WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 32 |

«Сборник материалов IX Ковалевские чтения Социология и социологическое образование в России (к 25-летию социологического образования в России и Санкт-Петербургском государственном ...»

-- [ Страница 10 ] --

Перечень общекультурных и профессиональных компетенций (последние теперь свойственны только для академического баклавриата) также подвергся изменению. Если кратко суммировать суть этих изменений, то помимо опять же внешних формулировок (например, общекультурная компетенций в ФГОС ВПО ОК-6 “Стремлением к саморазвитию, повышению своей квалификации” в новом стандарте превратилась в ОК-7 “Способность к самоорганизации и самообразованию”), произошло четкое разделение компетенций для каждого вида бакалавриата согласно предполагаемым видам их профессиональной деятельности.

Например, “академический бакалавр” для выполнения научно-исследовательской деятельности должен обладать способностью самостоятельно формулировать цели, ставить конкретные задачи научных исследований в различных областях социологии и т.д., тогда как “прикладной бакалавр” для производственноприкладной деятельности должен будет обладать способностью использовать знание методов и теорий социальных и гуманитарных наук в аналитической работе, консультировании и экспертизе в рамках производственно-прикладной деятельности.

Впрочем, в новом стандарте предоставлена, хотя и не раскрыта, возможность добавления новых компетенций с учетом ориентации программы на конкретные области знания и (или) вид (виды) деятельности.

Если сравнивать прикладной и академический бакалавриат с точки зрения трудоемкости обучения, то здесь авторы стандарта сохранили ставшие традиционными 240 зачетных единиц (при расчете 1 зачетная единица соответствует 36 академическим часам при максимальном объеме аудиторной нагрузки 27 часов в неделю) и четыре года обучения. Изменилась только пропорция, выделяемая на базовую часть и практику в зависимости от вида бакалавриата. У прикладного баклавриата практика занимает в среднем на 10 зачетных единиц больше, за счет сокращения базовой (дисциплинарной) части. Вид практики также теперь зависит от вида обучения.

Вместе с тем, в перечне дисциплин, которые раньше были обязательны для бакалавриата по направлению “Социология” в новом стандарте оставили только 5 обязательных дисциплины, а их объем, содержание и порядок реализации определяются образовательной организацией самостоятельно.

Еще одним важным нововведением стандарта являются кадровые условия реализации программ бакалавриата. В тексте стандарта впервые есть прописанное соотношение количества студентов на одного преподавателя. Для очной формы обучения такое соотношение составляет 1 к 10, для очно-заочной форме 1 к 20.

Подводя итог, стоит отметить, что авторам-составителям ФГОС ВО 3+ можно задать много вопросов. Так например, касаемо того же самого преподавательского состава

– в чем заключается смысл различия в обеспечении программы академического бакалавриата преподавателями со степенью или ученым званием не менее 60% от прикладного, где допустимый порог 55%. Неужели 5 % неостепененных преподавателей качественно влияют на уровень подготовки бакалавров? Есть вопросы и к итоговой аттестации, где почему-то ожидалось разделение итогового государственного экзамена для прикладного и академического бакалавриатов соответственно. Или, несмотря на заявленные различные компетенции и вид будущей деятельности, принцип и содержание итогового экзамена не важен? Отдельным пунктом стоит перечень компетенций, анализ которых вообще заслуживает отдельной статьи.

Тут, наверное, стоит повториться и заметить, что новый стандарт не является “полноценным” стандартом нового поколения. Он подобен промежуточному звену, который призван устранить текущие проблемы и противоречия и заложить основы для дальнейшего развития. Так что очень может быть, что исчезновение из названия стандарта слова “профессионального” является большим, чем просто отсутствием слова. Возможно, что текущее название отражает видение государства высшего образования, в том числе и социологического, в новых социально-экономических условиях. И возможно, это значит, что высшее образование окончательно отходит от привычной модели подготовки к конкретной профессии, предлагая вместо этого “конструктор” из широкого ряда компетенций, осваивая которые выпускник сможет решать поставленные задачи. Видимо это и многое другое будет понятно, когда свет увидит новый стандарт 4 поколения.

ТЕОРИЯ СОЦИАЛЬНОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ ГАРВАРДСКОЙ ШКОЛЫ

–  –  –

С семидесятых годов ХХ века социальные ученые ведут активную полемику о методологическом кризисе социологии как науки и академической дисциплины. Этот кризис, при всем разнообразии палитры взглядов на его природу, в целом может быть охарактеризован, на наш взгляд, следующими моментами. Во-первых, фиксируемым несовпадением некогда провозглашенных социологией претензий на роль методологического координатора всех социальных наук и ее современных возможностей.

Во-вторых, отмечается, что реальные социально-инженерные приложения социологической науки не только не обеспечивают при массовом применении надежного достижения заданных результатов, но часто и не дают гарантированно точного прогноза анализируемых социальных процессов и явлений. В-третьих, тем, что современная социология не может представить достаточно стройной, гармоничной и убеждающей картины социального мира и его динамики. Несомненно, отмечает один из ведущих социологов современности И. Валлерстайн, что имеются определенные основания для подобного рода беспокойств. Вместе с тем, по мнению авторитетного ученого, наличие методологического кризиса в социологии в то же время содействует трансформации ее основополагающих посылок и предшествует серьезному качественному продвижению в данной отрасли знания [1, с. 190-191].

Весьма плодотворно, как представляется, работают в этом направлении представители Гарвардской социологической школы, одним из основателей которой был наш выдающийся соотечественник Питирим Александрович Сорокин, привнесший в мировую социологию идею органического единства эмпирической достоверности, теоретической и методологической глубины. Именно в этом ключе выполнена работа профессора Гарвардского университета Джона Ролза «Теория справедливости» [2]. По нашему мнению, она представляет интерес для современной социологической науки и социальной практики по следующим обстоятельствам. Во-первых, представленные в работе концептуальные теоретические положения демонстрируют методологическую глубину исследования и их эмпирическую интерпретацию, выполненную с опорой на конкретные социальные индикаторы; во-вторых, все свои общетеоретические размышления и выводы автор доводит до описания социальных механизмов, направленных на решение конкретных общественных проблем; в-третьих, в условиях глобализации нам крайне интересно знать, какой представляется оптимальная модель социального устройства общества авторитетному и глубокому западному теоретику, прочно стоящему на позициях традиционных либеральных ценностей.

Весьма важным представляется и тот факт, что в своей работе Ролз пытается решить одну из важнейших проблем, порождающих кризис современной социологии – проблему единства картины социального мира. Согласно Ролзу, кризис в этой области может быть преодолен лишь при обращении к структуре ценностных иерархий, как общества, так и исследователя, изучающего это общество. Тем самым подчеркивается, что мировоззренческая функция социологии является одной из важнейших для обобщающей науки об обществе. В работе представлен тот самый случай, когда при рассмотрении практической проблемы социологическая теория не может обойтись без обращения к высокопрофессиональному социально-философскому анализу. В этой связи работа носит междисциплинарный характер и выполнена на стыке ряда наук – здесь присутствуют философско-этические, экономические, политологические и управленческие аспекты.

Автор стремится комплексно обобщить наиболее значимые существующие, либо существовавшие в социальной науке методологические подходы, скрупулезно и подробно рассматривает все возможные аргументы за и против, обильно цитирует теоретиков – как классиков, так и современников, иллюстрирует ход рассуждений многочисленными схемами и таблицами, порой прибегает к логическому и математическому аппарату.

Несмотря на солидный объем (в книге более пятисот страниц), материал выстроен логично, с неизменной ориентацией на возможность практического применения. Главная цель работы – обобщить и представить в виде теории высокой степени абстракции, с учетом всех наработанных мировой социальной наукой достижений, систему современного справедливого общества, определить функции основных социальных институтов, обеспечивающих его стабильность, регуляцию и поступательное развитие [3, с. 219-220].

Отличительная черта справедливого общества – гарантия свобод граждан. По этому поводу Ролз, в частности, пишет: «Каждая личность обладает основанной на справедливости неприкосновенностью, которая не может быть нарушена обществом. По этой причине справедливость не допускает, чтобы потеря свободы одними была оправдана большими благами других. Непозволительно, чтобы лишения, вынуждено испытываемые меньшинством, перевешивались большей суммой преимуществ, которыми наслаждается большинство. Основная идея справедливого общества состоит в том, что те, кто занят в общественной кооперации, вместе выбирают принципы совместных действий, которые расписывают основные права и обязанности и определяют разделение социальных преимуществ. Люди должны решить заранее, как они будут регулировать свои притязания друг к другу и какова должна быть основная хартия их социума. Точно так же, как каждая личность должна решить для себя, что составляет благо, то есть систему целей, рациональную для их жизнедеятельности, так и группа людей должна решить, что считать справедливым и несправедливым. Выбор, который должен был бы сделать рациональный человек в этой гипотетической ситуации равной свободы, в предположении, что проблема выбора имеет решение, определяет принципы справедливости» [2, с. 19].

Центральными для теории справедливости являются два принципа:

- каждый индивид должен обладать равным правом в отношении наиболее общей системы равных основных свобод, совместимой с подобными системами свобод для всех остальных людей;

- социальные и экономические неравенства должны быть организованы таким образом, что они одновременно ведут к наибольшей выгоде наиболее преуспевших в соответствии с принципом справедливых сбережений и делают открытыми для всех должности и положения в условиях честного равенства возможностей.

Первичный субъект принципов социальной справедливости – это структура общества, под которой понимается организация основных социальных институтов в рамках единой схемы кооперации. Сам же социальный институт Ролз определяет как публичную систему правил, которые соотносят должность и положение с соответствующими правами и обязанностями, властью и неприкосновенностью.

В системе правил, в свою очередь, доминируют два основополагающих правила приоритета:

приоритета свободы и приоритета справедливости. Эти правила определяют специфичные формы действий в качестве разрешенных, а другие – в качестве запрещенных, и по ним наказывают одни действия и защищают другие, когда происходит насилие. В качестве примеров подобных институтов автор называет обычаи и ритуалы, суды и парламенты, рынки и системы собственности. Свои функции социальный институт реализует двумя путями: абстрактно, как возможную форму поведения, выражаемую системой правил и эмпирически, как реальные представления и поведение конкретных личностей в определенное время в определенном месте, обусловленные этими правилами. При этом Ролз предлагает считать справедливым только легитимный в тот или ином сообществе социальный институт, при этом эффективно и беспристрастно управляемый данным сообществом [2, с. 110].

Любая теоретическая схема социологического анализа представляет интерес, прежде всего, тогда, когда на ее базе можно системно объяснить определенные явления и процессы, спрогнозировать их динамику, спланировать эффективное воздействие на их протекание. Вот почему, на наш взгляд, ключевой в теории справедливости является та ее часть, которая имеет дело с социальными механизмами ее практической реализации.

Конструирование социальных механизмов воплощения в жизнь принципов справедливости осуществляется Ролзом посредством четырех ветвей социальных институтов. Первая ветвь – выделительная.

Она должна поддерживать ценностнонормативную систему социума в конкурентном состоянии и сдерживать стихийную природу рынка. Вторая ветвь – стабилизационная. В ее задачи входит обеспечение разумно полной занятости населения. Эти две ветви совместно должны поддерживать эффективность рыночной экономики в целом. Третья ветвь определяет социальный минимум в сфере безвозмездных социальных выплат. Механизмы этой ветви учитывают существующие социальные потребности и предписывают им определенный вес по отношению к другим притязаниям. Четвертая ветвь – распределительная. Она обеспечивает сохранение относительной социальной справедливости в долевом распределении с помощью налогообложения и необходимых изменений в правах собственности. Данные ветви стремятся создать соответствующий справедливый социальный механизм передачи социально-экономических ресурсов правительству, чтобы оно могло обеспечить производство коллективных благ и осуществлять безвозмездные социальные выплаты, необходимые для удовлетворения принципа различия. В свою очередь, каждая ветвь соответствует определенной стадии становления общества социальной справедливости и должна состоять из различных общественных и государственных структур, функция которых – сохранение необходимых условий для поступательного социального развития.

Таким образом, теория справедливости Джона Ролза представляет собой попытку комплексного переосмысления базисных методологических принципов социологии с одной стороны, а с другой – фундаментальных социальных ценностей функционирования современного общества в целом. В ее концептуальных положениях отражено стремление ряда зарубежных социологов, искренне приверженных традиционным либеральным ценностям, найти для современного общества в новых контекстах такие духовные ориентиры и социальные механизмы, которые позволят обеспечить наиболее эффективное использование имеющихся социальных ресурсов и тем самым поддерживать оптимальный уровень идейной консолидации и гармоничного социально-экономического развития. В этом качестве теория справедливости представляет не только научный, но и определенный практический интерес, поскольку глубже раскрывает не только преимущества, но и противоречия рыночных отношений, позволяет с социологической точки зрения осуществить поиски выхода из возможных социальных проблем. Тем самым, она имеет значительный методологический потенциал для социологических исследований актуальных проблем современности. Многие из них являлись центральными для социологии с момента ее зарождения и останутся значимыми по мере того, как социальная жизнь будет развиваться в ХХ1 веке. Тем не менее, все они отражают значение того вклада, который вносят социальные ученые в рефлексию человеческого мира и того, как он меняется.

Валлерстайн И. Наследие социологии, будущее социальной науки // Хрестоматия по общей 1.

социологии. Составители: В.П. Култыгин, А.Г. Кузнецов. М., 2004.

2. Rawls J. A Theory of Justice. Cambridge, 1971.

. Култыгин В.П., Кузнецов А.Г. Общая социология. М., 2004.

3.

ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ СОЦИАЛЬНОГО ПОЗНАНИЯ

–  –  –

Инновационная деятельность современного человека, направленная на преобразование какого-либо социального объекта, с очевидностью должна быть обеспечена комплексом инструментальных знаний, необходимых для целеосознанного его перевода в иное качественное состояние. В противном случае, сколь бы благостными не были намерения человека, достичь ему своих целей вряд ли удастся. Именно поэтому и актуализируются проблемы качества социального познания, спектр его когнитивных функций, который, как известно, более широк, чем функционал традиционного социологического подхода.

Последний традиционно является инструментом отражения разнообразных форм практики людей в сфере их мозаичной повседневности. Следует признать, что такие изыскания имеют определенную онтологическую ценность, ибо позиции здравого смысла, как критерии оценки валидности результатов выступают здесь исходным плацдармом для объективной рефлексии социальной динамики.

Тем не менее, все социологические концепции, в силу специфики этого научного жанра, вынуждены, так или иначе, реагировать на реальность бытия «человека с улицы», порой дистанцируясь от эпистемных построений предметных фаций, сулящих кристаллизацию обобщенных форм понимания социальной действительности в модусе ratio. В силу этого полагаются актуальными апелляции к эпистемному инструментарию в процессе социального познания, результаты которого обозначат не только эйдосы, объективно раскрывающие понимание существа предмета, но и обозначат контуры последующего исследования в формате empiria.

Этим инструментом является эпистемология, которая занимает центральное место в инструментальной структуре социального познания. Она выступает в статусе системы знаний, внутренне согласованной целостности представлений, которые соединяют нас с предметом познания. Кроме того, эпистемология способна стать средством упорядочения когнитивного пространства, презентуя технологии научных изысканий, результаты которых будут использованы в сфере последующего социального конструирования. Так, посредством данного инструментария, обеспечивается диалектический синтез ratio и empirical в структуре процесса социального познания [подробнее см.: 1, С. 162-173].

Ниже я попытаюсь представить композицию некоторых методологем осуществления этого процесса. Его результатом должно явиться новое знание, необходимое для перехода от преобразований наличного к снятию неопределенности в преобразовании будущего. Полагаю, что именно так может быть сформирована потенция социолога к упреждающему управлению проблемами на различных уровнях общественной организации.

Итак, известно, что кристаллизация обобщенных знаний осуществляется посредством абстрагирования. В этом случае создаваемые модели являются референтами, пополняющими целостность наших представлений об объекте.

Они, как бы дорабатывают реальность, фиксирую связь между объектом и его референтом – моделью [подробнее см.:

2].

Средствами построения этих моделей являются интеллектуально- знаниевые модусы – эпистемы, сформированные в сознании людей в процессе предшествующего познания явлений социальной природы. Они фиксируют устойчивые связи во внутренней структуре объекта познания и характерные формы его взаимодействий с элементами внешней среды. В качестве таковых можно рассматривать следующие.

Категории – представляют собой аргументированные способы утверждений о существе предмета, которые определяют структуру его места в общем универсуме представлений. Очевидно, что любое явление так или иначе привязано к социальному пространству (месту) и социальному времени, которые и предопределяют его формат, функциональный статус и динамику де-, ре- или трансформаций. Поэтому, обращение к категориям, соответствующим сектору избранной интенции, и формирует объективное понимание тенденций социальной динамики.

Вопросы – всегда имеют котегориально-предметную направленность, ибо несут предзнание. Нельзя построить вопрос на пустом месте, т.к. отсутствует предмет интереса. Невозможно так же сформулировать вопрос при отсутствии каких-либо представлений о предмете. Значит, посредством вопросов не только уточняется знание, оно обретает интенциональное оформление, ибо субъект познания и объект получают общую точку соприкосновения – предмет. Поэтому составление вопросов столь же ответственная задача, как и получение ответов на них, ибо в предметном вопросе всегда пролонгирован вариант ответа на него в виде гипотезы.

Инварианты представляют собой закономерности связей в структуре социального объекта, а также познанные тенденции его функционирования.

Они фиксируются, как минимум, относительно следующих вариаций:

• Становление. В качестве субстрата для этого процесса выступают, уже упомянутые, социальное пространство и время, к которым «привязан» объект. Поэтому, данный процесс потенциально чреват множеством эволюционных форм проявления социальности;

• Движение. Здесь в качестве неизменного основания рассматривается система: {становление + отождествление}. Благодаря последнему компоненту этой целостности процесс социальных изменений объекта и получает определенное направление и качество;

• Рост. Инвариантом такого процесса является движение с сохранением качества. По сути, здесь речь идет о системе, динамика которой обусловлена расширением сети внутренних связей, формирующих каждый раз неизменное целое, где дрейфует лишь масштаб инвариантных отношений;

• Развитие. Здесь в качестве неизменного основания выступает разнообразие признаков социальной системы, благодаря чему его структура и наделяется достаточной сложностью, необходимой для реализации этого процесса [подробнее об этом см.: 3, С.

75-94].

Необходимо подчеркнуть, что использование указанных выше средств построения эпистемологических моделей будет продуктивным, если выполнены условия достаточной компетентности когнитивного субъекта – уровня его интеллектуально-знаниевой культуры, возможностей удостоверения признаков объекта познания средствами аргументированной научной верификации.

Вместе с тем, следует признать, что сегодня сформировалась масштабная когорта «недоспециалистов», наполняющих беспринципной эклектикой сферу научного Логоса, порождая циничные имитации исследовательских практик, функционируя в рамках следующего формата: «знание возникает как надстройка над системой деятельности».

Между тем, очевидна ущербность этого идеологизма, ибо, во-первых, он превращает социологию в одну из самых интеллектуально разгруженных сфер деятельности. Вовторых, нивелирует ее когнитивный потенциал, ограничивая сферу этой науки лишь «практически-преобразующей» функцией, которая так же подвергается существенной вивисекции. В остатке присутствует лишь презумпция иллюзорного ситуационного реагирования, отраженная в абстрактных рекомендациях. Так придается остракизму базовый предикат указанной функции – упреждающее управление социальными проблемами, без которого она теряет всякий смысл.

Очевидно и то, что знания должны предшествовать деятельности (М.Вебер) и объективироваться в ее рамках. В этом и заключается смысл не только социального знания и его динамики, но и позиционирования любого профессионального социолога.

Курлов А.Б. Методология информационной аналитики./ А.Б.Курлов, В.К. Петров - М.: «Проспект», 1.

2014. – 384 с.

Курлов А.Б. Методология социального моделирования./ А.Б.Курлов. - Уфа: «Автор-Проект», 2000.с.

Курлов А.Б. Философия инновационной деятельности./ А.Б.Курлов, М.С.Кунафин, В.К. Петров - М.:

3.

ИД «АТИСО», 2010. – 294 с.

СОЦИОКУЛЬТУРНОЕ ПРОСТРАНСТВО ГОРОДА КАК ОБЪЕКТ

СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ (ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ГОРОДСКОЙ

СОЦИОЛОГИИ)

–  –  –

В разное время вопросам городской социологии посвящали свои работы М. Вебер, Г. Зиммель, Ф. Теннис, представители Чикагской школы (Э. Берджесс и Р. Парк, Л. Вирт) и многие другие. Ранние социологические концепции города характеризовались довольно широкими теоретическими границами, которые охватывали и характерные формы ассоциации и социальной жизни в городской среде (Ф. Теннис), и роль городского развития в социальном изменении (М. Вебер), и особенности ментальной жизни горожан (Г. Зиммель). По мере накопления эмпирического материала городская социология всё больше уходит в структурно-функциональный анализ и начинает концентрироваться на изучении проблем социальной структуры и социального порядка, специфики организации городской жизни, а также социальных характеристик различных районов в пределах города. Основу такому исследовательскому фокусу положили представители Чикагской школы, среди которых стоит отметить экологический подход Р. Парка, теорию концентрических кругов Э. Берджесса, концепции гетто Л. Вирта, а также работу У. Уайта «Общество на углу улицы».

Город представляет собой совершенно особый тип социальности, сущностной чертой которой является интеграция разнообразных видов жизнедеятельности в единую саморазвивающуюся систему с собственными механизмами поддержания устойчивости и порядка. Удовлетворённость жизнью, успешность самореализации, жизненный комфорт горожанина во многом зависит от городской среды, создаваемой руками, поступками, эмоциями как проживающих на данной территории, так и тех, кто организует и управляет жизнью города. Структуру такой социальности можно представить как единство объектных (материальных, организационных) и субъектных (личностных значений и смыслов, установок, мотивов и интенций и др.) элементов. Иными словами, «человеческое общество и, в сущности, все формы социальных отношений и социальной жизни возникают, развиваются и меняются в материально реальном и социально воображаемом контексте городов» [3, с.133], что можно назвать социальным производством городского пространства. В структуре городской среды, оперируя представлениями П. Бурдье [1] о физическом и социальном пространстве, можно выделить непосредственно саму территорию как совокупность объектных аспектов жизнедеятельности человека и пространство как совокупность субъектных аспектов, имеющее информационное, социально-нормативное, диспозиционное, коммуникативное, ментальное измерение. И если территория города выражается преимущественно в физических единицах, то пространство города представляет собой скорее «социологический факт», обозначающий место соединения разнородных духовных элементов (взглядов, ценностей, смыслов), а также центр кристаллизации специфических для города социальных связей. Поведение горожан в социокультурном пространстве города детерминировано не только статусной нормативностью, но и нормативностью, формирующейся в сообществах и субкультурах – городской идентичностью, которая представляет собой территориальную идентичность, политическое сознание и социальное развитие, возникающее из совместной жизни в более плотных и гетерогенных городских областях, что можно назвать пространственным своеобразием урбанизма [3].

Социокультурное пространство города имеет ряд особенностей: сложная социальностратификационная система, гетерогенность социальной структуры, широкие рамки социального взаимодействия, высокая интенсивность информационных потоков, культурно-духовное многообразие и как следствие ежедневные столкновения интересов представителей различных субкультур, а также влияние общего духа глобализации и вестернизации. Несмотря на то, что современные направления городской социологии отличаются значительным разнообразием, включая в себя и этнологические городские исследования (Р. Редфилд), и антропологические (С.Лоу), и коммуникативный потенциал городской жизни (Д. Джекобс), тем не менее, в социологическом изучении социокультурного пространства города по-прежнему остается много перспективных направлений. Кратко отметим наиболее актуальные из них.

Во-первых, влияние на самочувствие горожан информационного перенасыщения.

Ещё Г. Зиммель отмечал, что психологическая основа, на которой выступает индивидуальность большого города, — это повышенная нервность жизни, происходящая от быстрой и непрерывной смены внешних и внутренних впечатлений [2].

Информационное общество, как неизбежный контекст социокультурного пространства города многократно увеличило объем информационных потоков, ежесекундно обрушивающихся на современных горожан (особенно жителей мегаполиса). Сегодня житель большого города получает информации значительно больше, чем может усвоить, что заставляет его вырабатывать защитные реакции, обеспечивающие фильтрацию и возможность быстрого переключения с одного знака на другой. С одной стороны, это усиливает характерный для большинства крупных городов интеллектуальный, внеэмоциональный характер межличностных взаимоотношений, с другой стороны может постепенно привести к фрагментации социального пространства, появлению феномена «города в городе», обладающего собственным, изолированным коммуникативным пространством.

Во-вторых, нарастающая интернационализация (вестернизация) территории больших городов: подчиняясь законам бизнеса, она всё больше утрачивает национальную специфику, приводится к «общему знаменателю» западной культуры. Сетевые отели, рестораны, торговые центры, представительства международного бизнеса, всё чаще появляющиеся на улицах любого крупного города, безусловно, оказывают влияние на городское социокультурное пространство. В одном случае, формируется космополитическое сознание «гражданина мира», в другом – имеют место столкновения с национальными традициями и ценностями.

В-третьих, коммуникативные разрывы в социокультурном пространстве города, обусловленные увеличивающейся культурной, экономической, профессиональной, символической и др. дифференциацией городского населения. Появляется феномен «чужака» - индивида, проживающего на городской территории, но не вписывающегося в городское пространство, не разделяющего взгляды других социальных групп. При этом физически «чужак» может находиться в тесном взаимодействии с остальными горожанами, но символическая, социальная дистанция при этом будет оставаться значительной. К «чужакам» могут быть отнесены целые социальные группы, что напрямую ведет к острым социальным конфликтам. Преодолению коммуникативных разрывов способствует осознание жителями своей включенности в городское сообщество, удобство пространства города для осуществления коммуникативных практик, наличие поводов для активизации коммуникации внутри городского сообщества и пр.

В-четвертых, значение имиджевых технологий в формировании социокультурного пространства города. Наличие устойчивого, узнаваемого образа города формирует особую духовно-ценностную атмосферу, создает «социально воображаемый контекст» [3], который позволяет всем его жителям говорить «на одном языке», становится одним из основных средств интеграции городских сообществ в социокультурное пространство города. Создание городских брендов (геобрендинг) может стать той сквозной идеей, которая позволит очертить единую концепцию развития города и оформления городской среды, будет прослеживаться и в новых торговых марках, и в городской символике, и в архитектурном облике города.

Как видим, сложившийся контекст социокультурных изменений требует переосмысления существующих традиций во многих отраслях социологического знания и городская социология в их числе. Отметим также, что данный перечень актуальных направлений развития городской социологии не является исчерпывающим, его задача показать, что игнорирование отмеченных тенденций грозит превращением социокультурной среды города в неуправляемый механизм.

Бурдье, П. Социология социального пространства / Пер. с франц.; отв. ред. перевода Н. А.

1.

Шматко. — М.: Институт экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 2007. – 288с.

Зиммель, Г. Большие города и духовная жизнь/ Г. Зиммель// Логос. – №3-4 (34). – 2002. – С. 23-34 2.

Сойя, Э. Как писать о городе с точки зрения пространства?/Э. Сойя//Логос. – №3. – 2008. – С130НАУЧНОЕ НАСЛЕДИЕ ПИТИРИМА СОРОКИНА: НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА РОЛЬ

РОССИЙСКОГО ВКЛАДА В МИРОВУЮ СОЦИОЛОГИЮ.

–  –  –

Российская социологическая наука в этом году отмечает 125-летие со дня рождения выдающегося российско-американского ученого и мыслителя Питирима Александровича Сорокина (1889-1968), о котором сегодня уже с полной уверенностью можно говорить, как о научном корифее ушедшего века. П.А.Сорокин стоял у истоков многих современных социологических теорий и отраслевых социологических дисциплин, являясь русским классиком западной социологии. Ему следует отвести особое место в плеяде мыслителей, чьи труды оказали фундаментальное влияние на развитие социологии как научной дисциплины в теоретико-методологических вопросах и институциональных аспектах.

Характерно, что российские традиции социологического образования, заложенные в начале 20 века М.М.Ковалевским, Е.В.Де-Роберти, Л.И.Петражицким, Н.И.Кареевым и другими выдающимися российскими учеными, несмотря на то, что в России начиная с 20-х годов прошлого века и вплоть до 1982 года, социология была полностью вытеснена из корпуса гуманитарного знания и заменена историческим материализмом, все-таки получили свое дальнейшее развитие благодаря научной и организационной деятельности П.А.Сорокина. После высылки в 1922 году П.А.Сорокин активно преподавал в университетах США и был приглашен в Гарвардский универ¬ситет в 1930 г., где создал департамент социологии и заложил основы Гарвард¬ской социологической школы. Двадцать пять лет самой активной научной и организатор¬ской работы были связаны у него с этим ведущим гуманитарным академическим заведением США. Крупнейшие американские социологи сформировались внутри возглавляемой П.А.

Со¬рокиным гарвардской школы: Т. Парсонс, Р. Мертон, К. Дэвис, К. Лумис, Дж. Райли и др. Бла¬годаря П.А.Сорокину Гарвард стал одним из главных центров теоретической социологии в США, что подчеркивает значимость российского вклада в мировую социологию.

Идеи и научные теории П.А.Сорокина принесли свои плоды не только в профессиональной социологической среде, они во многом легли в мировоззренческий фундамент современной культуры и общества в целом. И.А.Голосенко, первый советский исследователь творчества П.А.Сорокина ещё 1967 году писал, что «философия интегрализма» оказывает глубокое влияние на буржуазную культуру эпохи империализма» (Голосенко, 1967 стр. 3). Значительный удельный вес идей Сорокина П.А.

в формировании идеологии и мировоззрения западного общества лучше всего иллюстрируется с точки зрения И.А.Голосенко, с одной стороны, огромным количеством оригинальных работ, необычайно широким диапазоном научно-исследовательских интересов, многочисленными тиражами, переизданиями и переводами на другие языки, а с другой стороны, - обширной критической и комментаторской литературой в США, Англии, Италии, Франции, Индии и многих других странах. Вот уже прошло почти полвека с тех пор, как И.А.Голосенко защитил первую диссертацию в СССР, посвященную научному творчеству П.А.Сорокина, которая продемонстрировала для советских ученых значимость его социологического наследия, тем не менее, вряд ли сегодня можно найти ещё одного классика социологической мысли, чьи работы, имея уже более чем столетнюю историю издания и выхода в свет первых работ, регулярно переиздаются и находят свою читательскую аудиторию. Развитие социологии как научной дисциплины в 20 веке с очевидностью показало, что Питирим Сорокин являлся и является по настоящее время самым продуктивным и наиболее переводимым социологом в истории этой науки. И это мнение не только российских социологов, стремящихся вернуть наследие великого ученого на родину, но и мнение ведущих мировых социологов ( Дон Мартиндэйл, Козер и др.). Сегодня к наследию Питирима Сорокина все чаще обращаются гуманитарии стран восточноазиатского и латиноамериканского регионов в поисках альтернативных моделей развития и выхода из кризиса как экономического, так и морально-нравственного, в который все глубже скатывается современное общество. С точки зрения развития фундаментальной социологической теории сегодня наиболее актуальной задачей выступает острая необходимость усиления критической и рефлексивной роли современной социологии в процессах социальных изменений и решении социальных проблем, а также признание значимости социологии в формировании ценностей современного общества. Именно в решении этих задач критическое переосмысление теоретического наследия Питирима Сорокина может оказать существенную помощь.

Стоит обратить внимание исследователей и на ещё один аспект научного творчества П.А.Сорокина – его методологические установки при проведении социологических исследований и социологию знания. Обычно эта тема редко поднимается на страницах монографий и научных статей, являясь в тоже самое время, очень актуальной с точки зрения перспектив развития гуманитарного знания в целом.

Социология знания, являясь теоретической областью социологии, изучает прежде всего, с различных теоретико-методологических позиций проблематику социальной природы знания. В проблемное поле социологии знания в настоящее время входит анализ социальной природы знания; мышления, его исторического развития; когнитивных систем и познавательной деятельности общества; гносеологические основания социологии.

Многие принципы современной западной социологии знания складывались либо в рамках феноменологической исторической теории (Шелер), либо в рамках ранней аналитической социологии (Дюркгейм). Важнейшей чертой социологии знания Сорокина является попытка соединения этих 2-х типов в едином синтезе. Поэтому его конструкция сочетает в себе принципы «историзма» и «квантификации», которые, впрочем, подчинены другому, самому главному принципу. Таким принципом Сорокин считает «культурное основание»

знания.

Сегодня обращение к научному наследию Питирима Сорокина актуально не только с историко-социологической точки зрения, но и может принести свои плоды при решении актуальных проблем современности. В настоящее время в республике Коми проводится серьезная научная и организационная работа по изучению научного наследия Питирима Сорокина - «Центр «Наследие» имени Питирима Сорокина был образован в 2010 г. с целью сохранения, изучения, пропаганды и внедрения наследия Питирима Сорокина в социально-культурную жизнь Республики Коми. За короткий период деятельности с 2010 по 2014 год «Центром «Наследие» была проделана огромная работа по изданию трудов Питирима Сорокина, а также результатов исследований, посвященных его творчеству.

Причем, все издания доступны в электронном виде и представлены на официальном сайте организации: http://rksorokinctr.org/. Кроме этого, сотрудниками «Цента «Наследия»

ведется работа по координации деятельности архивов, музеев и фондов Питирима Сорокина в Республике Коми с аналогичными учреждениями в России и за рубежом. При этом, задачи стоящие перед «Центром «Наследие» гораздо шире - проведение прикладных исследований по актуальным проблемам социально-экономической, политической, культурной жизни Республики Коми и народов Севера; а так же подготовка научнопопулярных изданий и учебных пособий по истории и культуре Республики Коми.

В 2014 году Республика Коми сделала бесценный подарок для российских социологов и всех, кто интересуется отечественной социальной мыслью, - при поддержке Правительства Республики Коми и при участии «Цента «Наследия» были изданы первые два тома собрания сочинений П.А.Сорокина. В первый том вошли работы Питирима Сорокина периода 1910 – 1914 годов, многие из которых были ранее неизвестны широкой публике. Среди них – ранние сочинения, рецензии на издания известных ученых того времени, переводы. Второй том собрания сочинений - книга «Голод, как фактор» известна своей трудной судьбой. Написанная в 1921-1922 годах, подготовленная к печати, но уничтоженная большевиками, она увидела свет лишь в 2003 году. Настоящее издание книги подготовлено на основании сохранившихся в России 10 печатных листов «Голода как фактора» и ксерокопии набора остальных глав, предоставленных сыном социолога Сергеем Питиримовичем Сорокиным.

Знаковой датой является 22 августа 2014 года - в этот день состоялось торжественное открытие памятника Питириму Сорокину. Скульптура была установлена возле главного корпуса Сыктывкарского государственного университета. На торжественном открытии монумента присутствовали сын Питирима Сорокина, профессор Гарвардского и Бостонского университетов Сергей Сорокин, приехавший в республику Коми из США, а также автор проекта, скульптор, председатель Союза художников России Андрей Ковальчук. В своей речи Сергей Питиримович отметил, что эта скульптура изображает простого человека, родившегося в маленькой деревушке, который смог добиться высокого признания благодаря своему усердию и трудолюбию. Также он обратил внимание на то, что выбранное место – у входа в университет – символично, так как именно университеты и институты были тем социальным пространством, в котором его отец жил и творил.

Памятник Питириму Александровичу Сорокину – первый памятник социологу в мире, и это ещё раз подчёркивает масштаб и значимость российского вклада в развитие и становление этой научной дисциплины и гуманитарного знания в целом.

Критика философско-исторических и социологических концепций Питирима Сорокина.

1.

Автореф.дис. на соиск. ст.канд.филос. наук [Книга] / авт. Голосенко Игорь Анатольевич. Ленинград : [б.н.], 1967. - стр. 21.

ТРАНСФОРМАЦИЯ ПРЕДМЕТА СОЦИОЛОГИИ ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИИ:

ИСТОРИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

–  –  –

История развития российского образования имеет неподдельный научный интерес с точки зрения социологии. Процессы, происходящие в сфере образования, представляют собой продукт исторического развития страны. Поэтому весьма актуальным остается вопрос об особенностях становления образовательной политики в России.

В отечественной социологии первые попытки анализа состояния образованности населения связаны с деятельностью земских статистиков, которые всесторонне и основательно описали состояние школьного дела в России. Первыми представителями социологии образования в России можно условно назвать российскую интеллигенцию. По словам В.О. Ключевского «назначение интеллигенции - понимать окружающее, действительность, свое положение и своего народа». Термин интеллигенция означает «собственно человека разумеющего, понимающего, и им обыкновенно называют человека, обладающего научно-литературным образованием»[1]. Зарождение научного мышления относительно системы образования происходило в кругах интеллигенции.

Однако собственно социологические работы по проблемам образования появились в России только в XX в. Исследования советских социологов в 20-е гг. XX в. содержали предложения по обучению работающей молодежи, по подготовке новой интеллигенции, по реализации программы ликвидации неграмотности (Е. А. Кабо, В. С. Овчинников, Л. Е.

Минц и др.).

Вопросы образования и воспитания занимали главное место в деятельности первых русских социологов. П. Л. Лавров в начале 1860-х годов принял активное участие в полемике. Им был разработан проект системы общего умственного воспитания детей.

Ценные мысли по проблемам образования были так же высказаны русским философом В.

В. Розановым. Он говорил о методологическом основании классического образования: «В образовании формальном собственно предметы образующие пренебреженны, точнее забыты: не обращено внимания на их собственное содержание, на ценность этого содержания, его пользу, необходимость, значимость. Важно одно, чтобы внешние формальные качества этих знаний были таковы, что при усвоении изощряли бы ум и вместе делали его сильным, устойчивым, жизнедеятельным. Каковы же результаты классического образования? Это умные люди. Не пустые, не обогащенные в знании, но изощренные в способностях своих… На всех поприщах жизни, во всех положениях они нужны, их ищут, и теперь так редко образование истинное при обилии кажущихся средств образования, что часто их ищут и не находят»[2].

До 1917 года проблемы образования рассматривались в ракурсе обществоведческой мысли. П.Н. Милюков ставил вопрос об истории школы и просвещения в России, начиная с православной школы Древней Руси [3]. Упомянутое впервые в XVIII в. в статьях известного русского просветителя-демократа Н. И. Новикова понятие «образование» продолжительное время не имело специального терминологического содержания и вплоть до первой половины XIX в. употреблялось как синоним воспитания. Потом оно стало приобретать специфическое терминологическое значение и связываться с обучением, обозначая его формирующее влияние на личность. В России тех времен многие осознавали значение школы и школьного образования, видели в нем важнейший социальный институт. Представление о том, каким должно быть школьное образование менялись в зависимости от конкретной исторической ситуации.

Наряду с созданием фундаментальных теоретических концепций в русской социологии начала XX века широко проводились прикладные исследования в области школьного образования. Их предметом становились различные стороны этого процесса.

В 30-е гг. XX в. советская педагогическая наука перестает заниматься проблемами взаимодействия школы и окружающей среды. К середине 1930-х гг. складывается новый тип школы, контролирующей все воздействия социальной среды. Социологические исследования по проблемам образования прекратились вместе с социологической работой в конце 20-х - начале 30-х гг. XX в. С этого времени процесс образования становится объектом педагогики и психологии.

В конце 1950-х отмечается повышение интереса к социолого-педагогическим исследованиям. Характерен тот факт, что социологические исследования в области образования возобновились в СССР раньше и развивались быстрее, чем в других отраслях социологии.

В первой половине 60х гг. XX в. происходит становление социологии образования.

Характерными признаками данного становления являются проведение многочисленных исследований по проблемам в области образования и трудоустройства, переход к всеобщему среднему образованию и др. Массовизация среднего образования дала большой приток молодежи в старшие классы. Это означало качественный скачок в развитии школы и системы образования в стране. В 1960-1970-е гг. в стране формируется социология образования как самостоятельная отрасль социологической науки. В данный период определяется предметная зона социологии образования, формируются задачи и проблемы исследования, изучение образования становится особым направлением социологии. Возникло несколько точек зрения по вопросу о предмете изучения. Так, Л.Н.

Коган доказывал, что предметом социологического исследования должно быть в первую очередь соотношение между системой образования и общественными потребностями.

Иная позиция обосновывалась в работах В.Н. Турченко который считал, что предметом социологии образования являются система и подсистемы образования в их целостности и их взаимосвязях.[4] Л.Н. Коган в 90-х гг. XX в. говорил о том, что социология образования призвана дать ответы на следующие вопросы, которые несут в себе причины смены приоритетов в образовании: в какой мере существующая система образования удовлетворяет общественные потребности в образованных, подготовленных людях, в том числе специалистов различных областей; в какой степени эта система удовлетворяет потребности самих обучающихся; что является стимулом образования: практические инструментальные нужды или превращение потребности в знаниях в самоцель личности;

влияние образования на все системы общественной жизни; перспективы и тенденции развития образования и пути достижения оптимальной взаимосвязи всех элементов данной системы.

В конце 90-х гг. XX в. наблюдается «бум публикаций» в образовательной сфере, что обусловлено рядом причин: социетальный кризис в российском обществе; у образования как социальной системы появляются новые возможности, которые связаны с развитием негосударственных образовательных учреждений; возникла новая социальная реальность, которая потребовала переориентации образования и смены его целей («инновационная модель образования») Особое внимание привлекали инновационные процессы в школьном образовании.

Массовым явлением в школьной практике становились создание учебных заведений нового типа (гимназии, лицеи, авторские школы). Одной из форм инновационной школы является модель элитарного образования.

В конце 90-х гг. XX в. в работе В.Я. Нечаева «Социология образования»

обозначается новое направление в социологии образования. Он предлагал расширить толкование предмета социологии образования, включив в него 3 аспекта[5]: состояние и динамика социокультурных процессов в сфере образования; законы, принципы, механизмы, технологии обучения социокультурной деятельности; взаимодействие сферы образования с другими сферами общественной жизни, те процессы, которые складываются в ходе такого взаимодействия и влияние образования на целостное гармонического развития социального субъекта.

В качестве объекта В.Я. Нечаев определяет ту сферу образования, т. е. ту социальную среду, где происходит функционирование процессов образования с их институциональной и неинституциональной организацией.

Среди проблем, которые получили призвание в начале 90-х гг. XX в. на первое место выходят проблемы, которые были связаны с повышением качества образования и его социальной эффективностью. Во второй половине 90-х гг. XX в. в свет выходит работа А.М. Осипова «Общество и образование», в которой основной задачей социологии образования является изучение вопросов учебного процесса.

Таким образом, сформировалось два подхода в социологии образования:

виталистский (С.И. Григорьев, Н.А. Матвеева) и социокоммуникативный (В.Я. Нечаев).



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 32 |
 

Похожие работы:

«Санкт-Петербургский государственный университет Факультет социологии Социологическое общество им. М.М.Ковалевского Четвертые Ковалевские чтения Материалы научно-практической конференции С.-Петербург, 12-13 ноября 2009 года Санкт-Петербург ББК 60.Редакционная коллегия: А.О.Бороноев, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. филос. н., проф., Ю.В.Веселов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. экон. н., проф., В.Д.Виноградов, зав. кафедрой ф-та социологии СПбГУ, докт. социол. н., проф.,...»

«У нас в гостях социологи республики Корея От редакции. Предлагаем нашим читателям познакомиться со статьями корейских коллег – в них содержится много интересного, познавательного, вплоть до возможного применения их выводов и предложений в нашей стране. История Института российских исследований (ИРИ) началась 13 января 1972 г., тогда при Университете иностранных языков Ханкук был основан Центр изучения СССР и стран Восточной Европы. Это было единственное научное учреждение, проводившее анализ...»

«МЕДВЕДЕВА К.С. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ DOI: 10.14515/monitoring.2015.5.12 УДК 316.74:2(410) Правильная ссылка на статью: Медведева К.С. О социологии религии в Великобритании. Заметки с конференции // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2015. № 5. С. 177For citation: Medvedeva K.S. On sociology of religion in Great Britain. Conference notes // Monitoring of Public Opinion: Economic and Social Changes. 2015. № 5. P.177-182 К.С. МЕДВЕДЕВА О СОЦИОЛОГИИ РЕЛИГИИ...»

«УДК 316.3/ ББК 60. Ф 3 Ответственный редактор: Президент Ассоциации социологов Казахстана, доктор социологических наук, профессор М.М. Тажин Редакционная коллегия: Исполнительный директор Фонда Первого Президента РК Б.Б. Мухамеджанов (председатель) Доктор социологических наук, профессор С.Т. Сейдуманов Доктор социологических наук, профессор З.К. Шаукенова Доктор социологических наук, профессор Г.С. Абдирайымова Доктор социологических наук, доцент С.А. Коновалов Кандидат социологических наук...»

«Об итогах проведения секция «Социология» XXII Международной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных «Ломоносов -2015» C 13 по 17 апреля 2015 года в Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова в 22 раз проходила традиционная Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». Основными целями конференции являются развитие творческой активности студентов, аспирантов и молодых ученых, привлечение их к решению актуальных задач...»

«частный фонд «фонд первого президента республики казахстан – лидера нации» совет молодых ученых инновационное развитие и востребованность науки в современном казахстане V международная научная конференция сборник статей (часть 2) общественные и гуманитарные науки алматы УДК 001 ББК 73 И 6 ответственный редактор: мухамедЖанов б.г. Исполнительный директор ЧФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан – Лидера Нации» абдирайымова г.с. Председатель Совета молодых ученых при ЧФ «Фонд Первого...»

«СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ УДК 316. ББК 71.05 Д4 Издано по заказу Комитета по науке и высшей школе Редакционная коллегия: доктор социологических наук, профессор Я. А. Маргулян кандидат социологических наук, доцент Г. К. Пуринова кандидат филологических наук, доцент Е. М. Меркулова Диалог культур — 2010: наука в обществе знания: сборник научных трудов Д международной научно-практической конференции. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургской академии...»

«ФОНД ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН СОВЕТ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ И ВОСТРЕБОВАННОСТЬ НАУКИ В СОВРЕМЕННОМ КАЗАХСТАНЕ III Международная научная конференция Сборник статей (часть 1) Общественные и гуманитарные науки Алматы – 2009 УДК 001:37 ББК 72.4:74. И 6 ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР: МУХАМЕДЖАНОВ Б.Г. – Исполнительный директор ОФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан» АБДИРАЙЫМОВА Г.С. – Председатель Совета молодых ученых при Фонде Первого Президента, доктор...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Институт управления Кафедра социологии и организации работы с молодежью Российское общество социологов Российское объединение исследователей религии СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Памяти Ю. Ю. Синелиной Материалы Третьей Международной научной конференции 13 сентября 2013 г. Белгород УДК: 215:172. ББК 86.210. С Редакционная коллегия: С.Д....»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.