WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 32 |

«Сборник материалов IX Ковалевские чтения Социология и социологическое образование в России (к 25-летию социологического образования в России и Санкт-Петербургском государственном ...»

-- [ Страница 11 ] --

Согласно виталистическому подходу образование в узком смысле можно рассматривать как результат усвоения систематических знаний, умений, навыков; необходимое условие подготовки человека к жизни. В широком смысле образование – это опыт, феномен культуры, который целенаправленно транспортируется при помощи институциональных способов, среди которых самый главный – система образования. В рамках социокоммуникативного подхода образование – сложный культурно – исторический процесс; переход от одного этапа к другому происходит через новые средства коммуникации и через новые средства информационного взаимодействия (язык, письменные источники, информация как средство коммуникации).

Становление социологии образования в России носило стремительный характер, менялось содержание предмета социологии образования, ее функций. Соответственно можно выделить различные задачи, которые стояли перед социологией образования. В 60е гг. XX в. происходит теоретико-социологический анализ образовательных процессов и стремление осмыслить их в рамках накопленного эмпирического материала. Это была переориентация социологии образования с рассмотрения чисто внутренних процессов на выявление связи с широкими социальными тенденциями, касающиеся изменения социальной структуры, стратификации общества, развития производства, социализации личности, взаимодействия социальных общностей. В 70-80е гг. XX в возникают в социологии ряд подходов к образованию и стремление исследовать его в рамках нескольких парадигм. В 90-е гг. XX в – переориентация социологии образования с монодисциплинарного подхода на полидисциплинарное его исследование.

Ключевский В.О. Неопубликованные произведения. - М.: изд. "Наука", 1983, стр. 1-2 1.

Розанов В.В. Сумерки просвещения. - М., 1920, с. 79 2.

Милюков П. Н. Очерки по истории русской культуры. - М.: Прогресс-Культура, 1994. с. 279 3.

Турченко В. Н. Научно-техническая революция и революция в образовании. - М.: Политиздат, 1973, 4.

с. 53 Нечаев В.Я. Социология образования. - М.: МГУ, 1992, с. 172 5.

ЖИЗНЕННЫЙ МИР ОДИНОКОЙ МАТЕРИ В ПРОСТРАНСТВЕ СОВЕТСКОЙ

ПОВСЕДНЕВНОСТИ

–  –  –

Утвердившиеся в обществе социокультурные установки в отношении семьи и брака оказывают непосредственное влияние на жизнь одиноких матерей и их детей.

Общество и государство задают тон социальной политике, вкладывая определенный смысл в мероприятия и законодательные акты. Порой меры социальной политики, вместо того, чтобы направлять жизнь соло-матерей в благоприятное русло, становятся источником проблем для семьи. В результате матери-одиночки начинают конструировать свой жизненный мир в соответствии с приоритетными для государства нормами и ценностями. Увидеть данные противоречия непросто, так как они скрыты в повседневности монородительских семей. Для этого исследователю необходимо сконцентрировать свое внимание на жизненном опыте матерей-одиночек. Именно повседневные практики женщин, воспитывающих ребенка без мужа, являются ценным источником информации, потому что позволяют обозначить субъективные смыслы социальной политики, якобы направленной на улучшение жизни монородительских семей.

В советский период жизненный мир монородителей включал в себя нормы и ценности, которые воспроизводились на уровне повседневности, формируя тем самым культуру одинокого материнства. Определенные тактики поведения, выбранные одинокими матерями, должны были помогать женщинам в обычной жизни преодолевать самые разные проблемы, начиная с материальной нестабильности домохозяйства и заканчивая дискриминационными практиками. Культура одинокого материнства наполняла повседневную жизнь данных семей новым смыслом и вносила изменения в уже, казалось бы, обычные явления.

Культура одинокого материнства в первую очередь должна была включать в себя занятость в промышленном секторе. Именно работа на предприятии гарантировала таким женщинам хорошую заработную плату и набор различных благ и услуг. Соответственно именно предприятие должно было оберегать молодую мать, помогать совмещать материнские обязанности и труд, улучшать жилищные условия. Работа с монородителями в значительной мере была возложена на профсоюзные ячейки: "В советский период меня устраивало, как о нас заботится профком. Родила я ребёнка, пришла в профком со свидетельством о рождении, они там этот факт зафиксировали" (Галина). Информанты характеризуют профсоюз как субъект социальной политики, уделявший в значительной степени внимание проблемам одиноких матерей: "Предприятия в известном смысле подменяли собой социальные службы и городскую инфраструктуру" [1].

В своих историях матери-одиночки упоминают о предоставлении профсоюзами яслей и детских садов:

«Раньше годик исполнялся, надо было выходить на работу. Давали садик…» (Ирина).

Детские дошкольные учреждения должны были решить проблему совмещения работы женщины на предприятии и воспитания ребенка. Одинокие матери в своём интервью говорили о том, что им удалось получить квартиру от предприятия. Существовала определённая процедура учёта нуждающихся в жилье, которая распространялась и на одиноких родителей: «Строился дом. Меня туда включили. За это я должна была работать на этом заводе… Ходила, узнавала... Там у нас была очередь, то есть нуждающихся.

Чтобы дать квартиру нужно встать в очередь» (Галина).

Полученная в процессе интервью информация позволяет говорить о существовании неформального контракта между одинокими матерями и профессиональными союзами, согласно которому женщины взамен на доступ к необходимым благам и услугам вступали в ряды пролетариата:

«Высоким показателям женской занятости способствовало расширение поддерживающей инфраструктуры» [2]. Одиноким матерям, с трудом совмещавшим роли воспитателя и кормильца, было выгодно такое "сотрудничество" с профессиональными союзами: «В то время они служили источником жизнеобеспечения и распределения материальных ресурсов и социальных благ (продукты питания, квартиры, путевки и т.д.)» [3].

Собранные материалы подсказывают, что повседневные практики одиноких матерей включали в себя механизмы приспособления к суровой действительности, воздвигавшей перед женщинами преграды, выражавшиеся в стигматизации и дискриминации. Тактики поведения одиноких матерей, предполагающие заключение незримого контракта с властными структурами СССР, становятся основной составляющей культуры одинокого материнства. Жизненные сценарии монородителей не предполагают протеста против несправедливых действий государства в отношении матерей-одиночек. В данном случае женщины наоборот пытаются быть полезными стране, так как это позволит установить контакт с властными структурами. В условиях промышленного роста государству требовались новые кадры, и одинокие матери могли стать таковыми.

Жидкова Е. Практики разрешения семейных конфликтов: обращения граждан в общественные 1.

организации и партийные ячейки// Советская социальная политика, сцены и действующие лица, 1945-1985 / Под ред. Е.Р. Смирновой, П.В. Романова. М.: ООО «Вариант», ЦСПГИ, 20 Ярская-Смирнова Е., Романов П., Лебина Н. Советская социальная политика и повседневность // 2.

Советская социальная политика, сцены и действующие лица, 1945-1985 / Под ред. Е.Р. Смирновой, П.В. Романова. М.: ООО «Вариант», ЦСПГИ, 2008. С.22.

Жидкова Е. Практики разрешения семейных конфликтов: обращения граждан в общественные 3.

организации и партийные ячейки // Советская социальная политика, сцены и действующие лица, 1945-1985 / Под ред. Е.Р. Смирновой, П.В. Романова. М.: ООО «Вариант», ЦСПГИ, 2008. С. 273.

НАУЧНОЕ ЗНАЧЕНИЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ВЗГЛЯДОВ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ

МЫСЛИТЕЛЕЙ. КОНЦЕПЦИЯ А. С. ЗВОНИЦКОЙ

–  –  –

Сегодняшняя ситуация социологического образования в России характеризуется по-разному. Одни учёные считают, что на образовании сказывается, переживающая в настоящее время кризис, социология как наука.

Другие отмечают, что социология изначально «не вписывалась» в систему нашего образования, в силу её специфики:

отсутствия единого предмета изучения, разрыва теоретической и эмпирической социологии при социологическом исследовании. Некоторые исследователи, напротив, подчёркивают постепенное становление и развитие социологии в России: открытие научных школ и образовательных программ, издание работ на социологическую тематику, проведение конференций, научных семинаров, увеличение числа обучающихся, тех, кто интересуется социологией.

К точке зрения последних присоединимся и мы, добавив, что необходимо дальнейшее развитие социологического образования с целью повышения общей культуры наших граждан и, самое главное, использования результатов будущих исследований в качестве показателя, рекомендаций для движения государства вперёд.

Однако как показывает практика, молодые социологи, особенно студенты и аспиранты мало уделяют внимание творчеству отечественных мыслителей. Проблема даже не в недостаточной прославленности государства и науки, хотя это очень важная составляющая патриотического воспитания нынешнего поколения и формирования позитивного имиджа страны, а в недооценке действительно важного вклада наших учёных в мировую сокровищницу науки. Ведь русские исследователи в социологическом русле дореволюционного и советского периода сделали очень многое; идеи последующих зарубежных социологов, кажущиеся новизной, отражали частично, а иногда и во многом взгляды отечественных мыслителей.

Это делает важным и значимым исследование социологических воззрений наших учёных. Вкратце рассмотрим содержание и покажем научное значение социологической концепции первой женщины-социолога России — Агнессы Соломоновны Звоницкой, в семнадцать лет опубликовавшей первый том задуманной ею четырёхтомной работы «Опыт теоретической социологии. Социальная связь». На сегодняшний день об Агнессе Звоницкой, о её трудах написано очень мало. Многие рукописи погибли во время Великой Отечественной войны. Мы же будем опираться на сохранившееся главное сочинение А. С.

Звоницкой «Опыт теоретической социологии. Социальная связь» и литературу, касающуюся её личности и мыслей.

По мнению А. Звоницкой, в основе человеческой жизни лежит общение между индивидами, в ходе которого создаётся ткань общества, складывается культура, возникает и развивается личностное начало у самих взаимодействующих индивидов.

В таком процессе, применительно к личности, следует различать три существенных момента:

1) социализация или приобретение индивидом сведений о социокультурной среде, усвоение им коллективных знаний («проэктивный момент»);

2) обобщение такого рода сведений, личная типологизация, исходя из собственной индивидуальности (момент самосознания как такового);

3) ожидания, предположения о наличии сходных обобщений у других, то есть согласование совместной деятельности («эективный момент»).

Первый и третий составляют два полюса самосознания: многократная флуктуация, переход «Я» от одного полюса к другому и обратно — общий закон развития личности [1, 54-57]. Все три момента взаимосвязаны между собой. Однако только «эективация»

обеспечивает успешную кооперацию и общение, заключая в себе искомую природу «социальной связи». Отсюда главный теоретико-методологический постулат работы:

«сознание себя и сознание другого, личность и социальная связь не только в онтогенезисе, но в филогенезисе возникают одновременно. Личность и общество нераздельны ни в логическом, ни в генетическом порядке» [1, 289].

Проводниками воспринимаемых личностью изобретений является «вся окружающая среда, семья, школа, книга, всякая встреча, всякое соприкосновение с людьми и их мыслями» [1, 128].

Согласно А. С. Звоницкой, если взаимной эективации достаточно для появления «социальной связи», то очевидно, что каждая личность представляет собою сосредоточение разных «социальных связей». Причём различные группы — профессиональные, сословные, национальные, политические, научные — выступают в виде «концентрических и пересекающихся между собой социальных кругов», на которых основана вся структура общества. Каждый индивид «знает в настоящем и предвидит в будущем суждение других членов группы. Причисляя себя самого к данной социальной среде, он становится в положение другого представителя данной группы и приписывает самому себе тот же взгляд, что и другим членам группы» [1, 85].

Чем мельче группа — секта, семья, друзья, соседи — тем чаще обнаруживается более уверенная эективация и более тесная «социальная связь»; чем шире социальный круг, тем чаще пересечения с другими кругами, тем больше неопределённость «социальной связи». В итоге Звоницкая делает вывод: «вся внутренняя структура общества раскрывается перед нами из закона эективации...». И далее: «сознание себя, как личности, сознание своей психической жизни является логически неизбежной предпосылкой закона социальной структуры» [1, 87, 276Когда эективации людей подтверждаются, общество развивается в рамках нормативности. Стоит только не подтвердиться ожиданию, создаётся конфликт между личностью и обществом. Если же источником конфликта оказывается не индивид, а целая группа людей, в обществе возникает кризис [2, 297]. Решающим фактором в деле восстановления «социальной связи» выступает симпатия [1, 215]. Симпатия определяется как чувство самосохранения и ограждения себя от страданий, пролонгированное на других. Симпатия может направляться и на чисто биологические объекты (домашние животные), а в обществе она проявляется в механизме эективации, формы которой — «любовь к ближнему» и «любовь к дальнему» [1, 239].

Таким образом, Агнесса Соломоновна Звоницкая в своей концепции охватила общество в целом, логично, чётко и понятно изложила своё понимание формирования структуры общества.

Рассмотрим оценки творчества Звоницкой и значение её концепции.

Выход книги «Опыт теоретической социологии. Социальная связь» вызвал отклики в печати. Приверженец историко-социологического подхода к российской истории Н. А. Рожков [3] упрекал молодого автора в игнорировании данных «экономического материализма», но с таким же успехом он мог продолжить — утилитаризма, прагматизма и так прочее [4, 76].

П. А. Сорокин, напротив, отмечал: «Обширная эрудиция, систематичность мышления, целостность построения, обнаруженная в данной работе, делают из неё ценный вклад в библиотеку русской социологии» [5].

Н. И. Кареев вспоминал, что Агнесса Соломоновна Звоницкая была первой женщиной, выступившей на социологическом поприще дореволюционной России [4, 75].

Выдающийся учёный, проникновенно работавший над историей отечественной социологии [6], И. А. Голосенко совместно со В. М. Зверевым писал: «Анализируя взгляды Звоницкой, нынешние исследователи непременно укажут, что структура самосознания личности неизменно сложнее, чем это показано в её книге, а установка управляет не всей когнитивной сферой, а только стереотипами, что «социальная связь» не чисто идейное отношение, а включает и нечто материальное. Однако для своего времени, учитывая молодость автора, её работа была нестандартной, в известной мере новаторской.

А это и есть самый главный вывод для историка социологии» [4, 79].

По мнению Г. Е. Зборовского, «в концепции Звоницкой достаточно много неустоявшихся положений с запутанной логикой и неясными социальными связями. Но это был лишь начальный этап складывания теоретической позиции социолога, чем, собственно говоря, многое объясняется. Остаётся сожалеть, что социология в России не получила продолжения интересного теоретического начинания» [2, 297].

С точки зрения современного исследователя К. К. Оганяна, «социологические идеи А. Звоницкой абстрактны, идеалистичны, объективно направлены против признания прогрессивной роли социальных конфликтов и революций в обществе. Позитивным моментом её социологических идей является подчёркивание социальности в отношениях и действиях людей» [7].

Как видим, в воззрениях А. С. Звоницкой исследователи подчёркивают упрощение структуры самосознания личности, направленность против признания прогрессивной роли социальных конфликтов и революций в обществе, запутанность логики, абстрактность. В то же время, учёные выделяют такие позитивные аспекты как обширность эрудиции, подчёркивание социальности в отношениях и действиях людей, нестандартность сочинения, новаторский характер труда. Самое главное — они проявляют большой интерес к творчеству социолога.

На наш взгляд, Звоницкая дала общую характеристику процесса динамики общества, не только описала, но и объяснила механизм существования социальных групп и в целом общественной системы. Согласно А. Звоницкой, решающую роль в поддержании жизнеспособности различных групп играет взаимопонимание, чувство единства, близость отношений. При крушении доверия между людьми возникает социальный кризис, выход из которого в восстановлении «социальной связи». Другими словами, речь идёт о великой силе любви, о невозможности социальной жизни без неё. С этим нельзя не согласиться. Именно любовь помогала Агнессе Звоницкой справляться с обрушившимися на неё жизненными невзгодами.

Звоницкая А. С. Опыт теоретической социологии. Т. 1. Социальная связь. - Киев, 1914.

1.

Зборовский Г. Е. История социологии. - М.: Гардарики, 2004. - 608 с.

2.

Бразевич С. С. Н.А. Рожков: интерпретация русской истории // Социология. - 2006. - №. - С. 49Голосенко И. А., Зверев В. М. Социолог Агнесса Звоницкая: работы и судьба // Социологические 4.

исследования. - 1991. - № 2.

Сотрудники Российской национальной библиотеки — деятели науки и культуры: Биографический 5.

словарь. В 4 томах. Т. 3. / автор статьи Л. А. Шилов. — URL:

http://www.nlr.ru/nlr_history/persons/info.php?id=1409 (дата обращения: 06.05.2014).

Козловский В. В., Браславский Р. Г. От академической истории социологии к историкосоциологическому изучению России: творчество И. А. Голосенко // Журнал социологии и социальной антропологии. - 2005. - Т. VIII. - № 1. - С. 40.

Оганян К. К. Социальная связь как главный элемент структуры личности в социальнопсихологической концепции А. С. Звоницкой и ранняя американская социологическая мысль // Фундаментальные исследования. - 2013. - № 10 (часть 14). - С. 3254. - URL: www.rae.ru

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПРОИЗВОДСТВА СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО

ЗНАНИЯ И ИННОВАЦИЙ В ОБРАЗОВАНИИ

–  –  –

Методологические проблемы производства современного социологического знания обусловлены ростом потребности в междисциплинарной интеграции, институционализации новых отраслей и одновременным размыванием предметных границ. Актуально преодоление множественности и чрезмерно узкой специализации, поиск баланса между глубиной и широтой знания, макро социологическим и микроскопическим, эмпирическим описательным и синтетическим видением социальной реальности.

Размышляя о развитии социологии в эпоху глобализации, стимулах для инноваций в социологическом образовании, мы вновь получили методологический вызов от естественнонаучного знания. Концептуальные идеи «теории динамического хаоса» И. Р.

Пригожина, о «стреле времени»», «конце определенностей», помимо инверсии представлений о современном социологическом познании, содержат два следствия для теоретической рефлексии. Очевидно, что наша деятельность может рассматриваться как процесс творчества и производства инноваций, как и перспектива современной социологии – вести научный поиск, в постоянной социальной турбулентности и неопределенности.

Каковы же концептуальные ориентиры современного социологического познания, оформлены ли они в отечественной версии социологии знания? Прежде всего, это стратегия «расширения» теорий классиков (неоструктурализм, неомарксизм, неовеберианство, неопарсионизм). В отличие от «времени шестидесятников»

затормозилось созидание «теорий среднего уровня». Познание принципиально новых социальных процессов и явлений глобализации, «кентавр – проблем», осуществляется с позиций мультипарадигмального, семиотического, феноменологического, конструктивистского подходов и/или являют образцы концептуальной эклектики? В социологии постмодерна возникают проекты замещения теоретического анализа дискурс анализом, описанием нарративов.

Распространена слабость теоретико-методологической рефлексии. Возможно это связано с недостаточно удовлетворительным воспроизводство в образовании интегративных концепций социологии? Озабоченность состоянием множественности теорий, была отмечена еще Жоржем Фридманом, приводящего к «комплиментарности социологического анализа», когда на уровне частных теорий одни и те же процессы объясняются и истолковываются по-разному, упущения в рамках одной частной теории могут быть восполнены объяснениями с позиций иного подхода.

Восполнить этот методологический пробел попытался Дж. Тернер, выдвинул концептуальную идею «сенсибилизирующих аналитических схем»: двигаясь с двух сторон, от некой социальной теории, и, одновременно, от эмпирических данных, можно дескать, найти дефиниции, чувствительные и в отношении макротеории и применительно к обобщениям фактов. Как известно, Дж. Александер предложил методологический принцип мультипеременного теоретического синтеза «нормативистских» и «инструментальных», объективистских и субъективистских подходов. Практически не осмыслены и не прояснены окончательно методологические возможности деятельно – активисткой концепции Э. Гидденса - о «дуальности структур», которые формируют социальных агентов и формируются их практиками, что позволяет осуществить совмещение макро - и микроанализа. В свое время П. Бурдье заявил о создании универсального «методологического инструмента» социологического знания, вслед за ним многие социологи, не вдаваясь в теоретические «дебри», просто стали повторять, что «Хабитус», способен повышать символический капитал и расширять поле социального влияния. Значительным эвристическим потенциалом и инструментальными возможностями обладает концептуальная «ИНИО-схема» П. Штомпки. Он предложил систематический анализ в 4-х измерениях: в параметре Идей (уместны теории Маркса, Маннгейма, Шелера), в параметре Нормативных систем (множество нормативных теорий), в параметре Интеракций (вертикальных или горизонтальных, отличающих восточные и западные культуры), в измерении «Оппортьюнити» (социальных ресурсов агентов), допускающих, либо блокирующих достаточную свободу действий. Однако повсеместно фиксируется недостаток знания современных интегративных теорий социологии.

Столь же дефицитно производство социологического познания глобализации, познание в неопределенности, социальной турбулентности. В то время, как еще двенадцать лет назад Э. Гидденс, в своей московской лекции “The Great Globalization Debate” определил проблематику глобализации, как «самый судьбоносный спор, разворачивающийся в социальных науках». Весьма уважаемый и авторитетный социолог, не видел необходимости включать в учебный план подготовки социологов спецкурс «Социология глобализации», утверждая, что это исключительный предмет исследований политологов, пусть мол, они его и изучают. Как можно было не распознать, что глобализация – это объективный социальный процесс. Объектами социологического анализа являются – глобальное сообщество, глобальные социальные институты и структуры, глокальные социально - культурные группы, новые транснациональные идентичности, виртуальные сетевые комьюнити, культурные, этносоциальные, этнопсихологические феномены. Глобализация пронизывает буквально все сферы экономической, социальной, политической и культурной жизнедеятельности. Актуальны проблемы социальной коммуникации акторов, лидеров и аутсайдеров транснационального социального взаимодействия. Глобальные сетевые информационные потоки создают современные коммуникации и стили потребления, принципиально новые социальные практики повседневности «глобалов» и «локалов». В глобализации возникли новые облики социального неравенства и социальные движения антиглобалистской направленности, требующие социологического анализа. К тому же ученые, определяющие «передний край» социологии, создали Исследовательские Комитеты ЕСА и МСА, отдавая должное приоритетности социологического анализа глобализации. Оптимизм внушает то, обстоятельство, что университеты, стратегические партнеры – СПбГУ и МГУ, инициаторы возрождения социологического образования, стали и в этом новаторами, введя спецкурсы по проблемам глобализации.

Препятствия адекватному видению перспектив социологии заключаются в общем состоянии социологического знания, сторонящегося теоретических обобщений. Разделяю озабоченность негативными последствиями фрагментации и антагонизма в социологическом сообществе, недостатке внимания к тому, что делается вне собственной области исследований. Разрыв между описательными и теоретически ориентированными социологическими исследованиями, крен в сторону социологической эссеистики, «скетч – объяснений», блокирует полноценность социологической интерпретации.

Мир социологического знания – эгалитарный мир, идея равенства - центральный принцип. Однако перспективы развития публичной социологии в неэгалитарном мире проблематичны. Особенно, если новые поколения будущих социологов будут в университетах поверхностно понимать возможности социологической интерпретации, акцентируя внимание на микромирах индивида, а не на результатах социального взаимодействия. Сегодня остро ощущается необходимость в поиске эффективных способов обучения. Партисипаторный подход предоставляет целый ряд приемов для развития демократизации и децентрализации контроля в социологическом образовании, для перехода к модели проблемно-ориентированного обучения, развития социальных компетенций. Студенты самостоятельно рас¬пределяют функции в группе, управляют процессом поиска, обобщения и презентации информации. Развивается неза¬висимое, критическое мышление, навыки индивидуальной и коллек¬тивной работы, ответственности, интереса к новому знанию, опыт открытий. Целесообразно включать в курсы по социологии элементы тренинг - семинаров социальных умений, разрешения конфликтов. Продуктивно обращение к социологическим методам «двойного назначения»

(социальному моделированию, ивент-анализу, мозговому штурму, ролевым играм).

Возможна организация образовательных тренингов для молодых преподавателей социологии, тематических социологических школ, на основе международной и межрегиональной университетской кооперации и интеграции.

В МГУ, в целях повышения качества образования, углубления межфакультетской интеграции организованы МФК/межфакультетские учебные курсы, доступные и обязательные для всех. Это дает возможность расширения пространства социологического образования, развития социологического кругозора, демонстрации социально обусловленной связи между различными областями знания, политикой, культурой, общественными и социальными процессами, развития потенциала востребованных дополнительных социальных знаний и компетенций студентов.

Чтобы продвинуться в производстве социологического знания и инноваций в образовании, нам нужен дух благородства, больше солидарности, ибо построение социологического знания — это коллективное творчество.

–  –  –

Имя академика Александра Сергеевича Лаппо-Данилевского (1863–1919) в истории российской социологии связано, в первую очередь, с Русским социологическим обществом им. М.М. Ковалевского, которое он возглавлял в 1916–1919 гг. Менее известны социологические курсы, которые читал Лаппо-Данилевский, поскольку они не были опубликованы. Рукописи ученого, отложившиеся в его фонде в СанктПетербургском филиале архива РАН, дают некоторое представление о них. Прежде всего, это две большие рукописи, содержащие черновые заметки и рабочие материалы за разные годы: «О социологии. Курс лекций 1902–1911 г.» [1] и «Научные основы социологии в их историческом развитии. Лекции, читавшиеся в Санкт-Петербургском обществе народных университетов. 1911–1912» [2]. К ним примыкает курс лекций «О теории ценностей.

1904–1918» [3] и отчасти материалы неокантианского семинара Лаппо-Данилевского в Петербургском университете [4]. Социологической тематикой наполнена рукопись «Общее обозрение (Summa) основных принципов обществоведения. Конспект курса лекций. 1902–1903 г.» [5] Подготовленная Лаппо-Данилевским записка для Академии наук о преподавании социологии, датированная 28 сентября 1917 г. [6, 1–2; 7, 3–8], также содержит план курса.

Представление о структуре одного из социологических курсов ЛаппоДанилевского в Санкт-Петербургском Обществе народных университетов «Научные основы социологии в их историческом развитии» (10, 17 и 24 ноября 1911 г.) дает сохранившаяся в архиве программка: «1. Возникновение социологических учений под влиянием французского просвещения XVIII века. Понятие о законосообразности явлений общественной жизни и ее развития. Учение о “социальной организации” и его социологическое значение.

2. Основание социологии. Положение социологии в системе наук. Социальная статика и социальная динамика; главнейшие их законы.

3. Биологическое направление в социологии. Биосоциологическое учение об обществе, как об организме; теория эволюции и приложение ее законов в социологии.

4. Психологическое направление в социологии. Социальная психология и законы подражания. Коллективная психология и законы образования коллективного сознания.

Этология и народная психология, законы образования народного характера и его продуктов.

5. Очередные задачи собственно социологического построения. Абстрактная социология и ее законы. Приложения ее обобщений к историческому изучению общества»

[2, 1].

Материалы к этим лекциям вошли в одно из архивных дел. В разделе «Возникновение социологических учений под влиянием французского просвещения XVIII века» Лаппо-Данилевский подробно рассматривал взгляды Р. Декарта, Ф. Бэкона, Д. Юма, Ж.М.Ф.Н. Кондорсе, А.Р.Ж. Тюрго, А. Сен-Симона. Раздел «Основание социологии» в основном был посвящен О. Конту. Значительная часть материалов отведена анализу «социологии в духе материализма» (К. Маркс, Ф. Энгельс, Е. Бернштейн, М. Адлер, А.

Лориа, К. Каутский, П.Б. Струве, М.И. Туган-Барановский). Раздел «Биологическое направление в социологии» в рукописи был также обозначен как «Естественнонаучное направление в социологии» и отведен взглядам Г. Спенсера и его последователям. К «Психологическому направлению в социологии» Лаппо-Данилевский относил учение Г.

Тарда, лишь кратко упоминая других авторов, и «психологию народов» (М. Лацарус, Х.

Штейнталь, В. Вундт, И.Ф. Гербарт). В лекции «Очередные задачи собственно социологического построения» Лаппо-Данилевский рассматривал «теоретикометодологическое направление», «абстрактную социологию» и «историческое направление в социологии».

Рукопись «О социологии. Курс лекций 1902–1911 г.» начинается с кратких заметок о «психологическом направлении», в частности, о Ф.Г. Гиддингсе. В середине рукописи вновь попадаются наброски о Ф.Г. Гиддиенгсе и Г. Тарде. Вероятно эти записи были частью курса «Научные основы социологии». Большая же часть рукописи «О социологии»

отведена внимательному критическому разбору шестой книги «Системы логики» Д.С.

Милля. Известно, что преподавание социологических курсов или «теории обществоведения» Лаппо-Данилевский начал с «семинария» по VI книге «Системы логики» Д.С. Милля в Санкт-Петербургском университете, посвятив ей два учебных года (1899–1900 и 1900–1901). Соответственно, можно предположить, что рукопись курса «О социологии» включает материалы именно этого «семинария», а не только лекции 1902– 1911 гг. Д.С. Миллю уделено в рукописи более 200 страниц. Второй крупный раздел рукописи называется «Социально-философские построения».

Он содержит два параграфа:

«“Субъективное” построение (Русская социологическая школа)» и «Формальнокритическое построение (Наторп, Штаммлер)». Из русских социологов ЛаппоДанилевский останавливался здесь только на П.Л. Лаврове и Н.К. Михайловском.

В этом же архивном деле помещен подробный «План теории обществоведения», состоящий из двух частей («Методология» и «Феноменология») и разбитый на главы, который, скорее всего, не имел прямого отношения к читавшимся лекциям, а представлял собой своеобразный систематический итог того, что ученый понимал под наукой об обществе. Возможно, этот план представлял собой набросок книги, поскольку он был разбит на главы, а не лекции, как в других случаях.

Как в своих лекциях по «Методологии истории», так и по социологии, ЛаппоДанилевский значительное место отводил разрешению вопроса о «чужом я». Именно этому вопросу во многом был посвящен его курс «Общее обозрение (Summa) основных принципов обществоведения», с него начинался и план курса по социологии, сопровождавший записку, составленную для Академии наук в 1917 г. Содержание последнего курса перекликается и программой читавшихся Лаппо-Данилевским лекций по социологии и с «Планом теории обществоведения».

Надо отметить, что значительную часть рукописей Лаппо-Данилевского по социологии составляют выписки и конспекты сочинений рассматриваемых авторов и библиографии о них. Большинство конспектов, судя по почерку, сделано, вероятно, кемто из учеников ученого. Многие заметки Лаппо-Данилевского отражают его попытки дать математическую формализацию социологических концепций и «социологических законов». Эти рукописи не предназначались для печати. В силу их фрагментарности, они практически не поддаются публикации. Введение в научный оборот социологического наследия Лаппо-Данилевского еще только начинается.

Санкт-Петербургский филиал архива РАН. Ф. 113. Оп. 1. Ед. хр. 331. - 467 л.

1.

Санкт-Петербургский филиал архива РАН. Ф. 113. Оп. 1. Ед. хр. 344. - 456 л.

2.

Санкт-Петербургский филиал архива РАН. Ф. 113. Оп. 1. Ед. хр. 337. - 164 л.

3.

Санкт-Петербургский филиал архива РАН. Ф. 113. Оп. 1. Ед. хр. 425 – 429.

4.

Санкт-Петербургский филиал архива РАН. Ф. 113. Оп. 1. Ед. хр. 330. - 29 л.

5.

Санкт-Петербургский филиал архива РАН. Ф. 113. Оп. 1. Ед. хр. 321. Л. 1–2 об 6.

Санкт-Петербургский филиал архива РАН. Ф. 113. Оп. 1. Ед. хр. 68.

7.

СОЦИОКУЛЬТУРНОЕ КОНСТРУИРОВАНИЕ ОТЦОВСТВА

–  –  –

Социальные, политические и культурные трансформации, которые происходили в ХХ веке, в значительной мере оказали влияние на институт семьи в России, который в последствие претерпел ряд существенных изменений, стоит отметить, что распад традиционной семьи оказал большое влияние на отцовство. Социологическое изучение темы отцовства в России очень скудно. В западном научном дискурсе данная тема обсуждается достаточно широко, но исследований, которые рассматривают особенности отцовского поведения и детско-отцовских отношений, все ровно значительно меньше, чем исследований, которые посвящены взаимоотношению и взаимовлиянию матери и ребенка.

Теоретический анализ отцовства позволит улучшить понимание явления, пересмотреть сложившиеся стереотипы. Изучение отцовства, помимо описательной и теоретической ценности, имеет прикладной, социально-педагогический аспект. Исследование родительских норм и поведения в российской культуре необходимо как для оценки тенденций развития современного института отцовства, так и для разработки программ обучения матерей и отцов, организации социальной работы с семьями, пропаганды сознательного родительства. Более того, в середине ХХ века были проведены научные исследования, которые показали, что присутствие отца в семье, не только физическое, но и эмоциональное, благотворно сказывается на психологическом и социальном благополучии детей и способствует их дальнейшей успешной интеграции в общество.

О.Н. Безрукова. характеризует отцовство как индивидуальной и рефлексивной социальной практики, обусловленной ролевыми функциями отца и состоящей из множества структурных компонентов, подвергающейся различным факторам воздействия.

[3,118]. Западные исторические и социологические исследования показывают, что на протяжении последних ста лет предписания и практики отцовства постоянно изменялись – мужчины все больше вовлекались в процесс воспитания детей и ухода за ними. Если еще в первой половине XX в. отец был, прежде всего, добытчиком, то в 1960-е гг.

исследователи отводят отцу роль воспитателя. Десятилетием позже, в результате глобальных трансформаций общества, возникла модель "вовлеченное отцовство", которая усилила позиции в общественном сознании на рубеже XX-XXI вв. Главное отличие модели "вовлеченного отцовства" от других моделей заключается в том, что она предписывает мужчине постоянное активное участие в процессе ежедневного бытового ухода за ребенком и заботы о нем[8].

С.С. Протопопов выделяет близость, заботливость, эмоциональный контакт с детьми как обязательные атрибуты «нового образа мужчины» [11]. Здесь забота отца переопределяется в феминистском ключе, ее основные характеристики - это постоянное внимание к нуждам и потребностям ребенка, как уникальной и значимой личности, готовность незамедлительно отреагировать на запрос ребенка и эффективность[8].

Вовлеченный отец характеризуется тем, что берет на себя часть ответственности за заботу о детях, "качественно" проводит с ними время (гуляет, играет) и активно взаимодействует с детьми на постоянной основе независимо от пола ребенка. Он помогает жене готовиться к родам, присутствует при рождении детей, осуществляет повседневный уход за маленькими детьми[2]. Кроме того, вовлеченный отец разделяет с супругой бремя домашних обязанностей, так как признает и уважает ее потребности в личном пространстве и времени.

В рамках данной модели социальным критерием успешности мужчины в роли отца является степень и характер его участия в жизни ребенка:

"хороший" отец должен быть максимально вовлечен в жизнь своих детей.

Сходные тенденции трансформации отцовства обнаруживаются в современной России. Заметные изменения в патриархальных отношениях происходят в конце XIX – начале ХХ в. Однако наиболее динамичные изменения в России начались после революции, уже сразу после событий 17 года. Данные отдельных исследований свидетельствуют об увеличении количества времени, которое мужчины затрачивают на уход за детьми[10,48-50]. Российские исследователи также отмечают, что появляются "новые" ответственные отцы, которые принимают активное участие в воспитании и уходе за детьми[8].

Однако для современного российского общества характерно сосуществование эгалитарных и традиционалистских тенденций в гендерных отношениях:

с одной стороны, наблюдается появление новых интерпретаций и практик, а с другой усиление традиционных образцов маскулинности и отцовства, т.е. в рамках общественного дискурса продолжает существовать мнение, что уход за ребенком - не "мужское дело" [1,95-103].

Возникает вопрос: как в таких противоречивых условиях современного российского общества реализуются новые формы активного участия отца в уходе за ребенком? Попыткой ответить на него служат результаты исследования "Вовлеченное отцовство" в современной России: стратегии участия в уходе за детьми", проведенное в 2010 - 2011 гг. в рамках программы Европейского университета в Санкт-Петербурге (руководитель - А. А. Темкина), методом глубинного интервью[1, 95-103]. На основе эмпирических данных исследователи выделили две стратегии активного участия в уходе за детьми, представленных в практиках информантов: "управление" и "исполнение" [1,95При всем при этом, исследования свидетельствуют, что генетика объясняет только от 18% до 25% индивидуальных различий отцовского участия. Главными являются социализирующие факторы или скорее взаимодействие генотипа с окружающей средой[5,125]. Социологические и исторические исследования также проясняют, что отцовство не существует в изоляции от материнской заботы и ожиданий матерей и от социальных стереотипов заботы о детях в обществе.

Э. Дюркгейм указывал в своей работе, что мужчина «практически полностью является продуктом общества», то есть его стремления, вкусы и юмор являются следствием коллективного влияния[7].

Стало быть, различия между практиками отцов возникают потому, что общество распределяет их по разным видам деятельности, формируя у них соответствующие интересы, кроме того человеческий и социальный капитал, субъективный опыт, социальный контекст, общественный дискурс — все это влияет на формирование отцовского поведения. Более того, М. Мид отмечала, что мужчинам нужно прививать желание обеспечить других, и это поведение, будучи результатом научения, а не врожденным, остается весьма хрупким и может довольно легко исчезнуть при социальных условиях, которые не способствуют его сохранению [12].

И. С. Кон подтверждает высказывание М. Мид, когда пишет о том, что каждое поколение формирует свой культурный идеал отца согласно своему времени и условиям[9,3-16].

Сначала это был отец-добытчик, затем отец-воспитатель и в современном обществе появилась модель "вовлеченное отцовство". Возникает вопрос, кто же формирует социокультурные установки отцовства?

Основным транслятором создаваемого имиджа брака и семьи, семейных ролей, бесспорно, являются СМИ. Согласно теории референтных групп, каждый человек ориентируется на определенную группу (или несколько групп), членом которой он может и не являться, но нормы, идеалы и ценности которой воспринимает в качестве образцов, эталонов собственного поведения. Культивирование отцовства среди молодежи может быть эффективным с помощью пропаганды в СМИ, кинематографа, социальной рекламы.

Отцовство должно социально конструироваться как важная составляющая мужской идентичности, по крайней мере, на рубеже тридцатилетнего возраста, когда мужчина социально созрел для этой роли [6]. Вовлеченность отцов нужно оценивать не с точки зрения идеала равенства участия обоих родителей, а в контексте исторического процесса.

Потому и приведенные результаты, вероятно, можно интерпретировать как определенный прогресс в становлении «нового отцовства» [5,61].

Таким образом, социализация мужчины связана с информацией, которую он и его социальное окружение получают по коммуникационным каналам[4,147-152]. В соответствии с усвоенными образцами СМИ, кинематографа, наружной рекламы, а также с ожиданиями окружающих сверстников обоего пола, и возможно, девушек в первую очередь формируется «новый мужчина».

Ангелова Е., Темкина А. Отец, участвующий в родах: тендерное партнерство или ситуативный 1.

контроль? // Новый быт в современной России: тендерные исследования повседневности / Под ред.

Здравомысловой Е., Роткирх А., Темкиной А. СПб: Издательство Европейског

2. Безрукова О. Н..Отцовство в трансформирующемся обществе: ожидания матерей и практики отцов.

3. Белинская Д. В.Некоторые аспекты социального конструирования семьи и родительства Актуальные проблемы родительства в России / Отв. ред. Т. А. Гурко. М.: Институт социологии РАН, 2013. – 209 с.

4. Гурко Т. А. Отцовство в молодых семьях и после развода 2010

5. Гурко Т.А. Брак и родительство в России. М.: Институт социологии РАН. 2008.С. 325

6. Дюркгейм Э.Самоубийство. М.: Мысль, 1996

7. Клецина И. Отцовство в аналитических подходах к изучению маскулинности // Женщина в российском обществе. 2009. N 3 (52).

8. Кон И. С. Отцовство как социокультурный институт // Педагогика. 2005. №9. С. 3 – 16.

9. Патрушев В. Динамика использования бюджетов времени городским и сельским населением // Социол. исслед. 2005. N 8. С.48-50

10. Протопопов С.С. Проблемы современного отцовства.

11. Parke R. D., Sawin D.B. The father's role in infancy: A re-evaluation // The Family Coordinator. 1976. V.

25. P. 365.

СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА В СИСТЕМЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ

–  –  –

В ряде европейских стран и в США социология права представляет собой динамично развивающееся направление социологических исследований. В последние десятилетия интерес социологов к изучению правовых институтов неуклонно возрастал.

Однако институционализация социологии права как отрасли социологии была длительным и сложным процессом. Развитие западной социологии права прошло через классический и современный этапы, но между этими этапами существовал более резкий разрыв, чем во многих других отраслях социологии [1]. В период 20-50-х гг. ХХ века социология права занимала маргинальное положение в западной социальной науке. В этот период в изучении правовой сферы доминировала социологическая юриспруденция.

Ведущим представителем американской социологической юриспруденции выступал Р.

Паунд, тогда как в ряде европейских стран сложились собственные традиции социологической юриспруденции, восходящие к Е. Эрлиху. В течение нескольких десятилетий классические традиции социологии права были в большей степени востребованы в юриспруденции, чем в социологии. Данная тенденция в большей степени характерна для США, поскольку именно там правоведение было широко вовлечено в изучение социальных аспектов права. В то же время социология права была вынуждена отстаивать свою автономию по отношению к юридическим дисциплинам и другим отраслям социологической науки.

Современный этап эволюции социологии права начинается в США в 60-е гг. с формированием функционалистского направления, опиравшегося на идеи Т. Парсонса.

Институционализация современной западной социологии права сопровождалась преодолением разрыва преемственности с классическими традициями и конкуренцией с юридическими подходами к анализу правовой сферы, в течение длительного времени сохранявшими доминирующее положение в области социально-правовых исследований.

Усилению институциональной автономии социологии права способствовало разграничение методологических подходов социологической юриспруденции и социологии права, которое было наиболее последовательно проведено в американской социальной науке. В 60-70-е гг. происходит институционализация социологии права в ряде европейских стран, прежде всего в Германии и Франции, а также в Великобритании [2, 52-64].

В настоящее время выделяют три основных подхода к изучению правовой сферы.

Во-первых, это изучение права изнутри правовой системы с позиций юриспруденции. В данном случае уделяется внимание исключительно собственной логике развития права, и используются лишь юридические категории. Во-вторых, это философские и этические подходы, которые стремятся выявить моральные принципы, лежащие в основе права, и оценивают существующие правовые установления с точки зрения определенных нормативных стандартов. В-третьих, это теоретически обоснованные эмпирические исследования права с позиций, находящихся вне правовой системы. В этом случае изучается реальное функционирование правовых институтов. Наряду с другими социальными науками, социология практикует именно такой подход к исследованию права [3, 5].

Разумеется, следует учитывать, что указанные подходы являются идеальнотипическими. В реальных исследованиях правовой сферы эти подходы могут взаимно пересекаться и взаимодействовать между собой. В целом каждый из подходов вносит свой специфический вклад в познание сущности такого сложного феномена, каким является право. Но решающее значение имеет то, что выступает теоретико-методологической основой исследований: юридическая либо социологическая теория.

С середины 1990-х гг. в российской социальной науке велась дискуссия о предмете социологии права и характере этой научной дисциплины. Исследователи, принимавшие участие в обсуждении данной проблемы, придерживались двух различных позиций. С одной стороны, ряд ученых рассматривали социологию права как отрасль социологии; с другой стороны, она характеризовалась как отрасль правоведения. В настоящее время оценки дисциплинарного статуса варьируются от признания междисциплинарного характера социологии права до определения ее как сугубо прикладной дисциплины, не имеющей собственного теоретического фундамента. Такая неопределенность позиций не способствует институциональной автономии отечественной социологии права. Различие между социологической юриспруденцией как отраслью правоведения и социологией права как отраслью социологии нередко игнорируется отечественными юристами, отождествляющими эти две дисциплины.

Следует отметить, что в работах сторонников определения социологии права как социологической дисциплины приводилась в основном общетеоретическая аргументация.

Но при этом, как правило, отсутствовали какие-либо ссылки на классические и современные теории западной социологии права. Обращение к современным направлениям и концепциям западной социологии права позволяет продемонстрировать, что социология права как отрасль социологической науки сложилась и развивается в институциональном и теоретико-методологическом аспектах.



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 32 |
 

Похожие работы:

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Национальный исследовательский университет Научно-исследовательский комитет Российского общества социологов «Социология труда» Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук»К 100-ЛЕТИЮ НИЖЕГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО СПЕЦИФИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ...»

«частный фонд «фонд первого президента республики казахстан – лидера нации» совет молодых ученых инновационное развитие и востребованность науки в современном казахстане V международная научная конференция сборник статей (часть 2) общественные и гуманитарные науки алматы УДК 001 ББК 73 И 6 ответственный редактор: мухамедЖанов б.г. Исполнительный директор ЧФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан – Лидера Нации» абдирайымова г.с. Председатель Совета молодых ученых при ЧФ «Фонд Первого...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Институт управления Кафедра социологии и организации работы с молодежью Российское общество социологов Российское объединение исследователей религии СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Памяти Ю. Ю. Синелиной Материалы Третьей Международной научной конференции 13 сентября 2013 г. Белгород УДК: 215:172. ББК 86.210. С Редакционная коллегия: С.Д....»

«У нас в гостях социологи республики Корея От редакции. Предлагаем нашим читателям познакомиться со статьями корейских коллег – в них содержится много интересного, познавательного, вплоть до возможного применения их выводов и предложений в нашей стране. История Института российских исследований (ИРИ) началась 13 января 1972 г., тогда при Университете иностранных языков Ханкук был основан Центр изучения СССР и стран Восточной Европы. Это было единственное научное учреждение, проводившее анализ...»

«МЕДВЕДЕВА К.С. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ DOI: 10.14515/monitoring.2015.5.12 УДК 316.74:2(410) Правильная ссылка на статью: Медведева К.С. О социологии религии в Великобритании. Заметки с конференции // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2015. № 5. С. 177For citation: Medvedeva K.S. On sociology of religion in Great Britain. Conference notes // Monitoring of Public Opinion: Economic and Social Changes. 2015. № 5. P.177-182 К.С. МЕДВЕДЕВА О СОЦИОЛОГИИ РЕЛИГИИ...»

«СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ УДК 316. ББК 71.05 Д4 Издано по заказу Комитета по науке и высшей школе Редакционная коллегия: доктор социологических наук, профессор Я. А. Маргулян кандидат социологических наук, доцент Г. К. Пуринова кандидат филологических наук, доцент Е. М. Меркулова Диалог культур — 2010: наука в обществе знания: сборник научных трудов Д международной научно-практической конференции. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургской академии...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Четвертые Ковалевские чтения Материалы научно-практической конференции С.-Петербург, 12-13 ноября 2009 года Санкт-Петербург ББК 60.Редакционная коллегия: А.О.Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. филос. н., проф., Ю.В.Веселов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф., В.Д.Виноградов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. социол. н., проф.,...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.