WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 32 |

«Четвертые Ковалевские чтения Материалы научно-практической конференции С.-Петербург, 12-13 ноября 2009 года Санкт-Петербург ¶ББК 60. Редакционная коллегия: А.О.Бороноев, зав. кафедрой ...»

-- [ Страница 3 ] --

«является ли «истина» всего лишь категорией языка описания социальной действительности или ее необходимо онтологизировать, рассматривая как некий комплекс инвариантных свойств действительности? Если мы разделяем «онтологическую» точку зрения, то социологическая истина для нас будет указывать на центры становления явлений, на средоточия общественных отношений, вокруг которых социальные силы организуют пространство позиций» (1. С. 117). По его мнению, «истина» не есть атрибут социолога как такового, но она и не находится в социальной действительности.

Истина представляет собой самоотносимое «событие» встречи социологического исследования с социальной действительностью. Эта встреча является «событием» в том смысле, что она делает возможным изменение «социальной науки, и социальной действительности. Сущность истины есть возможность изменения самовоспроизводящегося социального порядка, трансформация повседневности. В том, что не может привести к сдвигу структурного равновесия социальной действительности, нет «истины» (1. С. 143 – 144). Встреча, о которой говорит Качанов, это в контексте его рассуждений, наверно, образ, метафора? Но зачем использовать образы, метафоры, когда существует достаточно точная терминология. Если уж говорить о возможной встрече в смысле Качанова, то, видимо, надо бы говорить о встрече, взаимодействии конкретного социолога или группы социологов с индивидуальным или групповым социальным актором (акторами). Ведь социальная действительность есть особого рода целостность, и никакое социологическое производство, социологические практики, социологические исследования не в состоянии с ней встретиться, пересечься.

Изощренное философствование (в котором, конечно, Качанов преуспел) при обсуждении реальных проблем развития социологии и ее отношений с государством, политикой, экономикой, обществом не только ничего не проясняет, а, напротив, отдаляет от реальности.

Онтологическим критерием эмпирической истинности, по Качанову, «может служить «открытость», интерпретируемая как пересечение, взаимопроникновение производства научных знаний и исследуемой этим производством действительности» (1. С. 120). Социологическая истина для Качанова – это специфическое социальное отношение и некая (непроясненная автором) социальная структура. «Истина социальной науки призвана раскрыть смысл «бытия – в – истине», а потому производна от социального бытия человека. Она не имеет объективного и конкретно-эмпирического референта, а указывает на то, какими могут быть практики агента в тех или иных социальных условиях, в рамках тех или иных социальных структур» (1. С. 127).

По мысли Качанова, истина способствует структурным изменениям социальной действительности в направлении становления общностей без отношений господство/подчинение. «Событие» истины ведет в сторону увеличения социальной справедливости (1. С. 114). Но под «событием» истины Качановым подразумевается и качественное изменение социологического производства, сбывающееся вследствие внутренних свойств этого производства. Но, к сожалению, автор не разъяснил, в чем на самом деле состоит это качественное изменение.

Качанов говорит: «по сей день российская социология не может предъявить ни одного «события» истины» (1. С. 115). Впрочем, автор признается, что у него нет рецептов – как это можно и нужно сделать.

Тем не менее, было бы полезно посмотреть: были ли вообще в истории прецеденты «события» истины? Ведь сам Качанов говорит, что социологическая истина не производится постоянно, а лишь изредка случается, носит характер события (1. С. 142).

Как видно, назначение, функции социологической истины – становление общностей без отношений господство/подчинение и увеличение социальной справедливости. Но об этих задачах социальных наук говорилось многократно. Азбучной истиной является и то, что в развитии социологии правящие, господствующие группы никогда не были заинтересованы. Но такая простая формула Качанова не устраивает. Он, используя понятийные схемы П. Бурдье, пишет: «доминирующие позиции, «правые» силы, не только не поощряют социологических открытий, но и делают все возможное для того, чтобы редуцировать социальную науку в лучшем случае к преподавательской деятельности, повторению пройденного, пережевыванию классических текстов… «объективную» потребность в социологической истине испытывают лишь доминируемые, которые не могут унаследовать доминирующую позицию в сложившейся социальной игре» (1. С. 171).

На наш взгляд, фактически все, что написано Качановым об истине, – это наукообразное философское, временами даже поэтически-романтическое, переформулирование традиционной проблематики о социальной обусловленности научного познания, об отношениях социологии и общества, о тотальной зависимости социологических исследований от государства, политики, экономики, о социальной ответственности и безответственности социальных ученых, о назначении социальной науки, о необходимости ее гуманизации, о роли социологии в переустройстве общественных отношений. Отметим, авторская концепция социологической истины, ее онтологическая трактовка создана и фундирована на основе новейших философских и социально-философских работ западных авторов, новых социологических схем, нового концептуального аппарата. Но, к сожалению, ничего принципиально нового в традиционную проблематику Качанов не привносит. Давно известные и неоднократно обсуждавшиеся положения преподносятся в новом концептуальном обличии. Упрек, который Качанов, делает российской социологии (а не конкретным социологам) в том, что она погружена в тематику западной социологии, проводит схоластические изыскания (разрабатывает «теоретическую» теорию), находится в трясине доксических представлений, можно отнести и к самому Качанову.

В начале книги автор заявляет, что для него онтологические принципы социологии – это принципы строения социологического знания, механизмы его объективации и реализации в практиках социологов, основания различия истина/заблуждение (1. С. 9). Но тщетно искать ответы на обозначенные вопросы. Усилия Качанова направлены на обоснование мифической «встречи» и даже взаимопроникновения производства социологического дискурса с социальной действительностью». Время покажет, нужна ли такая трактовка социологической истины социологическому сообществу.

По нашему мнению, эмпирико-аналитическая социология, за которую ратует Качанов, совершенно не нуждается в онтологизации социологической истины. Свои основные задачи эта социология в состоянии решать, опираясь на логико-гнесеологическую трактовку истины, т.е. рассматривая ее как свойство знания. В этом смысле для социолога не потеряли своей значимости известные концепции истины: как соответствия знания реальности (концепция корреспонденции); внутренней согласованности элементов знания (концепция когерентности); практической эффективности знания (концепции, утверждающие, что истинность знаний подтверждается или опровергается опытом, практикой). И хотя в этих концепциях обнаружены недостатки, их содержание напрямую связано с конкретным научным поиском и может служить ориентиром в этом поиске истины. Впрочем, эмпирико-аналитическая социология вполне может обходится и без категории «истина». Оставим обсуждение этой категории философам. Некоторые из них сегодня придерживаются формулы М.Хайдегера: «… истина не наличествует среди вещей, но она и не «случается» в некотором субъекте, но… лежит посередине, «между» вещами и тут-бытием» (цитируется по 1.

С. 122). По Хайдегеру, истина и есть сущее как наличная вещь, она есть в рассудке. Как видим, всё-таки, истина, если и бытийствует, случается, то не в «тут-бытие». Для социолога задача выработки достоверных и обоснованных научных знаний о социальных явлениях была и остается первостепенной. Исследователи достоверность знания обычно связывают с адекватностью представления в нем предмета изучения, такого представления, которое носит объективный и(или) интерсубъективный характер. Но, по Качанову, «единственной достоверностью для социологии выступает социологический опыт, включающий волю и желание самого изучающего агента: устойчивая достоверность есть то, что удостоверено и признано социологом, вписывается в его представления о социальном мире, удобно и выгодно для него.

Стремление к достоверности социологического познания есть сублимация Libido dominanti социолога» (1. С. 14). Как видно, Качанов утверждает такое понимание достоверности, которое исключает вопрос о соотношении знания и социальной действительности. Вряд ли такое понимание достоверности устроит исследователей, изучающих социальные явления как теоретическими, так и эмпирическими методами.

Литература

1. Качанов Ю.Л. Эпистемология социальной науки. – СанктПетербург: Изд. «Алетейя», 2007.

Кузина И. И. (Харьков, Украина) Доверие политическим институтам в концепциях Т.Парсонса и Н.Лумана Доклад посвящен рассмотрению понимания доверия Т.Парсонсом и Н.Луманом. В фокусе внимания автора, в первую очередь, находится трактовка доверия политическим институтам в рамках теоретических построений этих классиков социологической мысли. Актуальность данной темы заключается в необходимости выявить место и роль доверия с целью дальнейшего изучения функций доверия политическим институтам в обществе.

Т.Парсонс рассматривал социальную систему как подсистему системы социального действия. В социальной системе, в свою очередь, выделяются четыре подсистемы: экономическая, политическая, социетальное сообщество и система поддержания культурных образцов. Экономическая система определяет степень адаптации общества к окружающей физической среде. Политическая система, по Т.Парсонсу, - это система, обеспечивающая достижение общих целей. Политическая система состоит из государства, политических партий и (политических) общественных организаций, лоббизма, политической элиты и политической культуры.

Социетальное сообщество - единый коллектив людей, деятельность которого основана на подчиненности структурированному нормативному порядку, а также некоторому набору статусов, прав, обязанностей его членов; основная функция подсистемы «социетальное сообщество» - интеграция людей. Система поддержания культурных образцов отвечает за легитимацию нормативного порядка и сохранение состояния единства.

Сохранение обществом себя как системы должно быть обеспечено стабильным характером отношений взаимообмена как с физической средой и другими системами, так и особыми устойчивыми отношениями личности и общества. Как писал Т.Парсонс в книге «Система современных обществ», «общество может быть самодостаточным только в той мере, в какой оно может «полагаться» на то, что деяния его членов будут служить адекватным «вкладом» в его социетальное функционирование» [1, c.21], то есть общество «полагается», или «ожидает» (ожидание включает в себя момент неопределенности, отсутствие полной уверенности), что его члены будут добросовестно выполнять свои роли, следовать «нормативно определенным обязательствам», таким образом реализуя себя в качестве членов этого общества. Если трактовать доверие как ожидание взаимности в осуществлении каких-либо действий, то в концепции Т. Парсонса доверие – одно из условий, обеспечивающих общественную стабильность. Проблема доверия рассматривается им в рамках концепции взаимообменов ресурсами между подсистемами общества. Если трактовать доверие политическим институтам, используя теорию Т.Парсонса, то можно сказать, что во взаимообменах с социетальным сообществом политика обменивает обязательства эффективной реализации коллективных целей на доверие социума, то есть доверие граждан политическим институтам выступает как своеобразное кредитование политики.

Н.Луман в своей теории различает уверенность и доверие, рассматривая их как самостоятельные социальные феномены.

«Уверенность» трактуется как ожидание стабильности функционирования социальных систем, а «доверие» – как ожидание благонадежного поведения потенциального партнера в конкретной ситуации взаимодействия (взаимодействие в так называемых личностных (психологических) системах).

«Уверенность» возникает в том случае, когда у индивида отсутствуют альтернативные стратегии действия в сложившихся обстоятельствах, а если же он выбирает один из возможных вариантов, то в данном случае имеет место «доверие»: «Если у вас нет альтернатив, вы находитесь в ситуации уверенности. Если вы выбираете одно действие, предпочитая его другим, вопреки возможности быть разочарованным в действиях других, вы определяете ситуацию как ситуацию доверия», - так писал Н.Луман в книге «Доверие и власть» [2, p.99].

«Уверенность» и «доверие» также различаются между собой и по происхождению: «уверенность» является продуктом социализации индивида (усвоенные индивидом знания о правилах функционирования различных социальных систем), а «доверие»

является ситуативным, может возникать внезапно и зачастую быть даже рационально не обоснованным.

Исходя из сказанного выше, доверие граждан политическим институтам в терминологии Н.Лумана является «уверенностью», а не «доверием», где политические институты рассматриваются как функциональная система, а граждане – как индивиды.

По мнению Н.Лумана, «уверенность» и «доверие» могут выступать в качестве базиса для формирования друг для друга, но также они могут существовать и по отдельности: разрушение «уверенности» не приводит к потере «доверия». В частности, отсутствие «уверенности» в эффективности деятельности политических институтов в целом не означает, что индивид не может оказывать доверия какому-то конкретному политическому деятелю.

Возможна и обратная ситуация: не выделяя никакого конкретного политика, индивид может доверять политическим институтам в целом.

В заключение отметим, что Т.Парсонс и Н.Луман по-разному трактуют доверие политическим институтам, но оба социолога определяют его как важный элемент успешного функционирования и воспроизводства общества.

Литература

1. Парсонс Т. Система современных обществ / Перевод, с англ. - М.:

Аспект Пресс, 1998.

2. Luhman N. Trust and Power. – Chichester UK: John Wiley & Sons Inc, 1979.

Ломоносова М.В. (Санкт-Петербург) Социология революции: история возникновения и некоторые аспекты использования при анализе современных изменений.

Революция как специфическое явление общественнополитической жизни имеет глубокие исторические корни и входит составной частью в фундаментальную проблему человечества применение насилия ради достижения целей. Современные, «новые», «цветные» революции вновь заставляют исследователей возвращаться к историческому опыту прошлого с целью поиска объяснительных схем и моделей. В настоящее время появляется большое количество работ, посвященных социальным революциям, тем не менее, содержательная сторона многих исследований оставляет желать лучшего. Отчасти, это связано с тем, что долгое время в нашей стране не существовало плюрализма подходов и концепций при исследовании революции как социального явления.

Но происходящие в последние десятилетия значительные изменения ценностных ориентаций нашего общества, с неизбежностью повлекли за собой ломку старых теоретических конструкций и смену методологической парадигмы в целом. Все это происходило на фоне всплеска интереса к политической истории страны, в частности к истории революции. Этот интерес давно вышел за пределы академических рамок, а проблема русской революции вновь стала предметом политических дискуссий в средствах массовой информации. В возникшем противостоянии публицистики и науки последнее слово стало принадлежать первой, и на уровне обыденного сознания утверждается представление о революции как о случайном явлении в истории России, которое постоянно закрепляется «информацией», поступающей из СМИ.

Аналогичная ситуация происходит и при анализе «новых», «цветных» революций современности. Большинство исследований в этой области носит субъективный характер, а их авторы зачастую «изобретают велосипед», забывая о существовании научных традиций и подходов при изучении революции, что, безусловно, сказывается на качестве исследований и что самое печальное – влияет на политическое сознание граждан, искажая его. И здесь нужно отметить ещё одну проблему, очень часто многие авторы и политические деятели используют понятие «революция» подменяя им искусственно смоделированные политические технологии по смене власти. В сложившейся ситуации вполне актуальным представляется обращение к социологии революции, как отдельной области социологии. Тем более, что роль социально-политических революций в развитии общества нельзя недооценивать, они оказывали влияние не только на политический и социальный строй того или иного государства, но и на развитие социальных наук.

В отечественной социологии, после того как в 80-х годах были расшатаны схемы и концепции анализа революции, как социального явления на основе методологических установок исторического материализма, новые подходы существуют на уровне гипотез и выступают скорее в качестве материала для публицистики, чем в качестве предпосылок проведения научного исследования. В зарубежной социологии ситуация иная, поскольку существуют специальные организации, занимающиеся изучением революционных процессов (например Гуверовский институт войны, мира и революций в США, Межуниверситетский консорциум политических и социальных исследований), проводятся отдельные социологические исследования, а в учебниках по социологии содержатся разделы, посвященные революции, наряду с другими социальными изменениями.

Определенную трудность составляет само выявление темы революции в социологии и специальных исследованиях ей посвященных. Это связано с тем, многие исследователи активно используют это понятие, при этом вкладывая в него разный смысл.

Тем не менее, следует отметить, что понятие «революция» – это, прежде всего понятие историческое, которое имеет долгую жизнь, «реальную», а не только умозрительную. Оно было создано не потребностями научного поиска и классификации, а реальными событиями и только спустя достаточно большой промежуток времени, стало предметом изучения философии, истории, экономики, социологии и политологии. Таким образом, понятие «революция» является полисемантичным и вариативным, в разных ситуациях он наполняется собственным содержанием, сохраняя при этом, наиболее общие признаки.

Теоретическая социология с момента своего возникновения уделяла большое внимание анализу протекания политических процессов и социальных изменений, и в развитии концепций социальных революций можно выделить несколько этапов. Истоки современных концепций восходят к началу 20 в., когда появились труды Б.Адамса, Г.Лебона, Ч.Эллвуда, В.Парето и других социологов, рассматривавших революцию в рамках исследования проблем социальной нестабильности, социального конфликта и способов его предотвращения или разрешения. Следующий этап связан с Октябрьской революцией, вызвавшей новую волну интереса ученых к этой проблеме. Работы социологов “второй волны” — П.Сорокина, Д.Йодера, Л.Эдвардса, Дж. Питти, К. Бринтона, С.

Неймана, Ф. Гросса и др.— способствовали формированию в период 20-50-х гг. целой отрасли в социологии - “социологии революции”.

Возникновение ее связано с именем Питирима Сорокина, опубликовавшего в 1925 г. своё фундаментальное исследование “Социология революции”, название которого стало нарицательным для обозначения нового направления западной социологии, занимающегося изучением революций. Причем, в 1922 г. Немецкое Социологическое Общество, первые два съезда которого состоялись в 1910 и 1912 гг., собралось в третий раз, а темой обсуждения избрана была на этот раз «сущность революции». Одной из основных работ, которые обсуждались на съезде была книга «Die Revolution»

Густава Ландауэра, вышедшая в 1907г.

Заметным рубежом в развитии теорий революций явились 60-е гг., отмеченные крупными социальными конфликтами на Западе. В эти и последующие годы широкие программы исследований по данной проблематике развертываются преимущественно в США, в том числе по заданию правительственных учреждений. Ч. Джонсон, Д. Дэвис, Р. Тантер, М. Мидларский, Б. Мур, С. Хантингтон, Т.

Скокпол, Ч. Тилли и некоторые другие социологи стремились в своих трудах преодолеть схематизм “классической” социологии революции путем исследования конкретных революционных процессов. Причем на многих из них оказали влияние методология и исследования П.А.Сорокина.

В отечественной литературе, за последние десятилетия, после отказа от трактовки революции в рамках исторического материализма, стали появляться исследования, посвященные данной проблеме, но их количество недостаточно и не раскрывает все аспекты столь сложного и значимого процесса. Наиболее весомыми, среди этих работ являются исследование Г.А.Завалько1, И.П.Смирнова2, И.В.Стародубовской и В.А.Мау3.

Представляется вполне обоснованным при анализе революций современности обращаться к разработанным в рамках социологии революции теориям и концепциям (с учетом их критического пересмотра), что позволит создавать адекватные модели протекающих процессов в современном обществе.

Любимова А.И. (Санкт-Петербург) Концептуальные основы социологии конверсации Настоящее сообщение посвящено рассмотрению такого нового направления в рамках социологии религии как социология конверсации. Феномен конверсации напрямую связан с глобализационными процессами середины 80х годов двадцатого века и продолжающихся до сих пор – возникновение новых диаспор, проникновении Азии в Европу, обширное распространение азиатских религиозных традиций на Западе.

Феномен конверсации, то есть религиозного обращения в нетрадиционные для данного общества формы религии, - с одной

Завалько Г.А. Понятие «революция» в философии и общественных науках:

проблемы, идеи, концепции. М.: Ком Книга, 2005. 320 с.

2 Смирнов И.П. Социософия революции. СПб: Алетейя, 2004.

3

Стародубовская И.В., Мау В.А. Великие революции от Кромвеля до Путина. М.:

Вагриус, 2001.

стороны получил массовое распространение в России и на Западе, но с другой стороны плохо изучен в России. В связи с этим представляется актуальным анализ тех концептуальных основ, при опоре на которые, возможно эмпирическое изучение возникающих общин конвертитов.

Социология конверсации – продукт развития теорий среднего уровня в ХХ веке. Как самостоятельная дисциплина она выделилась сравнительно недавно. Предметная область данной дисциплины берет свое начало в предметных областях как социологии, так и антропологии религии.

В рамках социологии конверсации разрабатывается методологический подход исследования проблем религиозного обращения в нетрадиционные для данного общества формы религии и возникновения новых социокультурных форм религиозной жизни.

Существенный сдвиг в русле социологии конверсации представляет теоретическая модель, состоящая из семи факторов процесса религиозной конверсации Дж. Лофланда и Р. Старка.

Основная заслуга этих авторов в том, что им удалось объединить аспекты психологических особенностей личности и соответствующих им форм религий и конверсации, как результата психологического кризиса, с концепцией социальных сетей.

Пожалуй, модель Лофланда и Старка можно охарактеризовать как теорию, которая послужила концептуальным основанием для развития современного этапа исследований в русле социологии конверсации.

Концептуально иной подход представлен в позитивистском и конструктивистском подходе Д.Сноу и Р.Мэчелика. Они сосредоточили свое внимание на типологии мотивов конверсации и предложили принципиально другие основания для модели конверсации, в целом. Кроме того, им принадлежит первая попытка обобщить и систематизировать различные подходы к данному феномену.

В настоящее время подходы к изучению конверсации разрабатываются в русле большинства возможных социологических парадигм: макросоциологического уровня, микросоциологического и интегративного.

Возможными направлениями научной работы в рамках социологии конверсации мне представляются: дальнейшая разработка новых моделей конверсации, объединение, либо разделение моделей по применимости к конверсации в новые религиозные движения и «мировые религии», нетрадиционные для данного общества.

Малкин А.В (Санкт-Петербург) Общество риска: концепции изучения, тенденции и современность Риск является важным и непременным условием развития современного общества.

Риск- это социально конструируемый феномен, не существующий вне общества, на разных этапах своего развития продуцирующего новые виды рисков. На сегодняшний день существует два основных направления исследования риска как социального феномена- риск как объективная и субъективная категория. В исследовании автора упор был сделан на то,что рисксубъективно- объективная категория: с одной стороны внешняя среда конструирует ситуацию риска,но при этом степень, границы восприятия и решение при выборе из существующих альтернатив осуществляет индивид и социальные группы.

Существует целый ряд социальных, психологических, политических, общесоциологических факторов. влияющих на возникновение риска и его "принятие" обществом, все они зависят и взаимообуславливают друг друга.

Современное общество можно с полным правом называть обществом риска, для которого теория Ульриха Бека актуальна до сих пор.

Обобщая концепцию ученого-социолога, можно выделить основные черты, которыми преимущественно обладают все общества, вне зависимости от их территориального расположения, развития или политического или культурного курса.

Во-первых, стоит отметить, что в настоящее время экологический и экономический факторы играют чуть ли не определяющую роль в общественном развитии, например, взаимодействие природы и общества в первую очередь и заключается в постоянном продуцировании рисков.

Во-вторых, переход к эпохе риска происходит в результате действия механизмов модернизации.

Проблема рисков непосредственно связана со стремительной индустриализацией и и одновременно с непредвиденными последствиями модернизации:

производство и распределение богатства в индустриальном обществе сменяется производством и распределением рисков в современном обществе риска.

В-третьих, согласно логике концепции "Общества риска"современному обществу присущи следующие процессы:

- универсализация рисков;

- тенденция к глобализации и

- институционализация рисков.

В- четвертых, происходит подмена классического понимания классовой структуры общества в рамках новой системы классового неравенства в соответсвии со степенью подверженности различным рискам и угрозам: богатсва сосредотачиваются в верхних слоях общества, риски- в нижних.

Современные процессы, происходящие в обществе так же помогают отметить,что общество риска уже не локально, оно полноправно становится глобальным:

Риски производят неравенство на интернациональном, глобальном уровне, неравномерно распределяясь в соответсвии с уровнем благосостояния и развития различных стран и регионов:

рисков чаще и больше встречается в менее развитых странах, там чаще случаются технологические катастрофы. Более развитые страны могут даже получать экономическую выгоду от глобального увеличения рисков, перенося рискогенное производство за пределы своих границ, разрабатывая технические новинки, минимизирующие риски.

Однако риски модернизаци рано или поздно затрагивают и тех, кто их производит. "Им присущ эффект бумеранга, взрывающий схему классового построения общества.Богатые и могущественные от них тоже не защищены". Стоит заметить, что с ростом благосостояния в развитых странах происходит постепенное осознание обществом того, что источники богатства "загрязняются" растущей угрозой, исходящей от побочных явлений научнотехнического прогресса, что приводит к массовой обеспокоенности о проблемах окружающей среды, финансовых ситуациях, тенденциях современных социальных изменений и многом другом.

Становясь поистине глобальным, наряду с экологическим, дает о себе знать и финансовый фактор риска- начавшийся в США, риск и страх кризиса распространился по многим странам. Финансовые, политические и бизнес аналитики солидарны в одном- риски, продуцируемые кризисом не только сугубо объективны, но во многом и субъективны.

Одной из сторон кризиса зачастую "на руку" конструирование рисков, которое во многом позволяет манипулировать интересами и курсом деятельности другой стороны.

Именно поэтому можно говорить о глобализации кризиса и рисков, связанных с ним.

Вклад социологии в исследование риска заключается в реализации системного подхода,предполагающего выход на социальный, институциональный и организационный уровни изучения риска, акцентируя внимание на социальном контексте риска, на социальных процессах и структурах, в границах которых имеет место риск.Объектом социологического анализа могут стать, к примеру, процесс взаимодействия между микро- и макроуровнем (в частности, вопрос о том,к каким макросоциальным последствиям может привести принятие той или иной модели восприятия риска действующим субъектом), связь между восприятием риска и демонстрируемым поведением, факторы, ограничивающие «произвольность» приписывания различным опасным объектам значений, причины доминирования определенного знания о риске. Николаевская А.М. (Харьков, Украина) К проблеме институционализации социологии морали В отличие от других отраслей социологического знания, ситуация в сфере современной социологии морали описывается как крайне неопределенная. Это связано с отсутствием четких представлений о ее предметном поле и междисциплинарных связях, с проблемами использования традиционных для социологии методов сбора, обработки и анализа эмпирической информации применительно к моральным явлениям. Некоторые авторы, ссылаясь на эти обстоятельства, высказывают сомнения относительно возможности и правомерности социологических интерпретаций морали. Речь идет, например, об установлении эмпирических границ морали, о фиксации ее качественного своеобразия, иначе говоря - о том, как мораль из повседневного факта сделать фактом научным.

Сегодня необходимость институционализации социологии морали, которая, на наш взгляд, может представить моральные проявления на всех уровнях социальной системы во всем их динамическом разнообразии и тонких проявлениях, ставит перед специалистами этой отрасли, наряду с вопросами теоретикометодологического плана, целый ряд проблем, связанных со спецификой использования традиционных методов сбора социологической информации, с включением в арсенал методов психологических методик и использованием некоторых приемов, которые известны психологам как средства повышения качества и достоверности информации, с обращением к некоторым методам анализа информации, не получившим еще широкого распространения в социологической науке.

Возникновение социологии морали чаще всего рассматривают как результат влияния позитивизма на социологическое знание. В конце ХІХ столетия одновременно с попытками решить вопросы теоретико-методологического характера разрабатывались проекты практического реформирования традиционной этики и институционализации на этой основе социологического подхода к анализу нравственной жизни. Э. Дюркгейм, предложив название новой науки о морали – “социология морали”, настаивал на необходимости использования методов социологического исследования моральных феноменов. Начало научного творчества П. Сорокина, как известно, было также связано с попытками перестройки этики на позитивистский лад. Он пытался доказать, что обоснование того, что традиционно в этической науке называлось «нормой», возможно лишь путем каузального изучения нравственных явлений, путем сравнительно-исторического и индуктивного исследования. Образцом такого анализа мог считаться каузально-эмпирический подход, представленный в науке социологическим, психологическим и синтетическим направлениями, основанными, прежде всего, на методах позитивных наук, а также на понимании бытия («сущего») как исходного понятия и построение «сущего» на познании этого бытия.

И сегодня основная задача социологии морали в самом общем виде, на наш взгляд, может рассматриваться как изучение и анализ всего разнообразия интерпретаций «должного», что, в соответствии с традициями классической этики, определяется как «сущее», поскольку даже в условиях относительно однородного с точки зрения социально-культурной дифференциации общества число таких интерпретаций морального идеала может соотноситься с числом влиятельных социальных субъектов.

И хотя определенный период в постсоветской социологической науке социология морали пребывала в своеобразном «летаргическом» сне, поскольку почти на полтора десятка лет феномены морали исчезли из фокуса как теоретического анализа, так и из перечня прикладных разработок, последние годы ознаменованы появлением ряда успешных попыток осмысления инновационных изменений морали.

Что же касается методов получения информации о состоянии моральных процессов, то, как свидетельствует наш собственный опыт, в ряде случаев по-прежнему оправдывает себя использование традиционных методов социологии. С нашей точки зрения, проблема использования этих методов в социологии морали требует, прежде всего, не отказа от них, а четкой концептуализации изучаемых моральных феноменов, “доведения” существующих теоретических концептов до уровня эмпирических индикаторов.

В то же время особого внимания (в первую очередь при анализе личностных проявлений нравственности) заслуживает использование различных модификаций проективных методик (адаптированных в соответствии с целью и задачами конкретного исследования), которые, благодаря неопределенности и неструктурированности стимульного материала, провоцируют респондента на бессознательную проекцию своего способа мировосприятия, в том числе, моральных ценностей и норм. Мы также имеем успешный опыт использования шкалы лжи из теста EPQ, для контроля искренности респондентов в исследовании, основанном на формализованном интервью с харьковскими подростками. Большой познавательный потенциал для анализа реальных проявлений нравственности имеют и новейшие разработки в области использования искусственного интеллекта, в частности, технологии интеллектуального анализа данных (ИАД).

Новикова Л. В. (Санкт-Петербург) Вклад Р. Парка в социологическую теорию XX века.

Работы «самого яркого представителя» и «признанного лидера»

Чикагской социологической школы {1, 498} Р. Э. Парка (1864-1944) принято относить к эмпирическому направлению в социологии, однако сам он, как пишет Л. Козер, видел свой вклад в социальную науку в разработке системы понятий, помогающих классифицировать и анализировать полученные данные {5, 357}.

Ученый заявлял:

«Проблема, которой я интересовался, была всегда скорее теоретическая, чем практическая» {6, 133}. По мысли Э. Хьюза, «Парк не хотел формировать систему, однако он был изначально системным социологом» {5, 357}.

Парк обладал синтетическим мышлением, способностью использовать множество различных и даже противоположных идей.

Учителем Парка в Мичиганском университете был Дж. Дьюи. В Гарварде, где Парк работал журналистом, на него огромное влияние оказала философия Дж. Ройса, У. Джемса, Дж. Сантаяны.

Одновременно теория и методология Парка были основаны на европейских традициях. Наиболее глубокое влияние оказали на его концепцию идеи Ф. Тенниса и Г. Зиммеля. Учебный семестр в классе Зиммеля (единственный прослушанный им систематический курс по социологии) – наиболее важная веха в творческой биографии Парка {5, 374}. Самые известные идеи американского мыслителя – о социальном конфликте, маргинальной личности, городской среде как естественной лаборатории социолога, социальной дистанции – были стимулированы контактом с Г. Зиммелем. Само заявление Парка о социологии как науке, связанной с абстрагированием от многообразия социальных явлений и созданием системы общих понятий, сделано в духе воззрений упомянутого немецкого ученого {5, 374}. Под влиянием русского социолога-неокантианца Б.

Кистяковского, работа которого «Общество и индивид» {2, 103-115} оказала на Парка неизгладимое впечатление, Парк отправляется в Страсбург, а затем – в Гейдельберг изучать неокантианскую философию {5, 375}.

Под руководством В. Виндельбанда он пишет диссератцию «Толпа и публика». От Виндельбанда Парк заимствовал идею различия между идиографическим методом истории и номотетическим методом естественных наук, однако он не разделял скептицизма своего учителя относительно возможности открытия закономерного единообразия в социальном мире. Парк вводит понятие «естественной истории», которая пренебрегает индивидуальными различиями, чтобы сконцентрироваться на «естественных стадиях и циклах в эволюции институтов» {5, 375}.

На теорию американского ученого повлияли идеи эволюционизма в лице Ч. Дарвина, Э. Геккеля и др., работы французских социальных психологов Г. Лебона, Г. Тарда и многие другие источники.

Парк представил «естественную историю» общества в виде четырех стадий, формирующих определенный социальный порядок:

экологический (территориальный), экономический, политический и культурный. Каждая стадия конкретизируется посредством множества понятий. В ряде статей Парк показывает сложный путь формирования в обществе корпоративного действия через механизм социального контроля, ограничивающего свободу индивида {4, 398Четырехуровневая модель социального порядка Парка сопоставима с теорией Маркса (учение о базисе и надстройке) и с концепцией Т. Парсонса (анализ подсистем общества) {1, 508}.

Оригинальность Парка и его учеников состоит в сосредоточенности на изучении «социальных структур и процессов под экологическим углом зрения» {1, 508}.

В исследованиях городских проблем Парк продолжает использовать свой экологический подход, изучая городское сообщество в плане «пространственной конфигурации» и в качестве «морального порядка». В данной сфере исследования он ориентируется на многообразие методов и следование абсолютной беспристрастности. Парк усвоил у своих европейских учителей стремление к объективности социального знания. Его теория и реформаторская деятельность были лишены морализаторства. Парк считал, что социология не вправе навязывать образ «должного» и создавать средства для формирования «идеального» общества.

Миссией честного социального ученого является добывание конкретного знания для осмысления и понимания социальных проблем. Нельзя, как говорил американский ученый, «проклинать одних и молиться за других». Однако в своей ориентации на конкретные факты Парк отнюдь не тяготел полностью к позитивистской исследовательской модели. Он стремился после тщательного описания социального явления к пониманию его природы и динамики. Парк большое внимание уделял «понимающим» методам («сочувственному отождествлению»), что предполагает «вживание» в индивидуальные особенности изучаемого объекта, а не просто констатацию его характеристик.

В лице Р. Парка мировая социология получила человека разнообразных интересов и ориентаций, соединившего глубину европейской традиции с практической направленностью на изучение животрепещущих проблем своей страны: расовых и этнических конфликтов, проблем адаптации мигрантов, социального контроля в городской среде, преступности, феномена маргинальности и др.

Начав академическую карьеру в пятьдесят лет, он сыскал огромную популярность в среде коллег и учеников. Парк создал «Общество социальных исследований» (1920) для налаживания связей между факультетом и студентами. Ученый приветствовал междисциплинарные связи и тесный контакт с общественностью (журналистами, чиновниками, людьми из «реального мира»). Он стимулировал множество областей социального исследования, а любого ученика умел поднять на недосягаемую, как казалось самому студенту, высоту.

Исследования Р. Парка и его учеников и соратников могут быть полезны при изучении сложных проблем модернизации современной России.

Литература

1. История социологии (XIX – первая половина XX века). Под общей ред. проф. В. И. Добренькова. Учебник. М., ИНФРА-М, 2004.

2. Кистяковский Б. А. Общество и индивид//Социол. исслед. 1996. N

2. C. 103-115.

3. Парк Р. Э. Физика и общество // Социальные и гуманитарные науки. Сер. 11. Социология. 1997. N 4.

4. Парк Р. Э. Экология человека // Теория общества. М., 1999.

5. Coser L. A. Masters of sociological thought. Ideas in historical and social context. N. Y., 1971.

6. Odum H. W. American Sociology, New York, 1950.

Попов Е.А. (Барнаул) Акцентуация онтологического в понимании социального благополучия человека В современных условиях социального развития особую актуальность приобретают проблемы, связанные с сохранением и преумножением консолидирующего потенциала общества. Как известно, он в большей степени определяется политикой, экономикой, правом и т.д. – теми сферами коллективного и индивидуального бытия, изменения в которых имеют для жизни первостепенное значение. В то же время мерой такого консолидирующего воздействия должна стать духовная культура, ее онтологические смыслы, константы, влияющие на менталитет, оказывающие воздействие на экономические, политические и другие приоритеты в обществе. Между тем закрепление и дальнейшее развитие таких ценностно-смысловых установок возможно только в тех условиях, когда общество антропоцентрично, когда в нем наивысшей доминантой является человек, его интересы, потребности, взгляды и представления.

Благополучие – это пространство существования человека, которое в большей степени обусловлено вполне реальными показателями экономического и социального общественного развития. Очевидно, что влияние экономики в этом пространстве предельно велико и всеопределяюще, тем более в условиях кризиса, случившегося в начале нашего столетия. Но нужно иметь в виду, что существуют и онтологические, сущностные характеристики стремления человека к обретению благополучия, которые зависят от мировоззренческих установок, духовно-нравственных ориентиров и т.д. Педставления о благополучии человека крайне противоречивы;

их концептуализация в науке вызывает еще большие вопросов.

Сегодня можно говорить о том, что в социогуманитарном знании сформировался дискурс, так или иначе актуализирующий вопросы, связанные с социальным благополучием.

Основной вклад в исследование данного явления вносят экономическая и социологическая области знания. Их пристальное внимание к этому предмету объясняется разными причинами, но основной, как нам кажется, становится возможность соотнесения категории социального благополучия с различными тенденциями жизнедеятельности человека. Это, в свою очередь, позволяет рассматривать социальное благополучие как комплексное явление, оказывающее воздействие на повседневную жизнь человека, его ценностные ориентации и установки. Однако с точки зрения, например, социологии взгляд на проблему социального благополучия чаше всего не выходит за рамки операциональных характеристик данного явления – таких как уровень жизни, удовлетворенность жизнью и т.д. Вместе с тем феномен социального благополучия должен иметь более широкое толкование с учетом онтологических черт человеческого индивидуального и коллективного бытия. В этом смысле значительно расширяется эпистемологическое поле, в котором выясняются разнообразные аспекты концептуализации социального благополучия в социогуманитарном знании.

Самый широкий взгляд на проблему благополучия человека, пожалуй, сформировался в философии. Ключевой концепт, который прежде всего осмысливается в данном направлении, – это благо.

Интерпретации этого концепта вызваны сложными мировоззренческими проблемами, решаемыми в рамках философии.

Несмотря на всю очевидность социальной детерминированности блага и благополучия, этот концепт в равной степени соотносится с вопросами экзистенциального характера (благо как возможность выхода человека из круга одиночества, оставленности, как преодоление отчуждения человека и окружающей действительности), религиозно-мировоззренческого (благо как данность божественного проведения, прозрение и путь к Богу), символического (благо как конвенциональная система знаков и знаковых комплексов, вне которых человеческое существование не представляется возможным), герменевтического (благо как «идентификатор» связей людей в социальной реальности) и т.д.

В социокультурной динамике понимание благополучия соотносится с определенными ценностно-смысловыми установками носителей культуры. С этой точки зрения благополучие рассматривается как верхний уровень иерархии ценностей и норм в жизни человека и социальной реальности. Однако остается недостаточно проясненным вопрос о содержательной наполненности этого явления. К примеру, если социальное благополучие выступает как результат развития культуры, то как осуществляется установление ценностных приоритетов человека, для культуры имеющих первостепенное значение? Важен и следующий момент – если благополучие является показателем духовно-консолидирующего потенциала в развитии человека, то какие его структурные элементы становятся наиболее существенными?

Благополучие с точки зрения определения духовноконсолидирующего потенциала представляет собой совокупность ценностно-смысловых показателей, выявление которых раскроет изменения, сопровождающие общество и личность в социальной реальности. Благополучие выступает своего рода хронотопом общественного развития, пространственно-временной характеристикой ценностно-нормативных преобразований. Такой взгляд, пожалуй, в наибольшей степени удовлетворяет возможности соотнесения социального благополучия с духовноконсолидирующим потенциалом (или комплексом), обеспечивающим гармонизацию всех сфер общественного бытия.

Проказина Н. В. (Орел) К вопросу об определении понятий «социологическая культура» и «социологическое мышление»

В научной литературе встречаются многочисленные понятия, которыми авторы пытаются объяснить специфический способ осмысления социальной реальности.

К основным из них относят:

- социологический взгляд1, социологический подход2, социологическую культуру3, социологическое мышление1, Четырина Н. В. Уровни развития социологической культуры в современном российской обществе // Журнал научных публикаций аспирантов и докторантов http://www.jurnal.org/articles/2008/sociol1.html 2 Бергер П. Л. Приглашение в социологию: Гуманистическая перспектива/ Пер. с англ.

Под ред. Г. С. Батыгина. – М.: Аспект Пресс, 1996, - 168 с. – (программа «Высшее образование»). - С. 35.

3 Здравомыслов А. Г. Тройственная интерпретация культуры и границы социологического знания // Социс. - № 8 – 2008 – С.3 - 17; Покровский Н.Е.

Социология, социологическая культура и их место в современном российском обществе //Общественные науки и современность - № 2 – 2002 – С. 42 – 57; Колодиев Н. Н. «Социологическая культура» журналиста // Профессиональная культура журналиста как фактор информационной безопасности: сборник статей и социологическое воображение2, социологический образ мышления3, культуру социологического мышления4 и др.

Однако, несмотря на повышенный интерес к употреблению этих понятий, они не имеет четкого обозначения, проявляется многовариантность и многоаспектность их использования. Не представлена категориальная и понятийная сущность терминов.

Поэтому представляется важным сформулировать их научные представления и определения.

Целесообразность операционализации понятий «социологическая культура» и «социологическое мышление»

обусловлено рядом обстоятельств. Основным является то, что сама социология как наука пытается «подчинится строгим правилам ответственных высказываний, которые считаются атрибутом науки»5.

Близкими, по своему значению, выступают понятия «социологическое мышление» и «социологическая культура».

Однако, каждое из них несет свою смысловую нагрузку.

В работах А. Г. Здравомыслова подвергаются рассмотрению эти понятия6. Он даже проводит анализ культуры социологического мышления. Изучение этих и подобных публикаций позволило выделить некоторые особенности, касающиеся рассматриваемых терминов.

Социологическое мышление – образование суждений и заключений, заключающихся в познании сущности вещей и явлений, материалов / под ред. В. Ф. Олешко. Екатеринбург.Изд-во Урал. Ун-та; Изд.дом «Филантроп», 2008 – 352 с. - С. 82 1 Бороноев А. О. Социологическое мышление: пути и трудности формирования // Социологические исследования 1999 - № 1 – С. 6-13;

2 Миллс Ч.Р. Социологическое воображение. – М., 2001.

3 Ольховников К. М., Орлов Г. П. Категории социологии: образ мышления и словарь исследования // Социологические исследования – 2004. - №2 – С. 3 - 4 Здравомыслов А. Г. К вопросу о культуре социологического мышления // Социс - № 5

– 2008 – С. 4 – 16; Ольховников К. М., Орлов Г. П. Категории социологии: образ мышления и словарь исследования // Социологические исследования. 2004. - №2 – С. 3 Бергер  П.  Л.  Приглашение  в  социологию:  Гуманистическая  перспектива/  Пер.  с  англ.  Под  ред.  Г.  С.  Батыгина.  –  М.:  Аспект  Пресс,  1996,    168  с.  –  (программа  «Высшее образование»).   С. 35.  6 Здравомыслов А. Г. К вопросу о культуре социологического мышления // Социологические исследования. – 2008 - №5. – С. 4 – 15; Здравомыслов А. Г.

Тройственная интерпретация культуры и границы социологического знания // Социологические исследования.2008 - №8. – С. 3 – 18.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 32 |
 

Похожие работы:

«МЕДВЕДЕВА К.С. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ DOI: 10.14515/monitoring.2015.5.12 УДК 316.74:2(410) Правильная ссылка на статью: Медведева К.С. О социологии религии в Великобритании. Заметки с конференции // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2015. № 5. С. 177For citation: Medvedeva K.S. On sociology of religion in Great Britain. Conference notes // Monitoring of Public Opinion: Economic and Social Changes. 2015. № 5. P.177-182 К.С. МЕДВЕДЕВА О СОЦИОЛОГИИ РЕЛИГИИ...»

«частный фонд «фонд первого президента республики казахстан – лидера нации» совет молодых ученых инновационное развитие и востребованность науки в современном казахстане V международная научная конференция сборник статей (часть 2) общественные и гуманитарные науки алматы УДК 001 ББК 73 И 6 ответственный редактор: мухамедЖанов б.г. Исполнительный директор ЧФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан – Лидера Нации» абдирайымова г.с. Председатель Совета молодых ученых при ЧФ «Фонд Первого...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Институт управления Кафедра социологии и организации работы с молодежью Российское общество социологов Российское объединение исследователей религии СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Памяти Ю. Ю. Синелиной Материалы Третьей Международной научной конференции 13 сентября 2013 г. Белгород УДК: 215:172. ББК 86.210. С Редакционная коллегия: С.Д....»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«Об итогах проведения секция «Социология» XXII Международной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных «Ломоносов -2015» C 13 по 17 апреля 2015 года в Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова в 22 раз проходила традиционная Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». Основными целями конференции являются развитие творческой активности студентов, аспирантов и молодых ученых, привлечение их к решению актуальных задач...»

«ФОНД ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН СОВЕТ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ И ВОСТРЕБОВАННОСТЬ НАУКИ В СОВРЕМЕННОМ КАЗАХСТАНЕ III Международная научная конференция Сборник статей (часть 1) Общественные и гуманитарные науки Алматы – 2009 УДК 001:37 ББК 72.4:74. И 6 ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР: МУХАМЕДЖАНОВ Б.Г. – Исполнительный директор ОФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан» АБДИРАЙЫМОВА Г.С. – Председатель Совета молодых ученых при Фонде Первого Президента, доктор...»

«СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ УДК 316. ББК 71.05 Д4 Издано по заказу Комитета по науке и высшей школе Редакционная коллегия: доктор социологических наук, профессор Я. А. Маргулян кандидат социологических наук, доцент Г. К. Пуринова кандидат филологических наук, доцент Е. М. Меркулова Диалог культур — 2010: наука в обществе знания: сборник научных трудов Д международной научно-практической конференции. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургской академии...»

«УДК 316.3/ ББК 60. Ф 3 Ответственный редактор: Президент Ассоциации социологов Казахстана, доктор социологических наук, профессор М.М. Тажин Редакционная коллегия: Исполнительный директор Фонда Первого Президента РК Б.Б. Мухамеджанов (председатель) Доктор социологических наук, профессор С.Т. Сейдуманов Доктор социологических наук, профессор З.К. Шаукенова Доктор социологических наук, профессор Г.С. Абдирайымова Доктор социологических наук, доцент С.А. Коновалов Кандидат социологических наук...»

«У нас в гостях социологи республики Корея От редакции. Предлагаем нашим читателям познакомиться со статьями корейских коллег – в них содержится много интересного, познавательного, вплоть до возможного применения их выводов и предложений в нашей стране. История Института российских исследований (ИРИ) началась 13 января 1972 г., тогда при Университете иностранных языков Ханкук был основан Центр изучения СССР и стран Восточной Европы. Это было единственное научное учреждение, проводившее анализ...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.