WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |

«Ответственный редактор: Президент Ассоциации социологов Казахстана, доктор социологических наук, профессор М.М. Тажин Редакционная коллегия: Исполнительный директор Фонда Первого ...»

-- [ Страница 24 ] --

В русле работ С.Л. Рубинштейна продолжаются исследования субъекта К.А. АбульхановаСлавская[2].Субъект определяется как способность к овладению целостными способами деятельности, всей совокупностью её условий, объективных и субъективных средств её реализации. В предложенной Абульхановой концепции жизненного пути выдвинуты критерии субъекта: 1. Субъект как организатор, координатор и регулятор своей жизни; 2.Субъект способен целесообразно использовать свои ресурсы и опыт для решения жизненных задач; З. Интенционность субъекта к самосовершенствованию. 4. Оптимальная взаимосвязь структурно функциональных динамических образований – составляющих жизненный путь;

5. Поддержание и развитие смысла жизни как обобщения жизненного критерия полноты самореализации и способа самовыражения. 6. Зрелость Я-концепции, ответственность, инициативность; 7. Способность к разрешению жизненных противоречий. 8. Способность к построению жизненной стратегии.

Субъект, по Брушлинскому[3] – это высшая системная целостность всех его сложнейших и противоречивых качеств, в первую очередь психических процессов, состояний и свойств, его сознания и бессознательного, являющаяся результатом онто-и филогенетического развития. Будучи изначально активным, человеческий индивид, однако не рождается, а становится субъектом. Субъект – активный, способный к саморазвитию и интеграции, самодетерминации, саморегуляции, самодвижению и самосовершенствованию, отражающий высший уровень развития человека. Субъект есть вертикаль иерархии личности, координатор разномодальных качеств, приводящая их в связь, необходимую для существования личности.

С точки зрения системно– субъектного подхода[7] в субъекте представлена психика в единстве её организации, объединены естественно– научные и гуманистические парадигмы развития. Субъект – системообразующий фактор, созидающий сложную многоуровневую систему психической организации. Личность – стержневая структура субъекта, задающая общее направление самоорганизации и саморазвития. Субъект – реализатор направления через координацию выбора цели и ресурсов индивидуальности человека Не менее интересным представляется системно– эволюционный подход к субъекту[4].

В данном направлении субъект понимается как структура индивидуального (субъективного) опыта, определяемого совокупностью функциональных систем различного фило- и онтогенетического возраста, относительно которых специализируются нейроны. В структуре субъекта выделяются коллективный субъект и актуальный индивидуальные субъекты.

Коллективный субъект представляет собой систему актуальных индивидуальных субъектов и социальную общность как совокупность индивидов. Интегральный индивидуальный субъект совокупность моделей взаимодействия, фиксирующих индивидуальную историю взаимоотношений индивида как члена разных социальных общностей с различными предметными областями.

Субъект как преодолевающий хаос в функционировании различных подсистем индивида по В.А. Петровскому, заключает в себе источник своего существования. «Быть субъектом» – значит воспроизводить себя, быть причиной своего существования [5, с. 14].

Анализ работ по проблемам субъекта позволяет нам определить субъекта как регулятора отношения человека с миром и с самим собой. Регуляторная функция субъекта определяется способностью интегрировать целостность человека, что отражает регулирование им значимостей личностей, представленных в его системе, а также объектов мира, характеризующих его внутренний мир. Субъекта мы можем рассматривать как хозяина внутреннего мира, где он полностью свободен. Он не только осуществляет выбор отношений с другими, но и регулирует меру проявления той или иной значимости и ценности во взаимоотношениях с другими. Регулирование значимостей осуществляется благодаря соотношению потребностей в преодолении и защите. Таким образом, субъект в нашем понимании – это регулятор меры: а) представленности других, благодаря степени идентификации и отчуждённости с ними; б) ассимилирования и отторжения; в) преодоления и защиты, определяющих гармонию во внутреннем мире человека, так и в целостной системе его взаимодействия с миром.

Список литературы:

1. Назарбаев Н.А. Послание президента РК Н. Назарбаева народу Казахстана.//газета «Казахстанская правда» от 30января 2010 г., №21

2. Абульханова К.А. Принцип субъекта в отечественной психологии // Психология: Журнал Высшей школы экономики. 2005, т.2. № 4. с. 3-13.

3. Брушлинский А.В. Рубинштейновская категория субъекта и её различные методологические значения.// Психология индивидуального и группового субъекта М.: ПЭРСЭ, 2002, с. 34-50

4. Максимова П.И., О.А. Александров, И.В. Тихомирова, Е.В. Филиппова, Л. Фомичева. Структура и актуалгенез субъекта с позиции системно-эволюционного подхода. Психологический журнал.2004, т.25. с. 17 – 40.

5. Петровский В.А. Индивидуальность и саморегуляция: опыт мультисубъектной теории. Мир психологии, 2007,№ 1/49/, с. 13-30

6. Рубинштейн С.Л. Человек и мир. //Проблемы общей психологии. М.: Педагогика, 1973 – 420 с

7. Сергиенко Е.А. От когнитивной психологии к психологии субъекта./ Психологический журнал. 2007, т.28. № I. e. 17 – 27

8. Ташимова Ф Психологический анализ проблемы субъекта и смысла его жизни в работах альФараби.//Материалы международной научной конференции «Аль –Фараби– Абай: Философия.

Культура. Религия». Алматы: аза университеті, 2009, с. 314 – 319

9. Ташимова Ф.С. Субъект как множественная личность и регулятор взаимоотношения «Я и мир».//Материалы международной научной конференции «Психологические основы становления субъектности личности в условиях глобализации». Алматы: аза университеті, 2009, с.29 – 37

10. Jung C.G. 2Two essays on analytical psychology.// The collected works. V.7. London: Routledge and Kegan Paul, 1953 – X, 329, S 238

Тйін

Бл маалада психологияны ртрлі баыттарында субъектіні оршаан ортамен атынастарын реттеуді ерекшеліктері арастырылады. Автор субъектіні зіні ішкі лемін интеграциялау барысында, сонымен атар сырты леуметтік жне затты оршаан ортамен атынатстарда ажеттіліктерді к рсету м лшерін реттеуші ретінде арастырады.

Resume

This article discusses the features of the subject regulation of relations with world in different areas of psychology. The author considers the subject as a measure regulating the expression of needs, as when integrating the integrity of the inner world, and in about relations with the surrounding social and subject material medium.

–  –  –

ПРОБЛЕМА БУДУЩЕГО: ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОГНОЗЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ

ИХ РЕАЛИЗАЦИИ

Проблема будущего является одной из сквозных проблем «обыденного» сознания каждого человека и рационального познания мира. Она возникает практически во всех отраслях знания в той или иной форме. Попытки осмысления феномена времени мы отмечаем в работах древнегреческих философов – Демокрита, Гераклита, Аристотеля и т.д. Логическое схоластическое осмысление получила проблема будущего в средневековой Патристике, в контексте дихотомии «время – вечность», в частности, в трудах Святого Августина. Одним из видов прогнозов стали утопии («Республика» Платона, «Утопия» Томаса Мора, «Город Солнца» Томазо Кампанеллы, воззрения Сен-Симона, Фурье, Оуэна). Однако, утопии были, прежде всего, проекциями ценностных ожиданий авторов, а не предсказаниями или исследованиями. По сути, данные прогнозы представляли собой так называемые предвидения.

По мнению исследователя И.А. Гобозова, «предвидение можно определить, как возможность предсказать будущие последствия тех или иных событий, процессов и явлений.

Оно связано с причинно-следственными отношениями, на базе которых можно приблизительно предсказать то, что должно произойти после реализации принятых решений». [1].

Как правило, предвидение общественных процессов базируется на данных истории, социологии, статистики, демографии, политики, философии и других наук. На наш взгляд, этим объясняется вся сложность социального предвидения и в частности, появление утопических теорий и концепций, которые не базировались на строго научно анализе социальных феноменов и процессов.

Однако в истории были примеры научного предсказания, оказавшиеся безошибочными. Например, научное предсказание, сделанное немецким ученым Ф. Энгельсом в конце XIX века. Так, анализируя положение Пруссии, ее будущее развитие Ф. Энгельс писал: «...

для Пруссии-Германии невозможна теперь никакая иная война, кроме всемирной войны.

И это была бы всемирная война невиданного раньше размера, невиданной силы. От восьми до десяти миллионов солдат будут душить друг друга и объедать при этом всю Европу до такой степени дочиста, как никогда еще не объедали тучи саранчи… на протяжении трехчетырех лет… Такова перспектива, если доведенная до крайности система взаимной конкуренции в военных вооружениях принесет, наконец, свои неизбежные плоды» [2]. Данное предвидение было высказано Ф. Энгельсом в 1887 году и ровно через 27 лет была развязана Первая мировая война, в которой Германия потерпела поражение. Высказывание ученого почти с точностью совпало с событиями этой войны (она длилась четыре года и в нее были вовлечены миллионы людей). Это предвидение Ф. Энгельса основано на глубоком изучении законов развития и функционирования общества. Другим исключительным примером предвидения является высказывание Наполеона I о том, что в будущем мир будет либо американской республикой, либо всеобщей русской монархией. В целом он не ошибся, поскольку в биполярном мире доминировали США и СССР. Прогноз французского императора, пребывавшего в ссылке на о. Святой Елены, был основан на его глубоких знаниях политической жизни мирового общества. Что касается научного предвидения, то оно, по мнению исследователей, «представляет собой такую форму прогноза, которая строго базируется на научных данных, на всестороннем учете всех обстоятельств. Задача науки – открывать закономерности объективного мира, выяснять его имманентную логику развития и механизмы взаимодействия процессов и феноменов. Задача науки вместе с тем состоит в том, чтобы делать какие-то прогнозы, предсказывать возможные последствия тех или иных событий и действий». [3].

В XIX и XX веках функции утопистов взяли на себя футуристы, предложив множество проектов перестройки общества. Но почти все они остались не реализованными. Поскольку научное предвидение должно быть связано с динамическими и статистическими закономерностями объективной действительности. Под первыми обычно подразумевают такие причинные связи и отношения, когда данное состояние обязательно имеет четко определенные последствия. Поэтому, если известны начальные условия, то можно предсказать результат.

Причины неудачи футуризма заключались в предвзятом отношении к какому-то предпочтительному будущему и игнорировании реальности и иных, более вероятных тенденций. Потерпев неудачу в области прогнозирования, футуризм оказал определённое влияние в сфере искусства, прежде всего, в России и Италии.

Традиционное общество было ориентировано на прошлое. Идея инволюции заключалась в том, что история человека – это нисхождение с высот Золотого века, а не движение вперёд. Но в середине XIX века стремительное развитие науки, техники и общества вызвало появление представления о прогрессе и рост интереса к будущему. Сформировалась идея об ожидании «встречи с будущим» и представление о будущем как о задаче. Возникшая в это время научная фантастика взяла на себя задачи прогнозирования будущего [4].

Во второй половине ХХ в. появляется наука, занимающаяся созданием прогностических методов на основе использования достижений как естественных (математическое моделирование, теория вероятностей, статистический анализ), так и гуманитарных (достижения теоретической истории, макросоциологии) наук – футурология.

В настоящее время в западных исследованиях, когда говорят о будущем, употребляется термин «футурология» (от лат. futurum – будущее и греч. logos – слово, мысль), под которой понимается в широком смысле общая концепция будущего Земли и человечества, в узком

– наука о будущем, занимающаяся систематизированным изучением прогнозируемых процессов. Этот термин ввел немецкий политолог О. Флехтхейм, который насчитал более ста планетарных моделей будущего. Термин «футурология» ко многому обязывает, особенно тогда, когда под ним понимают не просто учение, а науку о будущем.

Футурология представляет собой прогнозирование будущего в виде экстраполяции (прогноз продолжения в будущее тенденций настоящего) и моделирования (на основе анализа модели-аналога ситуации или процесса), которое может быть проектом или сценарием желаемого состояния общества [5].

Выделение футурологии в отдельную дисциплину произошло после второй мировой войны, когда Советский Союз, страны Европы и получившие независимость страны Африки и Азии начали масштабные проекты восстановления и развития экономики. Для этого им были необходимы методы изучения будущего, постановки общественных целей, экономического и научного планирования. В США футурология стала результатом успешного применения практических методов и инструментов системного анализа и планирования в армии во время войны. В конце 1960-х в мире сформировалась критическая масса футурологов и начался международный диалог о долгосрочных целях человечества. В 1972 году внимание общественности привлёк отчёт Римского клуба «Пределы роста», предупреждающий о последствиях роста населения, увеличения использования ресурсов и экономического роста. Были созданы международные организации футурологов – Всемирная федерация изучения будущего (World Futures Studies Federation) и Всемирное общество будущего (World Future Society) [6].

Футурология разрабатывает и применяет разные методы и принципы анализа существующих социально-исторических (экономических, политических, идеологических, технологических, религиозных) тенденций с целью прогнозирования и влияния на условия жизни человека, стабильность общества; моделирование будущего как альтернативы современности.

Основные методы, используемые в футурологии, можно разделить на четыре группы:

1. Направленные на выявление общего мнения опросы экспертов с помощью метода Дельфи или анкетирования.

2. Статистические методы, такие как экстраполяция, вероятностный анализ, регрессионный и корреляционный анализ.

3. Поиск аналогий будущего с существующими системами и составление сценариев будущего.

4. Ролевые игры, симуляции, переговоры и другие методы групповой работы по планированию и прогнозированию будущего [6].

Футурологи экстраполируют сегодняшние технологические, экономические и социальные тенденции и пытаются предсказать будущие тенденции. Смысл изучения будущего в том, чтобы от пассивного и фаталистического его принятия перейти к активному и уверенному участию в построении предпочтительного будущего. Футурология также включает в себя нормативную часть — рассуждения о том, как «должно быть» [6].

Как научное направление синтетического характера футурология опирается на весь спектр природно-научного и гуманитарного знания. Развивается на стыке космологии, математики, кибернетики, лингвистики, политологии, технологии и др.

Целенаправленное изучение будущего получило свое начало только в 60-х годах прошлого века. Сегодня прогнозирование охватывает все сферы жизнедеятельности людей.

Одним из важных направлений прогнозирования общественного развития, как мы уже отмечали является политическое прогнозирование, объектом которого выступает политика (внутренняя и внешняя), а предметом – познание возможных состояний политических событий, явлений, процессов.

Может ли человек влиять на будущее него? Западный исследователь К. Поппер так отвечал на этот вопрос: «История всегда заканчивается сегодня, в этот самый момент времени. Начиная с сегодняшнего дня, мы сами, наша воля, наши убеждения – вот что может влиять на будущее (хотя, конечно, лишь отчасти), на то, что случится в будущем? [7].

Однако, возможность влияния нынешнего поколения людей на будущее, т.е. на жизнь будущих поколений, не означает, что нынешнее поколение способно расписать будущим поколениям, как им следует жить. По мнению российского ученого Н.Н. Моисеева, «любые долговременные прогнозы, схемы общества будущего несостоятельны. Жизнь сама распорядится, как должен быть устроен мир в следующих столетиях. И все же какие-то утопии людям необходимы как катализатор мысли и активности, расширяющий их представления о возможных вариантах общественного развития» [8].

Практика управления социально-политическими процессами подтверждает: чем выше уровень прогнозирования, тем эффективнее, результативнее планирование и управление.

Для органов политического руководства иметь научно обоснованные прогнозы, значит, предвидеть ход развития политических событий.

По мнению современных исследователей обозначенной проблемы, основную массу современных западных футурологических концепций можно условно разделить на 4 группы:

– либеральный научный мейнстрим (авторы пропагандируют либерально-прогрессистский взгляд);

– контркультурная футурология, являющаяся порождением протестного потенциала массовой куль туры 60-х гг. ХХ в., вненаучная по происхождению, но активно присутствующая в научном дискурсе;

– конструктивная критика капитализма, экономического либерализма и консьюмеризма (как явлений, уже проживших свою историю) с позиций так называемого «холистического» (т. е. планетарного) миропонимания и представлений о другом масштабе будущего развития;

– консервативная позиция (для авторов характерны, с одной стороны, охранительные и мемориальные культурные ориентации применительно к западной цивилизации, с другой — откровенный скепсис касательно ее дальнейших изменений) [9].

В контексте изучения футурологических политических прогнозов и перспективы их реализации, научный интерес представляют работы западных исследователей Д. Белла, З.

Бжезинского и С. Хантигтона. В данном подразделе мы попытаемся проанализировать политические прогнозы ведущих мировых политологов, которые уделяют большое внимание изменению политического пространства в XXI веке.

Обострившийся интерес к проблематике будущего наблюдается и в XXI веке не только среди узкого круга исследователей, но во всем обществе в целом. Интерес к политическому, социокультурному прогнозированию и футурологии в современном обществе, выступающим с идеями модернизации и прогресса, является закономерным. В рамках данного подраздела мы, разумеется, не смогли рассмотреть все прогнозы футурологов либерального и контркультурного направлений, а остановились на том, что нам представляется наиболее существенным, связанным с будущим современного общества и современной политической системы, человеческой личности и культуры.

Сегодня задача ученых – дать прогноз на будущее, показать перспективы преодоления кластера глобальных кризисов, обосновать оптимистический сценарий будущего и раскрыть пути и движущие силы его реализации. А задача политиков, государственных деятелей – опираясь на этот прогноз, разработать и реализовать долгосрочную стратегию реализации оптимального сценария движения к будущему, открыть перспективы для настоящего и будущих поколений.

В настоящее время аналитиками до сих пор не разработаны и не определены такие параметры. Вопрос, осложняется идеологизацией всей политической науки и кардинально отличающимися языками для описания политических явлений у аналитиков. Футурология, в подавляющем большинстве случаев, стоит на оптимистических позициях. Однако, это не означает, что футурология не ставит проблемных вопросов относительно человеческого развития, а в русле большинства концепций торжествуют позиции технооптимизма. Сравнительный и обобщающий анализ футурологических концепций и образа будущего, который формируется антиутопиями, позволяет поставить и решить вопрос о том, каким образом воспринимает будущее как грядущую объективную реальность человечество в целом.

Для социально-политических целей большое значение имеет смена поколений. Однако, футурология пока не имеет языкового инструментария для описания политических процессов и поэтому зачастую оперирует «неточными» часто – художественными картинами, иногда – подтверждающимися в исполнившихся политических прогнозах, однако не имеющими универсальных алгоритмов для анализа.

В связи с этим, по мнению специалистов, «и футурология, и политическая аналитика сегодня являются скорее искусством, чем наукой (тем более – ремеслом). Лишь превращение политологии в точную науку с фиксированным набором качественных, количественно верифицируемых параметров и универсальным описательным языком может дать существенный толчок в политическом прогнозировании» [10].

Литература:

1. Политология. Курс лекций. Под ред. Доктора юридических наук, профессора М.Н. Марченко.

Изд. 3-е, перераб. и доп. – М.: Издательство ЗЕРЦАЛО, 1999. – 608 с., с. 585.

2. Маркс К. Энгельс Ф. Соч. Т.21., с. 361.

3. Политология. Курс лекций. Под ред. Доктора юридических наук, профессора М.Н. Марченко.

Изд. 3-е, перераб. и доп. – М.: Издательство ЗЕРЦАЛО, 1999. – 608 с., с. 587.

4. Футурология // http://www.transhumanism-russia.ru/content/view/39/144/.

5. Ю. И. Мирошников, Е. С. Юркова Футурологические перспективы современного человека как объект философского анализа // http://proceedings.usu.ru/?base=mag/0054(04_04xsln=showArticle.xslt&id=a10&doc=../content.jsp.

6. Футурология // http://www.transhumanism-russia.ru/content/view/39/144/.

7. Поппер К. Нищета историцизма. М., 1993. С. 111.

8. Моисеев Н.Н. Контуры рационального общества // Социально-политический журнал. 1993.

№ 11. С. 77.

9. Н. Т. Арефьева. Структура современной западной социокультурной футурологии http://regionsar.ru/node/211?page=0,2

10. П. Волошин Политическая аналитика и футурология // http://poslezavtra.mirvmeste.com/ territoryoffuture/politicheskaya-analitika-i-futurologiya.html.

–  –  –

Маалада болашаа интеллектуалды жарып туге арналан саяси болжамдау ж ніндегі азастанны бсекеге абілетті мамандарын дайындауды перспективалары мен мселелері арастырылады.

–  –  –

In article is noticed by the author a role of the prognosis political factor in the policy of support of national safety demands the further researches. Besides, new stages of development of political processes demand revealing and analyze of positions of traditional faiths in changing conditions.

–  –  –

ГЕНДЕРНАЯ ГРАМОТНОСТЬ КАК ИННОВАЦИОННЫЙ АСПЕКТ

ФОРМИРОВАНИЯ ПЕДАГОГИЧЕСКОГО МАСТЕРСТВА

Актуальность проблемы гендерной грамотности в образовательном процессе В последние десятилетия в Западной Европе и США большое внимание уделяется проблеме гендерной грамотности педагогического персонала. В частности, одной из наиболее актуальных проблем является вопрос о гендерной справедливости по отношению к учащимся. Это предполагает, в первую очередь, обеспечение девочкам и мальчикам равных возможностей в развитии и обучении, равноценного отношения и одинакового внимания со стороны родителей, воспитателей и педагогов [9]. Повышение внимание к этой проблеме объясняется тем, что по наблюдениям западных исследователей, педагоги неодинаково обращаются с детьми разного пола, хотя и не сознают этого. В данном случае речь идет не об учете психологических и поведенческих особенностей девочек и мальчиков, что не только естественно, но и необходимо в образовательно-воспитательном процессе, а именно об неумышленной гендерной дискриминации, или сексизме, который обусловлен влиянием консервативных гендерных стереотипов в обществе и приводит к игнорированию личности ребенка, способствует психологическому дискомфорту и даже приводит к формированию у детей комплекса гендерной неполноценности.

Типичные ошибки, вызванные отсутствием гендерной грамотности педагогического персонала Очерченная выше проблема вызывает активную дискуссию в западном обществе, часто обсуждается в печати и научных изданиях, на международных конференциях. Большое внимание уделяется ей и в деятельности транснациональных организаций, таких как ООН,

ЮНЕСКО, ЮНИСЕФ, ЮНФЕМ, Европейская Комиссия. Так, на Информационном форуме Совета Европы «Национальная политика по вопросам равноправия женщин и мужчин» (Будапешт, 1995 г.) были выделены такие гендерные проблемы школьного и внеклассного образования [3]:

• к занятиям с компьютерной техникой поощряются преимущественно мальчики;

• к семейной и супружеской жизни и выполнению родительских функций готовят главным образом девочек;

• информация по репродуктивному и сексуальному здоровью больше направлена на девочек, чем на мальчиков;

• не всегда соблюдается равенство в доступе к определенным дисциплинам, учебным помещениям, оборудованию, в частности доступ к компьютерам, техническому образованию, спорту;

• девочек реже, чем мальчиков, привлекают к участию в активных видах деятельности

– турпоходах, спортивных соревнованиях, полевых исследованиях;

• мальчикам поручаются более сложные задания, более ответственные роли, в особенности при выполнении руководящих функций в детском коллективе; их чаще назначают помощниками учителя;

• на школьных дворах как правило выделяются спортивные площадки для игры в футбол, волейбол, и прочие активные виды спорта, в которых преимущественно задействованные мальчики, в то время как для девочек таких возможностей для физических занятий не создается;

• преимущественно используются учебники, построенные на устаревших гендерных стереотипах, а язык, которым они написаны, является дискриминационным по отношению к женщинам;

• в преподавании теоретических дисциплин, в особенности исторического цикла, изучаются главным образом образы выдающихся мужчин, а женские фигуры в учебных курсах и учебниках остаются невидимыми. Тем самым игнорируется роль женщин в развитии общества;

• произведения писательниц и поэтесс представлены в программах по литературе гораздо в меньшей степени, чем произведения мужчин.

При этом европейские эксперты подчеркивают, что для решения этих вопросов необходимо, в первую очередь, формирование гендерного менталитета педагогов, проведение работы, направленной на осознание ими самого существования проблемы и желание изменить ситуацию гендерних отношений в образовательном пространстве в сторону демократизации. Поэтому очень важно, чтобы участники процесса обучения владели азами гендерной грамотности, знали о существовании типичных проблем, которые могут возникнуть в общении с детьми разного пола и о возможных ошибках в подходах в их решению. В то же время, следует помнить, что гендерные различия не носят универсального характера, а в разных культурах имеют свои особенности, что следует учитывать и в школьной аудитории.

Обобщение опыта отечественных и зарубежных исследователей по проблемам гендерной педагогики и психологии позволил выделить такие тенденции гендерно-некорректного поведения в со стороны школьного персонала по отношению к детям разного пола [1; 4; 6;

8;10]:

к мальчикам обращаются чаще и ставят им более сложные вопросы, а если им чтото не удается – предлагают не сдаваться и работать над заданием до тех пор, пока удастся его выполнить. В то же время девочкам в случае неудачи советуют прекратить попытки справиться со сложным заданием. Тем самым детей неосознанно приучают к мысли, что мальчики, в отличие от девочек, имеют способности для выполнения сложных заданий и должны стараться их выполнить во что бы то ни стало, а для девочек это не обязательно;

мальчикам дают подсказки как выполнить сложное задание, а девочкам показывают как именно его выполнить, или даже выполняют эти задания вместо них;

мальчиков хвалят за результаты умственной работы и критикуют за небрежность в оформлении заданий, а от девочек ожидают аккуратности, но не предъявляют высоких требований к содержанию их творческой работы;

в гендерно-смешанной группе детей мальчикам уделяют больше внимания, поддерживают с ними более длительный зрительный контакт и более активное невербальное общение, нежели с девочками;

с детьми разного пола общаются разным тоном: к мальчикам обращаются с интонацией заинтересованности, поддержки, а к девочкам – с нетерпеливостью, превосходством;

девочкам и мальчикам выделяется разное пространство для межличностного общения: к мальчикам обращаются независимо от того, на каком расстоянии от воспитателя они находятся в помещении, а к девочкам – если они находятся поблизости;

мысли, предложения, поступки девочек воспринимают как менее серьезные, чем мальчиков;

обращения мальчиков выслушивают внимательнее и демонстрируют интерес к их мнению, в то время как при общении с девочками часто отвлекаются, занимаются своими делами, обращаются к другим детям и т.д.;

обращаясь к детям обоего пола, употребляют формы мужского рода, как например:

«Ученик должен быть активным на уроке» или обобщающие стереотипизированные высказывания типа: «Мальчики обычно более сильные в математике, чем девочки», «Девочке физика (астрономия, алгебра и т.д.) ни к чему», «Ты застенчивый, как девочка».

для групповой работы распределяют детей по полу, в особенности для выполнения задач разной сложности. Скажем, при выполнении работ, связанных и использованием технического оборудования, избегают образовывать группы, которые бы полностью состояли из только девочек на том основании, что они хуже справляются с техникой;

у девочек поощряют интерес к гуманитарным и социальным дисциплинам, а у мальчиков – к предметам физико-математического цикла.

Эти коммуникативные различия, казалось бы незначительные и несознаваемые ни педагогами, ни учащимися, тем не менее нельзя считать безобидными. Дети их остро воспринимают и чувствуют, что может повлиять на их самооценку и ощущение комфортности в разнополом детском коллективе. Так, американские исследователи заметили, что в смешанных классах даже наилучшие ученицы высказывают свои мысли реже, чем их одноклассники-мальчики, хотя их письменные работы могут быть более качественными.

Вместе с тем, после занятий девочки чаще обращаются к учителям за индивидуальными консультациям чтобы обсудить вопросы, которые не отважилось поставить к классной аудитории [7]. Такая особенность девочек – их застенчивость и неуверенность в собственных силах – ставит их в невыгодное положение по сравнению с ровесниками мужского пола не только в школе, но и позже, во взрослой жизни, когда речь идет об их профессиональном выборе и трудоустройстве.

Справедливости ради необходимо отметить, что мальчики сталкиваются в школьной жизни с не меньшими гендерными проблемами, чем их сверстницы. Это связано с тем, что современный педагогический коллектив состоит преимущественно из женщин, что приводит к доминированию женского стиля общения и администрирование в образовательновоспитательном пространстве. Социализация мальчиков и подростков большей частью происходит в условиях отсутствия образцов мужской модели поведения, необходимых для гендерной их идентификации и формирования гендерных ролей, что в дальнейшем может привести к проблемам в межгендерном общении, в семейной жизни, в воспитании детей.

Выводы Вышеприведенные факты свидетельствуют об острой потребности современного педогогического процесса в образовательной работе по вопросам гендерной культуры как среди детей, так и среди школьного персонала. На наш взгляд, одним из необходимых направлений деятельности в этой области должно стать введение в систему традиционных элементов педагогического мастерства элементов гендерной воспитательной культуры и гендерной дидактической грамотности [5], которую можно определить как «совокупность поло-ролевых ценностей в гражданских сферах общественной жизни и соответствующих этим ценностям потребностей, интересов и форм деятельности; специфичная социальная практика, система стандартизации личности и всего многообразия во всем разнообразии её интер– и интраотношений через гендерные нормы и правила.

..» [2, с. 27]. Решение этой проблемы возможно лишь при условии комплексного подхода, требующего проведения широкомасштабных исследований гендерных аспектов воспитательного процесса, подготовки специалистов по гендерной психологии и педагогике, организации информационных кампаний по гендерной педагогической грамотности, издания специальной научнопопулярной литературы и т.д.

Список литературы:

1. Бреслав Г., Хасан Б. Половые различия и соверменное школьное образование //Вопросы психологии, 1990, № 3. – С. 66-67.

2. Гендер: общедоступный словарь-справочник. Барнаул: АКЖОО «Отклик», 2001.

3. Інформаційний форум з національної політики в питаннях рівноправності жінок і чоловіків // Бюлетень центру інформації та документації Ради Європи в Україні, № 1, 1997. С. 64 – 80.

4. Толстокорова А. Проблеми сімейного виховання. Гендерний аспект // Психолог, № 10-11 (58С. 45-47.

5. Толстокорова А. Гендерна компетенція як педагогічна інновація у системі шкільної освіти й виховання // Вісник програм шкільних обмінів (частина 1), № 34, 2007, с. 10-14; (частина 2) № 35, 2008, с. 28-32.

6. Ярская-Смирнова Е. Гендерное неравенство в образовании: понятия скрытого учебного плана //Гендерные исследорвания, 2000, – № 5, с. 295-301.

7. Horner M. Sex differences in Achievement–related Conicts in Women // Journal of Social Issues, In:

Journal of Social Issues, No 28, 1972, pp. 157-175.

8. Jackson, P.W. Life in Classrooms. New York: Holt, Reinhart and Winston, 1968.

9. Sandler B., Silverberg L.A., Hall R.M. The Chilly Classroom Climate: A Guide to Improve the Education of Women. National Association for Women in Education, 1996.

10. Statham E. Daughters and Sons: Experiences of Non-Sexist Child-raising. Oxfrod: Blackwell, 1986.

–  –  –

ИСЛАМ И ТЮРКСКИЙ МИР

В отличие от христианства и буддизма, одна из трех универсальных мировых религии – ислам по своей сути активно вторгается в земную жизнь людей. Поэтому в исламе ярко выражена связь религии и идеологии, философии, религиозных организации и государственных органов. Изучение ислама и его связей с духовной культурой общества необходимо для анализа состояния взаимоотношений религии и гражданского общества в Казахстане. По Конституции Республики Казахстан религия отделена от государства, т.е.

каждый выполняет сугубо свою функцию, не вмешиваясь, в дела друг друга. Право граждан нашей республики на свободомыслие или свободу исповедания какой-либо религии основывается на Конституции РК, Гражданском кодексе, Законе «О свободе вероисповедания и религиозных объединениях в Республике Казахстан».

Законодательно закрепленное в Республике Казахстан отделение мечети и церкви от государства не означает, что религия не оказывает на последнее никакого воздействия.

Государство, состоящее из граждан, имеющих свои убеждения, в том числе и религиозные, не может быть вне поля воздействия религии. Сейчас общепризнанно: невозможно понять и прогнозировать ключевые социальные процессы, не принимая во внимание религиозный фактор.

Религия в общедоступной форме ставит вопрос о смысле и специфике человеческой истории, выдвигает идею всех людей, дает представление о нравственной личности, о совести. Она служит способом регулирования и ориентации не только внешнего поведения, но и внутреннего мира людей, давая возможность надежды и веры в Добро, Любовь и Истину.

Человек современности, который внутренне слабо связан с какой-либо из существующих ныне религий, находится сегодня в тревоге – либо он должен утратить веру в собственный законодательный разум, либо веру в великих пророков, великих учителей человечества.

Независимо от того, что выберет наш современник, одно ясно – религиозная потребность несомненна. А это особенно важно в периоды крутой ломки общественных отношений, сопровождающихся нарастанием у личности чувства неуверенности в своем будущем. Поэтому, именно после распада СССР, т.е. после разочарования в передовом общественном идеале – в «советском коммунистическом будущем» – люди повсеместно потянулись в различного рода религиозные конфессии.

В наши дни на Западе, во многих светских государствах Востока, в том числе и у нас религия выступает большей частью как интеграционно-контрольный механизм гражданского общества. Функцией религии в гражданском обществе является сохранение целостности социокультурной системы, частью которой она сама является. Ряд религиозных конфессий совмещает религиозную пропаганду с хозяйственной деятельностью, создает на территории республики малые частные предприятия и фирмы, способствуя развитию экономики и созданию новых рабочих мест. Мечети ведут благотворительную деятельность, оказывая материальную помощь особо нуждающимся: инвалидам, престарелым, одиноким и т.д. Вся деятельность религиозных организации направлена на претворение идеалов мира, терпимости и любви по отношению к себе подобным человеческим существам вне зависимости от их конфессиональной принадлежности.

Ислам составляет ядро смыслового поля тюркской философии. Если подняться выше марксистско-советского тезиса о том, что ислам был навязан тюркам арабами, то можно выделить следуещие аспекты данной проблемы: а) ислам сыграл цивилизационную функцию в культуре тюркских народов; б) на основе ислама осуществилась расцвет культуры тюркских народов в IX–XII века, тюркская философия этого периода занимала одну из лидирующих позиций в мировом философском процессе; в) в условиях колониальных культур тюркских народов России и Китая ислам противостоял ассимиляторской политике этих империй и играл этноохранную функцию; г) через арабоязычную философию тюркские народы ознакомились с античным филососфким наследием. Не толко ислам оказывал судбоносное влияние на духовную культуру тюркских народов, но и в тоже время тюркские неофиты способствовали раепространению и укреплению ислама. Достаточно вспомнить в этом отношении роль Караханидского государства, империи Великих Моголов, Ирана, Османского государства и др. в отстаивании ислама.

Тюркская культура в целом и тюркская философия в часности внутренне едина не на основе расового признака (тюрки в основном представлают собою в этом отношении переходные формы между индоевропейской и монголоидными расами), культурнохозяйственных типов (номады, земледельцы оазисов и речных долин, горажане), религиозных верований (различые направления ислама, православные, шаманисты, будийцы и. т.

д.), политической системы (демократические и тоталитарные режимы, автономии и зависимые народы и. т. д.). Что же тогда объединяет в единую мировоззренческую систему взгляды различных тюркских этносов? На наш взгляд, это – единство языка, историческая память о героическом прошлом, этически ориентированная мирфология и фольклор, т. е. архетипы духовного опыта. В современном маргинализируемом сознаний тюрка глубоко сидит неуемное желание к самореализации. Не все еще высказано и сделано. Уникальность тюркской философии заключается в органическом сочетании традиции и открытости к инновациям, номадического и оседлого опытов освения мира, сакрального, профанного и хтонического, она характеризуется толерантностью, свободолюбием, изначальностью слова и оптимзмом.

Основные мировоззренческие универсалии тюркской философии определяются как имманентным духовным опытом народа и полем диалога этой культуры (тюрко-китайский, тюрко-согдийский, тюрко-арабский и тюрко-славянский синтезы.) Кроме универсальных философских категорий (бытие, человек, мир, пространство, время и т.д.), в тюркской философии имеются самобытные мировоззренческие и философские универсалии («кут», «канагат», «несибе», «нысап», «обал» и «сауап», «кие», «кесир», «ел», «леумет», «киси» т.т.).

Перевод данных понятий на другие языки возможен при сохранении контеста их употреблении. Тюркская философия даже в своих наиболее исламизированных формах никогда полностью не отрывалась от своих древних корней. Например, К. А. Иасауи не случайно остается проповедником суфизма, который ментально близок к номадическому мировоззрению, в «Диуани Хикмете» часто встречаются доисламские персонажи (ерены, чильтены, мугани, аруахи, первопредки и т. д.). Идея гармонии природы и человека – сквозная тема «Благодатного знания» Ж. Баласагуни. Здесь можно вспомнить и упоминание им общетюркского культурного героя – Алп Ер Тонга.

Номадический гнозис, основанный на устно-сакральном знании и не признающий зацикленного конечного, застывшего состояния, характеризуется поиском особой гармонии между человеком и миром, по сути тюркская философия диалогична и дискурсивна.

В тернарой тюркской модели мира человек выступает в качества оси всего этого мира.

Мир не отчужден от человека, он очеловечен и наделен человеческими качествами. Центральным понятием тюркской философской антропологии выступает не заимствованные термины «адам», «пенде», а «киси» – мера человеческого в человеке. В отличе от «человекаолени» (Ж. Баласагуни) настоящий человек является носителем истинных нравственных и социокультурных качеств и стремиться постоянно быть человеком. Хотя в литературе сложился образ «родового человека» в качестве характеристики номада, но конкретный социокультурный анализ кочевого сообщества тюркских народов опровергает эту кальку. Ценности свободы, открытости, мобильности в номадическом социуме обусловили выделение из общины следующих индивидуализированных типов: батыр, акын, жырау, сал, сери, баксы, би и т.д.

Несколько исторических параллелей: скифский мыслитель древности, один из «семи мудрецов мира» Анархасис, подвергая к сомнению античные представления о нравственности, противопоставляет им высокую духовность кочевников (см. Философское наследие казахского народа. Т.1. Астана, 2005). Орхоно-Енисейские писменные памятники полны предупреждения об опасности заимиствования нравов и стереотипов поведения табгашей (китайцев). Легендарный Коркыт Ата ищет смысла жизни и хочет найти путь к бессмертию человека. Абай призывает быть человеком. Даже из этих кратких сентенций явно проглядывается этическая ориентированность тюркской духовности.

Своеобразие традиционной этики тюрков выражается:

– синкретизм разума (истина), эстетики (красота) и этики (добро);

– широкое распространение бинарных оппозиций: жизнь и смерть, добро и зло, радость и печаль, тело и душа, сакральное и профанное, удовольствие и самоограничение и т.д.;

– философемы даются в этическом обрамлении (например, 4 начала мира и человека у Ж. Баласагуни);

– укорененность в среду обитания и гармония с ней;

– понимание чести и совести как основы учения о морали (например у Шакарима);

– значимость знатности происхождения;

– совпадение нравственных и человеческих качеств;

– геронтократические приоритеты правственности;

– уважение к женщине и почитание детей;

– выделение номадических и родовых форм человеческой солидарности и согласия ;

– развитый институт гостеприимства и т. д.

Устно-поэтический дискурс носителей казахской философии и индивидуализированные формы народной мудрости по своей сути диалогичны, толау и изречения биев выражают не только экзистенциональные состояния (к іл-кй) мыслителей, но всегда обращены к слушателям, ориентированы на взаимопанимание что достигается сакрализацией и совершенствованием искусства слова. Можно убить человека, но невозможно остановить свободный словесный поток.

По мнению многих философов и культурологов, ХХІ век вполне может стать веком тюркской культуры и цивилизации, что обусловлены множеством факторов. Во-первых, в условиях глобализации особенную значимость приобретают ареалы контакта современных мировых суперцивилизаций. Тюркский мир расположен на стыке четырех цивилизаций (исламской, православной, китайской, западной), так или иначе принимает воздействия всех этих культур и сам оказывает на них существенное влияние. Во-вторых, в новых независимых тюркских государствах в связи с необходимостью возрождения культурных корней и вхождением в мировой цивилизованное сообщество рождается мощный заряд пассионарности. Да и в Республике Турция этот заряд далеко не исчерпан, идет активная работа человечского духа. В-третьих, традиционные ценности и идеи тюркской философии (толерантность, сакральность слова, открытость, уважение к традициям и восприимчивость к инновациям, этическая ориентированность, близость к природе и экологическое сознание и т.д) востребованы современной мировой цивилизацией. В-четвертых, для формирования пространства диалога культур и цивилизации громадное значение имеет, иницированная Президентом Казахстана Н.А. Назарбаевым, государственная программа «Культурное наследие», в том числе и программа возрождения философского наследия.

–  –  –

СОЦИАЛЬНАЯ И ПРОИЗВОДСТВЕННАЯ ИНФРАСТРУКТУРА

КАК ФАКТОР ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН

В демократически развитом государстве, одним из проявлений экономических отношений, позволяющих обществу быть стабильным и развивающимся, является средний класс.

Самый факт существования среднего класса становится возможным при развитой экономике. Не средний класс создает развитую экономическую систему (хотя он и поддерживает ее в развитом состоянии), скорее средний класс и уровень развитости и стабильности экономической системы являются двуединым процессом. Наивно думать, что стоит только создать в Казахстане средний класс, как тотчас же и экономика станет стабильной и развитой.

Применение к нашей действительности такого определения, как «средний класс», пока возможно лишь в том смысле, что в Казахстане на сегодня стоит задача создания более благоприятных условий для его формирования. Для того чтобы средний класс самоопределился по многим взаимосвязанным характеристикам, параметрам, показателям, например, по уровню дохода или по покупательной способности, или по участию в производстве, либо по социальному статусу, экономика должна стабильно воспроизводиться (еще лучше, иметь расширенное воспроизводство). Эти критерии пока в казахстанском обществе не работают, и это естественно для страны, которая переживает транзитную стадию.

По мнению Ричарда Вайца, старшего научного сотрудника Хадсоновского института (Hudson Institute) в Вашингтоне, специалиста по Центральной Азии, интересы уже довольно значительной прослойки среднего класса, образовавшейся в Казахстане после распада СССР в 1991 году, сосредоточены пока почти исключительно на экономике [1].

Обратимся к социальной группе, именуемой «средним классом» в обществах транзитного типа, имеющих смешанный характер экономики – именно таков в настоящее время Казахстан. На первый взгляд, и здесь критерием принадлежности к среднему классу является уровень доходов. Но анализ показывает, что в странах с транзитной экономикой уровень доходов как критерий среднего класса должен быть дополнен такими характеристиками, как структура и источник доходов. Например, крупный представитель криминального мира

– принадлежит ли к среднему классу и если да, то может ли средний класс считаться «становым хребтом» общества?

К среднему классу переходных обществ относятся и служащие банков, занимающие должности среднего звена. Однако в условиях, когда основная деятельность банков состоит в операциях с валютой и спекуляциях ценными бумагами – а это основная на сегодня форма деятельности банков у нас в республике – и эта часть среднего класса мало продуктивна в создании здорового общества. Можно привести множество аналогичных примеров, но лучше сразу сформулировать тезис: в подавляющем большинстве люди, образующие «средний класс» современного Казахстана, очень мало похожи на «становой хребет» общества.

Вообще, в своей надежде на средний класс, как опору общества, не следует особо обольщаться нашими возможностями, заимствовать то положительное, что сложилось в развитых странах. Свое значение в развитых странах средний класс имеет только благодаря широкому экономико-политическому контексту; только в таком контексте средний класс есть то, что хотели бы видеть в нем и у нас.

Важным элементом гражданского общества и системы политического и социального представительства среднего класса во всем мире являются организации и ассоциации малого и среднего бизнеса. Одним из направлений поддержки предпринимательства и институционализации среднего класса является укрепление партнерства бизнеса и государства.

Бизнесу, ориентированному на средний класс, самое время рассмотреть возможности разработки резервных сегментов, поскольку потребительская активность среднего класса может заметно снизиться в течение ближайшего времени.



Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |
 

Похожие работы:

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Институт управления Кафедра социологии и организации работы с молодежью Российское общество социологов Российское объединение исследователей религии СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Памяти Ю. Ю. Синелиной Материалы Третьей Международной научной конференции 13 сентября 2013 г. Белгород УДК: 215:172. ББК 86.210. С Редакционная коллегия: С.Д....»

«МЕДВЕДЕВА К.С. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ DOI: 10.14515/monitoring.2015.5.12 УДК 316.74:2(410) Правильная ссылка на статью: Медведева К.С. О социологии религии в Великобритании. Заметки с конференции // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2015. № 5. С. 177For citation: Medvedeva K.S. On sociology of religion in Great Britain. Conference notes // Monitoring of Public Opinion: Economic and Social Changes. 2015. № 5. P.177-182 К.С. МЕДВЕДЕВА О СОЦИОЛОГИИ РЕЛИГИИ...»

«Об итогах проведения секция «Социология» XXII Международной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных «Ломоносов -2015» C 13 по 17 апреля 2015 года в Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова в 22 раз проходила традиционная Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». Основными целями конференции являются развитие творческой активности студентов, аспирантов и молодых ученых, привлечение их к решению актуальных задач...»

«СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ КОНФЕРЕНЦИИ УДК 316. ББК 71.05 Д4 Издано по заказу Комитета по науке и высшей школе Редакционная коллегия: доктор социологических наук, профессор Я. А. Маргулян кандидат социологических наук, доцент Г. К. Пуринова кандидат филологических наук, доцент Е. М. Меркулова Диалог культур — 2010: наука в обществе знания: сборник научных трудов Д международной научно-практической конференции. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургской академии...»

«У нас в гостях социологи республики Корея От редакции. Предлагаем нашим читателям познакомиться со статьями корейских коллег – в них содержится много интересного, познавательного, вплоть до возможного применения их выводов и предложений в нашей стране. История Института российских исследований (ИРИ) началась 13 января 1972 г., тогда при Университете иностранных языков Ханкук был основан Центр изучения СССР и стран Восточной Европы. Это было единственное научное учреждение, проводившее анализ...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.