WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 29 |

«Материалы Всероссийской научной конференции X Ковалевские чтения Россия в современном мире: взгляд социолога 13-15 ноября 2015 года Санкт-Петербург ББК 60.5   УДК 316        Д 37    ...»

-- [ Страница 13 ] --

Наш респондент состоит в межнациональном браке она по национальности саха, а ее супруг русский. По ее мнению, межнациональные браки отличаются крепостью, так как изначально, делая выбор, вы понимаете, что твой избранник иной национальности, ты соглашаешься с традициями и обычаями другого народа, принимаешь их и проходишь более тщательное собеседование с родными избранника Что касается Республики Саха (Якутия) то, за последние 10 лет тенденции к увеличению количества межэтнических браков РС(Я) не наблюдается, однако меняется качественный составы в плане географического разнообразия. То есть встречаются необычные браки для нашей республики (КНР, Япония, Англия, Франция, Корея, Исландия, Германия и т.д.). Связано это с глобализацией, окрылись границы, мы можем путешествовать по разным странам, учиться за рубежом, знакомиться с людьми разных национальностей посредством интернета и социальных сетей.

После распада СССР количество межнациональных браков не сократилось (именно с гражданами бывшего СССР). Распад СССР повлиял на ситуацию и в нашей республике, бывшие союзные республики (страны Прибалтики, Украина, Белоруссия) политически стали больше нашими оппонентами, закрылись от нас, браки с россиянами там не приветствуются. Но, на сегодняшний день, наблюдается улучшение межнациональных и межконфессиональных в Якутии. Это отметил заместитель Полномочного Представителя РФ в ДВФО Андрей Мотовилов в ходе семинара-совещания с Главой Якутии Егором Борисовым, которое было посвящено реализации стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на территории республики.

В Республике Саха (Якутия) больше женщин с межнациональными браками.

Многие выходят замуж за «гастарбайтеров» - выходцев из Средней Азии, приехавших в Якутию на заработки.

По статистике более крепкий однонациональный брак, но это потому, что таких браков больше. Исторически уровень разводов в нашей республике меньше, чем в целом по России. Наиболее крепкие браки у сельских жителей нашей республики.

Межнациональные браки способствуют ускорению интеграции этнических общностей, распространению двуязычия, трансформации бытового уклада. Однако следует подчеркнуть, что межнациональные браки - не главная причина процесса интернационализации жизни, скорее, следствие, результат нового климата в отношениях между равноправными народами. Благодаря межнациональным бракам выравнивается количественный состав семьи в среде различных национальностей, распространяются сходные формы и типы семей, развиваются демократизация и гуманизация внутрисемейных отношений, расширяет свои границы процесс эгалитаризации главенства.

–  –  –

Распад Советского Союза и социалистического лагеря детерминировал кардинальную смену политических векторов в регионе. Утрата социалистической идеологической парадигмы в бывших советских республиках, а также невозможность их быстрой реинтеграции из "второго мира" в первый, повлекла за собой необходимость кардинальной смены как внутреполитичекого, так внешнеполитического курсов. В подобной ситуации, одним из немногочисленных векторов дальнейшего развития стала консолидация общества вокруг национальной идеи, что поставило перед правительствами ряд новых вызовов.

Формирования национального государства, в рамках которого идея нации реально играла бы роль консолидирующего фактора невозможно без построения исторической картины на основе консенсуса. Однако, процесс нахождения консенсуса крайне затруднителен, в особенности на постсоветском пространстве. Этому способствует ряд факторов, к которым можно отнести гегемонию марксистской классовой теории в системе образования, а также повсеместное преподавание истории по программе со смещённым смысловым ударением от национальных историй к союзной. Таким образом, можно говорить об отсутствии необходимой базы для построения национального консенсуса, и, как следствие, необходимость воссоздания (а в большинстве случаев просто "создания") национальных исторических нарративов.

Основной целью национального исторического нарратива является формирование и поддержание положительного образа "мы" на основе солидарности, построенной вокруг идеи общей истории, государства и, конечно же, легитимной власти. Таким образом, историческую политику можно определить как "формирование общественно значимых исторических образов и образов идентичности, которые реализуется в ритуалах и дискурсе, претерпевая изменения со сменой поколений или по мере эволюции социальной среды"[1].

Следуя классической концепции исторической памяти, предложенной Морисом Хальбваксом, мы можем говорить, что различные социальные группы обладают различной исторической памятью об одних и тех же событиях. Так, образ периода Второй мировой войны в памяти украинцев, например, может кардинально отличаться, в зависимости от исторического нарратива той или иной группы. К кейсам, вызывающим непримиримые споры в этой бывшей советской республике, можно отнести, например, Украинскую повстанческую армию (УПА), образ которой диаметрально противоположен в памяти различных групп. Однако, исторический образ этой организации, так же, как и образ Голодомора в данный момент используется для построения исторического нарратива. Эффективность подобной стратегии, когда формирование исторического нарратива происходит не на основании поиска общенационального консенсуса, а на лоббировании исторического нарратива отдельной группы населения вызывает ряд вопросов, скорее риторических.

Пример Украины, в частности осложнений, вызванных агрессивной исторической политикой, иллюстрирует необходимость использования более "аккуратных" методов, базирующихся скорее на научном знании, нежели на представлениях представителей политической коньюктуры. На постсоветском пространстве по этому пути пошли сразу несколько государств, в число которых входят, например, Польша, Эстония, а также некоторые действия в этом направлении были предприняты и в России. Наиболее показательными являются кейсы Польши и РФ. Так, историческая политика в Польше, базируясь на идее страданий польского народа во времена немецко-советской, немецкой и в итоге советской оккупаций как основного консолидирующего фактора формируется с помощью специальных историко-политических организаций, к числу которых можно отнести "Комиссию по преследованию преступлений против польского народа", в последствии переименованную в "Институт национальной памяти". Отличительными особенностями этого института от прочих польских научных организаций, является крайняя ангажированность и работа исключительно в векторе действующей исторической политики (начатой ещё в период правления братьев Качиньских). Данный институт, получив карт-бланш на построение польского исторического нарратива, подкрепляемый несоизмеримо бОльшим финансированием как раз и разрабатывает "единственно-верную" трактовку польской истории. До недавнего времени, подобная организация существовала и в России. 15 мая 2009 года была создана "Комиссия при Президенте РФ по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России", к задачам которой можно отнести следующие: "обобщение и анализ информации о фальсификации исторических фактов и событий, направленной на умаление международного престижа РФ", "выработку стратегии противодействия попыткам фальсификации исторических фактов и событий, предпринимаемых в целях нанесения ущерба интересам России", а также "координацию действий федеральных органов государственной власти, органов власти субъектов РФ и организаций по вопросам противодействия попыткам фальсификации исторических фактов и событий в ущерб интересам Российской Федерации"[2]. Однако, уже в марте 2012 года данная организация была распущена в связи с неэффективностью.

Государство, как основной актор в процессе формирования и реализации стратегий в рамках исторической политики, имеет практически неограниченные ресурсы. В частности, поставленные цели могут быть достигнуты с помощью социализирующих организаций (в частности - школ), а также через коммеморативный менеджмент. В первом случае, внедрение определённых коммемораций и построение национального (либо в многонациональных государствах - союзного, консенсусного) происходит с помощью повсеместного внедрения единого школьного учебника. На данный момент, этот этап в РФ можно считать пройденным [3]. Дальнейшее управление коммеморациями имеет значительно более сложную структуру. В частности, к ней относится утверждение и празднование государственных праздников (а также государственное регулирование локальных праздников "на местах"), финансирование музеев и мемориальных комплексов, переименовывание и утверждение новых топонимов и т.

д. В настоящее время, этот аспект исторической политики реализовывается в России неэффективно, так как испытывает острый дефицит научных и идеологических оснований. На сегодняшний день, основным "стержнем" (и пока единственным эффективным коммеморативным элементом) исторической политики в России является память о Великой Отечественной войне, чья близость (в историческом континууме) к Зимней войне, первым двум годам Второй мировой, а также репрессиям сталинской эпохи не позволяют считать этот коммеморативный элемент однозначным, а следовательно - идеальным. Прочие новообразованные коммеморации, в число которых входит "День народного единства", "День Петра и Февронии" и т.п. откровенно бесполезны, так как не находят отклика в исторической памяти населения.

Резюмируя вышесказанное можно утверждать, что историческая политика на постсоветском пространстве пока ещё не сформирована. В частности, Россия, являясь многонациональным государством, а так же "стержнем" социалистической системы в прошлом, не может следовать по траектории бывших республик СССР и стран ВД.

Однако, новые внешне- и внутриполитические вызовы ставят власть перед необходимостью дальнейшей работы в этом направлении.

–  –  –

В настоящее время научный интерес вызывает переосмысление концепции социального государства и проводимой в ее рамках социальной политики.

Следуя из определения Лоренса фон Штейна, основателя концепции социального государства, можно выделить следующие его характеристики:

1. Оно обязано поддерживать равенство в правах для всех общественных слоев и помогать общественному прогрессу.

2. Социальное государство не только обязано, но способно, благодаря дарованной ему власти, осуществлять поставленные цели.

3. Смысл социального государство состоит в том, что человек, удовлетворенный качеством своей жизни, не будет стремиться сильно менять свое положение. Именно так обеспечивается политическая стабильность, что составляет главную цель социального государства (см.: 2, с.74-76).

Согласно проведенному Е.П.

Тавокиным анализу многочисленных современных публикаций по проблеме социального государства, были выделены 11 содержательных качеств этого понятия:

• Гарантирование достойной жизни.

• Обеспечение справедливого распределения материальных и духовных благ.

• Соединение всех социальных групп в «гражданское общество.

• Обеспечение, защита и обслуживание интересов всего общества, а не его части.

• Проявление повышенной заботы о социально незащищенных категориях граждан.

• Признание прав, свобод и законных интересов человека высшей ценностью.

• Перераспределение доходов наиболее состоятельных категорий населения к менее состоятельным.

• Правовой характер государства.

• Наличие достаточных ресурсов для реализации своих задач.

• Стремление смягчить социальное неравенство.

• Наличие у большинства населения высокого уровня жизни (см.: 5, с.128Есть и другие классификации содержания понятия «социальное государство».

Например, состоящие из 7 принципов:

• Принцип экономической свободы, заключающийся в способности выбора любого вида деятельности в экономической сфере.

• Принцип социальной справедливости и принцип социальной солидарности общества, которые строятся на основе развития акционерной собственности работников.

Налоговое перераспределение доходов от богатых к бедным и большей загрузки наиболее трудоспособных членов общества для того, чтобы помочь менее трудоспособным гражданам.

• Принцип доверия к регулирующей роли рынка, а также регулирование его с использованием различных экономических методов.

• Принцип партнерства, направленный на обеспечение участия всех граждан в управлении государственными и общественными делами.

• Принцип индивидуальной социальной ответственности, который направлен на то, чтобы каждый дееспособный член общества стремился прилагать максимум усилий для того, чтобы самостоятельно обеспечить удовлетворение своих потребностей.

• Принцип социальной компенсации, направленный на обеспечение социальной и правовой защищенности граждан, что выражается в получении ими льгот и социального обслуживания.

• Принцип социальных гарантий, который предполагает предоставление гражданам минимума социальных услуг – таких как, духовное и физическое развитие, обучение, воспитание (см.: 3).

Большинство из приведенных характеристик социального государства содержательно пересекаются друг с другом, но в сумме они дают достаточно полное представление о том, что сегодня имеют ввиду, говоря об этом феномене. Кроме того, содержательный анализ помогает лучше понять статью 7 Конституции РФ, в которой наше государство признается социальным и, следовательно, обязано вести социальную политику в соответствии с содержанием понятия «социальное государство».

Согласно А.Ф. Храмцову под социальной политикой государства понимается система определенных мер, направленная на достижение социальных целей и результатов, а также на улучшение качества жизни населения, повышение общественного благосостояния и обеспечение социально-политической стабильности, социального партнерства в обществе. Социальная политика государства должна быть направлена прежде всего на формирование высокой мотивации работников к труду;

стимулирование всех видов экономической деятельности в рамках права; учет доли каждого работающего в созданном продукте (см.: 6, 128).

Основными направлениями социальной политики по-прежнему являются: охрана труда, а самое главное - здоровья людей; обеспечение государственной поддержки семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан; развитие системы социальных служб; установление государственных пенсий, пособий; иные гарантии социальной защиты (см.: 1).

Статья 7 Конституции РФ носит сегодня скорее декларативный характер и не отражает существующих реалий. В стране до сих пор отсутствует внятная стратегия развития страны, в том числе долгосрочная программа социального развития. Бедность в России остается на высоком уровне, материальное и другие формы неравенства превышает предельно критические (пороговые) величины, государство мало что делает для перераспределения доходов. В 2015 г. произошел новый рост тарифов на ЖКХ, транспорт, услуги, что привело к росту цен на продукты и товары массового потребления.

Выходит, что власть противоречит сама себе, давая обещания о построении социального государства, а на деле сокращая социальную поддержку населения. Особенность становления социальной государственности в России состоит в разорванности социальных и гражданских компонентов единого целостного процесса.

Российское социальное государство должно стать общенародным государством большинства и для большинства, которое гарантирует и соблюдает права и свободы человека. Необходимым условием изменения модели российской социальной политики является перераспределение роли государства и местного самоуправления в соответствии с концептуальным содержанием конституционно декларированного социального государства.

–  –  –

Одной из главных демографических характеристик любого общества является возрастная структура населения. В XXI веке мир столкнулся с новыми глобальными перемены в области возрастной структуры, среди которых старение населения, безусловно, занимает одно из центральных мест. Старение население, то есть увеличение доли пожилых людей в структуре населения охватило все континенты и регионы и является основным вызовом нового столетия.

Прежде чем говорить о демографическом старении населения, необходимо определить границу пожилого возраста. Согласно критериям, разработанным экспертами ООН, «старым» считается население, когда в его структуре доля лиц в возрасте 65 лет и старше превышает 7%, а по шкале демографического старения Ж. Боже-Гарнье – Э.

Россета, – если удельный вес людей в возрасте 60 лет и старше – больше 12% населения [5].

В середине XX века только 8% населения мира составляли люди в возрасте 60 лет и старше, в настоящее время в мире 12% населения мира составляют лица старше 60 лет, в будущем ситуация только усугубится, по прогнозам ООН к 2030 году численность лиц старше 60 лет будет составлять 1,375 млн., т.е. 16% общей численности населения планеты, а к 2050 году 2,031 млн., т.е. 22% [3].

Старение населения является следствием нескольких основных тенденций:

• радикального снижения рождаемости, в результате которого уменьшается доля детей среди всего населения, а доля пожилых увеличивается – «старение снизу».

Именно этот фактор, по мнению большинства ученых-демографов, является первопричиной старения;

• роста продолжительности жизни – «старение сверху»;

• миграционных процессов, однако, это воздействие несравненно более слабое, чем влияние, которое оказывает на старение населения нисходящая динамика рождаемости.

Не вызывает сомнений тот факт, что процесс старения населения затрагивает практически все стороны деятельности и сферы жизни государства и общества:

здравоохранение, образование, страхование, уровень и структуру потребления, социальное обеспечение и т.д. Например, старения населения приводит к сокращению численности людей занятых в экономике, т.е. усиливается дисбаланс между трудоспособным и нетрудоспособным населением, при этом растут расходы на пенсионное обеспечение, медицинское и социальное обслуживание. Таким образом, демографическое старение имеет множество экономических, политических и социальных последствий, что делает детальный, как теоретический, так и практический анализ процесса старения населения России, которая не является исключением из общемировой тенденции, являясь страной с весьма существенным демографическим дисбалансом и постоянно увеличивающимся числом пожилых людей, весьма своевременным и актуальным.

Процесс старения населения в России начался несколько позднее, чем в странах Западной Европы и на их фоне наша страна кажется сравнительно молодой, однако, это по большей части связано с низкой продолжительностью жизни. Россия стареет исключительно за счет низкой рождаемости, т.е. «снизу». При этом, население России стареет быстрее других стран, так в Западной Европе в 1950 году доля лиц старших возрастов была на 60% выше, чем в России, а в 2000 году – уже менее чем на 20%, за прошедшие полвека более чем в три раза уменьшилась относительная разница между Россией и Западной Европой в значениях демографической нагрузки за счет пожилых [6].

Доля молодых людей в населении России за последние пятьдесят лет сократилась в полтора раза, доля пожилых выросла более чем в 2 раза, средний возраст живущих увеличился почти на 10 лет. В ближайшее время по прогнозам специалистов ситуация только ухудшиться, старение население ускорится и к 2025 году доля россиян старше 65 лет может достичь 18%, т.е. старше 65 лет уже будет каждый пятый житель нашей страны [2].

В настоящее время в России 12,9% от общего числа жителей люди старше 65 лет.

Ситуация внутри страны неоднородна, есть как «молодые», так и «старые» регионы [1].

Перевес людей старшего возраста наблюдается в 62 регионах России наибольший: «в Тульской области и Санкт-Петербурге - в 2 раза, Рязанской и Воронежской областях - в 1,9 раза, Тамбовской, Ленинградской, Ивановской, Пензенской, Псковской, Ярославской областях, Москве - в 1,8 раза» [7].

Старение население часто связывают преимущественно со снижением смертности, однако, это не совсем так. Как уже было сказано выше, основная причина демографического старения, а в России практически единственная, – снижение рождаемости. В РФ высокий уровень смертности замедляет старение населения, т.к. в нашей стране в преклонном возрасте люди живут значительно меньше, чем в добившихся успехов в увеличении продолжительности жизни странах [4].

Старение населения представляет собой серьезный вызов стабильности современного общества. Одно из опасений, связанных со старением населения, это увеличение ложащегося на трудоспособное население бремени «иждивенчества», пожилым людям надо платить пенсию, а возможности экономики в условиях снижения доли лиц трудоспособного возраста неуклонно снижаются. Низкий возраст выхода на пенсию в России дает возможность активно обсуждать вопрос о его повышении, однако наши пенсионеры, особенно мужского пола, живут после выхода на пенсию значительно меньше, чем западные и демографических оснований для повышения пенсионного возраста у нас нет.

Большинство ученых видят в старении населения объективную и неизбежную реальность. Действительно, старение население мира уже заложено в его нынешнем возрастном составе, однако, свой вклад в омоложение возрастного состава население может внести рождаемость, повышение которой сделает общество более молодым, а значит более здоровым, энергичным, преуспевающим по экономическому состоянию, в интеллектуальном и в творческом планах.

–  –  –

Особенности потребления алкоголя в России в период трансформации:

1990-е и 2000-е гг.

В начале 1990-х годов, после распада Советского Союза, Россия вступила в пору коренной трансформации, которая затронула все сферы общества. Социальная нестабильность, экономические реформы, рост безработицы и резкое падение уровня жизни, продолжающиеся на протяжении нескольких лет, негативно отразились на состоянии общественного здоровья. Одной из форм протестного социального ответа на отсутствие контроля над собственной жизнью и уверенности в завтрашнем дне, стало возрастающее потребление алкоголя.

1990-е годы характеризовались возникновением новой культуры потребления, сформированной массированными рекламными кампаниями западных производителей спиртного; интенсивным приобщением к алкоголю новых социальных групп;

несвойственной для советского времени повсеместной доступностью алкоголя.

Наступление 2000-х годов ознаменовалось началом существенного роста экономики России, и стабилизацией политической жизни страны. Стрессовые факторы, столь значимые в начале 1990-х, оказались нивелированы. Положительные изменения значительно способствовали повышению средних доходов россиян, и росту субъективных показателей удовлетворенности жизнью.

Эти процессы повлияли на относительное неравенство в приверженности спиртному среди россиян, однако степень этих изменений остается не до конца проясненной, и требует дополнительного изучения.

Поведение в сфере здоровья социально детерминировано, оно определяется социально-экономическим статусом человека, - местом, которое он занимает в образовательной и доходной структуре общества. Учитывая то, что приверженность алкоголю неравномерно распределена по социальной иерархии, следует выяснить, в какой мере изменились паттерны потребления спиртного в различных слоях общества, а также изучить эти различия в динамике, с начала 1990-х до конца первой декады 2000-х годов.

Наряду с индивидуальными характеристиками индивида, при изучении таких социально значимых процессов, как потребление спиртного, следует принимать во внимание и факторы макроуровня.

В качестве социетального фактора, способного существенно повлиять на распространенность алкоголя в России, нами рассматривается уровень экономического благосостояния, измеряемый с помощью показателя среднедушевых доходов.

Анализ факторов как индивидуального, так и социетального уровней, позволяет выявить паттерны приверженности алкоголю в группах, ранжированных по признаку образования и дохода, а также обнаружить тренды произошедших изменений, как для отдельных социальных слоев, так и для общества в целом.

В качестве источника эмпирических данных, используемых в нашей работе, служит «Российский мониторинг экономического положения и здоровья населения НИУВШЕ (RLMS- изучение влияния социально структурной дифференциации общества на потребление спиртного, осуществлялось с помощью статистического аппарата многоуровневого моделирования.

Общественная палата Российской Федерации, Комиссия по социальной и 1.

демографической политике, Общественный совет Центрального федерального округа. Злоупотребление алкоголем в Российской Федерации: социальноэкономические последствия и меры противодействия.

Русинова Н.Л., Озерова О.В., Сафронов В.В. Социальные различия в здоровье и 2.

приверженности курению и алкоголю в России: тенденции 1994-2009гг. // Петербургская социология сегодня: Сборник научный трудов Социологического института РАН. СПб.: Нестор-История. 2011.

Тапилина В.С. Социально-экономическая дифференциация и здоровье населения 3.

России // ЭКО. 2002. № 2. С. 114-125.

–  –  –

ПОДХОДЫ К АНАЛИЗУ СОЦИАЛЬНЫХ ФАКТОРОВ МЕЗОУРОВНЯ (УРОВНЯ

ЛОКАЛЬНЫХ СООБЩЕСТВ), ВЛИЯЮЩИХ НА ПОКАЗАТЕЛИ ЗДОРОВЬЯ, В

СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

–  –  –

Вопросы взаимосвязи социальных факторов на уровне местного сообщества с индикаторами физического, психического и социального здоровья членов данного сообщества в настоящее время изучены достаточно слабо не только в отечественных, но и в зарубежных социологических исследованиях. Вместе с тем, целенаправленное и адресное воздействие на определенные факторы, которые оказывают влияние на здоровье жителей тех или иных типов поселений, способно, по нашему мнению, стимулировать позитивные перемены в показателях здоровья его жителей. Решение этой задачи для России является актуальным в настоящее время в связи с продолжающимися трансформациями, которые в разных типах поселений имеют свою специфику.

Говоря о типах поселений и социальных процессах, которые происходят в них, следует отметить разнообразие позиций в этом вопросе. Традиция социологического анализа поселенческих структур была заложена в начале ХХ в. Максом Вебером (эссе «Город», 1922) и Чикагской социологической школой, представитель которой Луис Вирт обобщил идеи данной школы в соей статье «Урбанизм как образ жизни» (1938). Эти работы построены вокруг вопроса о том, в чем состоят отличительные признаки города как формы сообщества, которая стремительно развивалась в тот период, по сравнению с сельскими сообществами. Так, среди многих признаков Вебер выделял наличие рынка, т.е.

товарно-денежных отношений, как ключевой характеристики города [Вебер, 1990], Вирт же особое внимание среди характеристик города уделил «гетерогенности его жителей», т.е. разнообразию их социально-экономических, образовательных параметров, профилей занятости и т.д. [Вирт, 2005].

В то же время анализ дихотомии «город-село», по нашему мнению, уже не является достаточным для понимания различий между процессами в сфере здоровья в различных типах поселений. Наличие большого круга возможных параметров классификации местных сообществ и значительные различия между ними отмечал Л.Вирт, говоря о том, что «город, в котором сосредоточена одна отрасль (промышленности), будет проявлять иные наборы социальных характеристик, чем мультииндустриальный город; будут отличаться… спальные пригороды — от промышленных пригородов,… старый город — от нового,… растущий и развивающийся город — от стабильного и умирающего» [Вирт, 2005, с.98].

В современной российской практике основы классификации поселений были заложены при разработке Градостроительного кодекса РФ 1998 года, в котором выделялись следующие группы поселений: сверхкрупные города — с населением свыше 3 млн. человек; крупнейшие города — от 1 до 3 млн.; крупные города — от 250 тыс. до 1 млн.; большие города — от 100 до 250 тыс.; средние города — от 50 до 100 тыс.; малые города и поселки (городского типа) – до 50 тыс. человек. Сельские локальные сообщества также были поделены на крупные (численность населения свыше 5 тыс. жителей);

большие (с численностью от 1 тысячи до 5 тысяч человек); средние (насчитывающие от 200 до 1 тысячи жителей) и малые сельские поселения (с численностью менее 200 человек) [Градостроительный кодекс, 1998, статья 5].

Однако, как уже было отмечено выше, численность населения не является достаточным основанием для построения исчерпывающей классификации. В качестве альтернативного подхода предлагается брать за основу типологии разнообразные сочетания промышленно-производственных, организационно-культурных, транспортных (значимых не только для данного поселения), оздоровительных, научнопроизводственных, рыночных структур [Симагин, 2011], которые формируют хозяйственный профиль локального сообщества.

По своим структурно-функциональным характеристикам города подразделяются на несколько типов:

многофункциональные — региональные центры с высоким уровнем 1.

концентрации промышленного производства, развитой рыночной и социальной инфраструктурой;

индустриальные, где главным градообразующим фактором выступает 2.

промышленность; к данному типу поселений относятся как крупные, так и малые города;

города с преобладающим значением транспортных узлов, где свыше 20% 3.

экономически активного населения занято в транспортной системе. К этой группе относят малые и средние города, формирующиеся в районах нового освоения с выгодным географическим положением;

местные организующие центры, относятся к средним и малым городам; в 4.

них административные функции местного (районного) центра зачастую преобладают над ролью промышленности в становлении «городской идентичности»;

«молодые» промышленные центры, получившие преимущественное 5.

развитие в районах нового освоения — в Сибири и на Дальнем Востоке;

специфические поселения: закрытые административно-территориальные 6.

образования (расположение секретных или опасных объектов), наукограды, оздоровительные центры и др.

Типы сельских поселений в России разнообразны, однако в них можно выделить такую общую черту, как структура занятости, характерная для большинства поселений.

Она в основном состоит из занятых в отраслях сельскохозяйственного производства и социальной сферы (учителя, врачи, работники культуры, сферы социального обслуживания, торговли).

Каждый из типов поселений имеет свои проблемы, особенно обострившиеся в период рыночных трансформаций. Так, в городских агломерациях с высокой концентрацией промышленного производства (тяжелая индустрия, предприятия оборонного комплекса) негативными процессами являются: спад градообразующих производств, рост безработицы, ухудшение жилищных, санитарно-гигиенических, экологических условий жизни, увеличение затрат времени на передвижение к месту работы/учебы от места жительства, перегрузки пассажирского транспорта, недостаточный уровень развития социальной сферы, что приводит к исключению части населения крупных городов из системы социальной поддержки.

Для средних и малых городов России в настоящее время основной проблемой стало обеспечение занятости населения в зависимости от профиля развития города. В городских поселениях, ориентирующихся на развитие легкой промышленности и отдельных отраслей машиностроения, возрастает сложность трудоустройства мужской части населения. В городах с преобладанием добывающих и перерабатывающих отраслей тяжелой индустрии остро стоит проблема трудоустройства женщин.

Негативные процессы в сельских поселениях обусловлены особенностями рыночных преобразований, недостаточным уровнем развития социально-бытовой и транспортной сферы.

Таким образом, мы можем выделить следующие группы факторов, которые могут в той или иной степени влиять на процессы, связанные со здоровьем в локальных сообществах:

Комплекс параметров, характеризующих тот или иной тип поселений 1.

(численность населения, его плотность, состояние окружающей среды, структура занятости населения, наполненность социальной инфраструктурой и т.д.) Социальные процессы, присущие той или иной группе поселений (динамика 2.

численности населения, миграционные процессы, изменения возрастного, гендерного, образовательного состава и структуры занятости населения, динамика доходов);

Специфика отношения к здоровью и к практикам в сфере здоровья, 3.

присущая жителям различных типов поселений.

В дальнейшем в процессе планирования исследования будет произведена конкретизация факторов, относящихся к каждой из этих групп, и определение источников данных, а также методов их анализа во взаимосвязи с показателями здоровья жителей того или иного типа поселений.

–  –  –

ВОПРОС О СУЩНОСТИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ КАК БАЗОВАЯ

МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ

СОЦИОЛОГИИ

–  –  –

Вопрос о сущности и значении политической власти, является одним из ключевых вопросов социально-философской мысли вообще, и политической социологии в частности. Насколько можно судить по сохранившимся письменным памятникам, он поднимался ещё мыслителями древнейших культур: шумерской [4], египетской [9], древнеиндийской [93] Классическое определение власти как выразителя общего блага, которое не является простой сумой частных благ, но представляет собой нечто особенное, то, что нужно искать, дал великий мыслитель античности Аристотель [1, 59]. В сущности, это классическое понимание власти или политики до сего дня не изменилось, так как здесь ничего нельзя ни добавить, ни убавить.

Однако, в определённый исторический период в странах Западной Европы появилось альтернативное понимание государственной власти как носителя некоей функции, за пределами которой она не имеет значения. Исторически это понимание связано с эпохой буржуазных революций в Европе XVII – XVIII вв., но применять его на практике, как основу институционального конструирования политических систем, стали только в XX веке. Среди сторонников этого подхода возникали многочисленные споры о составе государственного функционала: следует ли ограничиться только функциями внешней обороны и обеспечения правопорядка или же государство должно выступать и экономическим регулятором (Дж. Кейнс). Но все сформулированные в его рамках концепции имели одну общую черту – они отказывали государству в самостоятельной ценности. Для них государственная власть была лишь производной от экономического интереса или абстрактной «воли народа». Подчас сама власть как таковая, рассматривалась ими как однозначное зло, квитэссенция голого насилия (М. Фуко), которое нужно минимизировать, коль скоро нельзя упразднить совсем. Возникло даже предположение, что характерное для европейской (и вообще авраамической) религиозной традиции осуждение сексуальности связано именно с понятием «нечистоты» власти, первичным выражением которой является половая связь, где «мужчина без девиаций стремится властвовать или обладать, женщина - быть обладаемой» [6, 120]. Понятие государственной власти как ценности было забыто [10, 42]. К концу 1980-х этот подход стал абсолютно доминирующим как в академическом, так и в публичном дискурсах.

В область же прикладную, в политическую практику это проецировалось как последовательное сокращение доли государства в экономике, уменьшение его влияния на собственной территории вследствие «проницаемости» границ и т.п. Эти процессы, происходящие в странах Запада были отождествлены с «прогрессом» как таковым, и начиная приблизительно с 1989 г. весь остальной мир призывали следовать этому образцу.

Парадоксальным образом в тех же самых «передовых» странах Запада одновременно повышалось влияние государственной власти в сфере морально-этической, что выразилось в почти насильственном насаждении принципов «политкорректности», грубом вмешательстве в частную жизнь семей, фактической маргинализации христианства якобы во имя принципа светского государства и т.п.

Соответственно можно выделить и два типа понимания коммуникации власти (политического сообщества) и социума (или жизненного мира, по Ю. Хабермасу). Один вариант (неолиберальный), состоит в жёстком их противопоставлении. Различие логик их существования рассматривается как определяющий фактор несовместимости. При этом негативные черты приписываются исключительно власти: она, дескать, думает только о том, как принудить общество служить себе. Классическим теоретиком такого подхода является Ш. Монтескьё, сформулировавший, что разделение властей (считающееся необходимым атрибутом «нормального» государства) необходимо не для более эффективного функционирования политической системы, а, наоборот, для её ослабления, дабы она не подавляла индивидуальной свободы [7, 140]. Известная мысль Ю. Хабермаса о «колонизации» системой жизненного мира является, на наш взгляд, продолжением этой линии мышления.

Если мыслить так, то действительно, функциональный подход видится наиболее верным. Если сама логика власти как логика подчинения и дисциплины есть зло, то её ограничение определёнными рамками процедур и набором функций в самом деле представляется делом оправданным и даже необходимым.

Но если видеть в политической власти инструмент достижения общего блага, то и подход к пониманию её места в социальной системе будет иным. Власть выступает уже не внешним по отношению к социуму феноменом, но необходимым для него самого оператором управления. Общество и власть не противопоставляются, а рассматриваются в некоем диалектическом единстве, как партнёры в поиске и достижении общего блага.

Именно такое понимание характерно для русской православной традиции, что выражалось в концепциях соборности и соработничества [8]. Это восходит отчасти к византийской политической традиции, отчасти и, по нашему мнению, даже в большей степени, к наследию Чингисидской империи.

И сегодня, когда исчерпание потенциала неолиберальной социально-политической модели становится всё более явным, проявляется тенденция к реанимации классического понимания политической власти. Но, к сожалению, академический дискурс пока отстаёт от происходящих в стране и мире изменений. Дихотомическая модель государствафункционала и связанные с ней принципы разделения властей, приоритета прав человека, автономии третьего сектора, многопартийности и т.п. считается единственной основой для анализа социальной реальности. Появилась довольно странная «шкала прогресса», по которой оцениваются целые страны и народы как более или менее «передовые». Мы полагаем, что это - пережиток прямолинейного эволюционизма, в естественных науках давно отброшенного. Использование его в социальных науках в современных условиях приводит к накоплению ошибок, а, стало быть, к уклонению от истины.

Действительно, на сегодня в социальных науках не существует иных методологических концептов, кроме западных. Попытки создания национальной социологии потерпели провал, как указывал крупнейший отечественный социолог В. Ядов [11]. Однако мы твёрдо убеждены, что «национальная» социология и политология нам необходимы. Необходимы не ради удовлетворения чувства национальной гордости, в науке неуместного, а ради обретения инструмента, позволяющего точнее анализировать явления, не вписывающиеся в рамки методологического «мэйнстрима». При этом надо понимать, что «национальность» не означает автаркичности и безусловной автохтонности.

Модель, которую мы предлагаем здесь не есть какая-то «национальная русская модель», ведь основы её заложены Аристотелем, жившим задолго до появления русского народа.

Но нам представляется, что эвристический потенциал этой модели для объяснения социально-политических и социокультурных феноменов, характерных для России (в том числе выявленных в ходе исследований, проводимых автором в регионах РФ в последние 3 года) значительно выше, чем у доминирующего сегодня неолиберального концепта.

Пока эта исследовательская схема только разрабатывается, а данный доклад представляет собой попытку развить дискуссию по указанной проблематике.

(доклад подготовлен при поддержке РГНФ. Грант № 13-33-01031 «Роль структур гражданского общества в социальных процессах современной России»

–  –  –

Современные масс-медиа, мода, реклама являются эффективными трансляторами моделей идеального тела человека. С голубых экранов мы считываем образы идеального тела, которое непременно излучает молодость, красоту, здоровье, спортивность, сексуальность. Заголовки глянцевых журналов взывают: «Сделай свое тело достойным своего духа». Тем самым СМИ последовательно и настойчиво формируют и укрепляют в сознании современного человека идею служения телу. Культ тела расцветает в искусстве, которое воспевает эротику как одно из прекраснейших проявлений творческого начала.

Тело, подобно языческому божеству, триумфально шествует через творчество талантливых художников, фотографов, кинематографистов, дизайнеров, не говоря уже о тотальном «покорении» развлекательных телепрограмм и рекламных проектов. Таким образом «телесная» культура постепенно вытесняет культуру «духовную», создавая в сознании людей иллюзию того, что эталонная телесность непременно отражает внутреннюю красоту человека.

Благодаря СМИ, каждый человек, находясь в рамках конкретного социокультурного поля, имеет определенные представления о «нормативном теле» и, соответственно, о том, каким оно должно быть внешне. При этом чем ближе тело человека к «норме», тем более «привлекательным» он становится для субъектов данного культурного пространства и тем выше его социальный статус.

Помимо эталонов телесности через СМИ транслируются способы и средства конструирования идеальной модели тела, которые складываются в специфическую систему ценностей, являющуюся фундаментом идеи служения телу. Данная система ценностей получила название «must-have».

В прямом переводе с английского языка must-have обозначает «должно иметь» и используется в значении вещи, которую обязательно надо иметь или обрести. Данный термин пришёл из США и первоначально обозначал вещи, без которых действительно не обойдётся ни одна современная девушка: джинсы, пара туфель на каблуке чёрного или бежевого цвета, знаменитое маленькое чёрное платье, куртка-джинсовка, деловой костюм и пара белых блузок для работающей женщины.

В настоящее время смысловое поле данной дефиниции гораздо шире и предполагает ее использование для обозначения не только определенного набора вещей, которые должно иметь, но и для обозначения системы ценностей, определяющей необходимость владения этими вещами. Другими словами, must have - это что-то, что у вас обязательно должно быть, а иначе вы не успешны, не здоровы, не красивы. Данная система ценностей служит обоснованием идеи служения телу и включает в себя три аспекта конструирования идеальной модели тела: сохранение и укрепление здоровья, ухоженный внешний вид, трендовые гардероб и дополняющие его аксессуары.

Здоровое, подтянутое, спортивное тело – основная ценность в системе «must-have».

Гюнтер Гебауэр пишет: «Ядро актуальной моды – спортивность тела… Тело предъявляет и открывает весь образ жизни персоны: точно просчитанное питание, тренировки, нацеленные на определенные сегменты тела, здоровое сознание, чистоплотность, аромат кожи» [1, c. 97-107].

Дублируя формулу привлекательности, предложенную Фуко («Разденься, но будь стройным, привлекательным, загорелым» [2, p. 57]), ухоженный внешний вид предполагает возведение в ранг ценностей такие атрибуты телесности как молодая, упругая, загорелая кожа, густые и шелковистые волосы, белоснежная улыбка.

Привлекательность лица как атрибут телесности, отражающий существующие в данной культуре каноны красоты, является предметом особой заботы человека. Удовлетворению потребности в привлекательном лице служит насыщенный рынок косметики, корректирующей цвет лица, длину ресниц, цвет губ.

Модный гардероб и дополняющие его аксессуары также составляют систему ценностей «must-have». Престижная одежда – яркий символ успешности человека. При этом абсолютно не имеет никакого значения стиль одежды, важно, чтобы она была в тренде. Тренд непременно определяет актуальность гардероба, а, следовательно, и его владельца.

Таким образом, в современном обществе телесный образ человека представляет собой своего рода визитную карточку, по которой мы можем судить о степени посвященности ее обладателя в систему ценностей «must-have», о его материальном благосостоянии, статусном положении и о перспективах его продвижения в области общественного признания. Телесный образ и процесс его конструирования превращаются в один из «топовых» личных проектов, над которым человек работает в течение всей жизни. По своей сути, данный проект может считаться индивидуальным лишь формально, в реальности же он сводится к выбору одного из предлагаемых стандартов. В стремлении быть успешным и привлекательным человек сравнивает свое тело с идеальной моделью, предлагаемой ему конкретным социокультурным пространством, и, в случае значительного отклонения от эталона, работает над уменьшением различий, тем самым «стирая» свою индивидуальность.

–  –  –

Риск является довольно сложной для понимания категорией. Восприятие риска эмоционально, равно как и апелляция к власти. Принятие же последней решений по уменьшению рисков или их игнорирование относится к сфере рационального.

Некомпетентность большинства, в том числе и принимающих решения, оставляет большое поле для манипуляции общественным мнением.

Ситуация риска характеризуется тремя условиями:

1) неопределенность;

2) необходимость выбора одного решения из нескольких;

3) необходимость оценки последствий выбранного решения.

Как отмечает У.Бек [1], риск производится локально (даже если источником риска является межнациональная корпорация), а воздействует глобально; соответственно, и уровень принятия решений по оценке рисков, и по минимизации их последствий – это глобальный уровень. Но здесь возникает определенное противоречие: несмотря на устройство мира по принципу национальных государств, решать вопросы, связанные с рисками, необходимо на надгосударственном уровне, что ставит на повестку дня вопрос о согласовании мнений отдельных государств. При выборе же того или иного решения, касающегося глобальных рисков, важным критерием для государства является вопрос о поддержании /усилении суверенитета национального государства, таким образом, критерии оценки решения смещаются, вопросы об эффективности решения с точки зрения уменьшения/предотвращения рисков часто отходят на второй план, выдвигая на первый интересы поддержания суверенитета, соблюдения национальных (государственных) интересов. В идеале оценка эффективности решений должна быть делегирована гражданскому обществу через различные общественные структуры, в том числе и наднациональные, но здесь возникают как минимум две сложности: 1) компетентность данных структур (почему следует доверять результатам экспертизы, представляемым и отстаиваемым такими организациями); 2) наличие ресурсов как для принятия решений так и для их реализации. Такие организации также не свободны от подозрения в манипулировании общественным мнением, прежде всего его эмоциональной компонентой. Нельзя не заметить, что традиции модерна (рациональный западный мир) оказались абсолютно беззащитны перед традицией нерационального, выражающегося сегодня прежде всего в таком явлении, как индивидуализация войны (терроризм). У.Бек по данному поводу замечает, что индивидуализация войны может погубить западную демократию при политическом решении дилеммы «права и свободы личности – общественная безопасность». Существование в обществе риска требует делегирования ответственности за принятие решений «вниз», т.е. государство должно «поделиться»

властью.

Эта логика функционирования общества риска прямо противоречит тому, что происходит в современной России; причем поддержка этой тенденции в России осуществляется с двух сторон:

- «сверху» - власть не хочет как расширять круг людей, допущенных к принятию управленческих решений (достаточно посмотреть на избирательное законодательство и практику его применения – недопущение во власть «чужого»), так и делегировать какиелибо полномочия «вниз»; следует отметить, что сохранение данной ситуации в неизменном виде требует колоссальных затрат ресурсов, которые в текущей экономической ситуации власть не сможет обеспечить;

- «снизу» - большинство россиян (судя по опросам общественного мнения) не хочет брать на себя ответственность за принятие этих решений (политика самоустранения); не желает получать альтернативную (часто негативную, требующую принятия немедленных мер) информацию о текущих событиях, не говоря уже о ее анализе и формировании запроса к власти.



Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 29 |
 

Похожие работы:

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ М.В. ЛОМОНОСОВА СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ IX МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОРОКИНСКИЕ ЧТЕНИЯ» ПРИОРИТЕТНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ СОЦИОЛОГИИ В XXI ВЕКЕ К 25-летию социологического образования в России СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА УДК ББК 60. С С65 IX Международная научная конференция «Сорокинские чтения»: Приоритетные направления развития социологии в XXI веке: К 25-летию социологического образования в России. Сборник...»

«Российское общество социологов Министерство образования и науки Российской Федерации Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцина ВОЙНА БЫЛА ПОЗАВЧЕРА. РОССИЙСКОЕ СТУДЕНЧЕСТВО О ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ Материалы мониторинга «Современное российское студенчество о Великой Отечественной войне» Екатеринбург Издательство Уральского университета УДК 94(470)1941/1945: 303.425.6-057.875 ББК 63.3(2)622+60.542.15 В65 Редактор: Ю. Р. Вишневский, доктор социологических...»

«Об итогах проведения секция «Социология» XXII Международной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных «Ломоносов -2015» C 13 по 17 апреля 2015 года в Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова в 22 раз проходила традиционная Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». Основными целями конференции являются развитие творческой активности студентов, аспирантов и молодых ученых, привлечение их к решению актуальных задач...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«частный фонд «фонд первого президента республики казахстан – лидера нации» совет молодых ученых инновационное развитие и востребованность науки в современном казахстане V международная научная конференция сборник статей (часть 2) общественные и гуманитарные науки алматы УДК 001 ББК 73 И 6 ответственный редактор: мухамедЖанов б.г. Исполнительный директор ЧФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан – Лидера Нации» абдирайымова г.с. Председатель Совета молодых ученых при ЧФ «Фонд Первого...»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Национальный исследовательский университет Научно-исследовательский комитет Российского общества социологов «Социология труда» Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук»К 100-ЛЕТИЮ НИЖЕГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО СПЕЦИФИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Институт управления Кафедра социологии и организации работы с молодежью Российское общество социологов Российское объединение исследователей религии СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Памяти Ю. Ю. Синелиной Материалы Третьей Международной научной конференции 13 сентября 2013 г. Белгород УДК: 215:172. ББК 86.210. С Редакционная коллегия: С.Д....»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК БЕЛАРУСИ ИНСТИТУТ СОЦИОЛОГИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ АКАДЕМИИ НАУК БЕЛАРУСИ СОЦИАЛЬНОЕ ЗНАНИЕ И ПРОБЛЕМЫ КОНСОЛИДАЦИИ БЕЛОРУССКОГО ОБЩЕСТВА Материалы Международной научно-практической конференции г. Минск 17 – 18 ноября 2011 года Минск “Право и экономика” УДК 316.4(476)(082) ББК 60.524 (4 Беи)я431 С69 Рекомендовано к изданию Ученым Советом Института социологии НАН Беларуси Рецензенты: доктор философских наук, профессор Л.Е. Криштапович, доктор социологических наук, профессор...»

«УДК 316.3/ ББК 60. Ф 3 Ответственный редактор: Президент Ассоциации социологов Казахстана, доктор социологических наук, профессор М.М. Тажин Редакционная коллегия: Исполнительный директор Фонда Первого Президента РК Б.Б. Мухамеджанов (председатель) Доктор социологических наук, профессор С.Т. Сейдуманов Доктор социологических наук, профессор З.К. Шаукенова Доктор социологических наук, профессор Г.С. Абдирайымова Доктор социологических наук, доцент С.А. Коновалов Кандидат социологических наук...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Четвертые Ковалевские чтения Материалы научно-практической конференции С.-Петербург, 12-13 ноября 2009 года Санкт-Петербург ББК 60.Редакционная коллегия: А.О.Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. филос. н., проф., Ю.В.Веселов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф., В.Д.Виноградов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. социол. н., проф.,...»

«IV МЕЖДУНАРОДНАЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ПРОДОЛЖАЯ ГРУШИНА». Краткий обзор 27-28 февраля 2014 г. в Москве по инициативе Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), Фонда содействия изучению общественного мнения «Vox Populi» и Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС) состоялась Четвертая международная социологическая конференция «Продолжая Грушина». Конференция традиционно посвящена памяти выдающегося...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.