WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 29 |

«THE HISTORY OF ARCHAEOLOGY: PERSONS AND TRENDS The Materials of International Conference devoted to the 160-anniversary of V. V. Khvoyka Kyiv, 5–8.10. Nestor-Historia Saint-Petersburg ...»

-- [ Страница 2 ] --

В.А. Колесникова 20 После завершения осмотра этого памятника участники экскурсии сделали переезд на другое поле, где их ожидали подготовленные В.В. Хвойкой два раскрытых кургана, содержащих захоронения скифского времени. После обеда члены экскурсии направили к третьему месту раскопок, где так же осмотрели остатки площадок. При раскопках были найдены «две большие вазы с оригинальным орнаментом, добытые собственноручно председателем съезда П.С. Уваровой и председателем ученого комитета съезда профессором В. Б. Антоновичем…» (Экскурсия… 1899: 137).

Скупые строки хроники вряд ли в состоянии передать смысл того значимого для исследователя события. Ведь это была не просто экскурсия, которую он проводил! Это была экскурсия по местам раскопок фактически новых археологических объектов. И именно В.В. Хвойке, «скромному исследователю», как он себя часто называл, выпала честь познакомить весьма почтенное ученое общество с результатами своих исследований.

Собственно вышеупомянутая экскурсия заранее проиллюстрировала доклад В.В. Хвойки о его исследованиях в Поднепровье, произнесенный несколькими днями позже — 16 августа. Свое отношение к увиденному и услышанному присутствующие на заседании члены съезда выразили бурной овацией, которую они устроили В.В. Хвойке.

Большой интерес среди разнообразной публики вызвали раскопки В.В. Хвойки в Киеве возле Десятинной церкви на территории усадьбы М.М. Петровского в 1907–1908 гг., получившие широкую огласку и освещавшиеся в прессе. Во время исследований сюда наведывались как простые горожане, так и люди более и менее опытные.

По словам самого исследователя здесь побывало «большое количество посетителей, которые и приезжали на мою раскопку, и приходили ко мне на квартиру» (НА ИА НАНУ. Ф. 2. Д. 83).

"Раскопки посетили Великий князь Константин Константинович, профессор Кондаков, профессор Антонович и многие другие. Все в восторге. Буду счастлив, если сам смогу познакомить Вас с раскопками », — писал В.В. Хвойка в письме к П.С. Уваровой (НА ИА НАНУ. Ф. 2. Д. 33). Несколько позже председатель Московского археологического общества действительно «побывала дважды в Киеве, …осматривала место раскопок, а также предметы. Осталась очень довольна и настаивала на том, что непременно нужно сделать доклад (на Археологическом съезде. — В.К)» (НА ИА НАНУ. Ф. 2. Д. 60).

Большинство членов XIV Археологического съезда после его закрытия посетили Киев и ознакомились с результатами исследований. Среди посетителей был известный чешский археолог Й. Пич.

Эти проводимые в городе исследования, которые горожане могли увидеть собственными глазами, как ничто другое, стимулировало их интерес к познанию собственной истории.

Последним масштабным исследованием В. В. Хвойки, которое продолжалось в течение нескольких лет и на осмотр которого охотно прибывали различные экскурсанты, стало исследование Белгородки.

Древнерусский храм, остатки оборонительных сооружений, интересный археологический материал никого не оставляли равнодушными. Исследования проводились преимущественно при финансовой поддержке и непосредственном участии Военно–Исторического Общества и поэтому именно члены этого общества, курсанты военных училищ, даже высокие военные чины, были среди первых посетителей. «Понедельник 13-го … командующий войсками намерен выехать на автомобиле в Белгородку осмотреть раскопки» (НА ИА НАНУ. Ф. 2. Д. 850). 0лСпешу сообщить Вам, что кадеты–экскурсанты с руководителями намерены прибыть на раскопки в воскресенье 27 сентября утром» (НА ИА НАНУ. Ф. 2.

Д. 833). Но не только военных интересовал этот памятник. За исследованиями следили и ученые. Место раскопок посетили А.А. Бобринский, академик архитектуры П.П. Покрышкин, художник–архитектор Д.В. Милеев, профессор А. В. Прахов, профессор Петербургского университета Д.В. Айналов, Б.И. Ханенко и др. (НА ИА НАНУ. Ф. 2. Д. 84).

Приезжали студенты–экскурсанты (НА ИА НАНУ. Ф. 2. Д. 837. Л. 125). Неоднократно наведывались в Белгородку прогрессивные эмансипированные слушательницы Высших женских курсов. "Я желал бы осмотреть лично и показать моим слушательницам остатки древнего Белгорода. С этой целью … приеду в Белгородку в сопровождении 10–15 девиц и 1–2 преподавателей. Буду весьма признателен, если Вы позволите нам осмотреть Ваши раскопки, … объясните нам (по крайней мере, вкратце) найденное» (НА ИА НАНУ. Ф. 2. Д. 835), — писал в записке к В.В. Хвойке В.Е. Данилевич. Посещение экскурсантами Белгородки подтверждают не только письма, но и несколько фотографий (НА ИА НАНУ.

Ф. 2. Д. 84а).

Курсистки были заинтересованы настолько, что одна из них — будущий известный историк Н.Д. Полонская и дочь председателя Распорядительного комитета Военно–исторического Общества генерала Д.П Меньшова — приняла участие в исследованиях и выступила на заседании Московского археологиВаши труды и хлопоты не будут забыты…» (культурно-просветительская деятельность В.В. Хвойки) 21 ческого общества с докладом об археологических раскопках В.В. Хвойки в Белгородке. На основе доклада была подготовлена и опубликована большая иллюстрированная статья (Полонская, 1911).

Таким образом, вдохновенные рассказы В.В. Хвойки о древнем прошлом не только заинтересовывали слушателей и расширяли их знания и кругозор, но иногда были и определяющими в будущем выборе профессии, как это произошло в случае с Н.Д. Полонской и уже упоминавшейся В.Е. Козловской (тоже слушательницей Высших женских курсов), которая стала помощницей В.В. Хвойки в музее, а после смерти ученого сменила его на должности хранителя археологического отдела.

Наверное, исследователь смог в доступной форме, просто и понятно ознакомить и белгородских крестьян с целью исследований и важным значением открытых памятников. Благодаря этому большинство крестьян охотно позволяло ему проводить раскопки на своих усадьбах и огородах. Некоторые даже начали осознавать, какие драгоценные святыни открываются перед ними, благодаря исследованиям.

Следовательно, можно проследить два направления экскурсионной деятельности В.В. Хвойки — залами музея и непосредственно на местах археологических исследований.

В музее под руководством В.В. Хвойки посетители имели возможность ознакомиться с историей родного края, проследить ее развитие от древнейших времен. Организованная В.В. Хвойкой экспозиция археологического отдела, который к тому же в значительной степени состояла из собственноручно добытых им материалов, наглядно знакомила с путем, который прошли в своем развитии наши предки.

Не менее важными были и посещения раскопок заинтересованными лицами и объяснения, которые давал В.В. Хвойка непосредственно на месте исследований. Здесь можно было ознакомиться с процессом исследования археологического памятника, почувствовать «вкус» старины, понять, что прошлое, история творилась не где–то, а именно здесь — в родном селе или городе. Собственно и сам приезд ученых из города, а тем более работа на раскопе были значительным событием в жизни крестьян. Это запоминалось на годы. Интересно, что в 1985 г. сотрудники экспедиции Института археологии НАНУ во время проведения разведки в с. Юшки Кагарлыкского района Киевской области встретили местного старожила Антона Исаковича Назаренко, который помнил раскопки В.В. Хвойки в Юшках 1903– 1904 гг. (Мовша, 2003: 304).

Главным результатом объяснений и экскурсий, независимо от того, где они проводились, был рост культурного уровня, формирование в сознании граждан уважения к памятникам старины. Особенно это касалось простых граждан, для которых посещение выставок и музеев не было привычным. Можно было ожидать, что граждане, посетившие музей или побывавшие на месте раскопок, становились распространителями знаний о родной старине. Кроме того, это имело и воспитательное значение, поскольку вместо равнодушия к памятникам старины появлялся интерес к ним, а, следовательно, увеличивалась вероятность сохранения их для науки. И действительно, информированные жители сообщали об археологических находках в музей, внимательнее относились к остаткам археологических памятников, способствовали их сохранению, давали советы, помогая локализовать археологические объекты.

Не меньшее значение имело проведение В.В. Хвойкой экскурсий для учащейся и студенческой молодежи, которая приобретала и расширяла свои знания о родной истории, имея возможность пользоваться фондами и экспозицией музея в процессе обучения. Ученые, известные исследователи древностей, ознакомившись с открытыми В.В. Хвойкой памятниками, получали новую для себя информацию, включавшуюся в научный оборот.

Административно-хозяйственная деятельность Как уже отмечалось, с 1897 г. В.В. Хвойка занял должность заведующего музеем Общества древностей и искусств, который стал зародышем будущего городского музея. После окончания строительства здания Городского музея В.В. Хвойка определенное время фактически продолжал исполнять обязанности его заведующего. Пребывание В.В. Хвойки в это время в должности заведующего подтверждает отчет Киевского Общества древностей и искусств, в котором зафиксирована должность заведующего музея с жалованьем 600 руб., а также — швейцара, двух служителей, дворника и истопника.

Проект положения о Киевский музей древностей и искусств, датированный 1900 годом, отмечает:

«Общее заведование делами музея лежит на Правлении Общества.

…Для ближайшего заведования музеем и сохранение коллекций правлением Общества избирается директор Музея…. На должность директора Музея избирается лицо, которое закончило курс в высшем учебном заведении и к тому же специально знакомо с российскими древностями и историей.

В.А. Колесникова Прим. Первое время на должность директора Музея может быть назначено лицо, не закончившее курс в высшем учебном заведении, но известное своими учеными трудами в области русской археологии…» (ЦГАМЛИ. Ф. 648. Д. 4. Л. 39, 41).

Вероятнее всего, эти пункты положения писались под конкретных лиц. Следовательно, именно такое лицо, «которое не закончило курс в высшем учебном заведении», но было известно «своими учеными трудами в области русской археологии» фактически и занимало первое время должность заведующего музея.

Да и сам В.В. Хвойка в письме к Д.Н. Анучину от 7 ноября 1900 г. отмечал: «Музей наш понемногу приводится в порядок, коллекции мои, приобретенные г. Терещенко, содержатся там, и постепенно приступаем к составлению систематического каталога имеющихся документов. Я занимаю в музее должность его заведующего, располагая небольшим штатом служащих…» (НА ИА НАНУ. Ф. 2. Д. 1077).

Именно поэтому одновременно с подготовкой выставок, проведением экскурсий и экспедициями В.В. Хвойка занимался обустройством здания музея, хозяйственными вопросами, вел учет всех затрат музея — счета, заработная плата, уборка, чистка дымоходов, заготовка дров и т. д. Проведение этих работ и подписи В.В. Хвойки на документах зафиксированы в записях расходов Общества (ЦГАМЛИ.

Ф. 648. Д. 5).

Безусловно, дальнейшее обустройство здания музея было одной из главных забот В.В. Хвойки.

В музее еще очень многое нужно было сделать, чтобы он стал не просто зданием, а «жильем муз» — по выражению Б.И. Ханенко, — священным местом, куда должны стекаться все для изучения прекрасного и для поклонения красоте, чтобы потом, в жизни, понимать и любить красоту (Освящение… 1905: 9).

Однако для превращения музея в «жилье муз» нужно было приложить немало усилий. «…Мы уже имеем достаточно парадный ход на две стороны. В это время мы обустраиваем и приводим в порядок нижний этаж, а вскоре возьмемся и за верхней, так что ко времени Вашего приезда, возможно, явимся во всеоружии…» — писал В.В. Хвойка в письме к И.А. Линниченко конце 1901 года (НА ИА НАНУ. Ф. 2.

Д. 1100). Соотнося площади музея и объемы необходимых работ с небольшим количеством его сотрудников, нетрудно представить, какую работу провел возглавляемый В.В. Хвойкой коллектив и что стоит за словами «обустройство и приведение в порядок». С 1902 года на должность директора был назначен Н.Ф. Беляшевский, а В.В. Хвойка занял должность хранителя музея.

Финансовое положение музея древностей и искусств в начале его деятельности трудно назвать стабильным. 8 декабря 1904 музей получил новое название и стал именоваться — Киевский художественно– промышленный и научный музей имени Императора Николая Александровича (Киевское, 1905). Церковное освящение и официальное открытие Музея состоялось 30 декабря 1904 (Кулаковский, 1905: 6).

Правда, финансовое его положение от этого не улучшилось. «У нас в Музее все бы хорошо, если бы были деньги — но, увы, их нет, наш археологический отдел остался даже без самых необходимых каталогов, и это очень болезненно для меня», — писал В.В. Хвойка в письме (ИР НБУВ. Ф. 153. Д. 83).

В 1909 г. музей был передан в ведомство Министерства торговли и промышленности по учебному отделу, и подготовлен новый его устав (Устав… 1909). После этих преобразований материальное положение музея улучшилось, расширился штат, большей стала оплата: директор музея Н. Ф. Беляшевский теперь получал 2400 руб. в год, хранитель музея В.В. Хвойка — 1200 руб.

Независимо от подчинения музея, обязанности его хранителя были достаточно размытыми и, конечно, включали не только чисто научную работу. В.В. Хвойка продолжал вести Книгу поступлений, содержащей собственноручные записи и подписи хранителя музея о продаже билетов и каталогов (ЦГАМЛИ.

Ф. 648. Д. 27). Исследователю приходилось продолжать заниматься и хозяйственными проблемами музея. Нередки были случаи, когда В.В. Хвойка сам ссужал взаймы музею определенную сумму, а уже упомянутая В.Е. Козловская утверждает, что поначалу, когда музей в материальном отношении был малоимущий, «Викентию Вячеславовичу приходилось платить по счетам и жалование служащим из своих скромных средств» (Козловская, 1917: 10).

Устоявшейся практикой для директора музея Н. Ф. Беляшевского было оставлять музей под опекой В.В. Хвойки на время своего отсутствия (как на несколько дней, так и на достаточно длительный период — пребывания на лечении, в экспедиции и т.п.). «Уезжая из Киева, имею честь передать в Ваше ведение Музей» (ГАК. Ф. 304. Д. 12, 14, 35, 103, 345; НА ИА НАНУ. Ф. 2. Д. 2–30), — многочисленные записки такого содержания, адресованные В.В. Хвойке, свидетельствуют о том, что он достойно справлялся с этой работой.

Довольно часто различные поручения В.В. Хвойке поступали и от Б.И. Ханенко, который был председателем правления Общества, а после переподчинения музея — председателем Комитета музея. Богдан Иванович и его жена Варвара Николаевна всегда заботились о делах музея, где бы они ни были.

Б.И. Ханенко интересовался музеем и тосковал по нему, даже находясь в Харбине. «Не имею от Вас изВаши труды и хлопоты не будут забыты…» (культурно-просветительская деятельность В.В. Хвойки) 23 вестий и не знаю, что у Вас делается. Как ходит в музей публика и что ее интересует?» — писал он в письме к В.В. Хвойке (НА ИА НАНУ. Ф. 2. Д. 541, 542). Или к нему же из Гааги: «Беспокоюсь, как наш музей, не течет верхнее стекло, как обустроены рамы нижнего этажа, где были склады вещей? На зиму нужно все убрать…"(НА ИА НАНУ. Ф. 2. Д. 562). В.В. Хвойка входил в состав Комитета музея, на который по Уставу 1909 г. возлагалось общее заведование делами музея. В обязанности Комитета входило общее наблюдение за состоянием музея, особо важные дела управления музеем, составление правил устройства, управления музеем и использования его публикой, избрание директора, рассмотрение годовой сметы, утверждение годовых отчетов расходов и поступлений т. д. Кроме того, комитет должен был заботиться об организации лекций по разъяснению коллекций музея, публичных чтений и собеседований, а также осуществлять художественные и научные издания, которые отвечали бы задачам музея.

К В.В. Хвойке часто обращались за советами из музеев разных городов по организации экспозиции, высказывали просьбы о передаче экспонатов, приглашали на открытие выставок и музеев (НА ИА НАНУ.

Ф. 2. Д. 705, 770, 771, 789, 805, 819, 826, 827). В кругу специалистов имя Викентия Вячеславовича Хвойки было авторитетным и значимым.

Исследователь очень болел за все, что было связано с музеем, который стал для него не просто работой, а семьей. Письма самого В.В. Хвойки и его респондентов доносят до нас созданную им в музее спокойную доброжелательную атмосферу. В музее проводились лекции для студентов, существовал «археологический кружок» (как его называл В.В. Хвойка) (НА ИА НАНУ. Ф. 2. Д. 1151), состоящий из постоянных сотрудников и круга лиц, причастных к музею. Благодаря личному энтузиазму и работоспособности, В.В. Хвойка привлекал к работе достаточно большое количество людей, чьими совместными усилиями и двигалось общее дело.

Таким образом, в число обязанностей В.В. Хвойки как администратора и хозяйственника входил целый ряд дел — не только в начале деятельности музея, но и в течение всего периода его работы. По свидетельству В.Е. Козловской, обустройство музея «вполне было возложено на него» (ГАОО. Ф. 153. Д. 321.

Л. 8). Конечно, труднее всего было в начале функционирования музея, когда требовалось параллельно заниматься завершением строительства, текущими делами (от выплаты жалованья до чистки дымоходов) и одновременно формировать экспозицию. С назначением Н. Ф. Беляшевского директором этих хлопот поубавилось, однако и тогда немалое количество внутренних дел музея решалась благодаря усилиям В.В. Хвойки.

Таким образом, вклад этой неутомимой личности в дело становления и деятельности Киевского городского музея был весомым и разносторонним. Прежде всего, это научно–музейная работа: каталогизация и систематизация материала, нередко происходившего из собственных раскопок автора, разработка концепции и планов размещения экспонатов, формирование экспозиции, издание сопроводительных указателей. Научно–просветительская работа В.В. Хвойки — известного и опытного экскурсовода, базировалась на умении художественно отображать историческое прошлое и доносить историю родного края через посредство музейных экспонатов. Весомой была также организационная деятельность В.В. Хвойки, особенно на ранних этапах строительства музея и его экспозиций.

Все изложенное, на наш взгляд, убедительно доказывает большое значение деятельности В.В. Хвойки на ниве музейного дела и просветительства. Будучи человеком весьма скромным, не стремящимся к публичному признанию, В. В. Хвойка много лет отдал кропотливой, рутинной, ежедневной музейной работе. Результатом его труда стал стабильный интерес посетителей к музею. Это прямое свидетельство того, что музей успешно выполнил свои самые главные функции — воспитательные и просветительские.

Литература Антонович В.Б. 1899. Об археологических выставках, устроенных ко времени открытия съезда // Известия XI АС в Киеве 1–20 августа 1899 г. Киев. № 1–14. С. 212.

Археологическая летопись Южной России. 1899.

Археологическая летопись Южной России. 1901.

Известия XI АС 1–20 августа 1899 г. 1899. Киев. В. 1–14.

Киевское Общество Древностей и Искусств. Сведения о деятельности в 1904 году. // АЛЮР. Киев. 1904.

№ 1–2. С. 57–61.

Кулаковский Ю. 1905. Киевский художественно-промышленный и научный музей Императора Николая Александровича. СПб.

Ковалинский В. 2003. Семья Терещенко. Киев.

В.А. Колесникова Козловська В.Є. 1914. Памяти В.В.Хвойки // Україна. Київ. С. 50–55.

Козловская В.Е. 1917.Светлой памяти В.В.Хвойки. // Отдельный оттиск из XXXIII тома ЗООИД. Одесса.

Колеснікова В.А. 2004. В.В.Хвойка та заснування археологічного відділу Київського міського Музею // Історичний журнал. Київ. № 10–11. С. 49– Краткий указатель предметов, помещенных в Киевском музее древностей и искусств. 1900. Киев.

Краткий указатель предметов, помещенных в Киевском музее древностей и искусств. 1902. Киев.

Мовша Т., Корвін-Піотровський О., Бузян Г. 2003. Розвідки трипільських пам`яток Правобережної Київщини (слідами Вікентія Хвойки) // Трипільська цивілізація у спадщині України. Київ. С. 299–306.

Освящение и открытие Киевского Художественно-Промышленного и Научного Музея имени Императора Николая Александровича. 1905. Киев.

Отчет Археологического Музея Высших Женских курсов в Киеве за 1912\13 и 1913\14 академические годы.

1914. Киев.

Отчет Киевского художественно-промышленного и научного музея имени Императора Николая Александровича за 1909 год. 1910. Киев.

Отчет Киевского художественно-промышленного и научного музея имени Императора Николая Александровича за 1911год. 1912. Киев.

Отчет Киевского художественно-промышленного и научного музея имени Императора Николая Александровича за 1912 год. 1913. Киев.

Отчет Киевского художественно-промышленного и научного музея имени Императора Николая Александровича за 1914 год. 1914. Киев.

Полонская Н.Д. 1911. Археологические раскопки В.В.Хвойко 1909–1910 годов в мест. Белгородке // Труды Московского предварительного комитета по устройству XV Археологического съезда. Москва. С. 47–66.

Труды XI АС в Киеве 1899 г. 1902. М. Т.2. — С. 175–176.

Указатель выставки Киевского общества Древностей и Искусств 1897 г. — Киев, 1897. — 86 с.

Устав Киевского художественно-промышленного и научного музея имени Государя Императора Николая Александровича. 1909. Киев.

Экскурсия членов XI Археологического съезда // Известия XI АС в Киеве 1–20 августа 1899 г. 1899. Киев.

№ 1–14. — С. 136–137, 163.

Полевые дневники Викентия Хвойки:

история открытий археологических памятников и источник для исследований М.Ю. Видейко Институт археологии НАНУ. Украина, г. Киев Деятельность многих исследователей со временем обрастает легендами, легенды затем превращаются в мифы, которые порой благополучно существуют до тех пор, пока по тем или иным причинам не понадобится заглянуть в архивные материалы. Сказанное в полной мере касается полевых исследований Викентия Вячеславовича Хвойки. В биографических трудах, вышедщих в последнее десятилетие, были повторены старые заключения о «дилетантизме», неверной методике раскопок и прочих прегрешениях исследователя, которые имели место во время раскопок памятников трипольской культуры. В печатном виде эта характеристика появилась в тридцатые годы ХХ в., во времена, когда критика «буржуазных ученых» стала в трудах советских археологов столь же обязательной, как и ссылки на «классиков марксизма-ленинизма».

Впрочем, критика появилась не на пустом месте — В. В. Хвойке порой доставалось за ведение полевых работ еще от современников — Ф. К. Волкова, А.А. Спицына, Н. Ф. Беляшевского и многих других. Собственно, на их суждениях, вкупе с анализом научных публикаций, и строилась критика 30–40-х годов. Кстати, В. А. Городцов в своей неопубликованной статье под громким названим «Хлестаковы в Археологии» (над ней он работал в июне 1941 г.) тоже зачислил В. В. Хвойку в число отрицательных персонажей– как дилетанта, чей стиль и методы ведения археологических работ, по его мнению, не заслуживают высокой оценки (Белозерова, 2010: 694; илл.57). Стоит, правда, уточнить, что в данном случае скромный смотритель Киевского музея имени имп. Николая ІІ попал в очень хорошую компанию — вместе с Г.А. Бонч-Осмоловским, Б. С. Жуковым и другими выдающимися учеными, тоже зачисленными В.А. Городцовым в «дилетанты».

Прежде всего, следует указать: к полевой практике В.В. Хвойки едва ли применимо слово «дилетант»

в первичном его понимании, т. е. — занятие какой-либо деятельностью, например, наукой, искусством, ремеслом без профессиональной подготовки. Да, у этого исследователя не лежал в ящике стола диплом археолога, полученный в одном из университетов Европы. Однако подобного диплома не имели и многие его критики, включая В. А. Городцова, вообще не получившего высшего образования. В конце ХІХ — начале ХХ вв. получить профильное образование в Российской империи было невозможно по одной простой причине — в университетах страны, регулярно проводивщей археологические съезды и даже имевшей Императорскую археологическую комиссию, попросту не было кафедр археологии. В 1899 г., на ХІ Археологическом съезде (том самом, на котором В. В. Хвойка впервые выступил с докладом о своих раскопках) в резолюцию был включен пункт с обращением к властям о важности создания подобных кафедр в ближайшем будущем. Это будущее, кстати сказать, наступило лишь после 1917 г. Так что лишь исследователи советских времен могли похвалиться в 1930-х гг. наличием профильного диплома. Однако принятый в те времена стиль критики — как личностей, так и методов археологической науки начала ХХ в. — кажется сегодня, мягко говоря, мало приличным и зачастую весьма непоследовательным.

Если исходить из понимания дилетантизма, как отсутствия глубоких знаний о предмете своих занятий, неизбежно сопряженного с ошибками, то и оно едва ли применимо к полевым исследованиям В.В. Хвойки. В те времена знания о предмете исследования приобретались преимущественно на практике, через изучение специальной литературы, общение с коллегами. Исследователь посвятил раскопкам древностей более 20 лет жизни, т. е. приобрел немалый опыт, имел, по свидетельству современников, прекрасную библиотеку. В его личном архиве сохранилась переписка с десятками специалистов (как из России, так и из многих европейских стран), причем на нескольких языках! Его информацию о раскопках использовали в научных трудах (а, следовательно, ей доверяли!) Хв. Вовк (Вовк, 1905: 1–20), Л. Нидерле, М. С. Грушевский — список можно было бы продолжить.

Полагая точкой отсчета хотя бы печатные труды по методике полевых исследований, вышедшие из под пера такого авторитетного ученого, как А. А. Спицын (первое издание 1903, второе — 1910 гг.), то несложно убедиться: на рубеже XIX-ХХ вв. в России попросту не существовало общепринятых правил в области изучения, к примеру, остатков построек трипольской культуры (Спицын, 1895; 1910). Подробно эта тема была рассмотрена в работе Н.Б. Бурдо (2007: 15–17). Те немногие исследователи, которые их раскапывали, имели на сей счет свое, собственное мнение и ожесточенно спорили о том, как следует М.Ю. Видейко копать правильно. Это опять-таки в СССР, в те же 20–30-е годы начнут копать трипольские поселения по более-менее единой методике, при этом выдавая за свое ноу-хау наработки нещадно критикуемых предшественников 20–40 летней давности (Пассек, 1949).

Возникает вопрос: а можно ли попытаться спустя болем чем сто лет получить более-менее объективную оценку результатов полевой деятельности того или иного исследователя? Чтобы ответить на него, вполне достаточно для начала вспомнить, по каким параметрам ныне в первую очередь принято судить о профессионализме того или иного исследователя в поле. Ответ прост: речь должна идти об отчете, в первую очередь о полевой документации — дневнике, чертежах, фотоснимках.

Есть основания полагать, что именно обращение к подобным архивным материалам, в первую очередь, даст возможность прояснить, пусть и спустя сто с лишним лет, хотя бы некоторые вопросы, возникшие в связи с научным наследием В. В. Хвойки. К счастью, такие материалы сохранились. К примеру, в Научном архиве Института археологии Национальной академии наук Украины хранится несколько общих тетрадей — полевых дневников В. В. Хвойки. Именно их изучение позволяет сегодня не только пролить свет на вопрос, а как же ученый раскапывал различные объекты, но и уточнить обстоятельства ряда важных находок, идентифицировать места раскопок — словом, сделать ряд открытий, не бесполезных как для истории науки, так и (во многом!) для современных исследований.

Вид страниц полевых дневников вполне соответствует современным представлениям и требованиям к такого рода документации (рис. 1–2). Они содержат сведения о дате и месте проведения работ, а также привязки к местности, описания объектов, данные о собственниках земельных участков и усадеб, где проводились раскопки. Особенно ценно наличие подробнейших зарисовок раскопанных объектов. Качество рисунков карандашом таково, что можно опознать отдельные находки — особенно керамические изделия. Показана глубина залегания, расположение близлежащих объектов.

При отсутствии в большинстве случаев фотофиксации, эти рисунки — порой единственный источник, подтверждающий дневниковые описания раскопанных объектов. Проблемы с фотофиксацией для раскопок столетней давности вполне объяснимы — от дороговизны аппаратуры и отсутствия средств на найм фотографа до сложности применения фототехники того времени в полевых условиях.

Да и качество тех снимков, которые все-таки сохранились в архиве В. В. Хвойки и дошли до наших дней, не демонстрирует их особых преимуществ, по сравнению с рисунками. Тем более, их автор неплохо владел карандашом (есть сведения, что в первые годы пребывания в России В. В. Хвойка подрабатывал преподаванием, в том числе рисования).

В отдельных случаях вместо подробных рисунков составлялись схемы расположения предметов, которые впоследствии прорабатывались более подробно. Большинство записей сделаны на русском языке (кстати сказать, иностранном для В. В. Хвойки), каллиграфическим почерком, который великолепно читается и ныне. Ряд записей сделан на чешском, родном для исследователя. Создается впечатление, что он переходил на него, когда следовало срочно зафиксировать какой-то объект, находку и не было времени подбирать соответствующие слова.

Сравнение полевых дневников с публикациями указывает на то, что они были использованы при написании научных работ, а в особенности — для их иллюстрирования. Полевые зарисовки прорабатывались, преобразовывались автором в графику, пригодную для воспроизведения средствами полиграфии начала ХХ в. При этом они становились более выразительными, изменения касались незначительных деталей, не искажалась первичная картина, полученная в ходе раскопок. Разумеется, сравнение дневниковых зарисовок с публикациями представляет определенный научный интерес для уточнения тех или иных обстоятельств полевых исследований.

Наличие в архиве таблиц большого формата, выполненных на ватмане, демонстрирует процесс подготовки публикаций и иллюстрирования научных докладов, с которыми В. В. Хвойка выступал перед коллегами. Они содержат планы мест раскопок, полевые зарисовки процесса раскопок, отдельных объектов ит.п., помещенные в окружении комплексов находок — от орудий труда и статуэток до керамики. Некоторые из этих таблиц были затем опубликованы полностью (литографским способом), некоторые — по частям, в виде отдельных рисунков. Есть и такие таблицы, которые вовсе не попали в печать (рис. 2).

Сопоставление полевых зарисовок с описанием методики раскопок в печатных работах В. В. Хвойки позволяет снять с него обвинение в таком грехе, как раскопки трипольских площадок траншеями.

Дело в том, что исследования проводились в условиях разгула «черной археологии», и не было гарантии в том, что расчищенные, согласно общепринятой методике, находки долежат в раскопе до утра. Ситуация, в которой археологам приходится работать в последние годы, в силу определенных обстоятельств, Полевые дневники Викентия Хвойки: история открытий археологических памятников… 27

–  –  –

Рис. 2. Таблица с рисунками трипольских материалов, выполненная В.В. Хвойкой оказывается схожей с описанной выше. Поэтому нашим современникам она вполне понятна. Не желая рисковать ценными находками, В. В. Хвойка раскапывал ровно столько, сколько можно было успеть за день (с разборкой и фиксацией). Ширина полосы составляла при этом более 2 м — что не соответствует, кстати сказать, современным представлениям о том, что такое «траншея». В другой раз снималась следующая полоса, вплоть до полного исследования объекта. Какие-то «площадки» при случае вполне Полевые дневники Викентия Хвойки: история открытий археологических памятников… 29

–  –  –

представлениями того времени относительно работ такого рода. Он уделял достаточно внимания фиксации объектов, как путем их словесного описания, так и многочисленных и точных зарисовок.

Одно время высказывались определенные сомнения относительно достоверности подобных зарисовок, особенно живописных групп сосудов, насчитывавших по нескольку «биноклей», грушевидных осуди и крышек к ним и тому подобных вещей. Дело в том, что раскопки на других поселениях Поднепровья, проводивщиеся в 1930–1960-х гг.

, ни разу не дали подобной картины. Однако в 2006 г., во время охранных раскопок на поселении этапа ВI-BII (соответствует «культуре А» В. В. Хвойки) у с. Копачев в ур. Коломийцев Яр удалось расчистить группу из двух «биноклей», двух грушевидных сосудов, кухонного горшка, нескольких мисок и крышек и иных изделий (Відейко, Бурдо, 2007:110–113). Картина была та же, что и на «сомнительных» рисунках В. В. Хвойки (рис. 3). Секрет «открытия» заключался, по видимому, в относительно большой (до 60 см) глубине залегания находок, не потревоженных, в силу этого, плугом при вспашке поля.

Описанные выше полевые дневники с несомненностью свидетельствуют о весьма серьезном отношении В.В. Хвойки, как к в проведению раскопок, так и к процессу фиксации объектов трипольской культуры. Его полевая документация достаточно подробна и представляет собой полноценный источник для реконструкции процесса и результатов раскопок. Как ни парадоксально, но, благодаря наличию рисунков, с ними порою проще работать, чем с дневниками участников Трипольской экспедиции (раскопки у с. Халепье в ур. Коломийщина, 1934–1939 гг.). А ведь, к слову, некоторые из них нещадно критиковали В.В. Хвойку за «дилетантизм». Кстати сказать, ни полноценных отчетов, ни комплектной Полевые дневники Викентия Хвойки: история открытий археологических памятников… 31 документации эти критики в научный архив так и не сдали — ни тогда, ни потом. Что, впрочем, не помешало, к примеру, Т.С. Пассек долгие годы считаться признанным авторитетом в области исследований трипольской культуры.

Полевая документация В. В. Хвойки вполне пригодна не только для восстановления «исторической справедливости» или достаточно подробной истории его полевых исследований. С течением времени возник ряд новых проблем, для решения которых старые дневники очень пригодились. К примеру, многочисленные находки из его раскопок порой оказывались в разных частных собраниях, музейных коллекциях. По ходу дела они порой «обрастали» инвентарными номерами, но данные о месте находки при этом могли быть утрачены. В итоге, когда большинство трипольских находок все же оказалось в фондах Национального музея истории Украины, возникло немало вопросов об их локализации. В этом отношении рисунки из дневника порой предоставляют уникальную возможность определить место находки с точностью не только до памятника, но порой и до объекта.

Некоторые рисунки небесполезны для установления мест расположения тех или иных поселений.

Так, к примеру, в 2007 г. с большой долей вероятности удалось установить местонахождение эпонимного памятника у с. Триполье, в долине р. Красной — именно благодаря зарисовкам (Відейко, 2007:

32–33; рис. 4). И все благодаря подробнейшему рисунку В. В. Хвойки, несколько раз воспроизведенному в дневнике, а по нему — в ряде таблиц, в том числе с указанием названия места раскопок (рис. 3–4).

Этот рисунок, к слову сказать, один из немногих содержит изображение самого ученого, своеобразный автопортрет на фоне панорамы места раскопок. Если на эпонимном памятнике трипольской культуры когда-то будет установлен памятный знак, то этот рисунок вполне достоин его украсить.

Изучение полевой документации В. В. Хвойки показало, что и сто лет спустя она может служить не только источником по истории науки, но и вполне добротным и ценным материалом для новых научных исследований. После него можно с полной уверенностью утверждать, что многие, уже ставшие, к сожалению, расхожей «истиной» обвинения ученого в дилетантизме, выглядят, при более добросовестном анализе, не вполне адекватными. О его работе и достижениях следует судить, в первую очередь, по документам, с полным, по возможности, учетом всех сопутствующих обстоятельств.

Литература Белозерова И.В. 2010. Жизнь и научная деятельность В. А. Городцова в годы Великой Отечественной войны // Человек и древности. — М. С. 690–702.

Бурдо Н.Б. 2007. В. В. Хвойка і дослідження трипільської цивілізації// Дослідження трипільської цивілізації у науковій спадщині Вікентія Хвойки. — Київ. С. 7–27.

Відейко М.Ю. 2007. Місця археологічних розкопок В. В. Хвойки на трипільських поселеннях // Дослідження трипільської цивілізації у науковій спадщині Вікентія Хвойки. — Київ. С.28– Відейко М.Ю., Бурдо Н.Б. 2007. Рятувальні дослідження в ур. Коломійців Яр між сс. Копачів та Перше Травня Обухівського району Київської обл. // Археологічні дослідження в Україні 2005–2007 рр. — КиївЗапоріжжя. С. 110–113.

Вовк Ф.К. 1905. Вироби передмікенського типу в неолітичних становищах на Україні: Відчит на міжнар.

археологічному конгресі 1900 р. у Парижі // Матер. до українсько-руської етнології. – Львів. – Т. 6. – С. 1–27.

Пассек Т.С. 1949. Периодизация трипольских поселений // Материалы и исследования по археологии СССР. — М.–Л.

Спицын А.А. 1895. Производство археологических раскопок. — СПб.

Спицын А.А. 1910. Археологические раскопки. СПб.

Первый археологический опыт Викентия Хвойки Т.Н. Радиевская, Н Н.Беленко Национальный музей истории Украины. Украина, г. Киев В истории археологии Викентию Хвойке принадлежит почетное место. Исследователь стал первооткрывателем трех археологических культур — трипольской, черняховской и зарубинецкой. Он изучал памятники эпохи энеолита, бронзового и раннего железного славянского времени и Киевской Руси. Жизненный путь В.В. Хвойки был наполнен творческой деятельностью в археологии, которая дарила все новые и новые открытия. Однако его первый археологический опыт был связан с каменным веком1, а именно с раскопками позднепалеолитической стоянки на Кирилловской улице в Киеве.

О древнейшей странице истории человечества — палеолите — в царской России того времени было известно сравнительно немного. В Западной Европе интерес к изучению памятников палеолита начался несколько ранее, еще в первой половине ХІХ в. С 1836 года французский археолог Э. Ларте исследовал пещеры Ле Мустье, Ориньяк, Ла Мадлен. Он предложил первую периодизацию каменного века на основании изменений фаунистических находок, которые были найдены в этих пещерах. Джон Леббок в 1865 г. в книге «Доисторические времена» дал научное определение двух этапов каменного века (палеолит и неолит). Дальнейшее накопление материалов позволило Г. де Мортилье в 1872 г. разработать новую периодизацию, в основу которой был положен уже технологические признаки каменных орудий (Формозов, 1983: 10).

В России уже в сер. XIX в. было известно достаточно много палеонтологических находок. Однако памятники палеолита еще не были открыты, что и стало поводом для утверждений некоторых западных ученых о незаселенности ее территорий в древности. Такая мысль была высказана на заседании Королевского общества северных древностей в Копенгагене датским археологом Й. Ворсо (1871 г.).

О позднем заселении Восточной Европы, в том числе и территории Украины, писал также профессор Дерптского университета К. Гренвингк (Шовкопляс,1992:10). Вплоть до 1860-х гг. в Российской империи не появлялось специальных работ о каменном веке, не было даже информации об открытиях такого рода в Западной Европе. В одном из параграфов «Устава о цензуре» 1826 г.

провозглашалось:

«Всякая вредная теория, таковая, как, например, о первобытном зверском состоянии человека, будто бы естественном.., и тому подобные отнюдь не должны быть одобряемы к печатанию…» Эта тема была закрытой для печати.

Известный историк Н.И. Костомаров вспоминал один характерный эпизод, когда в 1874 г. участники III Археологического съезда посетили Софийский собор, протоиерей встретил их с вопросом о том, не пришли ли они сюда искать доказательств того, что происходит от обезьяны. «Мы не шагаем в такую даль…» — успокоил напуганного батюшку председатель съезда граф А.С.Уваров2 (Формозов, 1983: 27).

На первых Археологических съездах проблемам палеолита, поискам памятников этой эпохи не уделялось соответствующего внимания. Так, в частности, не было проявлено должного интереса и к сенсационному открытию Федором Каминским Гонцовской стоянки на Лубенщине на III Археологическом съезде.

Обсуждение докладов Ф.И. Каминского и К.М. Феофилактова ограничилось только одним вопросом, а именно: каким же образом обитатели стоянки разбивали кости мамонта (Борисковский, 1953: 13). Представители «официальной» археологии в России (Императорская Археологическая комиссия) в то время, по большей части, сосредоточивали усилия на изучении античных городов и степных Не исключено, что до этого В.В.Хвойка участвовал в раскопках курганов (см. очерк В.А. Колесниковой в настоящем сборнике). Но достоверных сведений об этом нет (ред.).

Этот любопытный эпизод нередко использовался советскими авторами с целью показать «узость взглядов»

и «дворянскую ограниченность» А.С. Уварова. Однако, если обратиться к публикациям того времени, то оказывается, что именно по просьбе графа, высказанной в письме к проф. К.М. Феофилактову, тот вплотную занялся вопросом о геологических условиях залегания стоянки Гонцы, открытой учителем Ф.И. Каминским. Первая презентация памятника происходила именно на III Археологическом съезде. Три года спустя, в 1877 г. А.С. Уваров сам откроет первую в Средней России палеолитическую стоянку Карачарово — и займется ее целенаправленным изучением.

В 1879 г. его сотрудник И.С. Поляков обнаружит уникальное Костенковское скопление палеолитических памятников и уже в 1880 г. опубликует очень грамотный отчет о раскопках. Так что говорить о полном отсутствии интереса к палеолиту в России тех лет все-таки нельзя. Что же касается ответа А.С. Уварова на вопрос обеспокоенного (и явно не очень умного!) настоятеля собора св. Софии, то он свидетельствует, скорее, о такте и дипломатичности, необходимых любому хорошему организатору (ред.).

Первый археологический опыт Викентия Хвойки Рис. 1. Исследования Кирилловской стоянки. Фото конца XIX в.

Т.Н. Радиевская, Н Н.Беленко скифских курганов Северного Причерноморья, занимались пополнением эрмитажных коллекций произведениями древнего ювелирного искусства.

Однако в конце августа 1893 г. произошло событие, которое сразу привлекло внимание к памятникам каменного века. Во время осмотра места проведения земляных работ на Подоле (по ул. Кирилловской № 59–61) Викентий Хвойка, внимательно рассматривая одно из пятен, на глубине 19 м, натолкнулся на бивень мамонта. О находке сообщили проф. В.Б. Антоновичу, который в 1878 г. принимал участие, совместно с А.С. Уваровым, в раскопках палеолитической стоянки Карачарово. В.Б. Антонович посоветовал обращать внимание на то, не найдутся ли возле костей обработанные камни. И действительно, через несколько дней раскопок, один из работников подал исследователю кусок кремня со следами оббивки рукой человека. В.В. Хвойка немедленно сообщил об этом В.Б. Антоновичу, который пригласил посетить место раскопок профессора П.Я. Армашевского (Хвойко, 2006: 27–28). Так началось исследование знаменитой Киево-Кирилловской стоянки, которая со временем вошла во все обобщающие труды по палеолиту Среднего Поднепровья и Восточной Европы в целом. Это были первые шаги В.В. Хвойки как археолога-исследователя.

Раскопки шли довольно успешно, однако всем первым находкам суждено было погибнуть. По сообщению В.В. Хвойки, из-за огромного количества костей и значительной глубины, где они были найдены, место исследований приобрело в глазах местных жителей какой-то фантастический характер. И вот в один праздничный день заинтересованная толпа людей, пришедших осмотреть раскопанные чудеса, несмотря на запрет сторожа, ворвалась в усадьбу, раскидала, побила находки и кое-что унесла с собой.

Среди местного населения распространились слухи о добывании ископаемых костей с медицинской целью. Однажды В.В. Хвойка на месте раскопок встретил пожилую женщину, собиравшую кости и уверявшую, что ей известно их лечебное действие (Хвойко, 2006: 28).

Во время расчистки культурного слоя В.В. Хвойка обращал большое внимание на горизонтальное расположение находок, которые оставались in situ для представления целостной картины их расположения.

Во время исследования Киево-Кирилловской стоянки В.В. Хвойка, по сути, впервые использовал методику вскрытия культурного слоя памятника широкой площадью. Такая методика отличалась от повсеместно принятой в то время «кессонной», когда исследователи обращали внимание, прежде всего, на стратиграфию, а не на планиграфию исследуемого объекта (Колеснікова, 2007: 39). Лишь начиная с 1930-х гг., исследование широкими площадями получило широкое признание в палеолитоведении.

В конечном счете, В.В. Хвойке удалось выделить на Кирилловской стоянке два различных культурных слоя, а также предположить наличие там жилых конструкций. Артефакты им зарисовывались.

К сожалению, будучи первопроходцем, исследователь упустил такой важный момент, как детальная фиксация слоя в плане. Не использовал он и фотографирование как метод фиксации, лишь иногда делал зарисовки по памяти (рис. 2).

Несмотря на весьма существенные методические недостатки, раскопки Киево-Кирилловской стоянки наглядно показывают талант исследователя. Если до этого времени археологические памятники раскапывались, как правило, с целью поисков предметов старины, то В.В. Хвойка подошел к исследованию стоянки с другой стороны. Археолог относился к ней как к историческому источнику, рассматривал памятник как древнее поселение и пытался восстановить картину жизни людей той эпохи. Так, анализируя обнаруженные артефакты, автор раскопок делает выводы о том, что «…человек того времени был существом разумным, он хотя бы в виде исключения, обладал наблюдательностью по отношению к окружающему и стремился к возможной передаче полученных им впечатлений…» (Хвойка, 1901: 754) 1.

Исследователь пытался найти ответ на вопрос о том, как наш предок добывал пищу, имея такие, как ему казалось, несовершенные орудия? Он предполагал, что вряд ли в ту отдаленную эпоху развитие человека было достаточным для изобретения столь сложного орудия, как лук. Далее В.В. Хвойка сфорНимало не умаляя, действительно, больших заслуг В.В. Хвойки, заметим все же, что стремление восстановить картину жизни человека каменного века на основе материалов из раскопок было характерно для многих русских археологов XIX в. Именно такую задачу ставили перед собой первые исследователи палеолита и неолита в России А.С. Уваров, И.С. Поляков, А.А. Иностранцев. Сходные требования выдвигал Ф.К. Волков (Вовк), обращавший большое внимание на контекст находок и условия их залегания. А в 1896 г. Н.Ф. Кащенко раскопал в Сибири, в предместье г. Томска палеолитическую стоянку широкой площадью — практически безупречно, с соблюдением всех требований археологической фиксации, которые стали общепринятыми лишь к сер. ХХ в. Вообще заниженная оценка отечественной дореволюционной археологии в современной историографии является наследием периода социологизма 1930-х гг. Тогда перед археологами была поставлена задача во что бы то ни стало доказать превосходство «советской» науки над «буржуазной», и многие всерьез в это поверили (ред.).

Первый археологический опыт Викентия Хвойки 35

Рис. 2. Исследования Кирилловской стоянки. Рисунок В.В. Хвойки.

мулировал гипотезу1, которая до сих пор рассматривается в науке, как одна из актуальных: «найденные кости представляют остатки животных, погибших естественной смертью вследствие разных случайностей или климатических переворотов, человек только воспользовался оказанной ему самой природой помощью…» (Хвойка, 1901: 751).

Этот способ добывания пищи, по мнению В.В. Хвойки, был самым легким и наиболее удобным и, возможно, чаще всего использовался палеолитическим человеком. Как известно, проблема реальной роли охоты на мамонтов в хозяйстве позднепалеолитических охотников и сегодня является объектом научных дискуссий. Так, например, В.И. Громов, допуская определенную роль охоты в палеолите, считал, что основным источником костей на памятниках были умершие или погибшие животные, которые В России эта гипотеза наиболее полно была сформулирована А.И. Кельсиевым. См.: Кельсиев А.И. Палеоли

–  –  –

Рис. 4. Фрагмент бивня со сложной зооморфно-орнаментальной гравировкой хорошо сохранялись в условиях вечной мерзлоты. Большую вероятность собирания мамонтовых костей древним населением в местах естественной гибели животных предполагает О.

Соффер (Громов, 1948:

481–502; Соффер, 1993: 107–109)1.

Открытие Киево-Кирилловской стоянки вызвало значительный интерес. Многочисленные статьи, заметки, публикации появились в журналах, научной литературе (Антонович, 1900: 83–85; Армашевский, Антонович, 1895: VIII-IX). Памятник сразу же стал широко известен, как в России, так и за рубежом, в частности, благодаря интересным образцам первобытного искусства — фрагментам бивней мамонта с резьбой, которая напоминает «линейку» и «лесенку» (рис. 3) и фрагмента бивня со сложной зооморфноорнаментальной гравировкой (рис. 4) (Беляшевский, 1900: 71; Волков, 1904: 16–25).



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 29 |

Похожие работы:

«АСТРАХАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФЛОРИДСКИЙ МУЗЕЙ ЕСТЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ УНИВЕРСИТЕТ ФЛОРИДЫ МЕТОДЫ АНАЛИТИЧЕСКОЙ ФЛОРИСТИКИ И ПРОБЛЕМЫ ФЛОРОГЕНЕЗА Материалы I Международной научно-практической конференции (Астрахань, 7–10 августа 2011 г.) Издательский дом «Астраханский университет» ASTRAKHAN STATE UNIVERSITY Отформатировано: английский (США) FLORIDA MUSEUM OF NATURAL HISTORY UNIVERSITY OF FLORIDA Отформатировано: английский (США) ANALYTICAL APPROACHES IN FLORISTIC STUDIES AND METHODS OF...»

«Заповедник «Херсонес Таврический» Институт религиоведения Ягеллонского университета Международный проект «МАТЕРИАЛЬНАЯ И ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА В МИРОВОМ ИСТОРИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ» ХVI Международная конференция по истории религии и религиоведению Севастополь 26-31 мая 2014 г. ВЕЛИКАЯ СХИЗМА. РЕЛИГИИ МИРА ДО И ПОСЛЕ РАЗДЕЛЕНИЯ ЦЕРКВЕЙ ТЕЗИСЫ ДОКЛАДОВ И СООБЩЕНИЙ Севастополь Великая схизма. Религии мира до и после разделения церквей // Тезисы докладов и сообщений ХVI Международной конференции по истории...»

«Вестник МАПРЯЛ Оглавление Хроника МАПРЯЛ Уточненный план деятельности МАПРЯЛ. Информация ЮНЕСКО.. Памятные даты 120 лет со дня рождения С.Г. Бархударова. 125 лет А.А. Ахматовой.. В копилку страноведа В. Борисенко. Крым в историческом аспекте (краткий обзор).1 В помощь преподавателю В. Шляхов, У Вэй. « Эмотивность дискурсивных идиом».1 Новости образования.. Новости культуры.. 4 Вокруг книги.. Россия сегодня. Цифры и факты. Калейдоскоп.. 1 Хроника МАПРЯЛ План работы МАПРЯЛ на 2014 г. (УТОЧНЕННЫЙ)...»

«ЕСТЕСТВЕННЫЕ И ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ О.В. Шабалина, Персональный фонд акад. А.Е. Ферсмана Музея-Архива истории изучения Е.Я. Пация и освоения Европейского Севера.. Н.К. Белишева, Вклад техногенных и природных источников ионизирущего излучения в структуру Н.А. Мельник, заболеваемости населения Мурманской области.. 9 Ю.В. Балабин, Т.Ф. Буркова, Л.Ф. Талыкова В.П. Петров, Высококальциевые алюмосиликатные гнейсы Центрально-Кольского блока: Л.С. Петровская, геологическая и метаморфическая природа.. 27...»

«Печатается по постановлению Ученого совета ИВР РАН Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга Труды участников научной конференции Составители: Т. В. Ермакова, Е. П. Островская Научный редактор и автор предисловия: Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга М. И. Воробьева Десятовская Рецензенты: доктор исторических наук, проф. Е. И. Кычанов доктор культурологии, проф. О. И. Даниленко © Институт восточных рукописей РАН, 2012 ©Авторы публикаций, 2012 Е.А. Островская...»

«Научно исследовательский институт истории и этнографии Южного Урала Оренбургского государственного университета Денисов Д. Н., Моргунов К. А. ЕВРЕИ В ОРЕНБУРГСКОМ КРАЕ: РЕЛИГИЯ И КУЛЬТУРА Оренбург – 201 Денисов Д. Н., Моргунов К. А. ЕВРЕИ В ОРЕНБУРГСКОМ КРАЕ: РЕЛИГИЯ И КУЛЬТУРА УДК 323.1:3 ББК 63.521(=611.215)(2Рос 4Оре) Д3 Публикация подготовлена в рамках поддержанного РГНФ и Правительством Оренбургской области научного проекта № 15 11 56002 а(р). Д33 Денисов Д. Н., Моргунов К. А. Евреи в...»

«Егоров Сергей Борисович ИЗУЧЕНИЕ ВЕПСОВ НА КАФЕДРЕ ЭТНОГРАФИИ И АНТРОПОЛОГИИ ИСТОРИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА САНКТ-ПЕТЕР БУРГСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА В публикации в перв ые рассматривается работа кафедры этнографии и антропологии исторического факультета Санкт-Петербургского государств енного унив ерситета по изучению в епсов одного из прибалтийско-финских народов России. Изучение этого этноса опиралось в значительной степени на полев ые исследов ания, пров одив шиеся в ходе экспедиционной...»

«Раздел III ИНФОРМАЦИЯ О КОНФЕРЕНЦИИ 2012 ГОДА Международная интернет-конференция «Интеллигенция, духовность и гражданское общество в условиях глобализации мира» состоялась 12 апреля 2012 года на базе Таврического национального университета имени В.И. Вернадского. Участники конференции поставили «диагноз» по заявленным проблемам и приняли Резолюцию о том, что в условиях постсоветского пространства социальная жизнь трансформировалась в «недожизнь». Люди не живут, а выживают в условиях...»

«НАУЧНАЯ ДИСКУССИЯ: ВОПРОСЫ СОЦИОЛОГИИ, ПОЛИТОЛОГИИ, ФИЛОСОФИИ, ИСТОРИИ Сборник статей по материалам XLIV международной заочной научно-практической конференции № 11 (39) Ноябрь 2015 г. Издается с мая 2012 года Москва УДК 3 ББК 6/8 Н34 Ответственный редактор: Бутакова Е.Ю. Н34 Научная дискуссия: вопросы социологии, политологии, философии, истории. сб. ст. по материалам XLIV междунар. заочной науч.-практ. конф. – № 11 (39). – М., Изд. «Интернаука», 2015. – 114 с. Сборник статей «Научная дискуссия:...»

«ИННОВАЦИОННЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ INNOVATIVE DEVELOPMENT CENTER OF EDUCATION AND SCIENCE ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ И ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ В СОВРЕМЕННОЙ ЮРИСПРУДЕНЦИИ Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции (7 октября 2014г.) г. Волгоград 2014г. УДК 34(06) ББК 67я Основные проблемы и тенденции развития в современной юриспруденции /Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции. Волгоград, 2014. 77 с. Редакционная...»

«Управление культуры Министерства обороны Российской Федерации Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военноисторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Пятой Международной научнопрактической конференции 14–16 мая 2014 года Часть II СанктПетербург ВИМАИВиВС Печатается по решению Ученого совета ВИМАИВиВС Научный редактор – С.В. Ефимов Организационный комитет конференции «Война и оружие. Новые исследования и...»

«А.Ф. ЛОСЕВ нашим краем, об обоюдной любви Лосева к Кавказу и СТИХИ 1942-1943 гг. Кавказа к Лосеву. Публикация и предисловие М.А.Тахо-Годи А.Ф. Лосев родился на юге России в 1893 г., на Дону, в Новочеркасске, учился в местной гимназии, и Книги Алексея Федоровича Лосева известны однажды на летних каникулах со своим классом читающей публике Осетии, их можно найти в впервые увидел горы Кавказа. Позже Лосев библиотеках города Владикавказа. Определенную путешествовал по Кавказу со своей первой женой...»

«ИННОВАЦИОННЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ INNOVATIVE DEVELOPMENT CENTER OF EDUCATION AND SCIENCE Перспективы развития современных общественных наук Выпуск II Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции (8 декабря 2015г.) г. Воронеж 2015 г. УДК 3(06) ББК 60я Перспективы развития современных общественных наук, / Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции. № 2. г.Воронеж, 2015. 45 с. Редакционная коллегия: кандидат...»

«ИНСТРУМЕНТАЛЬНОЕ МУЗИЦИРОВАНИЕ В ШКОЛЕ: ИСТОРИЯ, ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «КУРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» МЕЖДУНАРОДНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ ИНСТРУМЕНТАЛЬНОЕ МУЗИЦИРОВАНИЕ В ШКОЛЕ: ИСТОРИЯ, ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА материалы ВСЕРОССИЙСКОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ Курск, 28–30 мая 2015 года КУРСК 20 УДК 37;78 ББК 74+85. И И72 Инструментальное музицирование в школе: история, теория и...»

«Санкт-Петербургский научно-культурный центр по исследованию истории и культуры скандинавских стран и Финляндии Кафедра истории Нового и Новейшего времени Исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета Русская христианская гуманитарная академия Материалы Десятой ежегодной международной научной конференции Санкт-Петербург St. Petersburg Scandinavian Center Saint Petersburg State Yniversity, Department of History The Russian Christian Academy for the Humanities...»

«Комитет Союз реставраторов по государственному контролю, Санкт-Петербурга использованию и охране памятников истории и культуры Правительства г. Санкт-Петербурга Материалы научно-практической конференции «Исторические города: сохранение и развитие» Санкт-Петербург 26 июня 2013 г. Уважаемые коллеги! Предлагаем вашему вниманию сборник материалов научно-практической конференции «Исторические города: сохранение и развитие», которую Союз реставраторов СанктПетербурга при поддержке КГИОП проводил в...»

«ДНЕВНИК АЛТАЙСКОЙ ШКОЛЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ №27. Сентябрь 2011 г.Современная Россия и мир: альтернативы развития (Разрешение межгосударственных конфликтов: актуальный опыт истории и современность) Сборник научных статей ББК 66.4(0), 302 я43 Д 54 Редакционная коллегия: доктор исторических наук, профессор Ю.Г. Чернышов (отв. редактор); кандидат исторических наук, доцент О.А. Аршинцева; кандидат исторических наук, доцент А.М. Бетмакаев; С.Н. Исакова (отв. секретарь); кандидат исторических...»

«ЧЕЛЯБИНСКАЯ ОБЛАСТНАЯ УНИВЕРСАЛЬНАЯ НАУЧНАЯ БИБЛИОТЕКА  ИНФОРМАЦИОННОБИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ      Первая мировая война:  панорама войны и мира  1914–1918    К 100­летию со дня начала Первой мировой войны    Список литературы  Челябинск Оглавление Введение I. Предпосылки и причины Первой мировой войны 5 II. Россия в Первой мировой войне 6 III. Дипломатическая история Великой войны 9 IV. Военные деятели и полководцы Первой мировой войны 9 V. Развитие военного искусства и вооружения в годы войны...»

«АКАДЕМИЯ НАУК РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН ИНСТИТУТ ТАТАРСКОЙ ЭНЦИКЛОПЕДИИ ИСТОРИЯ РОССИИ И ТАТАРСТАНА: ИТОГИ И ПЕРСПЕКТИВЫ ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ Сборник статей итоговой научно-практической конференции (г. Казань, 24–25 июня 2012 г.) Казань–20 УДК 94 (47) ББК 63.3 (2) И 90 Рекомендовано к изданию Ученым советом Института Татарской энциклопедии АН РТ Редакционная коллегия: докт. ист. наук, проф. Р.М. Валеев; докт. ист. наук, проф. Р.В. Шайдуллин; канд. ист. наук, доц. М.З. Хабибуллин История...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОФСОЮЗОВ СОВРЕМЕННЫЙ СПОРТИВНЫЙ БАЛЬНЫЙ ТАНЕЦ ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ, СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ, ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ II Межвузовская научно-практическая конференция 28 февраля 2014 года Рекомендовано к публикации редакционно-издательским советом СПбГУП Санкт-Петербург ББК 71 С56 Ответственный редактор Р. Е. Воронин, заместитель заведующего кафедрой хореографического искусства СПбГУП по научно-исследовательской работе, кандидат искусствоведения, доцент...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.