WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 32 |

«Четвертые Ковалевские чтения Материалы научно-практической конференции С.-Петербург, 12-13 ноября 2009 года Санкт-Петербург ¶ББК 60. Редакционная коллегия: А.О.Бороноев, зав. кафедрой ...»

-- [ Страница 14 ] --

Шевченко М.С. (Чита) Корпоративная культура НП «Модель ООН на Дальнем Востоке» как молодежное субкультурное образование Представители современных молодежных организаций крайне редко ассоциируют себя с некоей субкультурой. Данные исследований показывают, что молодежь чаще всего вступает в студенческие организации, чтобы, так или иначе, разнообразить свой досуг. Поэтому связи внутри молодежных организаций зачастую не перерастают в новое качество – собственную корпоративную культуру, тем более субкультуру.

На наш взгляд, особняком стоит такая организация как НП «Модель ООН на Дальнем Востоке» – крупнейшая самоуправляемая молодежная организация на Дальнем Востоке, специализирующаяся на развитии молодых лидеров и создании институтов, позволяющих им влиять на мир вокруг (членом которой является сам автор).

МООНДВ объединяет более 100 активных членов в 7 городах Дальнего Востока и Забайкалья: Владивосток, Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре, Благовещенск, Чита, Иркутск и ЮжноСахалинск, и более 2000 выпускников организации, объединенных Ассоциацией Выпускников, по всему миру.

Несмотря на большой «разброс» участников MUNRFE (в дальнейшем мы будем чередовать два варианта: МООНДВ и MUNRFE, а также включать некоторые англоязычные термины для удобства изложения) по региону, различие в возрасте, специальности, политических предпочтениях и т.д., есть нечто, что позволяет им всем ощущать себя единым сообществом. И этим фактором является организационная (корпоративная) культура МООНДВ, формирующая особую субкультуру организации.

Согласно Эдгару Шайну, в корпоративной культуре выделяется три уровня.

Поверхностный или символический. Сюда мы отнесем наблюдаемые образцы поведения, форму одежды, манеру общения и т.д. – в данном случае все это вполне умещается в определение деловой стиль.

Подповерхностный или ценностный. Среди членов организации ценятся: целеустремленность, ответственность, пунктуальность, организаторские способности, высокий уровень владения английским языком – все перечисленные качества заложены в оценку при выявлении лучшего делегата на ежегодных конференциях MUNRFE. Здесь также важно узнать, что разные люди вкладывают в символы, которыми они пользуются на предыдущем уровне. В беседах члены МООНДВ высказывали мнения о том, что, с одной стороны, данная организация позволяет примерить на себя роль дипломата, топ-менеджера и т.п. – «играть во взрослые игры»

(профессиональный аспект), с другой стороны MUNRFE – это инструмент саморазвития через развитие других людей (образовательный аспект).

Глубинный уровень или уровень базовых предположений.

Специфическая концепция лидерства (наряду с тайм-менеджментом, командообразованием, ведением переговоров, ораторским искусством) является ядром корпоративной культуры членов MUNRFE. Учитывая, что большая часть теоретического материала предоставлена основателем организации – Джефри Линдстромом – можно предположить, что организационная культура имеет сильные американские корни, с уклоном на развитие лидерского потенциала (Дж. Масквелл, П. Сеньж).

Именно создание собственной корпоративной культуры позволило МООНДВ стать одной из крупнейших самоуправляемых организаций на территории российского Дальнего Востока. По итогам обследования выпускников (Alumni) биографическим методом, мы также можем говорить о том, что, люди остаются в сфере влияния данной субкультуры, даже покинув организацию. На основании их рассказов, можно сделать вывод о том, что корпоративная культура, сложившаяся в МООНДВ, помогает формированию таких личностных качеств как компетентность, инициативность, коммуникабельность, толерантность, креативность, адаптивность, доброжелательность, работоспособность и т.д. и т.п., и, в конечном счете, быть востребованными на рынке труда.

Жанна К. (Благовещенск), после получения диплома по специальности международные отношения, устроилась на работу, на первый взгляд, далекую от ее специальности – в иностранную золотодобывающую компанию. Евгений М. (Благовещенск) отмечал, что именно MUNRFE позволил ему получить «действительно очень хорошую работу». Бывший Генеральный директор (MD) МООНДВ Мария К. (Владивосток), обучаясь в США на степень магистра, одновременно работала в структуре Мирового Банка. Первый MD Вячеслав Ш. прошел следующий путь: окончил школу в поселке Амазар, в 2002 году поступил в АмГУ, в 2004 участвовал во встрече глав некоммерческих объединений с президентом США Дж. Бушем в Москве, в 2006 уехал в США, сейчас живет и работает в Нью-Йорке.

Исходя из выше изложенного следует, что только организации, имеющие специфическую корпоративную культуру, способны создать реальные субкультурные образования во внешней среде.

Совокупность внутренних ценностей, установок, форм общения и взаимодействия помогает выжить во враждебных окружениях и быстро приспосабливаться к среде.

4. ТРАНСФОРМАЦИЯ ЛОКАЛЬНЫХ СООБЩЕСТВ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

Куропятник А.И. (Санкт-Петербург) Социокультурные процессы в контексте миграции Санкт-Петербург и Ленинградская область являются крупнейшими центрами развития миграционных процессов не только в России, но и на современном постсоветском пространстве.

Исторически они разделяют судьбу, т.н. «столичных регионов», выступая, с одной стороны, в роли экономических, культурных, геополитических топосов иммиграционного притяжения населения, с другой – вовлечены в процессы миграционного обмена населением между регионами России. Тенденции развития миграционных процессов обусловлены в значительной степени активизацией иммиграционного/эмиграционного движения населения на постсоветском пространстве и в зарубежных странах. Отличительной чертой этого движения является массовость, сформировавшиеся контуры направлений миграционных потоков и устоявшиеся миграционные цепи (сети), существенно упрощающие реализацию миграционного сценария. Важным политическим условием, облегчающим миграцию, является сравнительная открытость границ для перемещений бизнес-агентов, ученых, студентов, туристов, рабочей силы (в пределах квот, устанавливаемых государством), относительная финансовая доступность миграционного перемещения. Если в середине ХХ в. удачная реализация миграционных установок являлась событием экстраординарным, то в начале ХХ1 в. миграционное перемещение приобрело значение нормальной рутинной практики. Постсоветские государства оказались вовлеченными в общемировой миграционный оборот лишь в последнее десятилетие ХХ в. Характерной чертой этой вовлеченности явилась своеобразная дифференциация миграционного статуса бывших советских республик. Одни из них превратились преимущественно в государства-доноры, другие – в государства-реципиенты. Российская Федерация закрепила за собой статус принимающего иммигрантов международного агента.

Ежегодный миграционный оборот населения на территории России оценивается в 10-20 млн. человек. Значительная часть людей, вовлеченных в эту беспрецедентную по масштабам «миграционную турбулентность» – это маятниковые, сезонные мигранты, однако заметную долю среди них – около 40% - составляют безвозвратные мигранты (иммигранты), заполняющие освободившиеся социальные ниши в городах и регионах России, привносящие интригу в развитие рынка труда и принимающей социокультурной среды.

Взгляд на миграцию с позиции макросоциологии позволяет определить основные направления миграционных потоков, новейшие векторы изменения социальной структуры, занятости населения, а также соответствие плотности миграционного давления структурным и производственным возможностям экономики принимающего административного субъекта. На основе макроподхода в самом общем виде можно судить также и о культурных, этнокультурных, социокультурных изменениях в той или иной стране, регионе, вызванных миграцией. Однако действительная картина или, лучше сказать, калейдоскоп картин культурных, этнодемографических, социально-демографических изменений, возникающих конфликтных ситуаций может быть выявлен лишь при условии детального анализа миграции, миграционных движений населения, миграционных установок на микроуровне как совокупности экономических, социальных, социокультурных ситуаций, событий, имеющих зачастую свою особую логику развития как в принимающей среде, так и в среде мигрантов. Поляризация стратегических оценок ближайшей и отдаленной жизненной перспективы в недрах принимающего социального микромира и в группах, сообществах, землячествах мигрантов свидетельствует о том, что в ситуации миграционного контакта не просто сходится «свое» и «чужое», сравнительно мирно сосуществуя в матричных условиях навязанного полицейскими мерами мультикультурализма, но ставятся на карту сложившиеся системы жизнеобеспечения, образы жизни, привычки, социальные и культурные микромиры, которые в результате ассиметричного, неблагоприятного развития отношений с новыми социальными агентами (группами агентов) - мигрантами могут утратить свою жизнеспособность.

Эти два вектора оценки актуального экономического, социокультурного состояния, возможностей потенциальной вовлеченности в перспективные экономические, социальные и культурные проекты, артикулируемые как членами принимающих мигрантов социальных сред, так и самими мигрантами редко отвечают задачам согласованного движения в направлении, ведущем к объединению усилий для борьбы с бедностью, дискриминацией и несправедливостью. С подобными социальными невзгодами чаще всего приходится справляться в одиночку. В результате этого локальные социальные, социокультурные, а в некотором смысле и социальнопрофессиональные среды теряют возможность реконфигурации и обновления за счет инкорпорации «иного». Иных опытов взаимодействия, опытов освоения экологической ниши, возможностей расширения социальных сетей, опытов экономической активности, опытов культурного производства и толерантности.

На локальном уровне, (включающем в себя также отдельные социально-пространственные сегменты крупных городов, части кварталов, например, многоэтажные «дома-муравейники»), в рабочих поселках, расположенных неподалеку от промышленных предприятий, в провинциальных городках, изнывающих от хронической безработицы, в небольших сельских населенных пунктах, заметно «состарившихся» за последний двадцать лет, принимающее население непосредственно сталкивается с мигрантами. Оно относится к мигрантам не как к абстрактной «статистической величине», которую можно игнорировать, продолжая практиковать свою привычную конфигурацию повседневности, образа жизни, оставаясь в поле незыблемых культурных моделей, правил и норм. Принимающее население имеет дело с реальными группами мигрантов, обладающими определенными социальными, культурными, этническими или религиозными характеристиками, умеющими (здесь и сейчас) взаимодействовать с другими людьми, организовывать свою повседневность и различные формы социальной активности в том виде и в тех смыслах, какие были усвоены ими и опробованы на практике в социокультурных средах их выхода.

Миграция, в особенности массовая миграция в престижные, столичные, экономически перспективные регионы и города и села не может рассматриваться только с экономической точки зрения, т.е. как движение рабочей силы. Миграция – это прежде всего изменение социальной, социкультурной среды обитания как в месте «входа», так и «выхода». Это изменение перспектив и векторов социокультурного развития деконструированных миграцией социальных микросред. Это перемещение значительных по численности групп людей, несущих в новые страны и регионы свои модели поведения, привычки, мораль и готовность/неготовность воспринимать и принимать новый социальный и культурный мир, в который они устремляются. Мигранты привносят в этот мир новые формы и алгоритмы самоорганизации, сами подвергаются «организационному», лучше сказать, «дисциплинарному», воздействию как со стороны официальных структур, так и работодателей, что перемещает саму тему миграции и, в частности, рабочей миграции в контекст проблемы ненормированной социальности.

Ситуации социальной напряженности, возникающее на локальном уровне между принимающим населением и группами мигрантов практически по всей России способствуют развитию фундаментальных вызовов логике социального развития, приемлемые формы осмысления которых и способы решения еще только предстоит найти. Во-первых, нуждается в комплексном социологическом, социально-антропологическом, экономическом, демографическом исследовании такая проблема как оптимизация возможностей жизнеобеспечения и развития социальноэкономической активности локальных сельских сообществ за счет вовлечения в производственный процесс на основе современных технологий тех ресурсов природной среды, которые в прежней системе хозяйства не использовались или использовались только частично.

Например, снижение экономической эффективности земледелия и скотоводства, лесоразработок в некоторых районах Западной Сибири, в Республике Карелия или в Республике Алтай стимулировало развитие санаторно-курортного бизнеса и туризма.

Во-вторых, требуется социально-антропологический анализ перспектив развития локальных социальных сред (сельские населенные пункты, небольшие города Ленинградской области, профессиональные сообщества Петербурга), испытывающих не только иммиграционное давление, но вовлеченных в процесс миграционного оттока населения и, как следствие, утрачивающих социальный потенциал развития. Во-третьих, необходим социальноантропологический, социологический анализ дискурсов специфической взаимосвязи темы иммиграции, внутренней миграции с такими социально-значимыми «сюжетами» как рост преступности, наркомания, алкоголизм, массовые социальные фрустрации в принимающих группах или их сегментах. В - четвертых, нуждается в изучении развитие тенденций миграционных процессов на макроуровне (СНГ, Россия) и их соотнесение с реалиями миграционной ситуации и миграционной политики в регионах, городах, сельских поселениях на локальном уровне. В- пятых, весьма перспективным представляется изучение специфики применения мигрантами стратегий интеграции в принимающую среду, вариантов реинтерпретации принимающего социокультурного пространства и создания в нем своего поля локусов и значений, позволяющих активизировать механизм идентификации индивида или группы мигрантов с возникающей новой конфигурацией социального, социокультурного и символического пространства.

В-шестых, необходимо социально-антропологическое изучение не столько негативных последствий иммиграции, внутренней миграции, сколько социальных, культурных, гуманитарных и экономических выгод, преимуществ для принимающей среды, которые несет и имеет миграция. Например, в настоящее время иммиграция в Россию отличается от иммиграции в страны Западной Европы тем, что преобладающая часть иммигрантов – это граждане государств, входящих в СНГ или входивших ранее в СССР.

Ориентацию этой категории иммигрантов на Россию следует рассматривать не как «национальную трагедию» или «угрозу безопасности России», что следует часто из современных публикаций на темы шовинизма и «засилья иностранцев», а как положительное явление. Для этого, как представляется, имеются два важных основания. Во-первых, значительная часть иммигрантов, например, из центральноазиатских государств, устремляется не в страны Востока или страны Запада, но продолжают оставаться в едином поле экономического, социального и культурного взаимодействия с Россией. Во-вторых, значительная часть из них хорошо или неплохо владеет русским языком, знакома с культурным разнообразием и своеобразием условий жизни в России, некоторыми общими нормами социального взаимодействия, что позволяет сокращать конфликтогенный потенциал в социкультурных пространствах непосредственного контакта. Для того, чтобы добиться соответствующего уровня языковой компетентности и культуры иммигрантов (известного их соответствия принимающей среде), практически все западноевропейские государства затрачивают огромные средства на обучение их языку, профессиональную переподготовку. В школах ряда стран преподаются дисциплины по межкультурной компетентности (Франция, Великобритания, Германия и т.д.), а также осуществляется множество других весьма затратных с финансовой точки зрения мероприятий, реализуемых с целью интеграции иммигрантов в национальное общество.

Развитие миграционной ситуации в Санкт-Петербурге и Ленинградской области в целом соответствуют основным тенденциям развития миграционных процессов в России. Однако Петербургский регион имеет некоторые особенности.

Во-первых, к началу 2000-х гг. здесь снизилась до минимальных значений иммиграция из соседних государств Балтии. Эмиграционный отток населения превысил миграционный прирост. Так, в период с 1989 по 2007 гг. только из Санкт-Петербурга в государства Балтии и другие республики выехало около 160 тыс. человек. Иммиграционный прирост составил за этот период около 60 тыс. человек. По данным официальной статистики наиболее крупные потери населения произошли по следующим этническим группам населения: евреи – 70 тыс. человек, латыши – 3 тыс. чел., литовцы – 2,9 тыс. чел., эстонцы – 2,7 тыс. чел., поляки – 7,4 тыс. чел., финны – 1,9 тыс. чел., украинцы

– 64 тыс. человек. Сокращение численности «традиционных» для Санкт-Петербурга этнических групп происходило и происходит на фоне усугубляющихся демографических проблем и возрастающего притока иммигрантов из республик Центральной Азии и Закавказья.

Можно говорить о том, что в настоящее время в Санкт-Петербурге (аналогичные процессы идут также и в Ленинградской области) происходит постепенное замещение одних этнических групп населения другими. Следует отметить, что миграционный прирост за счет миграции из центральноазиатских республик и республик Закавказья (например, Азербайджана и Грузии) не компенсирует потери населения. Так, в период с 1998 по 2007 г. численность населения Санкт-Петербурга выросла за счет международной миграции примерно на 10 тыс.чел., а Ленинградской области примерно на 17 тыс. человек постоянного населения.

Экономический кризис 2009 года существенно изменил миграционную ситуацию в России. Иммиграционное движение населения из стран ближнего зарубежья, носившее до кризиса преимущественно сезонный характер, стало все больше приобретать черты безвозвратной миграции. Рабочие-гости, которые рано или поздно должны были уехать на родину, предпочитают остаться в принявшей их стране, ее городах, селах, которая в ряде случаев ни по языку, ни по культуре не воспринимается ими как чужая. К сожалению, официальная статистика может дать весьма приблизительные данные о численности иммигрантов, «задержавшихся» в России более, чем на 1 год. Оценочные данные, которыми зачастую оперируют органы МВД, на порядки отличаются от цифр официальной статистики. Опросные методы исследования, методика этнической мозаичности, методики, основанные на использовании коофициэнта дисперсии, наблюдение лишь отчасти покрывают дефицит статистической информации, но все же позволяют обозначить процесс увеличения постоянных групп новых иммигрантов, проживающих в столичных городах (и регионах) в последние 2-3 года.

Особенности развития миграционной ситуации в России условиях экономического кризиса можно сравнить с последствиями влияния экономического кризиса начала 1970-х гг. на социальные процессы в странах Западной Европы. Во-первых, динамика изменений социальной структуры принимающих обществ заметно возросла. При этом в каждом регионе происходят весьма разные по темпам и социальным конфигурациям процессы. Во-вторых, активизировались процессы замещения значительных групп населения (например, неквалифицированных рабочих в промышленности и сельском хозяйстве) группами иммигрантов в некоторых сегментах социально-профессиональной структуры, хотя они и не носят массового характера и их возможно обозначить пока лишь как тенденцию. В-третьих, заметно изменилась этническая, социокультурная мозаичность городов. И, как следствие, в некоторых социально-профессиональных группах обозначились изменения этнической и культурной конфигураций.

Локальность, соотносившаяся прежде с этническими, культурными, религиозными, социальными (например, земляческими) характеристиками группы, в качестве основания имела отчетливо обозначенную границу. Теперь же локальность, утрачивая границу в привычном смысле этого слова (границы этнического квартала, этнической территории, и другие тяжеловесные конструкции) задает ей новые конфигурации, например, иноэтнические, инокультурные «свои», а в ряде случаев принимает в качестве конституирующего фактора транскультурную, трансэтническую форму поддержания идентичности.

Подводя предварительные итоги анализа общей картины развития миграционной ситуации в Санкт-Петербурге и Ленинградской области с 1990 по 2009 годы, обсуждения некоторых методологических аспектов изучения современных социокультурных процессов в контексте миграции отметим, что новые социальные (в частности, этнические, профессиональные) и культурные конфигурации социальных сегментов в структуре населения, возникающие в последние годы, актуализируют проблему перехода российского сценария развития социкультурных процессов от европоцентрированной стратегии интеграции (соответствия) к стратегии баланса между Востоком и Западом. Петербург исторически ваял своеобразие своего архитектурного стиля, величие своей культуры, уважение и терпимость к иному. Город принимал только лучшее из культуры Запада и культуры Востока, органично вовлекая его в живой, динамично меняющийся облик социокультурного пространства Петербурга, в мультикультуральную палитру северной российской столицы.

Аксёнова О.В. (Москва) Особенности социально-культурного развития удалённых локальностей Цель представленного в данной работе анализа заключалась в том, чтобы определить специфику и тенденции развития социальнокультурной сферы местных сообществ, расположение которых существенно снижает возможности использования их жителями социально-экономических и культурных ресурсов федерального и региональных центров. Для этого необходимо было выяснить, что происходит с акторами, вовлеченными в социально-культурную деятельность, как трансформируются ее институты (институты определяются согласно неоинституциональной теории, как нормы и правила, регулирующие социальные взаимодействия)1, и как изменяются культурные традиции, нормы и ценности удаленных сообществ в современных условиях.

Анализ основан на результатах исследования, проводившегося в Томской области (Верхнекетский, Колпашевский, Парабельский районы) и Республике Алтай (Кошагачинский район) в 2007-2009 гг., использованы также данные, полученные в ходе многолетней работы по изучению российской провинции, осуществлявшейся Сектором социокультурного развития регионов России с 1995 года. Временные и географические рамки исследований позволили сопоставить материалы, полученные в Европейской России (г. Новозыбков Брянской области, г. Пестово Новгородской области, Кирилловский район Вологодской области, поселок Рустай Нижегородской области, лесорубные поселки Мурманской области и Республики Карелия и др.), на Урале (г. Чернушка Пермской области) и в Восточной Сибири (поселок Советская Речка Красноярского края, деревня Кюськимда Читинской области, г. Усть-Илимск Иркутской области), а также сравнить современные процессы с докризисными.

Исследование проводилось преимущественно качественными методами (глубинные и полуструктурированные интервью, анализ 1 Норт Дуглас. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики / Пер. с англ. А.Н. Нестеренко; предисл. и науч. ред. Б.З. Мильнера.

– М.:

Фонд экономической книги "Начала", 1997   документов и публикаций в местной и региональной прессе и Интернет). Такой выбор обусловлен в первую очередь предметом анализа (социально-культурными процессами), практически не поддающимся формализации в силу своей сложности и высокой степени неопределенности, и ограниченным количеством участвующих в местном социально-культурным развитии субъектов.

Интервью и фокус-группы в ряде случаев были дополнены анкетированием местных жителей, анализом публикаций в федеральных, региональных и районных СМИ и в Интернет.

Алдошина М.И. (Орел) Этноэстетические ценности в условиях кризиса В современных условиях духовного и эмоциональноценностного обнищания образования мы доказываем существование этноэстетической культуры педагога, которая представляет собой профессионально значимое интегративное качество личности, включающее систему этноэстетических знаний и способов деятельности, определяющих позицию педагога в целостном педагогическом процессе и обеспечивающих взаимодействие с социальным окружением. На современном этапе развития общества национальная культура выступает важным средством воспитания человеческого в человеке, его прекрасных сторон в их различных проявлениях и органично входит в целостную систему образования.

Не вызывает сомнения тот факт, что эстетический компонент национальной культуры является воспитательным инвариантом, ценностно-смысловой сущностью формирования личности любой национальности. Песенная культура, традиционная обрядовая национальная культура адыгов, чувашей, якутов и т.д. будет способствовать воспитанию личности вообще и, в случае наполнения ими образовательного процесса университета, профессиональнопедагогический и этноэстетической культуры, в частности.

В структуре этноэстетической культуры личности преподавателя можно выделить три основных компонента:

аксиологический, деятельностно-практический и личностнотворческий. Первичность аксиологического компонента определяется его системообразующей сутью. Содержательную основу аксиологического компонента этноэстетической культуры студентов составляют часть традиционных духовных ценностей русского народа, отражающих отношение к прекрасному в тех ценностных ориентирах, на которых держится общество на протяжении веков.

Формирование эстетической культуры личности выступает одним из элементов процесса формирования культуры личности. Эстетическая культура имеет свою структуру, задачи, содержание, а также свои факторы, формы и способы преломления общих методов и средств формирования личности, а также выступает характеристикой других видов культуры личности (трудовой, нравственной, интеллектуальной), являясь их составным элементом и признаком.

Этнокультурный контекст эстетических ценностей личности преобразует их в самостоятельную структуру, характеризующую патриотизм и духовность личности, возможность ее соотнесения с основами ментальности, что выступает результатом, с одной стороны, телесного влияния (природы, особенностей социума), а, с другой – духовными образованиями, эстетическими ценностями, в том числе.

Мы рассматриваем процессы присвоения личностью системы этноэстетических ценностей, которые протекают в рамках университетского образования. Аксиосферу процесса формирования этноэстетической культуры будущего преподавателя составляет несколько уровней ценностей: общественно-педагогические, профессионально-групповые и индивидуально-личностные.

Общественно-педагогические ценности воплощают совокупность идей, представлений, норм, правил, традиций, которые регулируют деятельность общества в сфере образования и проявляются в общественном сознании. Профессионально-групповые педагогические ценности, как правило, находят свое выражение в виде идей, концепций, норм, регулирующих и направляющих педагогическую деятельность. Данные ценности отличаются целостностью, относительной стабильностью и повторяемостью и наиболее полно проявляются в этноэстетической деятельности будущего преподавателя. Индивидуально-личностные ценности представляют сложные социально-психологические образования, в которых проявляются цели, мотивы, идеалы, мировоззренческие установки личности. Именно они составляют основу системы ценностных ориентаций личности, которая образует аксиологическое «Я». Принято считать, что система ценностных ориентаций обеспечивает устойчивость личности, преемственность ее поведения, определяет направленность потребностей и интересов. Базовыми этноэстетическими ценностями в системе университетского образования выступают: культурно-исторические традиции русского народа (духовность, чуткость к красоте, гармоничность, богатство эмоциональных проявлений, противоречивость, пассионарность);

эстетические ценности традиционного русского искусства (фольклора, занятий искусствами, народных праздников и т.п.):

образность, раздольность, пластичность, ритмичность, полифоничность, соразмерность; ценностное (бережное) отношение к русской природе, культуре, семье; ценности педагогической профессии, как деятельности, транслирующей этнокультурные ценности от одного поколения к другому (душевность, гуманность, терпимость, продуктивность, гармония логического и интуитивного);

ценности различных видов образовательной и воспитательной деятельности в университете, как среды присвоения, сохранения и воспроизведения этноэстетических ценностей русского народа (целенаправленность, ассоциативность, направленность на самоактуализацию, творческую самореализацию личности).

Эстетическая составляющая культурно-исторического наследия русского народа составляют аксиологическую основу этноэстетической культуры личности будущего преподавателя.

Студент не может просто «взять» и «перелить в себя»

существующие знания или иные культурные ценности. Он непременно должен переоткрыть их для себя, т.е. пропустить через свое сознание, пережить своими эмоциями, утвердить для себя. Должна состояться личная встреча с культурной ценностью. Именно такого рода встречи и происходят в университете в процессе формирования этноэстетической культуры будущих преподавателей в рамках изучения педагогических дисциплин, в ходе педагогической практики, НИРС, психологопедагогического практикума.

Бранский В.П., Оганян К.М. (Санкт-Петербург) Глобализация и общечеловеческая ценность Принципиальное значение для духовности вообще имеет вера в абсолютную (общечеловеческую) ценность. Такая ценность (в отличие от относительной и потому преходящей ценности) имеет непреходящее значение для всех поколений. Это как раз тот пункт, где нет различия между светской и религиозной идеологией.

Различие начинается тогда, когда ставится вопрос об обосновании указанной веры. С точки зрения светской философии абсолютная ценность может существовать в естественном («посюстороннем») мире. С точки же зрения религиозной философии ввиду тотальной «бренности» материального бытия («призрачно всё в этом мире бушующем...») абсолютная ценность в материальном мире в принципе недостижима и ее бытие возможно только в сверхъестественном («потустороннем») мире[2]. Следовательно, вера в абсолютную ценность может быть связана с верой в сверхъестественное существо, а может, и не быть связана с такой верой. Именно вера в абсолютную ценность как более общий вид веры, чем вера в сверхъестественное, объединяет религиозных и нерелигиозных людей и делает понятным, почему духовность в общем случае не сводится к ее религиозной разновидности. Светское общество может быть не менее «духовным», чем религиозное: все зависит от того, каким идеалом оно руководствуется. Мнение, что кризисное состояние общества якобы всегда связано с утратой религиозной духовности, не выдерживает критики: духовный экстремизм с религиозной окраской не менее (а иногда даже более!) опасен, чем светский экстремизм. Достаточно вспомнить многочисленные религиозные войны, которыми полна история человечества, акты религиозного терроризма и вандализма.

Действительная причина кризисов связана с утратой доминирующей в обществе положительной духовности [ 4].

Резюмируем сказанное выше. Последовательно демократическое общество не может существовать без идеологического плюрализма (так же, как оно не может существовать без рыночной экономики и многопартийной системы). Но идеологический плюрализм бывает двух типов: 1) либеральный и 2) анархический. Последний обычно сопутствует социальному кризису и связан с расколом идеологии данного общества на множество более или менее равноправных социальных идеалов, борьба которых обычно мешает обществу сплотиться для движения в одном стратегически важном направлении. Анархический идеологический плюрализм исключает существование доминирующего идеала, который пользуется поддержкой большинства населения и который обеспечивает успех в проведении крупномасштабных социальных реформ.

Напротив, либеральный идеологический плюрализм предполагает наличие такого идеала, который формируется постепенно и притом стихийно в рамках глобального идеологического хаоса и становится стратегическим ориентиром для выхода из этого хаоса.

Доминирующий идеал в условиях либеральной [1, с.330-342], а не анархической демократии отличается от тоталитарного идеала в условиях тоталитарного общества тем, что он терпим к инакомыслящим, допускает легальное существование других (в том числе альтернативных ему) идеалов и рассматривает конструктивный диалог с такими идеалами как одно из средств собственного духовного роста и совершенствования.

Как ясно из изложенного, специфика формирующегося либерального идеала постсоветской России (в отличие от господствовавшего в СССР коммунистического идеала), вероятнее всего, должна заключаться в следующих требованиях:

• гармония свободы и ответственности (прав и обязанностей). Это исключает односторонний культ как ответственности (столь характерной для тоталитарного общества), так и свободы (а, тем самым, столь характерный для современного «потребительского общества» приоритет прав перед обязанностями);

• приоритет духовных ценностей по отношению к утилитарным.

Такое требование отвергает характерный для «потребительского общества» культ утилитарных ценностей и превращение последних в главный ориентир мировой истории [3 ].

В то же время это требование отнюдь не означает игнорирование или хотя бы принижение важной роли утилитарных ценностей в социальном развитии. Особенность этого требования состоит в том, что утилитарные ценности рассматриваются не в качестве цели, а в качестве вспомогательного средства для формирования новых духовных ценностей (а, тем самым, и прогресса мировой культуры).

Как известно, одним из самых популярных лозунгов, сопровождавших коммунистический идеал, был следующий призыв (украшавший фасады многих зданий в советских городах в середине XX века): «Вперед к сияющим вершинам коммунизма!». В отличие от тоталитарного идеала демократический идеал не нуждается в подобных лозунгах. Но если бы у кого-то в условиях глобализации возникло желание изобрести особый лозунг для демократического идеала, то на роль такого лозунга вероятно лучше всего пригодилось бы следующее изречение: «Вперед к глобальному единству через потенциально бесконечное локальное разнообразие!»

Литература

1. Белл Д. Социальные рамки информационного общества // Новая технократическая волна на Западе. М.: Прогресс, 1986.

2. Бранский В.П., Оганян К.М. Глобализация и формирование нового российского идеала //Социальная философия. Учебник для вуз/Под ред. К.М.Огагяна. СПб.: Петрополис, 2009.

3. Бранский В.П., Пожарский С.Д. Синергетический историзм и глобализация. СПб.: Политех, 2004.

4. Оганян К.М. Философия человека. – СПб.: СПбГИЭУ, 2009.

Васильева Д.А. (Санкт-Петербург) Антропология глобализации Т.Х. Эриксена В последние десятилетия XX в. социальная антропология окончательно отказалась от «изучения изолированных небольших групп», если таковое когда-либо в ней превалировали абсолютно.

Антропология глобализации становится постепенно одним из основных направлений.

В свете социальных проблем, с которыми мы столкнулись, рассматривая последствия глобального капитализма, транснациональных миграций и политики идентичности или онлайн коммуникации, глобализирующих процессов конца XX – начала XXI вв., которые привели к сдвигу пространственно-временной оси [Эриксен 2003: 69], изучение происходящих с сообществом изменений является первоочередной задачей, и оно должно опираться на методологию более комплексную, и в чем-то более требовательную, чем классическая полевая работа на одной площадке.

Т.Х. Эриксен выделяет [Eriksen 2007(b)] восемь ключевых концептов (измерений), с которыми, с его точки зрения, необходимо работать современная антропология глобализации.

Во-первых, это «Отслоение», включающее в себя делокализацию. Глобализация означает, что дистанция становится нерелевантной, относительной или же намного менее важной: идеи, книги, инвестиционный капитал, рабочие кадры и мода распространяются быстрее, чем когда-либо, а если и остаются неподвижными, то их местоположение не так важно. «Отслоение»

предполагает, что наше манера мылить такова, что социальная жизнь становиться абстрагирована от контекста локальной и пространственной среды.

Акселерация («ускорение всего») – это следующее важнейшее измерение, которое незаслуженно редко берут за основу исследования. Согласно более ранней концепции Т.Х. Эриксена, изложенной в «Тирании момента», глобализация – это «акселерация особого рода, которая приводит к тому, что пространство сжимается или стирается вовсе» [Эриксен 2003: 69]. Эра глобальных телекоммуникаций, эра «без задержек вообще» приводит к тому, что локализация происходит на глобальном уровне, задействовав совсем иные средства сепарации, нежели физическая дистанция.

Стандартизация. Продолжая процессы стандартизации заданные национализмом и национальной экономикой, глобализация (при помощи мирового разговорного английского, сети отелей и торговых центров) закрепила ее успехи и распространила стандарты на те сферы, где формально их быть не может.

Взаимосвязность (interconnectness), представленная сетью контактов и взаимодействий по всему миру, создает как поле новых возможностей, так и поле ограничений и иных форм подавления.

Активность передвижения (movments), это следующий важный концепт, при изучении человеческого мира, который находится в постоянном движении. Миграции, бизнес-поездки, международные конференции, туризм – все это возрастает в объемах с различными ощутимыми последствиями для локальных сообществ, политики и экономики.

Смешение (mixing) или, иначе, «культурные перекрестки», где сталкиваются люди разного происхождения и с различным культурным опытом как, например, в городской среде. Результатом этого процесса становятся, с одной стороны, разногласия – с другой, взаимность. Стоит отметить, что информационная эра постоянного обмена сообщениями приводит к интенсивному культурному смешению.

Уязвимость (vulnerability). Глобализация влечет за собой ослабление и даже, порой, стирание границ за счет усиления различных потоков от денежных до миграционных. Соответственно, потерю ощущения безопасности на всех уровнях сообщество и общество восстанавливает, привлекая все доступные ресурсы.

Перемещение (reembedding). Распространенная ответная реакция фрагментарного, стремительного социального на тенденцию «отслоения» (disembedding), подразумевающая концентрацию посредством сильной сети моральных обязательств и соглашений сообществ.

Эти измерения позволяют взглянуть на проблему дихотомии «локальное – глобальное» в контексте комплекса процессов. Вопервых, эти тенденции не однонаправлены, а чаше противостоят друг другу, подобно акселерации и активным передвижениям, обеспечивающим замедление под разными видами. Затем, для полноты картины, мы можем учитывать их преимущества и вред. В нашем поле зрения оказываются глобализаторы и глобализируемые, те, кого полностью захватил круговорот глобального, и тех, кто из него исключены.

Литература

1. Эриксен Т.Х. Тирания момента. Время в эпоху информации. М., 2003.

2. Eriksen T.H. Complexity in social and cultural integration: Some analytical dimensions. // Ethnic and Racial Studies Vol. 30 №6. - New York: Routledge, 2007 (a). – p. 1055-1069.

3. Eriksen T.H. Globalization: The Key Concepts. – Berg, 2007 (b). // http://folk.uio.no/ geirthe

4. Eriksen T.H. Walls: Vanishing boundaries of social anthropology. Trial lecture for Dr. Polit. Degree (chosen topic), 14 September 1991. // http://folk.uio.no/ geirthe Долгова Ю.А. (Санкт-Петербург) Глянцевый журнал как репрезантивное поле материального благополучия В настоящее время финансовый кризис захватил все инфраструктуры, в том числе и рынок печатной продукции, а также глянцевые журналы.

Страницы глянца претерпевают изменения, ухудшаются его обороты, уменьшается объем, становится значительно тоньше, а соответственно, меньше рекламы. Некоторые печатные издания не выдержали финансовой кризис и закрылись. Как отразился экономический кризис на доходе покупателя свидетельствует то, что потребитель стал более внимательно и аккуратно относиться к потребляемой продукции, начал анализировать приобретаемые средства, обращает внимание на такое качество продукта как универсальность товара. В связи с этим потребитель, можно сказать расчетливо изучает желаемую покупку и экономно относиться к потребительским услугам. К потребляемой продукции следует отнести такой товар как глянцевый журнал, который приобретают более дешевый, нежели дорогой.

Понятие глянцевый журнал представляет собой журнал, иллюстрирующий новомодные тенденции. Основная идея глянцевого журнала заключается в пропаганде материального благополучия.

Страницы глянца открывают нам яркую беззаботную жизнь, пропагандируют благосостояние, которого в период экономического кризиса так не хватает. Как отмечает Я. Милюкова, россияне начали экономить и в первую очередь отказываться от глянца. В контексте кризиса они предпочитают покупать более дешевые газеты. Играет свою роль и общее снижение покупательской активности.

Определение благосостояние понимается как обеспеченность населения необходимыми материальными и духовными благами, т.е.

предметами, услугами и условиями, удовлетворяющими определенные человеческие потребности. Зависит от уровня развития производительных сил и характера господствующих производительных отношений. Синоним определению благосостояние является термин благополучие. Данное понятие благополучие понимается как материальная достаток, обеспеченность. Материальное благополучие характеризует обеспеченность потребителей такими благами как предметы, услуги, отражающие удовлетворенность личности в использовании ими.

Данное понятие, как материальное благополучие отражает некую психологическую манипуляцию, а именно зависимость общества от услуг, продуктов потребления. Основными пропагандирующими средствами являются СМИ, радио, телевидение. К СМИ, помимо газет, следует отнести лощеные, яркие глянцевые журналы, основной чертой которых следует выделить ценностные установки, влияющие на потребителей.

Для написания данной работы нам потребовалось проанализировать 20 глянцевых журналов «Mini», 10 из которых были за 2005 г. и 10 - за 2009 г. Анализ глянцевых журналов приводит нас к некоторым противоречиям, возникшим в ходе работы.

Различия заключались в следующем, первое, что бросилось в глаза – это цена товара, она изменилась (в 2005 г. – 39 руб., 2009 г. – 47 руб.).

Реклама сигарет за 2009 г. по сравнению с 2005 г. практически не меняется (2009 г. на 0,3 раза выше, чем в 2005 г.). Реклама алкогольной продукции увеличивается приблизительно в 3 раза за 2009 г. За 2009 г. в 1,5 раза увеличивается реклама косметических средств. Интересен тот факт, что рекламирование вещевых брендов в 2009 г. ниже в 2,5 раза в сравнении с 2005 г.

Первоначально изменяется стоимость журнала, это объясняется инфляцией. Затем различие заключается в изменении количества 1 Милюкова Я. Россияне хотят меньше глянца // Информационно-аналитический центр / www.ia-centr.ru/publications/3683/ 2 Советский энциклопедический словарь / Гл. ред. А.М. Прохоров. – 3-изд. – М.: Сов.

Энциклопедия, 1985. – с. 145.

3 http://dic.academic.ru/dic.nsf/eng_rus/146157/материальное страниц (с марта 2009 г. – 166 страниц, а в 2005 г. – 220 страниц), экономический кризис отразился и на глянцевом журнале, который в свою очередь уменьшает количество страниц, рекламных полос, с рекламируемыми продуктами потребления, в связи, с чем уменьшается количество страниц с фотосессией новомодных тенденций, самостоятельно созданного интерьера, в домашних условиях приготовления пищи, увлекательных путешествий. С увеличением рекламируемых продуктов потребления, возрастает доход издательского дома, в связи, с чем заданный объем статьи сводят к меньшему размеру.

В заключении необходимо отметить, что в период финансовой нестабильности глянцевые журналы претерпят наиболее значимые изменения. Потребительский рынок нестабилен, в связи с чем, возможен спад глянцевых журналов и увеличится спрос на кулинарные журналы. В период кризиса многие потребители питаются в домашних условиях. Главный редактор журнала «Гастрономъ» Андрей Захарин полагает, что увеличение интереса россиян к кулинарным журналам напрямую связано с нестабильной финансовой ситуацией: «Эта тенденция пришла к нам из США, где в условиях экономической нестабильности наиболее заметно увеличение аудитории гастрономических журналов и ТВ-передач.

В России наибольший интерес к журналам с рецептами простых блюд наблюдается в регионах, жители которых сильнее ощущают влияние кризиса»1.

Дорошкевич И.С. (Санкт-Петербург) Локальные сообщества и транснациональные корпорации Транснациональные корпорации, являясь носителями глобализации, затрагивая своей деятельностью небольшие, отдаленные от центра страны (всего региона, области) населенные пункты, неизбежно привносят черты этого процесса в жизнь местных сообществ (город, поселок). Исследование, проведенное на севере острова Сахалин (интервью с жителями пос. Вал, Некрасовка, Тымовское. Сентябрь 2009 г.), где развернута широкая деятельность по добыче нефти и газа с участием транснациональных корпораций, таких как Exxon, Shell, Газпром, позволяют говорить о следующих некоторых чертах и процессах, характерных для местного 1 Демина Ю. Читатели отказываются от глянца // РБК daily http://www.rbcdaily.ru/2009/03/20/media/406873 просмотрен 25.09.2009 г.

сообщества сегодня, детерминируемых появлением транснациональных компонентов в структуре местного социокультурного пространства.

- Временность, недолговечность, нестабильность происходящего на данной территории социально-экономического оживления. Временность как характеристика происходящего заложена в самом названии деятельности корпораций здесь – осуществление нефтегазовых ПРОЕКТОВ: проекты «Сахалин-1», «Сахалин-2», три, четыре… Само слово проект по определению это некая деятельность, имеющая начало и конец во времени, направленная на достижение определённой цели, после чего она прекращается. Пока идет проект, «есть жизнь», люди работают, двигаются, радуются возможности перемен к лучшему. Проект заканчивается – жизнь встает в ожидании следующего. При этом он, как правило, «не оставляет» в местном сообществе каких-либо значительных ресурсов, значимых для сообщества как целого, он дает возможность отдельным семьям накопить капитал экономический и перебраться в более крупный и богатый населенный пункт, осуществить мобильность.

- Обращение внимания к специфически локальному как шаг в стратегии успешной, «бесконфликтной» деятельности ТНК:

стимулирование процессов поддержания (возрождения, реконструкции) культур групп т.н. «малых народов», проживающих на Сахалине, через осуществление «Плана содействия развитию коренных малочисленных народов Сахалинской области» и поддержку «традиционной деятельности», заключающуюся, в основном, в предоставлении компаниями материальных ресурсов (деньги, продукты, техника), хотя на деле вложения в «культуру» не равно улучшению реального социально-экономического положения группы, особенно если оно включено в более широкое в этнокультурном плане сообщество и залогом социальноэкономического положения является, скорее, статус в нем.

Еще одной чертой в данном контексте является превращение этнического в товар – изготовление (или готовность к этому) предметов быта в этническом стиле на продажу, стремление развиваться в этом направлении, что является реализацией рыночного принципа жизни как тотального как также одна из черт глобализации.

Еще раз оговоримся, роль ТНК здесь по большей части в предоставлении материальных ресурсов, идеи «сохранения культуры» черпаются в головах представителей «коренного населения», имеющих определенный уровень образования, как правило, со специализацией этнического характера.

- Изменение ландшафта, отмечаемое самими местными жителями: «Да сейчас нет такой красоты. Как газопровод положили – все леса повырубали, речки обмельчали» (пос. Тымовское). (И природный, по своей сути, ландшафт можно понимать как социокультурный, если он является одним из ресурсов для местного сообщества, в данном случае символического характера – как объект рекреации, предмет восхищения, гордости.) Газопровод как материальная квинтэссенция (и в то же время результат) всех тех потоков информации «глобального характера» – переговоров, соглашений на высшем уровне между «глобальными» акторами ТНК и правительствами по поводу его постройки, затем цен – вот так, напрямую, способен изменять ландшафт в абсолютно конкретном месте.

Таковы в первом приближении проявления глобального в локальном. Однако встает вопрос, насколько реально глубоко, прочно изменяют, трансформируют привычный ход жизни появление в локальном сообществе таких носителей глобализации, как транснациональные корпорации, и каков характер этих изменений.



Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 32 |
 

Похожие работы:

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Институт управления Кафедра социологии и организации работы с молодежью Российское общество социологов Российское объединение исследователей религии СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Памяти Ю. Ю. Синелиной Материалы Третьей Международной научной конференции 13 сентября 2013 г. Белгород УДК: 215:172. ББК 86.210. С Редакционная коллегия: С.Д....»

«У нас в гостях социологи республики Корея От редакции. Предлагаем нашим читателям познакомиться со статьями корейских коллег – в них содержится много интересного, познавательного, вплоть до возможного применения их выводов и предложений в нашей стране. История Института российских исследований (ИРИ) началась 13 января 1972 г., тогда при Университете иностранных языков Ханкук был основан Центр изучения СССР и стран Восточной Европы. Это было единственное научное учреждение, проводившее анализ...»

«Геннадий Вас а й сильевич Дыльнов е ло САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО Социологический факультет МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ДЫЛЬНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ «РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ» 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ИЗДАТЕЛЬСТВО «САРАТОВСКИЙ ИСТОЧНИК» УДК 316.3 (470+571)(082) ББК 60.5 я43 М34 М 34 Материалы научно-практической конференции Дыльновские чтения «Российская идентичность: состояние и перспективы»: Саратов: Издательство...»

«частный фонд «фонд первого президента республики казахстан – лидера нации» совет молодых ученых инновационное развитие и востребованность науки в современном казахстане V международная научная конференция сборник статей (часть 2) общественные и гуманитарные науки алматы УДК 001 ББК 73 И 6 ответственный редактор: мухамедЖанов б.г. Исполнительный директор ЧФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан – Лидера Нации» абдирайымова г.с. Председатель Совета молодых ученых при ЧФ «Фонд Первого...»

«Об итогах проведения секция «Социология» XXII Международной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных «Ломоносов -2015» C 13 по 17 апреля 2015 года в Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова в 22 раз проходила традиционная Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». Основными целями конференции являются развитие творческой активности студентов, аспирантов и молодых ученых, привлечение их к решению актуальных задач...»

«МЕДВЕДЕВА К.С. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ DOI: 10.14515/monitoring.2015.5.12 УДК 316.74:2(410) Правильная ссылка на статью: Медведева К.С. О социологии религии в Великобритании. Заметки с конференции // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2015. № 5. С. 177For citation: Medvedeva K.S. On sociology of religion in Great Britain. Conference notes // Monitoring of Public Opinion: Economic and Social Changes. 2015. № 5. P.177-182 К.С. МЕДВЕДЕВА О СОЦИОЛОГИИ РЕЛИГИИ...»

«ФОНД ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН СОВЕТ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ И ВОСТРЕБОВАННОСТЬ НАУКИ В СОВРЕМЕННОМ КАЗАХСТАНЕ III Международная научная конференция Сборник статей (часть 1) Общественные и гуманитарные науки Алматы – 2009 УДК 001:37 ББК 72.4:74. И 6 ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР: МУХАМЕДЖАНОВ Б.Г. – Исполнительный директор ОФ «Фонд Первого Президента Республики Казахстан» АБДИРАЙЫМОВА Г.С. – Председатель Совета молодых ученых при Фонде Первого Президента, доктор...»

«УДК 316.3/ ББК 60. Ф 3 Ответственный редактор: Президент Ассоциации социологов Казахстана, доктор социологических наук, профессор М.М. Тажин Редакционная коллегия: Исполнительный директор Фонда Первого Президента РК Б.Б. Мухамеджанов (председатель) Доктор социологических наук, профессор С.Т. Сейдуманов Доктор социологических наук, профессор З.К. Шаукенова Доктор социологических наук, профессор Г.С. Абдирайымова Доктор социологических наук, доцент С.А. Коновалов Кандидат социологических наук...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.