WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 32 |

«Сборник материалов IX Ковалевские чтения Социология и социологическое образование в России (к 25-летию социологического образования в России и Санкт-Петербургском государственном ...»

-- [ Страница 18 ] --

Выделение трех уровней социального самоопределения позволяет нам применить ту же логику исследования, которую автор использовал при изучении самосохранительного поведения студенческой молодежи [4]. Она основана на методе лингвистического конструктивного анализа в практике социологических исследований белорусского ученого А.И. Шабловского [1].

Ономасиология – это раздел лингвистики, который изучает процесс порождения смысла в том случае, если этот смысл выражается с использованием языковых форм.

С точки зрения ономасиологии для того, чтоб достаточно информативно осуществить операционализацию понятий, необходимо отразить признаковую: субъектную (кто), предикативную (процессуальную) и объектную (что) стороны понятия. В социологии не выработаны такие показатели, которые бы четко определяли разделение наблюдаемого процесса на субъект—объект—предикат. Поэтому, когда мы ориентируемся на использование социологических методик, мы вынуждены осуществлять феноменологическую аппроксимацию, на основе логики и здравого смысла, то есть в некотором смысле аксиоматически.

Социальное самоопределение предполагает наличие у человека желания быть включенным в социальные группы, быть принятым, понятым определенным большинством; выстраивать свои отношения с другими людьми на основе связей, существующих между членами общества благодаря разным видам общения: визуальному, лингвистическому, аффективному. Т.о. желаемые социальные группы — достигаемые объекты. У человека как субъекта «социального самоопределения» также есть совокупность нравственных и эстетических требований, выработанных человеческой культурой и являющиеся продуктами общественного сознания, реализация которых делают его состоятельным по отношению к планируемой цели. И по этой причине, профессиональный уровень «социального самоопределения» является предикатом, связующим звеном между своеобразным «Скажи мне кто твои друзья, и я скажу тебе кто ты!», т. е. межличностным уровнем и высшими социальными диспозициями личности, которые представлены ценностным уровнем.

Аппроксимируя лингвистическую методику к задачам социологического исследования, а именно, к изучению «социального самоопределения», мы предполагаем:

1. ценностный уровень соответствует субъекту;

2. межличностный – объекту;

3. профессиональный – предикату.

Субъект – это носитель индивидуальных качеств, обладатель собственной «Яконцепции». Субъект соотносится с ценностным уровнем, поскольку он вбирает в себя все, что находиться вначале любой целеполагающей деятельности.

Под объектом есть смысл понимать сотрудничество, т.к. на социальные группы направлена любое социальное действие индивида. Следовательно, сама деятельность — предикат, профессиональный уровень, поскольку сюда входят все те феномены, которые делают эту деятельность возможной.

Суть методики заключается в разработке системы «линейных» вопросов, позволяющих выявить специфику социального самоопределения индивида на ценностном, межличностном и профессиональном уровнях, и «детерминантных»

вопросов, которые позволяют оценить устойчивость субъекта в социальном самоопределении на каждом из указанных уровней. Так как нас не устраивает результат, получаемый в ходе использования линейного распределения вариантов ответов, что в структурном отношении выражается в виде прямой с обозначенными на ней точками (Да, скорее да, скорее нет, нет), поскольку это не дает возможность представить объекты в режиме пространственного восприятия. В качестве методологического приема мы используем заимствованный из ономассиологии «феномен равнокоррелирующих величин». Суть его такова, что одна величина является «общим членом предложения – определение или обстоятельство, которое относится как к подлежащему, так и к сказуемому», с помощью, которой выстраиваем пространственную структуру вариантов ответов. В этой структуре по горизонтали располагаются три варианта ответов, имеющие ярко выраженную концептуальную правопоставленность. А вертикаль образуется за счет противопоставления «линейных вариантов» одному детерминанту. Где детерминант – это особый вариант ответа в аспекте теоретического соотношения, равнонасышенно присутствующий в трех линейных вариантах, и наиболее полно выражающий тему.

Применение детерминанта позволяет на выходе получить строгий алгоритм – определенный набор вариантов ответа, и выделить динамический социотип на фоне ожидаемой тенденции.

В рамках предложенной системы допущений возможно создание социологической модели формирования «социального самоопределения», которая строится по определенным правилам. И построение оригинальной анкеты для изучения социального самоопределения на примере студенческой молодежи г. Минска.

Конструктивное информационное поле: инновационная модель / А.И.Шабловский [и др]. – Минск:

1.

ИООО Право и экономика, 2005. – 141с.

Русецкая, В.И. Идентичность как проблема самоопределения человека // Социальное знание и 2.

белорусское общество: материалы междунар. Науч.-практ. конф. ( к 20 –летию создания Института социологии НАН Беларуси) г. Минск, 3-4 декабря 2009г./ ред. кол.: Котляров (гл. ред.) и др.; НАН Беларуси. Ин-т социологии НАН Беларуси. – Минск, 2009 г. С.243 – 244.

Шаблоўскі А.І. Прыроды лексічнай катэгорыі / А.І.Шаблоўскі // Беларуская лінгвістыка. – 2005. – 3.

Вып. 55. – С. 11 –20.

Шушунова,Т.Н. Самосохранительное поведение студенческой молодежи: социологический анализ 4.

(на примере минских вузов)/ Т.Н.Шушунова, БГПУ им. М.Танка. – Минск: Право и экономика, 2010.

5. http://iph.ras.ru/page52169422.htm

6. http://azps.ru/handbook/p/prof26.html 7.. http://enc-dic.com/new_philosophy/Samoopredelenie-1038.html

ОТ СОЦИАЛЬНОЙ МЫСЛИ К СОЦИОЛОГИИ И ТАК ДО ПОЛНОГО КРИЗИСА.

— НЕ ПОРА ЛИ ОБРАТНО?

–  –  –

1. Академическая традиция связывает начало социологии с первыми проблесками и успехами общественной мысли, начиная c ab ovo, фактически с корифеев античности и так по нарастающей к таким фигурам, как Монтескье, Токвиль и им равноценные, трактуя, правда, весь этот этап, скорее, как период протосоциологии, чем собственно дебют научной социологии. «От общественной мысли к социологической теории» — именно такой статьёй Алвина Боскова начинается хрестоматий труд Г. Беккера и А.

Боскова «Современная социологическая теория» (1957.) Как бы главный упрек авторов этого труда к знанию в формате «социальной мысли» вроде бы вполне закономерен:

«Социальная мысль не проводит различия между политическим, экономическим и этическим»[1, 58].

Однако сегодня эта снисходительная и несколько поспешная манера трактовать историю социальной и политической мысли только как социологию в её эмбриональном состоянии вызывает к себе всё больше скептическое отношение. Более того, начинает расти убеждение, что кризис в сегодняшней социологии во многом обусловлен утратой тех преимуществ, которыми обладало общественное знание до своего превращения в чисто социологическую дисциплину. На рубеже 1950-х и 1960-х годов в профессиональном сообществе социологов начинается критика, а по сути, самокритика социологии. Сначала бунт поднимают одиночки — Ч. Р. Миллс, А. Гоулднер, Р. Арон и др. Затем недовольство состоянием дел в «современной» социологии звучит уже в хоровом исполнении и crescendo— П. Бурдье, А. Турен, М. Буравой, М. Вевёрка, Р.

Коллинз, А. Гиденс, Л. Болтянски и др. Примечательно при этом то, что сама социология переживает самый, что ни на есть, настоящий расцвет: неимоверно выросло число прикладных социологий. Что же касается теоретической социологии, то она как никогда стала полипарадигмальной, число школ и направлений в социологии беспрецедентно подскочило вверх. Одна за другой сдавались на милость победителя неизведанные территории социума, включая и такую «terra incognita», как повседневность. И всё-таки триумф социологической науки не мог скрыть самого главного — социология на рубеже XXI столетия оказалась в кризисе.

2. Если привести весь список претензий, то он выглядит достаточно убедительно и красноречиво. Прежде всего, из социологии ушло то, что по аналогии с сартровским определением человека («человек — это проект»), можно назвать проективностью [3].

Иначе говоря, в отличии от того, что «социальная мысль», как правило, включает в себя взгляд в будущее, видение развитие вещей в направлении к «норме» и в этом смысле к «идеалу», «социологическое знание» ограничивается оппортунистикой, прагматикой, лояльностью и созерцательностью.

В этой связи один из самых существенных упреков к «академической», «теоретической» социологии в отсутствии у последней критического начала. По признанию Л. Болтянского, разрыв между необходимостью критики современного социума и недееспособности сегодняшней социологии к этой критике вызывает чувство, которое иначе, как «смятением» не назовешь [4]. Наиболее энергично и выразительно вслед за Ч. Р. Миллсом и А. Гоулднером потребность в критической социологии сегодня педалирует М. Буровой[5].По мере того, как теоретическую социологию стали всё чаще обвинять в нарциссцизме, «играх разума», «коммодизации»

(рыночной ориентации) и тематическом измельчании на повестку дня выдвинулся императив «публичности» социологии и «возвращении» социологического знания из корпоративно-профессиональной сферы социологов обратно туда, где собственно это знание и рождается — в гражданское общество. Эту необходимость М. Вевёрка удачно назвал «реституцией» [6], то есть, возвращением собственности, имея в виду, что социологическое знание как инструмент борьбы за изменение общества должно принадлежать, скорее, рядовым гражданам, чем государству, финансовым корпорациям или даже собственно социологам как жителям «башни из слоновой кости». Особым, если не потрясением, то сюрпризом стало всё большее соскальзывание традиционной и классической социологии в постмодернистскую стилистику и тематизацию социума.

Стало ясно, что постмодернизм в социологии перешел ту границу реальности, за которой начинается, скорее бегство от этой реальности, чем её новое осмысление и освоение.

Наиболее последователен в критическом отношении к этой «аберрации» наш отечественный социолог Н. Розов [7], который классифицирует постмодернизм в социологии не как «теорию», а как «антитеорию», «как антитеоретическую установку».

3. Наблюдаемая, протестная по своему смыслу, реакция на состояние дел в теперешней социологии едва ли может вызывать удивление. Отказ современной социологии от таких онтологических характеристик социального бытия как «норма», «сущность», «природа», «идеал/идеальное состояние», «истинное/подлинное etc. бытие»

социального мира, цивилизованность, гуманизм etc. в сфере социума и соответствующая артикуляция постмодернистского релятивизма, которая признает как равноправные любые состояния «социальных вещей» — «цивилизаций», «культур», «практик», «парадигм поведения» (всё, естественно, во множественном числе), — подобная «великая трансформация» и стала причиной наблюдаемого кризиса в социологии и реакции на него.

Вопрос, действительно, онтологический: в чем смысл всякой человеческой мысли, а тем более социологической? Раньше вопрос был как бы ясен сам собой — быть воплощаемой или, по крайней мере, оставаться интенцией. «Мысль — это репетиция действия», как говорил один классик. Как только общественные идеи стали в «духе неокантианского времени» освобождаться от оценки происходящего (то, за что боролись Виндельбанд, Риккерт, Вебер и др.) и приняли форму чисто «социологического знания», они, эти идеи, потеряли достоинства и преимущества «общественной мысли», не приобретя при этом в полной мере качеств объективности и действительности. Есть один пример, который мог бы пояснить вышесказанное. Большинство сегодняшних международных социологических конгрессов идет именно под маркой обсуждения состояния и перспектив именно «социальной мысли» в ее исторической преемственности и многообразии гражданской востребованности. Примерно о той же тенденции с известной заинтересованностью, если не с отчаянием, говорят и отечественные социологи. Ж.

Терещенко — с его «социологией жизни», которая «переводит социологию из плоскости регистрирующей науки в плоскость общественной силы» [8]. Л. Гудков: «Социология»

рождается из духа общества» [9].

Тема необходимости «вернуть» обществу социологическое знание, которое сегодня концентрируется на полюсе профессионального ученого сообщества, во многих случаях финансируемого и опекаемого властью, — тема эта созвучна с аналогичными идеями молодого Маркса, когда-то говорившем о необходимости «обмирщения философии». Результатом такого «хождения» философии в мир самая философия становится мирской, а мир — что самое главное — становиться «философичнее», иными словами, рациональнее, просвещеннее, лучше, цивилизованнее, или, пользуясь современным социологическим арго, появляются признаки «хорошего общества»[10]. Оставаясь в рамках этой философской реминисценции, можно было бы привести слова известного отечественного исследователя науки и характера современного научного рационализма, — слова В. Лекторского, сказанного им не задолго до смерти:

«Философия должна идти «в массы», должна «обмирщаться» (по выражению Маркса). К сожалению, многим людям сегодня не до философии, не до науки и не до культуры» [11].

4. «Проектная» и «идейная» насыщенность социологии — это sine qua non удержания современного социума в рамках «цивилизованного состояния». Многие аспекты современной социологии, однако, по-постмодернистски равнодушны к опасности утраты культуры и цивилизованного габитуса, наблюдаемые в модернистских практиках современного общества. Вот почему почти пророчески прозвучали из далекого 1968 года слова проницательного свидетеля уже давно начавшемуся испытанию на прочность «условий цивилизации»: «У нас теперь в моде социология — так вот что является главной социологической проблемой всей современной цивилизации на десятки лет, если не больше!» [12].

Г. Беккер и А. Босков. Современная социологическая теория. — М.: ИИЛ, 1961 1.

А. Гоулднер. Наступающий кризис западной социологии. — СПб: «Наука», 2003 2.

А. Щелкин. Какая социология нужна для модернизирующейся России? — В книге: А. Щелкин.

3.

Социология — это больше и интереснее, чем вы думали. — СПб: «Русская культура», 2013, сс. 9 Л. Болтянски, Э. Кьяпелло. Новый дух капитализма. — М.: Новое литературное обозрение, 2013

5. М. Буровой. Отвечая на вызовы глобальной социологии. // Журнал социологии и социальной антропологии, 2010, № 4.

6. М. Вевёрка. Некоторые соображения по прочтении статьи М. Буравого «Что делать?» // «Социологические исследования», 2009, № 4.

7. См., например: (Не)мыслящая Россия: антитеоретический консенсус как фактор интеллектуальной стагнации // Прогнозис, 2007, 3. С.284-303 и др. работы этого автора.

8. Ж. Тощенко. Социология жизни как концепция исследования социальной реальности.// http://toschenko.ru/publication/13/

9. Л. Гудков. Есть ли основания у теоретической социологии в России?// Социологический журнал, 2010, с. 106

10. В. Федотова. Хорошее общество. — М.: Прогресс-Традиция, 2005.

11. Наш философский дом. — М.: Прогресс-Традиция, 2009, с. 418

12. М. Лифшиц. Либерализм и демократия. // http://scepsis.net/library/id_3538.html

ОТ СОЦИАЛЬНОЙ МЫСЛИ К СОЦИОЛОГИИ И ТАК ДО ПОЛНОГО КРИЗИСА.

— НЕ ПОРА ЛИ ОБРАТНО?

–  –  –

"... Необходимо переключиться с социологических теорий на социальные...

Социологические теории отражают разработки, осуществляемые главным образом в рамках социологии и представляющие интерес в основном для социологов... В сущности некоторые из теорий... лучше рассматривать как теории социальные" Дж. Ритцер. Современные социологические теории. 2000

1. Академическая традиция связывает начало социологии с первыми проблесками и успехами общественной мысли, начиная c ab ovo, фактически с корифеев античности и так по нарастающей к таким фигурам, как Монтескье, Токвиль и им равноценные, трактуя, правда, весь этот этап, скорее, как период протосоциологии, чем собственно дебют научной социологии. «От общественной мысли к социологической теории» — именно такой статьёй Алвина Боскова начинается хрестоматий труд Г. Беккера и А.

Боскова «Современная социологическая теория» (1957.) Как бы главный упрек авторов этого труда к знанию в формате «социальной мысли» состоял вроде бы вполне закономерен: «Социальная мысль не проводит различия между политическим, экономическим и этическим»[1, 58].

Однако сегодня эта снисходительная и, как выясняется, несколько поспешная манера трактовать историю социальной и политической мысли только как социологию в её эмбриональном состоянии вызывает к себе всё больше скептическое отношение. Более того, начинает расти убеждение, что кризис в сегодняшней социологии во многом обусловлен утратой тех преимуществ, которыми обладало общественное знание до своего превращения в чисто социологическую дисциплину. На рубеже 1950-х и 1960-х годов в профессиональном сообществе социологов начинается критика, а по сути, самокритика социологии. Сначала бунт поднимают одиночки — Ч. Р. Миллс, А. Гоулднер, Р. Арон и др. Затем недовольство состоянием дел в «современной» социологии звучит уже фактически в хоровом исполнении и crescendo— П. Бурдье, А. Турен, М. Буравой, М.

Вевёрка, Р. Коллинз, А. Гиденс, Л. Болтянски и др. Примечательно при этом то, что сама социология переживает самый, что ни на есть, настоящий расцвет: неимоверно выросло число прикладных социологий. Что же касается теоретической социологии, то она как никогда стала полипарадигмальной, число школ и направлений в социологии беспрецедентно подскочило вверх. Одна за другой сдавались на милость победителя неизведанные территории социума, включая и такую «terra incognita», как повседневность.

И всё-таки триумф социологической науки не мог скрыть самого главного — социология на рубеже XXI столетия оказалась в кризисе, природа которого стала ведущей темой среди социологов. А. Гоулднер назвал свою социологию, озабоченную темой собственного кризиса, «рефлексивной социологией»[2]. Что же стало предметом этой пионерской «рефлексирующей социологии» и последовавшим за этим шквалом критики социологии со стороны многих ведущих социологов?

2. Если привести весь список претензий, то он выглядит достаточно убедительно и красноречиво. Прежде всего, из социологии ушло то, что по аналогии с сартровским определением человека («человек — это проект»), можно назвать проективностью [3].

Иначе говоря, в отличии от того, что «социальная мысль», как правило, включает в себя взгляд в будущее, видение развитие вещей в направлении к «норме» и в этом смысле к «идеалу», «социологическое знание» ограничивается оппортунистикой, прагматикой, лояльностью и созерцательностью.

В этой связи один из самых существенных упреков к «академической», «теоретической» социологии в отсутствии у последней критического начала. По признанию Л. Болтянского, разрыв между необходимостью критики современного социума и недееспособности сегодняшней социологии к этой критике вызывает чувство, которое иначе, как «смятением» не назовешь [4]. Наиболее энергично и выразительно вслед за Ч. Р. Миллсом и А. Гоулднером потребность в критической социологии сегодня педалирует М. Буровой[5].По мере того, как теоретическую социологию стали всё чаще обвинять в нарциссцизме, «играх разума», «коммодизации»

(рыночной ориентации) и тематическом измельчании на повестку дня выдвинулся императив «публичности» социологии и «возвращении» социологического знания из корпоративно-профессиональной сферы социологов обратно туда, где собственно это знание и рождается — в гражданское общество. Эту необходимость М. Вевёрка удачно назвал «реституцией» [6], то есть, возвращением собственности, имея в виду, что социологическое знание как инструмент борьбы за изменение общества должно принадлежать, скорее, рядовым гражданам, чем государству, финансовым корпорациям или даже собственно социологам как жителям «башни из слоновой кости». Особым, если не потрясением, то сюрпризом стало всё большее соскальзывание традиционной и классической социологии в постмодернистскую стилистику и тематизацию социума.

Стало ясно, что постмодернизм в социологии перешел ту границу реальности, за которой начинается, скорее бегство от этой реальности, чем её новое осмысление и освоение.

Наиболее последователен в критическом отношении к этой «аберрации» наш отечественный социолог Н. Розов [7], который классифицирует постмодернизм в социологии не как «теорию», а как «антитеорию», «как антитеоретическую установку».

3. Наблюдаемая, протестная по своему смыслу, реакция на состояние дел в теперешней социологии едва ли может вызывать удивление. Отказ современной социологии от таких онтологических характеристик социального бытия как «норма», «сущность», «природа», «идеал/идеальное состояние», «истинное/подлинное etc. бытие»

социального мира, цивилизованность, гуманизм etc. в сфере социума и соответствующая артикуляция постмодернистского релятивизма, которая признает как равноправные любые состояния «социальных вещей» — «цивилизаций», «культур», «практик», «парадигм поведения» (всё, естественно, во множественном числе), — подобная «великая трансформация» и стала причиной наблюдаемого кризиса в социологии и реакции на него.

Вопрос, действительно, онтологический: в чем смысл всякой человеческой мысли, а тем более социологической. Раньше вопрос был как бы ясен сам собой — быть воплощаемой или, по крайней мере, оставаться интенцией. «Мысль — это репетиция действия», как говорил один классик. Как только общественные идеи стали в «духе неокантианского времени» освобождаться от оценки происходящего (то, за что боролись Виндельбанд, Риккерт, Вебер и др.) и приняли форму чисто «социологического знания», они, эти идеи, потеряли достоинства и преимущества «общественной мысли», не приобретя при этом в полной мере качеств объективности и действительности. Есть один пример, который мог бы пояснить вышесказанное. Большинство сегодняшних международных социологических конгрессов идет именно под маркой обсуждения состояния и перспектив именно «социальной мысли» в ее исторической преемственности и многообразии гражданской востребованности. Примерно о той же тенденции с известной заинтересованностью, если не отчаянием, говорят и отечественные социологи. Ж.

Терещенко — с его «социологией жизни», которая «переводит социологию из плоскости регистрирующей науки в плоскость общественной силы» [8]. Л. Гудков: «Социология»

рождается из духа общества» [9].

Г. Беккер и А. Босков. Современная социологическая теория. — М.: ИИЛ, 1961 1.

А. Гоулднер. Наступающий кризис западной социологии. — СПб: «Наука», 2003 2.

А. Щелкин. Какая социология нужна для модернизирующейся России? — В книге: А. Щелкин.

3.

Социология — это больше и интереснее, чем вы думали. — СПб: «Русская культура», 2013, сс. 9 Л. Болтянски, Э. Кьяпелло. Новый дух капитализма. — М.: Новое литературное обозрение, 2013 4.

М. Буровой. Отвечая на вызовы глобальной социологии. // Журнал социологии и социальной 5.

антропологии, 2010, № 4.

М. Вевёрка. Некоторые соображения по прочтении статьи М. Буравого «Что делать?» // 6.

«Социологические исследования», 2009, № 4.

См., например: (Не)мыслящая Россия: антитеоретический консенсус как фактор 7.

интеллектуальной стагнации // Прогнозис, 2007, 3. С.284-303 и др. работы этого автора.

Ж. Тощенко. Социология жизни как концепция исследования социальной реальности.// 8.

http://toschenko.ru/publication/13/.

Л. Гудков. Есть ли основания у теоретической социологии в России?// Социологический журнал, 9.

2010, с. 106

ПЕРСПЕКТИВЫ ПРИМЕНЕНИЯ ТЕОРИИ ДИФФУЗИИ ИННОВАЦИЙ В

ИССЛЕДОВАНИЯХ ПРОБЛЕМ ЗДОРОВЬЯ НА ОСНОВЕ АНАЛИЗА ИНТЕРНЕТКОММУНИКАЦИИ

–  –  –

Применение теории диффузии инноваций помогает установить факторы, способствующие или мешающие распространению инноваций [1]. В некоторых случаях на ее основе можно делать определенные прогнозы: примет ли организация или отдельный человек инновацию и/или как скоро это произойдет.

Теория включает в себя такой компонент, как «лидер мнений» - персону, активно влияющую на мнения остальных (большинства) членов организации из участников общения.

Если мы рассматриваем в качестве инновации прием медицинской процедуры или лечения, то в этом случае логично предположить, что лидерами мнений окажутся:

врачи, с которыми общается больной, наиболее важные его друзья и близкие, люди с опытом прохождения данного лечения/процедуры и, возможно, какие-либо иные персоны (к таким можно отнести, к примеру, знаменитостей, рекламирующих медицинскую услугу или препараты).

Кроме того, не редки случаи, когда больной по какой-либо причине не может найти в своем окружении достаточно надежного, по его мнению, лидера, то он обращается к специализированным сообществам в Интернете [2]. В русскоязычном сегменте сети существует ряд относительно устоявшихся, то есть функционирующих уже продолжительное время, мест общения больных различными заболеваниями. В этих инернет-сообществах, как правило, есть один или несколько лидеров – участников общения, которые обладают большим влиянием на остальных посредством признания за ними значительной компетентности в проблемах здоровья и лечения, или обладания большим опытом в этих вопросах или и того и другого. Вполне возможно, что существуют и другие причины лидерства, как например, участие в создании сообщества или активное отстаивание определенных убеждений и прочее.

Так или иначе, влияние этих (неформальных с позиции института медицины) лидеров мнений может оказаться серьезным фактором, определяющим принятие или отклонение «лечебной инновации». Поэтому исследование степени влиятельности такого интернет-лидерства на принятие решения больным, идейной направленности лидеров (за или против данного вида медицинского лечения) и иных характеристик взаимного влияния участников интернет-общения могут позволить найти и использовать более эффективные переменные для объяснения и, возможно, прогноза поведения больных в выборе лечения.

Также важным фактором усваивания инновации является то, какими характеристиками наделяют ее потенциальные и реальные «пользователи». В отношении к приему лечения это означает, что больные оценивают для себя его положительные и отрицательные стороны, как например, стоимость лечения, его возможные побочные эффекты, то, как оно повлияет на его образ жизни, насколько будет способствовать выздоровлению или поддержанию здоровья и т.д. Изучение интернет-коммуникаций даст возможность рассмотреть взаимосвязь особенностей инновации-лечения в представлениях больных и роли интернет-лидера. Например, в виде того, какова структура общения членов сообщества с различными взглядами на медицинскую инновацию, как между собой, так и с лидером мнений.

1. Rogers, Everett M. (1983). Diffusion of Innovations. New York: Free Press.

2. Turner J W, Grube J A and Meyers J. (2001). Developing an optimal match within online communities: An exploration of CMC support communities and traditional support // Journal of Communication. Volume 51, Issue 2, pp. 231–251.

–  –  –

Специфический набор показателей качества услуг является ориентиром оценивания существующего и будущего положения системы реализации программ дополнительного профессионального образования. В специализированной литературе этот набор представлен различного рода показателями в зависимости от детальности рассмотрения.

Рассмотрим наиболее полную классификацию:

Качество материальных элементов, используемых при оказании услуги 1.

(включая оборудование, помещение, рекламные материалы и др.).

Надежность оказываемой услуги (например, при оказании образовательной 2.

услуги – гарантированность реализации полной программы на период обучения).

Своевременность – обеспечение предоставления услуги строго в нужное 3.

клиенту время. Сложно представить, что образовательная структура представляла бы услугу только в удобное для себя время, не считаясь с запросами и временем обучающихся, хотя такое встречается. Своевременность как показатель по программам ДПО сочетает в себе как минимум три компонента: выделение средств на обучение, возможности образовательной организации командировать педагога для получения ДПО и организация самой программы. К сожалению, сегодня некоторые предлагаемые программы являются безнадежно устаревшими.

Полнота – предоставление клиенту услуги в полном объеме. Для 4.

образования этот показатель складывается из множества элементов, включая доступ к информационным ресурсам, средствам и методам оценивания и др.

Социально-психологический показатель, определяющий веж¬ливость по 5.

отношению к клиенту, его комфортность, гибкость и предусмотрительность сотрудников, степень гармоничной увяз¬ки с оперативными запросами и пожеланиями клиентов. В программах ДПО актуализируется вопрос последующего сопровождения слушателя. И если по окончании программы контакты продолжаются, в том числе даются рекомендации как обучающемуся, так и педагогу – этот показатель является важнейшим.

Доступность – возможность клиентов без дополнительных проблем 6.

воспользоваться предлагаемой ему фирмой услугой, включая понимание клиентом содержания и объема услуги.

Коммуникабельность – обеспечиваемая фирмой, предостав¬ляющей услугу, 7.

возможность простых и оперативных информационных и материальных обменов. В отличии от социально-психологического показателя, данный показатель характеризует закрытую (внутреннюю) часть организации обучения (наличие необходимых информационных ресурсов, организация работы экспертов и др.) Безопасность, т.е. гарантирование того, что предлагаемая услуга не 8.

причинит вреда жизни и здоровью клиента, будет безвредна для окружающей среды.

Перечисленные показатели в большей степени относятся к управленческим, а нас будут интересовать не только управленческие, но и показатели позволяющие оценить выбор программы слушателями. Важно оценить качество программы, процесса обучения и аттестации, а также непосредственную работу преподавателей.

Наиболее интересный открытый измерительный инструмент, а также примеры проведения исследований содержатся в следующих показателях:

Бюджет времени.

Оборудование.

Площади.

Остепененность преподавателей.

Качество продукта.

Качество процесса (программ).

Качество менеджмента.

Достижение планируемых результатов.

Участие слушателей в формировании своей программы обучения.

Использование сетевого взаимодействия между организациями.

Использование современных образовательных технологий.

Обновление содержания программ ДПО в соответствии с потребностями рынка.

Приобретаемые знания, умения, опыт и личностные качества.

Профессиональные + дополнительно-специализированные по потребностям рынка.

Современный слушатель стремится формировать собственною программу обучения. И если, буквально, еще вчера за формирование программы обучения отвечала организация-заказчик и выбирала она из предлагаемого списка (меню), то сегодня важной тенденцией становится то, что заказчик переходит к делегированию права выбора сотруднику, более того, дается возможность корректировать программу обучения, формируя так называемый «индивидуальный пакет компетенций».

Современные трактовки общей схемы оценки качества демонстрируют преобладание количественных или так называемые «численных показателей»

деятельности педагога и образовательной организации (выполнение плана по часам, количеству обученных, количеству публикаций и т.п.). Нельзя пренебрегать качественными показателями, беря за основу только количественными.

Определение критериев эффективности образовательных программ создает сложности для многих разработчиков.

Под критерием эффективности в управлении обозначают показатель или систему показателей (а это измеряемые числовые величины), которые дают возможность определить достижение организацией (отдельными участниками процесса) целевых показателей. Целевые показатели каждой отдельной программы разрабатываются специально. Например, для одной программы это охват слушателей, для другой – сдача квалификационного экзамена, для третьей – финансовоэкономические составляющие. Выделяют показатели экономической и социальной эффективности. Показатели экономической эффективности характеризуют рациональное использование финансовых, кадровых и других ресурсов для достижения поставленной цели. К социальным показателям, например, относят повышение образовательного уровня, степень освоения новых программ, развитие нового направления и другими частными критериями по образовательным организациям. Между социальным и экономическим эффектом в образовательных программах возникает противоречие, которое развивается при выборе социально-экономического приоритета развития организаций, особенно в ситуации жестких финансовых ограничений.

Критерием эффективности характеризует выбранные организацией измеряемые показатели (сочетание экономических и социальных показателей), которые позволяют из множества альтернативных вариантов выбирать тот, который может максимально обеспечить достижение целевых показателей.

Развитие системы непрерывного повышения квалификации научно-педагогических работников предполагает не только качественные изменения этой системы, но и углубление уровня их специализации, повышение социальной востребованности и конкурентоспособности. Образовательные организации просто обязаны задумываться о повышении конкурентоспособности своих программ, стремиться к изучению востребованности предлагаемых курсов, участвовать в разработке и добровольном подтверждении соответствия общественным и общественно-профессиональным стандартам, привлекать профильных экспертов и др..

Система ДПО способствует тому, что слушатель формирует собственную программу обучения. И раньше, когда за формирование программы обучения отвечала организация-заказчик и выбирала она из предлагаемого списка (меню), то сегодня важной тенденцией становится то, что заказчик переходит к делегированию права выбора сотруднику, тем самым дается возможность корректировать программу обучения, формируя так называемый «индивидуальный пакет компетенций».

В качестве преимуществ формирования образовательного пакета выделяют комплексное развитие компетенций участников; приоритет активных методов обучения;

вовлечение корпоративных заказчиков на всех этапах реализации программы (разработка и проведение); максимальная адаптация программ под ожидания участников; сокращение сроков обучения; интеграция модульного и межмодульного обучения и развитие дистанционных форм обучения.

ИННОВАЦИИ КАК СИМУЛЯКР СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА

Якусик И.А. (Тюмень)

ЯКУСИК И.А. (ТЮМЕНЬ) ИННОВАЦИИ КАК СИМУЛЯКР СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА

В современном мире инновации выступают одним из ключевых факторов, определяющих перспективы социального и экономического развития стран. Нововведения (инновации) характерны для любой профессиональной деятельности человека, именно поэтому всё чаще становятся предметом изучения, анализа и внедрения.

При такой постановке вопроса очевидно, что инновационная деятельность – это единственный адекватный ответ на вызов современности. С этой целью во многих государствах осуществляются усилия по развитию национальных инновационных систем, увеличению государственных и частных инвестиций в научные разработки, созданию специальных кластеров инновационного развития (свободных экономических зон, технопарков, центров превосходства) и другие экономические и политические меры.

В России, казалось бы, созданы все необходимые для инновационного развития основания: принимаются федеральные инновационные проекты, открываются технопарки, бизнес-инкубаторы и т.п. Однако данные структуры малоэффективны, поскольку незначительное внимание уделяется формированию инновационной культуры российского общества. Государство в этом вопросе больше ориентируется на экономические факторы, нежели на социокультурные, в частности, на ценностное обоснование инновационной деятельности в массовом сознании [5; 115].

Инновационная экономика, способная генерировать массовый поток нововведений, особенно требовательна к культурной среде, к науке, образованию, условиям для свободы творчества, предпринимательства, развития как интеллекта и креативности, так и способностей успешно внедрять инновации в условиях рыночной экономики. Странам «догоняющего» развития, среди которых – Россия и Китай, по мнению специалистов, предстоит преодолеть так называемый «культурный барьер», чтобы развить инновационную экономику.

Этот культурный барьер во многом сходен в обеих странах:

бюрократия, слабость правовой системы, родственные и личные связи, авторитаризм, коррупция. Подобные социокультурные особенности проистекают из веками складывавшихся ценностных приоритетов, отражавших реалии аграрной экономики и авторитарной модели правления.

Многочисленные исследования показали также, что нежелание инноваций и сопротивление им зависят, во-первых, от того, что результаты даже техникотехнологических инноваций, не говоря о социальных, включают в себя также разнообразные последствия, затрагивающие статус, привычки, установки, поведение, ценности и представления людей. Во-вторых, от традиционного уклада общества, его социальных институтов, сложившейся экономической и политической системы, моделей отношений между людьми. За всем этим стоят базовые культурные ценности – мощный смыслообразующий и мотивирующий конструкт, базовый фактор отношения к инновациям в обществе. Проблема заключается в том, что, несмотря на интенсивную политику со стороны государства, направленную на поддержку и развитие инноваций, инновационная деятельность не имеет необходимого ценностного обоснования в массовом сознании.

Сначала нужно определиться с основными понятиями: «инновация» происходит от английского слова innovation, что в переводе означает «введение новаций». Новшество трактуется следующим образом: новый порядок, новый метод, новая продукция или технология, новое явление. В мировой экономической литературе «инновация»

интерпретируется как превращение потенциального научно-технического прогресса в реальный, воплощающийся в новых продуктах и технологиях [3, 4]. Вообще в литературе насчитывается около сотни определений понятия «инновация».

Инновации, будучи мощным двигателем общественного прогресса, несут множество положительных эффектов, но, тем не менее, они не лишены и негативных аспектов в экологическом и социальном плане. Инновации вынуждают общество менять образ жизни. И чем больше их удельный вес, тем более сильны и заметны вызванные ими изменения. Поэтому роль инноваций необходимо рассматривать во всем ее многообразии.

В январе-марте 2014 года было проведено социологическое исследование на тему:

«Отношение работающего населения г. Тюмени к инновационной деятельности», в ходе которого было опрошено 100 респондентов из 20 организаций.

Как показал анализ литературы, к инновациям в большей степени предрасположены культуры, в которых преобладают ориентации на индивидуализм, долгосрочную перспективу, независимость, готовность к риску [1].

По результатам нашего исследования вырисовывается культура, в которой преобладает ориентация на краткосрочную перспективу («новые идеи должны сразу претворяться в жизнь, иначе они успеют устареть» - 59%, «если цели невозможно добиться в обозримом будущем, то за нее не стоит браться» – 71%), индивидуалистическая ориентация неразвита («за любое дело всегда лучше браться сообща, а не в одиночку» – 91%, «в группе каждый должен прикладывать максимум усилий для достижения общего результата, а не только своего личного» – 96%, «конкуренция между сотрудниками обычно приносит больше вреда, чем пользы» – 38% согласны).

Также неразвита готовность работать в условиях риска (только 32% готовы пойти на риск, если он оправдан), преобладает готовность подчиняться (правилам, начальству), ориентация на иерархический контроль («правила, принятые на предприятии, нарушать нельзя, даже если работник считает, что действует в интересах предприятия» – 58%, «нужно четко контролировать расход ресурсов, или начнется полный беспорядок – 87%).

Таким образом, в соответствии с утверждениями Шейна, особенности культуры, сложившейся в обследованных организациях, не вполне благоприятны для развития их инновационной активности [1].

Отношение большинства респондентов к нововведениям можно охарактеризовать как положительное в целом, однако, пассивное и, скорее, потребительского характера («инвестиции в инновации – источник рабочих мест» – 78%, «инструмент роста конкурентоспособности» - 53%).

Однако в настоящее время всё шире распространяется идея о превращении инноваций в симулякр. Наиболее ярко выраженные черты симулякра инновации и модернизация приобрели в современной России, исказив реальное содержание термина.

Исследователь Захаров А.А. видит причину этого в «отсутствии единства исследователей и безусловной дискутабельностью любой дефиниции в рамках научного поиска» [2]. В. Портнов приводит такой пример симулякризации инноваций: «Рядовые преобразования под видом улучшающих инноваций: нынешние служители российского образования украшают свою речь, манипулируя словом инновация. Куда ни глянь – везде инновации: реформы образования – инновации, что-то откорректируют в работе вуза – инновации. Вместе с тем подобная деятельность не может быть обозначена термином «инновация», поскольку речь идёт об обозначении в данном случае обыденных дел [4].

Зачастую своего рода катализаторами процесса симулякризации инноваций выступают медиакорпорации, главы национальных правительств. Можно заключить, что процесс развивается по двум причинам: множество различных дефиниций понятия «инновация», отсутствие точного определения и отсутствие разграничения таких терминов, как «новшество» и «инновация» [2].

Поэтому очевидна необходимость дополнительной организационной работы по профилактике сопротивления и формированию приверженности инновационному пути развития.

Алешина И.В. Открытые инновации: кросс-культурные факторы в условиях глобализации. – 1.

[Электронный ресурс] – Режим доступа: http://gtmarket.ru/laboratory/expertize/2010/2650 Захаров А.А. Самотождественность инноваций и роль симулякров в реальной экономике России 2.

начала XXI века – [Электронный ресурс] – Режим доступа:

http://www.intelros.ru/readroom/credo_new/credo-new-2011-4/12046-samotozhdestvennost-innovaciy-irol-simulyakrov-v-realnoy-ekonomike-rossii-nachala-xxi-veka.html Михайлов С.А. Формирование инновационного менеджмента в промышленности. – Москва, 2012. – 3.

173 с.

Смирнов В.В. Формирование институциональной среды инновационного развития социальноэкономической жизни: Автореф. дисс. Орел, 2011 Шило И.Н. Инновационная среда как объект социологического анализа // Вестник Тюменского 5.

государственного университета, 2012. - №8. – С. 114-119

ПРОБЛЕМЫ РОССИЙСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В ОТРАЖЕНИИ

ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ

–  –  –

Одной из актуальных общественных проблем на сегодняшний день является развитие системы образования в России. О ее важности говорит, во-первых, то, что к образованию, так или иначе, имеют отношение практически все жители России, и вовторых, от доступности и качества образования зависят перспективы успешного развития государства, рост благосостояния и успехи личной карьеры каждого гражданина России.

Как следствие, в рамках государственной образовательной политики постоянно осуществляется поиск новых путей развития системы образования. Чуть ли не ежедневно осуществляются какие-либо нововведения в данную область. С нового листа пишутся все стандарты, заменяя прежние, к которым так привыкло общество. Декларируется переход к новой образовательной модели, в которой учащийся становится центральной фигурой; его активность в образовательном процессе значительно возрастает.

Но, однако, несмотря на такое большое внимание государства к реформированию системы образования, в данной области продолжает существовать и даже накапливаться большое количество проблем.

Во многом эти проблемы коренятся в противоречиях концептуального осознания сущности образования. Так, понятие «образование» имеет большое количество трактовок.

В педагогике под образованием принято понимать процесс и результат овладения человеком определенной системой знаний, умения и навыков, а также способами мышления, необходимыми для полноценного включения в социальную и культурную енин

–  –  –

Современное законодательство дает следующее определение данному понятию:

общественно значимым благом и осуществляемый в интересах человека, семьи, общества и государства, а также совокупность приобретаемых знаний, умений, навыков, ценностных установок, опыта деятельности и компетенции, определенных объема и сложности в целях интеллектуального, духовно-нравственного, творческого, физического и (или) профессионального развития человека, удовлетворения его образовательных декабря 2012 г. № 273-ФЗ // Российская газета. – 2012. – В рамках изучения современного состояния образования в России Всероссийский центр изучения общественного мнения в конце 2013 года провел социологический опрос, который выявил общественный запрос на трансформацию системы образовании. В опросе приняло участие 800 человек (родители школьников) в 17 городах России.

По результатам проведенного исследования было определено, что большинство участников опроса признают, что российская система образования нуждается в преобразованиях: 41% респондентов предлагает лишь частично ее трансформировать, а 47% настаивают на коренных изменениях. Ненужными перемены называют лишь 8% опрошенных. При этом более половины респондентов поддерживают вектор развития, выбранный Министерством образования и науки: 56% россиян полагают, что заявленные идеи и цели благоприятны для образования в целом. Треть наших сограждан (37%) пока скептически относится к выбранному курсу развития.

Объединение и укрупнение вузов беспокоит половину опрошенных (53%), безразличны к данному процессу 40% респондентов. Высказывая свое отношение к объединению вузов, 45% участников опроса одобрили этот процесс, каждый третий (36%) негативно оценил изменения, а пятая часть (19%) еще не определилась со своей позицией ия в образовании – 2013. URL: http://wciom.ru (дата Россияне видят множество плюсов в признании российских дипломов за рубежом.

Так, 35% опрошенных считают, что это откроет выпускникам перспективы успешного трудоустройства в западных компаниях, 30%, в свою очередь, говорят о возможности для молодых специалистов зарубежных стажировок. По мнению других респондентов, обладатели дипломов международного образца смогут профессионально изучать иностранные языки (15%), наладить деловые контакты в России и за рубежом (13%).

Кроме того, Аналитическим центром Ю. Левады («Левада-центр») 22-25 августа 2014 года был проведен социологический опрос, направленный на выявление удовлетворенности населения системой образования. В опросе приняло участие 1600 человек городского и сельского населения в возрасте 18 лет и старше в 134 населенных пунктах 46 регионов страны.

По результатам проведенного опроса было выяснено, что за последний год доля респондентов, позитивно оценивающих состояние сферы образования, выросла с 21% до 34%. Но в целом неудовлетворенность системой образования в России сохраняется среди Число россиян, критически настроенных и не видящих положительной динамики в работе системы образования, снизилось (27% в 2014 г. против 37% в 2013 г.). Вместе с тем выросла доля нейтральных оценок, демонстрирующих, что «ничего не изменилось». Но только 14% опрошенных отметили улучшение качества работы системы образования.

Две трети респондентов (62%) не верят в то, что они смогут при необходимости устроиться в своем городе на хорошую работу по специальности. Лишь каждый третий опрошенный уверен, что с трудоустройством не будет проблем.

Число россиян, которые считают, что они (их дети, внуки) смогут получить хорошее образование, за год выросло с 33% до 49%. Если в 2013 году более половины опрошенных (57%) отмечали, что хорошее образование получить невозможно, т.е.

преобладало негативное восприятие, то сейчас доли «оптимистов» и «пессимистов»

Безусловно, нужно учитывать тот факт, что рост позитивных оценок во многих областях, традиционно считающихся проблемными, в первую очередь, обусловлен внешнеполитическими событиями, в частности, позицией России в событиях в Украине.

Хотя россияне и не видят значительного улучшения в данных сферах, но стали оценивать их более позитивно. Негативная оценка происходящего в стране зачастую становится постыдной и неприемлемой, когда фокус внимания смещен на противостояние с Западом и защиту от «врагов».



Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 32 |
 

Похожие работы:

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Институт управления Кафедра социологии и организации работы с молодежью Российское общество социологов Российское объединение исследователей религии СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Памяти Ю. Ю. Синелиной Материалы Третьей Международной научной конференции 13 сентября 2013 г. Белгород УДК: 215:172. ББК 86.210. С Редакционная коллегия: С.Д....»

«СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ УДК 316. ББК 71.05 Д4 Издано по заказу Комитета по науке и высшей школе Редакционная коллегия: доктор социологических наук, профессор Я. А. Маргулян кандидат социологических наук, доцент Г. К. Пуринова кандидат филологических наук, доцент Е. М. Меркулова Диалог культур — 2010: наука в обществе знания: сборник научных трудов Д международной научно-практической конференции. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургской академии...»

«Об итогах проведения секция «Социология» XXII Международной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных «Ломоносов -2015» C 13 по 17 апреля 2015 года в Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова в 22 раз проходила традиционная Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». Основными целями конференции являются развитие творческой активности студентов, аспирантов и молодых ученых, привлечение их к решению актуальных задач...»

«частный фонд «фонд первого президента республики казахстан – лидера нации» совет молодых ученых инновационное развитие и востребованность науки в современном казахстане V международная научная конференция сборник статей (часть 2) общественные и гуманитарные науки алматы УДК 001 ББК 73 И 6 ответственный редактор: мухамедЖанов б.г. Исполнительный директор ЧФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан – Лидера Нации» абдирайымова г.с. Председатель Совета молодых ученых при ЧФ «Фонд Первого...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Национальный исследовательский университет Научно-исследовательский комитет Российского общества социологов «Социология труда» Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук»К 100-ЛЕТИЮ НИЖЕГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО СПЕЦИФИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ...»

«У нас в гостях социологи республики Корея От редакции. Предлагаем нашим читателям познакомиться со статьями корейских коллег – в них содержится много интересного, познавательного, вплоть до возможного применения их выводов и предложений в нашей стране. История Института российских исследований (ИРИ) началась 13 января 1972 г., тогда при Университете иностранных языков Ханкук был основан Центр изучения СССР и стран Восточной Европы. Это было единственное научное учреждение, проводившее анализ...»

«УДК 316.3/ ББК 60. Ф 3 Ответственный редактор: Президент Ассоциации социологов Казахстана, доктор социологических наук, профессор М.М. Тажин Редакционная коллегия: Исполнительный директор Фонда Первого Президента РК Б.Б. Мухамеджанов (председатель) Доктор социологических наук, профессор С.Т. Сейдуманов Доктор социологических наук, профессор З.К. Шаукенова Доктор социологических наук, профессор Г.С. Абдирайымова Доктор социологических наук, доцент С.А. Коновалов Кандидат социологических наук...»

«МЕДВЕДЕВА К.С. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ DOI: 10.14515/monitoring.2015.5.12 УДК 316.74:2(410) Правильная ссылка на статью: Медведева К.С. О социологии религии в Великобритании. Заметки с конференции // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2015. № 5. С. 177For citation: Medvedeva K.S. On sociology of religion in Great Britain. Conference notes // Monitoring of Public Opinion: Economic and Social Changes. 2015. № 5. P.177-182 К.С. МЕДВЕДЕВА О СОЦИОЛОГИИ РЕЛИГИИ...»

«ФОНД ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН СОВЕТ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ И ВОСТРЕБОВАННОСТЬ НАУКИ В СОВРЕМЕННОМ КАЗАХСТАНЕ III Международная научная конференция Сборник статей (часть 1) Общественные и гуманитарные науки Алматы – 2009 УДК 001:37 ББК 72.4:74. И 6 ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР: МУХАМЕДЖАНОВ Б.Г. – Исполнительный директор ОФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан» АБДИРАЙЫМОВА Г.С. – Председатель Совета молодых ученых при Фонде Первого Президента, доктор...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.