WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 13 |

«Посвящается Году российской истории ВОПРОСЫ КАЗАЧЬЕЙ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ Выпуск Майкоп УДК 94(470.6)(082) ББК 63.3(235.7) В 7 Редакторы-составители: кандидат социологических наук М.Е. ...»

-- [ Страница 10 ] --

3. Государственные традиции в отношении казаков. За рождение казака семья получала семейный надел (пай), равный 3 га земли на черноземах, а в Сибири – до 10 – 15 га земли на казака. Девочка была не обуза, ее любили, но государству она не была нужна. Родился сын – в семье праздник. Родилась дочь – к бедности. У казаков считалось, что растить дочь – это растить 20 лет работника в чужой курень. «Дочерей кормить для людей, а сына кормить для себя». Воспитанием дочери занималась бабушка.

Бабушка готовила внучку к жизни.

И первое, чему учила бабушка – это молиться. Она начинала воспитание внучки с духовного восхождения, передавала ей унаследованный опыт народной общности, соборности, хранящей, прежде всего, примеры праведного поведения. Бабушка знала, что доброта, терпимость, взаимное прощение обид, смирение, послушание, уважение к старшим – все это составляющие нравственного круга, которые смогут обеспечить в будущем крепкую семью, достаток. И эти нравственные категории постепенно впитывало девичье сердце.

Труд для девочки из неосознанной необходимости быстро превращался в нечто приятное и естественное, и поэтому не замечаемое. Тяжесть труда наращивалась с годами постепенно. С 4-х лет уже определялся круг обязанностей. В 5 лет приобретались навыки рукоделия. В 7 лет – работа в саду и огороде, уборка подворья, т.к. чистота должна быть идеальная. Полурабочий возраст девочки-казачки с 10 лет. Старшая, по обычаю, нянчила детей, ее называли няней. Девочке не обязательно было учиться, ее отрывали от учебы весной, когда начиналась посевная или когда надо было присмотреть за младшими. Посильный для девочки труд чередовался с играми, полезное срасталось с приятным незаметно. Первоначальные навыки шитья, вязания, вышивания укреплялись и развивались в девичьих играх с куклами. Маленькие мастерицы проявляли себя как портнихи, художники-модельеры, рукодельницы. Кукол в станичных магазинах в то время не было. Их шили сами из тряпок и набивали соломой или сухими листьями. Не было казачки, которая не могла бы шить, кроить, вязать чулки, носки, кружева, вышивать рушники, салфетки, украшать кружевом рубашки и кофты, стегать одеяло.

Особенно казачки славились кулинарным талантом. Из поколения в поколение передавались казачке от матери и бабушки секреты выпечки хлеба и других мучных изделий. Девичьи праздники отмечались в узком кругу на женской половине дома. Подарки буквально сыпались на девочку, так как знали, что ее жизнь, возможно, не будет сплошным праздником. Строгость в воспитании исходила от традиционно-нравственных установок. Девочка всегда должна быть в работе, чтобы не думать о шалостях. Старший (дед или бабушка) был в семье божеством с указывающим перстом. Его командное повелевающее слово и даже наказание никогда не подвергались сомнению. Росла девочка с мыслью, что она будущая хозяйка и мать, этому было подчинено все ее воспитание. Ей внушалось, что самое главное – спокойная душа и чистое сердце, а счастье – крепкая семья и достаток, честный заработок. Казаки, заклятые враги крепостного права, на женщинах тех народов, у которых существовало рабство, не женились, боясь этим передать своему поколению психологию раба. Вольный казак хотел, чтобы его избранница и подруга жизни была также вольной. «Бери себе жинку с воли, а казака с Дону и проживешь без урону»…

Казачки очень гордились своим происхождением и любили повторять:

«Не боли, болячка, я казачка». Девушки избегали брака с иногородними.

Долгое время у казаков церквей и священников не было. Бракосочетание было простым. Историк В.Д. Сухоруков так его описывает: «Жених и невеста, согласившись на супружество, приходили вместе в собрание народа (в Круг) на площадь или в становую избу. Помолясь Богу, кланялись на все четыре стороны, и невеста, поклонившись в ноги, жениху отвечала, также называя его по имени: «А ты будь мне муж». После сих слов вступившие в брак целовали друг друга и принимали от всего собрания поздравления. Этим оканчивался весь обряд» [3. С. 16]. Там же читаем, что легким был и развод – казак и его супруга снова приходили на майдан, муж свидетельствовал, что она была хорошей женой, но любви больше нет. И слегка отталкивал ее от себя. После чего другой холостяк был вправе накрыть ее полой зипуна, предлагая себя в мужья.

Начиная с XVIII в., брак в казачьих общинах обязательно завершается венчанием в церкви. Девушка-казачка уже с 18 лет была свободна в личном выборе мужа. Родители не посягали на ее волю и не выдавали помимо ее согласия. Обычно казачья семья была многолюдна с несколькими женатыми сыновьями. Женщины-казачки были равноправны вне зависимости от национальности, так как казачка была обязательно окрещенная.

Ни о какой дискриминации и речи быть не могло. Казаки редко обижали своих жен. В своих воспоминаниях о казачьем быте И.Г. Георги писал: «У казаков мужья обходятся с женами ласковее, чем обыкновенно в России, и поэтому они веселее, живее, благоразумнее и пригожее» [1. С. 13].

Уважение к себе казачки завоевывали долго. Казак понимал, что его жена – это оплот семьи, его лицо, будущее рода. У казаков было «рыцарское» отношение к казачкам. Атаман Платов в 1816 г. в приказе по Войску Донскому писал о казачках: «Пускай верность и усердие их, а наша на то к ним признательность, взаимное уважение и любовь, послужат в дальнейшем правилом для поведения жен донских» [2. С. 17]. Казак и даже атаман не имел права вмешиваться в женские дела. Ее интересы составляли отец, муж, брат. Но одинокая женщина могла выбрать себе любого ходатая из числа станичников. А вдова или сирота находились под личной опекой атамана и совета стариков. Разговаривая с женщиной на кругу, казак должен был встать, а если она пожилая снять шапку. Кто бы ни была женщина, к ней надо было относиться уважительно и защищать еe. Вот показательный пример. В 1914 г. утром по станице Отрадной проскакал казак с красным флагом, оповещая войну. К вечеру Хоперский полк (один из лучших и старейших полков Кубанского казачьего войска) уже двигался в походной колонне к месту сбора, а вместе с полком ехали провожающие старики и женщины. Одна из женщин управляла лошадью, запряженной в бричку, и проехала одной стороной колес по помещичьему полю. Один из офицеров, известный на весь полк фамилией Эрдели, подъехал к женщине и хлестнул ее за это плетью. Из колонны выехал казак и зарубил его. Такие были казаки, так свято чтили свои обычаи. Уважительное отношение к женщине – матери, жене, сестре обуславливало понятие чести казачки, чести дочери, сестры, жены. Защищая, отстаивая ее честь, казак обеспечивал будущее своего народа.

Культурная среда окружает человека с детства, в ней он приобретает нравственную силу, учится достоинству и благородству, приобщается к истории своего народа. Сложившиеся традиции в воспитании девочкиказачки сформировали особый тип женщин: свободных в выборе, самостоятельных в действиях и решениях. Какое воспитание получит человек в детстве, сыграет огромную роль в его дальнейшей жизни. Смолоду надо приучать ребенка к добрым поступкам, ответственности, сдержанности, порядочности, трудолюбию, как делали это наши предки.

Роль и место женщины-казачки в семье социально значимо: какова жена, таков и дом. Все она собирает воедино, ничего не уходит от ее догляда – дети, земля, скотина – все, что составляет основу жизненного уклада казачьей семьи. Её право на любовь достигается неустанным трудом и трогательной заботой. Её природная, исконная женственность, необыкновенный запас воли и самообладания, её бесконечная работа в хозяйстве, её долготерпение, выносливость, готовность не сломаться под ударами судьбы – все это ради будущего.

Уникальность казачки интересовала и будет всегда интересовать творческих людей. Песни, фильмы, стихи, художественные произведения

– все это проявление интереса к образу красавицы-казачки. Любовь к родному краю прививается через народные обычаи, традиции, культуру.

Главная задача современного общества состоит в том, чтобы не допустить исчезновения культуры казачества, продолжать её развитие в будущих поколениях.

Примечания:

1. Фролов П.З. Жемчужная слеза казачки. Краснодар. 1998.

2. Бойченко Н.В. Казачка. Что может быть красивее? – Режим доступа:

nttp://www.nsportal.ru/shkola kazachka-chto-mozhet-byt-krasivee, 2012.

3. Сухоруков В.Д. Общежитie донскихъ казаковъ в XVII и XVIII столетияхъ.

Новочеркасскъ, 1892.

4. Скорик А.П. Очерки истории. Ростов н/Д, 1995.

Г.М. Романова «Несу родину в душе» – казачья лирика Н.Н. Туроверова Начавшийся в конце 1980-х гг. процесс возрождения российского казачества вызвал повышенный интерес к его истории, ибо без знания истоков и сущности казачества нельзя осмыслить его место и роль в современных реалиях и программировать возможность его дальнейшего возрождения. В силу условий развития советской историографии некоторые проблемы отечественной истории оставались до определенного времени в тени. Одна из таких проблем – история пребывания казаков за рубежом, развитие культуры и сохранение ими нравственных ценностей.

Творческая интеллигенция с помощью печатных изданий стремилась поддержать национальное самосознание казаков. Среди них было немало талантливых писателей и поэтов. Большинство литературных произведений казаков-эмигрантов пронизывала тоска по Родине и вера в возвращение домой.

Блистательно творчество Николая Николаевича Туроверова. Он родился в станице Старочеркасская Области Войска Донского. Окончил реальное училище. Служил вольноопредяющимся в Лейб-гвардии Атаманском полку. Сдал экзамен на чин хорунжего. С 1916 г. участвовал в Первой мировой войне.

После Октября Н.Н. Туроверов вернулся на Дон и в отряде есаула Чернецова сражался с большевиками. Он участвовал в Ледяном походе, был четырежды ранен. В ноябре 1919 г. стал начальником пулеметной команды Атаманского полка, музей которого потом вывез во Францию. За несколько месяцев до исхода награжден Владимиром 4-й степени. На одном из последних пароходов врангелевской эвакуации в 1920 г. покинул Крым.

Потом его строки, посвященные тем трагическим ноябрьским дням, долго цитировали, зачастую даже не зная автора:

Уходили мы из Крыма Среди дыма и огня, Я с кормы все время мимо В своего стрелял коня.

Позже Н. Туроверов жил в Сербии, где работал лесорубом и мукомолом. Вскоре переехал в Париж. Работал грузчиком, учился в Сорбонне, на протяжении 37 лет служил в банке. В те же годы собирал книги, рукописи, гравюры по истории казачества. Н.Н. Туроверов основал в Париже Казачий музей, устраивал тематические выставки. Был председателем парижского Казачьего союза.

В годы Второй мировой войны воевал с немцами в Африке в составе 1-го кавалерийского полка французского Иностранного легиона, которому посвятил поэму «Легион». Вернувшись в Париж, опять работал в банке и активно участвовал в жизни белоэмигрантов – казаков. Создал «Кружок казаков-литераторов», возглавлял Казачий Союз, был главным хранителем уникальной библиотеки генерала Дмитрия Ознобишина.

Умер поэт Туроверов в 1972 г. и похоронен на знаменитом кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Первая книга Туроверова «Путь» вышла в 1928 г. Затем последовали четыре сборника – каждый под названием «Стихи» (1937, 1939, 1942, 1965). Печатался он также в «Перезвонах», «Возрождении», «России и славянстве», «Современнике», «Гранях», альманахе «Орион», «Новом журнале». Его стихи включены в послевоенные антологии – «На Западе», «Муза диаспоры», «Содружество». Основная тема Туроверова – казачество. В эмиграции его поэзия была очень популярна. «Это не только краевая, но и настоящая общерусская лирика», – писал о творчестве поэтаказака Ю. Терапиано. Однако в восприятии многих читателей, даже доброжелательных, он оставался именно «казачьим поэтом». «К генеральной линии русской (бывшей) литературы Туроверов, по-видимому, не принадлежит», – отмечал рецензент «Нового журнала». Модернистские течения не оставили своего следа на поэтике Туроверова. В его книгах преобладает обыкновенный четырехстопный ямб [1].

Поскольку имя этого человека на долгие десятилетия было вычеркнуто из русской литературы, его стихи переписывались в СССР тайно от руки. Во многих казачьих станицах и хуторах ходили легенды, что именно где-то тут то ли он жил, то ли останавливался вместе с казачьими отрядами во время гражданской войны. Поэт, сумевший с поразительной силой выразить тоску изгнания и трагедию казачества, почти уничтоженного после 1917 г., вернулся на Родину через двадцать лет после смерти, вернулся своими стихами. В России книга его стихов «Двадцатый год – прощай, Россия!» впервые вышла в 1999 г. [2].

Большую часть своей жизни Николай Николаевич Туроверов прожил в столице Франции, но в стихах поразительно точно, без единого лишнего слова, постоянно возвращался к родным краям, увидеть которые ему уже так и не было суждено.

И слез невольно сердце просит, И я рыдать во сне готов, Когда вновь слышу в спелом просе Вечерний крик перепелов.

«Голгофа» Белого дела, осмысление новой роли, которую русским изгнанникам суждено было сыграть в двадцатом веке, воспоминания о пережитых днях, разрушивших и его собственную жизнь, и судьбы современников – вот основные темы стихов Н. Туроверова. Он смог выразить то, что терзало тысячи его соотечественников, мысли и чувства бывших подданных Российской империи, ставших эмигрантами. Их основным смыслом жизни становились воспоминания.

Что теперь мы можем и что смеем, Полюбив спокойную страну, Незаметно, медленно стареем В европейском ласковом плену.

Популярность Н. Туроверова была необычайна, особенно в военных и казачьих кругах русского зарубежья. В эмиграции он был тем, кем были для своих современников Есенин или Высоцкий – настоящим народным поэтом.

«Глубина чувства и мысли, штриховая образность, реальность, скупая сжатость слов и звучность его стихов, как бы кровно вырываются из сердца, любящего и знающего казачий быт… Николай Николаевич начал читать свои стихи… Окончено. Минутная тишина, тишина забытья и дружный взрыв аплодисментов. А потом совершенно незнакомые люди, видевшие впервые Туроверова, шли к нему, жали руку, со слезами на глазах целовали его. Крепкая любовь казака к своему родному краю, так легко совмещавшаяся со служением России, не всегда и не всем, неказакам, понятная, казалось, была понята всеми, заразила своей силой, объединила всех».

Так писал о выступлении Туроверова его друг, знаменитый поэт «русского» Парижа Владимир Смоленский. Стихи Туроверова появлялись в казачьих газетах и журналах, их переписывали и читали на русских военных и литературных вечерах повсюду, где жили изгнанники из России – Аргентине и Алжире, США и Сербии и, конечно, Франции, в которой он прожил пятьдесят два года. Страна, для которой он нашел потрясающие слова.

Лучшие тебе я отдал годы, Все тебе доверил, не тая – Франция, страна моей свободы Мачеха веселая моя.

Но, кроме своего поэтического таланта, которым он согрел многих людей, Туроверов был еще и историком, и издателем, и организатором выставок. И сегодня специалисты считают его одним из лучших знатоков казачьей иконографии и русского портрета. Если в Париже открывались выставки: «Казаки», «Суворов», «1812 год», «Лермонтов», то не было никаких сомнений – за ними стоял этот невысокий, плотный человек – великий поэт казачества.

Именно Николай Николаевич сделал все, чтобы сохранился музей его родного Лейб-гвардии Атаманского полка, вывезенный казаками в Париж. Он был главным хранителем уникальной библиотеки генерала Дмитрия Ознобишина, публиковал статьи по истории казачества и русской военной славы, правдами и неправдами доставал средства, чтобы выкупить очередную русскую военную реликвию, появившуюся на какойнибудь парижской «барахолке».

«Казачий альманах», «Русская военная старина», календари – чем только не занимался Н. Туроверов. Это вообще довольно сложно представить – все потеряно, вокруг – чужая речь, нищета, а он готовит очередную выставку или очередное заседание кружка казаков-литераторов, не давая окружающим опускать руки, заряжая своих товарищей энергией и силой, которая помогала им жить.

Искать я буду терпеливо

Следы казачьей старины:

В пыли станичного архива, В курганах древней целины.

В камнях черкасского раската, На приазовских островах, В клинке старинного булата, В могильных знаках и словах, – писал поэт.

В его стихах была подлинная, глубокая ностальгия, та, которой так не хватает сегодняшним «псевдобелогвардейским» бардам. Но строки Туроверова, даже самые трагические, одновременно дарили надежду.

Помнишь вьюжный день на Перекопе, Мертвый конь, разбитые ножны… Много лет живя с тобой в Европе, Ничего забыть мы не должны.

Судьба Николая Туроверова была очень похожа на судьбы сотен тысяч людей, раздавленных «Красным колесом». Мать и отец происходили из старинных казачьих фамилий. Отец, тоже Николай Николаевич, был судебным следователем, о матери известно очень мало. Ее звали Анна Николаевна Александрова. Оба они сгинули то ли в лагерях, то ли в ссылке. Туроверов долго не имел о них никаких известий, но память о матери не оставляла его до конца дней.

И скажет негромко и сухо, Что здесь мне нельзя ночевать, В лохмотьях босая старуха Меня не узнавшая мать.

Зато всю жизнь во Франции рядом с ним был младший брат Александр, Шура. Вдова Александра Николаевича, Ирина Ивановна Туроверова сделала все, чтобы стихи брата ее мужа наконец-то были изданы в России. После выхода фильма «Никита Михалков. Русский выбор», где одна из серий почти целиком посвящена Туроверову, о «казачьем Есенине» узнали миллионы людей. Письма в Фонд культуры на имя Михалкова приходят сотнями. И почти везде одна просьба – рассказать как можно больше об этом замечательном поэте.

Известно, что на борт одного из последних пароходов, увозивших с родины эмигрантов, Туроверов поднялся вместе с женой, красавицейказачкой Юлией Александровной Грековой. Вместе они были до 1950 г., до ее кончины. Тоска о потере жены не оставляла поэта до конца его жизни.

Все тот же воздух, солнце… О простом, О самом главном: о свидании с милой Поет мне ветер над ее крестом, Моей уже намеченной могилой.

Поразительно просто он сумел сказать о самом главном. Сказать так, что перехватывает горло.

Пора, мой старый друг, пора, Мы зажились с тобою оба, И пожилые юнкера Стоят навытяжку у гроба.

И сегодня можно утверждать, что творчеству Туроверова, который до конца своей жизни так и остался донским казаком, предстоит долгая и успешная жизнь в России.

Но в разлуке с тобой не прощаюсь, Мой далекий отеческий дом, – Перед Господом не постесняюсь Называться донским казаком.

Произведения Николая Туроверова оставляют у читателя чувства необыкновенной свежести, строя и силы, крепости изображения, почти материального ощущения вещей. Он прозрачными и смелыми казацкими глазами смотрит на мир, и его степная донская душа своеобразной мощью сочетается с ясным, пушкинским чувством вселенной [4].

«Стих Туроверова скупой и точный, в духе пушкинской традиции… Он зорок и умеет виденное сжато и верно изобразить. С той же четкостью, с которой он видит и изображает родную Донскую область, умеет он передать и впечатление от чужих земель, по которым ему пришлось скитаться в изгнании...» [5].

«Его стихи полны точных и метких определений. Он не устает описывать свои родные донские степи, вспоминать свою суровую «жестокую юность с тускловатым блеском погона на хрупких, на детских плечах», но рассказы с размышлениями его никогда не сбиваются на исповедь. Стихи ясны и просты хорошей, неподдельной прямотой, лишенной нарочитого упрощения» [6]. Так писали о поэте те, для которых русское слово стало делом жизни. Знаменитый певец «белых мальчиков», блистательный и, к сожалению, полузабытый исторический беллетрист Иван Лукаш, исследователь поэзии и прозы литературовед Глеб Струве и «метр» Олимпа «русского» литературного Парижа Георгий Адамович. Что ж говорить о других многочисленных статьях в казачьих и военных изданиях, о тысячах бывших участников «казачьей лавы» гражданской войны и солдатах, и офицерах Белой армии, вешавших на стены своих убогих эмигрантских жилищ портреты Н. Туроверова и переписывавшие его стихи от руки. Стихи казака Области Войска Донского, с потрясающей силой сумевшего выразить в своих строках и тоску по оставленной земле, и всю трагедию изгнания.

Как счастлив я, когда приснится Мне ласка нежная отца Моя далекая станица У быстроводного Донца...

И слез невольно сердце просит И я рыдать во сне готов, Когда вновь слышу в спелом просе Вечерний крик перепелов.

Он действительно был очень прост и ясен и находил такие слова, которые никто другой, кроме него, подобрать не мог:

Все иссякнет – и нежность, и злоба Все забудем, что помнить должны, И останется с нами до гроба Только имя забытой страны.

Признанием таланта Н. Туроверова стало включение его автобиографии и произведений в антологию поэзии русского зарубежья, составленную Татьяной Фесенко и вышедшую в 1968 г. в Вашингтоне. Сам Туроверов написал о себе весьма коротко и скромно, сообщив, что является казаком Старого Города («Древняя Черкасская столица – город мой на низком берегу, – напишет он позже») « и что «... успел поучаствовать в трех войнах, застав первую мировую» [7. С. 549].

При всей огромной популярности среди русских читателей за пределами СССР за железный занавес стихи Туроверова, на первый взгляд, простые и понятные, к советским читателям в списках «самиздата» доходили мало. Тем неожиданнее стало открытие этого мощного таланта в период перестройки. Его книги, изданные в России, мгновенно исчезали с прилавков. Исполнение стихов «казачьего Есенина», «парижского Бояна»

(так называли Туроверова в эмигрантской критике) по радио и телевидению вызывало потоки писем. Туроверов обрел, в конце концов, славу и на своей Родине, которую он так любил, но куда так и не смог вернуться.

Я помню улицы глухие Одноэтажные дома, Ах, только с именем «Россия»

Понятно слово мне «зима».

В настоящее время предстоит новое, более глубокое познание Россией одного из своих поэтов, волею судеб заброшенном на чужбину, но пронесшем любовь к родине на протяжении всей жизни.

Над весенней водой, над затонами, Над простором казачьей земли, Точно войско Донское – колоннами Пролетали вчера журавли.

Пролетая, печально курлыкали Был далек их подоблачный шлях, Горемыками горе размыкали Казаки в чужедальних краях.

Поэзия Туроверова близка и понятна не только людям, пережившим «лихолетья», но и молодежи.

Юная исследовательница из города Каменск-Шахтинска, ученица казачьей школы №2 Евгения Скидаченко нашла первое стихотворение, Николая Туроверова, тогда еще ученика Каменского реального училища «1915 год»:

Я верю в жизни обновленье, И в царство правды и любви, Непрочен мир наш озлобленья, Мир, утопающий в крови [8].

Через много лет этот реалист напишет (правда, уже по-французски):

И растет, и ждет ли наша смена, Чтобы вновь в февральскую пургу, Дети шли в сугробах по колена Умирать на розовом снегу.

В свое далекое детство, на свою малую родину – утопающую в зелени станицу Каменскую, поэт будет постоянно возвращаться в своих произведениях, вновь и вновь переживая трагедию революции и гражданской войны, утрату родных и близких.

Встает за могилой могила, Темнеет калмыцкая твердь, И где-то правее Корнилов, В метелях идущий на смерть.

Этой трагедии он посвятит не только поэтические произведения, но и очерк «Гибель Чернецова. Памяти белых партизан», в котором с потрясающей ясностью и четкостью нарисовал картины тех дней: «Начался бой.

Наша пушка едва успела раз выстрелить, как была подбита, в двуколку угодило сразу две гранаты, и я видел, как в дыму разрыва мелькнули юбки сестер. Батарея... била прямой наводкой, не жалея снарядов, и через десять минут трудно было разобрать нашу жалкую цепь в черном дыму разрывов» [9. С. 281]. Впоследствии на страницах известного казачьего журнала «Станица» появилась серия его очерков: «Платов и его английские изображения», «Дочь Платова», «Казачий сказ о Суворове», «Казаки в изображении иностранных художников».

Перу Н. Туроверова принадлежит и поэма «Новочеркасск», впоследствии несколько раз переиздаваемая. Его произведения издавались во Франции, Болгарии, США, Финляндии. Во всю мощь гигантского темперамента и работоспособности развернулся талант Туроверова как историка и собирателя исторических реликвий. Он знал «одну, но пламенную страсть» – историю казачества и спасение реликвий отечественной воинской славы.

Поэт был, по-видимому, первым специалистом по казачьей иконографии, великолепно зная историю гравюр и русского портрета. Благодаря Николаю Николаевичу в Париже прошло множество выставок. Огромную роль в судьбе Туроверова сыграло знакомство с генералом Дмитрием Ивановичем Ознобишиным, бывшим адъютантом герцога Лихтенбергского, а потом помощником военного атташе России во Франции, которому удалось вывезти из России уникальную огромную библиотеку его деда, известного литератора пушкинской поры. Именно Туроверов стал главным хранителем этого собрания и опубликовал блестящий библиографический обзор «Книжное собрание Д.И. Ознобишина и его суворовский отдел» в одном из самых престижных альманахов, посвященных издательскому делу [10].

Николай Николаевич очень много сил отдавал сохранению архива родного Атаманского полка. Именно он сумел спасти собрание атаманцев, будучи восемь лет главным редактором «Вестника Общества Атаманцев»

и руководителем «Общества Любителей Русской военной старины».

Но главным делом Н.Н. Туроверова всегда оставалась поэзия, которую высоко оценивали критики разных направлений. Строгий Ходасевич, которому тематика Туроверова, скорей всего, не была особенно близка, называл его стихи «вполне добротными» [11]. Парижский поэт – казак Владимир Смоленский писал: «Туроверов прямой наследник Пушкина», уточнив, однако, что речь идет «о стиле, а не о силе таланта» [12. С. 56].

Оригинальной была реакция замечательного поэта и прозаика Вадима Андреева на произведения Туроверова. «Если б Туроверов, одаренный очень редкой способностью в наши дни свободно и легко писать стихи, – пишет, как на коньках катается – был менее самоуверен и меньше выставлял напоказ свою казачью удаль» [13. С. 303]. Здесь, скорей всего, проявилось некоторое скептическое отношение интеллектуальной русской эмигрантской критики к этому мощному таланту.

В годы Второй мировой войны Туроверов создал свои знаменитые произведения «России» и «Товарищ», которые, невзирая на опасность, читал на русских литературных вечерах:

Тебе не страшны голод и пожар, Тебе всего уже пришлось отведать И новому ль нашествию татар Торжествовать конечную победу?

А в балладе «Товарищ» он обращался к казаку из «червонного казачества», к неизвестному противнику, с которым вместе теперь рассчитывал создавать новую Россию.

С тобой, мой враг, под кличкою – товарищ Встречались мы, наверное, не раз, Меня Господь спасал среди пожарищ Да и тебя Господь не там ли спас?

После войны он уже много болел, но продолжал работать, писать исторические статьи. В последнее время его особенно занимал Суворов.

Планов было много, но им уже не суждено было сбыться. 23 сентября 1972 г. «Общество ревнителей русской военной старины» с глубоким прискорбием известило о кончине «одного из основателей общества, подъесаула Лейб-гвардии Атаманского Его Императорского Высочества наследника цесаревича полка Николая Николаевича Туроверова, талантливого поэта и доблестного воина» [14. C. 2]. Некрологи и статьи о поэте появились во множестве русских зарубежных изданий.

В наши дни публикации и статьи о творчестве Туроверова в России и на Украине составили несколько сотен. Особенно необходимо отметить работы Константина Николаевича Хохульникова, опубликовавшего в Ростовена-Дону тщательно подготовленные книги стихов и исторической прозы «казачьего Есенина» [15. C. 2].

Примечания:

1. Словарь поэтов русского зарубежья. СПб., 1999.

2. Туроверов Н. Двадцатый год – прощай Россия. М., 1999.

3. Леонидов В. Николай Туроверов – Режим доступа: http://www.rusedina.org

4. Лукаш И. Стихи Туроверова // Возрождение. 1937. № 4096.

5. Струве Г. Русская литература в изгнании. Париж, 1984.

6. Адамович Г. Литературные заметки // Последние новости. 1937. 28 октября.

7. Содружество. Из современной поэзии русского зарубежья. Вашингтон, 1966.

8. К свету: Журнал учащихся станицы Каменской области Войска Донского.

1914. № 1.

9. Адамович Г. Рецензия на кн. Н. Туроверова «Путь» // Звено. 1928. №5.

10. Туроверов Н. Книжное собрание Д.И. Ознобишина и его суворовский отдел // Временник Общества друзей русской книги. 1939. № 4.

11. Ходасевич В. Литературная неделя // Возрождение. 1938. 20 июня.

12. Смоленский В. Туроверов // Станица. 1939. № 30.

13. Осокин С. (Псевдоним В. Андреева) // Рецензия на кн. Н. Туроверова «Стихи» // Русские записки. 1939. N 30.

14. Военно-исторический вестник. Париж. 1972. № 40.

15. Туроверов Н. Горечь задонской полыни. Ростов н/Д., 2006; Туроверов Н.

Бурей растровоженная степь. Ростов н/Д., 2008.

Е.И. Салов Топонимы кубани как показатель интегративного взаимодействия казачьей и горской культур.

Философско методологический аспект и ойконимическая конкретика Контекст научно-практической конференции «Казаки и горцы Северного Кавказа в пространстве исторической памяти», посвященной Году российской истории, дает повод высказать несколько замечаний философско-методологического характера. Философского – потому, что исследование проблемы исторической памяти если и не базируется непосредственно на философии исторической науки, то неизбежно касается ее, поскольку выходит за рамки фактической конкретики и стремится к обобщениям предельного характера. А это область философии. Методологического – в силу того, что путь познания играет принципиальную, а нередко

– императивную, роль в приближении к истине, в данном случае – исторической. Или, напротив – в отдалении от нее. Не претендуя здесь на философско-методологический анализ всего круга проблем, обозначенных в программе конференции, коснусь, и то лишь отчасти, вопроса концепций социальной и культурной памяти в современном кавказоведении.

Своеобразие ситуации в том, что, вопреки свалившейся сверху свободе научного поиска, кавказоведение, как и гуманитарная область познания в стране в целом, оказалось в состоянии затяжного кризиса. Представляется, что говорить о выходе из него пока еще рано. Это связано, вопервых, с тем, что социально-классовая концепция исторической памяти потерпела крах. Случилось это на двухтысячелетнем рубеже веков, несмотря на неисчерпанный научно-познавательный потенциал данной концепции. И вопреки реально существующей совокупности исторических фактов и факторов, утверждавших ее объективную природу и научную состоятельность. Другой вопрос – что и эта концепция не смогла, в силу известных ограничений, охватить всей сложности духовного и материального бытия исторической памяти казачества и горцев. Тем более, что сам объект познания структурно сложен и наиболее подвержен пристрастному влиянию субъекта исследования.

Во-вторых, субъективизация концептуальных подходов к данному вопросу выразилась в попытках перехода от социально-классового, или формационного измерения пространства исторической памяти к цивилизационному, или цивилизационно-культурному. Но и эта концепция не получила существенного развития в кавказоведении. Отчасти из-за множественности определений цивилизации и культуры, что вызывает известную неопределенность этих понятий. Хотя всем вроде бы ясно, о чем идет речь. Но еще в большей степени, и это, в-третьих, кризис познания возник вследствие возобладавшего линейного обращения к вопросам исторической памяти с позиций подчеркнутой этничности. С ориентацией на узкокорпоративный, клановый и сословный интерес, прикрытый для приличия наукообразной риторикой. Вряд ли на таком подходе может базироваться научно-историческая концепция, в основе которой предполагается направленное стремление субъекта исследования к объективности.

Сложившаяся ситуация свидетельствует, вопреки субъективным намерениям создающих ее акторов, в пользу если не социально-классового подхода, искаженного в свое время чрезмерной идеологизацией, то междисциплинарного метода. Если понимать его как интегративный, системный взгляд на природу исторической памяти с позиции смежных наук, не исключая при этом обращения к формационному и цивилизационному подходам. С безусловным учетом исторических, социоприродных, ментальных, этнопсихологических и этнокультурных особенностей функционирования исторической памяти в многонациональном кавказском сообществе – своеобразной и в то же время органичной части российского сообщества.

Данный взгляд предполагает диалог и взаимовлияние самобытных и, вместе с тем, открытых культурных систем. Кавказ здесь не исключение, а, скорее, правило. В силу его географического положения – солнечного сплетения Евразии, по определению Ю.А. Жданова [1. С. 585-588]. А также – по составу полиэтнического населения и многосубъектности протекающих здесь, в средостении Европы и Азии, исторических и социокультурных процессов. Обращение к одному из характерных фракталов в структуре социокультурного диалога на пространстве Западного Кавказа, а именно – к топонимической культуре проживающих здесь народов как субъектов межкультурного взаимодействия, позволяет отметить своеобразное явление интегративности во взаимодействии казачьей и горской (в данном случае – адыгейской) культур. Причем – это не эпизод в процессе их взаимодействия, а неизменно воспроизводимый, устойчивый социокультурный результат. Достигнутый, подчеркну, в традиционной, особо консервативной, т.е. наименее подверженной трансформациям, сфере, какой является топонимическая культура. Известно, что названия местности нередко продолжают жить в иноязычной среде и после того, как исчезают их собственные родоначальники и носители. Тем не менее, перемена в целом ряде случаев произошла. При этом своеобразие процесса состоит в том, что и при возникновении инновации в топонимической среде, вызванной взаимодействием различных языковых культур, традиционное ядро, или корневая основа, первичных топонимов сохраняется. В то же время на ее живоносном субстрате совершается нелинейный межэтнический процесс лексического преобразования, в результате которого возникает обновленное представление о социоприродной и социокультурной реальности. Оно воплощается в пережившем трансформацию топониме.

Это своеобразное явление исторической памяти наиболее характерно для ряда ойконимов – названий населенных пунктов в предгорьях Кубани.

Имена многих казачьих станиц произошли здесь от адыгской лексической основы по правилам русского словообразования. В числе таких ойконимов названия Абадзехской, Баговской, Баракаевской, Бжедуховской, Бессленеевской, Гиагинской, Даховской, Келермесской, Курджипской, Махошевской, Пшехской, Шапсугской и некоторых других станиц. Структура данных топонимов достаточно простая. Корневая основа, как уже отмечено, адыгейская, чаще всего – это этническое, родовое, или племенное самоназвание, либо гидроним – имя водного объекта, обычно – реки, плюс русские суффикс и окончание. Упомянутые ойконимы выполняют не только собственную функцию географического названия и топонимического указателя, но играют также роль постоянно действующего элемента исторической памяти.

Существенным моментом межкультурного взаимодействия в становлении и воспроизводстве такого рода ойконимов является их лексический смысл, включая этимологию слова. Не исключено, что создатели ойконимов, возникших в интегративном словообразовательном процессе, не только придерживались их корневой основы, следуя в то же время природе словообразования на собственном языке, но и пытались постичь их первоначальный смысл и характер, нередко – поэтический. К примеру, дах

– красивый, краса; вариант – ореховый; кужыпсы – грушевая вода; келермез – черемшовый лес; джадже (гиага) – земледельческое божество. Н.А.

Тернавский считает его абхазским, аналог которого у адыгов – тхагаледж [2. С. 52].

Все это дает основание считать, что в становлении и воспроизводстве определенного ряда кубанских ойконимов происходило достаточно тесное взаимодействие казачьей (русской) и горской (адыгейской) языковых культур в его подлинном, или гегелевском смысле, по принципу равносубъектности участников взаимодействия. В таком смысле возможно говорить о единстве и взаимной связи двух сторон одного процесса в топонимической культуре: своего рода адыгеизации (очеркесивании) казачьих названий местности, в данном случае – ойконимов, и одновременно – славянизации (оказачивании) некоторой части традиционных горских топонимов, адаптации их к русскому языку. Примечательно, что этот процесс происходил относительно самостоятельно, органично, по собственным законам взаимодействия языковых культур, на основе их неформального конвенциального соглашения, на пути взаимного признания физических и духовных носителей языка. В данном процессе, как и в других областях межкультурного взаимодействия, проявились обоюдный интерес, природная мудрость народов Кубани, присущее им евразийское чувство «всемирной отзывчивости», готовность к межхозяйственному и межкультурному сотрудничеству, обмену и продолжению диалога.

В целом ряд ойконимов, которые по способу образования можно определить как интегрированные, адыго-славянские, или казачье-горские, служит показателем структурно сложного исторического процесса взаимовлияния различных языковых культур на территории Кубани.

Наряду с отмеченным выше процессом происходил другой – восприятия и признания казачьим населением Кубани горских (преимущественно адыгейских) топонимов без их существенной, как в первом случае, трансформации. Методом пластичной адаптации к особенностям русской лексики и орфоэпии. Результаты данного процесса наиболее показательны для горной и предгорной местности. В ряду адыгейских топонимов, адаптированных казаками к родному языку, такие, например, как названия гор Чугуш, Тыбга, Пшекиш, Тхач, Фишт, Оштен, рек – Киша, Дах, Фарс, Фьюнт, Шунтук, Хакодзь, Курджипс и другие.

В ряде случаев отмечается взаимодействие большего числа языковых культур в образовании топонимов, например, русской, адыгской и тюркской. Его результатом являются, например, названия гор, звучащие на русском, как Пшеха-су, Нагой-кош, Нагой-чук, Маврикошка. На самом деле, первая часть оронима, или бергнима – названия горы «Пшеха» – адыгейская, а вторая тюркская: су – вода, река (примеры: Ак-су – белая вода, Ал-су – красная вода, Кара-су – черная вода, Яман-су – злая вода, Бей-суг – княжеская вода). Во втором случае однозначно определить языковую принадлежность топонима непросто. Скорее всего, «нагой» – адыгейское название ногайцев, производное от их самоназвания. Определение изначальной принадлежности второй части тоже неоднозначно. «Кош» – тюркское слово, означающее «стан, становище». Кубанский краевед В.Н.

Ковешников так и переводит название горы: «становище ногайцев, татар»

[3. С. 166]. В то же время нельзя исключить, что в данном случае «кош», адаптированное к русскому произношению адыгейское «кушха» – «гора».

И тогда топоним переводится как «гора ногайцев». В любом случае, в адаптированной к русскому (казачьему) наречию форме топонима прослеживается взаимовлияние трех языковых культур: адыгейской, тюркской, русской. Подобное произошло и с названием горы «Нагой-чук». О первой части топонима уже сказано. Вторая часть, возможно, производная от тюркского «су, чу» – вода. Не исключено, однако, что «чук» искаженная форма адыгейского «чы» или «чыгу» – (пример – Чугуш), означающего «земля», «сухая земля» [4. С. 248]. Вероятно, в связи с этим В.Н. Ковешников предлагает перевод бергнима «Нагой-чук» как «земля ногайцев» [3. С. 166]. Не менее любопытно образование топонима Маврикошка.

Народная казачья этимология объясняет название горы как «Маврина кошка», толкуя его происхождение от имени собственного (антропонима) плюс название животного. На самом деле в начальном варианте «кошка»

могла быть адыгейской «кушхой», т.е. – «горой». Что касается «Мавры», то с нею сложнее. Диапазон здесь от имени собственного до испанского «мавр». Но, может быть, исконное звучание и смысл слова были совсем иными, чем у нынешнего. Нас же интересует здесь непосредственный топонимический результат разноязычного взаимодействия. И он налицо.

Подобные вариации топонимов в процессе межъязыкового взаимодействия имеют отношение к словообороту и в хозяйственно-прикладной сфере. Там возникают своеобразные топонимические адаптации прежнего названия местности к образному восприятию новых субъектов влияния.

Например, казачье название нагорья Лагонаки звучит как «Луганаки», вызывая ассоциацию с горными, субальпийскими лугами, которыми действительно покрыты крутые склоны и плоскости нагорья. Подобная адаптация произошла и с гидронимом Хакодзь, превратившимся в «Хакос». Последний ассоциируется у местных жителей с представлением о покосах – сенокосных угодьях на лесных полянах в бассейне этой речки. Лексически адаптирован к русскому говору и ойконим Майкоп. Его адыгейская форма «Мыекъуапэ» – устье яблоневой долины [4. С. 119]. Существуют и другие версии толкования ойконима. В том числе – от слов «копать (закладывать) крепость в мае» [4. С.

118], а также вариант тюркского происхождения:

«много масла» [4. С. 119]. В отдельных случаях казачье население предгорий наряду с употреблением адыгейских названий местности использует и свои собственные в отношении тех же самых природных объектов. Например, гора Тхач имеет второе название Лысая, гора Ачежбок – Чертовы ворота. Жители Усть-Лабинска называют гору Чугуш Селезнем. В.Н. Ковешников ссылается на роман М. Константинова «Грозы над Россией» (Краснодар, 1995): «За Майкопскими вековыми лесами, у самого края небосвода, чуть приметно дрожит похожая на сидящую птицу гора Чугуш. Издавна устьлабинцы называют ее Селезнем. Перед мокропогодьем она будто приближается к степям, выплывает из туманной пелены. И тогда станичники говорят: «Быть скорому дождю. Селезень плывет» [3. С. 180].

Обоюдное стремление казаков и адыгов к социокультурному обмену выразилось и в том, что адыгейское население Кубани в ходе хозяйственного и торгового сотрудничества, в результате овладения русским языком, в том числе – в варианте кубанского говора (казачьей балачки с ее малороссийским ядром), приняло к обороту исконно казачьи топонимы. В первую очередь – ойконимы – названия куренных станиц, принесенные казаками-черноморцами с днепровской и днестровской прародины.

Такие как:

Батуринская, Брюховецкая, Васюринская, Медведовская (Ведьмедивская), Величковская, Вышестеблиевская, Деревянковская (Стародеревянковская и Новодеревянсковская), Джерелиевская (Новоджерелиевская), Динская, Дядьковская, Ивановская, Ирклиевская, Калниболотская, Каневская, Кисляковская, Канеловская, Крыловская, Корсуньская, Кущевская, Леушковская, Минская (Староминская и Новоминская), Мышастовская, Незамаевская, Нижнестеблиевская, Пашковская, Переяславская, Пластуновская, Полтавская, Поповичская, Платнировская, Роговская, Тимашевская, Титаровская, Уманская, Шкуринская, Щербиновская [5. С. 6-95; 6. С. 103-160].

Аналогичным образом адыгейцы освоили названия казачьих станиц и хуторов, появившихся позднее. В ряде случаев происходила обратная лексическая и орфоэпическая адаптация казачьих топонимов к адыгейскому языку. Например, ойконим Абадзехская звучит по-адыгейски «Абдзэхэхьабл» [4. С. 14], Бесленеевская – «Бэслъэнэйхьабл» [4. С. 48].

Таким образом, в становлении и признании (повседневном использовании в управленческой, хозяйственно-бытовой, макроэкономической, научной, образовательной и культурной деятельности) известного ряда разноязычных топонимов Кубани выразительно проявился нелинейный процесс их интегративного, равносубъектного взаимодействия.

Его параметры, благодаря традиционности и конвенциальности, или общепризнанности результатов, продолжают устойчиво воспроизводиться в повседневной жизни многонационального, в том числе казачьего и горского, населения Кубани, как важнейшая часть живой культуры здешних народов. С одной стороны, в ее национальном самовыражении, а с другой, в межнациональных, общекубанских и общероссийских формах созидательного сотрудничества.

Примечания:

1. Салов Е.И. Евразиец // Цепи снеговых гор. Повести писателей Северного Кавказа. М., 2009.

2. Тернавский Н.А. Взаимодействие этнических культур Евразии и Кавказа.

Историко-этнографический очерк. Краснодар, 2006.

3. Ковешников В.Н. Очерки по топонимике Кубани. Краснодар, 2006.

4. Меретуков К.Х. Адыгейский топонимический словарь. М., 1990.

5. Реестр Запорожского войска 1756 года. Краснодар, 1997.

6. Краснодарский край. Административно-территориальное деление. Краснодар, 1968.

П.А. Сергеева Вокально технические навыки как один из важных элементов исполнительского стиля народных казачьих песен Вокально-технические навыки – это навыки, обеспечивающие хороший строй, ансамбль, тембр, эмоционально-образную отзывчивость.

Стиль (лат. stylus греч. stylos стерженек для письма) это:

– характерный вид, разновидность чего-нибудь, выражающиеся в каких-нибудь особенных признаках, свойствах художественного оформления [1. С. 666];

– идейно и художественно обусловленная общность изобразительных приемов в литературе и искусстве определенного времени или направления, а также в отдельном произведении;

– способ осуществления чего-либо, отличающийся совокупностью своеобразных приемов [2].

Стиль – в искусстве и литературе – это совокупность основных особенностей творчества (идеи, сюжета, изобразительных средств), присущих данному писателю или художнику. В более широком смысле иногда речь ведут о стиле художников и даже эпохи [3]. В нашем случае под стилем понимается народно-песенный сплав черноморских казаков, выходцев из Украины, и донских казаков, потомков беглых русских крестьян.

Исторически доказано, что на раннем этапе своего развития сроднились два песенных корня линейного и черноморского казачества в один песенный сплав – народную казачью песню, кубанскую песню. Жанр народного пения постоянно обогащался новыми тембральноинтонационными красками горских мелодий, которые сопровождались красивыми присущими этим народам плясовыми действиями и яркими междометиями «ойре», «ойры», «ойра» и т.д.

Слагаемая инстинктивно в устах народа народная казачья песня – это неразделимое народное творчество, а народное творчество – это фольклор, изучающий поэтические и художественные стороны жизни казачества. Народная казачья песня годами накапливала и выкристаллизовывала социальный опыт многих поколений. Через голосоведение, вольность ритма, подвижность и разнообразие мелодий, многовариантность подголосочной интерпретации, импровизации народная песня закладывала в сознание, мышление, аксиологические основы национального духа, национальной души. «…В живом звучании народной песни есть нечто такое трудноуловимое, что просто «не вмещается» в слова и напев, но, тем не менее, составляет, может быть, самое главное в ней – ее душу…, нельзя опубликовать манеру пения, тембры голосов, индивидуальное поведение исполнителей во время пения…» [4]. Народная песня, по мнению фольклориста Ю.И. Венелина, проходит через все ступени чувствительности и мечтательности; голос следует за чувством, как слово за мыслью, как тень за человеком.

Символическая образность разножанрового репертуара сообщает поющему вокалисту целый комплекс важнейших вокально-технических ценностей, которые должны доминировать в исполнительском стиле понимания, восприятия, мышления, эмоционально-ценностного отношения через призму художественных образов народной песни, аксиологические основы национального самосознания, национального менталитета, национальной гордости.

Если, к примеру, взять народные казачьи песни: «Як в тий долыни, есть хатына», «Ой, на гори, тай женци жнут», «Была мэне маты, березовым кнутом», «Ой, там, на току, на базари», «Гай, гай, гай зелененькый» и т.д., то произносительные нормы «и» в словах выглядят следующим образом: «iхав» – «йихав», «ii – йи-йи». В русском алфавите отсутствует «i», а в переводе на русскую орфографию она обозначается двумя буквами – «йи». Согласная «г» в отличие от мягкой, чистой украинской мовы на Кубани произносится твердо.

Естественно, что метод вокального обучения народным казачьим песням чисто интуитивный и является как бы стихийным процессом, то есть передача мастерства пения одних певцов от других (певцовстарожилов). Но современный социальный строй, новые социальноэкономические преобразования видоизменяют, преобразуют народную песню. Она развивается как «спираль», обогащается новыми ритмами, диапазоном, тесситурой, тембральными красками и, конечно, новыми вокально-техническими возможностями. Поэтому копирование, интуитивное восприятие больше подходит к аутентичному пению, которое должно выступать основой современного пения.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 13 |

Похожие работы:

«Управление культуры Минобороны России Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военноисторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Шестой Международной научнопрактической конференции 13–15 мая 2015 года Часть IV СанктПетербург ВИМАИВиВС Печатается по решению Ученого совета ВИМАИВиВС Научный редактор – С.В. Ефимов Организационный комитет конференции «Война и оружие. Новые исследования и материалы»: В.М. Крылов,...»

«российских немцев в Годы великой отечественной войны Гражданская идентичность и внутренний мир и в исторической памяти потомков Гражданская идентичность и внутренний мир российских немцев в Годы великой отечественной войны и в исторической памяти потомков научной конФеренции материалы международной Материалы -й международной научной конференции МЕЖДУНАРОДНАЯ АССОЦИАЦИЯ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКИХ НЕМЦЕВ МЕЖДУНАРОДНЫЙ СОЮЗ НЕМЕЦКОЙ КУЛЬТУРЫ ЦЕНТР ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ...»

«Козляков В. Е. Современная историография Беларуси: некоторые тенденции в изучении отечественной истории. В. Е. Козляков // Российские и славянские исследования : науч. сб. Вып. 4 / редкол.: А. П. Сальков, О. А. Яновский (отв. редакторы) [и др.]. — Минск: БГУ, 2009. — С. 221-232 В. Е. Козляков СОВРЕМЕННАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ БЕЛАРУСИ: НЕКОТОРЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В ИЗУЧЕНИИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ Процессы, происходившие на постсоветском пространстве в последние 15—20 лет, не могли не сказаться на состоянии и...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ М.В. ЛОМОНОСОВА ФИЛИАЛ МГУ В ГОРОДЕ СЕВАСТОПОЛЕ _ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ ИСТОРИЯ, ПОЛИТИКА, КУЛЬТУРА ВЫПУСК XV (V) СЕРИЯ В. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ ИЗБРАННЫЕ МАТЕРИАЛЫ XI МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ «ЛАЗАРЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ» К 15 ЛЕ Т И Ю С О Д Н Я О С Н О В АН И Я Ф И Л И А Л А М Г У В Г О Р О Д Е С Е В АС Т О П О Л Е МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ М.В. ЛОМОНОСОВА ФИЛИАЛ МГУ В ГОРОДЕ СЕВАСТОПОЛЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ ИСТОРИЯ, ПОЛИТИКА, КУЛЬТУРА ВЫПУСК...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «САМАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» XLV НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ СТУДЕНТОВ 2–6 апреля 2014 года, Самара, Россия Тезисы докладов Часть II Самара Издательство «Самарский университет» УДК 06 ББК 94 Н 34 Н 34 ХLV научная конференция студентов (2–6 апреля 2014 года, Самара, Россия) : тез. докл. Ч. II / отв. за выпуск Н. С. Комарова, Л. А....»

«ISSN 2412-971 НОВАЯ НАУКА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПУТИ РАЗВИТИЯ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 09 декабря 2015 г. Часть 2 СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.26 Н 72 Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПУТИ РАЗВИТИЯ: Международное...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» ЛИПЕЦКИЙ ФИЛИАЛ РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ИСТОРИИ РОССИЙСКОЕ ФИЛОСОФСКОЕ ОБЩЕСТВО КОНСТРУКТИВНЫЕ И ДЕСТРУКТИВНЫЕ ФОРМЫ МИФОЛОГИЗАЦИИ СОЦИАЛЬНОЙ ПАМЯТИ В ПРОШЛОМ И НАСТОЯЩЕМ Сборник статей и тезисов докладов международной научной конференции Липецк, 24-26 сентября 2015 года Тамбов...»

«ПРИЛОЖЕНИЕ БЮЛ ЛЕ ТЕНЬ Издаётся с 1995 года Выходит 4 раза в год 2 (79) СОДЕРЖАНИЕ Перечень проектов РГНФ, финансируемых в 2015 году ОСНОВНОЙ КОНКУРС Исторические науки Продолжающиеся научно-исследовательские проекты 2013–2014 гг. Научно-исследовательские проекты 2015 г. Проекты экспедиций, других полевых исследований, экспериментально-лабораторных и научно-реставрационных работ 2015 г.. 27 Проекты по организации научных мероприятий (конференций, семинаров и т.д.) 2015 г. Проекты конкурса для...»

«The European БВ Library и Europeana: Библиотеки история, проекты, Европы будущее В статье рассказывается о деятельности и развитии европейских цифровых библиотек (The European Library и Europeana), а также о партнерстве Российской государственной библиотеки и ее участии в проектах и инициативах The European Library. Ключевые слова: национальные библиотеки, цифровые библиотеки, электронный каталог, интероперабельность, многоязычность, цифровые коллекции, CENL, CERL, LIBER, The European Library,...»

«Департамент образования Ивановской области Автономное учреждение «Институт развития образования Ивановской области»Россия в переломные периоды истории: научные проблемы и вопросы гражданско-патриотического воспитания молодежи К 400-летнему юбилею освобождения Москвы народным ополчением СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ Всероссийской научно-практической конференции с международным участием г. Иваново, 19-20 апреля 2012 года Иваново 201 ББК 63.0+74.200.585.4+74.2.6 Р 94 Россия в переломные периоды истории:...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ» МАТЕРИАЛЫ 4-й Всероссийской научно-практической конференции «ГОСУДАРСТВО, ВЛАСТЬ, УПРАВЛЕНИЕ И ПРАВО: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ» 28 ноября 2013 г. Москва 20 Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального...»

«Государственный музей-заповедник «Павловск» КУЧУМОВ 100-летию со дня рождения к Сборник докладов научной конференции Атрибуция, история и судьбА предметов из имперАторских коллекций Санкт-Петербург Павловск УДК 7:069.02(470.23-25)(063) ББК 85.101(2-2Санкт-Петербург)я К Кучумов: к 100-летию со дня рождения : сборник докладов научной конференции «Атрибуция, история и судьба предметов из императорских коллекций» / [под общ. ред. Гузанова А. Н.]. Санкт-Петербург; Павловск: ГМЗ «Павловск», 2012. 312...»

«CZU: 37.091: 94(=512.161) (043.2) ЕЛЬКУВАН ФАХРИ ОСОБЕННОСТИ ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИИ ТЮРКСКИХ НАРОДОВ В ШКОЛАХ ТУРЦИИ И КЫРГЫЗСТАНА Специальность 531.03 – Историческая педагогика Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора педагогических наук Кишинэу, 2015 Диссертация выполнена на кафедре Педагогики и психологии Бишкекского гуманитарного университета имени К. Карасаева Научный руководитель:...»

«ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИНСТИТУТ ИУДАИКИ ST. PETERSBURG INSTITUTE OF JEWISH STUDIES ТРУДЫ ПО ИУДАИКЕ ИСТОРИЯ И ЭТНОГРАФИЯ Выпуск TRANSACTIONS ON JEWISH STUDIES HISTORY AND ETHNOGRAPHY Issue JEWS OF EUROPE AND THE MIDDLE EAST: HISTORY, LANGUAGES, TRADITIONS AND CULTURE International Academic Conference Proceedings in memory to T. L. Gurina April 26, St. Petersburg ЕВРЕИ ЕВРОПЫ И БЛИЖНЕГО ВОСТОКА: ИСТОРИЯ, ЯЗЫКИ, ТРАДИЦИЯ, КУЛЬТУРА Материалы международной научной конференции памяти Т. Л. Гуриной 26 апреля...»

«МОСКОВСКИЙ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ, 2008, № 3 СОВРЕМЕННАЯ ХРИСТИАНСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ И АНТРОПОЛОГИЯ В РОССИИ ИСТОРИЯ И БИБЛИОГРАФИЯ Ю.М.ЗЕНЬКО* В работе дается описание основных событий, конференций, семинаров и других мероприятий последних лет, связанных с развитием отечествен ной христианской психологии и антропологии. Приводятся сведения об ос новных участниках этого процесса и их публикациях (с аннотацией со держания и подробным библиографическим описанием). Делается вывод о реальном...»

«ЖУРНАЛ КОРПОРАТИВНЫЕ ФИНАНСЫ №4 2007 94 Обзор докладов Второй Международной конференции «Корпоративное управление и устойчивое развитие бизнеса: стратегические роли советов директоров». Блок «Корпоративная социальная ответственность» Алекс Сеттлз Десять лет назад нельзя было предположить, что популярность проблематики корпоративного управления достигнет в России сегодняшнего уровня. Академические исследователи и профессионалы-практики регулярно собираются за одним столом, чтобы обсудить...»

«Научно-издательский центр «Социосфера» Семипалатинский государственный университет им. Шакарима Пензенская государственная технологическая академия СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И КАЧЕСТВО ЖИЗНИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ Материалы II международной научно-практической конференции 15–16 марта 2012 года Пенза–Семей УДК 316.42+338.1 ББК 60.5 С 69 С 69 Социально-экономическое развитие и качество жизни: история и современность: материалы II международной научно-практической конференции 15–16 марта...»

«Издано в алтгу Неверовские чтения : материалы III Всероссийской (с международным участием) конференции, посвященной 80-летию со дня рождения профессора В.И. Неверова : в 2 т. Т. I: Актуальные проблемы политических наук / под ред. П.К. Дашковского, Ю.Ф. Кирюшина. – Барнаул : Изд-во Алт. ун-та, 2010. – 231 с. ISBN 978-5-7904-1007-9 Представлены материалы Всероссийской (с международным участием) конференции «Неверовские чтения», посвященной 80-летию со дня рождения профессора, заслуженного...»

«Сборник материалов всероссийской научной конференции (2014) УДК 929 Дегальцева Екатерина Александровна, д-р ист. наук, проф. Бийский технологический институт АлтГТУ, katerina3310@yandex.ru А.Н. Пепеляев: становление биографии на фронтах Первой мировой войны Аннотация: В статье рассматривается становление биографии генерала А.Н. Пепеляева в период Первой мировой войны в русле военно-исторической антропологии. С привлечением разноплановых источников прослеживается формирование офицерской...»

«Министерство культуры Российской Федерации Правительство Нижегородской области НП «Росрегионреставрация» IV Всероссийская конференция «Сохранение и возрождение малых исторических городов и сельских поселений: проблемы и перспективы» г. Нижний Новгород 30 – 31 октября 2013 Сборник докладов конференции В Сборник вошли только те доклады, которые были предоставлены участниками. Организаторы конференции не несут ответственности за содержание публикуемых ниже материалов. СОДЕРЖАНИЕ 1. Приветственное...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.