WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |

«Материалы Всероссийской научно-практической конференции КаМсКий торгоВый путь Елабуга, 26-27 апреля 2007 года Елабуга Печатается по решению Редакционно-издательского совета ЕГПУ, ...»

-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и наук

и Российской Федерации

Министерство образования и науки Республики Татарстан

Елабужский государственный педагогический университет

Институт истории им. Ш. Марджани

Материалы

Всероссийской научно-практической конференции

КаМсКий

торгоВый путь

Елабуга, 26-27 апреля 2007 года

Елабуга

Печатается по решению Редакционно-издательского совета ЕГПУ,

протокол № 22 от 24 января 2008 года

УДК 930.26 + 947

ББК 63.4(2) + 63.3(2)

К 18

редакционная коллегия:

Калимуллин А.М. — доктор исторических наук, профессор, и.о. ректора ЕГПУ, Валеева Н.Г. — доктор исторических наук, профессор, проректор по научной работе ЕГПУ, Корнилова И.В. — кандидат исторических наук, доцент, заведующая кафедрой Отечественной и всеобщей истории ЕГПУ, Нигамаев А.З. — кандидат исторических наук, доцент кафедры Отечественной и всеобщей истории ЕГПУ Камский торговый путь: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. — Елабуга: Изд-во ЕГПУ, 2008. — 228 с.

Сборник содержит материалы Всероссийской научно-практической конференции «Камский торговый путь», проходившей 26-27 апреля 2007 г.

в Елабужском госпедуниверситете, которая объединила исследователей из Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода, Казани, Ижевска, Перми, Кирова, Ульяновска, Елабуги, Альметьевска, Набережных Челнов и других городов. На конференции были подведены итоги археологических изысканий на территории Елабуги за последние пятнадцать лет, получила свое дальнейшее научное подтверждение датировка основания города.

В рамках секционной работы были рассмотрены вопросы изучения археологических источников, материальной и духовной культуры народов Среднего Поволжья и Приуралья, картографических материалов, топонимики, развития торговых потоков и транспортной инфраструктуры, отраслевого экономического развития в регионе на протяжении двух последних тысячелетий, истории купеческих династий Прикамья, их роли в развитии торговых и экономических отношений в регионе.

Материалы научного сборника адресуются археологам, историкам, краеведам, всем тем, кто живо интересуется прошлым Прикамья.

© Издательство ЕГПУ, 2008

Раздел первый:

Камский пушной путь в древности и средневековье А.З.

Нигамаев срЕднЕВЕКоВая алабуга:

итоги архЕологичЕсКих исслЕдоВаний за 1996-2006 гг.

За последние 10 лет археологических исследований Елабуги были достигнуты существенные результаты, которые дали возможность пересмотреть историю возникновения и развития города, основываясь на новый источниковый комплекс. История изучения прошлого города насчитывает более двухсот лет. Начиная с середины XIX в. можно говорить о начале сбора археологического материала. Тем не менее 1996 г. является своеобразным рубежом, разделившим археологическое изучение Елабуги на две части. Причиной этому является тот факт, что с начала научного исследования средневековой истории единственным памятником, притягивающим внимание исследователей, было знаменитое Елабужское городище. В связи с этим история городища и история современного города рассматривались отдельно. Как традицию данного исследовательского этапа можно отметить встречающиеся в справочной литературе формулировки типа «Чертово городище X-XIII вв. недалеко от города Елабуга». И это несмотря на то, что на территории исторической части города неоднократно находили артефакты, датируемые временем функционирования болгарской крепости на городище. Как пример можно привести клад серебряных изделий XIXIII вв., обнаруженный в 1911 г. во дворе усадьбы К.Новикова.

В 1996 г. на предмет исследования средневекового памятника впервые были проведены раскопки за пределами городища (рис. 1).

Безусловно, расположенный в 130-150 м южнее внешнего вала II некрополь функционально связан с городищем. Но тот факт, что археологические памятники могут быть расположены и за пределами городища, имело немаловажное значение для начала поиска других остатков средневековой Алабуги.

В 1997 г. на территории, прилегающей к Покровской церкви с запада (в 2,4 км к северо-востоку от городища), были обнаружены остатки некрополя позднезолотоордынской эпохи и следы посада, функционировавшего на данной территории в более ранний период. Раскопки, проведенные в 1997-2003 гг. на данной местности, дали весьма своеобразный материал. Средневековое поселение занимало центральную часть территории, прилегающей к надлуговой террасе р.

Тоймы, ограниченной с запада и востока небольшими речушками. К настоящему времени следы посада болгарского времени прослеживаются на территории более 20000 кв. м (2 га). В ходе раскопок удалось выделить III слой в виде плотной серой супеси с  вкраплениями древесного угля и тлена, отложеный в болгаро-татарское время (середина XIII — середина XVI вв.) и IV слой, состоящий из плотной серо-коричневой супеси с включениями древесного угля и глины, датированный на основании комплекса находок домонгольским временем.

В ходе раскопок были изучены несколько ямных конструкций, две из которых имели достаточно внушительные размеры (рис. 2).

Одна из них выявлена в виде удлиненной с юго-востока на северозапад траншеи шириной 320-340 см и с ровным дном на глубине 40см. В длину она прослежена на 1260 см, далее уходит в северную стенку раскопа. Функциональное назначение определить не удалось (не исключено, что сооружение имело производственный характер).

В заполнении, состоявшем из серо-коричневого суглинка с обильными включениями угля, обнаружены куски железной крицы, глиняной обмазки, обломки кирпичей и камни.

Самым интересным и в какой-то степени загадочным являются остатки рва из раскопа IX (рис. 3), который мы склонны интерпретировать как сооружение оборонительного назначения. Остатки рва выявились под отложениями русского слоя второй половины XVI-XVIII вв. на глубине 120-140 см от современной поверхности. Ширина рва в верхней части около 6 м, глубина от выявленного уровня более 2 м. Стенки ровные, довольно крутые. В пределах раскопа прослежен в длину на 9 м. Вдоль юго-западного края рва расчищены три столбовые ямки округлой формы диаметром и глубиной 20-40 см, расположенные на расстоянии 240-250 см друг от друга. По нашему мнению, их можно рассматривать как остатки вертикально поставленных опорных столбов деревянного тына.

Наряду с ярко выраженной красноглиняной болгарской керамикой в коллекции находок хорошо представлена изготовленная вручную, иногда с подправкой на круге, посуда из глиняного теста с большим содержанием толченой раковины (рис. 4). Некоторые сосуды, имеющие чашевидную форму с оригинальными ручками подтреугольного сечения с горизонтальной площадкой в верхней части («языком»), украшены гребенчатом штампом (рис. 5). Более известная как керамика XVIII группы, эта посуда обычно датируется золотоордынским временем. В отличие от хорошо исследованных болгарских памятников Закамья в посаде Алабуги подобная керамика, определенная нами как финно-пермская, является количественно доминирующей не только в болгаро-татарском, но и в более раннем домонгольском слое. Начало проникновения носителей данной посуды в северо-восточные пределы Волжской Болгарии определено нами рубежом XI-XII — первой половиной XII вв.

Из индивидуальных находок интересны свинцовая торговая пломба типа В — I — 1, по типологии Г.Ф. Поляковой, стеклянные глазчатые бусы, бусина из горного хрусталя, медная шумящая подвеска в виде уточки, железные наконечники стрел (рис. 6, 7, 10, 11).

Наконечники стрел относятся к типам, широко распространенным в X-XIV вв. [1]. Шумящая птицевидная подвеска с ажурными прорезями большинством исследователей датируется в пределах XI — первой половиной XIII вв. [2]. Аналогичные подвески, только без лапок, были обнаружены и в Танайке (Танайское местонахождение II) и сейчас хранятся в фондах НМ РТ. Такие украшения широко бытовали у финно-пермского населения, известны они и на сопредельных территориях, в том числе и в Волжской Болгарии.

Интересной находкой является также бронзовый замок в виде лошадки, обнаруженный на поверхности материка у южного края рва в раскопе IX (рис. 6). Максимальная длина его 5,2 см, высота 4,3 см, ширина 0,8 см. Зооморфные замки, выполненные, как наша находка, производились в болгарских мастерских XI — начала XIII вв. Наиболее близкая аналогия зооморфному замку из Елабуги имеется среди материалов XII-XIII вв. из Чердыни в Пермской области [3] и коллекции находок из Болгара X-XIII вв. [4]. На наш взгляд, елабужскую находку можно датировать XII-XIII вв. В коллекции находок, кроме того, имеются железные ножницы, ключи от цилиндрических замков типа В по новгородской хронологии, орнаментированное костяное навершие в форме лодочки, глиняные пряслица, железные ножи, грузила для рыболовной сети, медный пул, чеканенный при правлении хана Узбека (1312-1342 гг.), и т.д.

(рис. 6). В целом комплекс находок позволяет с большой уверенностью датировать время функционирования средневекового посада XII-XVI вв. К сожалению, большая часть территории этого памятника к настоящему времени занята жилыми и хозяйственными постройками, что затрудняет его дальнейшее исследование.

Средневековое мусульманское кладбище (Елабужский III некрополь) занимает южную окраину домонгольско-раннезолотоордынского посада, прилегающую к черте надлуговой террасы. Ориентировочные размеры: с запада на восток 80-85 м, с юга на север 45-50 м. Изучено 17 мусульманских погребений (часть из них разрушена поздними ямами). Стратиграфически они относятся к болгаро-татарскому слою. Погребения с костяками взрослых лежат в могильных ямах подпрямоугольной формы размерами 135-180х60см (рис. 8). Обращает на себя внимание погребение 11 раскопа VIII взрослого мужчины (длина костяка 192 см), покоящегося в могильной яме размерами 245х96 см. Скелеты лежат головой на запад, лицом к кыбле, руки вытянуты вдоль туловища, у мужчин кисть левой руки на паху, что соответствует мусульманским канонам погребального обряда. Тем не менее наблюдаются некоторые отклонения от ортодоксальных норм. Так, отмечены разрушения некоторых женских костяков в целях их обезвреживания. На уровне нижней части черепа в погребении 11 был обнаружен листовидный наконечник стрелы с отломленным черешком, направленный острием в сторону черепа; в области таза лежал железный гвоздь. Детский костяк из погребения 5 из этого же раскопа положен с подогнутыми ногами.

Погребения Елабужского III некрополя согласно стратиграфическому положению относятся к позднезолотоордынскому времени (конец XIV — первая половина XV вв.). По своему характеру данный памятник близок чияликским могильникам Закамья. Территория памятника активно застраивалась в течение последних нескольких столетий. Большая его часть разрушена жилыми зданиями и хозяйственными постройками (ул. Б. Покровская, 26-30).

Наиболее ранним памятником на территории исторической части города, безусловно, является Елабужский IV некрополь, обнаруженный и частично исследованный в 2001 г. Он располагается в южной части третьего мыса, образованного р. Тоймой и безымянным ручьем в 500 м восточнее посада и 2200 м северо-восточнее городища (район пересечения улиц Тукая и Октябрьской). Приблизительная площадь памятника более 9000 кв. м (0,9 га).

В пределах раскопа, заложенного в огороде усадьбы по улице Тукая, 2а, были исследованы останки трех погребений. На основе наиболее хорошо сохранившегося погребения 1 (рис. 9) можно говорить о типологии всего комплекса. Костяк женщины лежит на спине в слое песка на глубине 75-85 см от современной поверхности.

Ориентация головой на ЗСЗ, лицом повернут на юг. Руки вытянуты вдоль туловища, правая несколько откинута в сторону. Остатков одежды и древесного тлена не обнаружено. Красноглиняная болгарская кринка домонгольского облика стояла в 5-10 см севернее черепа. У правого плеча, перед лицом покойника, были рассыпаны стеклянные бусинки: 10 из них «глазчатые», 3 — «глазчатые с ресничками» темно-коричневого, бордового и синего цвета (рис. 10). Остальные бусинки имеют матовый желто-зеленый оттенок. Там же обнаружено болгарское серебряное височное кольцо с желудеобразной пронизкой. На левой стороне груди найдена медная копоушка с прикрепленными к ней с двух сторон привесками — бубенчиками на цепочках. На предплечье правой руки, в районе локтя, лежал железный нож длиной 10,5 см. Общая датировка некрополя основывается на анализе погребального инвентаря.

Комплекс стеклянных бус из этого погребения характерен в целом для Х — начала XI вв. Серебряное височное кольцо с желудеобразной бусиной, украшенной треугольными поясками из зерни, датируются обычно XI-XII вв. [5]. Бронзовая копоушка с прикрепленными к ней с двух сторон привесками — бубенчиками на цепочках характерна, судя по материалам чепецких могильников, для XII в. [6]. Железные рамчатые пряжки сегментовидной формы в болгарских памятниках бытовали, по данным К.А. Руденко, в XI-XII вв. [7]. Аналогии медной конусовидной основе шумящей подвески имеются в памятниках поломской и чепецкой культур X-XIII вв. [8] (рис. 11).

Анализ топографии, обряда захоронения и вещественного комплекса указывает на типологическую близость данного некрополя к могильникам бассейна р. Чепцы (Кузьминский, Чиргинский, Кыпкинский и т.д.), датируемым XI-XIII вв. В то же время наблюдается различие между ними в ориентации костяков (в последних костяки преимущественно лежат головой на северо-восток). В то же время отмечается близость к болгарским захоронениям как языческим, так и мусульманским. Вполне возможно, что перед нами один из памятников так называемой культуры «чумайтло» верхнего и среднего течения р.Тоймы и бассейна р.Вала с её достаточно смешанным населением, поверхностно знакомым с исламом. На наш взгляд, функционирование Елабужского IV некрополя относится к концу X — началу XII вв.

Ещё один памятник в исторической части города связан с «дорусским» временем. Речь идет о разрушенном мусульманском некрополе, условно названном Елабужским V некрополем, следы которого можно обнаружить примерно в 500 м западней от средневекового посада на краю террасы р. Тойма в районе Мемориала памяти. Там во время строительных работ рядом с бывшим зданием городской санэпидстанции было обнаружено и описано неразрушенное погребение. Костяк женщины или подростка лежал головой на запад, лицом на кыблу, правая рука вытянута вдоль тела, кисть левой лежит на тазу. Остатки древесного тлена, одежды и сопровождающий инвентарь не выявлены. Нами данный памятник был датирован «ханским» временем исходя из того, что некрополь предыдущей эпохи располагался восточнее. Хотя вполне возможна принадлежность некрополя к числу ранних мусульманских памятников в крае и его связь с городищем.

Другим направлением нашей деятельности в последние несколько лет является паспортизация всех средневековых находок из Алабуги и её окрестностей. Женские украшения в виде бронзовых пронизок из района, прилегающего к IV некрополю, и бронзовый гребень из Танайки, датированные домонгольским периодом, сейчас хранятся в музее археологии ЕГПУ. Одной из последних наших находок можно считать болгарский кувшин из Елабуги. Это красноглиняный сосуд с бомбовидным туловом и уплощенным дном имеет сплошное лощение и орнамент в виде тонких многорядных волн (рис. 13) [9]. Аналогичные сосуды из Танкеевского могильника датируются IX в.

За 1996-2006 гг. собран значительный археологический материал и по т.н. «русскому» периоду. Причем это не только материал из верхних слоев раскопов на средневековых памятниках, хотя порой они составляют большую часть вещественного комплекса. Речь  идет о целенаправленных раскопках на тех территориях города, время заселения которых зафиксировано в письменных источниках. Елабуга не Казань и не может похвастаться многочисленными воспоминаниями путешественников, дипломатов, содержащих подробные описания города. А реконструировать историю населенного пункта второй половины XVI-XVII вв. лишь на основе переписной книги Богдана Нечаева 1617 г., дозорной книги Истомы Хвостова 1621 г. и нескольких преданий невозможно. Поэтому сведения, добытые в ходе археологических исследований в Елабуге, имеют очень важное значение. Это связано и с проблемой изучения топографии города, и хозяйственной жизни населения, его культуры. Так, за последние десять лет было определено месторасположение одного из первых христианских некрополей в исторической части города (район пересечения ул.

Б. Покровская и ул. Маяковского), датированных нами второй половиной XVI-XVII вв., изучены остатки крупных деревянных конструкций севернее Никольской церкви и северо-восточнее Спасского собора, функционировавших с первой половины XVII в. Но наиболее важным, на наш взгляд, было исследование Елабужского I некрополя, функционировавшего на территории городища в 20-80 гг. XVII в. и связанного не только с Троицким монастырём, но и городом. Материал, собранный в ходе раскопок 1999 и 2002 гг., дал возможность несколько по-иному посмотреть как на историю монастыря, так и города в целом.

И, наконец, ещё одно направление археологической деятельности в Елабуге за последнее 10-15 лет заключается в реставрации наиболее значимых и паспортизация обнаруженных памятников города. Начало этой традиции было заложено в ходе раскопок мечети-цитадели в 1993 г. под руководством А.Х. Халикова, когда консервация руин шла параллельно незначительным поднятием стен и башен сооружения. За последнее десятилетие удалось только в пределах Елабуги обнаружить и исследовать 8 археологических памятников, из них 6 относятся к средневековой Алабуге. Тем не менее этот период можно назвать временем упущенных возможностей.

При наличии понимания проблемы и поддержки со стороны курирующих структур можно было организовать на территории исторической части города т.н. «музеев под открытым небом», где можно было бы показать остатки жилищ, хозяйственных и оборонительных сооружений. Это касается не только ветхих деревянных конструкций. В 2005 г. археологи по инициативе музея-заповедника расчистили руинированные остатки Троицкой церкви начала XIX в.

(рис. 12). В настоящее время данное сооружение разрушается на глазах. К успехам в данном направлении деятельности можно отнести начало охранно-реставрационных работ на Елабужском городище в 2002 г., когда был засыпан северо-восточный карьер, угрожающий мечети-цитадели, и ликвидированы карьерные отвалы.

Ещё масштабнее работы на городище были проведены в 2006 году под руководством Ф.Ш. Хузина, когда вся внутренняя территория памятника и внутренняя система обороны были приведены в состояние до начала карьерных работ. Надеемся, что работы на городище и в исторической части города будут продолжены.

Примечания

1. Медведев А.Ф. Ручное метательное оружие. Лук и стрелы, самострел. VIII-XIV вв. (САИ. Вып. Е1-36). — М.: Наука, 1966. — 184 с.; Руденко К.А. Железные наконечники стрел VIII-XV вв.

из Волжской Булгарии. (Исследование и каталог К.А. Руденко). — Казань: Заман, 2003. — С. 299, табл. VII, 8.

2. Голубева Л.А. Зооморфные украшения финно-угров // Л.А. Голубева; Отв. ред. В.В. Седов. — М.: Наука, 1979. — (САИ. вып.

Е1-59). — С. 23, табл. 7: 4-6; Рябинин Е.А. Зооморфные украшения Древней Руси X-XIV вв. / Отв. ред. А.Н. Кирпичников. — Л.: Наука, 1981. (САИ. Е1-60). — С. 18, табл. VI: 3; Голдина Р.Д.

Древняя и средневековая история удмуртского народа. — Ижевск: Удм. ун-т, 1999. — 464 с., рис. 133: 2.

3. Белавин А. М. Камский торговый путь: Средневековое Приуралье в его экономических и этнокультурных связях. — Пермь:

Изд-во Перм. гос. пед. ун-та, 2000. — С. 120, рис. 58: 17.

4. Фехнер М.В. Великие Булгары, Казань, Свияжск. — М.: Искусство, 1978. — С. 32.

5. Казаков Е.П. Булгарское село X-XIII веков низовий Камы. — Казань: Таткнигоиздат, 1991. — С. 116.

6. Иванова М.Г. Погребальные памятники северных удмуртов XXIII вв. — Ижевск, 1992. — 184 с., рис. 47: 42.

7. Руденко К.А. Материальная культура булгарских селищ низовий Камы XI-XIV вв. — Казань: Школа, 2001. — С. 124, табл. II: 4.

8. Иванов А. Г. Этнокультурные и экономические связи населения бассейна р. Чепцы в эпоху средневековья (конец V — первая половина XIII вв.) / Отв. ред. М.Г. Иванова. — Ижевск, 1998. — 309 с., рис. 16: 13.

9. Нигамаев А.З. Болгарские города Предкамья: Алабуга, Кирмень, Чаллы. Своеобразие материальной культуры населения. — Казань: Изд-во КГУ, 2005. — 228 с.

–  –  –

Вклад угроязычных носителей т.н. «постпетрогромской культуры» в формирование этнического облика волжских булгар неоспорим, что уже является веским основанием для повышенного внимания со стороны археологов-булгароведов к данному феномену. Кроме того, хорошо выделяемая в силу своей специфичности из других этнокультурных групп посуды домонгольской Булгарии, «постпетрогромская» керамика — округлодонные сосуды с раковинным тестом, с подцилиндрической горловиной, украшенной веревочно-гребенчатым орнаментом по горловине и плечику, гребенчатыми отпечатками или нарезками по скошенному внутрь краю венчика — является одновременно и хронологическим индикатором, поскольку встречается преимущественно в ранних слоях поселений. К сожалению, по двум кардинальным вопросам — в понимании истоков происхождения этого населения и времени его существования — среди исследователей до сих пор нет единства. В последние годы почти полное признание у археологов получила точка зрения Е.П. Казакова, согласно которой все булгарские памятники, содержащие в комплексе находок «постпетрогромскую» керамику, появились в конце Х столетия, практически одновременно с последним переселением салтовского населения с юга. Нам представляется, что некоторые положения данной концепции слабо аргументированы и вызывают серьезные возражения. Посмотрим сначала, что такое «петрогромская культура» в понимании ее исследователей [1].

Как известно, первые археологические памятники, относимые в настоящее время к петрогромской культуре (Петрогром, «Чертово» городище, Калмацкий Брод и др.), были выявлены в 1958 г. в окрестностях г. Свердловска экспедицией Уральского государственного университета под руководством Е.М. Берс, которая объединила их в «калмацкую» культуру IV-V вв. н.э., оставленную, по предварительному заключению исследовательницы, «калмацкими людьми» — башкирами Зауралья [2]. В.Ф. Генинг, поддерживая предложенную дату памятников, синхронизировал их с харинским этапом ломоватовской культуры, но этнос носителей определил как угорский [3].

Близкую точку зрения высказывала В.Д. Викторова, отмечавшая близость посуды петрогромского типа с ломоватовскими неволинского этапа [4]. В.Н. Чернецов, один из крупнейших исследователей археологии Урала и Сибири, не возражая против угорской этнической принадлежности носителей «керамики петрогромского типа», склонен был датировать время их существования началом II тыс. н.э. [5].

В 1980-х годах В.А. Могильников в разделе о средневековых уграх и самодийцах Урала и Западной Сибири, включенном в один из томов «Археологии СССР», предложил первую обобщающую характеристику памятников петрогромского типа. Эти памятники, находящиеся обычно на горных останцах и скалистых возвышениях, мысовидных выступах на берегах рек и озер, с тонким культурным слоем и разновременным, стратиграфически плохо расчленяемым материалом, «локализуются в горной лесной части Среднего, частично Южного и Северного Урала и прилегающих предгорных районах. На западе они распространяются почти до Камы — Чанвенская пещера, Писаный Камень, а на юго-западе, в Кунгурской лесостепи, граничат с сылвенской культурой» [6]. Среди памятников, общее количество которых не превышает двух десятков, выделяются кратковременные поселения с небольшими площадями, пункты металлургического производства, места жертвоприношений и святилища, грунтовые и курганные могильники, отдельные местонахождения [7]. Археологически они плохо изучены. Четко выраженные долговременные поселения отсутствуют. Основной материал исследованных памятников представлен керамикой. Отличительными признаками первой, наиболее многочисленной группы посуды населения горного Урала, по мнению В.А. Могильникова, являются лепные горшки и чаши «с прямым либо слегка наклонным горлом, довольно хорошо профилированными плечиками и круглым дном». Венчики сосудов, плоские или слегка скругленные, но чаще скошенные внутрь, орнаментированы нарезками, оттисками зубчатого штампа или шнура.

Верхняя часть сосудов украшена горизонтальными рядами шнура в сочетании с оттисками наклонно поставленного гребенчатого штампа, елочкой, и отпечатков уголкового и полулунного штампов. Орнаментация второй, менее распространенной группы округлодонных сосудов с вертикальным горлом состоит из рядов наклонных и в виде елочки оттисков гребенчатого штампа. Исследователь датировал горноуральские памятники Х-XIII вв., указав, однако, на трудность определения хронологии вследствие смешения находок в тонком культурном слое, а этническую принадлежность их интерпретировал как древнемансийскую. В хозяйстве населения ведущее значение имела охота, определенную роль играли также металлургия и обрабатывающие ремесла [8].

Некоторые принципиальные вопросы истории населения, оставившие памятники петрогромского типа, нашли отражение в последующих публикациях В.Д. Викторовой, В.М. Морозова, С.Д. Чаиркина, Р.Д. Голдиной, И.Ю. Пастушенко и др., которые вышеуказанную датировку В.А. Могильникова, основанную на смешанных материалах жертвенного места близ станции Исеть, признали «недостаточно надежной», предложив свою дату бытования комплексов петрогромского типа в горно-лесном Зауралье — VI-IX вв. н.э. [9].

Классический петрогромский тип керамики, по характеристике В.М. Викторовой и С.Д. Чаиркина, это «плоский, прямо или наклонно внутрь срезанный венчик, широкий за счет карнизика с внутренней стороны; высокая вертикальная или наклоненная слегка наружу шейка, четко переходящая в открытое тулово». Форма сосудов — чашевидная. В способах орнаментации преобладают три слагающих компонента — шнуровой, гребенчатый и гребенчато-пустотный, которые отражают «черты многих орнаментальных традиций, сложившихся в контактной зоне». Как элементы украшения встречаются также резная сетка, варианты фигурных штампов. Заслуживает внимания попытка исследователей выявить истоки формирования традиций шнуровой и гребенчатой орнаментации на посуде памятников петрогромского типа. По их мнению, шнуровая техника орнаментации генетически связана, возможно, с прикамским населением позднебронзового и раннежелезного века (не исключается и зауральская лесостепь); характерные признаки гребенчатого орнамента выявлены в керамике кашинско-прыговского типа лесного Зауралья, бассейна Туры и Исети [10].

И.Ю. Пастушенко, анализируя петрогромскую посуду с примесью талька в тесте из памятников Сылвинско-Иренского поречья (городище Верх-Саинское I, селища Морозково IV, Бартым I, Сухой Лог, Кишерть II и др.), содержащих и неволинские материалы, отмечает, что контакты неволинского населения указанного региона «с носителями традиций производства тальковой керамики петрогромского типа имели место в конце VI-VII вв., но не исключена вероятность их продолжения и в начале VIII в.». Исследователь считает, что в бассейн р. Сылвы гребенчато-шнуровая керамика петрогромского типа проникла «в связи с переселением какой-то (скорее всего незначительной) части зауральского населения» [11].

Следует заметить, что никто из исследователей, занимающихся изучением памятников петрогромского типа, не рассматривает их как отдельную археологическую культуру.

«Постпетрогромская археологическая культура» выделена в последние годы Е.П. Казаковым, определившим территорию ее распространения в обширных пространствах лесостепного Урало-Поволжья — от Верхнего Прикамья до Самарсой Луки [12].

Лепная округлодонная керамика с цилиндрическим или слегка суженным горлом, гребенчато-шнуровой орнаментацией, содержащая в глиняном тесте обильную примесь толченой раковины, в домонгольских памятниках Волжской Булгарии была известна еще по раскопкам В.В. Гольмстен [13] и А.П. Смирнова [14]. Более подробную характеристику она получила много позднее в работах Е.П. Казакова и Т.А. Хлебниковой, опубликованных в 1971 г. [15].

Первоначально Е.П. Казаков полагал, что подобная посуда «была выработана в результате взаимодействия керамики кушнаренковского облика с верхнекамско-чепецкой» [16]. В монографии 1978 г. он рассматривал формирование специфических черт круглодонной посуды с цилиндрической горловиной в связи с керамическими комплексами прикамско-приуральских культур IX-X вв., а генетически близкую посуду более поздних чияликских памятников восточных районов Татарстана склонен был выводить из круга угорского населения лесного Зауралья Х-XIII вв. [17].

По мнению Т.А. Хлебниковой, истоки «круглодонных сосудов с характерным шнуровым орнаментом на горловине и гребенчатым в верхней части тулова» следует искать среди материалов неволинской культуры Верхней Камы и бассейна Сылвы [18]. Свою точку зрения она дополнительно аргументировала в монографии, посвященной этнокультурному составу населения Волжской Булгарии ХXIII вв. на основе изучения традиционной, выделанной от руки, и круговой керамики из раскопов булгарских памятников. Рассматриваемую керамику Т.А. Хлебникова выделила в VII группу своей классификации, указав на генетическую близость ее с V и VIII группами [19].

Точка зрения Т.А. Хлебниковой по вопросу происхождения VII группы керамики булгарских памятников нашла поддержку в работах Н.А. Кокориной, анализировавшей материалы из раскопов Билярского городища. Среди лепной и близкой к ней керамики прикамско-приуральских истоков, насчитывающей около 700 фрагментов из раскопов 1967-1971 гг., она выделила две разновидности сосудов по технологическим признакам: 1 — полностью лепные, 2 — сосуды, изготовленные по частям: тулово вручную, горло — с применением круга. По наблюдениям исследовательницы, сосуды второй разновидности имеют в составе глиняного теста, кроме ракушки, примеси песка, мелкого шамота, растительности и чаще всего украшались линейно-гребенчатым, линейно-волнистым или даже только волнистым орнаментом. Эта разновидность была выделена впоследствии, вслед за Т.А. Хлебниковой, в отдельную группу VIII-1 [20].

Обширная коллекция лепной и близкой к ней посуды прикамско-приуральского типа из раскопок 1972-1985 гг. Билярского городища, насчитывающая около 2 тыс. фрагментов от 512 сосудов (не более 0,5-0,7 % от общего количества всей керамики и в среднем 36 % от общего количества лепной керамики), обрабатывалась Ф.Ш. Хузиным. Учитывая мнения предшествующих исследователей, автор полагал, что формирование специфических черт данной группы посуды происходило на довольно большой территории, включающей, помимо Верхнего Прикамья, бассейна р. Сылвы, и районы Среднего (горно-лесного) Зауралья [21]. В другой работе была отмечена, со ссылкой на стратиграфические данные, концентрация ее преимущественно в нижних горизонтах культурного слоя Биляра, накопленных в начале Х — первой половине XI в. [22].

1 В статье «О происхождении и этнокультурной принадлежности средневековых прикамских памятников с гребенчато-шнуровой керамикой», опубликованной в 1986 г., Е.П. Казаков впервые назвал эту группу посуды «постпетрогромской» [23]. Это же название, широко применяющееся сейчас в историко-археологической литературе, получила позднее целая археологическая культура, датируемая концом Х-XII вв. Согласно концепции Е.П. Казакова угроязычные носители постпетрогромской культуры, занявшие в конце Х столетия широкие территории Урало-Поволжья, оставили после себя небольшие поселения с тонким культурным слоем, свидетельствующим преимущественно о кочевом образе их жизни. В предмонгольское время и особенно активно в эпоху Золотой Орды культура трансформируется в чияликскую, продолжающую постпетрогромские традиции. «Лишь в XIV-XV вв. остатки их были тюркизированы и приняли мусульманство, войдя в состав современного тюркоязычного населения региона» [24].

Некоторые положения концепции Е.П. Казакова, как уже указывалось выше, подвергались критике [25], оставшейся, однако, без должного ответа. Насколько правомерно выделение самостоятельной «постпетрогромской культуры»? В какой степени обоснованы археологическими источниками хронологические рамки существования этой культуры? Каковы истоки происхождения ее носителей? Вот основные вопросы, которые возникают у исследователей при изучении «постпетрогрома», но ответы, содержащиеся в трудах Е.П. Казакова, не всегда, к сожалению, можно считать удовлетворительными.

Хочу высказать свое мнение по перечисленным вопросам.

Должен признаться, что отношусь резко отрицательно к искусственно созданной Е.П. Казаковым «постпетрогромской культуре».

Все мы знаем, что археологическая культура это прежде всего общность синхронно существовавших памятников (поселений и могильников в первую очередь) и находимых при их раскопках предметов, распространенных на определенной территории. С территорией «постпетрогрома» на первый взгляд нет проблем: Е.П. Казаков находит «постпетрогромскую» керамику и на памятниках Верхнего Прикамья, и в курганах Южного Урала, и на средневековых поселениях Татарстана вплоть до Самарской Луки, и даже в Оренбургской области. Но ведь вышеуказанные территории принадлежали племенам ломоватовской, сылвенской и родановской культур, здесь уже обитали волжские булгары и их соседи — предки древних удмуртов, коми-пермяков, башкир и др. Факт налицо: своей самостоятельной территории обитания у «постпетрогромцев» не было, жили они на «чужих» землях.

Еще более удивительно то, что на этой территории до сих пор не известно ни одного чистого, «своего» памятника «постпетрогромцев» — ни поселения, ни могильника, даже святилища или места жертвоприношений, которые известны на их родине, у петрогромцев Среднего Урала. Конечно, полуоседлый, почти кочевнический образ жизни в какой-то степени объясняет отсутствие долговременных поселений, но могильники, пусть даже отдельные погребения, должны быть.

Они пока не обнаружены, следовательно, не можем судить о своеобразии погребального обряда населения. Таким образом, мы практически не знаем специфики материальной культуры племен «постпетрогромской культуры» Средней Волги и Приуралья, кроме керамики, встречаемой на памятниках других культур, преимущественно (судя по общему количеству находок) на поселениях волжских булгар.

Сколько «постпетрогромской» керамики на этих памятниках?

Точной статистики нет. По данным Е.П. Казакова, она составляет от 1,5 до 7 % всего керамического материала [26]. На Билярском городище, где собрана самая богатая коллекция «постпетрогромской» посуды (VII группа по Т.А. Хлебниковой), количество ее на разных раскопах колеблется от 0,5 до 1 % (более 30 % среди лепной керамики).

Примерно такое же количество лепной керамики с толченой раковиной на Тигашевском городище X-XI вв. [27]. В монографии Н.А. Кокориной указано количество VII группы керамики из Джукетау и Алексеевского городища — 11,2 и 20,8 % соответственно [28]. Видимо, эти цифры указывают на их место среди всей лепной посуды. В действительности же в материалах Джукетау, судя по данным раскопа 199 и 1993 гг., заложенного в древнейшей части памятника, VII группа керамики не превышает 0,65 % (всего 67 фр.) от общего количества (10178 фр.) [29]; на Алексеевском городище она достаточно представительна — 2,6 % [30]. В памятниках Южного Урала, по словам Н.А.

Мажитова, «сосуды со шнуровым орнаментом составляют одну из немногочисленных групп». Отдельные их находки происходят из Манякского (разрушенное погребение), Каранаевского, Бакальского, Мрясимовского, Кушулевского и Идельбаевского курганов, а также культурного слоя Старо-Калмашевского городища [31].

Что касается памятников, обследованных самим Е.П. Казаковым, то находки из них представляют в основном подъемный матерал; даже по Измерскому поселению, почти ежегодно исследуемому начиная с 1961 г., нет статистических данных по керамике. В итоге выясняется, что мы лишены возможности судить объективно о месте и роли населения «постпетрогромской культуры» в исторических судьбах средневековых народов Урало-Поволжья.

Попутно заметим, что на чепецких поселениях домонгольского времени (Иднакар, Гурьякар и др.

) булгарская посуда составляет около 2 %, но никто на этом основании не будет говорить об особой булгарской археологической культуре, существовавшей на землях древних удмуртов. Показательно все же, что Е.П. Казаков жертвенное место Чумойтло в Южной Удмуртии относит к числу «постпетрогромских» лишь на том основании, что из 27 сосудов, обнаруженных там, 8 экз. являются «постпетрогромскими» (столько же сосудов булгарских, остальные местного производства), тогда как Р.Д. Голдина, исследовательница памятника, весьма аргументированно определяет его как культовый памятник южных удмуртов [32].

Все вышесказанное дает нам основание считать выделение «постпетрогромской культуры», не имеющей своей собственной территории и памятников, неправомерным и научно не обоснованным. Речь должна идти только о проникновении в соседние регионы определенного количества населения, археологическим отражение которого является выразительная керамика петрогромского типа.

Вопрос о начальной дате выделенной Е.П. Казаковым «археологической культуры», точнее, времени появления населения, изготовлявшего керамику петрогромского типа, на территории Волжской Булгарии также относится к числу спорных. Выше уже говорилось, что памятники петрогромского типа Среднего Зауралья датируются по-разному. Некоторые исследователи a priori приняли предложенную В.А. Могильниковым дату — Х-XIII вв. Аргументы в пользу удревнения ее представляются мне более весомыми (см.

работы В.Д. Викторовой, В.М. Морозова, И.Ю. Пастушенко и др.).

Е.П. Казаков ни разу не высказывался по поводу хронологии этих памятников. Очевидно, он не принял дату В.А. Могильникова, иначе название культуры звучало бы просто как «петрогромская». Или принял? Иначе как понять его утверждение о том, что «носители постпетрогромской посуды лишь в конце Х в. пришли в страну болгар из районов петрогромской культуры Среднего Урала»? А как согласуется с вышесказанным еще одно утверждение Е.П. Казакова о продвижении части петрогромского населения в Сылвенский регион еще в VI-VII вв.? Видимо, Е.П. Казаков определяет хронологию петрогрома в пределах VI-X вв., хотя он об этом нигде не пишет.

Если так, тогда многое более или менее встанет на свои места. В целом же «вопрос о датировке петрогромского типа керамики останется открытым до появления более веских доказательств» [33].

Конец Х в. принят Е.П. Казаковым как время появления угорского населения «постпетрогромской культуры» на территории Волжской Булгарии. Эта дата основана, как он неоднократно писал, на трех монетах — из них два подражания монетам Саманидов времени Абдал-Мелика (954-961 гг.), использовавшиеся как украшение в конце Х в. (погребение 5 кургана 4 Каранаевского могильника; погребение 5 кургана 17-18 Мрясимовского могильника, оба погребения ограбленные) и саманидский дирхем Х в. из погребения 1 кургана 7 Каранаевского могильника [34]. Однако скажем: в курганах вышеуказанных могильников несколько «постпетрогромских» сосудов действительно обнаружено, но не в вышеуказанных погребениях с монетами, поэтому считать их опорными для датировки начала появления интересующей нас группы керамики будет не совсем корректным.

Мне кажется, было бы более уместным при определении времени появления «постпетрогромцев» привлечение материалов Игимского могильника (Мензелинский район РТ, левый берег Камы), в одном из погребений которого обнаружен круглодонный с раковинной примесью в тесте сосуд высотой 11 см и наибольшим диаметром тулова 15 см. «Уплощенный венчик украшен зигзагообразно расположенными оттисками гребенки. Довольно высокая цилиндрическая шейка орнаментирована горизонтальными оттисками веревочки в четыре ряда, а верхняя часть тулова — оттисками гребенки в виде зигзага» [35]. Первоначально могильник был датирован IX — началом Х в., позднее Е.П. Казаков сузил эту дату до второй половины IX — рубежа IX-Х вв. [36], указав при этом близкие аналогии цилиндрошейному сосуду с гребенчато-шнуровой орнаментацией среди материалов Неволинского могильника и других памятников ломоватовской культуры Верхнего Прикамья [37].

Рубежом IX-X вв. было определено время появления посуды прикамско-приуральского типа (VII группа) в слое ранних поселений волжских булгар Т.А. Хлебниковой [38], А.Х. Халиковым [39], Н.А. Кокориной [40], Ф.Ш. Хузиным [41] и другими исследователями на основе стратиграфических данных раскопанных ими памятников. Пока нет надежных оснований для пересмотра предложенной ими даты. Судя по материалам Биляра (рис. 1-3), VII этнокультурная группа керамики бытует в основном до начала — середины XI в., потом под воздействием булгарского гончарства принимает гибридные формы (VIII группа по Т.А. Хлебниковой и Н.А. Кокориной) и постепенно, скорее всего уже к XII в., исчезает совсем. «Гибридная» (по терминологии Е.П. Казакова) керамика из Биляра содержит в глиняном тесте, кроме толченой раковины, мелкий песок;

веревочка на шейке заменяется линейным, гребенчатый штамп в верхней части тулова — волнистым орнаментом (рис. 1: 14, 15, 17; 2:

1, 4, 5, 15; 3: 5-7, 9-11). В этом нельзя не видеть влияния на эту группу посуды булгарского гончарства.

По проблеме истоков «постпетрогромского» населения УралоПоволжья в литературе существуют две точки зрения. По представлениям Е.П. Казакова, это то же самое население, угорское по этносу, которое до переселения на запад проживало на Среднем Урале и после себя оставило памятники петрогромского типа. Большинство исследователей (Т.А. Хлебникова, Н.А. Кокорина, Р.Д. Голдина, В.Д. Викторова и др.) основную роль в формировании культуры отводят финно-угорскому населению Верхнего Прикамья (ломоватовские и сылвенские памятники), не отрицая участия в этом процессе носителей керамики петрогромского типа. Так, возражая Е.П. Казакову, В.Д. Викторова и В.М. Морозов указывали на отличительные черты керамики петрогрома и т.н. «постпетрогрома» (тальк в тесте сосудов у первых и толченая раковина у вторых; сдвоенные в 1 виде «косички» шнуровые оттиски на керамике ломоватовцев и отсутствие их у петрогромцев и т.д.) и справедливо заключили: «Истоки формирования общности, видимо, были и приуральскими, и зауральскими» [42].

В заключение еще раз подчеркнем заметное участие населения с традицией шнуровой орнаментации посуды в этнокультурных процессах ранней Волжской Булгарии. В этом отношении весьма показательны материалы из раскопок Елабужского городища — единственного пока памятника, в керамическом материале которого интересующая нас группа керамики составляет более 36 % (на отдельных участках площадки городища еще больше) при численном преобладании булгарской посуды. Это, несомненно, указывает на своеобразие этнического состава населения восточных районов Предкамья, в частности на присутствие большого количества угорских или, скорее, финно-угорских элементов [43]. Одновременно это может свидетельствовать о вероятности освоения места будущей крепости еще в начале Х столетия, усиливая тем самым аргументы исследователей в пользу 1000-летнего возраста Алабуги.

Список сокращений АЭМК — Археология и этнография Марийского края. ЙошкарОла.

ГИМ — Государственный исторический музей. М.

КГУ — Казанский государственный университет.

ПГУ — Пермский государственный университет.

СА — Советская археология.

САИ — Свод археологических источников. М.

Примечания

1. Морозов В.М. История изучения петрогромской культуры // Четвертые Берсовские чтения. Екатеринбург, 2004. — С. 110-114.

2. Берс Е.М. Археологические памятники Свердловска и его окрестностей. — 2-е изд., испр. и доп. Свердловск, 1963. — С. 102Берс Е.М. Древнее металлургическое производство на горе Петрогром и вопросы этнической принадлежности древних медеплавильщиков: (Тез. док. на секторе раннего железного века, Институт археологии, Москва, 1959 г.) // Четвертые Берсовские чтения. Екатеринбург, 2004. — С. 6.

3. Генинг В.Ф. Проблемы изучения железного века Урала // ВАУ.

1961. Вып. 1. — С. 46.

4. Викторова В.Д. Памятники лесного Зауралья в X-XIII вв. // Уч.

зап. ПГУ. № 191. Тр. КАЭ. — Вып. IV. — Пермь, 1968. — С. 248, 255.

5. Чернецов В.Н. Наскальные изображения Урала / САИ. Вып. В4М., 1971. Ч. 2. — С. 40, илл.

6. Могильников В.А. Культуры горного Урала (памятники петрогромского типа) // Археология СССР. Финно-угры и балты в эпоху средневековья. — М., 1987. — С. 177.

7. Там же. Культуры горного Урала (памятники петрогромского типа) // Археология СССР. Финно-угры и балты в эпоху средневековья. М., 1987. — С. 178; Морозов В.М. История изучения петрогромской культуры // Четвертые Берсовские чтения. Екатеринбург, 2004. — С. 112.

8. Там же. Культуры горного Урала (памятники петрогромского типа) // Археология СССР. Финно-угры и балты в эпоху средневековья. — М., 1987. — С. 179.

9. Викторова В.Д., Морозов В.М. Среднее Зауралье в эпоху позднего железного века // Кочевники урало-казахстанских степей. — Екатеринбург, 1993. — С. 186; Викторова В.Д., Чаиркин С.Д. Останец Старичный — новый памятник петрогромской культуры // Охранные археологические исследования на Среднем Урале. Екатеринбург, 1999. Вып. 3. — С. 173; Голдина Р.М. Древняя и средневековая история удмуртского народа. — Ижевск: Удм. ун-т, 1999. — С. 303-304; Пастушенко И.Ю. К вопросу о времени существования петрогромской культуры (по материалам памятников Приуралья) // Четвертые Берсовские чтения. — Екатеринбург, 2004. — С. 116.

10. Там же. Среднее Зауралье в эпоху позднего железного века // Кочевники урало-казахстанских степей. — Екатеринбург, 1993. — С. 183, 186.

11. Пастушенко И.Ю. К вопросу о времени существования петрогромской культуры (по материалам памятников Приуралья) // Четвертые Берсовские чтения. — Екатеринбург, 2004. — С. 116.

12. Казаков Е.П. Постпетрогромская культура: истоки, время, территория // Четвертые Берсовские чтения. — Екатеринбург, 2004. — С. 120-121.

13. Гольмстен В.В. Материалы по археологии Самарской губ. II. Керамика древних поселений Самарской Луки // Бюллетень Общва истории, археол., этнографии и естествознания при Самарском ун-те. — 1925. — № 3. — С. 8.

14. Смирнов А.П. Очерки по истории волжских булгар // Тр. ГИМ.

1940. Вып. XI. — С. 117-118.

15. Казаков Е.П. О башкиро-приуральском компоненте в материальной культуре ранней Волжской Болгарии (по материалам керамики) // Археология и этнография Башкирии. — Т. IV. Материалы научной сессии по этногенезу башкир. — Уфа, 1971. — С. 122-128; Хлебникова Т.А. Алексеевское городище. (К вопросу о своеобразии раннеболгарской культуры района Нижнего Прикамья) // Вопросы этногенеза тюркоязычных народов Среднего Поволжья. — Казань, 1971. — С. 170, 173.

16. Там же. О башкиро-приуральском компоненте в материальной культуре ранней Волжской Болгарии (по материалам керамики) // Археология и этнография Башкирии. Т. IV. — Материалы научной сессии по этногенезу башкир. — Уфа, 1971. — С. 128.

17. Он же. Памятники болгарского времени в восточных районах Татарии. — М.: Наука, 1978. — С. 32-33, 83.

18. Хлебникова Т.А. Алексеевское городище. (К вопросу о своеобразии раннеболгарской культуры района Нижнего Прикамья) // Вопросы этногенеза тюркоязычных народов Среднего Поволжья. Казань, 1971. — С. 173; Она же. Некоторые итоги исследования булгарских памятников Нижнего Прикамья // СА. — 1974. — № 1. — С. 64-66.

19. Он же. Керамика памятников Волжской Болгарии. К вопросу об этнокультурном составе населения. — М.: Наука, 1984. — С. 111, 223-224.

20. Кокорина Н.А. Керамика Волжской Булгарии второй половины XI — начала XV в. (К проблеме преемственности булгарской и булгаро-татарской культур). — Казань, 2002. — С. 24-29.

21. Хузин Ф.Ш. Лепная керамика // Посуда Биляра. — Казань, 1986. — С. 20-21, илл.

22. Хузин Ф.Ш. Великий город на Черемшане. — Казань, 1995. — С. 111-113.

23. Казаков Е.П. О происхождении и этнокультурной принадлежности средневековых прикамских памятников с гребенчатошнуровой керамикой // Проблемы средневековой археологии Урала и Поволжья. — Уфа, 1986. — С. 67-75.

24. Казаков Е.П. Постпетрогромская культура: истоки, время, территория // Четвертые Берсовские чтения. — Екатеринбург, 2004. — С. 121.

25. Викторова В.Д., Морозов В.М. Среднее Зауралье в эпоху позднего железного века // Кочевники урало-казахстанских степей. — Екатеринбург, 1993. — С. 191; Голдина Р.Д. Древняя и средневековая история удмуртского народа. — Ижевск: Удм.

ун-т, 1999. — С. 303-304.

26. Казаков Е.П. Постпетрогромская культура: истоки, время, территория // Четвертые Берсовские чтения. Екатеринбург, 2004. — С. 120.

27. Федоров-Давыдов Г.А. Тигашевское городище. (Археологические раскопки 1956, 1958 и 1959 гг.) // МИА. — 1962. — № 111. — С. 76.

28. Кокорина Н.А. Керамика Волжской Булгарии второй половины XI — начала XV в.: (К проблеме преемственности булгарской и булгаро-татарской культур). — Казань, 2002. — С. 22.

29. Хузин Ф.Ш., Набиуллин Н.Г. Булгарский город Джукетау на Каме (по материалам раскопа III 1991, 1993 гг.) // Археологическое изучение булгарских городов. — Казань, 1999. — С. 101, табл. 1.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |

Похожие работы:

«Научно-издательский центр «Социосфера» Пензенский государственный университет Мордовский государственный университет им. Н. П. Огарёва Новый болгарский университет РАЗВИТИЕ ТВОРЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА ЛИЧНОСТИ И ОБЩЕСТВА Материалы международной научно-практической конференции 17–18 января 2013 года Прага Развитие творческого потенциала личности и общества: материалы международной научно-практической конференции 17–18 января 2013 года. – Прага: Vdecko vydavatelsk centrum «Sociosfra-CZ», 2013 – 150 с....»

«УДК 378.14 Р-232 Развитие творческой деятельности обучающихся в условиях непрерывного многоуровневого и многопрофильного образования / Материалы Региональной студенческой научно-практической конференции / ГБОУ СПО ЮТК. – Юрга: Изд-во ГБОУ СПО ЮТК, 2014. – 219 с. Ответственный редактор: И.В.Филонова, методист ГБОУ СПО Юргинский технологический колледж Редколлегия: канд. филос. наук, доц. С.В.Кучерявенко, председатель СНО гуманитарных и социально-экономических дисциплин ова, председатель СНО...»

«СЛАВЯНО-РУССКОЕ ЮВЕЛИРНОЕ ДЕЛО и его истоки Санкт-Петербург RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES Institute for the History of Material Culture Slavic and Old Russian Art of Jewelry and its roots Materials of the International Scientic Conference dedicated to the 100th anniversary of Gali Korzukhina’s birth St. Petersburg, 10–16 April 2006 Publishing House “Nestor-Historia” St. Petersburg РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт истории материальной культуры Славяно-русское ювелирное дело и его истоки Материалы...»

«ЦЕРКОВЬ БОГОСЛОВИЕ ИСТОРИЯ Материалы III Международной научно-богословской конференции (Екатеринбург, 6–7 февраля 2015 г.) Екатеринбургская митрополия Православная религиозная организация — учреждение высшего профессионального религиозного образования Русской Православной Церкви «Екатеринбургская духовная семинария» Уральский федеральный университет им. первого Президента России Б. Н. Ельцина Институт гуманитарных наук и искусств Лаборатория археографических исследований ЦЕРКОВЬ БОГОСЛОВИЕ...»

«Сборник статей Развитие сферы туризма: повышение эффективности использования потенциала территорий Текст предоставлен издательством Развитие сферы туризма: повышение эффективности использования потенциала территорий: ИСЭРТ РАН; Вологда; 2012 ISBN 978-5-93299-217-3 Аннотация В книге публикуются материалы научно-практической конференции «Развитие сферы туризма: повышение эффективности использования потенциала территорий», состоявшейся 12 октября 2012 г. в г. Вологде. Конференция посвящена...»

«Богданова О.А, Москва, Государственный Институт русского языка им. Пушкина ХУДОЖЕСТВЕННАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ДОСТОЕВСКОГО В СВЕТЕ КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОЙ КОНЦЕПЦИИ С.С. ХОРУЖЕГО (историческая смена антропологических формаций: Человек Онтологический, Человек Безграничный, Человек Виртуальный) Я хочу обратить внимание на методологию, разработанную современным российским ученым С.С. Хоружим2 в русле нового научного направления, названного им «синергийная антропология». Применения ее к творчеству Достоевского...»

«российских немцев в Годы великой отечественной войны Гражданская идентичность и внутренний мир и в исторической памяти потомков Гражданская идентичность и внутренний мир российских немцев в Годы великой отечественной войны и в исторической памяти потомков научной конФеренции материалы международной Материалы -й международной научной конференции МЕЖДУНАРОДНАЯ АССОЦИАЦИЯ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКИХ НЕМЦЕВ МЕЖДУНАРОДНЫЙ СОЮЗ НЕМЕЦКОЙ КУЛЬТУРЫ ЦЕНТР ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ» АССОЦИАЦИЯ МОСКОВСКИХ ВУЗОВ МАТЕРИАЛЫ Всероссийской научно-практической конференции «ГОСУДАРСТВО, ВЛАСТЬ, УПРАВЛЕНИЕ И ПРАВО: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ» 2 ноября 2010 г. Москва 20 Министерство образования и науки Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования...»

«МУЗЕИ-ЗАПОВЕДНИКИ – МУЗЕИ БУДУЩЕГО МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН ЕЛАБУЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИСТОРИКО-АРХИТЕКТУРНЫЙ И ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МУЗЕЙ-ЗАПОВЕДНИК ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ГРУППА «РОССИЙСКАЯ МУЗЕЙНАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ» МУЗЕИ-ЗАПОВЕДНИКИ – МУЗЕИ БУДУЩЕГО Международная научно-практическая конференция (Елабуга, 18-22 ноября 2014 года) Материалы и доклады Елабуга УДК 069 ББК 79. M – Редакционная коллегия: М.Е. Каулен, Г.Р. Руденко, А.Г. Ситдиков, М.Н. Тимофейчук, И.В. Чувилова, А.А. Деготьков...»

«Департамент образования Ивановской области Автономное учреждение «Институт развития образования Ивановской области»Россия в переломные периоды истории: научные проблемы и вопросы гражданско-патриотического воспитания молодежи К 400-летнему юбилею освобождения Москвы народным ополчением СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ Всероссийской научно-практической конференции с международным участием г. Иваново, 19-20 апреля 2012 года Иваново 201 ББК 63.0+74.200.585.4+74.2.6 Р 94 Россия в переломные периоды истории:...»

«-ZVLTEFRlJIbl ПОСВЯЩЕННОЙ 75 ~ЛЕТИЮ КАФЕДРЫ ГИГИЕНЫ тартуского г о с з д й р с т ГЕННОГО таИИЕРСИТЕта Л ЗО-ЛЕТИЮ ТЙРТУСКШ ГОРОДСКОЙС Э С Т А Р Т У 1970 Здание, в котором Тартуская городская санэпидстанция находится с октября 1944 г. до настоящего времени ТАРТУСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТАРТУСКАЯ ГОРОДСКАЯ СЭС НАУЧНОЕ ОБЩЕСТВО ГИГИЕНИСТОВ И ОРГАНИЗАТОРОВ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ Г. ТАРТУ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ, ПОСВЯЩЕННАЯ 75-ЛЕТИЮ КАФЕДРЫ ГИГИЕНЫ ТАРТУСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА И 30-ЛЕТИЮ...»

«ВТОРЫЕ ОТКРЫТЫЕ СЛУШАНИЯ «ИНСТИТУТА ПЕТЕРБУРГА». ЕЖЕГОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ПО ПРОБЛЕМАМ ПЕТЕРБУРГОВЕДЕНИЯ. 21 – 22 ЯНВАРЯ 1995 ГОДА. А. О. Бузилова ПЕТЕРБУРГ – ПЕТРОГРАД 1914 – 1915 ГОДОВ В ПОЧТОВЫХ ОТКРЫТКАХ На первый взгляд удивительно, что же может рассказать нам небольшая открытка об истории огромного, великого города? Оказывается, очень многое. От бабушки мне достались открытки с видами Петербурга 1914 – 1915 годов. К ней они попали случайно, во время блокады. Дом, где она жила, был разрушен,...»

«ВСЕРОССИЙСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ЮНЫЕ ТЕХНИКИ И ИЗОБРЕТАТЕЛИ» Название работы: «ФОНТАНЫ ГОРОДА СТАВРОПОЛЯ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ. СОЗДАНИЕ ФОНТАНА В ДОМАШНИХ УСЛОВИЯХ» Автор работы: Самитов Даниил Дамирович, ученик 3 «А» класса МБОУ кадетская школа имени генерала Ермолова А.П., г. Ставрополь Руководитель: Серова Ирина Евгеньевна, учитель начальных классов МБОУ кадетской школы имени генерала Ермолова А.П., г. Ставрополь Адрес ОУ: 355040, г. Ставрополь, ул. Васякина, д.127 а, МБОУ кадетская школа...»

«ARCHIVE FUNDS ON HISTORY OF EMIGRATION FROM RUSSIA. SOURCE STUDY ASPECT PRONIN A.A.ARCHIVE FUNDS ON HISTORY OF EMIGRATION FROM RUSSIA. SOURCE STUDY ASPECT А.А. ПРОНИН АРХИВНЫЕ ФОНДЫ ПО ИСТОРИИ ЭМИГРАЦИИ ИЗ РОССИИ: ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЙ АСПЕКТ Annotation / Аннотация In this article author try give the review of the case of foreign and Russian archival funds on history of the Russian emigration and the Russian abroad which materials are entered into a scientific turn by domestic historians in...»

«Управление культуры Минобороны России Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военноисторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Шестой Международной научнопрактической конференции 13–15 мая 2015 года Часть II СанктПетербург ВИМАИВиВС Печатается по решению Ученого совета ВИМАИВиВС Научный редактор – С.В. Ефимов Организационный комитет конференции «Война и оружие. Новые исследования и материалы»: В.М. Крылов,...»

«ЦЕРКОВЬ БОГОСЛОВИЕ ИСТОРИЯ Материалы Всероссийской научно-богословской конференции (Екатеринбург, 12 февраля 2013 г.) Православная религиозная организация — учреждение высшего профессионального религиозного образования Русской Православной Церкви «ЕКАТЕРИНБУРГСКАЯ ДУХОВНАЯ СЕМИНАРИЯ» ЦЕРКОВЬ БОГОСЛОВИЕ ИСТОРИЯ Материалы Всероссийской научно-богословской конференции (Екатеринбург, 12 февраля 2013 г.) Екатеринбург Информационно-издательский отдел ЕДС УДК 250.5 ББК 86.2/3 Ц 44 По благословению...»

«ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (РОСПАТЕНТ) _ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ «ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ ПРОМЫШЛЕННОЙ СОБСТВЕННОСТИ» (ФИПС) МЕЖДУНАРОДНАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ ТОВАРОВ И УСЛУГ для регистрации знаков ДЕСЯТАЯ РЕДАКЦИЯ (Издание 4-е) МКТУ (10-2015) ВВЕДЕНИЕ Москва 2015 Перевод под общей редакцией: В.А. Климовой Б.П. Наумова Перевод и редактирование: О.М. Блинкова О. В. Дронова Е.В. Маслова А.В. Силенкова при участии: Р.С. Восканяна А.В. Карабанова И.И....»

«АКАДЕМИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ Министерство образования и науки Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Российский государственный гуманитарный университет» «СТЕНЫ И МОСТЫ»–III ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ИДЕИ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОСТИ «Гаудеамус» «Академический проект» Москва, 2015 Москва, 2015 УДК 930 ББК 63 C 79 Печатается по решению Ученого совета Российского государственного гуманитарного университета Проведение конференции и издание...»

«Рекламно-информационный бюллетень (РИБ) Январь февраль 2016 г. Дорогие друзья! Поздравляю вас с Новым 2016 годом! Выражаю вам глубочайшую признательность за участие в жизни Центра научной мысли и НОУ «Вектор науки», за участие в наших мероприятиях. С каждым годом благодаря вам мы осваиваем новые направления в нашей работе, покоряем новые вершины и горизонты, стремимся к улучшению сотрудничества с вами, становимся ближе к вам. И это достигается благодаря вам, дорогие наши авторы публикаций и...»

«Генеральная конференция 38 C 38-я сессия, Париж 2015 г. 38 C/20 3 ноября 2015 г. Оригинал: английский Пункт 4.6 повестки дня Управление институтами категории 1 в области образования АННОТАЦИЯ История вопроса: В своей резолюции 37 С/14 Генеральная конференция просила Генерального директора представить Исполнительному совету обновленную информацию об управлении институтами категории в области образования с целью передачи на рассмотрение Генеральной конференции на ее 38-й сессии соответствующих...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.