WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 33 |

«РОССИЯ И КИТАЙ: ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ СОТРУДНИЧЕСТВА Материалы IV международной научно-практической конференции (Благовещенск – Хэйхэ – Харбин, 14-19 мая 2014 г.). Выпуск Благовещенск ...»

-- [ Страница 4 ] --

Это касается не только полевых исследований, но и работы с архивными источниками. Все документальные свидетельства об истории Албазинского острога с русской стороны давно известны и опубликованы. Но можно надеяться, что в китайских архивах еще имеются неизвестные (или неизвестные только нам – русским историкам) документы, касающиеся истории Албазинского острога-Яксы. Этим объясняется наше стремление к сотрудничеству с китайскими историками.

Россию и Китай объединяют сотни лет сотрудничества и взаимодействия – торговые отношения, дипломатические, культурные. Но были в нашей истории и эпизоды военных столкновений, Албазинский острог-Якса – как раз такой случай. Следует полагать, что совместные российско-китайские работы в этой области позволят перевернуть эту мрачную страницу в истории наших государств.

Совместные работы позволят узнать и согласовать мнения российских и китайских коллег на события той эпохи, найти общие точки соприкосновения, разрешить спорные моменты. Надо отметить, что российские историки знакомы только с точкой зрения российской стороны, располагают документами, находящимися в российских архивах. Точка зрения другой стороны, видение ситуации китайскими коллегами нам неясны. Однобокость же не является подспорьем для формирования объективной оценки, объективность должна быть обязательна для определения научной истины.

Другое направление для совместной работы российских и китайских коллег связано с изучением многослойного памятника Ульдугичи-I.

Уже сейчас понятно, что это самый западный памятник неолитической осиноозерской культуры 2 и самый северный памятник троицкой группы Мохэ. Изучение неолитического и средневекового слоев поселения показывает необходимость обращения к материалам раскопок в Китае – в Маньчжурии. Возможно, что формирование и существование осиноозерской археологической культуры связано с археологическими культурами Маньчжурии. Осиноозерская культура – это некая периферия развитой земледельческой цивилизации эпохи неолита, центр которой находился в бассейне реки Сунгари. Для проверки этой гипотезы необходимо более плотное изучение археологического наследия Маньчжурии. В частности, в 2013 году на поселении была обнаружена интересная находка – каменное шлифованное навершие, которое, предположительно, являлось символом власти местного вождя. Аналогий этой находки на территории России нам пока не удалось найти, и, возможно, обращение к китайским материалам позволит решить проблему идентификации этого артефакта.

Еще одно направление – изучение археологической культуры народа Мохэ. Ульдугичи-I на данный момент является самым северным открытым памятником троицкой группы Мохэ. Его изучение позволяет уточнить этапы и пути миграций Мохэ, генезис которого также непосредственно связан с территорией Маньчжурии.

Таким образом, на данный момент существует серьезная необходимость в совместной работе российских и китайских археологов по изучению амурского исторического и археологического наследия. Совместные археологические работы, исследования в архивах, выпуск научных публикаций будут способствовать не только развитию археологической науки, но и укреплению дружественных отношений российского и китайского государств.

Поэтому обращаюсь к китайским коллегам с предложением о помощи и сотрудничестве.

Черкасов А., Беляков А., Вальчак С., Чхаидзе В., Волков Д. Археологические исследования в Албазино: от амурского неолита до русского средневековья // Родина. 2012. № 12. С. 40-42.

Коваленко С.В. Картография осиноозерской археологической культуры Западного Приамурья // Проблемы археологии, этнографии, а нтропологии Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск. 2013. Т. XIX. С. 92.

Шеломихин Олег Анатольевич, канд. ист. наук, доцент Кафедра истории России Благовещенский государственный педагогический университет, arhmuzeum@gmail.com

ГЕНЕЗИС И ЭТНИЧЕСКАЯ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ НОСИТЕЛЕЙ РАННЕСРЕДНЕВЕКОВОЙ

МИХАЙЛОВСКОЙ КУЛЬТУРЫ

УДК Аннотация. В статье на основе комплексного анализа и сопоставления археологических и летописных источников реконструируется генезис и определяется этническая принадлежность носителей раннесредневековой михайловской археологической культуры. По мнению автора, она соотносится с летописными племенами шивэй.

Ключевые слова и фразы: археология, раннее средневековье, Западное Приамурье, михайловская культура, племена Шивэй Shelomikhin Oleg Anatolievich, Ph.D. in History, Associate Professor Department of History of Russia Blagoveschensk State Pedagogical University arhmuzeum@gmail.com

GENESIS AND ETHNICITY CARRIERS MIKHAILOVSKY CULTURE EARLY MIDDLE AGES

Abstract. On the basis of comprehensive analysis and comparison of archaeological and chronicle sources reconstructs the genesis and defined ethnicity carriers Mihai-Sylow early medieval archaeological culture. According to the author it relates to the chronicles Shivei tribes.

Key words and phrases: archeology, the early Middle Ages, Western Priamurye, Mihailovskaya Culture, Shiwei tribes.

Единственная в Китае русская национальная волость Шивэй расположена на территории города Аргунь (автономный район Внутренняя Монголия) на берегу одноимнной китайско-российской пограничной реки.

Здесь компактно проживает более 1700 русских, включая потомков смешанных браков с китайцами1. Но название данная административная единица получила от монголоязычных племн шивэй, предки которых проживали в бассейне Верхнего и Среднего Амура в раннем средневековье. Китайские коллеги из университетов Хэйхэ и Харбина неоднократно интересовались результатами исследований материальной культуры племн шивэй.

Некоторые из них представлены в данной статье.

Установление этнической принадлежности при отсутствии письменных источников сложная задача.

Лингвистические исследования являются определяющими при е решении. В нашем случае речь идт не столько о сообщениях средневековых китайских летописей, сколько о письменности самих носителей археологических культур. Археологические, антропологические и этнографические данные лишь косвенно указывают на этническую принадлежность определнной материальной культуры. В распоряжении имеются археологические данные и сообщения китайских средневековых летописных источников. Предпринимая попытку установить этническую принадлежность носителей раннесредневековой михайловской культуры, мы осознам е некую условность и гипотетический характер.

Урильская, талаканская и михайловская культуры последовательно сменяли друг друга в Западном Приамурье. Между ними предполагается определнная преемственность. Проследим е ретроспективно – от раннесредневековой михайловской культуры к талаканской и урильской культурам раннего железа.

По мнению С.П. Нестерова, носителями михайловской культуры были летописные бэй, бо и дун шивэй 2.

На это указывает анализ китайских источников. В «Вэй шу», в разделе «Шивэй», сообщается, что прибывшее в 544 г. шивэйское посольство рассказало о пути во владения шивэй. В числе достопримечательностей послы выделили бегущую с севера р. Нашуй шириной 4 ли и то, что «земли во владении низкие и сырые» 3.

К. Сиратори, В.Е. Ларичев, В.С. Таскин отождествляют летописную Нашуй с современным Амуром 4.

Комаи Ёсиаки, Тан Инцзе, Д.П. Болотин, Б.С. Сапунов и Э.В. Шавкунов соотносят Нашуй с современной Нонни. «В период династии Вэй это название распространялось также на Сунгари после слияния ее с Нонни и далее на Амур, вплоть до его впадения в море»5.

Сопоставив летописные сообщения с гидрографией бассейна Амура, исследователи пришли к выводу, что под древней Нашуй подразумевалась река Зея с Амуром ниже е впадения 6. Амур приобретает «летописную» ширину (4 ли = 2 км) и направление (с севера на юг) после впадения в него Зеи, а болота («сырые земли») на территории Приамурья распространены и в низинах в пойме рек, и на сопках (средние высоты – 200 м).

В танских хрониках Нашуй называли Нахэ. В разделе танской истории, посвященной племени даньло, сказано, что Нахэ, известная под именем Лоухэ, «течет на северо-восток, впадая в Хэйшуй» 7. При анализе «Цзю Тан шу» и «Синь Тан шу» 8 выстраивается цепь рек танского времени: Ванцзяньхэ или по-другому – Шицзяньхэ (Аргунь до соединения с Амуром и Амур до слияния с Зеей) впадает в Нахэ (Зею и Амур после слияния с ней), которая принимает Хуханьхэ (вероятно, Сунгари) и впадает в Хэйшуй (Уссури и Амур ниже е устья).

В разделе о шивэй «Цзю Тан шу» и «Синь Тан шу» упоминается еще один гидроним – река Наоюэхэ. В «Цзю Тан шу» говорится, что шивэйцы «живут к северу от р. Наоюэхэ»9, и уточняется, что «в 300 ли к юговостоку от ухуаней, севернее р. Наоюэхэ, находятся кочевья дуншивэй (восточных шивэй). Река Наоюэхэ течет на юго-восток и сливается с Нахэ»10. Если Нахэ – это Зея и Амур после слияния с ней, то р. Наоюэхэ – это Бурея. Если эта реконструкция средневековых гидронимов верна, то монголоязычные шивэй проживали по берегам Зеи, Амура после слияния с ней и их притокам до Малого Хингана. А на Бурее и е притоках конкретно проживали дун шивэй.

Согласиться с этим безоговорочно мешает противоречивый характер китайских летописных источников.

Ранее михайловские памятники по сопоставлению артефактов со средневековыми летописями трактовались как локальный вариант тунгусоязычной мохэской культуры 11. К тунгусоязычности михайловцев на основе преемственности культурно-хозяйственных типов склоняется Д.П. Болотин 12.

Современные китайские историографы считают, что мохэ «...не образовывали единого этноса, а были живущими вразброс многочисленными племенами и племенными группами, и только историки Чжунъюани (Среднекитайской равнины, т.е. собственно Китая) называли их общим названием мохэ, вследствие близости мест их обитания и обычаев». Объединенное наименование «мохэ» имело три составляющих. Одна из них – монголоязычные вэймо, куда входили и шивэй, была распространена на запад до киданей и тюрок. Вторая – сушэни (ее составляли племена хэйшуй, обитавшие в районе слияния Сунгари, Амура и Уссури, – предки современных нанайцев) и племена сыму (обитали в верхнем течении Амура и на Зее и являлись предками современных орочонов и эвенков). Третья – палеоазиаты, к которым относились нижнеамурские племена цзюньли (возможные предки современных гиляков), и сахалинское племя кушо (предположительно предки айнов) 13.

Трактовки этимологии слова «мохэ» не указывают на него как на этническое определение. Если оно означает «тажные, лесные обитатели» или « поречане» и «страна больших рек»14, то определяется среда обитания. Если слово «мохэ» употреблялось в значении «зверолов» 15 или «штаны, шаровары», появление последних связывалось с переходом древних племн к коневодству16, то определялся род хозяйственной деятельности.

Ряд китайских историков считает, что этноним «мохэ» изначально относился к племенам сумо и впервые использован в «Суй шу» (после династии Северная Ци – 550-577 гг.) как общее название всех племн региона.

Именно сумо чаще всего бывали с посольствами в Китае17. Вероятность того, что под этнонимом «мохэ» могли фигурировать как тунгусоязычные, так и монголоязычные племена, достаточно высока.

В «Синь Тан шу» есть информация, что у шивэй «язык такой же, как у мохэ». Е связывают с процессом тунгусоизации населения Западного Приамурья во 2-й половине I тысячелетия мигрантами: да шивэй, хэйшуй мохэ и бохайцев18. В более ранней «Бэй ши» говорится, что у шивэй «язык такой же, как и во владениях кумоси, киданей и доумолоу»19. Китайские исследователи считают, что сопоставление этих сообщений указывает на монголоязычность самих сумо мохэ. Доумолоу являлись потомками фуюй – одной из ветвей вэймо, относимых к монгольской языковой семье. Таким образом, происхождением мохэ от вэймо «можно объяснить, почему язык мохэ одинаков с шивэйским» 20. Есть мнение, о принадлежности предков мохэ – фуюй и вэймо – к тунгусоманьчжурским и палеоазиатским народам21.

Существует точка зрения, что мохэская и бурхотуйская культуры являются двумя ветвями (маньчжурской и монгольской) племн ранних сяньби. Эти племена занимали территорию Внутренней Монголии и Западной Маньчжурии и распались под давлением хунну в III веке до нашей эры на указанные ветви. Маньчжурская ветвь ушла на северо-восток в Маньчжурию, Приморье и Приамурье, а монгольская сдвинулась к северу на Шилку и Верхний Амур 22. То есть маньчжуры и монголы были родственны, по крайней мере, на начальном этапе своей истории и могли нечтко различаться в китайских хрониках.

На близость трх групп языков – тюрской, монгольской и тунгусо-маньчжурской – указывают лингвисты и объединяют их в алтайскую языковую семью. Правда, они не могут пока окончательно определиться со временем распада их общего праязыка23.

Неясна и языковая принадлежность шивэй. «Бэй ши» сообщает: «Далее, через несколько тысяч ли на северо-запад [от шэньмода шивэй], прибываешь в земли больших шивэй. Дорога к ним труднопроходима. Язык не понятен. [В их землях] особенно много соболей и белок» 24. Исследователи считают, что это да шивэй занимавшие часть Забайкалья и Якутии, которые не были родственны монголоязычным хи и киданям25. То есть для китайских хронистов (возможно, и для шивэйских послов) язык не всегда являлся определяющим при именовании этнических групп. Существует вероятность, что в других «шивэйских» кочевьях часть населения (какая?) не являлась монголоязычной.

Проблема этнической и языковой принадлежности отдельных групп шивэй и мохэ до конца не решена.

Во-первых, не ясно, что подразумевалось в летописных источниках под словом «мохэ» – этнически однородное население или конгломерат различных по этническому составу групп, которые объединяли близость среды обитания и сходные культурно-хозяйственные традиции и навыки. Во-вторых, являются ли шивэй частью мохэ или они представляют отдельное этническое образование с собственным языком и особым культурнохозяйственным укладом. В-третьих, какова степень сопоставимости михайловской археологической культуры и летописных шивэй.

В вопросе происхождения михайловской культуры С.П. Нестеровым выявлены элементы е преемственности от талаканской культуры.

Во-первых, конструкция жилищ (котлованная и наземная формы и каркасная конструкция квадратной в плане формы).

Во-вторых, устройство очага (обкладка поставленными на ребро плашками, рядом устанавливалась галька-сиденье).

В-третьих, традиция изготовления тщательно ретушированных орудий из камня и халцедоновых бусин красного цвета.

В-четвртых, общие черты в производстве керамических горшков (яйцевидная форма, сборка из двух частей, бедность орнаментации, сосредоточенной на валике, обработка среза венчика, в результате приобретавшего округлую форму с образованием наплыва под ним), в присутствии сосудов миниатюрных форм и в типологии сосудов (характерны горшки и вазы)26.

К тому же радиоуглеродные даты свидетельствуют о том, что обе культуры сосуществовали на протяжении III века.

Представленные элементы сходства талаканской и михайловской культур, а также отсутствие в последней из них черт, характерных для польцевской культуры, свидетельствуют о том, что «михайловская культура является результатом исторического развития талаканской культуры» 27.

С генезисом михайловской культуры связана точка зрения, утверждающая, что в Западном Приамурье в начале I тысячелетия (финал РЖВ) сосуществовали представители урило-польцевского и талаканского населения28. На памятнике Алексеевский Бугор найдены урильская, польцевская, талаканская керамика и бронзовые украшения, имеющие аналоги в талаканской культуре29. На стоянке Усть-Талакан обнаружены два фрагмента польцевских сосудов, один из них датирован по нагару синхронно памятнику Алексеевский Бугор.

Взаимное внедрение традиций и элементов талаканской и польцевской культур, по мнению Д.П. Болотина, привело к этнокультурному синтезу, ставшему основой генезиса михайловской культуры. Носители талаканской и польцевской культур сосуществовали мирно, не конкурируя между собой и занимая разные хозяйственные ниши (польцевцы – земледельцы, талаканцы – охотники и рыболовы). В формировании михайловцев главную роль играло не талаканское, а польцевское население. У талаканцев отсутствуют истоки многих элементов михайловской культуры, между культурами не прослеживается преемственность типов хозяйств (михайловцы и польцевцы – земледельцы, в отличие от талаканцев – охотников и рыболовов)30. Многочисленное урило-польцевское население Приамурья не могло уклониться от участия в формировании михайловской культуры. К польцевским традициям в михайловской культуре можно отнести выращивание проса, разведение лошадей и свиней, вазовидные сосуды, использование железных кельтов, костяных пластин и керамических пряслиц, наличие отдельных видов бронзовых украшений31.

По поводу данных концепций выскажем ряд соображений.

1. Такие элементы преемственности михайловцев и талаканцев, как конструкция жилищ, устройство очага и изготовление каменных ретушированных орудий, относятся к межкультурным. Они более определены эпохой, уровнем развития производства, средой обитания и характерны для всего Приамурья. Оригинальным тиражируемым маркером, характеризующим преемственность, является морфологическое и параметрическое сходство керамики – лепные «горшки яйцевидной формы»32.

2. Среди элементов преемственности польцевской (урило-польцевской) и михайловской культур выделяются два: хозяйственные типы и сосуды вазовидной формы. Известные на сегодня михайловские вазы появились не ранее середины IV века и просуществовали, по крайней мере, до VII века 33. Польцевская культура исчезла в IV веке. Предполагаемый контакт польцевского и михайловского населения мог произойти на начальном этапе михайловской культуры – в III веке. Но михайловские вазы, датированные этим временем, пока не обнаружены.

3. Единственная исследованная группа памятников со следами проникновения польцевской культуры – Алексеевский Бугор. Часть е керамики имеет характерные польцевские черты (сосуд с озера Яма)34. Но большинство фрагментов посуды относится к урильской культуре. Как показали исследования на памятниках Букинский Ключ-1 и Поярково-1, самый популярный декор Алексеевского Бугра – «подковообразные» вдавливания орнаментируют сосуды урильской культуры. А пример, приведнный Д.П. Болотиным, когда фрагмент талаканского сосуда с Алексеевкого Бугра был декорирован подобным образом35, свидетельствует не о престижности для талаканцев польцевской культуры, а скорее об определнной преемственности местной урильской и пришлой талаканской культур и вероятном периоде их сосуществования. Это отчасти подтвердилось при раскопках поселения раннего железного века Поярково-1. Здесь обнаружена характерная технология конструирования урильских сосудов, когда их донышки заделывались своеобразной «пробкой» 36. Аналогичный способ зафиксирован у талаканских сосудов37. Кроме того, круглодонные урильские сосуды Поярково-1 напоминают близкие к круглодонным талаканские сосуды.

Материал Алексеевского Бугра трактуются двояко. С одной стороны, как первые обнаруженные следы миграции в Западное Приамурье на рубеже эр польцевского населения. С другой стороны, как случайное проникновение в регион носителей польцевской культуры или характерной для не тарной посуды.

4. Материалы памятников раннего железа и средневековья в долине реки Буреи указывают на последовательное существование здесь урильской, талаканской и михайловской культур. Трудно сказать, была ли данная ситуация характерной для всей территории Западного Приамурья. Исследованные бурейские памятники талаканской культуры трактуются как лесные промысловые послки. Является ли кочевая промысловая деятельность характерной для всей талаканской культуры или ей занималась лишь часть населения, проживавшая в тажной зоне? Ежегодные исследования дают новый материал, и в настоящий момент фрагменты талаканской керамики встречены более чем в 25 местонахождениях по всей территории региона. Но достоверно утверждать, какое население оставило их, оседлое или кочевое, мы не можем. Хотя раскопки талаканского и михайловского жилищ на Озере Долгом и обнаружение в талаканском жилище челюсти домашней свиньи свидетельствуют, что со временем талаканское население переходило к оседлости 38. Тонкостенная керамика больших размеров, с диаметром венчика до 40 см, на стоянках талаканских промысловиков (Безумка) указывает на высокоразвитое гончарное производство. Последнее характерно для оседлых, сравнительно крупных поселений. Подобные талаканские поселения в Западном Приамурье (поворот на Сухие Протоки у трассы Новобурейск-Талакан; Озеро Долгое; правый берег устья Топкочи у реки Дим) пока немногочисленны и малоизучены.

Самые представительные археологические материалы Западного Приамурья, относящиеся к финалу РЖВ и началу средневековья, обнаружены в долине Буреи 39. Вероятнее на сегодня то, что этнокультурная динамика долины Буреи характерна для всего Западного Приамурья, а носители михайловской культуры являются потомками талаканского населения. Если это окончательно подтвердится, то этническая принадлежность талаканцев будет зависеть от определения таковой у михайловцев, а она, в свою очередь, также дискуссионна.

Если михайловское население тунгусо-маньчжурское, то и носители талаканской культуры – тунгусоманьчжуры. Если же михайловцы – это монголоязычные шивэй, то и талаканцы были монголоязычными. На то, что памятники михайловцев оставлены монголоязычными бэй, бо и дун шивэй, есть косвенные указания.

Во-первых, реконструкция средневековой географии бассейна Амура путм сопоставления современных и средневековых гидронимов и горных систем показала, что информация китайских летописей о расселении северо-восточных шивэй более всего соотносится с территорией Западного Приамурья.

Во-вторых, большинство письменных источников относят шивэй к монголоязычным племенам. Этой точки зрения придерживаются даже те современные исследователи, которые считают, что шивэй являлись частью мохэ – как общего летописного наименования приамурских племн. Если михайловская культура оставлена северными шивэй, то раннесредневековое население Западного Приамурья являлось монголоязычным.

В-третьих, за вс время исследования михайловских памятников не обнаружены погребальные комплексы данной культуры. С одной стороны, возможно, обнаружение таких комплексов ещ впереди. С другой стороны, отсутствие погребений можно трактовать как наличие у михайловцев воздушного способа захоронения, характерного для кочевых монголоязычных народов. Вероятно, этот обычай сохранился у михайловцев от их предполагаемых предков – носителей талаканской культуры.

Появление прототалаканцев на территории Западного Приамурья С.П. Нестеров связывает с вынужденной миграцией монголоязычных ухуаней40. Ухуани являлись достаточно многочисленными кочевыми племенами, которые, попав в иную среду обитания, были вынуждены перенимать и постепенно осваивать не свойственные им изначально культурно-хозяйственные навыки местного позднеурильского (возможно, части польцевского) населения. В тажной зоне к таковым относились промысловые, а в зоне, пригодной для производящей экономики, земледельческие примы ведения хозяйства и оседлое скотоводство. Начало процесса освоения новой территории и формирования соответствующего новым условиям хозяйства связано с появлением талаканских, а завершение – с появлением михайловских памятников.

Отсутствие крупных поселений талаканской культуры объясняется тем, что она открыта недавно и исследование е памятников впереди. Но можно дать ему и иное объяснение. Носители талаканской культуры на этапе своего становления вели кочевой образ жизни. Неслучайно, что в ходе археологических работ в Амурской области с начала 60-х годов талаканские поселения не раскапывались. Просто кочевники, ввиду своей мобильности, оставляют мало памятников-поселений.

Отметим важную деталь – талаканская керамика встречается по всей территории Западного Приамурья (более 25 местонахождений). Это указывает как на мобильность носителей талаканской культуры, оставшуюся от кочевого образа жизни, так и на присутствие их значительного количества в регионе. Вероятно, монголоязычная миграция не ограничилась одной волной (ухуанями), а продолжалась и в последующее время.

Ассимилируя местное позднеурильское население, талаканцы перенимали и их навыки ведения хозяйства как наиболее эффективные в новой для них окружающей среде.

То есть этническая картина региона менялась, а хозяйственные примы оставались прежними, переходя из предшествующей культуры в последующую, несмотря на их этнические различия. И дело здесь, на наш взгляд, не в престижности и развитости одной культуры по отношению к другой, а в целесообразности палеоэкономики, характер которой диктует окружающая среда. Таким образом, появление раннесредневековой михайловской культуры является результатом окончательного освоения и укоренения в среде талаканцев примов выживания и ведения эффективного хозяйства аборигенных племн Западного Приамурья.

В регионе существуют две экономико-географические зоны: присваивающего и производящего хозяйства. Этим зонам соответствуют типы памятников: промысловые стоянки и оседлые поселения, где использовались примы сельского хозяйства (скотоводство, земледелие). Их примеры мы видим и в урильской культуре (стоянки Сухие Протоки-2, Малые Симичи и поселения у села Михайловка, на острове Урильском), и в михайловской культуре (стоянки Большие Симичи, Букинский Ключ-1, Гладковский Бугор и Михайловское городище на реке Завитой). Среди памятников талаканской культуры хорошо изучены промысловые стоянки (УстьТалакан). Отсутствие поселенческих комплексов данной культуры связано с указанным ранее переходом прототалаканцев (ухуаней-скотоводов) от кочевничества к оседлому образу жизни. Обнаружение на стоянке УстьТалакан наземного и стационарного типов жилищ иллюстрирует этот процесс. Вероятно, в его начале они пользовались традиционным для себя переносным жильм, позднее проживали совместно с позднеурильским населением. Об этом свидетельствует и наличие талаканской керамики в урильских поселениях, например на Алексеевском Бугре41. Окончательное закрепление традиции сооружения оседлых поселений произошло у монголоязычного населения, видимо, уже в михайловской культуре. На Озере Долгом (Архаринский р-н) обнаружены по соседству стационарные жилища талаканской и михайловской культур 42.

Носители талаканской культуры в конце I тысячелетия до нашей эры пришли на земли, заселнные представителями урильской культуры. Этническая принадлежность последних, на отдельных этапах е изучения, определялась по-разному. Изначально теория тунгусо-маньчжурского происхождения урильцев и генетически родственных им польцевцев разрабатывалась А.П. Окладниковым. Он считал, что польцевцы, а значит, и их предки урильцы являются мигрантами из Прибайкалья 43. Этой точки зрения первоначально придерживался А.П. Деревянко44. Но позднее, при изучении артефактов, керамики, жилых комплексов, изделий из металла и камня, он отнс носителей польцевской культуры, а следовательно, и их предшественников – урильцев к палеоазиатам (предкам нивхов?)45.

Проанализировав лексические параллели в тунгусских, монгольских, нивхских языках и сопоставив их с археологическими данными, Э.В. Шавкунов сделал вывод, что носителями близких янковской и урильской культур были нивхские племена46. Их соседями на западе были прамонгольские племена (возможно, прототалаканцы. – О.Ш.), а на северо-западе – пратунгусы. Значит, какова бы ни была этническая принадлежность урильцев (тунгусо-маньчжуры или палеоазиаты), их культура не являлась родственной для монголоязычных носителей талаканской культуры и их потомков – носителей михайловской культуры. Последние унаследовали от урильцев (а может, и от части родственных им польцевцев) посредством эволюции талаканцев тип хозяйства. И в этом хозяйственном смысле михайловское население является преемниками урильской культуры.

Схема этнокультурной ситуации в раннем железном веке и раннем средневековье на территории Западного Приамурья, вероятно, была следующей: урильская культура (XII – IV вв. до н.э.) (возможно, палеоазиаты) + часть населения польцевской культуры из Восточного Приамурья (VII в. до н.э. – III в. н.э.) (возможно, палеоазиаты) =позднеурильская культура – группа памятников Алексеесвкий Бугор (III в. до н.э. – II в. н.э.) + талаканская культура – монголоязычное население, часть которого ухуани (IV в. до н.э. – III в. н.э.) = михайловская культура – монголоязычные шивэй (III в. н.э. – VII-X вв. н.э.).

В VII-VIII веках в Западное Приамурье последовательно мигрируют тунгусоязычные племена: да шивэй, хэйшуй мохэ (найфельдская группа)47 и бохайские мохэ (сумо). Последние сыграли решающую роль в ассимиляции михайловцев и образовали в местах прохождения этого процесса памятники троицкой группы мохэской культуры. Однако осложнение политической ситуации для михайловцев скорее всего началось ещ до появления бохайцев и было связано с мощной миграцией с северо-запада да шивэй. Эта ситуация проявилась в сооружении михайловским населением укреплнных городищ, самое крупное из которых – Михайловское на реке Завитой (более 300 западин) – датируется VII веком.

Изучение данных памятников выявило определнные закономерности при их сооружении. Во-первых, городища располагались на высоких сопках или труднодоступных мысах, позволяющих контролировать окрестную территорию и эффективно отражать нападения. Во-вторых, они сосредоточены по северной границе Зейско-Буреинской равнины48. Это свидетельствует о вытеснении противником населения михайловской культуры с плодородных земель Зейско-Буреинской равнины и вынужденной постоянной обороне от этого противника 49. Позднее X в. памятники михайловцев не обнаружены, что является свидетельством исчезновения их культуры и окончательной ассимиляции е населения носителями мохэской культуры.

http://russian.people.com.cn/31516/6597684.html Нестеров С.П. Северные шивэй в Приамурье // Традиционная культура востока Азии: археология и культурная антропология. Благовещенск, 1995. С. 105-122; Он же. Народы Приамурья в эпоху раннего средневековья. Новосибирск, 1998; Он же. Этнокультурная история народов Приамурья в эпоху раннего средневековья: Автореф. дис. … доктора исторических наук. Новосибирск, 2001.

Материалы по истории древних кочевых народов группы дунху. М., 1984. С. 135.

Материалы по истории древних кочевых народов группы дунху. М., 1984. С. 360-361; Ларичев В.Е. Народы Дальнего Востока в древности и средние века и их роль в культурной и политической истории Восточной Азии // Дальний Восток и соседние территории в средние века: История и культура востока Азии. Новосибирск, 1980. С.

Материалы по истории древних кочевых народов группы дунху. М., 1984. С. 361; Шавкунов Э.В. Локализация гидронима Хэйшуй и проблема этнической принадлежности «амурских чжурчжэней» // Проблемы археологических исследований на Дальнем Востоке СССР: Мат ериалы XIII Дальневост. науч. конф. Владивосток, 1986. С. 57; Болотин Д.П., Сапунов Б.С. К дискуссии по проблеме этнической интерпретации средневековых археологических культур Приамурья // Записки Амурского областного краеведческого музея и общества краеведов.

Благовещенск, 1992. Вып. 7. С. 37; Чжэн Индэ. Новые исследования географии шивэй // Медиевистские исследования на Дальнем Востоке России. Владивосток, 1994. С. 116.

Народы Приамурья в эпоху раннего средневековья. Новосибирск, 1998. С. 9.

Шавкунов Э.В. Локализация гидронима Хэйшуй и проблема этнической принадлежности «амурских чжурчжэней» // Проблемы археологических исследований на Дальнем Востоке СССР: Материалы XIII Дальневост. науч. конф. Владивосток, 1986. С. 53.

Материалы по истории древних кочевых народов группы дунху. М., 1984. С. 139, 141, 363-364.

Материалы по истории древних кочевых народов группы дунху. М., 1984. С. 137.

Материалы по истории древних кочевых народов группы дунху. М., 1984. С. 139.

Деревянко Е.И. Мохэское городище на р. Завитой: [Михайловское городище] // ИСОАН СССР. 1969. № 11: Сер.обществ. наук, вып. 3. С.

86-92.; Она же. Племена Приамурья I тыс. н.э.: (Очерки этн. истории и культуры). Новосибирск, 1981; Дьякова О. В. Типология керамики Михайловского городища и е значение для стратиграфии памятника // Археология Северной Азии. Новосибирск, 1982. С. 76 -85; Она же.

Раннесредневековая керамика Дальнего Востока СССР как исторический источник IV-Х. М., 1984; Она же. О корреляции раннесредневековых культур Приамурья // Материальная культура Востока. М., 1988. Ч. II. С. 221-231; Она же. Происхождение, формирование и развитие средневековых культур Дальнего Востока (по материалам керамического производства). Владивосток, 1993.

Болотин Д.П. Проблемы генезиса михайловской культуры Приамурья // Традиционная культура востока Азии. Благовещенск, 1999. Вып.

2. С.109 -120; Он же. Формирование раннесредневековой михайловской культуры бассейна Среднего Амура // Россия и Китай на дальнев осточных рубежах. Благовещенск, 2001. С.49-54; Он же. Происхождение дючеров // Традиционная культура востока Азии. Благовещенск,

2001.Вып. 3. С.154-172.

Сунь Хун. Мохэ, Бохай, Чжурчжэни // Древняя и средневековая история восточной Азии. Владивосток, 2001. С. 80-81.

Гребенщиков А. В. К изучению истории Амурского края по данным археологии // Юбилейный сборник Музея Общества изучения Аму рского края за первые 25 лет своего существования. Владивосток, 1916. С. 53-54; Шавкунов Э.В. Государство Бохай и памятники его культуры в Приморье. Л., 1968. С. 26-30.

Панов В.А. Историческая задача Общества изучения Амурского края // Юбилейный сборник Музея Общества изучения Амурского края за первые 25 лет своего существования. Владивосток, 1916. С. 82.

Шавкунов Э.В. Опыт реконструкции древних энтонимов в иероглифической записи // Новейшие археологические исследования на Дальнем Востоке СССР: Сб. ст. Владивосток, 1976. С. 60-61.

Сунь Цзиньцзи, Ай Шэнъу, Чжуан Янь. Этническое происхождение бохайцев // История и археология Дальнего Востока. К 70 -летию Э.В.

Шавкунова. Владивосток, 2000. С. 109-111.

Нестеров С.П. Этнокультурные связи населения Приамурья в раннем средневековье // Культурный обмен между странами СевероВосточной Азии и Российским Дальним Востоком. Владивосток, 2008. С. 473.

Материалы по истории древних кочевых народов группы дунху. М., 1984. С. 135.

Сунь Цзиньцзи, Ай Шэнъу, Чжуан Янь. Этническое происхождение бохайцев. Бохай – дэ лиши юйвэнь хуа (История и культура Бохая).

Янбянь жэньмин чубань шэ (накит. яз.; перевод А.Л. Ивлиева). 1991. С. 59.

Викторова Л.Л. Монголы. Происхождение народа и истоки культуры. М., 1980. С. 130.

Дьякова О.В. Тунгусо-маньчжуры: этническая история и этногенез в археологических и этнографических ретроспекциях // Тунгусо маньчжурская проблема (Первые Шавкуновские Чтения). Владивосток, 2008. С. 68-69.

Кызласов И.Л. Археологический взгляд на алтайскую проблему // Тунгусо-маньчжурская проблема (Первые Шавкуновские Чтения).

Владивосток, 2008. С. 71.

Материалы по истории древних кочевых народов группы дунху. М., 1984. С. 137.

Боровкова Л.А. Запад Центральной Азии во II в. до н.э. – II в. н.э.: Историко-географический обзор по древнекитайским источникам. М.,

1989. С. 5.

Нестеров С.П. Михайловская культура на Амуре (дискуссионные аспекты) // Тунгусо-маньчжурская проблема (Первые Шавкуновские Чтения). Владивосток, 2008. С. 98-100; Он же. Рисунки на гальках-сиденьях из жилищ на реке Буреи // Окно в неведомый мир. Сборник статей к 100-летию со дня рождения академика Алексея Павловича Окладникова. Новосибирск, 2008. С. 284-288.

Рисунки на гальках-сиденьях из жилищ на реке Буреи // Окно в неведомый мир. Сборник статей к 100-летию со дня рождения академика Алексея Павловича Окладникова. Новосибирск, 2008. С. 100.

Болотин Д.П. Проблемы генезиса михайловской культуры Приамурья // Традиционная культура востока Азии. Благовещ енск, 1999. Вып.

2. С.109-120; Он же. Формирование раннесредневековой михайловской культуры бассейна Среднего Амура // Россия и Китай на дальнев осточных рубежах. Благовещенск, 2001. С.49-54;

Болотин Д.П., Сапунов Б.С., Зайцев Н.Н. Новые памятники раннего железного века на Верхнем Амуре // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск, 1997. С. 155-159; Болотин Д.П. Проблемы генезиса михайловской культуры Приамурья // Традиционная культура востока Азии. Благовещенск, 1999. Вып. 2. С. 109-120.

Болотин Д.П. Проблемы генезиса михайловской культуры Приамурья // Традиционная культура востока Азии. Благовещенск, 1999. Вып.

2. С. 116-117.

Болотин Д.П. Проблемы генезиса михайловской культуры Приамурья // Традиционная культура востока Азии. Благовещенск, 1999. Вып.

2. С. 118.

Нестеров С.П., Волков П.В., Мыльникова Л.Н. Талаканская группа памятников раннего железного века в Западном Приамурье (к вопросу о выделении талаканской культуры)// Археология и этнология Дальнего Востока и Центральной Азии. Владивосток, 1998. С. 122.

Деревянко Е.И. Мохэское городище на р. Завитой: [Михайловское городище] // ИСОАН СССР. 1969. № 11: Сер.обществ. наук, вып. 3. С.

86-92; Она же. Городище на реке Завитой // Материалы по археологии Сибири и Дальнего Востока. Ч. I. Новосибирск, 1972. С. 208-317.

Болотин Д.П., Сапунов Б.С., Зайцев Н.Н. Новые памятники раннего железного века на Верхнем Амуре // Проблемы археологии, этног рафии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск, 1997. С. 155-159.

Болотин Д.П. Проблемы генезиса михайловской культуры Приамурья // Традиционная культура востока Азии. Благовещенск, 1999. Вып.

2. С. 118.

Кудрич О.С. Керамические традиции населения Приамурья в древности и средневековье. Сравнительный анализ. Диссертация на соискание учной степени кандидата исторических наук. Новосибирск, 2008. С. 42.

Древности Буреи /Нестеров С.П., Гребенщиков А.В., Алкин С.В., Болотин Д.П., Волков П.В., Кононенко Н.А., Кузьмин Я.В., Мыльник ова Л.Н., Табарев А.В., Чернюк А.В. Новосибирск, 2000. С. 123.

Нестеров С.П., Хон Хн У, Бн Ён Хван, Пак Джон Сэн, Зайцев Н.Н., Волков Д.П., Хабибуллина Я.Ю., Шеломихин О.А. Исследование поселения озеро Долгое в Амурской области в 2008 году // Проблемы археологии, этн ографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий (Материалы Годовой сессии Института археологии и этнографии СО РАН 2008 г.). Новосибирск, 2008. Т. XIV. С. 230-232.

Древности Буреи. /Нестеров С.П., Гребенщиков А.В., Алкин С.В., Болотин Д.П., Волков П.В., Кононенко Н.А., Кузьмин Я.В., Мыльникова Л.Н., Табарев А.В., Чернюк А.В. Новосибирск, 2000.

Нестеров С.П. Этнокультурные связи населения Приамурья в раннем средневековье // Культурный обмен между странами Северо Восточной Азии и Российским Дальним Востоком. Владивосток, 2008. С. 105.

Болотин Д.П., Сапунов Б.С., Зайцев Н.Н. Новые памятники раннего железного века на Верхнем Амуре // Проблемы археологии, этног рафии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск, 1997. С. 155-159; Болотин Д.П. Проблемы генезиса михайловской культуры Приамурья // Традиционная культура востока Азии. Благовещенск, 1999. Вып. 2. С. 109-120.

Нестеров С.П., Хон Хн У, Бн Ён Хван, Пак Джон Сэн, Зайцев Н.Н., Волков Д.П., Хабибуллина Я.Ю., Шеломихин О.А. Исследование поселения озеро Долгое в Амурской области в 2008 году // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий (Материалы Годовой сессии Института археологии и этнографии СО РАН 2008 г.). Новосибирск, 2008. Т. XIV. С. 230-232.

Окладников А.П. Тунгусо-маньчжурская проблема и археология // История СССР. 1968. № 6. С. 25-42.

Деревянко А.П. Ранний железный век Приамурья. Новосибирск, 1973. С. 269.

Деревянко А.П. Приамурье (I тысячелетие до нашей эры). Новосибирск, 1976. С. 277-279; Он же. ПольцевскаякультуранаАмуре // Archaeological Researchon Asiaduringthe 1st-3st Centuries. Current Issues in Archaeological Research. Seoul, Korea: National Research Institute of Cultural Properties.Новосибирск, 2000. С. 10.

Шавкунов Э.В. Культура чжурчжэней-удиге XII-XIII вв. и проблема происхождения тунгусских народов Дальнего Востока. М., 1990. С.

30-32.

Нестеров С.П., Кудрич О.С., Сапунов И.Б., Шеломихин О.А. Новый памятник хэйшуй мохэ на Амуре // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий (материалы годовой сессии Института археологии и этнографии СО РАН 2002 г. ).

Новосибирск, 2002. Т. VIII. С. 411-413.

Деревянко Е.И. Мохэские памятники Среднего Амура. Новосибирск, 1975. С. 52; Мазин А.И. Отчт по разведке археологических памя тников в зоне затопления Долдыканской ГЭС в 1979 г. Новосибирск, 1980; Литовченко Г.П. Археологические памятники бассейна реки Томь // Тезисы докладов студенческой научной конференции. Благовещенск, 1989. С. 36 -38; Сапунов Б.С., Зайцев Н.Н. Средневековые городища Амурской области // Проблемы этнокультурной истории Дальнего Востока и сопредельных территорий. Благовещенск, 1993. С.

115; Болотин Д.П., Литовченко Г.П., Зайцев Н.Н. Новое раннесредневековое городище на территории Амурской области. Обозрение результатов полевых и лабораторных исследований археологов, этнографов и антропологов Сибири и Дальнего Востока в 1993 году. Новосибирск, 1995. С. 243; Волков Д.П., Кудрич О.С., Савченко Т.П. Михайловские городища на реке Горбыль в Амурской области // Проб лемы археологии, этнографии и антропологии Сибири и сопредельных территорий. Т. XIII. Новосибирск, 2007. С. 208-210.

Нестеров С.П. Этнокультурные связи населения Приамурья в раннем средневековье // Культурный обмен между ст ранами СевероВосточной Азии и российским Дальним Востоком. Владивосток, 2008. С. 470.

Баконина Светлана Николаевна, канд. ист. наук, научный сотрудник Отдел новейшей истории Русской Православной Церкви Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет snb398@rambler.ru

ВОПРОС О ПРАВОВОМ СТАТУСЕ ХАРБИНСКОЙ ЕПАРХИИ В ПЕРИОД РАСПРОСТРАНЕНИЯ

СОВЕТСКОГО ВЛИЯНИЯ В КИТАЕ В 1920-Е ГОДЫ Аннотация. В статье рассматривается положение Харбинской епархии Русской Православной Церкви Заграницей в период распространения советского влияния в Китае и анализируются причины, повлиявшие на решение главы епархии обеспечить юридическую защиту православного населения Маньчжурии. С помощью использованных в работе документов обосновывается результат его попыток добиться от гражданских властей утверждения официального статуса Харбинской епархии.

Ключевые слова и фразы: Русская Православная Церковь, русская эмиграция, Харбинская епархия, Дальний Восток.

–  –  –

Bakonina Svetlana Nikolaevna, Ph.D. in History, Researcher Department of the Modern History of the Russian Orthodox Church St. Tikhons Orthodox University snb398@rambler.ru Abstract. The article considers the position of the Harbin Diocese of the Russian Orthodox Church Abroad during the spread of the Soviet influence in China and analyzes the reasons that influenced on the decision of the Head of the Diocese to provide the legal protection of the Orthodox population of Manchuria. On the basis of the documents is substantiated the result of his attempts to get from the civil authorities an approval of the official status of the Harbin Diocese.

Key words and phrases: the Russian Orthodox Church, Russian emigration, the Harbin Diocese, the Far East.

С конца XIX в. в связи со строительством и эксплуатацией Китайско-Восточной железной дороги часть китайской территории, примыкавшей к трассе КВЖД, имела статус экстерриториальности и являлась сферой русского влияния в Китае. Население полосы отчуждения составляли в основном российские подданные, которые играли заметную роль в жизни края. Административно-хозяйственным центром КВЖД стал Харбин – город, основанный русскими на китайской территории в 1898 г.

23 сентября 1920 г. китайское правительство обнародовало декрет о прекращении признания дипломатических и консульских представителей России в Китае 1.

30 октября были утверждены «Правила административного подчинения проживающих в Китае русских граждан»2, согласно которым подданные бывшей Российской империи приравнивались к иностранцам, не имеющим прав экстерриториальности. Все русские административные учреждения перешли в китайскую юрисдикцию, полоса отчуждения КВЖД была выделена и переименована в Особый Район Трех Восточных Провинций (ОРВП). Главноначальствующему ОРВП были даны широкие полномочия, вплоть до назначения управляющего КВЖД3.

К этому времени в полосе отчуждения насчитывалось 28 православных храмов, относившихся к юрисдикции Владивостокской епархии Русской Православной Церкви. Однако в марте 1922 г. в связи с изменением политической обстановки и увеличением паствы за счет беженцев из России эти храмы были переданы новообразованной Харбинской епархии Русской Православной Церкви Заграницей.

Значительную часть прихожан составляли тогда белоэмигранты. Оказавшись в стране неправославной, нехристианской, они стремились сохранить в этом оазисе русской жизни облик старой России, и главной опорой, духовным фундаментом их существования была Церковь. Следует отметить, что относительную свободу церковной жизни во многом обеспечивало внешне благожелательное отношение к белоэмигрантам китайских властей.

Первые осложнения в отношениях православных с местными властями начались в 1923 г. по причине распространения в Китае советского влияния. Они выразились в отдельных случаях запрещения богослужений и даже арестов наиболее заметных церковных деятелей.

Наряду с этим церковную жизнь Маньчжурии нарушали внутренние настроения. Самой большой проблемой на тот момент были церковные оппозиционеры в лице настоятеля посольской церкви в Токио протоиерея Петра Булгакова и проживавшего в Харбине священника-эсперантиста Иннокентия Серышева. Стремясь к «реформации» церковных устоев путем установления «правильных отношений» с советской властью, оппозиционеры предприняли попытку создать условия для организации на Дальнем Востоке обновленческой епархии. Небезынтересно, что священник Серышев крайне редко участвовал в богослужениях и в основном занимался пропагандой искусственного языка эсперанто, который он называл языком Коминтерна. Следует также отметить, что деятельность дальневосточных обновленцев носила конспиративный характер, а свободу действий им значительно облегчали личные связи Серышева с главой Харбинской епархии архиепископом Мефодием (Герасимовым). Работа оппозиционеров по «обновлению» Церкви сводилась главным образом к интригам и клеветническим статьям в местных газетах против православного духовенства. В конечном итоге им удалось спровоцировать конфликт правящего архиерея с Харбинским Епархиальным советом, вследствие чего единоличным решением главы епархии члены совета были уволены и вместо них назначены другие, с более либеральными взглядами. Все это вызвало разногласия в православной эмигрантской среде, выразившиеся в недоверии правящему архиерею, вплоть до требований о его смещении.

Политические события 1924–1925 гг., связанные с дальнейшим усилением советского влияния в Китае4, привели к еще большему ухудшению положения православной русской эмиграции, в большинстве своем состоявшей из белоэмигрантов. В этот период все более открытый характер принимала деятельность советской стороны, направленная на нейтрализацию и разложение белой эмиграции как политической силы. Осуществлялась эта деятельность как советскими полномочными представительствами (позднее – консульствами), так и руководством различных советских торговых организаций, возглавляемых агентами ОГПУ.

Но белая эмиграция не оставляла надежд на спасение родины, и хотя в эти годы большинство бывших граждан старой России не стремились к активному участию в деятельности каких-либо партий и организаций5, ее патриотический настрой оставался прежним.

Патриотические настроения белоэмигрантского общества распространялись и на церковные круги, что не могло не повлечь за собой преследований представителей Церкви местными властями.

Самый громкий инцидент произошел с епископом Камчатским Нестором (Анисимовым). 25 января 1924 г. в зале Харбинского железнодорожного собрания редакцией журнала «Святая Русь» 6 был устроен благотворительный вечер в пользу чаньчунских беженцев. Собралось около полутора тысяч человек, зал был переполнен. В программе вечера были исполнены увертюра «1918 год», живая картина «Святая Русь» на фоне изображения Московского Кремля, торжественное пение «Славься, славься, наш русский Царь» в исполнении соединенного хора харбинских церквей (150 человек) под управлением регента Иверской церкви В. С. Лукши и оркестра с колокольным звоном. После выступления хора все собравшиеся поднялись с мест и в едином порыве запели «Боже, Царя храни», пение гимна повторилось 12 раз. Значительный благотворительный сбор с вечера (913 иен 63 сена) был передан редактором журнала Н. А. Остроумовым 7 епископу Нестору для дальнейшей помощи беженцам 8.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 33 |

Похожие работы:

«ИННОВАЦИОННЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ INNOVATIVE DEVELOPMENT CENTER OF EDUCATION AND SCIENCE АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ЮРИСПРУДЕНЦИИ Выпуск II Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции (12 марта 2015г.) г. Екатеринбург 2015 г. УДК 34(06) ББК 67я Актуальные вопросы юриспруденции / Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции. № 2. Екатеринбург, 2015. 60 с. Редакционная коллегия: гранд доктор философии, профессор,...»

«T.G. Shevchenko Pridnestrovian State University Scientic and Research Laboratory «Nasledie» Pridnestrovian Branch of the Russian Academy of Natural Sciences THE GREAT PATRIOTIC WAR OF 1941–1945 IN THE HISTORICAL MEMORY OF PRIDNESTROVIE Tiraspol, Приднестровский государственный университет им. Т.Г. Шевченко Научно-исследовательская лаборатория «Наследие» Приднестровское отделение Российской академии естественных наук ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1941–1945 гг. В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ ПРИДНЕСТРОВЬЯ...»

«ЭТНОРЕЛИГИОЗНЫЕ УГРОЗЫ В ПОВОЛЖСКОМ РЕГИОНЕ: ПРИЧИНЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И ВОЗМОЖНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ Сборник статей Всероссийской научно-практической конференции (17-18 декабря 2013 года, г. Саранск) Саранск УДК ББК 86.2 Э 918 Рецен з енты: Дискин Иосиф Евгеньевич – доктор экономических наук, Председатель комиссии Общественной палаты Российской Федерации по гармонизации межнациональных и межконфессиональных отношений; Богатова Ольга Анатольевна, доктор социологических наук, профессор кафедры социологии...»

«ИННОВАЦИОННЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ INNOVATIVE DEVELOPMENT CENTER OF EDUCATION AND SCIENCE Проблемы и перспективы развития современной юриспруденции Выпуск II Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции (8 декабря 2015г.) г. Воронеж 2015 г. УДК 34(06) ББК 67я Проблемы и перспективы развития современной юриспруденции / Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции. № 2. г.Воронеж, 2015. 156 с. Редакционная коллегия:...»

«ISSN 2412-9720 НОВАЯ НАУКА: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ И ПРАКТИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 14 декабря 2015 г. Часть СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.2 Н Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ И ПРАКТИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД: Международное научное...»

«Санкт-Петербургский научно-культурный центр по исследованию истории и культуры Скандинавских стран и Финляндии Кафедра истории Нового и Новейшего времени исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета Русская христианская гуманитарная академия Материалы Двенадцатой ежегодной международной научной конференции Санкт-Петербург St. Petersburg Scandinavian Center Saint Petersburg State Yniversity, Department of History The Russian Christian Academy for the Humanities...»

«VI Всероссийская конференция «Сохранение и возрождение малых исторических городов и сельских поселений: проблемы и перспективы» г. Ярославль, Ростов Великий 27– 29 мая 2015 года СБОРНИК ДОКЛАДОВ КОНФЕРЕНЦИИ В сборник вошли только те доклады, которые были предоставлены участниками. Организаторы конференции не несут ответственности за содержание публикуемых ниже материалов СОДЕРЖАНИЕ Приветственное слово губернатора Ярославской области 1. С.Н. Ястребова. Приветственное слово министра культуры...»

«ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЮЛЛЕТЕНЬ АССОЦИАЦИИ ИСТОРИЯ И КОМПЬЮТЕР ИНФОРМАЦИОННЫЕ РЕСУРСЫ, ТЕХНОЛОГИИ И МОДЕЛИ РЕКОНСТРУКЦИИ ИСТОРИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ И ЯВЛЕНИЙ СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК МАТЕРИАЛЫ XII КОНФЕРЕНЦИИ АССОЦИАЦИИ ИСТОРИЯ И КОМПЬЮТЕР МОСКВА, 2224 ОКТЯБРЯ 2010 г. Издательство Московского университета ББК 63ф1я И665 Издание осуществлено при поддержке гранта РФФИ, проект №10-06-06184-г Редакционный совет: к.и.н. В.Ю. Афиани (Москва), к.и.н. С.А. Баканов (Челябинск), ст.преп. Е.Н. Балыкина (Минск), д.и.н....»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАУКИ ИНСТИТУТ ИСТОРИИ, АРхЕОЛОГИИ И эТНОГРАФИИ НАРОДОВ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОТДЕЛЕНИЯ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАУКИ ТИхООКЕАНСКИЙ ИНСТИТУТ ГЕОГРАФИИ ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОТДЕЛЕНИЯ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК  RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES FAR EASTERN BRANCH INSTITUTE OF HISTORY, ARCHAEOlOgY AND ETHNOgRApHY OF THE pEOplES OF THE FAR EAST pACIFIC gEOgRApHICAl INSTITUTE Historical and...»

«ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ РАН ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМЕНИ М.В.ЛОМОНОСОВА ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК МОСКОВСКОГО ГОРОДСКОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК Российская ассоциация историков Первой мировой войны При финансовой поддержке: Грант РГНФ № 14-01-14022/14 «Первая мировая война – пролог XX века» Проект №33.1543.2014/К «Первая мировая война как социально-политический феномен» (Минобрнауки...»

«Научно исследовательский институт истории и этнографии Южного Урала Оренбургского государственного университета Денисов Д. Н., Моргунов К. А. ЕВРЕИ В ОРЕНБУРГСКОМ КРАЕ: РЕЛИГИЯ И КУЛЬТУРА Оренбург – 201 Денисов Д. Н., Моргунов К. А. ЕВРЕИ В ОРЕНБУРГСКОМ КРАЕ: РЕЛИГИЯ И КУЛЬТУРА УДК 323.1:3 ББК 63.521(=611.215)(2Рос 4Оре) Д3 Публикация подготовлена в рамках поддержанного РГНФ и Правительством Оренбургской области научного проекта № 15 11 56002 а(р). Д33 Денисов Д. Н., Моргунов К. А. Евреи в...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИКО-СТОМАТОЛОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра истории медицины ИСТОРИЯ СТОМАТОЛОГИИ III Всероссийская конференция (с международным участием) Доклады и тезисы МГМСУ Москва — 2009 УДК 616.31.000.93 (092) ББК 56.6 + 74.58 История стоматологии. III Всероссийская конференция «История стоматологии». Доклады и тезисы.с международным участием /под редакцией К. А. Пашкова/. — М.: МГМСУ, 2009. — 176 с. Кафедра истории медицины Московского государственного...»

«ИСТОРИЯ ВЫБОРА ЕДИНОЙ СИСТЕМЫ ГЕОДЕЗИЧЕСКИХ КООРДИНАТ В РОССИИ Левитская Т.И. Уральский федеральный университет, г. Екатеринбург t.i.levitskaya@urfu.ru Астрометрическая конференция, Пулково, 2015 г. Проблема создания единой координатной основы Эта проблема является одной из важнейших задач геодезии. Она может решаться для всей Земли в целом или в пределах одного государства, а может и для небольшого локального участка земной поверхности. Выбор системы координат заключается в решении двух...»

«37 C Генеральная конференция 37-я сессия, Париж 2013 г. 37 С/32 5 сентября 2013 г. Оригинал: английский Пункт 11.3 предварительной повестки дня Шкала взносов и валюта, в которой уплачиваются взносы государств-членов в 2014-2015 гг. АННОТАЦИЯ Источник: Положение о финансах, статьи 5.1 и 5.6. История вопроса: В соответствии со статьей IX Устава и статьей 5.1 Положения о финансах Генеральная конференция устанавливает шкалу взносов государств-членов на каждый финансовый период. Цель: Принимая во...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Институт журналистики Кафедра зарубежной журналистики и литературы МЕЖДУНАРОДНАЯ ЖУРНАЛИСТИКА-2015 Формирование информационного пространства партнерства от Владивостока до Лиссабона и медиа Материалы IV Международной научно-практической конференции Минск, 19 февраля 2015 г. Минск Издательский центр БГУ УДК 070(100)(06) ББК 76.0(0)я431 М43 Рекомендовано Ученым советом Института журналистики БГУ 9 января 2015 г.,...»

«Cеминар-встреча, посвященный международному дню «Девушки в ИКТ» и 150-летию МСЭ История создания Международного союза электросвязи (МСЭ) Место в структуре Организации Объединённых Наций (ООН) Основные цели и задачи МСЭ Орозобек Кайыков Руководитель Зонального отделения МСЭ для стран СНГ Эл.почта :orozobek.kaiykov@itu.int Александр Васильевич Васильев Сотрудник секретариата МСЭ в 1989-2010 годах. Эл. почта: alexandre.vassiliev@ties.itu.int 23 апреля 2015, Москва, Россия. ЗО МСЭ для стран СНГ....»

«РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Институт филологии Факультет истории и истории искусств Кафедра теории и истории Кафедра музеологии гуманитарного знания РОССИЙСКИЙ ИНСТИТУТ КУЛЬТУРОЛОГИИ Сектор музейной энциклопедии Археография музейного предмета Материалы Международной научной конференции Москва, 16–17 марта 2012 г. Москва УДК 9 ББК 63.2 + 79.1 А 87 Ответственные редакторы: Д.А. Добровольский, Р.Б. Казаков, М.Ф. Румянцева Редакционная коллегия: Д.А. Добровольский, Р.Б....»

«II. НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ А. А. Туренко УДК 94(469).066 Сведения об авторе Туренко Александр Александрович бакалавр 4 курса, кафедра истории Нового и новейшего времени, Институт истории, Санкт-Петербургский государственный университет. Научный руководитель кандидат исторических наук, доцент А. А. Петрова. E-mail: turenko24@mail.ru ВОПРОС О ПРИЗНАНИИ ПРАВ ПОРТУГАЛИИ НА УСТЬЕ КОНГО В АНГЛО-ПОРТУГАЛЬСКИХ ОТНОШЕНИЯХ Резюме В статье рассматриваются основные этапы спора за права Португалии на устье реки...»

«ДЕВЯТЫЕ ЯМБУРГСКИЕ ЧТЕНИЯ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ДОМИНАНТЫ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ Санкт-Петербург АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «ЛЕНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ А.С. ПУШКИНА» КИНГИСЕППСКИЙ ФИЛИАЛ ДЕВЯТЫЕ ЯМБУРГСКИЕ ЧТЕНИЯ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ДОМИНАНТЫ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ г....»

«События 2014 года Круглый год Римини Fluxus (Флуксус) 2014-2021 Двухтысячелетие моста Тиберия (Ponte di Tiberio) Он существует уже около двух тысячелетий и является одним из тех “кусочков истории”, которые лучше всего характеризуют Римини. Речь идёт об одном из мостов римской эпохи, хорошо сохранившемся и одном из наиболее значительных. Символ города мост Тиберия это стратегическая точка, от которой берут начало дороги на север, к консулатам Эмилия и Попилия, городам Пьяченца и Равенна, в...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.