WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«ДРЕВНОСТЬ И СРЕДНЕВЕКОВЬЕ ВОПРОСЫ ИСТОРИИ И ИСТОРИОГРАФИИ Материалы III Всероссийской научной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных Омск, 24–25 октября 2014 г. Омск УДК ...»

-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

ОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

им. Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО

ДРЕВНОСТЬ И СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

ВОПРОСЫ ИСТОРИИ И ИСТОРИОГРАФИИ

Материалы

III Всероссийской научной конференции

студентов, аспирантов и молодых учёных Омск, 24–25 октября 2014 г.

Омск УДК 93+940.1 ББК 63.3(0)3я43+63.3(0)4я43 Д730 Рекомендовано к изданию редакционно-издательским советом Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского

Редакционная коллегия:

канд. ист. наук

С.Б. Крих, канд. ист. наук Л.Р. Ротермель

Рецензенты:

д-р ист. наук, проф. В.Г. Рыженко (ОмГУ), канд. ист. наук, доц. С.Н. Корусенко (ОмГУ)

Д730 Древность и Средневековье: вопросы истории и историографии : материалы III Всероссийской научной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных (Омск, 24–25 октября 2014 г.) / [редкол.: С. Б. Крих, Л. Р. Ротермель]. – Омск :

Изд-во Ом. гос. ун-та, 2014. – 114 с.

ISBN 978-5-7779-1792-8 В сборнике представлены тезисы докладов участников III Всероссийской научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых, проведенной на базе Омского государственного университета при участии Кемеровского государственного университета. Доклады касались различных вопросов экономической, политико-правовой, культурной жизни древних обществ, а также источниковедческих и историографических проблем их изучения.

УДК 93+940.1 ББК 63.3(0)3я43+63.3(0)4я43 ISBN 978-5-7779-1792-8 © ФГБОУ ВПО «ОмГУ им. Ф.М. Достоевского», 2014

СОДЕРЖАНИЕ

ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ

Ким О.В. Раннее новое время: взгляд с перекрестка парадигм............ 5 Метель О.В. Религиоведческая проблематика в пространстве отечественной научной традиции: вызовы XXI в.

Секция 1. ЭЛИТЫ, СОСЛОВИЯ, ВЛАСТЬ Антоненко К.

В. Специфика социальной адаптации пикаро в Испании во второй половине XVI – первой половине XVII в.

по материалам плутовских романов

Арефьев И.Д. Страхи Карла IX Валуа в событиях Варфоломеевской ночи

Волошин Д.А. Кровавые зрелища в Римской империи как сеансы массовой социальной терапии (исторический опыт для современности)

Гицевич Е.С. Этапы эволюции римских комиций с 287 по 133 гг. до н.э.

Дик А.И. Образ рыцаря-крестоносца как следствие эволюции рыцарства

Кошкарёв Д.С. К вопросу о тирании Медичи во Флоренции в XV в... 40 Павловская Е.А. Представления об идеальном самурае в Японии периода Сэнгоку

Попова А.А. Образ обожествленного царя в Шумере

Тарасова А.А. Принцип «равновесия сил» в межгосударственных отношениях в античности

Шайхутдинова Е.Н. Презентация власти в средние века и королевская cакральность: особенности научного подхода в американской исторической науке ХХ в

Секция 2. РЕЛИГИЯ, СЕМЬЯ, КУЛЬТУРА Беличков Е.

В. Лжедмитрий I и явление религиозного либерализма в России XVII века

Белянина Е.Н. Досуг средневековых горожан по французской новелле XIV – первой половины XVI вв

Кавелин А.О. Влияние некоторых особенностей семейной организации минского Китая на демографические циклы...... 61 Казмирук М.В. Религиозный экстаз как категория мистического опыта

Качканова В.В. Эстетические представления о канонах женской красоты итальянского гуманиста А. Фиренцуола

Когут Е.В. Бракоразводный процесс в поздней Византии................ 71 Медведев И.В. Отношение населения Шотландии к Реформации на ее начальном этапе

Ремыга А.А. Халкидонский собор: его роль в истории и культуре.... 77 Тарасов А.А. Влияние религии на формирование воинских элит средневековых Франции и Японии

Чухарева Е.С. Договоры corrody в средневековых английских монастырях: разрешенное ростовщичество?

Шамшура К.А. Образовательная политика в вице-королевстве Новая Испания в XVI в.

Секция 3. ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ И ИСТОРИОГРАФИЯ:

ПОДХОДЫ И ДИСКУССИИ

Зайнулин А.Н. Проблема истории Римской империи в творчестве Т. Моммзена

Зайцев Д.В. Контакты эвбейских полисов с Ближним Востоком в концепции Дж. Бордмена

Ключарёв Б.В. Новые источники по истории Столетней войны........ 94 Котовщиков А.С. Оценка взглядов П.Н. Кудрявцева на политические процессы в Священной Римской империи в XVI в.

(на материале исторического этюда «Карл V»)

Тихонов А.Н. О попытке отрицания античной формы собственности в новейшей отечественной историографии

Попытаев А.С. С.Г. Лозинский о раннесредневековом папстве и генезисе Папской области

Портных В.Л. Краткая редакция трактата «О проповеди святого креста»: промежуточные итоги исследований

Телушкина О.В. Выбор между самобытностью и прогрессом:

изменение модели китайской истории в отечественной историографии 1950-х – 2000-х гг.

ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ

–  –  –

РАННЕЕ НОВОЕ ВРЕМЯ:

ВЗГЛЯД С ПЕРЕКРЕСТКА ПАРАДИГМ

Европейское многообразие «множества множеств» и европейское единство «цивилизации Запада» требует постоянного переосмысления и объяснения в парадигме сегодняшнего дня. На интеллектуальном уровне современной науки сугубо экономическая модель становления европейского общества в духе классовой марксистской теории или теории линейной модернизации недостаточна. Осознание кризиса детерминистских подходов в макроисторических моделях созрело в мировой историографии к началу 1990-х годов. Сегодня исследование экономических, социальных и культурных структур все чаще дополняется описанием взаимосвязанных «цепочек» событий и явлений, под воздействием которых сложился конкретный результат, который в свою очередь, может быть описан с различных концептуальных и методологических позиций.

Существует две авторитетных точки зрения на европейскую историю XVII века, за каждой из которых стоит научная традиция.

Традиционные концепции линеарной, стадиальной истории рассматривают это столетие как этап выраженной политической, экономической и социальной динамики. Это время активного генезиса капитализма, становления национально-абсолютистских государств, военной революции, колониализма, меркантилизма. Драматизм века связан с религиозным расколом, опустошительными войнами, Тридцатилетняя война будто аккумулировала в себе разКим О.В., 2014 нообразные проявления и факторы «кризиса XVII века». Волны насилия прокатывались по всем социальным векторам, между государствами, сословиями, классами, конфессиями, полами. С другой стороны, столетие связано с началом научной революции, «республикой ученых», прорывами в образовании, медицине, философской и общественно-политической мысли. Следование этому подходу располагает нас к тому, чтобы рассматривать XVII столетие в дискурсе капитализма, революций и зарождения просветительских идей, уделяя при этом основное внимание структурной и функциональной динамике.

В рамках второго подхода XVII век рассматривается как почти статичная, медленно меняющаяся социальная и культурная традиция в духе «долгого средневековья». Устойчивость средневековой материальной культуры, мировоззрения и мирочувствования; принципиальная однородность «структур повседневности»

XV и XVII вв., консерватизм духовной жизни; распространенность корпоративной идентичности; преобладание устной культуры в массах, – и множество других атрибутов Старого Порядка убедительно демонстрировалась историками разных школ, в том числе, авторитетной в России школы «Анналов». Установка на то, чтобы«не судить, а понимать прошлое» развило у историковантропологовнаклонность изучать исторические явления «изнутри», в своем контексте. Исследователи-прикладники рассматривают XVII век как идентичный самому себе «универсум», и не любят соотносить его с макроисторическими понятиями типа модернизации.

В работах Л. Февра, Ж. Дюби, Ж. Ле Гоффа получила второе дыхание концепция так называемого «Старого Порядка». Изначально под этим термином историки эпохи Реставрации негативно понимали дореволюционное абсолютистское сословное общество.

С этим понятием ассоциировались абсолютизм, придворное общество, сословный строй, зависимость крестьянства, местничество и т. п. В новых исследованиях Старый Порядок предстал как самобытная эпоха, отличная от XIX века совершенно иным типом культуры, менталитета, со своеобразной логикой и механизмами социальных взаимодействий, с особенным восприятием не только социальной, но и духовной реальности. Особенно ярко самобытность Старого Порядка проявилась в исследованиях по исторической демографии (П. Шоню, М. Постан, Ж. Ле Гофф и др.). Этот жизненный уклад стал рассматриваться как самодостаточная цивилизация, сочетавшая традиции и новации в непротиворечивом контексте Старого Порядка. Современные исследователи уже не связывают с ним представления о неизменности и стагнации. Они отмечают существование специфического диалога королевской власти и общества, баланс корпоративных и сословных интересов.

Стремление совместить представление о «статике» и «динамике» в европейском обществе раннего Нового времени закономерно привело к появлению идеи «переходного общества». Мысль о том, что между эпохой европейского Средневековья и началом Нового времени лежит некий период синтеза и взаимной адаптации традиционных моделей поведения и структур с новыми идеями, институтами и социальными практиками. «Что-то происходит» в Европе между 1500 и 1800 годами, когда мощнейшая системная трансформация приводит к «разрыву традиционности», к качественным изменениям и росту. Этот период в конце ХХ века историки стали называть «раннее Новое время». Существует ли общая макроисторическая парадигма, которая могла бы эти изменения органично в себя вобрать и объяснить?

Согласно И.В. Побережникову, в исследованиях широких исторических трансформаций намечено смещение от структуралистских макроисторических объяснений к сравнительно-историческим моделям. Такие функциональные модели процессов дают возможность составлять страновые варианты перехода от традиции к модерну, реконструировать их общие стадии и специфические исторические особенности [Побережников 2011: 18–20]. Глобальная динамика экономических циклов и взаимодействий, технологического обмена, складывание региональных и трансконтинентальных политических иерархий является предметным полем мир-системного анализа. Взаимосвязь внутренних и внешних факторов трансформации, их взаимодействие с реальными процессами развития раскрывает модернизационная парадигма. Цивилизационный подход позволяет концептуализировать традиционный контекст, социокультурный базис и «коридор возможностей» исторического перехода, обосновывает его региональную темпоральность.

Идея переходных эпох и переходных обществ развивается в исторической мысли около 200 лет. Переходная эпоха объективно воспринимается современниками как кризисное время, время перемен, когда разрушаются старые, и формируются новые ценностные ориентации. Историк проблем культуры Н.Б. Бурыкина предложила ряд критериев, свойственных состоянию «переходности»: 1) распад универсальной картины мира, свойственной традиционной «классике»; 2) усиление мифологизации сознания; появляются эсхатологические и хилиатические настроения и переживания; 3) маргинализация общества; кризис коллективной идентичности; 4) встречей двух культур и возникновением их диалога; 5) возникновение разнообразия художественных тенденций, философских концепций, расширением мира культуры, рождение нового стиля;6) выработка отличного от предшествующей эпохи способа мировосприятия и собственной классики [Бурыкина 2009: 114].

Один из концептуальных способов осмысления «переходности» как сложного социокультурного и исторического явления заключается в применении категории «разрыв традиционности».

Общество как суперсложная социальная система под воздействием внутренних и внешних факторов начинает быстро (катострофически, в математическом смысле слова) менять свои параметры, системные условия существования. Разрыв традиционности это достижение точки бифуркации, системного перехода, когда возможность существования в рамках прежней парадигмы блокируется, но при этом открывается веер реализации новых возможностей. После прохождения «определенных точек на графике» веер возможностей закрывается.

Если рассматривать историю Европы Раннего нового времени в парадигме мир-системного анализа, то наше внимание фиксируется на следующих региональных и глобальных процессах.

Первый это обособление североатлантического ядра формирующейся капиталистической мир-экономики. Закат великой миримперии Габсбургов в экономическом смысле во многом был обусловлен переносом финансовых и торговых центров Европы из Средиземноморья в Атлантику. В военно-политическом смысле эта перемена внутрисистемной гегемонии была ознаменована туром войн, которые испанская корона проиграла более удачливым северным соперникам в 1588–1648 годах [Фурсов 1992: 21].

Второй процесс связан с распространением мир-системы за пределы Европы. Европейская мир-экономика носила капиталистический характер и в политическом смысле была децентрализована.

Ее ядром являлись пространства в треугольнике вокруг Па-де-Кале.

Это юго-восточные графства Англии, Южные Нидерланды и ряд территорий на атлантическом берегу Франции. От формировавшегося ядра атлантической экономики тянулись системы коммуникаций – к области на севере Испании, где процветало коммерческое экспортное овцеводство, в Карибский бассейн с его колониальными ресурсами, к серебряным рудники в Аргентине, к владениям голландской Ост–Индской компании на Востоке. Начинается освоение Северной Америки, ЗападнойАфрики, Тихого океана. В отличие от прежних мир-империй, капитализм оказался динамичней в своей способности покупать контроль над всеми факторами власти: военными, техническими, технологическими, людскими и другими ресурсами. В XVII столетии линии влияния мировой экономики тянутся к восточным империям – России, Ирану, Китаю, Османской империи, нарушая их самоизоляцию и подготавливая системный прорыв.Большинство современных мир-системных исследований сходятся в том, что в «эпоху перемен» XVI–XVII вв. Европа вступила не первой, и следовала по ней не одна.

Современное развитие «глобальной истории» привело к появлению взгляда на раннее Новое время как на переходную эпоху в мировом масштабе. Это выражено в представлениях о сложносоставном «вызове модерна», вызвавшем концентрические волны региональных модернизаций. При этом вектор и направление этих модернизаций мог быть далек от капитализма. На обширных пространствах Восточной Европы и Азии модернизация вела к появлению мощных региональных гегемоний. В этих обширных континетальных империях реализовывалась абсолютистская политическая тенденция на фоне заметного роста товарной экономики.

Неевропейская модернизация не сводилась к этатизму. На евразийском пространстве от Литвы до Минского Китая в 1500– 1600-х гг. происходило формирование политических наций и кристаллизация национальных культур; шло развитие светской культуры, складывались основы меркантилизма, формировались социальные связи нового типа. Рождалось новое, сложно интегрированное общество. Оно было дисциплинарным; его отличало высокая степень социального контроля и принуждения.Новые данные по демографии, сельскому хозяйству торговле в Евразии сообщают о том, что в валовом отношении Европа «Старого Порядка»

занимала периферийное и даже маргинальное место в сравнении с широкомасштабными сетями экономических обменов и империями Ближнего Востока, Индийского океана и Юго-Восточной Азии [Франк 2002: 194–195; Frank, Gils 1994: 21–22; Chase-Dunn, Hall 1994: 257–272]. А.Г. Франк, Т. Холл, К. Чейз-Данн, Дж. Абу-Луход последовательно конструировали образ азиацентричноймиросистемы, которая своим «подъемом» вплоть до пика во второй половине XIII в. и первых десятилетий XIV в. была обязана главным образом итогам развития на Востоке, а не на Западе.

К 1600 году в евразийской мир-системенаступил этап «разрыва традиционности». Сторонниками этого подхода отмечено, что три «пороховых империи» Востока вступили в переходное состояние и фазу империалистического роста хронологически близко к Европе. Так начало османского Нового времени нередко обозначают временным коридором 1453–1520 гг. (падение Константинополя и начало правления Сулеймана Великолепного); для Индии это период 1498–1526 гг. (Васко да Гамма и образование империи Великих Моголов), для Ирана 1501–1588 гг. – создание государства Севефидов и реформы шаха Аббаса. То, что Новый Свет подтягивается к глобальной истории символической датой 1492 года, а Африка – не ранее 1600 года, объясняется различной темпоральностью региональных версий перехода. Для одних специалистов Китай вступил в эпоху перемен 1644 году, а Япония в1603 году, с началом периода Токугава [История человечества… 2004: 8]. Для других историков ранний модерн в Японии наступает вместе с эрой Тёнбун (1532–1555), предвещавшей появление португальцев и рождение ТоётомиХидеёси [The Cambridge history of Japan 2008: 6, 22, 40 ect]. Многие китаеведы считают, что разложение традиции и системные изменения начались в Китае в поздний период Мин, за несколько десятилетий до прихода маньчжур [The Cambridge history of China… 2008: 726]. Так или иначе, но эффективный капитализм, с его социальными, культурными, технологическими и военными предпосылками рассматриваются в парадигме мирсистемного анализа как основной фактор европейского доминирования к 1800 году. В 1600 году существовало напряженное равновесие, символом которого было противостояние христианского Запада и Османской империи.

Закат азиатских центров мир-системы в XVII–XVIII веках, по мнению большинства исследователей, был продиктован не столько давящим воздействием формирующегося европейского центра, сколько внутренними коллапсами – дестабилизацией Минского Китая, эпидемиями, демографическим кризисом [AbuLughod 1990: 273–286]. На рубеже XVIII–XIX вв. Восток испытал деструктивное воздействие неблагоприятного демографического цикла, достиг пределов возможностей экстенсивного развития, стал субъектом расширения капиталистической мир-экономики Запада. Кризис региональных модернизаций и резкое возрастание экзогенных факторов привел к перестройке процессов от относительно эндогенного социального синтеза в логику зависимого, догоняющего развития. В качестве отдельного аспекта европейского мир-системного превосходства в 1600–1800 гг. стала рассматриваться «военная революция» в Европе. У. Мак-Нил в работах «Восхождение Запада» и «В погоне за мощью» развил идею о том, военный, технологический и экономический паритет между Европой и Азией, наблюдаемый между 1500 и 1750 годами, сменился гегемонией Европы в 1750–1800 годах. По его мнению, успех европейской военной революции был обусловлен более эффективным механизмом производства и мобилизации капитала [Мак-Нил 2008]. Таким образом, сторонники мир-системного подхода переносят акцент с проблемы зарождения европейского капитализма в конце средневековья на проблему перемещения мир-экономических центров с Востока на Запад между 1500 и 1800 годами.

В настоящее время теория модернизации, взятая сама по себе, не может объяснить всю систему происходивших в Европе XVII века процессов. Но, по мнению многих исследователей (В.М. Алексеев, С.А. Нефедов, Н.А. Проскурякова И.В. Побережников, В.М. Раков, В.В. Согрини др.) модернизационная парадигма представляет собой рабочую концептуальную площадку, на базе которой могут быть синтезированы многофакторные модели исторических процессов.

Модернизация – исторически длительный процесс развития инноваций в политике, экономике и культуре, приводящий к социальной эволюции общества, росту его структурной и функциональной дифференциации в направлении становления современного общества. Процесс модернизации является стадиальным, многофакторным, исторически инвариантным и обратимым; он, обладает региональной и цивилизационной спецификой, протекает с различной скоростью и интенсивностью в разных общественных подсистемах и на разных этапах развития.

Существенным параметром процесса модернизации является «тип модерности» общества. Под ним понимается социокультурный, региональный, цивилизационный контекст модернизации; совокупность характерных признаков общества и культуры, а также исторических условий, влияющих на общие предпосылки, потенциал, исторический рисунок и перспективы модернизации в конкретном социоисторическом организме.

Под модернизацией понимают более широкие процессы, чем генезис капитализма или переход к нему, рассуждая в плане в плане философии истории культуры, цивилизации и т. п. Оперируя термином модернизации, многие современные авторы интерпретируют его не как революционный прорыв, а как продолжающееся линейное изменение, движение к определенной цели и очертанию целей в контексте реформаторской деятельности, проводимой в условиях международной взаимозависимости и соперничества.

Происходившие в Европе XVII века социальные процессы в модернизационной парадигме получали следующую интерпретацию. В начале ранней модернизации (XV–XVI вв.) относительно сбалансированный мир традиционного общества вышел из состояния равновесия, исторически быстро трансформируясь в качественно новые состояния переходного, а затем индустриального общества. Отчасти эта трансформация объяснялась экзогенными факторами – Черной смертью, более тесными контактами цивилизаций Запада и Востока, крахом монгольской империи и Великими географическими открытиями. Возвышение Европы носило в этом смысле отчасти конъюнктурный и компенсаторный характер [Франк 1992: 19–27]. В значительно большей степени эта динамика объяснялась колебаниями экономического и демографического циклов. Ключевое значение имели экономический рост, эффективность фискальной политики государства, новые производственные и социальные технологии. В условиях длительной внешнеполитической напряженности, характерной для всех районов Евразии между 1500 и 1800 годами на первом месте стояла задача обеспечения военной безопасности как необходимого условия существования и развития. Комплекс военных мероприятий, как правило, стоил много дороже, чем могла себе позволить традиционно ориентированная экономика. Всевозрастающая потребность государства в деньгах стимулировала этатистскую налоговую реформу, направленную на преодоление экономической дефрагментации феодальной аграрной экономики. Эти усилия требовали серьезных мер, направленных на централизацию, бюрократизацию и новый диалог с копроративными элитами – всего того, что П. Шоню называл «регулярным нововременным государством», а Б. Даунинг – «военно-бюрократическим абсолютизмом» [МакНил 2008; Roberts 1967: 195–225; 1958; Black 1991; Downing 1992].

Реализуя политику модернизации, правящая элита и общество преодолевает воздействие инерции – тормозящее действие традиции и естественные «пределы возможного» доиндустриальной экономики. В конечном итоге, рисунок модернизации определяется совокупным воздействием различных факторов.

В североатлантическом регионе, который стал центром европейской мир-экономики на рубеже XVI–XVII вв., логика модернизации привела к быстрому структурированию буржуазных институтов и отношений. Смещение центра европейских коммуникаций из Средиземноморья в северные моря и Атлантику постепенно превращало северо-западную Европу в зону развития новых социальных и производственных технологий. Старинные экономики с доминирующими городскими центрами (Антверпен, Амстердам, Любек, Гамбург и др.) трансформируются в национальные рынки [Бродель 2007в: 293–299]. В этой зоне получили дальнейшее развитие идеи, этические и эстетические принципы итальянского Ренессанса, новые формы политических и экономических отношений – парламентаризм, республика, городские свободы и коммунальное движение, гражданское право и т. д. Существенным элементом социальной модернизации было развитие «третьего сословия», тенденция к приватизации социальноэкономической жизни. Выигрышная коммуникационная инфраструктура, более высокий уровень урбанизации и весьма ограниченные земельные ресурсы способствовали тому, что западноевропейские страны быстрее расставались со стереотипами традиционной аграрной экономики.

В других областях Европы модернизационные процессы развивались иначе. Важным параметром являлась степень близости конкретного сообщества к морским и континентальным коммуникациям, что в свою очередь прямо влияет на интенсивность экзогенных факторов, степень развития меркантилизма. Приморские и островные территории раньше попали в орбиту воздействия западной мир-экономики. Континентальные периферии Европы исторически дольше сохраняли традиционалистскую основу.

В целом роль фундаментальных, базовых структур и ценностей высока, они имеют большую вневременную устойчивость. Большие пространства, население и ресурсы создавали предпосылки и возможности для ориентации на самодостаточное, автаркичное развитие. Это могло ослабить модернизационные процессы и импульсы.

Согласно исторической концепции Ч. Тилли в Западной Европе в XV–XVII вв. реализовывалось несколько вариантов отношений государства и общества, государства и частного капитала, государства и сословных корпораций. Чарльз Тилли обобщал это разнообразие в три генеральных типа.

Интенсивное принуждение – правители выжимают средства для ведения войны из своего населения и покоренных территорий, попутно создавая грандиозные структуры по извлечению средств.

Вариант Бранденбурга, России. В крайних значениях – вооруженные землевладельцы сосредотачивают власть над землей и прикрепленным к ней населением с высочайшей степенью личного суверенитета. Интенсивное использование капитала – правители опираются на капиталистов, чьим интересам они служили – в том, что касалось найма и создания вооруженных сил. Большие государственные структуры экспроприации при этом не создаются.

Капитал извлекается самими капиталистами из подчиненных им отраслей производства. Этот образ действия характерен для фрагментарных суверенитетов типа Генуи, Дубровника, республики Соединенных Провинций, Каталонии. Средняя стратегия использования принуждения и капитала – правители проводили политику использования и властного, и экономического ресурса, но в большей степени, чем при интенсивном капитале используя административный ресурс. При этом происходило прямое включение в государство самих капиталистов и источников капитала. Этот путь «капитал плюс принуждение» – путь Франции и Англии, путь национальных государств [Тили 2009: 60–62]. В конечном итоге, по мнению Ч. Тилли, победили государства, где были большое сельское население, капиталисты и сравнительно прибыльная экономика.

Ориентиром для большинства современных исследователей является создание многофакторной модели исторического процесса. То есть такой, в которой рассматривается не один ведущий фактор трансформации, а воздействие всей системы внешних и внутренних побуждающих причин. В современной науке постоянно возникают новые аспекты и объекты внимания – демографическая динамика; передача культурных знаний и технологий, генетическая история человечества, история экологии т. д.

Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV– XVIII вв.: в 3 т. Т. 3: Время мира. М.: Весь мир, 2007. С. 79–88, 132, 153.

Бурыкина Н.Б. Переходная эпоха и рефлексия исторического процесса // Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена. СПб., 2009. № 118. С. 114.

Валлерстайн И. Миросистемный анализ. Введение. М.: Территория будущего, 2006. С. 30.

Гизо Ф. История цивилизации в Европе. М.: Территория будущего, 2007.

С. 158, 187.

Грановский Т.Н. О переходных эпохах в истории человечества // Грановский Т.Н. Лекции по истории Средневековья. М.: Наука, 1986.

С. 316.

Дидерикс Г.А., Линдбланд И.Т., Ноордам Д.И., Квиспель Г.К., Фриз Б.М.А., Фриз П.Г. От аграрного общества к государству всеобщего благосостояния: Модернизация Западной Европы с XV в. до 1980-х гг. М.,

1998. С. 24–27.

История человечества. Т. I–V / под ред. П. Берка и Х. Инальчика. М.:

Магистр-Пресс, 2004. С. 8.

Кареев Н.И. История Западной Европы в Новое время. Т. I: Переход от средних веков к новому времени. СПб., 1904. С. 3–6, 102, 324, 404.

Ким О.В. Переход от Средневековья к Новому времени в теории торгового капитализма // III исторические чтения Томского государственного педагогического университета: материалы международной научной конференции (11–12 ноября 2010 года). Томск: Изд-во ТГПУ,

2011. С. 399–403.

Коллинз Р. Четыре социологические традиции. М.: Территория будущего,

2009. С. 113–114.

Мак-Нил У. В погоне за мощью. Технология, вооружение и общество в XI–XX веках. М.: Территориябудущего, 2008. 456 с.

Мак-Нил У. В погоне за мощью. Технология, вооруженная сила и общество в XI–XX веках. М.: Территория будущего, 2008.

Могильницкий Б.Г. История исторической мысли ХХ века: курс лекций.

Вып. II. Становление «новой исторической науки». Томск: Изд-во Томского ун-та, 2003. С. 85.

Побережников И.В. Пространственно-временная модель в исторических реконструкциях модернизации: автореф. дис. … д-ра ист. наук. Екатеринбург, 2011. С. 18–20.

Тилли Ч. Принуждение, капитал и европейские государства 990–1992. М.:

Территория будущего, 2009.

Уилкинсон Д. Центральная цивилизация // Время мира. Новосибирск,

2001. Вып. 2. С. 397–424; Wilkinson D. Cities, Civilizations and Oikumenos // Comparative Civilizations Review. 1992. N 28; 1993. N 29.

Франк А.Г. Азия проходит полный круг – с Китаем как «серединным государством» / Цивилизации. Вып. 5. М., 2002. С. 194–195.

Франк А.Г. Формационные переходы и мифологемы способов производства // Восток. 1992. № 2. С. 19–27.

Фурсов А.И. Школа мир-системного анализа // Восток. 1992. № 1. С. 21.

Шишкин В.В. Королевский двор и политическая борьба во Франции в XVI–XVII веках. СПб., 2004.

Шоню П. Цивилизация классической Европы. Екатеринбург: У-Фактория, 2005. С. 21–22.

Элиас Н. О процессе цивилизации. Т. 2. М.; СПб., 2002. С. 8–14.

Abu-Lughod J. Before European Hegemony: The World-System AD 1250–

1359. N.Y.; Oxford, 1989.

Anderson P. Lineages of Absolutist State. London: NLB, 1974. P. 179–180;

русский перевод: Андерсон П. Родословная абсолютистского государства. М.: Территория будущего, 2010.

Black J. A Military revolution? Military Change in European Society 1550–

1800. L.: Macmillian, 1991. 128 р.

Chase-Dunn C., Hall T. Historical development of World-Systems // Sociological Inquiry. 1994. № 64:3 (summer).

Downing B.M. The Military Revolution and Political Change: origins of democracy and autocracy in early Modern Europe. Princeton: Princeton University Press, 1992.

Parker G.The "Military Revolution", 1560–1660 – a Myth? // The Journal of Modern History. Vol. 48. № 2 (June 1976). Р. 195–214.

Roberts M. Gustavus Adolphus: A History of Sweden, 1611–1632. Vol. 2.

1626–1632. Longmans, 1958. 848 p.

Roberts M. The Military Revolution, 1560–1660 // Roberts M. Essays in Swedish History. L., 1967. Р. 195–225.

Robisheaux T.W. The world of the village // Handbook of European history 1400–1600: Late Middle Ages, Renaissance, and Reformation / ed. by Th.A. Brady. Leiden etc.: Brill, L994. Vol. I: Structures and assertions.

Р. 80.

The Cambridge history of China.Volume 7. The Ming Dynasty, 1368–1644.

Part I / ed. by D. Twitchett, J.K. Parsons. Cambridge University Press,

2008. P. 726.

The Cambridge history of Japan.Volume 4. Early Modern Japan / ed. by J.W. Hall. Cambridge University Press, 2008. Р. 6, 22, 40 etc.

The World System: Five Hundred Years or Five Thousand? by Andre Gunder Frank and Burry K. Gills, 1993. P. 21–22.

Vriesde J. Population // Handbook of European history 1400–1600: Late Middle Ages, Renaissance, and Reformation / ed. by Th.A. Brady. Leiden etc.: Brill, L994. Vol. I: Structures and assertions. Р. 16.

Wallerstein I. The Modern World System. Vol. 1. N.Y., 1974. Р. 135.

Yun B. Economic cycles and structural changes // Handbook of European history 1400–L600: Late Middle Ages, Renaissance, and Reformation / ed.

by Th.A. Brady. Leiden etc.: Brill, L994. Vol. I: Structures and assertions. Р. 115.

–  –  –

Отправной точкой для данных размышлений стали исследования автора в области отечественной историографии первоначального христианства, для которой 1990–2000-е гг. вопреки ожиданиям не смогли стать новым этапом в осмыслении проблемы.

Избавление от идеологического контроля не привело ни к активизации исследователей в области изучения истории первых веков христианства, ни к формированию принципиально новых методологических подходов, ни, как следствие, к складыванию новой картины возникновения христианской религии [1; 2]. Это кажется тем более удивительным, что общая интеллектуальная атмосфера России 1990-х гг. как нельзя более подходила для анализа религиозных тем: социальный заказ определял интерес исследователей именно к религиозным феноменам. Почему же тогда пристальный интерес не смог обеспечить смену подходов и обновление результатов?

Объяснение подобного феномена, на наш взгляд, связано с особенностями эволюции отечественной науки, занимающейся изучением религиозных феноменов. И первой важной особенностью, о которой должна идти речь, является формирование особой дисциплины – науки о религиях или в отечественной транскрипции «религиоведения», которая была призвана объединить усилия историков, психологов, социологов, этнологов и философов с целью изучения «закономерностей возникновения, развития и функционирования религии, ее строения и различных компонентов, ее многообразныхфеноменов, как они представали в истории общества, взаимосвязи и взаимодействия религии и других областей культуры» [3, с. 5]. На сегодняшний день религиоведение представляет собой самостоятельную дисциплину с развитой инфраМетель О.В., 2014 структурой: она располагает специализированными периодическими изданиями (журнал «Религиоведение»), сетью научных и учебных учреждений, которые созданы преимущественно на философских факультетах высших учебных заведений, ассоциациями исследователей религии, которые проводят тематические конференции. Но такое, казалось бы, успешное институциональное оформление поставило перед исследователями религиоведами серьезную проблему, связанную с размышлениями о содержательной «пустоте» того пространства, которое объединяет религиоведение. Так, по мнению Давыдова, религиоведение – рамочное понятие, указывающее на комплекс дисциплин, а не комплексная дисциплина, т.к. оно обособляется по объекту, а не по предмету (претендуя на то, чтобы изучать все, что может быть хоть отдаленно связано с религией как социокультурным феноменом), у него нет своего специфического метода играющего роль маркера [4]. В результате, религиоведение должно заимствовать данные методы из других наук – социологии, психологии, истории.

Все это ведет к тому, что вместо настоящей консолидации усилий ученых гуманитариев, оно их только разъединяет: оно не создает эффективного пространства для диалога, усиливая разобщенность «узких специалистов», которые предпочитают заниматься отдельно социологией, отдельно философией, отдельно психологией, отдельно историей религий. Причину такой разобщенности нужно искать в советских «корнях» отечественного религиоведения, связанных с преобладающим в рамках этой научной дисциплины, вопреки уверениям в ее комплексности, философского компонента.В советской науке это было обусловлено привязкой к изучению свободомыслия и атеизма, в современной – особенностями институциональных трансформаций 1990-х гг., которые отнюдь не всегда были обусловлены потребностями развития научных направлений.

Второй особенностью развития изучения религий в постсоветской России является формирование наряду со светской традицией традиции религиозной, что порой воспринимается как возврат к нормам дореволюционной науки, в рамках которой изучение религий велось не только и не столько в университетах, сколько в духовных семинариях и академиях [5]. Сегодня эта традиция реализует себя как в сети специализированных учреждений (Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, Русская христианская гуманитарная академия и др.), так и в рамках теологических факультетов светских университетов. Все эти учреждения формируют поле специфического анализа религиозных феноменов, который будучи теологическим, несет, по мнению его адептов, печать научности [6]. Но подобная ситуация только усложняет и без того непростое положение религиоведения, вновь «дробя» исследовательское пространство.

Вытекающая из специфических условий функционирования в России религиоведческих знаний, названная разобщенность накладывается на общую тенденцию к «автаркии», которая преобладает сегодня в отечественной науке. Она выражается в том, что исследователи перестали стремится к диалогу с «чужими» специалистами, стремясь к образованию закрытых территориально и тематически объединений, каждое из которых выпускает «свою»

литературу и проводит «свои» конференции, мало интересуясь происходящим за пределами своего «научного мира».

Наконец, все названные особенности религиоведческого пространства тесно связаны с его существенной обособленностью от мировой научной мысли. Несмотря на декларативные заверения о восстановлении прочных и тесных контактов с коллегами из других стран, мы все еще знакомы с их исследовательскими традициями более чем фрагментарно. Переводных работ явно недостаточно, а сам выбор авторов для перевода вызывает целый ряд вопросов. В частности, переводы новейших исследователей отдельных религиозных систем нашей науке почти неизвестны, тогда как переводы западных теологов встречаются довольно часто (свою роль в данном процессе сыграла заметная переводческая деятельность Библейского богословского института святого апостола Андрея). Скромны успехи отечественных ученых и в области осмысления пути, пройденного как западной наукой о религиях в целом, так и отдельными ее предметными областями. В данном случае акцент делается преимущественно на анализ трудов классиков или разбор отдельных работ новейших исследователей или направлений, но целостная картина из этих фрагментов не складывается. В качестве примера укажем на особенности развития отечественной историографии западной науки о первоначальном христианстве. В частности, мы должны отметить, что знакомство с западной историографией данного сюжета как в советское время, так и в 1990–2000-е гг. заканчивается подробным разбором трудов наиболее известных авторов XIX в., тогда как историография второй половины XX в. практически полностью исчезает из поля зрения историографов. Есть лишь отдельные отрывочные сведения, которые будут понятны читателю только в том случае, если он заранее знаком с западной мыслью[7]. Но если для советской историографии эзопов язык и искаженное восприятие западных коллег выглядят нормальной особенностью ее развития, то сохранение преимущественного невнимания к западным авторам в современных условиях выглядит более чем странным. И является той причиной, которая, наряду с разобщенностью, ведет к сложностям в изучении религиозных феноменов. По сути дела, она сама – плод этой разобщенности, так как последняя делает ученых самодостаточными, а вкупе с плохой языковой подготовкой мешает уверенной коммуникации с зарубежными коллегами.

Все сказанное не означает, что религии изучаются в России из рук вон плохо, скорее это означает фрагментарное изучение религий, с акцентом на отдельные темы и хронологические периоды, и при сохранении прежней позитивистской методологической базы, перешедшей в современное религиоведение посредством марксизма и лишь облекающееся в новые формы.

Думается, подлинное обновление религиоведческой проблематики будет возможно после серьезной и глубокой ревизии, связанной с осмыслением как отечественного исследовательского опыта, так и зарубежного. В данной связи первой ступенью должно стать понимание процесса зарождения науки о религиях и научных подходов к осмыслению религиозных феноменов. К этому диалогу должны подключиться специалисты всех разделов религиоведения и теологии, предотвратив новые разрывы и новуюфрагментаризацию.

[1] Свенцицкая И.С. Судьбы апостолов: Мифы и реальность. М.: Вече, 2006.

[2] Уколова В.И. Возникновение христианства // Всемирная история: в 6 т. / под ред. А.О. Чубарьяна. М.: Наука, 2011. Т. 1: Древний мир.

С. 640–649.

[3] Основы религиоведения: учебник / под ред. И.Н. Яблокова. 3-е изд., испр. и перераб. М.: Высшая школа, 2001.

[4] Давыдов И.П. Пролегомены к эпистемологии религиоведения // Евразия: духовные традиции народов. 2012. № 1. С. 81–87.

[5] Антонов К.М. От дореволюционной науки о религии к советскому религиоведению: трансформация системы научно-исследовательских программ и формирование «советской» формации дискурса о религии // Вестник ПСТГУ. I: Богословие. Философия. 2013. Вып. 6.

С. 67–97.

[6] См. об этом, например: Антонов К.М. Теология как научная специальность // Вопросы философии. 2012. № 6. С. 73–84.

[7] Метель О.В. Эффекты искажения // Крих С.Б., Метель О.В. Советская историография древности в контексте мировой историографической мысли. М.: Ленанд, 2014. С. 119–144.

–  –  –

СПЕЦИФИКА СОЦИАЛЬНОЙ АДАПТАЦИИ ПИКАРО

В ИСПАНИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVI –

ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVII в.

ПО МАТЕРИАЛАМ ПЛУТОВСКИХ РОМАНОВ

Со второй половины XVI в. в испанском обществе начинает отчетливо проявляться социально-экономический упадок. Отечественный исследователь В.М. Раков относит Испанию ко второй субсистеме, в которой не создали стабильных политических режимов, способных содействовать динамичному историческому развитию этих стран [1]. Испанская модернизация во второй половине XVI в. прервалась, едва начавшись. Главным последствием, подобной модели развития стало массовое обеднение населения.

Это вызвало появление большого числа маргиналов. Маргинал – человек, находящийся на границе различных социальных групп, систем, культур и испытывающий влияние их противоречащих друг другу норм, ценностей и т. д.

В эту группу мог входить представитель любого сословия:

обедневший дворянин, священник, студент, солдат и многие другие. Однако, несмотря на то, что они утратили прежнее социальное положение, у них сохраняются традиционные сословные представления и ценностные ориентиры. В литературе таких людей часто называли пикаро. Впервые это слово было зарегистрировано в литературных текстах 1540-х гг. Оно означало человека, © Антоненко К.В., 2014 занятого черным трудом, не имеющего профессии и живущего случайными заработками, бродягу, мошенника. Его можно назвать особым социально-психологическим типом людей, сложившимся в Испании на пороге Нового времени.

Для людей данного типа была характерна высокая социальная мобильность. Этому способствовали, прежде всего, их адаптивные способности. В плутовском романе практически все главные герои попадают в разного рода переделки и неприятности, однако проявляют находчивость, талант и способности приспосабливаться к тяготам жизни.

На примере двух персонажей представляется возможность проследить поведенческие особенности пикаро разных категорий:

Ласарильо занимался плутовством поневоле, а дон Паблос – плут по «призванию».

В романе «Жизнь Ласарильо с Тормеса, его невзгоды и злоключения» главный герой попадает в услужение к множеству господ, каждый из которых не лучше предыдущего. Начиная с первого хозяина, слепца, Ласарильо начинает вникать во все тонкости мира пикаро. Слепец не просто становится его хозяином, он обучает мальчика своим навыкам. Именно это помогает ему в дальнейшей жизни. Таким образом, все мучения, выпавшие на долю Ласарильо, помогают проявиться его задаткам и мастерству.

Ласаро утверждает что, «человек является хозяином своей судьбы» [2]. Поэтому он всеми силами и возможностями пытается повысить свой социальный статус. В конце концов добивается своей цели, получает должность глашатого, которая помогает ему стать хозяином своей судьбы, без хозяев и плутовства.

В другом романе «История жизни пройдохи по имени дон Паблос» главный герой воспитан в среде пикаро. Родители желали привить своему ребенку «этику плутовской среды». Его отец говорил: «Воровство, сынок, это не простое ремесло, а изящное искусство… Кто на этом свете не крадет, тот и не живет» [3]. Но при всем этом они не принуждали его к совершению каких-либо поступков. Паблос ставит перед собой цель – стать кабальеро – и для ее достижения принимает решение уйти из отчего дома, бросить обучение в школе и остаться у дона Дьего в качестве слуги. Но это у него не получается, ведь сама жизнь подталкивает его к плутовству, заставляя преодолевать все новые и новые испытания. И всетаки эта среда полностью его поглощает. В отличие от Ласаро, он, добившись определенного положения в обществе, став знаменитым актером со своей труппой, с легкостью возвращается к жизни пикаро. Прежде всего этот факт можно связать с тем, что, несмотря на отсутствие постоянной работы, у пикаро всегда находились средства к существованию. Боле того, нередко возникала ситуация, при которой воровской «промысел» и подаяния приносили куда большие доходы, чем реальная работа.

Таким образом, можно придти к выводу о том, что, находясь в маргинальной среде, человек мог добиться определенного признания в обществе. Однако социальной адаптации маргиналов препятствовали и некоторые аспекты их собственной психологии.

Например, нередко они образовывали своеобразные сообщества или группы, которые заменяли им нормальную общественную среду. Происходила своего рода подмена – будучи выброшенным из одной социальной среды, человек оказывался в другой, где он уже не чувствовал себя изгоем и даже мог повысить свой социальный статус.

[1] Раков В.М. «Европейское чудо» (рождение новой Европы в XVI– XVIII вв.). Пермь, 1999. С. 34.

[2] Жизнь Ласарильо с Тормеса, его невзгоды и злоключения // Испанский плутовской роман. М., 2008. С. 15.

[3] Кеведо Ф. История жизни пройдохи по имени дон Паблос // Испанский плутовской роман. М., 2008. С. 168.

–  –  –

Обращаясь к некоторым подробностям Варфоломеевской ночи, мы хотим отойти от классического восприятия этого события как апогея Гражданских войн во Франции и переключиться на внутренние переживания участников событий, очертить круг эмоций и поступков, связанных с ними.

Укажем на два основополагающих фактора, которые будут задавать общую поведенческую картину Варфоломеевской резни.

Контраст дня и ночи был самым важным из тех, что неотступно преследовали воспаленное воображение людей того времени, так как в нем и коренилось все их невежество [1]. Вторым феноменом эпохи стоит назвать чувствительность, чрезмерно обострившуюся в результате непрерывной чехарды ежедневных контрастов, часто проявляясь в пристрастии к всевозможным зрелищам и событиям, сопряженным со смертью [2].

Страх – сугубо индивидуален. Он формируется под действием внешних факторов фактически с момента рождения. Каждый человек имеет собственную индивидуальную форму страха, которая так же относится к образу жизни человека, как и присущая только ему форма любви и его собственная, индивидуальная неизбежность смерти [3].

Центральной и противоречивой личностью в событиях Варфоломеевской ночи становится фигура Карла IX Валуа. От него будут исходить приказы о начале экзекуции, и он же будет принимать ее результаты. Если рассматривать его как человека кровожадного и жаждущего смертей, то возможно ошибиться.

Сам король, находясь в непростой ситуации, не решался предпринять какие-либо активные мероприятия по отношению к гугенотам, однако королева-мать постоянно подталкивает его к этому: «В полночь королева, которая опасалась какой-либо пеАрефьев И.Д., 2014 ремены в короле, входит в комнату своего сына. Заметив в короле некоторое колебание, королева, среди других разговоров, чтобы ободрить его, произнесла следующие слова: “Не лучше ли растерзать эти гнилые члены, чем лоно церкви, супруги господа нашего?” Король решился, и она ускоряет набат во дворце, приказав звонить на полтора часа раньше колокола Сен-Жермен-Оксерруа» [4].

Мать играет на страхах сына к агрессофобии, который считается типично мужским страхом. Как известно, мальчику с ранних лет приписываются определенные характеристики, среди которых отсутствие страха перед опасностью, врагом (как в физическом, так и в психологическом плане) является нормой. Тем не менее страх вовсе не пропадает, но, вероятно, тщательно вытесняется и компенсируется с помощью различных механизмов [5].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

Похожие работы:

«12 марта (четверг) 12.00–13.30 Официальное открытие форума «Мусульманский Мир-2015». Сцена, павильон 1 Осмотр экспозиции. 13.30-14.30 Обед для специально приглашенных гостей. 14.30-16.30 Научно-практическая конференция Конгресс-холл, «Проблемы и перспективы развития мусульманской общины России» павильон 2, 1 этаж Ведущий:Ведущий: Мейер Михаил Серафимович, д.и.н., профессор, президент Института стран Азии и Африки, заведующий кафедрой истории Ближнего и Среднего Востока ИСАА МГУ. Выступления:...»

«ГОДОВОЙ ОТЧЕТ ОТкрыТОГО акциОнЕрнОГО ОбщЕсТВа «ДальнЕВОсТОЧнОЕ мОрскОЕ парОхОДсТВО» пО иТОГам рабОТы за 2011 ГОД ГОДОВОЙ ОТЧЕТ ОТкрыТОГО акциОнЕрнОГО ОбщЕсТВа «ДальнЕВОсТОЧнОЕ мОрскОЕ парОхОДсТВО» пО иТОГам рабОТы за 2011 ГОД прЕДВариТЕльнО УТВЕрЖДЕн Решением Совета директоров Открытого акционерного общества «Дальневосточное морское пароходство» Протокол № 27 от 14 мая 2012 г. Достоверность данных, приведенных в годовом отчете, подтверждена Ревизионной комиссией ОАО «ДВМП» ГОДОВОЙ ОТЧЕТ...»

«ISSN 2412-9720 НОВАЯ НАУКА: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ И ПРАКТИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 14 января 2016 г. Часть СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.26 Н 72 Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ И ПРАКТИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД: Международное...»

«Бюджетное учреждение Ханты-Мансийского автономного округа – Югры «Музей геологии, нефти и газа»СБОРНИК ТЕЗИСОВ II РЕГИОНАЛЬНОЙ МОЛОДЕЖНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ИМЕНИ В. И. ШПИЛЬМАНА «ПРОБЛЕМЫ РАЦИОНАЛЬНОГО ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЯ И ИСТОРИЯ ГЕОЛОГИЧЕСКОГО ПОИСКА В ЗАПАДНОЙ СИБИРИ» 14–15 апреля 2014 года Ханты-Мансийск ББК 20.18 С 23 Редакционная коллегия: Т. В. Кондратьева, А. В. Нехорошева, Н. Л. Сенюкова, В. С. Савина С 23 Сборник тезисов II региональной молодежной конференции им. В. И. Шпильмана «Проблемы...»

«CZU: 37.091: 94(=512.161) (043.2) ЕЛЬКУВАН ФАХРИ ОСОБЕННОСТИ ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИИ ТЮРКСКИХ НАРОДОВ В ШКОЛАХ ТУРЦИИ И КЫРГЫЗСТАНА Специальность 531.03 – Историческая педагогика Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора педагогических наук Кишинэу, 2015 Диссертация выполнена на кафедре Педагогики и психологии Бишкекского гуманитарного университета имени К. Карасаева Научный руководитель:...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИКО-СТОМАТОЛОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им. А.И. ЕВДОКИМОВА Кафедра истории медицины ЗУБОВРАЧЕВАНИЕ В РОССИИ: МЕДИЦИНА И ОБЩЕСТВО Чтения, посвященные 90-летию со дня рождения Г.Н. Троянского Материалы конференции МГМСУ Москва – 20 УДК 616.31.000.93 (092) ББК 56.6 + 74.58 П2 Материалы чтений, посвященных 90-летию со дня рождения П22 Г.Н. Троянского «Зубоврачевание в России: медицина и общество» М.: МГМСУ, 2014, 100 с. Кафедра истории медицины Московского государственного...»

«Министерство здравоохранения Республики Беларусь 12-я МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ПО ИСТОРИИ МЕДИЦИНЫ И ФАРМАЦИИ Сборник материалов Гродно ГрГМУ ~1~ УДК 61 (091) + 615.1 + 614.253.5] : 005.745 (06) ББК 5 г я 431 +52.8 я 431 + 51.1 (2 Бел) п я 431 Д 23 Рекомендовано к изданию Редакционно-издательским советом УО «ГрГМУ» (протокол №11 от 18.06.2012). Редакционная коллегия: Э.А.Вальчук (отв. ред.), В.И.Иванова, Т.Г.Светлович, В.Ф.Сосонкина, Е.М.Тищенко (отв. ред.), В.А. Филонюк....»

«История и основные результаты деятельности ГосНИИ ГА. Научное обоснование перспектив развития воздушного транспорта России д.т.н., профессор В.С. Шапкин, генеральный директор ГосНИИ ГА (доклад на научной конференции «Становление и развитие отраслевой науки и образования на российском воздушном транспорте», посвященной 90-летию со дня создания гражданской авиации. 7 февраля 2013 г., Москва, Международный выставочный центр «Крокус Экспо») 1. История и основные результаты деятельности ГосНИИ ГА...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ» АССОЦИАЦИЯ МОСКОВСКИХ ВУЗОВ МАТЕРИАЛЫ Всероссийской научно-практической конференции «ГОСУДАРСТВО, ВЛАСТЬ, УПРАВЛЕНИЕ И ПРАВО: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ» 2 ноября 2011 г. Москва 20 УДК 172(06) Г7 Редакционная коллегия Доктор экономических наук, профессор Г.Р. Латфуллин Доктор исторических наук,...»

«М. М. Кром. Историческая антропология Историческая антропология россии: от теоретических дебатов — к конкретным исследованиям В отличие от истории ментальностей, восприятие собственно исторической антропологии в России оказалось сопряжено со значительными трудностями. В частности, под влиянием работ А. Я. Гуревича сам этот термин стал пониматься как синоним исследования ментальностей. В 1994 году историк науки Д. А. Александров протестовал против отождествления исторической антропологии с...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ПРОБЛЕМ УПРАВЛЕНИЯ (ИПУ РАН) Д.А. Новиков КИБЕРНЕТИКА (навигатор) Серия: «Умное управление» ИСТОРИЯ КИБЕРНЕТИКИ СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ Москва НОВИКОВ Д.А. Кибернетика: Навигатор. История кибернетики, современное состояние, перспективы развития. – М.: ЛЕНАНД, 2016. – 160 с. (Серия «Умное управление») ISBN 978-5-9710-2549Сайт проекта «Умное управление» – www.mtas.ru/about/smartman Книга является кратким «навигатором» по истории кибернетики, ее...»

«Миф и история* 1. В последние два десятилетия фольклористы все больше внимания обращали на изучение общих проблем мифа и мифологии. Несмотря на ряд отличных работ по интересующим нас проблемам, вышедших в последние годы как на Западе, так и в Советском Союзе, венгерская наука старалась, скорее, обходить проблемы мифологии. При подготовке обобщающего капитального труда Этнография венгерского народа потребовалось составление сборника по мифологии. Отдел фольклористики Института этнографии осенью...»

«ISSN 2412-9739 НОВАЯ НАУКА: СТРАТЕГИИ И ВЕКТОР РАЗВИТИЯ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 19 декабря 2015 г. Часть СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.26 Н 7 Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: СТРАТЕГИИ И ВЕКТОР РАЗВИТИЯ: Международное научное...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Биолого-почвенный факультет Кафедра геоботаники и экологии растений «РАЗВИТИЕ ГЕОБОТАНИКИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ» Материалы Всероссийской конференции, посвященной 80-летию кафедры геоботаники и экологии растений Санкт-Петербургского (Ленинградского) государственного университета и юбилейным датам ее преподавателей (Санкт-Петербург, 31 января – 2 февраля 2011 г.) Санкт-Петербург УДК 58.009 Развитие геоботаники: история и современность: сборник...»

«ИСТОРИЯ «Абитуриент Сибири – 2006»: информационное справочное издание. – Новосибирск: 1. Масс-медиа-центр, 2006. – 365 с. 100 лидеров промышленности и науки Содружества / сост. Н. Гончаров. – М.: Трибуна, 2. 2004. – 376 с. 2 марта 2008 года – выборы президента Российской федерации. 3. 50 лет неродной Монголии / глав. ред. Ц. Пунцагноров. – Улан-Батор: гос. изд-во МНР, 4. 1977. – 165 с. Alma mater: дыхание века: к 90-летию Иркутского государственного университета / ред. и 5. сост. С. И....»

«Научно исследовательский институт истории и этнографии Южного Урала Оренбургского государственного университета Денисов Д. Н., Моргунов К. А. ЕВРЕИ В ОРЕНБУРГСКОМ КРАЕ: РЕЛИГИЯ И КУЛЬТУРА Оренбург – 201 Денисов Д. Н., Моргунов К. А. ЕВРЕИ В ОРЕНБУРГСКОМ КРАЕ: РЕЛИГИЯ И КУЛЬТУРА УДК 323.1:3 ББК 63.521(=611.215)(2Рос 4Оре) Д3 Публикация подготовлена в рамках поддержанного РГНФ и Правительством Оренбургской области научного проекта № 15 11 56002 а(р). Д33 Денисов Д. Н., Моргунов К. А. Евреи в...»

«Комитет Союз реставраторов по государственному контролю, Санкт-Петербурга использованию и охране памятников истории и культуры Правительства г. Санкт-Петербурга Материалы научно-практической конференции «Исторические города: сохранение и развитие» Санкт-Петербург 26 июня 2013 г. Уважаемые коллеги! Предлагаем вашему вниманию сборник материалов научно-практической конференции «Исторические города: сохранение и развитие», которую Союз реставраторов СанктПетербурга при поддержке КГИОП проводил в...»

«Государственный музей-заповедник «Павловск» КУЧУМОВ 100-летию со дня рождения к Сборник докладов научной конференции Атрибуция, история и судьбА предметов из имперАторских коллекций Санкт-Петербург Павловск УДК 7:069.02(470.23-25)(063) ББК 85.101(2-2Санкт-Петербург)я К Кучумов: к 100-летию со дня рождения : сборник докладов научной конференции «Атрибуция, история и судьба предметов из императорских коллекций» / [под общ. ред. Гузанова А. Н.]. Санкт-Петербург; Павловск: ГМЗ «Павловск», 2012. 312...»

«XII международная научная конференция Международной ассоциации исследователей истории и культуры российских немцев «ЭТНИЧЕСКИЕ НЕМЦЫ РОССИИ: ИСТОРИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН “НАРОДА В ПУТИ”» ЗАЯВКИ НА УЧАСТИЕ В КОНФЕРЕНЦИИ 1. Барбашина Э.Р. (Новосибирск) Исторический феномен «народа в пути»: новые вопросы и контексты – новые ответы.2. Шадт А. А.(Новосибирск). Российские немцы: этнополитический и этносоциальный дискурс 3. Зейферт Е.И. (Караганда). Литература «народа в пути» в контексте конгцепции Ю. Лотмана...»

«ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК ИСТОРИЯ УНИВЕРСИТЕТСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИИ И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ТРАДИЦИИ ПРОСВЕЩЕНИЯ St. Petersburg Center for the History of Ideas http://ideashistory.org.ru Санкт-Петербургский Центр истории идей Institute of International Connections of Herzen State Pedagogical University of Russia Resource Center for Advanced Studies in the Social Sciences and Humanities of St. Petersburg State University St. Petersburg Center for History of Ideas THE PHILOSOPHICAL AGE ALMANAC HISTORY OF...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.