WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 32 |

«Сборник материалов IX Ковалевские чтения Социология и социологическое образование в России (к 25-летию социологического образования в России и Санкт-Петербургском государственном ...»

-- [ Страница 9 ] --

На наш взгляд, основные социологические теории можно классифицировать исходя из выделения двух осей, задающих порядок формирования норм. Семейные нормы могут формироваться на разных уровня – от габитуализации случайных взаимодействий индивидов до нормативно-правого закрепления результатов институционализации (микро / макро). Помимо такого распределения социальных норм, возможно наслоение на него другого континуума – норм, являющихся продуктом рационального выбора, и норм, унаследованных обществом в виде традиций и заранее не обдуманных (номинализм/реализм). Сочетание двух осей дает матрицу четырех методологических подходов изучения разных аспектов семьи, которые можно назвать соответственно макрои микрономинализма, макро-и микро-реализм.

В рамках микрореализма, представленного символическим интеракционизм, теорией обмена и теория индивидуализации («атономизации») личности, при рассмотрении семьи как малой социальной группы акцент делается на реальности существования социальной общности, члены которой связаны единством быта, взаимной моральной ответственностью и взаимопомощью. Например, в рамках символического интеракционизма, определяя семью как первичную группу отмечают ее универсальность, а так же, и то что она как единый, характерный для всего всему человечества набор социальных чувств, установок, моральных норм, который составляет универсальную среду жизни человека. В рамках микрономинализма – феноменология, микроэкономическая теория и теория конфликтов – семья предстает как социальный конструкт, в котором семейные роли есть результат взаимной договоренности (конвенции). Например, в теории Г.Беккера развивается тезис, что когда мужчины и женщины вступают в брак и решают завести детей или развестись, они действуют рационально, стремясь повысить свое благосостояние. Отсюда брак – это договоренность людьми о заключении и расторжении брака, о том, чтобы иметь детей, об их образовании.

Макрореализм рассматривает общество в целом и семью как его элемент в виде специфической реальности (suigeneris), которая, однако, имеет собственные свойства.

Такой подход в основном характерен для классического марксизма, позитивизма, чикагской школы, структурного функционализма. Макрономинализм, в рамках теорий феминизма, гендерной социологии, пермофативной теории гендера, признает, что понятия семья является идеологическим и подразумевает опыт определенной культуры. Гендер есть ни что иное как результат, или следствие многократных перформативных действий (performativeacts), способных осуществляться в особом культурном контексте, а видимость его естественности может создаваться как раз этим многократным повторением. Кажущаяся реальность или естественность пола, секса и сексуальности на самом деле является способом, которым мы действуем в соответствии с культурными и языковыми нормами.

Между этими полюсами можно разместить научную позицию социального конструкционизма. Социально-конструкционистские идеи и подходы набирают силу, поскольку осуществляется сдвиг с анализа структур на анализ процессов. Согласно социальному конструкционизму, социальная реальность и общество имеет двойственную природу: по отношению к отдельному индивиду она обладает объективной фактичностью, противопоставляется ему как нечто внешнее, но исторически формируется в результате деятельности индивидов, имеющих субъективные значения. При таком анализе семьи можно выделить две особенности. Первая выражается в групповом характере жизни её членов, вторая – в координации и регуляции поведения людей в семье определенными ценностями, идеями, нормами и правилами. Поскольку для того, чтобы на макроуровне стало возможно существование семьи как социального института, элементарные процессы на микроуровне – на уровне повседневных социальных практик – изначально должны были протекать крайне избирательно.

ПОНЯТИЕ «ДЕЙСТВИЯ» В КОНТЕКСТЕ ИЗУЧЕНИЯ ДИНАМИКИ ИНСТИТУТА

ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ

–  –  –

В современном быстро меняющемся контексте возникает потребность в осмыслении процессов, происходящих в различных сферах общества. Например, изменения претерпевает институт образования. Университеты вынуждены реагировать на многочисленные разноуровневые факторы внешней и внутренней среды.

К внешним относятся:

• новая политика общественного управления, основанная на принципах эффективности и аудита;

• снижение государственного финансирования высшего образования (особенно отдельных дисциплин и областей исследования);

• унификация и стандартизация в рамках процесса формирования европейского образовательного пространства (Болонский процесс),

• рост конкуренции между вузами, в том числе на международном уровне, • «элитизация» университетов (появление исследовательских и массовых университетов).

На эти процессы накладывают отпечаток традиции систем высшего образования и ситуация в обществе и экономике в целом.

Внутренние факторы связаны с усложнением университета.

Многообразие проявляется во многих аспектах жизнедеятельности университета.

Неизменно усложняется его организационная структура. Так, университет эпохи постмодерна в своей основе имеет несогласованность и различие. Во-первых, студенты различного возраста, социального и этнического происхождения, с разными целями, учатся на разнообразных программах обучения. Во-вторых, преподаватели (они же зачастую и исследователи) вовлечены в преподавание на различных факультетах, в разнообразные исследовательские институты и рабочие группы, в администрирование, деятельность вне университета. В-третьих, организационная структура включает в себя целый комплекс подразделений. Исследователи отмечают, что ценности и институты уже не зафиксированы, а напротив освобождены от традиций. Поэтому они находятся в процессе становления; новые принципы упорядочивания конструируются социально (см.

Крюкен и др. (1)). Возникает ситуация «разнообразия различий», университет превращается в «мультиверситет» („multiversity“) (См. Смит и Вебстер (2)).

В контексте данных изменений возникают методологические проблемы изучения университетов. Можно ли рассматривать преподавателей и исследователей, студентов, администраторов как пассивных свидетелей этих изменений, или как «творцов»

социальной реальности, которые соучаствуют в преобразовании университетов как организаций и высшего образования как социального института в целом? Каков потенциал концепции актора/агента и действия в анализе динамики структур высшего образования?

Традиционная дихотомия «действие-социальная структура» приобретает новое значение, если рассматривать акторов в качестве активных участников (вос-) производства структуры. Социологический анализ процессов, происходящих в системе высшего образования, позволит более полно раскрыть институциональную динамику, если обратится к уровню актора. Более того, изучение социальных процессов производства структуры, которые идут «снизу вверх», могут стать важной информационной базой для усовершенствования политики в сфере образования.

Центральной проблемой в анализе социальной динамики на микроуровне является динамика смыслов, которые индивиды приписывают поступкам и состояниям. При рассмотрении действия большое значение имеет наследие Вебера. Особенностью его понимающей социологии является стремление изучить внутренний мир действия – идеи, мотивы, смысл, которые вкладываются человеком в действие. Социальное действие наделено смыслом и ориентировано на других людей. Новые концепции действия также придают большое значение социальному контексту действия и приписываемым смыслам (оценке). Однако, возможности актора «преодолевать» существующие устоявшиеся социальные структуры и формировать новые видятся по-разному. Так, Бурдье (3) отмечает, что репертуар действия органичен устойчивой социальной структурой «габитуса» и не разрабатывает детально процессы проявления новых ориентиров поведения. В то же время Мид (4) и Йоас (5) фокусируют внимание на интерсубъективности, то есть многообразии смыслов и ориентиров действия индивида, которая возможна благодаря его взаимодействиям в разных контекстах. Подобное разнообразие способствует креативности действия. Эмирбауэр и Мише, представляющие социологию отношений, определяют действие как «конструируемое во времени вовлечение акторов из различных структурных сред – временно-отношенческих контекстов действия, - которые, посредством взаимодействия между привычками, воображением и оценками актора, и воспроизводят, и одновременно трансформируют эти структуры. Это интерактивный ответ на проблемы, которые возникают в результате меняющихся исторических ситуаций» (курсив Эмирбауэра и Мише, с. 969 (6), перевод авторов). К элементам действия относятся (1) практическая оценка, т.е. рефлексия по поводу проблемной ситуации и существующих структур. (2) Итерация, т.е. устойчивость.

Это означает, что актор селективно опирается на модели поведения, которые он усвоил в прошлом в разнообразных контекстах, и это позволяет ему воспроизвести идентичность.

(3) Проэктивный элемент означает, что когда акторы формулируют свои будущие стратегии поведения в зависимости от своих надежд и ожиданий, возникают новые конфигурации структур мышления и ориентиров. Различные категоризации социальной среды служат для актора основой принятия решения. Однако, если категории разнообразны и гибки, они легко могут быть поняты в смежных контекстах действия, то есть стать основой взаимопонимания и взаимодействия (там же).

Опыт, полученный в различных социальных контекстах, важен, поскольку эти контексты выступают в качестве ресурсов. Во-первых, это усвоенные модели поведения, а во-вторых, смыслы. Институциональная инновация подразумевает, что модели поведения пересматриваются и рекомбинируются, смыслы трансформируются так, что они позволяют «инфляцию». Другими словами, действие означает возможность выйти в новые контексты и создать новые структуры кооперации (см. Флигстин (7)).

В контексте изучения динамики высшего образования в России в современных условиях, такое представление об акторе имеет высокий потенциал. Во-первых, оно позволить отследить адаптации акторов к изменяющимся условиям. Во-вторых, выявить новые модели взаимодействия в системе высшего образования. Оба аспекта призваны выявить наиболее адекватные и перспективные направления усовершенствования политики высшего образования. Такой подход также позволяет перейти от микроуровня на макроуровень. Это продемонстрировали исследования о размывании границ между университетами и экономикой, проведенные в разных странах. Появляется больше возможностей кооперации: темы/вопросы исследований, представляющие взаимный интерес, внешнее финансирование исследований, высокий потенциал результатов исследований в экономике, новые формы организации исследовательского труда (см.

Этцковитц (8)).

В условиях реструктуризации вузов, сокращения численности профессорскопреподавательского состава в ряде вузов, и в целом ориентированности на преподавательскую деятельность в России, изучение индивидуальных стратегий адаптации, в том числе выявление социальных структур, которые ее затрудняют, особенно актуально.

Krcken, Georg/Kosmtzky, Anna/Torka, Marc (Eds.) (2007): Towards a Multiversity? Universities 1.

between Global Trends and National Traditions. Science Studies. Bielefeld: transcript, 264 S.

2. Smith A. and Webster F (eds.) 1997. The Postmodern University? Contested Visions of Higher Education in Society. Higher Education. Volume 37, Number 4, June 1999, pp. 405-407(3).

3. Bourdieu, P. (1988): Homo Academicus. Cambridge, UK: Polity.

Мид Дж. Г. Избранное: Сб. переводов / РАН. ИНИОН. Центр социал. научн.-информ. исследований.

4.

Отд. социологии и социал. психологии; Сост. и переводчик В. Г. Николаев. Отв. ред. Д. В.

Ефременко. — М., 2009.

5. Joas, Hans. Pragmatism and Social Theory. Chicago: University of Chicago Press. 1993.

6. Emirbayer, M., & Mische, A. (1998): What is agency? American Journal of Sociology, Vol. 103, No. 4, 962-1023.

7. Fligstein, N. (2001a): Social skill and the theory of fields. Sociological Theory, 19:2, 105-125.

Etzkowitz, H. (2003): Research groups as ‘quasi–firms’: the invention of the entrepreneurial university.

8.

Research Policy, Vol. 32, No. 1, 109–121.

КРЕДИТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ: ОТ ИННОВАЦИИ К РУТИНИЗАЦИИ

–  –  –

Одной из традиционных задач, лежащей на стыке экономический и социологической наук является выявление факторов потребительского поведения и его прогнозирование. Проблема поведения людей в отношении использования заёмных, в частности кредитных средств, получаемых в банковской системе в России сформировалась относительно недавно. Если в конце 1990-х годов и в начале 2000-х кредитное поведение имело характер социально-экономической новации, то к настоящему времени следует говорить уже о нормативности кредитного поведения населения. По выражению Р.С.Гринберга, сменилось направление стадного чувства: «если в 1990-ых было ощущение, что кредиты брать ни в коем случае нельзя, то в 2000-ые, в том числе благодаря рекламе, это стадное чувство сменилось на прямо противоположное».

При этом речь идет именно о кредитном поведении частных лиц в своей повседневной жизни, не рассматривая поведение юридических лиц. Можно выделить два этапа развития кредитного поведения, которые имеют качественные отличия.

Первый этап начинается в постдефолтный период и заканчивается незадолго до кризиса 2008 года.

Две отличительные особенности этого периода:

– минимальный, несущественный для банковской системы, для экономики в целом, уровень кредитной задолженности или закредитованности населения;

- невысокий уровень просроченной задолженности населения.

Эти особенности объясняются рядом факторов. Во-первых, кредитное поведение для абсолютной части населения было новационным. Понятно, что поведенческая новация массовой быть не может. Во-вторых, те, кто брали кредиты, во многом выстраивали целерациональную или ответственную модель кредитного поведения, то есть четко рассчитывали, как его отдавать. Косвенным подтверждением этого является рост в этот период ипотечного кредитования, то есть кредитования под залог приобретаемой квартиры – его доля в структуре кредитов в 2004 году составляла 6%. А уже в 2008 – 33%.

В-третьих, не надо забывать, что это было время «тучных» лет, достаточно быстрого роста доходов населения. Поэтому заёмные деньги отдавались в основном легко и без особых проблем. В-четвёртых, рынок кредитных услуг еще только развивался, и его ёмкость была небольшой. И, кроме того, банковские требования к заемщикам были более жёсткими.

Второй этап начинается в послекризисный период и достигает пика уже в 2012 – 2014 годах. Его отличительная особенность – резкий рост кредитной задолженности населения перед банками и соответствующий рост просроченной задолженности.

Анализ кредитного поведения населения России показал, что в 2009-2014 годах темпы роста объемов кредитования населения были достаточно высокими: в среднем по России задолженность населения перед банками выросла в 2,9 раз (на 01.07.2014 по сравнению с 01.07.2009). При этом можно отметить существенную дифференциацию по регионам: от роста в 2 раза в Самарской области и Санкт-Петербурге до 5-11-кратного в национальных республиках (Калмыкия, Чечня). При этом накапливающаяся разница в уровне закредитованности наблюдается не только между регионами, кардинально отличающимися уровнем социально-экономического развития, но и регионами-соседями.

Кредитное поведение становится массовым, происходит его хабитуализация и легитимизация (в терминах П.Бергера и Т.Лукмана). Кредит для домохозяйства становится чем-то обыденным, привычным. Складываются устойчивые повседневные модели кредитного поведения. Во-первых, появляются нормы в отношении ситуации заёма денег. В разных социальных группах появились устойчивые представления - для чего и какую сумму занимать нормально. Причем эти представления могут меняться в зависимости от социокультурной включенности заемщиков. Во-вторых, в настоящее время можно говорить о формировании устойчивых нормативных структур «оборотной медали» кредитного поведения – возвращения (или невозвращения) долга. И здесь тоже сформировались устойчивые практики, нормативные модели поведения, системы объяснения и мотивации.

Укажем на два серьезных результата динамики заемного поведения россиян.

Первое. Рост кредитной задолженности населения, которая составляет почти шестую часть ВВП. И это без учёта небанковского кредитования («быстроденьги» и пр.).

Люди стали брать в долг часто и много. Открытыми при этом остаются вопросы о мотивах этого кредитного поведения, изменения поведения человека с кредитом, наконец – о экономических, социальных, политических последствиях такой ситуации. Уже сейчас в отдельных регионах (например, Ульяновской области) выплаты домохозяйств за пользование кредитными ресурсами превышают уплачиваемые населением налоги.

Особняком стоит вопрос о соотношении кредитного поведения с системой ценностей россиян Второе. Отмечается существенные различия закредитованности на уровне регионов. Причем региональная дифференциация стала проявляться в последние два – три года.

Авторами выдвигается четыре основные гипотезы для объяснения причин резкого роста закредитованности:

- Стремление населения «дотянуть» свой уровень жизни до среднероссийского или до уровня соседних, более богатых и успешных регионов;

- Резкое снижение темпов роста доходов населения, которое люди пытаются компенсировать;

- Модель потребления, базирующаяся на росте кредиторской задолженности и связанная с промышленной ориентацией занятости в регионе;

- Расширение предложения и существенное повышение доступности кредитов населению, то есть фактор активности кредитных организаций.

Данные гипотезы с точки зрения их способности повлечь как взрывной рост объемов кредитования, так и его дифференциацию по регионам представляются равновероятными. В то же время, они определяют различные механизмы и причины вхождения в повседневные практики россиян активного кредитного поведения. Для проверки адекватности и значимости выдвинутых гипотез в контексте изменения повседневных поведенческих практик населения России необходимо отдельное исследование.

Дикий А.А. Жизнь в кредит: установки и поведенческие стратегии россиян // Социальные 1.

исследования. –2012. – №5. – С.134-140 Стребков Д.О. Основные типы и факторы кредитного поведения населения в современной России 2.

// Вопросы экономики. – 2004. –№ 2. – С. 109-128.

Тупицына М.Н. Факторный анализ оппортунистического поведения заемщиков на кредитном 3.

рынке РФ // Журнал экономической теории. – 2007. – №3. – С.175-179.

4. Gunnarsson J., Wahlund R. Household financial strategies in Sweden: An exploratory study // Journal of economic psychology. – 1997. –№ 18. – P. 201-233.

5. Lea S.E.G., Webley P., Walker C.M. Psychological factors in consume debt: Money management, economic socialization, and credit use // Journal of economic psychology. – 1995. – № 16. – P. 681-701.

Климов И.А. Ипотечные заемщики: повседневные практики восходящей мобильности // 6.

Социологический журнал. – 2009. –№4. – С.104-136.

"САМОУБИЙСТВО: СОВРЕМЕННЫЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ЭТЮД."

–  –  –

Эмиль Дюркгейм (1858-1917) - знаменитый французский социолог и философ, основатель французской социологической школы и структурно-функционального анализа.

В данной статье речь пойдет о его произведении «Самоубийство: социологический этюд», написанном в 1897 году. Интересно отметить, что в данной работе впервые научно доказано, что основные причины самоубийства - социокультурные и финансовоэкономические, а не индивидуально-психические медицинские отклонения, т.е.

патологии.

Дюркгейм выделяет следующие виды самоубийства:

1) Эгоистическое (связанное с условиями, когда индивид резко отдаляется от общественной системы, и общество перестает регулирующим образом влиять на его поведение, т.е. главная причина – крайний индивидуализм и эгоцентризм).

2) Альтруистическое (возникает, «когда общество поглощает индивида без остатка, человек не принадлежит самому себе», т.е. причина – поглощение индивидуальных интересов и потребностей общественными. Такие самоубийства совершаются ради долга, принципа, совести). К ним относятся:

- Самоубийство людей престарелых или больных.

- Самоубийство жен после смерти мужей.

- Самоубийство рабов, слуг и т. д. после смерти хозяина или начальника.

3) Фаталистическое (возникает в связи с усиленным контролем со стороны общества над поведением индивида, причина этого самоубийства, по мнению Дюркгейма, жесткая постоянная регламентация поведения индивида, которая становится невыносимой).

4) И, наконец, аномичное (в варианте Дюркгейма анемичное), основанное на переживаниях индивида в связи с его дезадаптацией в социальной сфере.

2 вида:

- экономическое;

- семейно-хозяйственное [1].

Семейная, домашняя аномия ищет зависимости между числом самоубийств и полом супругов, количеством детей. Вдовство, развод и отсутствие детей усиливают наклонность к самоубийству у мужчин и ослабляют у женщин. К социальнопсихологическим последствиям развода относят: снижение рождаемости; ухудшение условий семейного воспитания; падение производительности труда; ухудшение показателей здоровья, увеличение заболеваемости и смертности; рост алкоголизации;

увеличение суицидальных исходов; увеличение риска психических заболеваний. В течение года после развода, риск заболеваний у разведенных увеличивается на 30%.

Мужчины переносят развод болезненнее, чем женщины. Например, число разведенных мужчин в 3,13 раза чаще страдают психическими заболеваниями, чем разведенные женщины. Статистика самоубийств у мужчин после развода также намного превышает женскую [2].

Более подробно остановимся на экономическом аномном самоубийстве, перенесем концепцию самоубийства Дюркгейма на современное нам общество. «Известно, что экономические кризисы обладают спосо¬бностью усиливать наклонность к самоубийству» [1] - слова ученого нельзя оспорить даже сейчас, спустя 200 лет. Хотя многие и пишут о самоубийствах из-за экономического кризиса, кризиса среднего возраста, никто не задумывается, кто ввел такое определение, а ведь именно Дюркгейм вывел эту закономерность. Экономическая аномия – объективное и хроническое явление общественной жизни, поэтому и число этих самоубийств сохраняется на своем уровне.

Рассмотрим катаклизмы, происходившие в российском обществе. После Октябрьской революции и гражданской войны кривая самоубийств резко пошла вверх. К 1926 году в Москве и Ленинграде уровень самоубийств на 100 тысяч составлял 42 среди мужчин и 20 среди женщин (и это только официальная статистика) [3]. Доверять данным за 1927-1965 гг. можно с натяжкой, стоит лишь отметить две знаковые даты - 1937 г. и 1947 г., когда количество самоубийств увеличилось. Ученые связывают этот рост уровня самоубийств со Сталинскими репрессиями.

Теперь перейдем к анализу демографической ситуации, начиная с 1965 года. В период «оттепели» уровень самоубийств в России не превышает показатели, характерные для большинства стран мира. Рост самоубийств достиг максимального значения в 1984 году (в соответствии с данными разных источников, эта цифра принимала значение 37.9/38.7/39 чел. на 100 тыс. населения). Затем наблюдалось резкое снижение (1986 г.), уровень самоубийств составлял 23,1 [3]. У людей появилась надежда на улучшение удушливой атмосферы экономической, политической, социальной стагнации (период начала горбачевской перестройки).

Однако эйфория продолжалась недолго. С 1988 года начинается медленный, постепенный рост самоубийств с последующим резким скачком в 1992 году (на 17% в России и на 12% в Петербурге). В 1993 году в России уровень самоубийств (38,1) почти достигает "рекордного" показателя 1984 года (38,7). А показатели 1994 и 1995 годов (свыше 40) оказываются экстремальными (выше 40 фиксировался уровень только в Венгрии в 1980-1989 годах). В 1994 году Россия (41,8) выходит на второе место в мире (после Литвы - 45,8) [4].

Соотношение женских и мужских завершенных самоубийств в России близко к мировым: 1:3, 1:4. Однако за последние годы темпы роста самоубийств мужчин превышают темпы роста женских самоубийств, в результате чего доля последних составила: 1988 год - 24,9%, 1989 год - 22,5, 1990 год - 22,4, 1991 год - 21,6, 1992 год год - 18,0, 1994 год - 16,8% [5]. Несомненно, это свидетельствует об относительно больших психотравмирующих нагрузках на мужчин и о большей пластичности и адаптивности женщин к условиям социального бытия.

Лишь 20% мужчин уходят из жизни в пенсионном возрасте. У женщин пенсионерки - самоубийцы составляют почти половину.

Итак, рассмотрев проблему суицидов, можно прийти к выводу, что это явление – проявление крайней формы отклоняющегося поведения личности, ее социальнопсихологической дезадаптации. Лучше всего было бы суметь обеспечить лицу помощь в разрешении конфликта на предсуицидальной стадии, не доводя дело до самоубийства.

Так, Эмиль Дюркгейм предлагал бороться с самоубийством в ключе морального наказания индивида («лишить самоубийцу почестей правильного погребения, лишить покушавшегося на самоубийство некоторых гражданских, политических или семейных прав») и воспитания [1].

Российская Федерация – страна со средневысоким показателем самоубийств и не нуждается в специальных мерах по его стабилизации. В настоящее время для России более актуальна проблема смертности в результате болезней. Полностью избавиться от самоубийств не удавалось ни одному государству, ведь даже в крайне стабильные и благополучные периоды наблюдались резкие всплески числа самоубийств.

Дюркгейм Э. Самоубийство. Санкт-Петербург: Союз, 1998.

1.

Шестерин А.С. Влияние развода на здоровье. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: URL:

2.

http://psycon.narod.ru/psy15.htm (дата обращения 20.09.2014).

Социологический анализ самоубийств в России. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: URL:

3.

http://katatonia.narod.ru/ssuicide.html (дата обращения 20.09.2014).

Смертность от самоубийств в России. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: URL:

4.

http://www.nauchforum.ru/ru/node/1143 (дата обращения 20.09.2014).

Гилинский Я., Румянцева Г. Динамика самоубийств в России. [Электронный ресурс]. – Режим 5.

доступа: URL: http://demoscope.ru/weekly/2004/0161/analit01.php (дата обращения 20.09.2014).

Матяш А.А. Статистика самоубийств 2013 год (прогноз). Причины самоубийств: финансовое 6.

положение и средний возраст. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: URL: // http://matyash.info/statistika-samoubijstv-2013-prognoz-finansovoe-polozhenie-srednij-vozrast.htm (дата обращения 20.09.2014).

О продолжительности жизни в России. Национальная электронная библиотека. [Электронный 7.

ресурс]. – Режим доступа: URL: www.nns.ru (дата обращения 20.09.2014).

Статистика самоубийств в России. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: URL: // 8.

http://economicsandwe.com/doc/2295/ (дата обращения 20.09.2014).

АУТОСОЦИАЛИЗАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ КАК ЭЛЕМЕНТ АУТОПОЙЕСИСА

–  –  –

Работа выполнена при поддержке РГНФ: проекты № 13-03-00351 «Принимающее общество и иноэтничные мигранты – стратегии и практики взаимодействия»; № 14-03Принимающее общество – отношение к иноэтничным мигрантам».

Процессы атомизации современных индивидуализированных обществ, плюралистичность и амбивалентность ценностных ориентиров ослабляют социализационную способность общества. Однако это не означает исчезновение феномена социализации, как считает З.Бауман, это говорит лишь о смещении ареала ее действия. Об этом свидетельствует появление таких концепций, которые придают особую важность самоконструированию, «самомонтажу» личности (З. Бауман), процессам конструирования личностью реальности (П. Бергер, Т. Лукман), самоорганизации и самовыражения (Э.Гидденс), то есть процессам, относящимся к аутосоциализации личности.

В результате «самокоструирования» нарастают субъектные свойства как на уровне системы личности, так и на уровне групп, общностей, общества в целом.

Глобализационные давления вынуждают общества к противоактивности, самоорганизации и самосохранения, что также способствует наращиванию субъектности социумов, которую Ю. Хабермас описывал в терминах саморефлексии гражданской общественности. Общественность обращается к проблемам конструирования собственной социальности, созидательной, объединяющей коллективной активности, что в совокупности составляет процесс социализации общества как единого коллективного субъекта, т.е. его аутосоциализации.

Глобализация и широкие миграционные потоки делают некоторые стороны социализации более заметными, что способствует переосмыслению, уточнению данного явления и понятия. Так, если социализация мигрантов понимается вполне традиционно – как овладение языком и элементарными знаниями в области культуры, обычаев и традиций принимающего общества, приведение поведения индивидов «в соответствие с современной социальной действительностью», то в связи с массовой инокультурной иммиграцией говорят уже и о социализации социальных институтов (например, религии [5]) и даже о социализации государств (социализация в европространство [2]). Рост аутопроцессов отражается в возникновении синергетических подходов к анализу социализации (см., напр., [4]), понимания ее как широкого коммуникативного процесса, относящегося к сфере аутопойесиса (самоорганизации и самовоспроизводства) (Н.

Луман), интерсубъектного коммуникативного разума и саморефлексии общества (Ю.

Хабермас).

Н. Луман считает общество не только самореферентной, но и аутопойетической системой, что означает его способность описывать и действительно воспроизводить самое себя. Аутопойесис (от греч. само-созидание) обозначает такой способ существования биологической или социальной системы, при котором самопроизводство ее компонентов влечет за собой самопроизводство системы в целом. При этом аутопойетическое воспроизводство систем не есть точное повторение уже существующего. [3].

Аутосоциализация является важным элементом аутопойетических процессов, ответственным за воспроизводство и конструирование социальности как в индивидах, так и в обществе в целом.

Аутопроцессы активизируются сегодня как в рамках «жизненного мира», так и в «системе» (идеальные конструкты Ю. Хабермаса). Так, рост аутопроцессов фиксируется в экономической сфере, например, в виде изменения структуры труда и человеческого капитала: работник превращается в самопредпринимателя и самосоздателя (А. Горц).

Активизация аутосоциализационных процессов на уровне обществ отражена в концепции и практическом воплощении идеи социального государства, которая связана с признанием и принятием на себя государством ответственности за уровень жизни своих граждан.

Основной целью социального государства является создание условий нормальной полноценной жизни для каждого человека. Социальное государство представляет собой продукт сближения «системы» и «жизненного мира», направленный на поддержание последнего. Оно являет такое состояние жизни общества, которое характеризуется заинтересованностью самого государства в выполнении данных им обязанностей перед обществом. Появление социального государства продиктовано также высокой степенью зависимости индивида от доступа к социальным структурам жизнеобеспечения (от «системы»). Это делает хрупким положение государства, «системы», зависящей от ставшего слишком уязвимым «жизненного мира».

Социальное государство – есть средство самовоспроизведения «системы», нуждающийся в воспроизведении «жизненного мира» ради собственного самосохранения. Таким образом, политическая, экономическая функциональность, стабильность института власти ставится в зависимость от уровня солидарности общественности, коллективного сознания и коллективного эмоционального фона. Более того, в социальном государстве реализуется принцип распределения социальных благ вне прямой зависимости от трудового вклада по отношению к группам, не могущим по объективным причинам полноценно трудиться.

Подобные явления характеризуют «осоциаливание» (социализацию) «системы», включение ее в русло собственно социализационных процессов в форме аутосоциализации общества.

Вместе с тем «система» проникает в самые сокровенные уголки «жизненного мира» – во внутренний мир личности, в его эмоционально-чувственную, эмпатийную сферу. Это выражается в стремлении использовать всякое проявление человечности в целях «системы», овеществить, превратить в инструмент системы, поставленный на службу экономическим или политическим целям (см., напр., [1]). Все, включая такие мирожизненные основы, как личная, эмоциональная межличностная, а также сакральная сферы, меркантилизируется, политизируется «системой», сужая функциональное поле социализации, заполняя его процессами самовоспроизводства «системы».

Таким образом, наблюдаются параллельные процессы: с одной стороны, происходит ослабление уровня субъектности индивидуализированных обществ и их социализационного потенциала, с другой – появляется возможность для наращивания (со)обществами субъектности под воздействием глобализационных факторов, наиболее актуальными из которых являются массовая иноэтническая миграция в эти страны и внешнеполитическое давление. Наблюдаются процессы культурной самоорганизации общественности этих стран, их этноконфессионального самоопределения в качестве противостояния инокультурной волне, а также разрушающему культуру этих стран давлению собственных «систем», легитимизирующих в правовом поле практики, разрушающие культурообразующие основы («жизненный мир») собственных обществ.

Последний фактор является более существенным в силу своего внутреннего характера по отношению к обществу. Поэтому возникает необходимость теоретического исследования аутосоциализационных процессов – как способствующих самосохранению общества в условиях кризисов и глобализационыых давлений – в терминах коммуникатовного взаимодействия аутопойетических систем.

Гоудман Д., Бояцис Р., Макки Э. Эмоциональное лидерство: Искусство управления людьми на 1.

основе эмоционального интеллекта. Альпина Паблишер, 2013.

Киселев И. Ю., Смирнова А. Г. Социализация России в «группе восьми»: процесс и результат. URL:

2.

http://www.isras.ru/files/File/Socis/2011-4/Kiselev.pdf. Дата обращения: 02.11.2013.

Луман Н. Понятие общества. URL: // http://www.soc.pu.ru:8101/materials/golovin/reader 3.

/luhmann/r_luhmann1.html. Дата обращения: 05.08.2014.

Николаева Е.М. Социализация личности: синергетический дискурс (опыт социально-философского 4.

исследования). Казань: Изд-во Казанск. Ун-та, 2005. – 176 с.

Путин: раздоры на межнациональной почве нужно предотвращать заблаговременно. URL:

5.

http://rus.ruvr.ru/2013_10_22/Putin-nedovolstvo-zhitelej-Birjuleva-nakaplivalos-godami-2049/. Дата обращения: 25.02.2014.

ИНТЕГРАЦИЯ КЛАССОВОГО И ЭЛИТИСТСКОГО ПОДХОДОВ В

МЕТОДОЛОГИИ ИЗУЧЕНИЯ ВЫСШЕГО КЛАССА

–  –  –

Устойчивая тенденция реорганизации общественного устройства, реализуемая путем изменения социальной природы общества, модификации его социальных институтов и структур, а также иных трансформационных процессов, неизбежно порождает перманентные преобразования в системе социального неравенства и классового расслоения общества.

Данные изменения находят свое выражение в эскалации экономических, политических и социокультурных различий, смещении границ между классами и социальными группами, дифференциации их характеристик и выполняемых социальных функций, возникновении новых оснований социальной стратификации и коррекции их удельного веса при определении социального положения индивида в системе социальной иерархии. Как следствие, фундаментальные преобразования классового расслоения нуждаются в комплексном социологическом осмыслении, направленном как на раскрытие тенденций и векторов развития системы социального неравенства, так и на выявление и прогнозирование основных направлений функционирования общества в целом.

В условиях интенсификации социально-экономической дифференциации и нарастающей тенденции к конвергенции экономических, политических и статусных показателей системы социальной стратификации одним из наиболее востребованных и приоритетных направлений исследований социологической науки является осмысление характеристик высшего класса. Эвристическая значимость данной области научных исследований детерминирована ведущим положением анализируемой макросоциальной группы в социальной структуре общества и вытекающим из него функционально-ролевым набором. Представители данного социального класса вследствие общественного разделения труда занимают высшие позиции в системе социальной иерархии, позволяющие им целенаправленно воздействовать на экономические, политические и иные процессы развития общества, выполнять интегрирующие и стабилизирующие функции, выступать в качестве утилитарной референтной группы для иных социальных слоев населения, а также определять их духовный и моральных облик через формирование общественного мнения, ценностных ориентаций, идей, норм и правил поведения и т.п.

Высокая познавательная ценность и востребованность изучения критериев принадлежности и базовых характеристик высшего класса сопровождаются низкой степенью теоретико-методологического осмысления анализируемой социальной группы.

Слабая научная разработанность данного исследовательского направления находит выражение в отсутствии единого теоретического подхода к определению высшего класса и вызвана не только недостаточным уровнем научного интереса среди социологического сообщества, но также наличием существенных социально-экономических барьеров, затрудняющих доступ к членам рассматриваемого социального класса. Помимо этого, социологическое осмысление особенностей формирования и условий функционирования анализируемой социальной группы осложняется трудностями при разработке объективных исследовательских методов идентификации, а также при выделении качественно-количественных характеристик, позволяющих однозначно причислить индивида к представителям привилегированного социального класса.

В современной исследовательской практике очевидна тенденция интеграции и взаимопроникновения классового и стратификационного подходов к анализу социальной структуры общества в целом, и высшего класса в частности, в условиях смещения научного интереса от осмысления экономико-поведенческих характеристик рассматриваемого социального класса к рефлексии его места в системе властных полномочий и роли в детерминации общественного устройства. Первые исследования высшего класса были посвящены изучению материального благосостояния (богатства, доходов, частной собственности), потребления, норм, ценностей, образа жизни и социальных функций [2, 3, 5, 6]. В свою очередь, современные исследования направлены на изучение его роли в формировании социального порядка и месте в системе властных отношений [4, 7, 8]. Одновременно происходит дифференциация понятийного аппарата, используемого для идентификации представителей привилегированных социальных групп: «высший класс», «праздный класс», «класс собственников», «высшие слои», «высшие круги», «имущий класс», «властвующая элита».

Следовательно, власть, будучи наиболее трудно определяемой переменной, становится одним из значимых критериев в определении социального класса.

Данная характеристика имеет свои корни в обладании собственностью и реализации контроля над крупными предприятиями, функционирование которых детерминирует основополагающие институты и сферы жизнедеятельности общества. Необходимо заметить, что место в системе властных отношений зачастую определяется положением, занимаемым в подобных организациях, а не является результатом индивидуальных усилий. Таким образом, высший класс представляет собой социальную группу, в рамках которой осуществляется концентрация и конвергенция материально-имущественного положения и властных полномочий, находящие свое выражение в непропорционально большой доле влияния и контроля над экономической и политической сферами.

Следует отметить, что возрастание роли властных характеристик при определении места индивида в системе социальной иерархии не позволяет отождествлять понятия «высший класс» и «элита». Дифференциация общества имеет более глубокое расслоение, чем дихотомия «элита – масса», в то время как элита является непреложным элементом классовой структуры, который выражает интересы господствующего класса через непосредственное управление различными сферами общества и в связи с этим приобретает относительно автономное существование [1]. Как следствие, целесообразно интерпретировать категорий «высший класс» и «элита» в качестве несинонимичных понятий, где последняя выступает относительно автономным социальным образованием, являющимся частью высшего класса, представители которого обладают исключительными качествами и являются носителями определенного функциональноролевого набора в обществе.

Таким образом, типология «элита – масса» не может отождествляться с разделением общества на социальные класса и соответствующей системой социальной иерархии, в то время как внутри каждого социального класса возможно выделение собственных элитных слоев и массы. Наряду с этим, представляется обоснованным применение категории «высший класс» с целью исследования специфики анализируемой макросоциальной группы, где «класс» не должен интерпретироваться в строго марксистском понимании данного термина, но выступать в качестве единицы анализа социальной структуры и классового строения общества.

Обобщая вышеизложенное, можно заключить:

- во-первых, о необходимости осмысления власти в качестве одного из ключевых критериев в определении социального класса, а также конвертации экономических ресурсов индивида в политическую власть, свидетельствующей о тенденции конвергенции экономического и политического капиталов, обуславливающих положение индивида в социальном пространстве.

- во-вторых, о целесообразности и перспективности интеграции классового и элитистских подходов в методологии изучения высшего класса с целью построения адекватного представления о социальном расслоении общества и комплексного изучения особенностей функционирования анализируемого социального класса, в том числе основных атрибутов принадлежности к нему.

Ашин Г.К. Курс истории элитологии: учеб. пособие / Г.К. Ашин. - М. МГИМО (У), 2003. - 302 с.;

1.

Веблен Т. Теория праздного класса / Т. Веблен. - М.: Либроком, 2011. – 368 с.;

2.

Зорбо Х.У. Золотой берег и трущобы (Избранные главы) // Социальные и гуманитарные науки за 3.

рубежом. Сер. 11. Социология. 2004. № 3.-115 – 154.;

Миллс Ч. Р. Властвующая элита / Ч.Р. Миллс. - М.: Директмедиа Паблишинг, 2007. - 844 с.;

4.

Хальбвакс М. Социальные классы и морфология / М. Хальбвакс; пер. с фр. А.Т. Бикбова и Н.А.

5.

Шматко; под общ. ред..Бикбова. - М. : Ин-т эксперим. социологии ; СПб.: Алетейя, 2000. - 506 с.;

Хальбвакс М. Социальные рамки памяти / М. Хальбвакс, пер. с фр. и вступительная статья С.Н.

6.

Зенкина – М.: Новое издательство, 2007. - 348 с.;

A New Model of Social Class? Findings from the BBC’s Great British Class Survey Experiment 7.

[Электронный ресурс] / Sociology. 2014. №47 (2) Режим доступа:

http://soc.sagepub.com/content/47/2/219 Domhoff G.W. Who Rules America? / G.W. Domhoff. -4th ed. - Boston, MA: McGraw Hill, 2002. – 248 p.

8.

НОВЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ ПО СОЦИОЛОГИИ: НА ПУТИ К

СЛЕДУЮЩЕМУ ПОКОЛЕНИЮ

–  –  –

В современной России становление и развитие социологического образования обусловлено целым рядом факторов, как внешних, так и внутренних. Одним из таких факторов является образовательный стандарт, который представляет собой совокупность обязательных требований к образованию определенного уровня.

С сентября 2014 года в нашей стране происходит переход к новым федеральным образовательным стандартам “промежуточного” уровня (т.н. ФГОС 3+), призванных актуализировать образование в соответствии с новыми социально-экономическими реалиями. И хотя их, и, правда, нельзя назвать стандартами “нового поколения”, список внесенных корректировок и изменений достаточно обширен и существенен.

Рассматривая новый образовательный стандарт бакалавриата, можно заметить, что он содержит в себя целый ряд нововведений, носящих как “косметический”, поверхностный характер, так и принципиальные, вносящие серьезные изменения в образовательный процесс и его содержание. К первым можно отнести очередную смену шифров и отсутствие в названии ставшего привычного сочетания “высшего профессионального образования”, которому на смену пришло лаконичное “высшего образования”. К таким же формальным нововведениям можно отнести и отдельные упоминания об инклюзивном образовании для инвалидов и людей с ограниченными возможностями, а также возможности дистанционного обучения. Последние нововведения, при всей своей важности, носят лишь допустительный характер. Иными словами, стандарт разрешает использовать дистанционное обучения для инвалидов и сетевые формы обучения, однако не раскрывает ни сути такого обучения, ни каких-либо требований, кроме материально-технического обеспечения и разрешения использовать иные источники финансирования, не запрещенные законом.

Ко второй, более значимой, категории можно отнести, прежде всего, разделение бакалавриата на два вида – “прикладной” и “академический”. О данном разделение говорили давно, но только этот стандарт утвердил его как норму. Отличие академического бакалавриата от прикладного напрямую в стандарте не прописывается, вместо этого предлагаются различные области и виды профессиональной деятельности для каждого вида, через которые это различие и определяется.

Выпускнику прикладного бакалавриата (квалификация “прикладной бакалавр”) оставлен только один вид профессиональной деятельности: производственно-прикладной.

“Академический бакалавр” имеет более широкий выбор: научно-исследовательская деятельность, проектная деятельность, организационно-управленческая деятельность, педагогическая деятельность. Однако что касается профессиональной востребованности, то здесь по замыслу авторов стандарта шансы выпускников равны. Для академического бакалавра местом применения полученных компетенций может быть образовательное учреждение, органы государственной и муниципальной власти, академические и ведомственные научно-исследовательских организации, центры социологических исследований. “Прикладной бакалавр” напротив, будет востребован в аналитических и кадровых службах организаций различных отраслей, в аналитических службах органов государственной и муниципальной власти, в центрах изучения общественного мнения, в рейтинговых, маркетинговых и рекламных агентствах и т.д.

Из вышеуказанного можно сделать предварительный вывод, что “академический бакалавр” будет иметь более широкое поле возможностей при трудоустройстве, однако “прикладной бакалавр” будет лучше подготовлен к узкоспециализированной деятельности. Так, если “академический бакалавр” может ожидать что его местом работы будут органы государственной и муниципальной власти в целом, то “прикладной бакалавр” заранее ориентирован на аналитические службы тех же самых органах.

Еще одним отличием нового образовательного стандарта от своего предшественника является изменение перечня компетенций с добавление нового вида “общепрофессиональных компетенций” для бакалавриата в целом, а также “профессионально-прикладных компетенций” отдельно для прикладного бакалавриата.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 32 |
 

Похожие работы:

«ФОНД ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН СОВЕТ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ И ВОСТРЕБОВАННОСТЬ НАУКИ В СОВРЕМЕННОМ КАЗАХСТАНЕ III Международная научная конференция Сборник статей (часть 1) Общественные и гуманитарные науки Алматы – 2009 УДК 001:37 ББК 72.4:74. И 6 ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР: МУХАМЕДЖАНОВ Б.Г. – Исполнительный директор ОФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан» АБДИРАЙЫМОВА Г.С. – Председатель Совета молодых ученых при Фонде Первого Президента, доктор...»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Национальный исследовательский университет Научно-исследовательский комитет Российского общества социологов «Социология труда» Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук»К 100-ЛЕТИЮ НИЖЕГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО СПЕЦИФИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Институт управления Кафедра социологии и организации работы с молодежью Российское общество социологов Российское объединение исследователей религии СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Памяти Ю. Ю. Синелиной Материалы Третьей Международной научной конференции 13 сентября 2013 г. Белгород УДК: 215:172. ББК 86.210. С Редакционная коллегия: С.Д....»

«частный фонд «фонд первого президента республики казахстан – лидера нации» совет молодых ученых инновационное развитие и востребованность науки в современном казахстане V международная научная конференция сборник статей (часть 2) общественные и гуманитарные науки алматы УДК 001 ББК 73 И 6 ответственный редактор: мухамедЖанов б.г. Исполнительный директор ЧФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан – Лидера Нации» абдирайымова г.с. Председатель Совета молодых ученых при ЧФ «Фонд Первого...»

«УДК 316.3/ ББК 60. Ф 3 Ответственный редактор: Президент Ассоциации социологов Казахстана, доктор социологических наук, профессор М.М. Тажин Редакционная коллегия: Исполнительный директор Фонда Первого Президента РК Б.Б. Мухамеджанов (председатель) Доктор социологических наук, профессор С.Т. Сейдуманов Доктор социологических наук, профессор З.К. Шаукенова Доктор социологических наук, профессор Г.С. Абдирайымова Доктор социологических наук, доцент С.А. Коновалов Кандидат социологических наук...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«Об итогах проведения секция «Социология» XXII Международной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных «Ломоносов -2015» C 13 по 17 апреля 2015 года в Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова в 22 раз проходила традиционная Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». Основными целями конференции являются развитие творческой активности студентов, аспирантов и молодых ученых, привлечение их к решению актуальных задач...»

«МЕДВЕДЕВА К.С. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ DOI: 10.14515/monitoring.2015.5.12 УДК 316.74:2(410) Правильная ссылка на статью: Медведева К.С. О социологии религии в Великобритании. Заметки с конференции // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2015. № 5. С. 177For citation: Medvedeva K.S. On sociology of religion in Great Britain. Conference notes // Monitoring of Public Opinion: Economic and Social Changes. 2015. № 5. P.177-182 К.С. МЕДВЕДЕВА О СОЦИОЛОГИИ РЕЛИГИИ...»

«СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ УДК 316. ББК 71.05 Д4 Издано по заказу Комитета по науке и высшей школе Редакционная коллегия: доктор социологических наук, профессор Я. А. Маргулян кандидат социологических наук, доцент Г. К. Пуринова кандидат филологических наук, доцент Е. М. Меркулова Диалог культур — 2010: наука в обществе знания: сборник научных трудов Д международной научно-практической конференции. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургской академии...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.