕННЫМИ

ВОЗМОЖНОСТЯМИ ЗДОРОВЬЯ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ.

–  –  –

Современное российское общество характеризуется быстро меняющимися инновационными процессами, происходящими в различных сферах жизнедеятельности социальной, политической, экономической, трудовой, и поэтому человек нашего времени должен быть активным, целеустремлённым, динамичным, быстрым. Это в определённой степени относится и к человеку с ограниченными возможностями здоровья, который в последние двадцать - тридцать лет в Российской Федерации стал рассматриваться в терминах модели независимого образа жизни как независимый и самостоятельный субъект различных сфер человеческой жизнедеятельности. Для формирования субъектной позиции у человека с ограниченными возможностями здоровья в детском и подростковом возрасте должна быть организована и проведена соответствующая по целям, формам и содержанию воспитательная работа в интегрированной (инклюзивной) воспитательной среде На современном этапе развития общества обозначилась реальная тенденция ухудшения здоровья детей и подростков, увеличилось число людей с ограниченными возможностями здоровья.

Люди с ограниченными возможностями здоровья - это дети, состояние здоровья которых препятствует освоению образовательных программ вне специальных условий обучения и воспитания.

Современный взгляд на процесс развития психики сложился в трудах отечественных психологов Л.С. Выготского, С.Л. Рубинштейна, А.Н. Леонтьева.

Опираясь на теоретические и экспериментальные исследования, они установили, что психика человека, в отличие от индивидуального развития психики животного в онтогенезе, имеет свои специфические особенности и условия развития.

В процессе развития психики животного основное значение имеет проявление двух форм опыта:

видового — передаваемого генетически и индивидуального — приобретаемого на основе научения. В развитии психики ребенка, наряду с названными видами опыта, возникает и начинает играть ведущую роль особая форма опыта — социальный опыт, воплощенный в продуктах материального и духовного производства, который усваивается ребенком на протяжении всего детства.

На современном этапе развития общества обозначилась реальная тенденция ухудшения здоровья детей и подростков, увеличилось число детей с ограниченными возможностями здоровья. Отмеченная тенденция социально обусловлена и зависит от таких факторов, как состояние окружающей среды, экономическое положение в обществе, наследственность и здоровье родителей, условия жизни и воспитания в семье, в образовательном учреждении.

Ценностные ориентации - сложное образование, в котором можно выделить три основных компонента: когнитивный, эмотивный и поведенческий. Когнитивный есть элемент знания, эмотивный - эмоциональная составляющая, вытекающая из оценки;

поведенческий - связан с реализаций ценностных ориентаций в поведении личности.

Но ценностные ориентации могут быть и отрицательными, являться источником безнравственных поступков. Ценностные ориентации - это система устремлений личности, а также характер этой устремленности, высший уровень представлений об идеалах, о смыслах жизни и деятельности, которые в совокупности лежат в основе активности каждого человека и составляют внутренний источник его самоактивности.

Под влиянием новых ценностных ориентацией общества и государства, а также в связи с переходом системы специального образования на качественно новый этап развития, возникла необходимость переосмыслить соотношение образовательных достижений ребенка и достижений в области социальной компетенции, переосмысления роли и места личностного, социального развития ребенка с ограниченными возможностями здоровья.

В процессе взаимодействия с ребенком, имеющим отклонения в развитии, возникает немало проблем, связанных с влияни¬ем на развивающуюся личность огромного количества внеш¬них и внутренних факторов. Чтобы эффективно управлять этим процессом, надо знать их специфику, положительные и негативные стороны, предвидеть результаты воздействия и своевременно вносить коррективы.

Знание законов психического развития ребенка и умение использовать их на практике необходимы для того, чтобы, опираясь на них, грамотно реализовывать основные цели и за¬дачи социально-реабилитационного процесса:

— целенаправленно воспитывать ребенка-инвалида как пол¬ноценную личность, гражданина с правами и обязанностями;

— вырабатывать у ребенка систему потребностей и специ¬альные качества, необходимые для вхождения в сложный мир социальных и социально-экономических отношений;

— опираясь на возрастные психологические особенности ребенка, раскрывающие структуру целостной личности ребен¬ка в ее становлении и развитии, относиться к нему как к субъ¬екту самопознания и самосовершенствования;

— разрабатывать методики и технологии социально-реаби¬литационного процесса, направленные на формирование личности, устойчивой к травмирующим ситуациям;

— совершенствовать систему комплексных воздействий на ребенка, которые, дополняя друг друга, могут оказать мак¬симальное влияние на развитие его как личности Ценности и ценностные ориентации, формируемые у детей и подростков с ограниченными возможностями здоровья и их здоровых сверстников, относятся к различным сферам жизнедеятельности; среди них основные - это ценности «Я», «Здоровье», «Отечество», «Земля». Восприятие и содержание каждой из вышеперечисленных ценностей специфично у детей и подростков с ограниченными возможностями здоровья и их здоровых сверстников, что объясняется накоплением своеобразного и различного предшествующего социального опыта.

Для человека с ограниченными возможностями здоровья ценность «Я»

преломляется через ощущение и восприятие болезни; осознание значимости и уникальности собственного «Я» происходит медленно, для чего требуется специальное формирование положительного отношения к себе и адекватной самооценки.

Для здоровых детей и подростков ценность «Я» связана с осознанием границы между «Я» и «не Я», восприятием собственного отличия, уникальности и неповторимости. Следовательно, формирование ценности «Я» в инклюзивной воспитательной среде требует согласования различных точек восприятия данной ценности у детей и подростков с ограниченными возможностями здоровья и их здоровых сверстников на основе демонстрации различия, многовариантности, неповторимости и уникальности человека.

В интегрированной воспитательной среде быстрее и эффективнее формируются нравственные нормы и правила жизнедеятельности, как у здоровых детей и подростков, так и у их сверстников с ограниченными возможностями здоровья, т.к. срабатывают такие механизмы социализации, как механизм подражания и идентификации (т.е. при формировании нравственных норм и правил жизнедеятельности принцип «Делай как я!»

является ведущим).

Следовательно, воспитание в современных российских условиях является формой целенаправленной совместной социализации детей и подростков с ограниченными возможностями здоровья и их здоровых сверстников, направленной на формирование ценностей и ценностных ориентаций, правил общения, нравственных норм и поведенческих стереотипов.

–  –  –

Городские утопии занимают особое место в истории социальной мысли и социальной практики. О них можно рассуждать в двух основных смыслах. В первом случае речь идет о городских утопиях как некоем интеллектуальном феномене.

Последний представляет собой определенную совокупность и собрание разнообразного корпуса текстов в центре которых размышления об определенном проекте обустройства городской жизни; социальной иерархии и системе правлений в городах; о роде занятий его жителей, их правах и обязанностях; об организации пространства и времени в пределах городской и внегородской территории; о социальном включении/исключении в городскую жизнь; о социальной справедливости и счастье в городе и т.п. Городская утопия – это один из образцов интеллектуальной традиции конструирования урбанистского пространства с позиций того или иного общественного идеала, научных перспектив и мировоззренческих ориентаций. В городской утопии мы имеем дело с социальной мечтой об обществе, функционирующего на принципах эгалитаризма, демократизма или же иных основаниях.

Вторая смысловая сторона городских утопий связана с разнообразными социальными практиками по ее реализации. Здесь городские утопии – это результат воплощения определенной совокупности интеллектуальных идей по преобразованию городского пространства и времени как в целом, так и его отдельных частей. Таким образом, исторически мы сталкиваемся с городскими утопиями «на бумаге» (не реализованные проекты) и с так называемыми практическими утопиями (проекты воплощенные в жизнь). Урбанистские утопии создавались во все времена истории человеческих обществ. Модерн и постсовременность не являются исключением. Нас интересует вклад и специфика последней в процесс конструирования урбанистских утопий. Особое значение имеет доминирующая рефлексия социальной науки по проблеме постсовременных урбанистских утопий. Релевантным является выделение и анализ ключевых концептов теоретизирования.

Утопия и утопическое традиционно трактовались как донаучный уровень теоретизирования и интеллектуализации. Так утопический социализм (французский) позиционировали в качестве одного из трех источников марксизма. Считалось, что с появлением множества естественно-научных открытий и изобретений, а также новых социальных и гуманитарных наук необходимость в создании интеллектуальных утопий, в том числе и городских, исчезнет (отпадет). Сформировалось твердое убеждение, представленное многочисленными адептами сциентизма, альтернативных идеологий (как правых, так и левых), а также большинством классических социологических перспектив о том, что утопическое мышление и его интеллектуальные продукты – это историческое предание, преодоленное уже к концу XIX века.

Особое значение в данном процессе придавалось марксизму, который как форма научной рефлексии капиталистического общества, выполнял функцию преодоления утопизма. Однако, деконструкция последнего осуществлялась и в рамках немарксистских подходов. По совокупности и в первом и во втором случаях мы имеем модернистскую критику утопизма, которая параллельно дополняется ресурсами дистопий. Упрощенная стереотипизация XIX века как века утопий, а XX века как века антиутопий органично вписывалась в линейность восприятия социальной эволюции – одну из доминантных парадигм модернизма.

Городские утопии одно из важнейших явлений интеллектуальной мысли современности и постсовременности. Попытки ограничить их распространение и актуальность лишь XIX веком, а также увязать их деконструкцию с трансформацией одной из моделей урбанистских проектов (социалистической) не увенчались успехом. И в XX и в XXI вв. дискурс утопического и антиутопического существует одновременно и параллельно. В современной социальной мысли предпочтение отдается первому.

Ключевые авторы постсовременности аргументировано оперируют понятием утопии (З.

Бауман, У. Бек, Э. Гидденс, Ж. Бодрийяр, М. Кастельс, А. Лефевр, Д. Харви и др.).

Применительно к утопиям, в том числе и к урбанистическим, правомерно выделять их идеологические основания. При всем разнообразии идеологических ориентаций в качестве ключевых, определяющих все остальные, можно выделить всего несколько. К.

Манхейм аргументировал в пользу выделения четырех форм утопического сознания:

оргиастического хилиазма анабаптистов; либерально-гуманистической идеи;

консервативной утопии, социалистическо-коммунистической утопии [cм. подробнее: 1, с.164-219]. В период поздней современности свою актуальность и доминирующее положение сохранили вторая и третья формы, прибавив к себе приставку «нео».

Окончание эпохи противостояния двух идеологических мировых систем ознаменовало формирование тотального господства одной идеологической урбанистической альтернативы и поэтапный переход к постсовременным урбанистским утопиям.

Либерализм (неолиберализм) и консерватизм (неоконсерватизм) на какое-то время оказались в одиночестве, лишившись проектной конкуренции и в светском и в религиозном урбанистском пространстве. На данный аспект анализа постсовременности эпохи глобализации обращает внимание Э. Гидденс правомерно выделяя в качестве главного сражения XXI в. – конфликт между фундаментализмом и космополитизмом [2, с.20].

Понятие утопии определенно используется в качестве теоретического конструкта в современной урбансоциологии. В рамках неомерксистской перспективы Д. Харви в работе «Право на город» [3] обращает внимание на два взаимосвязанных процесса, которые протекают в городских пространствах современности и которые уместно определять как утопические. Во-первых, это утопии пространственной формы, и во-вторых, это утопии социального процесса. В первом случае речь идет о спланированных городах и сообществах «которые на протяжении веков пытаются убедить нас в том, что история может остановиться, что гармония будет достигнута, что все человеческие желания будут удовлетворены, если не счастливо осуществлены» [3, с.82-83]. Пространственные формы

– это осуществление в городе определенных социальных целей, например, большего гендерного равенства, экологической жизнеспособности, культурного разнообразия. «Все такие утопии пространственной формы завершаются подавлением человеческих желаний И в той степени, в какой они осуществлялись, последствия чаще оказывались авторитарными и репрессивными, чем освободительными» [3, с.83]. Вторая разновидность городских утопий – утопии социального процесса – связана с конфликтом и доминированием господствующего видения и преобразования городского пространства.

Данное господство опирается на идеологию неолиберализма, которому противостоят идеалы коммунизма, социализма, анархизма, экологизма и других форм радикализма.

Неолиберальная утопия социального процесса базируется на постсовременной логике капитала: нерегулируемый капитализм свободного рынка. Коллективные права на город и альтернативы городского развития вытесняются и замещаются «индивидуализированными правами накопления капитала и частной собственности.

Город превращается в машину для роста, кормушку для финансистов, застройщиков и спекулянтов» [3, с.91].

У. Бек применяет понятие «утопия» для характеристики различных типов современных обществ. Классовые общества ориентируются на утопию равенства как базового идеала для общественного развития и устройства. Общества риска (т.е.

постсовременные общества) основаны на утопии безопасности, движущей силой которой является общность страха [4, с.59-60].

Само понятие безопасности – одно из ключевых системообразующих характеристик постсовременного городского пространства. Можно утверждать, что во многом это сконструированный концепт, который однажды появившись постепенно обрастает интеллектуальными аргументами, подтверждается подобранными примерами, мягко или жестко рутинизируется. Реальные процессы пересекаются с виртуальными, материальные с символическими. А сама интерпретация происходящего основана на утопии безопасности. Дискурс безопасности занял прочное отвлекающее место в научных, политических и экономических практиках. Он проник даже в пространство практической урбанистики, в деятельность девелоперов и риэлтеров, презентирующих жилую недвижимость на первичном рынке. Они же в свою очередь предлагают покупателю потреблять не просто жилье, а безопасное жилое пространство. В рекламе строящегося и нового введенного жилья при описании его основных параметров, как правило, присутствует такая его характеристика как «безопасность» или же различные ее составляющие.

Например, современные российские ЖК (жилищные комплексы) в интересующем нас смысле имеют с точки зрения продавца [5]:

а) «закрытый двор», «безопасный двор»;

б) «охраняемую территорию», «охраняемый двор»;

в) «огороженную территорию», «огороженный двор»;

г) «закрытую дворовую территорию»;

д) «ограждение дворовой территории»;

ж) «систему контроля доступа, видеонаблюдение»;

з) «безопасность и контроль доступа»;

е) «безопасную территорию; огороженную территорию проживания»;

и) «полностью изолированную, круглосуточно охраняемую территорию» и т.п.

Таким образом, городское пространство на символическом уровне презентируется как не взаимосвязанная совокупность автономных и полуавтономных образований. Некое подобие микрогородков в городе с тотальным нарушением современного статута, единства правоохранительной системы (у каждого ЖК своя охрана) и членства в общегородском сообществе. Фрагментация городской территории, огораживание жилого, публичного, частного и государственного пространства = устойчивая тенденция, характерная для крупных городских поселений. Идея безопасности в обмен на идею свободы.

–  –  –

Дискурс-исследования в современном мире очень актуальны. Эта актуальность также характерна и для Русского научного пространства, где дискурс-анализ имеет серьезное значение. Интенсивное развитие интереса к анализу дискурса не исключает появление новой кросс-дисциплины, которая специализируется на изучении разнообразных форм и видов дискурса. «Предметную область дискурсологии»,- пишет О.Ф. Русакова и А.Е. Спасский: «Должны составить, во-первых, вопросы общего порядка, рассматривающие природу, структуру и функции дискурса как феномена общественной жизни….Во-вторых, в поле исследования будущей дисциплины попадают конкретные группы дискурсов… В-третьих, в состав дискурсологии, с нашей точки зрения, должны войти прикладные исследования и социальные технологии, которые можно обозначить понятием «дискурсивное искусство» [Русакова, Спасский, 2006.

]. Насколько правомерно может быть существование этой дисциплины отдельно от других типов гуманитарных наук? Сборник под названием «Дискурсология» ставит своей задачей полное осмысление современных подходов к анализу дискурса, а также к его устройству. В данной статье мы постараемся привести возможные аргументы и контраргументы по поводу формирования специальной дисциплины.

Междисциплинарным подходом к анализу дискурса в западном научном пространстве занимается Теун Ван Дейк. Основной его идеей является то, что дискурс, фигурируя в различных дисциплинах, должен анализироваться комплексным, междисциплинарным образом (Van Dijk, 1997). Дискурс имеет несколько измерений, и разные дисциплины имеют дело с различными измерениями дискурса. Таким образом, лингвистика изучает использование языка, психология концентрируется на изучении того как происходит обмен верованиями (beliefs), а социальные науки анализируют социальные взаимодействия. Целью исследования дискурса является предоставление целостного подхода, который будет связывать эти различные измерения. Для Ван Дейка эти измерения по отдельности не являются полноценными. Все уровни дискурса являются взаимосвязанными и влияют друг на друга. К примеру, в традиционной лингвистике исследователь обычно не выходит за границы предложения, в то время как в дискурсанализе это является необходимым, так как все предложения в дискурсе связаны. То, что дискурсология анализирует дискурс в его полноте, может является основным аргументом в пользу становления новой дисциплины.

Каким образом данный подход можно подвергнуть критике? Необходимо рассмотреть, как междисциплинарный подход реализуется. В данный момент междисциплинарный подход, который предлагает Т.Ван Дейк, не предполагает комплексного объяснения, он лишь способен описать дискурс с различных методологических точек зрения. Во-первых, эти методологические точки отсчета задают концептуальное пространство, в котором будет происходить анализ дискурса. Во-вторых, исходя из этого концептуального пространства, формируется и само понятие дискурса.

Таким образом, имея дело с одним и тем же текстом, в самом широком смысле этого слова, междисциплинарный подход способен лишь различным образом проанализировать этот текст. Но каким образом потом происходит сборка этих различных аналитических компонентов? На наш взгляд, именно это может являться точкой для критики данного подхода. Данный междисциплинарный подход к анализу дискурса не дает методологических принципов, позволяющих собрать разрозненные знания о различных измерениях дискурса и сделать это обоснованно. Данный подход в том виде, в котором он сейчас есть, должен неизбежно прийти к рефлексии своего гносеологического основания.

Это основание формулируется так: событие само расскажет нам о том, каким образом оно должно собираться воедино. Такой подход является предельно эмпиричным, и вопрос о его научности может ставиться бесконечно. Слабость данной предпосылки заключается в том, что нет критериев того, насколько качественно проведено исследование, так как сборка дискурса всегда будет делом различных субъективных обусловленностей, из-за отсутствия методологических обусловленностей. Это, несомненно, является слабым местом данного подхода.

Возможно ли преодоление этих трудностей? С нашей точки зрения, основное внимание необходимо уделить разработке специального понятийного аппарата, который позволит соединить различные измерения дискурса. Это может быть выполнено двумя различными способами: 1) провести соединения между измерениями, но обоснованно. 2) сформулировать более общие концептуальные конструкции, которые будут рассматривать дискурс каким-то новым образом, объединяющим все эти измерения. Первый подход является обоснованно междисциплинарным, второй – является тем, что характерно для самостоятельных дисциплин. С точки зрения второго подхода, дискурсология может иметь свой объект (дискурс) и предмет (то каким образом он анализируется).

Необходимо концептуализировать какую-то особую сущность дискурса, и эта сущность должна включать в себя различные измерения дискурса. В данный момент мы можем наблюдать то, что эта сущность уже создана и используется в языковой игре (люди знают как правильно употреблять это слово), но не существует каких-то специальных техник анализа кроме лингвистических, социологических и т.д. Мы сталкиваемся, в некоторой степени, с противоречием: нет дискурса как целостности, но почему-то мы используем это слово так, будто эта целостность есть.

Хотелось бы отметить то, что формирование дискурсологии как самостоятельной дисциплины, а не как междисциплинарного подхода - крайне маловероятно. Это связано с тем, что в мире уже существуют различные науки об обществе и тексте (в узком смысле этого слова). Необходимо выяснить, возможна ли наука о том, что одновременно включает в себя и социальный аспект, и текстовый (в узком смысле), при этом не разделяя их ни концептуально, ни даже на уровне здравого смысла. Это постмодернистский подход к анализу дискурса, который уже встроен в корпус социальных наук. В данный момент КДА (критический дискурс анализ), основным апологетом которого является Т.Ван Дейк, определяет дискурс как текст или речь в социальном контексте, то есть разделяет дискурс на два уровня. Возможно ли их смешать в будущем? История покажет.



Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 29 |
 

Похожие работы:

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Национальный исследовательский университет Научно-исследовательский комитет Российского общества социологов «Социология труда» Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук»К 100-ЛЕТИЮ НИЖЕГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО СПЕЦИФИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«частный фонд «фонд первого президента республики казахстан – лидера нации» совет молодых ученых инновационное развитие и востребованность науки в современном казахстане V международная научная конференция сборник статей (часть 2) общественные и гуманитарные науки алматы УДК 001 ББК 73 И 6 ответственный редактор: мухамедЖанов б.г. Исполнительный директор ЧФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан – Лидера Нации» абдирайымова г.с. Председатель Совета молодых ученых при ЧФ «Фонд Первого...»

«МЕДВЕДЕВА К.С. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ DOI: 10.14515/monitoring.2015.5.12 УДК 316.74:2(410) Правильная ссылка на статью: Медведева К.С. О социологии религии в Великобритании. Заметки с конференции // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2015. № 5. С. 177For citation: Medvedeva K.S. On sociology of religion in Great Britain. Conference notes // Monitoring of Public Opinion: Economic and Social Changes. 2015. № 5. P.177-182 К.С. МЕДВЕДЕВА О СОЦИОЛОГИИ РЕЛИГИИ...»

«У нас в гостях социологи республики Корея От редакции. Предлагаем нашим читателям познакомиться со статьями корейских коллег – в них содержится много интересного, познавательного, вплоть до возможного применения их выводов и предложений в нашей стране. История Института российских исследований (ИРИ) началась 13 января 1972 г., тогда при Университете иностранных языков Ханкук был основан Центр изучения СССР и стран Восточной Европы. Это было единственное научное учреждение, проводившее анализ...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК БЕЛАРУСИ ИНСТИТУТ СОЦИОЛОГИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ АКАДЕМИИ НАУК БЕЛАРУСИ СОЦИАЛЬНОЕ ЗНАНИЕ И ПРОБЛЕМЫ КОНСОЛИДАЦИИ БЕЛОРУССКОГО ОБЩЕСТВА Материалы Международной научно-практической конференции г. Минск 17 – 18 ноября 2011 года Минск “Право и экономика” УДК 316.4(476)(082) ББК 60.524 (4 Беи)я431 С69 Рекомендовано к изданию Ученым Советом Института социологии НАН Беларуси Рецензенты: доктор философских наук, профессор Л.Е. Криштапович, доктор социологических наук, профессор...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Четвертые Ковалевские чтения Материалы научно-практической конференции С.-Петербург, 12-13 ноября 2009 года Санкт-Петербург ББК 60.Редакционная коллегия: А.О.Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. филос. н., проф., Ю.В.Веселов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф., В.Д.Виноградов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. социол. н., проф.,...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Институт управления Кафедра социологии и организации работы с молодежью Российское общество социологов Российское объединение исследователей религии СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Памяти Ю. Ю. Синелиной Материалы Третьей Международной научной конференции 13 сентября 2013 г. Белгород УДК: 215:172. ББК 86.210. С Редакционная коллегия: С.Д....»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Научно-исследовательский комитет Российского общества социологов «Социология труда» Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук» К 25-ЛЕТИЮ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СОЦИАЛЬНЫЕ ИННОВАЦИИ В РАЗВИТИИ ТРУДОВЫХ ОТНОШЕНИЙ И ЗАНЯТОСТИ В XXI ВЕКЕ Нижний Новгород –– 20...»

«УДК 316.3/ ББК 60. Ф 3 Ответственный редактор: Президент Ассоциации социологов Казахстана, доктор социологических наук, профессор М.М. Тажин Редакционная коллегия: Исполнительный директор Фонда Первого Президента РК Б.Б. Мухамеджанов (председатель) Доктор социологических наук, профессор С.Т. Сейдуманов Доктор социологических наук, профессор З.К. Шаукенова Доктор социологических наук, профессор Г.С. Абдирайымова Доктор социологических наук, доцент С.А. Коновалов Кандидат социологических наук...»

«ФОНД ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН СОВЕТ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ И ВОСТРЕБОВАННОСТЬ НАУКИ В СОВРЕМЕННОМ КАЗАХСТАНЕ III Международная научная конференция Сборник статей (часть 1) Общественные и гуманитарные науки Алматы – 2009 УДК 001:37 ББК 72.4:74. И 6 ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР: МУХАМЕДЖАНОВ Б.Г. – Исполнительный директор ОФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан» АБДИРАЙЫМОВА Г.С. – Председатель Совета молодых ученых при Фонде Первого Президента, доктор...»

«V социологическая Грушинская конференция «БОЛЬШАЯ СОЦИОЛОГИЯ: расширение пространства данных» 12–13 марта 2015 г., МОСКВА МАТЕРИАЛЫ КОНФЕРЕНЦИИ СОЦИОЛОГИЯ И BIG DATA КОНЦЕПЦИЯ БАЗ ДАННЫХ И ОБЛАЧНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В Большакова Ю. М. СТРАТЕГИИ ПРОДВИЖЕНИЯ ИНТЕГРИРОВАННЫХ КОММУНИКАЦИЙ БИЗНЕСА Васянин М. С. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ СОЦИОЛОГИИ И БОЛЬШИХ ДАННЫХ СЕТЕВОЙ ИНФОРМАЦИОННЫЙ РЕСУРС «ФОМОГРАФ»: ОТ Галицкий Е. Б. АНАЛИЗА ДАННЫХ ОПРОСА К НАКОПЛЕНИЮ ЗНАНИЙ О ГРУППАХ РЕСУРСНОЙ ТИПОЛОГИИ Дмитриев А. ЧТО ТАКОЕ...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ М.В. ЛОМОНОСОВА СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ IX МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОРОКИНСКИЕ ЧТЕНИЯ» ПРИОРИТЕТНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ СОЦИОЛОГИИ В XXI ВЕКЕ К 25-летию социологического образования в России СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА УДК ББК 60. С С65 IX Международная научная конференция «Сорокинские чтения»: Приоритетные направления развития социологии в XXI веке: К 25-летию социологического образования в России. Сборник...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.