WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 33 |

«Этнические немцы России: истоРический феномен «наРода в пути» Материалы XII международной конференции. Москва, 18–20 сентября 2008 г. Москва, 2009 УДК 94(47)(=112.2)(082) ББК 63.3(2)я43 ...»

-- [ Страница 17 ] --

мировой войны и послевоенный период // Народонаселенческие процессы в региональной структуре России XVII–XX вв. Новосибирск, 1996. С. 170–176; Букин С. С., Тимошенко А.И. Лагеря военнопленных в Сибири // Вторая мировая война и послевоенное устройство мира:

Тезисы международной научной конференции. Омск, 1999. С. 133–137; Грибанов Р. Немцы своих не забывают: Немецкий союз Германии берется за восстановление кладбищ военнопленных // Челябинский рабочий. 2000. 30 июня. С. 2; Конасов В. Б., Терещук А. В. Узники войны (К истории иностранного военного плена в России и СССР) // Новый часовой. 1994.

№ 1. С. 37–42; Конасов В. Б., Терещук А. В. К истории советских и немецких военнопленных (1941–1945 гг.) // Новая и новейшая история. 1996. С. 54–72; Коротков Г. И. Сколько немецких военнопленных погибло в СССР? // Военно-исторический журнал. 1997. № 5. С. 93–94;

Маркдорф Н. М. Захоронения иностранных военнопленных в Кузбассе в 1940–1950-е годы // Немцы в Сибири: история, язык, культура: Материалы Международной научной конференции, г. Красноярск, 13–16 октября 2004 г./ Отв. ред. В.А. Дятлова. Красноярск: РИО ГОУ ВПО КГПУ им. В. П. Астафьева, 2005. С. 67-75; Мотревич В. П. Кладбища военнопленных: что дальше? // Международное общество прав человека. Уральская группа. Специальный выпуск. Первоуральск, 1992. С. 11–15; его же. Иностранные воинские кладбища в Тюменской области // Культурное наследие Азиатской России. Тобольск: ТГПИ, 1997. С. 45–47; его же.

Захоронения военнопленных Второй мировой войны на территории Тюменской области // Великий подвиг народа. Екатеринбург: «Волот», 2001. С. 56–64; его же. Германские воинские кладбища Второй мировой войны в Свердловской области: численность, дислокация и современное состояние // Немцы на Урале и в Сибири (XVI – XX вв.). Екатеринбург: «Волот»,

2001. С. 260; Его же. Захоронения военнопленных в Челябинской области: численность, дислокация, проблема сохранности // Урал в 1941–1945 годах: экономика и культура военного времени. К 60-летию Победы СССР в Великой Отечественной войне: Материалы регионального научного семинара. 10 апреля 2005 г. Челябинск: ЧГУ, 2005. С. 268–279.

См.: Государственный архив Российской Федерации (далее – ГА РФ). Ф. 9401. Оп. 2.

Д. 505. Л. 22–48, 378 (Предложения Н. П. Дудорова, В. В. Кузнецова в ЦК КПСС по вопросу предоставления руководству ГДР сведений о кладбищах германских граждан в СССР).

См.: О деятельности Ассоциации «Военные мемориалы». – Москва: Без издательства, 2002. – с. 11.

См.: Кладбище Хаммельбург (Бавария) / Сост. Клаус-Дитер Мюллер, Райхард Отто, Рольф Келли, Вили Каммерер. Кассель: Народный Союз Германии по уходу за военными могилами,

2002. С. 16.

См.: О создании Межведомственной комиссии по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести // Новые известия: Ежедневная общероссийская газета. 2005. 7 мая.

Государственный архив Российской Федерации (далее – ГАРФ). Ф. 3316. Оп. 64 д. Д.

1049. Л. 1-1а.

См.: Букин С.С. Смертность военнопленных в лагерях Сибири в годы Второй мировой войны и послевоенный период // Народонаселенческие процессы в региональной структуре России XVII–XX вв. Новосибирск, 1996. С. 170.

ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 1. Д. 619. Л. 369-371.

См.: Военнопленные в СССР. 1939–1956: Документы и материалы / Сост. М..Загорулько, С. Г. Сидоров, Т. В. Царевская; Под ред. М. М. Загорулько. М.: Логос, 2000. С. 86.

См.: Российский государственный военный архив (далее – РГВА). Ф. 1 п. Оп. 37 а. Д. 1.

Л. 178.

См.: Архив Информационного центра ГУВД алтайского края (далее – Архив ИЦ ГУВД

–  –  –

По предложению Тюремного отдела МВД СССР, ввиду ликвидации кладбища военнопленных лагеря № 511/7 на северной окраине г. Рубцовска Алтайского края и предполагаемого строительства на этой территории жилого массива завода «Алтайсельмаш», останки 400 немецких военнопленных было решено перенести на второе кладбище, расположенное на южной окраине г. Рубцовска и перезахоронить их в общих могилах. При этом в документе указывалось, что данный акт не противоречит женевским соглашениям 1949 г. «Об обращении с военнопленными». См.: РГВА. Ф. 1 п. Оп. 05 е. Д. 411. Л. 40–41.

См.: Архив ИЦ ГУВД АК. Ф. 17. Оп. 1. Д. 15. Л. 6–7.

–  –  –

См.: Российская Федерация: Народный Союз Германии по уходу за военными захоронениями: работа во имя мира. Немецкие военные захоронения. Кассель, 2002. С. 1–2.

См.: Там же. С 24.

См.: О деятельности Ассоциации «Военные мемориалы». М., 2002.

Подсчитано автором на основании анализа архивных материалов и в ходе экспедиций по Алтайскому краю и Кемеровской области.

См.: Букин С.С. В чужой земле: Памяти военнопленных, умерших в Новосибирской области в 1944–1948 гг. Новосибирск: Изд-во «Гуманитарные технологии», 2000. С. 49–50.

–  –  –

Немцы Поволжья и кулундинское переселенческое село 1950-1960-х гг.: проблемы этнического взаимодействия На протяжении 1990-х гг. российско-немецкая проблематика находилась в фокусе «социального заказа», реализация отечественных и международных программ правовой, и, шире, социокультурной реабилитации бывших спецпоселенцев, обилие публицистического и мемуарного творчества активистов НКО также удерживали внимание общественности, прежде всего, на виктимных аспектах существования советских немцев. «В тени», практически вне внимания исследователей и публицистов, остались примеры социокультурных успехов советских немцев 1950–1960-х гг., а ведь «советский немец» – результат не только масштабной репрессивной политики и недостаточных реабилитационных инициатив Советского государства, но и продуктивного воздействия иноэтничного окружения, а также самостоятельных этногрупповых стратегий по возрождению и адаптации родной культуры в новых социокультурных реалиях.

Кампания «по освоению целинных и залежных земель» 1950-х гг. представляла собой опыт переноса в аграрную сферу индустриальных технологий и предоставляла богатые возможности как для реализации опыта модернизированного плантационного хозяйства, носителями которого были поволжские немцы старших поколений, так и для профессионального и карьерного роста поволжско-немецкой молодежи, социализировавшейся уже в условиях спецпоселения.

Север Кулунды в настоящее время включает в себя шесть территориальных единиц современной Новосибирской области: Чистоозерный, Купинский, Баганский, Карасукский, Краснозерский, Кочковский районы. Площадь Новосибирской Кулунды составляет около 27 тыс. кв.км. Немецкое население Северной Кулунды на 1959 г. насчитывало 15 516 человек, составляло от пяти (Краснозерский и Купинский районы) до десяти процентов (Баганский и Карасукский районы) населения района, одну пятую общей численности немцев Новосибирской области и треть сельских новосибирских немцев1.

Статья основана преимущественно на нарративных источниках – меморатах кулундинцев 1920–1930-х гг. рождения и материалах районной прессы, характеризующих повседневную жизнь немцев-целинников. Мемораты были получены в ходе глубинных интервью, проведенных во время экспедиций автора в южные районы Новосибирской области в 2001–2004 гг. Полевые материалы дополнены данными региональной прессы 1953–1965 гг.2, прежде всего публикациями газет Краснозерского и Кочковского районов Новосибирской области, на территории которых не было компактно проживающего сибирско-немецкого населения, практически все упоминаемые в местной прессе немцы – депортированные и их потомки.

Изучение групп немецкого населения Новосибирской Кулунды было начато в 1960-х гг. Л.В. Малиновским3. Статья, посвященная поселениям и жилищу сибирских немцев, стала на долгие годы единственным примером этнографического исследования культур «поздних поселенцев» Западной Сибири. Полномасштабные этнографические исследования культуры немцев Сибири оказались возможны лишь в 1990-е гг. благодаря деятельности Омского филиала ИАЭТ СО РАН4. Весьма полные сведения о существовании северокулундинских немецких колоний содержатся в монографии Л.П. Белковец5, в контексте истории немецкой колонизации Сибири о них упоминает П.П. Вибе6, лютеранско-баптистские поселения Купинского и Андреевского районов упоминаются также в монографии А. Савина и Д. Брандеса7.

Специфика советской административно-хозяйственной деятельности (в т.ч.

однородная земледельческо-животноводческая специализация) и значительная удаленность от областного центра способствовали превращению Северной Кулунды в административно-географический регион, где долгое время сохранялись устойчивые крестьянские традиции. В отличие от большинства регионов Западной Сибири, в Новосибирской Кулунде поволжские немцы находились только на спецпоселении и были практически единственным контингентом депортированных немцев.

До 1944 г. поволжские немцы находились в кулундинских селах в качестве объекта местного обычного права (де-юре, а фактически на протяжении 1940-х гг.

всего периода ссылки), в полной зависимости от произвола местных администраторов и соционормативных практик принимающих сообществ. Поволжские немцы в ходе депортации и высылки, регулярных и чрезвычайных изъятий превратились в клиентов общин кулундинских старожилов – будь-то снабжение семенным материалом или обзаведение скотом, опека сирот или научение промысловым занятиям. В свою очередь, в рамках «помочи», соседской взаимовыручки, получило развитие и немецкое ремесло в кулундинском переселенческом селе.

Годы нищеты и неквалифицированной работы, изъятия из аграрного сектора производства «потенциальных колонистов» в экстремальные условия трудармии, отсутствие реальных вложений в личное обустройство переселенцев, равно как и попыток размежевания пропагандистских штампов в отношении внешнего врага и образа «своего» немца – все это препятствовало раскрытию колонизационного потенциала поволжских немцев. Помимо этого сельское хозяйство региона на протяжении 1940-х гг. переживало депрессию – в целом по Новосибирской области посевные площади сократились на треть от довоенного объема, даже к 1953 г. запашка в кулундинских районах достигала лишь 85–90% от показателей 1940 г.8 Государство в ходе кампании по освоению целинных и залежных земель было вынуждено пойти на весьма разумные изменения в налоговой политике: в частности, в 1953–1954 гг. были снижены ставки налога на личное хозяйство, в 1958 г.

натуральные поставки с подворий колхозников были вовсе отменены9. Колхозные заработки кулундинских крестьян в целинный период стали вполне весомыми:

«Колхозник Заостромных Д. продал государству 16 центнеров молока, Н. Мокаров

– 11 центнеров. Более 14 центнеров молока продал государству колхозник Шейн В.. По новым закупочным ценам они получили большие суммы денег»10.

Именно в условиях форсированного освоения новых технологий и земельных ресурсов, при предоставлении относительной хозяйственной автономии и возможности «богатеть» (т.е. наращивать социокультурное достояние) стала возможной «новая немецкая колонизация Сибири». «Работал сперва на тракторе, стал зарабатывать и хлеб, и деньги. А до того мы их, деньги-то, и не видели. Невероятная была радость! Теперь я достиг человеческой жизни!»11.

В высказываниях соседей кулундинских немцев – представителей местного русского и украинского населения – нередки указания на неполный характер мер реабилитации 1990-х гг.: по мнению респондентов, правительство «забыло», за чей счет выживали депортированные немцы в 1940-е гг. «Давай помогать [переселенцам]!» - отрывали у колхоза. Сейчас мое поколение возмущается. Ведь и мы в то время пострадали. Свой кусок отдавали им. По приказу тогда от колхоза давали зерно, скот… Русский Иван простит…»12. Однако в условиях целинной деревни оказался возможным процесс компенсации мирских ресурсов. Кроме того, в ходе адаптации спецпереселенцев происходило не только заимствование ресурсов, но и освоение технологий, востребованных в местной экономике. Имело место также обогащение и «возврат» «исконного» старожильческого промысла.

В результате трудовых мобилизаций, повлекших за собой социальноэкономическую деградацию при низком уровне инфраструктуры сибирских сел, немецкие подростки в 1940-х – начале 1950-х гг. не могли перенимать собственно немецкие ремесла. Единственным доступным в кулундинской деревне профессионально-образовательным «ресурсом» оставались сельские мастера

– русские и украинские «дедки»: «Я валенки катал. Как катал? Шерсть теребишь, потом заращиваешь, потом в кислоту. Потом – в котел с горячей водой, что руки не терпят… Меня – дядя Иван научил. А он – у Сергея Ивановича Парфенова [научился]»13.

Считавшиеся в Кулундинской степи исконно русскими (например, изготовление валенок) или казахскими (овцеводство) занятия «прирастали» немецкими технологиями: «Хорошо трудятся пимокаты Гербаевского отделения промартели.

Мастер Миллер А. в ноябре скатал 46 пар валенок»14; «Среди чабанов колхоза имени Сталина замечательных успехов добилась Вальдман Анна»15.

Массовыми были случаи самостоятельного профессионального обучения:

«Начинал в промкомбинате, сапожником. Никто не учил, если бы не научился, – с голоду бы помер. Лапти, чуни – с этого начинал. Потом присматривался по дереву. Дед один заметил, – помог. И пошло: сперва обозы делал. Потом столы, шкафы.

В район их отправляли, – замечаний не было»16.

В дальнейшем молодые немцы, не имея доступа к высшему или среднему специальному образованию, самостоятельно осваивали все новые профессии, становясь подлинными сельскими мастерами: «В нынешнюю уборочную у новых самоходных комбайнов «СК-3» один за другим начали выходить из строя отжимные подшипники муфты сцепления. Каждый раз доставать новые было трудно. Задумался над этим Владимир. … Сделал насыпной подшипник. После испытания оказалось, что по качеству работы он почти не уступает заводским. Владимир Шеффер и слесарь, и медник, и электрик»17.

Лишив немцев права вернуться на прежние места жительства (вопреки многим другим прецедентам этнической реабилитации), правительство не предприняло мер для нормализации их проживания в местах ссылки. Для поддержания милитаризации общества в условиях «холодной войны» советским пропагандистам нужно было поддерживать негативные стереотипы времен Великой Отечественной войны. «Русские ребята кричали: «Ура! Наши победили!» А мы – молчком смотрели, унижение чувствовали. Ничего себе – немца убили. Резануло – чуть не до слез. Как-то так странно было – и те «наши» и эти «наши»»18; «А меня бесит, что немцев в кино всегда дураками показывают…»19.

Низкий, порицаемый почти каждым советским «военным» фильмом статус немецкой культуры обесценивал труд «образцового крестьянина». Притом что в переселенческих сельских обществах Кулунды уже в начале 1950-х гг. немцев воспринимали прежде всего как соседей и партнеров. Проблемы создавали в основном односельчане, не отличавшиеся ни трудолюбием, ни трезвым умом: «Отец не хотел здесь оставаться. Жили и боялись. Каждый пьяный попрекал: «фашист» да «немец»»20.

Однако в 1960 – 1980-е гг. Советское государство так и не предоставило информационных ресурсов для развития немецкой культуры на местах. Поволжских немцев просто «не было» в СССР на уровне общедоступных средств массовой информации, кино и легальной литературы, в научных трудах и школьных учебниках.

Молодое поколение немцев, социализировавшееся в условиях ссылки, уже решало проблемы «оскорблений по нации» личным «рабочим» порядком. «Один меня в школе дразнил «фрицем», завел [я его] в умывальник, «помыл» ему морду»21. Для более зрелых людей, прошедших трудармию и спецкомендатуру, добиться уважения и справедливости психологически было гораздо сложнее: «Был случай – отца не то «фрицем», не то «фашистом» назвали – морду набил. Что Вы!?

Что Вы!? Какой там – «правильно»!? Дома прямо траур был. Мать: «Что ты наделал!?» Но ничего, обошлось. Тот даже на суд не стал подавать»22. Случаи возмездия обидчику нередко приобретали форму семейных преданий, зафиксировавших экстраординарное событие. «Ну, это на кого «нарвешься»… Вон, Маня Ухман за «фашистку»-то и отлупила…»23.

В условиях частичной реабилитации плоть до конца 1950-х гг. бывшие спецпоселенцы избегали полемики с коллегами на полевых работах, производственных участках и фермах. Подчиненный-немец переносил безропотно внушения начальника: «Колхозный ветсанитар Яков Иосифович Цаберт даже и не пытался оправдываться. Наклонив голову, он молча слушал»24.

В период «оттепели» возрастает эффективность работы правоохранительных органов в целинном селе. Кулундинские районные газеты рубежа 1950–1960-х гг.

«украшают» фото хулиганов и дебоширов, подвергнутых административному аресту, действенной дисциплинарной мерой становится штраф. Указ 1964 г. явился и комментарием партийным и правоохранительным органам, ориентирующим местную власть в отношении бывших спецпоселенцев-немцев. «Потом за оскорбления стали «гонять» – «десятка» штрафа, все и прекратилось»25; «Была у нас одна, Валентина – она меня при своей матери «фрицем», «фашисткой» обзывала. В 8 классе это было, в шестьдесят восьмом году. Я за коровой пошла, и тут она – одна. И опять – обзываться. У нее была длинная коса. Я ее за косу веревкой к столбу привязала. Потом иду с коровой – ее мать навстречу: «Вы за своей «фашистской»

на ГЭС сходите.» Прибыл участковый. Разобрались. Валентину исключили из комсомола, с родителей взяли штраф»26.

Немцы Поволжья приноровились к кулундинской земле и сибирскому климату, смирились с неполной реабилитацией и смогли наладить отношения с ближним окружением и хозяйственной администрацией. Но преодолеть негативизм значительной части местного населения в отношении общественного труда локальным группам бывших спецпоселенцев было не всегда под силу. Наиболее удобным способом подобного противодействия была хозяйственная автономия в пределах звена, бригады, производственного участка.

Передовой производственный коллектив нередко собирался на основе семейной группы, позволявшей сохранять этнические традиции трудового поведения:

«Заслуживает особого внимания работа семьи Адольф. Агрегат сеялок обслуживает отец Андрей, его дочь Мария и третий сеяльщик Шрейдер Андрей. Водитель трактора ДТ-54 – сын Андрея Адольфа Александр»27.

«Вирц Иван Петрович работает старшим чабаном в Хабаровском совхозе с 1950 года. В последние два года тов. Вирц отказался от привлечения на работу в его отаре посторонней обслуги и обеспечивает уход, кормление и содержание отары своей семьей, состоящей из жены, отца и матери. В зимовку 1955–1956 года вследствие отсутствия кормов в хозяйстве, отара старшего чабана Вирц была переведена в Краснозерский совхоз в наспех построенное примитивное помещение. Семья т. Вирц, удаленная от совхоза на 70 км, часто ощущала недостаток в снабжении предметами первой необходимости, в жилье и культурном обслуживании. Но она трудилась упорно и настойчиво и добилась лучших результатов по сохранению поголовья овец»28.

Попытки поволжских немцев добиться хозяйственной автономии далеко не всегда имели успех и вызывали раздражение администраторов. Но сложность хозяйственных задач, решаемых в ходе освоения целинных земель, относительная либерализация низовых производственных отношений сделали возможным относительную автономию специалистов и производственных звеньев в рамках громоздких агропредприятий – совхозов рубежа 1950–1960-х гг. Бригадир Э. Денк так обозначил эту ситуацию: «Анализируя свои недостатки, мы пришли к выводу, что кукурузные поля должны быть закреплены за определенными людьми. Этим самым мы изживем обезличку, пагубно сказавшуюся на урожайности прошлого года»29.

Относительная хозяйственная и социокультурная автономия в пределах производственного звена или домохозяйства дорого обходилась поволжским немцам. В начале 1960-х гг. инициативный крестьянин либо нарушал законы и подзаконные акты, либо причинял беспокойство местному руководству. Парадокс заключается в том, что поволжский немец за право осуществлять традиционно обусловленное трудовое поведение (уже приводящее к перевыполнению плана на 120–130%) в рамках советской аграрной экономики должен был декларировать более масштабный результат.

«…В 1929 году коммуна сеяла только 300 га зерновых. Эту площадь посевов обрабатывало около ста человек. Нынче же только одно звено в составе трех человек, которое возглавил лучший комбайнер Иван Давыдович Гюнтер, взяло обязательство посеять и убрать 750 га зерновых, вспахать и обработать 150 га паров, поднять 300 га зяби. Вот как повысилась производительность труда наших колхозников!»30.

На производстве целинник был занят практически весь год: «На «бригадирство» пойти уговорили. Туда так просто не идут – уговаривают. Краснобаев поставил, председатель. Все в этой работе трудное. Техника: все вовремя нужно, – ГСМ, запчасти. Не дай Бог бригадиром работать. Всю эту землю я знаю. У меня восемь К-700 было – во всех концах. Как снег сошел – в поле. И до зимы»31. «Папа по дому ничего не делал. Картошку не садил, не копал, он в колхозе самоотверженно работал. Мы его даже не видели. Когда он умер, бабка-соседка подошла к гробу и сказала: «Все, трудяга, отработал». И это была правда. Он не жил – он работал»32.

Семьи рядовых трактористов тоже нечасто видели родителей в сезон. Тракторист А.Адольф: «Все мы живем в восьмой бригаде Куйбышевского отделения, что в Мохнатологовском совхозе. Здесь и кушаем и отдыхаем. Бригада стала для нас вторым домом»33. Немцы рабочих профессий также участвовали в гонке соцсоревнования. Слесарь Виктор Шеффер: «Мое слово – 200 процентов. …Чтобы вовремя все сделать, я прихожу на работу заранее. Домой не ухожу, пока не выполню заказ»34.

Успехи поволжских немцев на кулундинской целине были бы невозможны без межэтнической кооперации. Достижения передовиков-немцев были связаны с добросовестным трудом их напарников и соседей – русских, украинцев, белорусов и казахов: «Умело пасут дойный скот Николай Бовт и Иван Рейнвальд»35.

«…Почти круглыми сутками трудились кузнец Я.Г. Вейде со своим помощником И.П. Сороченко»36.

«Естественным» образом, самостоятельно и легально, немцы могли поддерживать родную культуру лишь в пределах «немецкого дома» и «берлина» – своего этнического сегмента в переселенческом селе. Противодействие процессам ассимиляции и маргинализации со стороны поволжских немцев Сибири привело к преобладанию женщин-социализаторов над мужчинами. Женщины (бабушки и матери), освобожденные (полностью или частично) от работы в колхозе, передавали детям традиционные формулы немецкого воспитания, мужчина обеспечивал всю семью.

«Освобождение женщины» в условиях аграрной экономики 1960-х гг. было возможно за счет занятости в разнорабочих, либо в инфраструктуре – на должностях швей или уборщиц. Подобная занятость предполагала либо минимум рабочих дней, либо работу по вечерам, либо возможность работать «на дому».

Однако «освободиться» удалось далеко не всем, – успешная работа в животноводстве приносила необходимые в семье деньги. В результате сочетать ударный труд доярки и долг материнства получалось с помощью русских соседок: «Дети как пошли – горе, канитель, работа, нужда. Обращались к бабкам: «Бабка Лукерья, я тебе оставлю ребенка?»37. «Сибирское здоровье» детей спецпоселенцев также достигалось в результате обращения к местной фармакопее и знахаркам. «Травы собирать, – как дети пошли, так и начали. Дальше – больше. Врача нет, один фельдшер. Как-то недоглядели. Меньшая девчонка полезла на кадушку. Был октябрь, там – лед. Гукнулась. Успели. Сгребли за ногу. Испугалась девчонка. «Бабка» лечила от испуга. Девчонку потом дергало. «Бабушка» ее отходила»38.

По исчерпании ресурса семейных групп поволжский немец-бригадир продолжал комплектование производственного звена не за счет клана или локальной поволжско-немецкой группы, а кадрами местного населения – своими товарищами и соседями: «…Карл Эдуардович Лампартер в овцеводстве работает более 12 лет… – В нашем деле – говорит т. Лампартер, – успех решает вся бригада. Поэтому к себе я взял добросовестных людей – своего брата Франца, Ивана Липовского, Андрея Данилкина. Каждый хорошо усвоил свои обязанности»39.

Добровольное обращение к ресурсам переселенческого села (минуя клановые и этногрупповые) низовых администраторов-немцев было вызвано маргинализацией, размыванием традиционных этнокультурных трудовых и этических норм («В каждом стаде бывают паршивые бараны, так что от «нации» – плохой или хороший человек – не зависит»40), «авральной» занятостью целинников, отсутствием досуга для конструирования «культурно-трудовой» автономии. Передовики-целинники, занятые в сложных, отличных от традиционных вариантов землепользования и ремесла, производственных циклах, наблюдали тех, кто жил и рос по соседству.

Гораздо проще было взять в бригаду добросовестного человека, которого уже видели в деле соседской «помочи», в процессах ведения личного хозяйства и трудового воспитания. «Все по Некрасову, только «деревню на лугу» заменяют всего четыре человека: три брата – Андрей, Владимир и Виктор Гольцман, да их товарищ Владимир Анищенко. «Агрегат Гольцманов» – в шутку называют их в Павловском отделении совхоза «Сибирь»»41. В актуальных экономических связях поволжские немцы были, прежде всего, кулундинцами, проживая в маргинализованном социокультурном пространстве переселенческого села 1950–1960-х гг.

Поволжские немцы были ответственны перед небольшими группами коллег и соседей – коллективами, которые реально помогали обустраиваться и зарабатывать, бывшие «спецпереселенцы» являлись патриотами сельского сегмента или улицы. Вот пример соседской работы по электрификации своей улицы. «Если Сопову и его помощникам Юстусу и Рейзнеру не хватало изоляторов, они без зазрения совести снимали их со столбов на соседней улице»42.

Из открытого письма комсомольца А. Сагеля: «Есть у меня друзья на Центральном отделении Хабаровского совхоза, где я работаю. Зовут их Николай Варенников, Эдуард Сагель, Иван Кислых. Все они комсомольцы. Комсомолец и я. Да не о том речь. Главное, что мы крепко держимся друг за друга. Настоящая мужская дружба помогает нам в работе»43. В экстремальных условиях целинной страды, с немецкой точки зрения, должно было быть надежным все – и агрегат и команда.

Товарищеские отношения здесь представлялись ценнее родственных, более того, родственные и этногрупповые отношения оценивались через дружеские – в дни страды кузен-немец для тракториста Сагеля прежде всего – коллега и друг.

Помимо социокультурных оснований целинные «трудовые победы» имели и догматическую подоплеку, которая осваивалась подспудно в рамках освоения системы этнических, религиозно обоснованных системы ценностей. Написанное комсомольцем Сагелем, близко новозаветному «Нет ни эллина, ни иудея…», весьма возможно, было перифразом апостольских посланий. Однако простой сельский человек – наследник крестьянских культур и комсомолец-«шестидесятник» – наблюдал не остаточные артефакты традиционного трудового поведения, а примеры успешной работы советских людей и довольствовался «комсомольским» языком для их понимания и интерпретации. Другого языка для публичного выражения молодой тракторист Сагель и не имел. Однако идеологические штампы, которые автор был вынужден ввести в текст, частично не соответствовали сути сообщения.

Речь-то действительно шла «не о том» – для А. Сагеля на целинных полях не было ни этников, ни комсомольцев. Культурно-антропологическим результатом целинных «трудовых побед» стал толерантный к традиционным ценностям, прагматично ориентированный в стандартах модернизации кулундинец, усвоивший элементы традиционных культур сибирских переселенцев путем снижения их контекста.

См.: Население по городским поселениям и сельским районам НСО (по данным Всесоюзной переписи населения на 15 января 1970 г.) – Новосибирск: Статуправление НСО,

1972. С.61 См.: «На колхозной стройке» (1952–1958 гг.), «Кулундинская правда» (1958–1965 гг.) (Краснозерский р.), «Трудовая жизнь» (1952–1965 гг., Кочковский р.).

См.: Малиновский Л.В. Жилище немцев-колонистов в Сибири //Советская этнография.

1968. № 3 С. 96-106.

См.: Рублевская С.А., Календарная обрядность немцев Западной Сибири конца XIX – XX вв. М., 2000; Смирнова Т.Б. Немцы Сибири: этнические процессы и этнокультурное взаимодействие. Новосибирск, 2003; Бетхер А.Р. Традиционное хозяйство немцев Западной Сибири в конце XIX – первой трети XX в. Автореферат. дисс. канд. ист. наук. Омск, 2003.

См.: Белковец Л.П. «Большой террор» и судьбы немецкой деревни в Сибири: Конец 1920-х – 1930-е годы. М: Готика, 1995.

См.: Вибе П.П. Немецкие колонии в Сибири: социально-экономический аспект. Омск, 2007.

См.: Brandes, D., Savin, A. Die Sibiriendeutchen im Sowjetstaat 1919–1938. Essen: KlartextVerlag, 2001 См.: Народное хозяйство НСО. Новосибирск: Госстатиздат ЦСУ СССР, 1961. С. 136 См.: Очерки истории крестьянского двора и семьи в Западной Сибири.

Конец 1920–х–1980-е годы. Новосибирск: Изд-во ИДМИ, 2001. С. 71–72 Краснозерская районная газета «На колхозной стройке», от 21.01.54.

ПМА, ГВМ, 1932 г.р., поволжский немец (Карасукский район, 2002) ПМА, ПАД, 1929 г.р., украинец.(Купинский район, 2001) ПМА, ДВН, 1928 г.р., поволжский немец. (Здвинский район, 2001) Краснозерская районная газета «На колхозной стройке» от 05.11.1953 Краснозерская районная газета «На колхозной стройке» от 29.12.1954.

ПМА, КПА, 1932 г.р., поволжский немец (Краснозерский район, 2001) Кочковская районная газета «Трудовая жизнь» от 26.07.1961.

ПМА, ДВИ, 1959 г.р., немец (Здвинский район, 2001) ПМА, ШАА, 1954 г.р., немец (Краснозерский район, 2001) ПМА, М (Л) ВА, 1935 г.р., поволжская немка (Купинский район, 2001) ПМА, КВИ, 1938 г.р., поволжский немец (Купинский район, 2001) ПМА, ДЛВ, 1959 г.р., немка (Здвинский район, 2001) ПМА, КЭА, 1937 г.р., поволжская немка (Купинский район, 2001) Кочковская районная газета «Трудовая жизнь» от 08.03.1958 ПМА, КВИ, 1938 г.р., поволжский немец (Купинский район, 2001) ПМА, ДАГ, 1954 г.р., немка (Краснозерский район, 2001) Краснозерская районная газета «На колхозной стройке» (№59) от 16.05.1958 Краснозерская районная газета «На колхозной стройке» от 16.02.1958 Краснозерская районная газета «Кулундинская правда» от 23.03.1962.

Купинская районная газета «Коммунист» от 22.04.1960 ПМА, ДВН, 1928 г.р., поволжский немец (Здвинский район, 2001) ПМА, ДЛВ, 1959 г.р., немка (Здвинский район, 2001) Краснозерская районная газета «Кулундинская правда» от 26.05.1963) Краснозерская районная газета «На колхозной стройке» от 11.08.1961 Краснозерская районная газета «На колхозной стройке» от 28.11.1956.

Кочковская районная газета «Трудовая жизнь» от 04.06.1958.

ПМА, ЭМИ, 1928 г.р., поволжская немка (Чистоозерный район, 2001) ПМА, ЭМИ, 1928 г.р., поволжская немка (Чистоозерный район, 2001) Купинская районная газета «Коммунист» от 06.04.1960 ПМА, ЭОС, 1925 г.р., поволжский немец (Купинский район, 2001) Краснозерская районная газета «Кулундинская правда» от 07.07.1963.

Кочковская районная газета «Трудовая жизнь» от 24.09.1958 Краснозерская районная газета «Кулундинская правда» от 09.06.1963.

–  –  –

Динамика численности и социально-экономическое положение немецкого населения в местах некомпактного проживания Западной Сибири во второй половине XX века В последние два десятилетия изучение различных аспектов истории немцев России является едва ли не самой интенсивно разрабатываемой проблематикой.

Над ней работает большой корпус отечественных, в том числе сибирских, и зарубежных исследователей, издается много литературы, регулярно проводятся научные конференции1.

Но большая часть имеющихся по теме работ строится применительно к Западной Сибири в первую очередь на материалах Омской области и Алтайского края, т.е. местах компактного проживания значительной части немцев данного региона.

Почти не затронутым остается социально-экономическое положение немецкого населения на территории Кемеровской, Новосибирской и Томской областей в постсталинский период.

В результате депортации 1940-х гг. немцы составили одну из наиболее крупных национальных групп в западносибирском регионе. На территории Новосибирской области в 1956 г. насчитывалось 75 тыс. немцев, из них 60 тыс. проживало в сельской местности, 15 тыс. в городах. В сельском хозяйстве было занято 71% всех немцев, 24% в промышленности, остальные в различных организациях и учреждениях. В Кемеровской области насчитывалось свыше 60 тыс. немцев, Томской – 20

4862. В Томской области большинство немцев в 1950-е гг. было сосредоточено в сельской местности, тогда как в Кемеровской – в городах и рабочих поселках.

Появились новые места их поселения – Нарымский округ, шахтерские города Кузбасса. И только с начала 1956 г. у основной массы немецкого населения (выселенных и репатриированных) появилась возможность свободно перемещаться из одной области в другую. Но лишь небольшому количеству немецких семей удалось выехать в Поволжье. В дальнейшем же государственные органы сдерживали миграцию немцев из восточных в западные регионы страны3. На территории Кемеровской, Новосибирской и Томской областей 90% немцев – бывших спецпоселенцев осталось в местах ссылки. Часть из них вступила в межнациональные браки. Дети, родившиеся в результате таких браков, записывались русскими.

Следует отметить, что представители немецкого национального меньшинства, особенно в местах некомпактного проживания, активно вступали в смешанные браки. Их доля была выше, нежели у других крупных народов СССР, и достигала шестидесяти с лишним процентов4. Только в отдельных населенных пунктах Новосибирской области с преимущественно немецким населением в Карасукском, 304 Купинском, Чистоозерном, Краснозерском, Татарском и Болотнинском районах практически отсутствовали смешанные браки.

В 1960-е гг. заметно усилился процесс урбанизации, и немцев в местах некомпактного проживания Западной Сибири он коснулся в большей степени. Именно с этого времени наблюдалась тенденция переезда немцев из бывшего Нарымского округа Томской области на юг региона к областному центру или поближе, а в связи освоением целинных земель многие бывшие спецпоселенцы переехали в Казахстан. Еще в начале 1950-х гг. в северных районах Томской области насчитывалось более десяти тысяч немцев. Но с момента снятия их с учета спецкомендатур привело к заметному сокращению немецкого населения. Так, в 1970 г. в Томской области проживало 15 257 немцев и примерно половина 7 549 в Томске и в его предместье5. По социальному положению они подразделялись на рабочих – 6031, колхозников – 39, служащих – 1541. Из числа служащих – 450 были ИТР и специалистами народного хозяйства, 68 человек находилось на ответственной руководящей работе. В областном центре наиболее значительное число лиц немецкой национальности работало на заводах «Сибэлектромотор», пятом государственном подшипниковом (ГПЗ-5), электроламповом, измерительной аппаратуры, а также в различных строительных организациях6. В 1979 уже большая часть немцев проживала в Томске и в его пригородах 8 110 из 15 027 насчитывавших в области7.

В Кемеровской области доля городского населения составляла 81,5%, и немцы здесь были сосредоточены в индустриальных городах: Новокузнецке, АнжероСудженске, Ленинске-Кузнецком, Киселевске, Осинниках и Юрге. Кроме того, наибольший удельный вес немцев в составе населения составил в Яшкинском, Крапивинском и Тяжинском районах. Всего же по переписи 1970 г. в Кузбассе проживало свыше 52 тысяч немцев (на три млн. жителей)8. Большая их часть была занята в промышленности на таких предприятиях-гигантах Кузбасса, как ЗападноСибирский металлургический комбинат, Таштагольское рудоуправление, «Юргапромстрой», на крупных шахтах и разрезах. Еще в 1950-е гг. многие из немцев были выдвинуты на руководящие должности. На предприятиях среди них были главные инженеры, прорабы, бригадиры, маркшейдеры, управляющие. Например, в тресте «Юргапромстрой» в 1970-е гг. работало 318 лиц немецкой национальности, в том числе 15 немцев-бригадиров (из 46 бригадиров) и 34 инженернотехнических работника9. В Томске и городах Кузбасса немцы, как правило, являлись квалифицированными рабочими на предприятиях (газоэлектросварщики, слесари, автогенщики и др.

). Однако политика Советского государства сдерживала частную инициативу и не давала в полной мере удовлетворять свои потребности. Многих представителей немецкой национальности не устраивала советская уравнительная система. Более того, принадлежность к национальности Запада приводила к тому, что работавших немцев на предприятиях в меньшей степени награждали и поощряли. Не случайно в 1970-е гг. немцы, занятые квалифицированной работой, активно добивались выезда за границу. Например, в Юрге самое большое количество граждан немецкой национальности работало в тресте «Юргапромстрой»

– 318, из них 10–12% вынашивали эмиграционные настроения, несмотря на обеспеченность жильем, автомашинами. Одной из причин являлся как раз низкий уровень жизни по сравнению с ФРГ. В Томске активно ходатайствовали о выезде из СССР квалифицированные рабочие (строгальщики, слесари, механики, технологи, настройщики, мастера и др.) заводов «Сибэлектромотор», ГПЗ-5, электролампового, измерительной аппаратуры, стройматериалов.

Миграция из сел в города в Новосибирской области проходила в меньшей степени, чем в Кузбассе и в Томской области. В 80-е гг. городское немецкое население здесь составляло всего 49% от общей численности проживавших в ней немцев, и в основном они находились в Новосибирске и Бердске.

Таким образом, в послевоенные десятилетия процесс урбанизации среди немцев затронул прежде всего депортированных и репатриированных (в тех местностях, где до Великой Отечественной войны отсутствовали их поселения). В Кемеровской, Томской и частично Новосибирской областях резко возросло городское немецкое население в результате стихийной миграции из сельской местности в города.

В 1950–1980-е гг. сокращался в целом удельный вес немецкого населения в СССР. В 1959 г. он составлял 0,77%, в 1970 г. – 0,76%, в 1979 г. – 0,74%. В РСФСР удельный вес немцев соответственно составлял 0,7%, 0,58%, 0,5710. В ряде регионов страны, особенно в местах некомпактного проживания немцев, уменьшалась их численность в связи с миграцией, огромным количеством межнациональных браков. Если в Новосибирской области во второй половине 1950-х гг. насчитывалось свыше 75 тыс. немцев, то в 1979 г. уже 64 895, а в 1989 г. – 61 479. Их удельный вес в составе населения Новосибирской области сократился с 9,4% во второй половине 1950-х гг. до 2,2% в 1989 г. В Кемеровской области в 1950-е гг.

проживало свыше 60 тыс. немцев, в 1989 г. – 47 990 (1,5% к общей численности населения). В Томской области в 1970 г. насчитывалось 15 257 немцев, и их удельный вес в составе населения составлял 2,0%, в 1979 г. – 15 027 (1,7%), в 1989 г. – 15 541 (1,5%)11. Переписи 1970, 1979 и 1989 гг. показывают, что численность немцев в Томской области оставалась на прежнем уровне – 15 тысяч, тогда как количество украинцев выросло с 14 439 в 1970 г. до 25 799 в 1989 г., татар соответственно с 15 226 20 81212. Увеличение этих национальных групп происходило за счет естественного прироста, миграции из других регионов. Немецкое население в значительной степени ассимилировалось.

Таким образом, во второй половине XX века немцы являлись одной из наиболее крупных по численности национальных групп в Западной Сибири. Они постоянно перемещались как внутри региона, так и за его пределы. На протяжении 1950–1980-х гг. в трех соседних областях – местах некомпактного проживания (Кемеровской, Новосибирской и Томской) наиболее заметно происходила урбанизация немецкого населения, и большинство его было сосредоточено в городах и рабочих поселках и занято в производственной, научной и управленческой сферах народного хозяйства. Немцы по социальному положению не отличались от основного населения. Более того, благодаря трудолюбию и стремлению к улучшению материального положения они в тесном содружестве с представителями других народов активно участвовали в хозяйственном строительстве региона. Большинство немцев стремилось к высокооплачиваемой работе. Эта национальная группа являлась мобильной и по возможности переезжала в более развитые промышленные районы Западно-Сибирского региона.

См.: Российские немцы: научно-информационный бюллетень. 1995–2009.

См.: Государственный архив Новосибирской области (далее – ГАНО). Ф. П-4. Оп. 33.

Д. 1654. Л. 9; Неизвестный Кузбасс. Вып. 2. Тоталитарная система: Палачи и жертва. Кемерово,

1995. С. 186; Центр документации новейшей истории Томской облоасти (далее – ЦДНИТО).

Ф. 607. Оп. 1. Д. 2668. Л. 189.

См.: Малова Н.А. Возвращение поволжских немцев на Волгу в конце 1950-х гг. (по материалам историко-этнографических экспедиций в Поволжье 1995–1997 гг.) // Миграционные процессы среди российских немцев. М.: Готика, С. 359–364.

См.: Волков А.Г. Этнические смешанные семьи в СССР: динамика и состав // Вестник статистики. 1989. № 7. С. 12–22; № 8. С. 8–24.

См.: ЦДНИТО. Ф. 607. Оп. 1. Д. 4506. Л. 131.

–  –  –

См.: Котов В.И. Этнодемографическая ситуация в РСФСР в 60-80-е годы // Отечественная история. 1992. № 5. С. 33.

См.: Численность и состав населения СССР. По данным Всесоюзной переписи населения 1979 г. М., 1984. С. 71, 94, 97; Национальный состав населения СССР. По данным Всесоюзной переписи населения 1989 г. Госкомитет СССР по статистике. М., 1991. С. 60–61, 68–69;

Распределение населения по национальности, родному языку и второму языку народов СССР. М., 1989. С. 2.

См.: Численность и национальный состав населения Томской области. Стат. сборник №1. По данным Всесоюзных переписей населения 1970, 1979, 1989 гг. Томск, 1990. С. 45–46.

ДАЛЬНИЙ ВОСТОК

–  –  –

Немцы в российской дипломатии на Дальнем Востоке Тема участия иностранцев в дипломатическом освоении Дальнего Востока заставила меня составить своего рода каталог тех, кто, приехав в нашу страну издалека, способствовал изучению и освоению самых отдаленных территорий и заложил основы для взаимодействия между народами и странами региона. В этом каталоге – 248 фамилий самых разных людей, по преимуществу немцев, выполнявших для Российского государства всевозможные ответственные поручения.

Такой массив биографических сведений позволяет составить представление о сферах приложения сил людей из Европы и их потомков в России.

Показательно:

лишь немногие из иностранцев действовали здесь в качестве предпринимателей.

Основная масса выполняла задания царей и российских правительств, т.е. работала на государство. Именно как государственные предприятия осуществлялись морские походы или геодезическая разведка.

В целом этих сфер было не так уж и много:

дипломатия;

военная служба;

региональные администрации;

научные исследования;

кругосветные путешествия.

Все это финансировалось из бюджета, поскольку преследовалась цель закрепления России на Тихом океане и достижения победы в соперничестве с ведущими европейскими державами за богатства Китая, Кореи и Японии. Дипломатические усилия сами по себе не могли принести успеха без сопутствующих многоплановых действий власти по самым разным направлениям. Переговоры, обмен посольствами были лишь одним из методов политики на Дальнем Востоке и не существовали в отрыве от прочих проектов.

Прежде всего, государственный курс на Дальнем Востоке нуждался в научном, исследовательском подкреплении. Центральной власти России была необходима информация – географы, ботаники, биологи, этнологи, геологи из числа иностранцев отправлялись за новыми бесценными сведениями в край, о котором в XVII – XIX веках существовали самые смутные представления.

В то время, когда Европа искала дальние страны за морями, снаряжала корабли за океан, Россия прорубала свои новые пути через тайгу, сопки и степи. Эта дорога по суше была намного труднее, дольше, дороже, чем водный путь. Хотя, 308 по европейскому образцу, морские кругосветные плавания для закрепления на дальневосточных рубежах страна поддерживала также, придавала им не меньшее значение, чем дороге в глубь страны.

По-разному сложились судьбы иностранцев – ученых в России. Некоторые из них стали универсалистами, другие специализировались на отдельных отраслях знания. Наряду с кабинетными теоретиками основная масса была первопроходцами, отправлялась на Дальний Восток для того, чтобы собирать коллекции камней или растений, вести описания мест, где они побывали.

К числу самых разносторонних талантов, осуществивших себя в России и внесших огромный вклад в самые разные области гуманитарной и естественнонаучной сферы, в освоение Дальнего Востока, относится, прежде всего, Герард-Фридрих (Федор Иванович) Миллер (Мюллер), неутомимый искатель и систематизатор научных данных, какие бы ни попадались ему, умелый организатор, менеджер науки.

Он первый, кто собрал начальные документы о русско-китайских отношениях. Все, что только можно было найти в то время, было им найдено и составило целостную коллекцию первоисточников для понимания отправных путей российскокитайских двусторонних отношений1.

Все путешествие Елизария Избранта (Идеса Избранта) можно проследить по «Портфелям Миллера»2, как и хронику первых китайских посольств на территории России, торговых дел с Китаем и Японией. Его интересовало буквально все: какой была история города Албазина и в чем причина возникших там между русскими и китайцами ссорах; какие меры весов и длины употребляют в Китае; какую веру там исповедуют; какие обычаи и нравы существуют у его народа и т.д.3 Он составил таблицы, в которых классифицировал провинции, привел число их жителей и ежегодный доход Китайского государства4. Впервые на русском языке представил хронологию императоров Поднебесной, как и описание войск этой страны5. Значительный объем документов – об установлении границы.

«Портфели Миллера» свидетельствуют: России повезло, что такой человек был у нее на службе, причем – в эпоху перемен. Миллер сформировал огромную научную базу для последующего освоения Дальнего Востока, установления регулярных дипломатических, торговых, человеческих отношений со странами региона.

Ученый выступал инициатором переводов ранее лежавших без прочтения документов, воодушевлял таких же, как и он сам, искателей новых знаний, на изучение языков, составление алфавитов и словарей, систематизацию источников.

Миллер состоял в переписке с десятками ученых по всему свету, с людьми разных званий, профессий, должностей – с единственной целью собрать сведения в свою и без того обширную коллекцию.

К сожалению, тогдашняя Санкт-Петербургская Академия наук была пронизана интригами, склоками, подсиживанием. Миллеру не удалось обнародовать и сотой части своих записей. До сих пор его «Портфели» – по большей части неопубликованный и мало изученный архив.

Ученый притягивал к себе таких же увлеченных путешествиями и исследованиями людей. В числе близких к нему исследователей – Иоганн Георг Гмелин, проехавший в 1733–1743 гг. по Сибири и Камчатке. Это было трудное путешествие, полное опасностей, через безлюдные места, через отдельные поселения, где неприветливо встречали экспедицию. Это было путешествие, потребовавшее многих сил и стоившее здоровья. Гмелин свои труды смог беспрепятственно опубликовать только в Германии, куда он вернулся вопреки приказам Академии6.

Но и до Миллера и Гмелина в дальние экспедиции выезжали исследователи из числа иностранцев. Даниэль Готлиб Мессершмидт, оказавшийся в России по приглашению Петра I в 1720–1727 гг., руководил научной экспедицией в Сибири.

Нашел ряд памятников монгольского и тангутского (тибетского) письма, которые передал по возвращении в Кунсткамеру. Вместе с ним в походе был швед ФилиппИоганн Страленберг (Табберт), попавший в Россию как пленный: после Полтавского сражения он оказался в Сибири и примкнул к экспедиции Мессершмидта.

Именно он нашел в Приобье выходы черной горючей жидкости – нефти. Небольшую емкость с нею ученый и преподнес Петру I по окончании экспедиции7.

Еще одним пионером освоения Дальнего Востока был Густав Иванович (Густав Фердинанд Рихард) Радде. В краеведческом музее Биробиджана ему посвящен отдельный стенд. В этом далеком крае до сих пор чтут первого исследователя Байкала, путешественника по Амуру и Саянам, по истокам рек Енисея, Иркута и Оби.

Интересно: среди пионеров исследований Дальнего Востока было немало выходцев из Данцига. Радде и Мессершмидт как раз оттуда – земляки.

Наряду с такими универсалами в России работало немало и «узких» специалистов: лингвисты, нумизматы, исследователи конкретных дальневосточных народов.

Так, коллекции восточных монет увлеченно собирали Георгий Яковлевич Кер и Христиан Данилович Френ. Кер «придумал» «Академию восточных языков»8, Френ в 1818 г. при Академии создал Азиатский музей9. Иоганн Иериг посвятил большую часть своей творческой жизни изучению Монголии, составил краткий очерк грамматики тибетского языка и перевел ряд материалов по литературе, языку и быту монголов и тибетцев10.



Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 33 |

Похожие работы:

«Не стыдно говорить о русских поморах © Лукин Ю.Ф., доктор исторических наук, профессор «Мы должны уделять внимание нашей многонациональной культуре, но, вне всякого сомнения, особое внимание должно уделяться русской культуре. Это основа, это костяк развития всей нашей многонациональной культуры. Это нормально, и об этом должно быть не стыдно говорить». Д.А.Медведев, из выступления на встрече с руководством Федерального Собрания 17 января 2011 года Губернатор Архангельской области И.Ф.Михальчук...»

«Исследования дипломатии Изучение дипломатии в МГИМО имеет давние традиции. Подготовка профессионального дипломата невозможна без солидной научной базы. МГИМО был и остается первопроходцем на этом направлении, его ученым нет равных в распутывании хитросплетений дипломатической службы в прошлом и настоящем. Корни нашей школы дипломатии уходят далеко в историю знаменитого Лазаревского института, ставшего одним из предшественников МГИМО. У первых да и у последующих поколений «мгимовцев» неизменный...»

«Генеральная конференция 30 С 30-я сессия, Париж, 1999 г. 30 С/53 1 сентября 1999 г. Оригинал: французский Пункт 4.12 предварительной повестки дня ДОКЛАД ГЕНЕРАЛЬНОГО СЕКРЕТАРЯ ОРГАНИЗАЦИИ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ О ПРИЧИНАХ КОНФЛИКТОВ И СОДЕЙСТВИИ ОБЕСПЕЧЕНИЮ ПРОЧНОГО МИРА И УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ В АФРИКЕ АННОТАЦИЯ Источник: решение 156 ЕХ/9.1.1. История вопроса: В соответствии с этим решением Генеральный директор представляет Генеральной конференции доклад о мерах, принятых ЮНЕСКО, а также о...»

«ХРОНИКА. ИНФОРМАЦИЯ 30 сентября–1 октября 2010 года в Колумбийском университете (НьюЙорк, США) состоялась конференция «Эйзенштейн–Кино–История». Точнее, это событие было обозначено как «Семинар и конференция», и представляло собой некий гибрид этих двух мероприятий. В отличие от обычных конференций, участники не отбирались, а приглашались специально. Кроме того, конференция была посвящена не только всего одной персоналии, но и сконцентрирована всего на одном тексте—на неопубликованных «Заметках...»

«36 C Генеральная конференция 36-я сессия, Париж 2011 г. 36 C/52 25 июля 2011 г. Оригинал: английский Пункт 5.11 предварительной повестки дня Доклад Генерального директора о мероприятиях ЮНЕСКО по реализации итогов Встречи на высшем уровне по вопросам информационного общества (ВВИО) и будущие меры по достижению целей ВВИО к 2015 г. АННОТАЦИЯ Источник: Решение 186 ЕХ/6 (IV). История вопроса: В соответствии с решением 186 ЕХ/6 (IV) на рассмотрение Генеральной конференции представляется настоящий...»

«НАУЧНАЯ ХРОНИКА НАУЧНАЯ ХРОНИКА КОНФЕРЕНЦИИ I Чтения памяти нижегородского археолога Виталия Федоровича Черникова (17 апреля 2003 г.) Первые чтения памяти нижегородского археолога, активно исследовавщего памятники области и нанесшего на карту боле сотни новых археологических памятников, Виталия Федоровича Черникова приурочены к 80-летию этого замечательного человека и ученого. Работа конференции проходила в музее исторического факультета университета. Работала одна секция «Археология Поочья и...»

«Правительство Оренбургской области Научно исследовательский институт истории и этнографии Южного Урала Оренбургского государственного университета Филологический факультет Оренбургского государственного педагогического университета СЛАВЯНЕ В ЭТНОКУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ ЮЖНО УРАЛЬСКОГО РЕГИОНА Материалы VIII Межрегиональной научно практической конференции, посвященной Дню славянской письменности и культуры в Оренбуржье Оренбург 2013 Славяне в этнокультурном пространстве Южно Уральского региона...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Биолого-почвенный факультет Кафедра геоботаники и экологии растений «РАЗВИТИЕ ГЕОБОТАНИКИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ» Материалы Всероссийской конференции, посвященной 80-летию кафедры геоботаники и экологии растений Санкт-Петербургского (Ленинградского) государственного университета и юбилейным датам ее преподавателей (Санкт-Петербург, 31 января – 2 февраля 2011 г.) Санкт-Петербург УДК 58.009 Развитие геоботаники: история и современность: сборник...»

«ЦЕНТР ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ «СОЦИУМ» СБОРНИК НАУЧНЫХ ПУБЛИКАЦИЙ МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «XXІХ МЕЖДУНАРОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ПОСВЯЩЕННАЯ ПРОБЛЕМАМ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК» (28 февраля 2015 г.) г. Москва – 2015 © Центр гуманитарных исследований «Социум» УДК 3 ББК ISSN: 0869Сборник публикаций Центра гуманитарных исследований «Социум»: «XXІХ международная конференция посвященная проблемам общественных наук»: сборник со статьями (уровень стандарта, академический уровень). – М. :...»

«Кудрявцев Вячеслав Атлантида: новая гипотеза ОТ АВТОРА ВВЕДЕНИЕ Вымысел? Когда? Размеры Геркулесовы Столпы Где? Остров? Диодор Сицилийский об Атлантиде Климат Путешествие к противолежащему континенту Катастрофа Заключение От автора Данный текст представляет собой четвертую редакцию моей работы. Основным из того, что отличает настоящую редакцию от предыдущей, написанной более года назад, является то, что в ней я попытался глубже проработать палеогеографический аспект гипотезы. Первая редакция...»

«ФИЛИАЛ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМЕНИ М.В. ЛОМОНОСОВА В ГОРОДЕ СЕВАСТОПОЛЕ _ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ ИСТОРИЯ, ПОЛИТИКА, КУЛЬТУРА ВЫПУСК I СЕРИЯ Б. НОВАЯ И НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ ИЗБРАННЫЕ МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ НАУЧНЫХ КОНФЕРЕНЦИЙ «ЛАЗАРЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ» 2005-2008 ГОДОВ 10. ФИЛИАЛ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМЕНИ М.В. ЛОМОНОСОВА В ГОРОДЕ СЕВАСТОПОЛЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ ИСТОРИЯ, ПОЛИТИКА, КУЛЬТУРА ВЫПУСК I СЕРИЯ Б. НОВАЯ И НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ ИЗБРАННЫЕ МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ НАУЧНЫХ...»

«Национальный исследовательский Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского Экономический факультет Философский факультет Институт истории и международных отношений, Институт рисков Институт филологии и журналистики Институт искусств Юридический факультет Факультет психолого-педагогического и специального образования Социологический факультет Факультет психологии Факультет иностранных языков и лингводидактики Институт физической культуры и спорта Сборник материалов III...»

«Национальный заповедник «Херсонес Таврический» III Международный Нумизматический Симпозиум «ПриPONTийский меняла: деньги местного рынка» Севастополь, Национальный заповедник «Херсонес Таврический» 29 августа 2 сентября 2014 г. ТЕЗИСЫ ДОКЛАДОВ И СООБЩЕНИЙ Севастополь «ПриPONTийский меняла: деньги местного рынка» // Тезисы докладов и сообщений III Международного Нумизматического Симпозиума (Севастополь 29.08. – 2.09. 2014) Издаются по решению Ученого Совета заповедника «Херсонес Таврический»...»

«Брянская областная научная универсальная библиотека им. Ф.И. Тютчева Отдел краеведческой литературы В.В. Крашенинников Очерки по истории Брянской земли Сборник научных статей Брянск 2008 ББК 63.3(2 Рос – 4 Бря) К 78 Крашенинников, Владимир Викторович. Очерки по истории Брянской земли : сб. науч. статей / В.В. Крашенинников ; Брян. обл. науч. универс. б-ка им. Ф.И. Тютчева, отд. краевед. литературы. – Брянск : БОНУБ, 2008. с. В издание включены научные статьи по истории Брянского края из...»

«Министерство образования и науки Украины Одесский национальный университет имени И.И. Мечникова Кафедра истории древнего мира и средних веков Одесский Археологический музей Национальной Академии Наук Украины Отдел археологии Северо-Западного Причерноморья Национальной Академии Наук Украины ДРЕВНЕЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ Выпуск VIII Одесса ФЛП «Фридман А.С.» ББК 63.3(237Ук,7) Д УДК 902/ Рекомендовано к печати Ученым Советом исторического факультета Одесского национального университета имени И.И....»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Елабужский институт Казанского (Приволжского) федерального университета Материалы III Всероссийской научно-практической конференции с международным участием РИСК-МЕНЕДЖМЕНТ В ЭКОНОМИКЕ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ 10 декабря 2014 года Елабуга – 2015 УДК 330+368+369 ББК 65.9(2)261.7+65.27 Р54 Печатается по решению Редакционно-издательского совета ФГАОУ ВПО Елабужского института Казанского (Приволжского) федерального университета (Протокол № 44 от...»

«Научно-издательский центр «Социосфера» Семипалатинский государственный университет им. Шакарима Пензенская государственная технологическая академия СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И КАЧЕСТВО ЖИЗНИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ Материалы II международной научно-практической конференции 15–16 марта 2012 года Пенза–Семей УДК 316.42+338.1 ББК 60.5 С 69 С 69 Социально-экономическое развитие и качество жизни: история и современность: материалы II международной научно-практической конференции 15–16 марта...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ и ТЕХНИКИ им. С.И. Вавилова ГОДИЧНАЯ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ Москва, 200 Институт истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова. Годичная научная конференция, 2006. М.: Анонс Медиа, 2006. 744 с. Редколлегия: А.В. Постников (отв. редактор) В.В. Глушков (выпускающий редактор), Н.Н. Романова (отв. секретарь), А.Г. Алахвердян, В.Л. Гвоздецкий, Г.М. Идлис, С.С. Илизаров, Ю.И. Кривоносов, Э.Н. Мирзоян, Е.Б. Музрукова, А.Г. Назаров ISBN 5 98866...»

«АКАДЕМИЯ НАУК РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН ИНСТИТУТ ТАТАРСКОЙ ЭНЦИКЛОПЕДИИ ИСТОРИЯ РОССИИ И ТАТАРСТАНА: ПРОБЛЕМЫ ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИХ И НАУКОВЕДЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ Сборник статей итоговой научно-практической конференции научных сотрудников Института Татарской энциклопедии АН РТ (Казань, ГУ «ИТЭ АН РТ», 3–4 июня 2013 г.) Казань–20 УДК 94 (47) ББК 63.3 (2) И Рекомендовано к изданию Ученым советом Института Татарской энциклопедии АН РТ Редакционная коллегия: докт. ист. наук, проф. Р.М. Валеев; докт. ист....»

«Этнические взаимодействия на Южном Урале VI Всероссийская научная конференция г. Челябинск 28 сентября — 2 октября 2015 года Южно-Уральский государственный университет (национальный исследовательский университет) Южно-Уральский филиал Института истории и археологии Уральского отделения Российской академии наук Челябинский государственный университет Челябинский государственный педагогический университет Челябинский государственный историко-культурный заповедник «Аркаим» Министерство культуры...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.