WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 15 |

«THE PHILOSOPHICAL AGE ALMANAC THE IDEA OF HISTORY IN RUSSIAN ENLIGHTENMENT St. Petersburg Санкт-Петербургское отделение Института человека РАН Санкт-Петербургский филиал Института ...»

-- [ Страница 9 ] --

Фишер отметили Н. Н. Поповского как первого студента и в области философии и экловенции. Из выше перечисленных сведений можно сделать вывод, что Н. Поповский стал достойным представителем научной смены из числа русских студентов. Об этом свидетельствуют те работы, которые он успел выполнить за свою недолгую жизнь. Обратимся сначала к его переводческой деятельности. К ней относятся как уже вышеназванные перевод Горациевых од и переводы с немецкого стихов Л. Я. Штелина на торжества 1752–1754 гг.15, так и философские работы Попа и Локка. Свою работу над переводом «Опыта о человеке» господина Поупе Н. Поповский начал еще в 1753 г., о чем свидетельствует письмо М. В. Ломоносова к И. И. Шувалову. Перевод был закончен уже 1754 году, но опубликован лишь три года спустя из-за сопротивления церкви. До этого Синод уже потребовал изъятия и уничтожения книги Фонтенеля «О множестве миров».

Синод после рассмотрения перевода вынес заключение, что многие основные положения противны Священному Писанию и не соотносятся с православной христианской верой, они основываются на естественнонаучных понятиях. Действительно, помимо общих религиозно-философских и дидактических положений, философская поэма Попа представляет собой изложение гелиоцентрической идеи вселенной. Шувалов был вынужден дважды подавать готовый материал для рассмотрения Синода. Сам Н. Поповский отказался исправлять свой перевод, поэтому архиепископ ПереяславААН, Р. II, оп. 1, 181. л. 207-225.

<

–  –  –

XVIII в. Сб. 3. С. 124-125.

ский Амвросий исключил все вызывающие опасения церкви места и заменил их собственного сочинения тезисами. При издании этой работы все исправленные места были напечатаны другим шрифтом, чтобы можно было отличить перевод самого Поповского от исправлений Амвросия. Перевод вышел в самом конце 1757 года под следующим названием: «Опыт о человеке. Господина Попе. Переведено с французского языка Академии наук конректором Николаем Поповским 1754 года. Печатано при императорском Московском университете 1757 года»16. Почему опубликование этого перевода вызвало такое сопротивление? Это объясняется тем, что в России до 50-х годов XVIII столетия в основе преподавания предмета философии лежит натурфилософия Аристотеля и еще не решен вопрос о принятии гелиоцентрической системы мира, хотя эту идею уже разделяли Ломоносов, Рихман, Браун. Во-вторых, стал интересен сам человек, его положение в мире и в обществе, соотношение страстей и разума, зла и добра, себялюбия и общественного блага, представление о назначении человека и его счастье — все эти метафизические, социальные и этические вопросы стояли в центре просветительской философии XVIII века не только в Англии, но и в других странах, для сравнения можно назвать работы Шефтсбери «Моралисты» и Лейбница «Теодицея». Другой перевод, заслуживающий внимания, был перевод Локка «О воспитании», выполненный уже в период преподавательской деятельности в Московском Университете. О высоком уровне переводов свидетельствует тот факт, что «Опыт о человеке» переиздавался 4 раза, два раза книга Локка «О воспитании», а спустя 40 лет — оды Горация.

В 1755 году состоялось замечательнейшее событие — был открыт Московский университет, основанный на гуманистических и демократических традициях западноевропейских университетов. На торжественном собрании, посвященному этому великому событию, Н. Поповский прочитал лекцию на латинском языке «О содержании, важности и круге философии», которая была напечатана на русском языке в «Ежемесячных сочинениях» под заглавием «Речь, говоренная в начатии философских лекций при Московском университете гимназии ректором Николаем Поповским».

Это была печатная лекция в истории образования в России. Речь интересна, прежде всего, тем, что в ней Поповский высказал твердую веру в безграничную силу человеческого разума, основанную на изучении философии. Философия для него — это храм, вмещающий в себя всю вселенную, «где самые сокровеннейшие от простого понятия вещи в ясном виде покаМельникова Н. Н. Издания напечатанные в типографии Московского университета. XVIII век. Под ред. П. Н. Беркова. М.: Изд. Московского университета, 1966. С. 22.

зываются; где самые отдаленнейшие от очес наших действия натуры во всей своей подробности усматриваются; где все, что ни есть в земле, на земле и под землею, так, как будто на высоком театре, изображается; где солнце, луна, земля, звезды и планеты в самом точном порядке, каждая в своем круге, в своих друг от друга расстояниях, с своими определенными скоростями обращаются … Одним словом, где все то, чего жадность любопытного человеческого разума насыщаться желает, все то не только очи представляется, но почти в руки для нашей пользы и употребления предается»17.

Дав такое определение философии, Н. Поповский делает вывод об философском обосновании всех наук, а также четко вычленяет основные идеи, которые следует включать в предмет философии. Одним из основных положений данной речи является положение о необходимости читать лекции по философии на русском языке, что давало бы возможность без обязательного знания латинского языка посещать студентам лекции по философии. Для нас это кажется вполне естественным и не требующим доказательства, но в то время это предложение казалось очень странным и практически неисполнимым. Шувалов предлагал читать лекции по философии только студентам, хорошо владеющим латинским языком. Афоризм Н. Поповского: «Нет такой мысли, кою бы по-российски изъяснять было бы невозможно» следовало бы, как отмечает Шевырев, вырезать золотыми буквами на его памятнике18. Со времени основания университета приходилось постоянно обосновывать необходимость чтения лекций на русском языке, о чем свидетельствуют протоколы конференций. Например, в протоколе конференции от 19 сентября 1758 года Поповский сделал предложение читать лекции по философии на русском языке для нескольких учеников, ездивших в Петербург, и для некоторых других, из коих одни вообще не желают учиться латыни, а другие уже слишком великовозрастны, чтоб быть в состоянии окончить латинский язык к 20 годам; кроме того, они уже сделали успехи в других предметах, которые должны будут оставить из-за латинского языка. Он предложил читать такие лекции хотя бы 4 часа в неделю. Но профессора-иностранцы не только сами читали лекции на латинском и немецком языках, но и требовали этого же от русских ученых. Так, Поповский был вынужден передать курс философии некому Фромману, восстановившему чтение лекций на латинском языке, так как профессора-иностранцы заявили, что чтение курса на русском языке слишком облегчает учебу студентам. Они прямо Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века. Т. 1. С. 87-92.

Шевырев С. П. Словарь. Ч. II. С. 309-310.

утверждали, что считают изучение латинского языка главной целью, для которой и создан Московский университет19.

Его речь стала тем необходимым шагом на пути становления именно университетской философии. «Речь Поповского была явлением действительно замечательным, так как это была вообще первая вступительная речь профессора русского университета и притом произнесенная на русском языке перед началом учебных занятий»20. Поповский и другие видные представители стояли у истоков просветительской философии в России. Продолжая традиции своего учителя Ломоносова, он стремился отделить философию от теологии и, прежде всего, освободить ее от роли своеобразной служанки богословия.

К огромному сожалению, фактических сведений о деятельности Поповского практически не сохранились, лишь отдельные его работы дают основания судить о его философских взглядах. Была обнаружена в РГАДА еще одна «речь» Поповского, произнесенная им в Московском университете «при начатии учения 1756 г. января 10 дня». Список речи найден в составе объемного сборника, состоящего из хаотически собранных рукописей с текстами речей, произнесенных по различным торжественным случаям. Весь сборник написан подчерком XVIII века. По утверждению О. Е. Кошелевой и Б. М. Морозова именно одна из речей принадлежит руке Н. Н. Поповского, так как здесь же помещена его первая речь при открытии Московского университета, не имеющая различий с опубликованной. В настоящее время об этой речи никаких достоверных сведений не сохранилось, так как самые ранние фактические материалы относятся к октябрю 1756 года (Материалы университетских конференций), а «Московские ведомости», публиковавшие сведения о «речах» и о курсах лекций», увидели свет только в апреле 1756 г. По их предположению эти речи были просто скопированы одним из учеников и относится к курсу лекций, читаемых в это время Поповским. Как бы там ни было, речь представляет собой интерес, так как в ней соединились два направления философии XVIII века — «метафизика» и «нравоучительная философия».

Письмо «О пользе наук и воспитании во оных юношества, писанное покойным профессором Поповским в стихах к его превосходительству Ивану Ивановичу Шувалову при заведении Московского университета, 1756» опубликовано уже после смерти Поповского в 1772 г. В этом письме прослеживаются его нравственные принципы: осуждение насилия, тирании, обмана, тщеславия. Поповский показывает, «что внешне светлые См.: Протоколы университетских конференций. Т. V. Протоколы № 2, 11 за 1758 г.

Модзалевский А. Б. Ломоносов и его ученик Поповский. С. 155.

вещи», внешне мужественные и благородные дела, служившие низменным целям и приносящие вред людям, должны быть решительно осуждены».

Служение отечеству и польза людям — вот тот самый критерий оценки.

Н. Н. Поповский являлся видным просветителем середины XVIII в., человеком неординарных способностей и очевидных талантов, полностью развернуться которым помешала его преждевременная смерть. Мы можем только строить предположения касательно того, каких научных вершин достиг бы Поповский в зените своей карьеры, в каком направлении развивалась бы его гибкая мысль, какую блестящую плеяду учеников удалось бы ему подготовить на благо молодой российской науки. Однако и того, что удалось Поповскому совершить за краткий срок, отпущенный ему неумолимой судьбой, вполне достаточно, дабы занести его имя на золотые скрижали, где блистают имена признанных паладинов российского Просвещения.

ИСТОРИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ

И ЕГО РОЛЬ В ФОРМИРОВАНИИ

НРАВСТВЕННЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

ДЕКАБРИСТСКОГО ПОКОЛЕНИЯ

–  –  –

П од влиянием философии Просвещения складывались философские воззрения русских мыслителей XVIII века, в общем русле идей которых формировалась идеология, моральное сознание и философия декабристов.

Причастность к историческим событиям сформировала историческое сознание декабристского поколения: единство идеалов, убеждений, поступков. Под воздействием событий Отечественной войны 1812 года нравственные искания будущих декабристов выкристаллизовались в единство нравственной жизни, отношение к самому себе как «человеку истории».

Этот новый тип личности характеризовался обостренным чувством переживания исторических событий. Осознание себя как исторического лица © Е. А. Овчинникова заставляло по-новому осмыслить свое поведение, нравственные нормы, принципы и отношения. Исторические события 1812–1816 гг. позволили ощутить неразрывную связь своей судьбы с судьбами Родины и народа.

Одним из основополагающих нравственных принципов этического сознания декабристов стали принцип патриотизма и моральной ответственности.

Исторический смысл вносят декабристы в понимание основных этических категорий, таких как благо, добро, зло и др.

Исторические события заставляют переосмыслить, внести новое содержание в понятия чести и достоинства, долга и ответственности так, по выражению декабриста Д. И. Завалишина, война 1812 года «пробудила и высоко подняла сознание народного достоинства». Категория достоинства в декабристской этике выражает представление о ценности человека «вне сословных иерархий» как нравственной личности.

Центральное место в нравственном сознании декабристов занимала идея свободы человеческой личности, что также было связано с пониманием человеческой личности как самостоятельного нравственного субъекта, творца истории.

Декабристское сознание формировалось под влиянием фактов российской истории, они не просто переносили идеи европейского просвещения на русскую почву, но ставили задачу решать проблемы именно русской жизни, используя теоретическое наследие своих предшественников.

ПОНЯТИЕ ПРОСВЕЩЕНИЯ

И ТЕОРИЯ «ВОСПИТАНИЯ ОБЩЕСТВА»

В ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКОЙ КОНЦЕПЦИИ

СЛАВЯНОФИЛОВ

–  –  –

И звестный русский религиозный философ Н. А. Бердяев рассматривал славянофильство как первое за всю тысячелетнюю историю России проявление отечественного самосознания. Если оставить в стороне вопрос об истинности этого суждения, хотя бы сам факт его появления говорит о многом. Славянофильство, исчерпавшее себя как явление русской общественной мысли к началу 70-х годов прошлого столетия, обрело новую историю, новую жизнь, которая, возможно, продолжается и по сей день. Эта история имеет к собственно славянофильству опосредованное отношение, так как связана с реалиями уже следующего столетия. За новыми потребностями новых поколений зачастую забывается важное, стирается историческая память. Явление прошлоЕ. Д. Алексеева го, вызванное из небытия, искажается в угоду настоящему. Современный интерес к славянофильству, как кажется, часто оборачивается искажением многих сторон славянофильского учения, их неправомерным преувеличением или недооценкой. Задача настоящей работы — наметить пути раскрытия славянофильского понимания истории через одно из центральных понятий их историко-философской концепции — понятие просвещения.

Осуществление этой задачи видится неполным без учета того смыслового наполнения, которое несет это понятие в связи с Веком Просвещения. В качестве критерия оценки определяющим представляется критерий общественной направленности славянофильской историко-философской концепции. П. В. Анненков, интереснейший русский мемуарист, писал в своем очерке «Замечательное десятилетие. 1838–1848»: «Не раз уже приходилось обеим нашим столицам вступать в борьбу … но никогда, может быть, спор между ними не захватывал столько вопросов научного свойства и не обнаруживал столько талантов, многосторонней образованности, хотя и принужден был держаться на литературной, эстетической, философской и частью археологической аренах и притворяться, никого, впрочем, не обманывая, невинным спором двух различных видов одного и того же русского патриотизма … В сущности, дело тут шло … о создании политической программы для будущего развития государства»1. Речь идет о знаменитых спорах западников и славянофилов начала сороковых годов XIX столетия.

Непосредственным толчком к появлению двух «партий» послужила публикация первого «Философического письма» П. Я. Чаадаева в 1836 году, вызвавшая огромный общественный отклик. Дальнейшая судьба «Телескопа» и мнимое сумасшествие Чаадаева показательны для эпохи Николая I, когда официальное восхваление России и ее дальнейших исторических перспектив не терпело возражений. Начало славянофильства принято относить к зиме 38/39 гг., когда появились не предназначенные для печати статьи А. С. Хомякова «О старом и новом» и И. В. Киреевского «В ответ Хомякову». «Что лучше: старая или новая Россия? Много ли поступило чуждых стихий в ее организацию? Приличны ли ей эти стихии? Много ли она утратила своих коренных начал и таковы ли были эти начала, чтобы нам о них сожалеть и стараться их воскресить?» — писал Хомяков2. Противопоставление «старой» и «новой» России было не случайным. Это была попытка заявить принципиально иной по сравнению с официальной 1 Анненков П. В. Замечательное десятилетие. 1838 — 1848 // Анненков П. В. Литературные воспоминания. М., 1989. С. 191.

2 Хомяков А. С. О старом и новом: Статьи и очерки. М., 1988. С. 44.

идеологией подход к прошлому и будущему России. Попытка, с точки зрения ее историзма оказавшаяся неудачной. Историко-философская концепция славянофилов исходила из ставшего общим местом тезиса о внеевропейском пути развития России и в этом смысле она была недалека от «квасного патриотизма» и позиции Чаадаева, а затем и западников. За исключением одной существеннейшей черты: славянофилы не могли принять николаевскую действительность, а западнический пессимизм относительно российского исторического прошлого был им органически чужд.

Противопоставление допетровской и послепетровской Руси обозначило тот важнейший исторический рубеж, который стал между западниками и славянофилами камнем преткновения: реформы Петра I. «Явился Петр и, по какому-то странному инстинкту души высокой, обняв одним взглядом все болезни отечества, постигнув все прекрасное и святое значение слова государство, он ударил по России как страшная и благодетельная гроза», — писал Хомяков3. С именем Петра славянофилы связывали начало того глубокого внутреннего раскола общества, который мешает достижению социального согласия, необходимого для начала общественных преобразований. Залог этого согласия, по мнению славянофилов, нужно искать в «светлых жизненных стихиях», сохраненных Русью. Часть просвещенного общества употребило во зло «все то, чем может укрепиться земля, расшириться промыслы, улучшиться общественное благосостояние», то есть «громадность частных открытий и успехов в науках»4. Это одностороннее просвещение-знание, по мысли славянофилов, пагубно, так как ведет по ложному пути. «Жизненное начало утрачено нами, но оно утрачено только нами, принявшими ложное полузнание по ложным путям. Это жизненное начало существует еще цело, крепко и неприкосновенно в нашей великой Руси (т. е. Великой, Малой и Белой), несмотря на наши долгие заблуждения и на наши, к счастию, бесполезные усилия привить свою мертвенность к ее живому телу … Жизнь наша цела и крепка. Она сохранена, как неприкосновенный залог, тою многострадавшею Русью, которая не приняла еще в себя нашего скудного полупросвещения»5. Раскол общества — результат столкновения пар-антиномий: России и Запада, национального и заимствованного, исконного и привнесенного. Главная же и обобщающая из них — разум и вера. По мнению славянофилов, их разнонаправленное действие лежало в основе всех западноевропейских институтов государственно-правовых, общественных и церковных, в основе 3 Там же. С. 54.

–  –  –

Там же. С. 150.

всего «европейского просвещения» и его вершины — немецкой классической философии. В ней, благодаря Шеллингу и Гегелю, «самовластвующий рассудок», основывающийся на эмпирическом знании, «дошел до сознания своей ограниченной односторонности»6. Философия истории славянофилов отвечала новейшим философским достижениям того времени, тяготея к гегельянству и шеллингианству. Исторический процесс славянофилы характеризовали как неравномерный, но и проникнутый «постепенным движением и беспрерывной последовательностью» по законам исторической логики. В то же время, история — бесконечное движение народов, каждый из которых проходит в своем развитии определенный цикл. Смысл бытия народа в том, чтобы «совершить свое назначение», «выразить свой характер» и вернуться в лоно целого, то есть образовать некое органическое единство, в котором благополучие каждого элемента зависит от совокупности остальных7. «Характер» народа, его сущность — «не формы, но начала духовные, не условия общества, но вера, в которой жили общества и люди, составляющие общество», — писал Хомяков8. Духовные начала европейской цивилизации были заповеданы христианством, которое, «в полноте своего божественого учения, представляло идеи единства и свободы, неразрывно соединенные в нравственном законе взаимной любви»9. Смысл этого закона сводится к тому, высшему, значению понятия просвещения, которое раскрывает ход истории с точки зрения явления Бога в мир как осевого ее момента. В этом смысле деление истории на историю «до Христа» и «после Христа» является продолжением традиции, берущей начало от святоотеческого наследия. Н. В. Гоголь писал:

«Мы повторяем теперь еще бессмысленно слово «просвещение». Даже и не задумались над тем, откуда пришло это слово и что оно значит.

Слова этого нет ни на каком языке, оно только у нас. Просветить не значит научить, или наставить, или образовать, или даже осветить, но всего насквозь высветлить человека во всех его силах а не в одном только уме, пронести всю природу его сквозь какой-то очистительный огонь. Слово это взято из нашей Церкви, которая уже почти тысячу лет его произносит, несмотря на все невежественные тьмы, отовсюду ее окружавшие, и знает, зачем произносит»10. Европейская цивилизация оказалась неспособной воплотить первоначальные установления Христа и апостольской Церкви, так как западКиреевский И. В. Критика и эстетика. М., 1979. С. 251.

Там же. С. 78.

8 Хомяков А. С. Указ. соч. С. 199.

9 Там же. С. 200.

Гоголь Н. В. Духовная проза. М., 1992. С. 118–119.

ное христианство «приняло в себя зародыш … всего греко-римского развития — начало рационализма»11. Именно Россия, преемница Восточной церкви, по мысли славянофилов, предопределена к тому, чтобы стать средоточием, столицей, сердцем, «центром в человечестве европейского полушария, морем, в которое стекаются все понятия» и которое обогатит другие народы «истиной общей»12.

Славянофильские историко-философские искания могли бы оставаться бесплодным теоретизированием, будь они лишены злободневной наполненности, критического осмысления действительности, одним словом, своего общественного предназначения. Оно заключалось в той программе общественных преобразований, осуществление которой славянофилы считали своей задачей. Эта программа может быть условно обозначена как программа «православного либерализма». Ее метод — «постоянное усовершенствование», а цель — «воспитание общества», отвечающее задачам истинного просвещения, то есть задачам исторического бытия России.

«Внутренняя задача русского общества, — писал Хомяков, — есть проявление общества христианского, православного, скрепленного в своей вершине законом живого единства и стоящего на твердых основах общины и семьи»13. Проблема справедливого общественного устройства на основах правильного личного и общественного воспитания была заявлена еще пифагорейцами и разработана Платоном в виде стройной системы. Эпоха Просвещения выдвинула свою идею воспитания, просвещения личности и общества. На общественную арену выходит новый исторический субъект, требующий уважения к частной собственности, правовых и конституционных гарантий. Он убежден, что наравне со всеми наделен способностью пользоваться собственным рассудком, правом получить соответствующие возможности для своего воспитания, а значит, стать добродетельным и просвещенным членом гражданского общества. Идеологическим обоснованием новых общественных потребностей стал ряд теорий, в том числе теории «разумного эгоизма» и «общественного договора». Последняя, подразумевавшая республиканский политический строй, легла в основу «Декларации прав человека и гражданина» 1789 г., а затем «Всеобщей декларации прав человека» 1948 г. Воздействие идеологии эпохи Просвещения на современников и потомков беспримерно. Великая Французская революция 1789 г., во многом подготовленная этой идеологией, стала своеобразным превозвестником революционного движения, охватившего Хомяков А. С. Указ. соч. С. 147.

Хомяков А. С. Собр. соч.: В 2 т. М., 1994. Т. 2. С. 450.

Хомяков А. С. О старом и новом. С. 224.

Европу в последующие десятилетия. П. В. Анненков отмечал, имея в виду умонастроения начала 40-х годов: «Симпатии к земле Вольтера и Паскаля становятся очевидными у нас, пробивают кору немецкого культурного наслоения и выходят на свет. Но и при этом следует заметить, что русская интеллигенция полюбила не современную, действительную Францию, а какую-то другую — Францию прошлого, с примесью будущего, то есть идеальную, воображаемую, фантастическую Францию»14. Не остались в стороне и славянофилы, которые в большинстве своем не только не идеализировали Францию, но и чувствовали «нравственную ненависть» к революционным событиям в ней. Революция во Франции 1848 года стала для них важнейшим рубежом, показавшим необходимость конкретной деятельности преобразований в буржуазно-либеральном духе во избежание революционного взрыва в России.

В середине 1848 г. Хомяков писал к Ю. Ф. Самарину о целесообразности сочетания «наукообразного изложения теории» и «деятельности практического приложения». «Наша эпоха, — отмечал он, — может быть, по преимуществу требует к практическому приложению»15. «Православный либерализм» Хомякова, признававшегося в «нравственной ненависти к революции», подвергался постоянным нападкам со стороны более радикальных современников и молчаливому давлению III отделения. Первых не удовлетворяло тяготение Хомякова и его последователей к самодержавной форме правления, второе не верило (и небезосновательно) в безобидность их общественного запала.

Славянофильская теория «воспитания общества», будучи, в сущности, программой буржуазных преобразований, исходила из чуждой французским энциклопедистам мысли о равенстве в Евангельском смысле. Впрочем, из равенства в нравственном отношении не вытекало, по мысли славянофилов, равенство в отношении имущественном. Будущее общественное устройство виделось им как система иерархических, взаимоподчиненных связей; общинная форма землевладения сельских «миров», выполняющих судебно-административные и фискальные функции, сочеталась с частной собственностью помещика на землю. Надежды на проведение реформ — прежде всего крестьянской возлагались на самодержавное государство, ограниченное, в то же время, земскими сословно-представительными учреждениями. Их прообраз виделся славянофилам в историческом прошлом России. О взаимоотношениях государства и церкви наиболее определенно высказывался И. В. Киреевский: главную задачу государства он определял как стремление «более и более проникаться духом церкви и Анненков П. В. Замечательное десятилетие. С. 179.

Хомяков А. С. Полн. собр. соч.: В 8 т. М., 1900. Т. 8. С. 272-273.

… в своем существовании видеть только средство для полнейшего и удобнейшего водворения царства Божия на земле»16. А. С. Хомякову, И. В.

Киреевскому, П. В. Киреевскому и К. С. Аксакову не суждено было дожить до реформы 1861 года, к осуществлению которой они стремились.

Страшная пропасть несоответствия общественных идеалов и действительности была осознана славянофилами вполне. Тем более беспримерным и даже подвижническим был их труд, который доказывает возможность сочетания высоких целей и общественного служения.

Киреевский И. В. Полн. собр. соч.: В 2 т. М., 1911. Т. 2. С. 271.

УРОКИ ПРОСВЕЩЕНИЯ.

ВРЕМЯ ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЯ ИДЕЙ

(А. И. ГЕРЦЕН)

–  –  –

Ц ель данного очерка — обрисовать исторические воззрения А. И.

Герцена, отразившие новый, особый этап в развитии русского Просвещения, связанный с обращением к действительности и науке Запада для обоснования социалистических построений.

Согласно традиции, идущей от Ленина, Герцена считают представителем позднего (дореформенного и пореформенного) Просвещения в России 40-х — 60-х гг. XIX в.

Следует заметить, что со временем в литературе Герцена стали рассматривать особо (как революционера-демократа). Тем не менее, представляется бесспорным, что по характеру деятельности и проблем, затрагиваемых в его работах, Герцен является просветителем, вернее «также и © Е. Н. Баженова просветителем», ибо его деятельность и творчество настолько многогранны, что не могут быть оценены однозначно.

Читая работы Герцена, нетрудно убедиться в том, что он никогда последовательно и всецело не принадлежал ни к одному из философских направлений, ни к одному из общественно-политических течений, но всегда стремился выработать особую позицию по поводу животрепещущих проблем, основанную на синтезе и на переосмыслении существующих идей.

В этой связи особенно интересны исторические взгляды Герцена: как общая концепция истории, так и заметки об определенных событиях истории России и, в частности, о распространении идей Просвещения. В определенном смысле Герцен явился последователем, а затем — и оппонентом многих европейских просветителей. Прежде чем обращаться к историческим построениям Герцена, следует уяснить их основу: религиозные и философские воззрения автора.

В России 40-х — 70-х XIX в. проблема отношения к религии была очень важна, т. к. именно им часто определялось отношение мыслителя к различным идейным и общественно-политическим направлениям.

Одной из отличительных черт Просвещения стало критическое и недоверчивое отношение к церкви и религии. Герцен не был приобщен с детства к церковной жизни, однако, в юности он был довольно религиозен. Читая разнообразную литературу (в частности, французских энциклопедистов) и раздумывая над прочитанным, он постепенно отходит от религиозного мировоззрения и все более тяготеет к натурфилософским, рационалистическим, деистическим воззрениям Просвещения. Это происходит в начале 40-х годов. Правда, некоторые элементы христианской веры Герцен сохранил на всю жизнь: не доверяя христианству церковному, он часто возвращался к чтениям Евангелия и размышлениям над христианскими идеями; ему была присуща черта, свойственная религиозному мировоззрению: постоянное присутствие оценочного аспекта в теоретических построениях.

В целом же, влияние просветительской литературы на мировоззрение Герцена гораздо заметнее.

Обратимся к рассмотрению общей философской концепции Герцена, определившей изучение истории. В основу изучения исторического процесса он стремился положить философию «как науку». А. С. Пушкин отмечал, что первым «пошел по новой дороге и внес светильник философии в темные архивы истории» Вольтер. Герцен, таким образом, продолжал эту традицию. Основные философские сочинения Герцена — «Дилетантизм в науке» и «Письма об изучении природы» иллюстрируют связь взглядов Герцена со взглядами просветителей (как европейских, так и русских), проявившуюся в обосновании объективности разума и истинности науки (в данном случае, философии) и объявлении разума критерием («судьей») истины. В работе «Дилетантизм в науке» содержатся также важные для философии Герцена мысли о неделимости и взаимной обусловленности внешнего и внутреннего и о борьбе противоположных тенденций (развития и разрушения) в истории человечества.

В литературе укрепилось мнение о том, что философская система Герцена, изложенная в «Письмах об изучении природы», является материалистической. Это мнение представляется несколько натянутым, т. к. из работы явствует, что автор сознательно противопоставляет свой метод (рационалистический реализм) как идеализму, так и материализму, воплощающим, с его точки зрения, крайности (III; 301). По Герцену, именно разум утверждает неразрывность бытия и мышления; без разума природа не может быть целостной, т. к. осознанная реальность нарушается, а человеческое сознание без природы представляет собой не «имеющую мозга»

мысль (III; 315). Соответственно, философия и естествознание невозможны друг без друга: только дополнение одного другим, с точки зрения Герцена, позволит избежать беды большинства мыслителей XVII–XVIII вв.

(«распадения» на противоположности). Таким образом, Герцен предпочитал «средний путь» в философии. Критикуя Руссо, Декарта, Бэкона, Локка, Вольтера и других философов, останавливаясь на основных моментах их учений он формулирует свои философские воззрения, суть которых состоит в выработке общего языка для «двух противоположных воззрений».

Философские искания Герцена воплотили как традиции Просвещения, так и попытку его переосмысления.

В середине — 2-ой половине XIX в. в обществе горячо обсуждались вопросы путей развития России и Запада; исторического своеобразия народов. Герцен особо интересуется историей в связи с развитием «теории русского социализма».

В работе «С того берега» был сформулирован ряд основных идей историко-философской концепции Герцена: отрицание телеологии и предопределенности в истории и постановка вопроса об уяснении закономерностей развития истории.

В работе «О развитии революционных идей в России» в первый и единственный раз автор попытался дать историческое обоснование своим социалистическим воззрениям, представив читателям свою концепцию русской истории, данную в контексте истории европейЗдесь и далее ссылки даются по изданию: Герцен А. И. Собрание сочинений в 30-ти тт. М., 1954–1964. В скобках указан номер тома и страницы.

ской. Автор выдвигает тезис о «молодости русского народа» (подобный взгляд, кстати, можно встретить и у французских энциклопедистов, и в русской общественной мысли). историческим доказательством этого тезиса служит убеждение в том, что на протяжении всей истории развитие русского народа никогда не соответствовало его «внутренним силам» и возможностям, которые могли реализоваться, но не реализовались. Свидетельством этих сил являются события, связанные с централизацией государства, с патриотическим подъемом 1812 г. и т. д. Из-за ига, а также из-за узаконенного Петром I крепостничества Россия не может активно участвовать в европейских событиях, в результате чего потенциал ее не расходуется, чего нельзя сказать о дряхлеющей Европе, погрязшей в «мещанстве» и сравниваемой автором с Римской империей накануне распада (VII;

159-160).

Можно проследить и другой аспект в развитии исторических взглядов Герцена, который связывается с ролью в истории великой личности (такой, как Петр I); ролью великих, новаторских, «революционных» идей, которые и определяют развитие истории (VII; 159-160). Герцен решительно отвергает «безусловную необходимость» в истории.

К моменту написания этой работы Просвещение проделало значительный путь; стали очевидны некоторые его результаты, их неоднозначность.

Герцен обращает внимание на то, какое значение имела философия французского Просвещения в России, начавшая активно распространяться среди привилегированных сословий в эпоху Просвещенного Абсолютизма.

Автор приходит к выводу о том, что, в отличие от Франции, где идеи энциклопедистов внушали человеку более высокие нравственные побуждения, в России они оказались даже «пагубными», поскольку усугубляли разрыв между дворянской и народной культурой (VII; 169).

В 1850-х — 1860-х гг. Герцен продолжает развивать историко-философскую концепцию и в более завершенном виде излагает идею истории в ряде работ, в частности, в главе, посвященной Р. Оуэну в «Былом и думах».

Обобщим эти воззрения.

Первое: исходный пункт — идея познаваемости объективных законов, которым подчиняется развитие природы и человеческого общества. И природа, и история развиваются по одним и тем же законам, которые не подчинены ни некоей цели, ни разумному началу. «Ни природа, ни общество никуда не идут и потому готовы идти всюду, куда им укажут, если это возможно» (XI; 246). Человек же может управлять историей в той мере, в которой он ее знает.

Второе: телеология и предопределение в истории отвергаются: Герцен постулирует, что человек живет «не для прогресса» и не для «совершения судеб», а только для того, чтобы жить.

Третье: Формы развития и в природе и у народов многообразны, и существует огромное множество их вариантов. У истории, как и у природы, нет правильной «табели о рангах». В стихийном историческом процессе творческая активная деятельность как отдельного человека, так и народа, может способствовать осуществлению возможностей, сокрытых в природе, но это будет не целью существования человека, а закономерным следствием стремления к улучшению собственной жизни. Четвертое: Когда подобные стремления ослабевают у народа, это свидетельствует о старении, угасании, на пороге которого стоит, с точки зрения Герцена, Европа.

С этим аспектом связана идея о «старых» и «молодых» народах, унаследованная Герценом от просветителей.

С «молодым» русским народом Герцен связывает осуществление разработанной им концепции «русского социализма». Последовательная философия истории, которую разрабатывал Герцен, была призвана подкрепить теорию особого пути России к социализму.

–  –  –

C ontrary to the 18th Century traditional Russian reception of the Enlightenment, for the Russian anarchists Petr Kropotkin, Enlightenment is the main resource of revolutionary thought and of the legitimization of revolution. In connection with this, Kropotkin developed a very specific philosophy of history with the ultimate aim to give «positive» or empirical arguments for his own social utopia.

P. Kropotkin founds his theory of Enlightenment on anthropological and historical sets of arguments in polemic against the mainstreams of social Darwinism (Huxley and Spencer). The anthropological argument is based on his assertion that the instinct of mutual aid is an invariable attribute of human nature as well as of the totality of the nature and history. The instinct of the mutual aid, and not the instinct of the struggle for existence, is the ultimate task of the hisL. Sekelj tory, i.e. of evolution in totality of the nature. According to Kropotkin, mutual aid is natural, therefore the only adequate form of the human organization. Selfconscious solidarity means, thus, a complete equality and excludes every possible form of man’s domination over man. Accordingly, anarchy as lack of government or self-government is the form of social organization immanent to human nature, and not the state as the form of domination through coercion of the minority over the majority. In Mutual Aid — A Factor of Evolution (1902), and his Ethic, Kropotkin best expounded the historical sets of arguments as well.

Throughout history mankind («people») have lived within governmentless organizations based on the principles of mutual aid: clan, stem, village community (mir), guilds, and city-communes. Until the appearance of the centralized states in the 16th century, these institutions created a world of united and non-coercive face-to-face and local communities where the vast majority of mankind used to leave and still is living. This world of the institutions of mutual aid was indigenous and parallel to the minority world of authority, and dominance of the instinct of struggle for existence. The new institution of the struggle for existence, the centralized state, abolished this indigenous behavior, i.e. a parallel existed society based on the instinct of the mutual aid. For this reason Kropotkin sees the task of social revolution as re-establishing society structured on the principle of mutual aid, but no longer as a local communities, rather as a global society of anarchist communism. Within the framework of an ahistorical concept, Kropotkin believed — and this is typical for whole of anarchism and all his fellow social utopians — that such a society could be established everywhere and anytime in the history — and this is the task of Enlightenment.

–  –  –

T he French Enlightenment of the 18th century was the spiritual successor of Descartes’ rationalism and English empiricism. It gave the main inspiration to the radical political and cultural changes of the whole Europe. Descartes himself escaped to draw possible logical consequences from his philosophical method in the field of moral and politics.

But consequent development of the method suggested of critical inquiry soon raised not only the suspicion to scientific knowledge, but to all forms of social beliefs and institutions. Very soon the whole corpus of critical reasoning spread over the European continent influencing all people who considered themselves progressive and modern. A different kind of followers were united around the idea of Reason.

© D. Lakicevic The first echo of some form of Rationalism and Enlightenment sprung among Serbs (living in Austrian empire in the broad space between Danube, Budapest and Temisvara) through the great resonance of Spiritual reglament by which Peter the Great subordinated the Russian church.

Feofan Prokopovich (1681–1736) who was the author of this edict, as a follower of Bacon, Descartes and Christian Wolf, introduced a purely rational element in organizing civil society. Very soon his works were brought by S. Javorski to Eparhy of Sremski Karlovci, the cultural center of Serbs in Vojvodina. At that time educated Serbs were speaking the so-called Russian-Slavonic language (some kind of mixture of Russian Slavonic and Serbian), and could relatively easily apprehend Russian books. The familiarity of the same religious pattern and similar need for radical reform attracted many educated Serbs to see in Russian radical reform an inspiration for resolving domestic problems concerning civic life, education, taming religious superstitions, etc.

The most known Serbian enlightened figures in the first half of century inspirited by the Peter The Great were Petrenija Pavlovic, Zaharije Orfelin, and Mojsije Petrovic.

But since the middle of century the fundamental ideas of Continental Rationalism were developed among Serbian population mainly through the German, or more precisely Austrian sources. Namely, German cultural orientation was brought through elimination of Russian religious and school books, elimination Russian elements in language and transforming Russian-Slavonic into Serbian-Slavonic and finally 1774 transforming of those two sophisticated languages into a simple language of illiterate masses. School reform completely eliminated the traces of Russian language and as obligatory books in Serbian School in Austria introduced primary books which simultaneously consisted of German and Serbian texts.

The most autonomous and most unique person who brought the Enlightenment among Serbs was Dositej Obradovic, surely the most educated Serb intellectual of that time. Actually he brought direct ideas of English and French Enlightenment and made tremendous influence on Serbian intelligentsia not only in Vojvodina, but also in Serbia. His works and influence would be considered in more details.

СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ

ПРОСТРАНСТВА

ИСТОРИЧЕСКОГО

СОЗНАНИЯ

–  –  –

П росветительство XVIII века двояким образом находило опору для своих политических требований к абсолютистской современности, господствовавшей в жизни континентальной Европы от Парижа до Петербурга. Рационального государственного устройства — разумного, в отличие от стихийно сложившегося, неразумного и, как казалось просветителям, бессмысленного в своей опоре на традиции, на давность и старину, сословно-корпоративного и закосневшего строя абсолютных монархий, — искали в истории или воссоздавали умозрительно, создавали утопии1.

Путь чистой утопии при всей своей соблазнительности был убедителен только сам по себе, своей внутренней логикой. Его умозрительность была его силой, но она же была и его слабостью. Утопия оставалась в конце © И. З. Серман 1 Franco Venturi. Utopia e riforma nell'illuministo. Torino, 1970.

концов только игрой ума2, поскольку заранее молчаливо предполагалось, что между ней и исторической действительностью нет никаких условий перехода.

Поэтому, кроме утопий придуманных, XVIII век охотно обращался к своеобразному типу политических утопий, которые строились на особой интерпретации данных истории: они в должном истолковании легко превращались в социально-политическую утопию.

Как известно, среди других исторических утопий особенной популярностью пользовалась та, о которой рассказал Плутарх в «Жизни Ликурга»3. Разумеется, были и другие исторические утопии, привлекавшие внимание русских мыслителей и писателей, — например, восходящая к Титу Ливию легенда о добродетельном царе Нуме Помпилии, давшая материал для политико-утопического романа Хераскова4. Но именно отношение к «Законам Ликурга» позволяет с наибольшей полнотой и отчетливостью проследить, как воспринимались политические утопии представителями разных направлений общественной мысли ХVIII века5.

Наиболее обстоятельное изложение реформ Ликурга на русском языке, по-видимому, впервые предложил русским читателям В. К. Тредиаковский в своем переводе «Древней истории» Роллена6. Из реформ Ликурга Ролллен особенно восхищается уравнительным разделом земель, введением железной монеты вместо золота и серебра и обязательным государственным воспитанием детей.

В переводе Тредиаковского это излагается так:

«Большая часть из жителей той земли была столь бедна, что они не имели ни на перст земли, а все богатство было в руках у небольшого числа простых людей. Итак, чтобы выгнать неумеренность, зависть, обман, роскошь и две другие немощи правления, еще древнейшие и величайшие прочих, то есть, бедность и безмерное богатство, присоветовал он всем гражданам 2 Michael Holquist. «How to play Utopia: some brief notes on the distinctiveness of utopian fiction».

Yale French Studies, № 41, 1968, pp. 106-123.

3 См. С. С. Аверинцев. Плутарх и античная биография. М. 1973, стр. 179-185, 195. John Ferguson. «Utopias of Classical World». Cornell University Press. Ithaca, New York, p. 29-30 («The Mirage of Sparta»).

4 Г. А. Гуковский. Русская литература XVIII века. М. 1939, стр. 187-190. Stephen L. Baehr.

«From Histiry to National Myth: Translatio imperii in Eighteen-Century Russia». The Russian Review, vol. 37, # 1, Jan. 1978, p.5-6.

См. И. З. Серман. «От социально-политических утопий XVIII в. к идеям социализма в начале XIX в». В кн. Идеи социализма в русской классической литературе. Л. 1969, стр. 62-77.

Ш. Роллен. Древняя история (...) ныне с французского перевеленная чрез Василья Тредиаковского, профессора элоквенции и члена Санктпетерб. имп. Академии наук. Т. 2, СПб, 1751, стр. 283-303. Полный перевод биографии Ликурга появился на русском языке в переводе С. Глебова — Житие славных в древности мужей, писанное Плутархом. Т. 1-2, СПб., 1765.

положить свои земли в общество и разделить их вновь, дабы жить совокупно в совершенной равности, отдавая превосходство и честь одной только добродетели и достоинству»7.

Как особенное достижение Ликурга описываются у Роллена и в его источниках, главным образом у Плутарха, так называемые «столы публичные»: «Ликург, желая еще больше истребить любовь к богатству, сделал простое учреждение, то есть публичные столы. Чтобы не шло на них никаких лишних расходов и не было б в них никакого великолепия, повелел он всем гражданам кушать совокупно ту ж самую пищу, которая определена была законами, и запретил им именно есть у себя в доме особливо»8.

Вся жизнь в Лакедемоне была подчинена принципу общественного быта:

«Редко они были наедине: приобучали их жить, как живут пчелы, всегда совокупно, и быть всегда при своих главных. Любовь к отечеству и к общей пользе было их господствующее пристрастие: не думали они, что они для себя, но что для отечества»9.

Высказывает Роллен и некоторые критические замечания, но они касаются частностей, а не основных «законов» Ликурга, которыми он восхищается, хотя и не понимает, как удалось ему «уговорить граждан, которые были самые богатые и довольные в городе, оставить все свое имение и все доходы, смешаться с самыми бедными, приняться за жизнь жестокую и весьма трудную, словом, отнять у себя употребление всего, что иное почитается за сладость и благополучие жизни?»

На общий ход восприятия русскими литераторами «Законов Ликурга», осмысления их в связи с общественно-экономическими отношениями в России оказало большое влияние безусловное принятие и одобрение установленного Ликургом законодательно всеобщего равенства в «Общественном договоре» Руссо. Как известно, Руссо в «Законах Ликурга» видел наибольшую степень возможного для гражданского общества приближения к естественному состоянию. «Единственное в своем роде и прекрасное устроение, данное Ликургом»11.

Знакомство с работами Руссо предопределило и восприятие в России других просветительских систем, для которых «Законы Ликурга» были образцом решения социально-политических проблем современности.

7 Ш. Роллен. Древняя история. СПб, 1751, т. 2, стр. 283.

8 Там же, стр. 284.

9 Там же.

Там же, стр. 295-296.

См. Жан-Жак Руссо. Трактаты. М. 1969, стр. 171.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 15 |

Похожие работы:

«ИННОВАЦИОННЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ INNOVATIVE DEVELOPMENT CENTER OF EDUCATION AND SCIENCE АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЮРИСПРУДЕНЦИИ В РОССИИ И ЗА РУБЕЖОМ Выпуск II Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции (10 февраля 2015г.) г. Новосибирск 2015 г. УДК 34(06) ББК 67я Актуальные проблемы юриспруденции в России и за рубежом/Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции.№ 2. Новосибирск, 2015. 72 с. Редакционная коллегия:...»

«Управление культуры Минобороны России Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военноисторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Шестой Международной научнопрактической конференции 13–15 мая 2015 года Часть III СанктПетербург ВИМАИВиВС Печатается по решению Ученого совета ВИМАИВиВС Научный редактор – С.В. Ефимов Организационный комитет конференции «Война и оружие. Новые исследования и материалы»: В.М. Крылов,...»

«Белорусский государственный университет Институт журналистики ВИЗУАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА СОВРЕМЕННОЙ МЕДИАИНДУСТРИИ Материалы Республиканской научно-практической конференции (20–21 марта) Минск УДК 070-028.22(6) ББК 76.Оя431 Рекомендовано Советом Института журналистики БГУ (протокол № 5 от 29 января 2015 г.) Р е ц е н з е н т ы: О.Г. Слука, профессор, доктор исторических наук Института журналистики Белорусского государственного университета, профессор кафедры истории журналистики и...»

«Научно-издательский центр «Социосфера» Бакинский государственный университет Сургутский государственный университет Пензенская государственная технологическая академия ГЛОБАЛИЗАЦИЯ КАК ЭТАП РАЗВИТИЯ МИРОВОГО СООБЩЕСТВА Материалы международной научно-практической конференции 25–26 сентября 2011 года Пенза – Сургут – Баку УДК 3 ББК 65.5 Г 54 Глобализация как этап развития мирового сообщества: материалы международной научно-практической конференции 25–26 сентября 2011 года. – Пенза – Сургут –...»

«Д.и.н. И.В.Быстрова (Институт российской истории РАН) «Чудо войны Сталинград.» (Личные контакты «большой тройки» и Сталинградская битва). Вторая мировая война явилась невиданным по масштабам, ожесточенности и потерям столкновением двух коалиций стран. Агрессивному блоку стран Оси, который стремился к завоеванию мирового господства, противостояла коалиция стран т.н. «Большого союза», в состав которой в силу вошли страны – бывшие непримиримые противники. Важнейший вклад в победу над агрессорами...»

«Всемирная Метеорологическая Организация Специализированное учреждение Организации Объединенных Наций Пресс-релиз Погода • Климат • Вода Для использования средствами массовой информации Не является официальным документом № 13/2015 ЗАПРЕТ НА РАСПРОСТРАНЕНИЕ до среды, 25 ноября, 10.00 СГВ ВМО: 2015 год, по всей вероятности, станет самым теплым годом за историю наблюдений, а период 2011-2015 гг. — самым теплым пятилетним периодом Изменение климата превысило символические пороговые значения и...»

«РОЛЬ РОССИИ В УРЕГУЛИРОВАНИИ КАРАБАХСКОГО КОНФЛИКТА МУРАДЯН М. Ф. Южный Кавказ традиционно является сферой интересов России.Этому есть много причин, среди которых следует отметить: географическое положение республик региона, лежащих, с одной стороны, между Россией, и с другой – между Ираном и Турцией и соединяющих пространство между Каспийским и Черным морями; военно-стратегическую роль, этноконфессиональный состав; богатые ресурсы; вековые исторические связи с Россией. Все эти факторы отражают...»

«Научно исследовательский институт истории и этнографии Южного Урала Оренбургского государственного университета Денисов Д. Н., Моргунов К. А. ЕВРЕИ В ОРЕНБУРГСКОМ КРАЕ: РЕЛИГИЯ И КУЛЬТУРА Оренбург – 201 Денисов Д. Н., Моргунов К. А. ЕВРЕИ В ОРЕНБУРГСКОМ КРАЕ: РЕЛИГИЯ И КУЛЬТУРА УДК 323.1:3 ББК 63.521(=611.215)(2Рос 4Оре) Д3 Публикация подготовлена в рамках поддержанного РГНФ и Правительством Оренбургской области научного проекта № 15 11 56002 а(р). Д33 Денисов Д. Н., Моргунов К. А. Евреи в...»

«ИННОВАЦИОННЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ INNOVATIVE DEVELOPMENT CENTER OF EDUCATION AND SCIENCE АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ЮРИСПРУДЕНЦИИ Выпуск II Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции (12 марта 2015г.) г. Екатеринбург 2015 г. УДК 34(06) ББК 67я Актуальные вопросы юриспруденции / Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции. № 2. Екатеринбург, 2015. 60 с. Редакционная коллегия: гранд доктор философии, профессор,...»

«Исследования дипломатии Изучение дипломатии в МГИМО имеет давние традиции. Подготовка профессионального дипломата невозможна без солидной научной базы. МГИМО был и остается первопроходцем на этом направлении, его ученым нет равных в распутывании хитросплетений дипломатической службы в прошлом и настоящем. Корни нашей школы дипломатии уходят далеко в историю знаменитого Лазаревского института, ставшего одним из предшественников МГИМО. У первых да и у последующих поколений «мгимовцев» неизменный...»

«АКАДЕМИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ Министерство образования и науки Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Российский государственный гуманитарный университет» «СТЕНЫ И МОСТЫ»–III ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ИДЕИ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОСТИ «Гаудеамус» «Академический проект» Москва, 2015 Москва, 2015 УДК 930 ББК 63 C 79 Печатается по решению Ученого совета Российского государственного гуманитарного университета Проведение конференции и издание...»

«НАУЧНАЯ ДИСКУССИЯ: ВОПРОСЫ СОЦИОЛОГИИ, ПОЛИТОЛОГИИ, ФИЛОСОФИИ, ИСТОРИИ Сборник статей по материалам XLIV международной заочной научно-практической конференции № 11 (39) Ноябрь 2015 г. Издается с мая 2012 года Москва УДК 3 ББК 6/8 Н34 Ответственный редактор: Бутакова Е.Ю. Н34 Научная дискуссия: вопросы социологии, политологии, философии, истории. сб. ст. по материалам XLIV междунар. заочной науч.-практ. конф. – № 11 (39). – М., Изд. «Интернаука», 2015. – 114 с. Сборник статей «Научная дискуссия:...»

«_ ГОСУДАРСТВЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ И ПРАВО: ВОПРОСЫ ИСТОРИИ, ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ Материалы Всероссийской научно-практической конференции студентов, аспирантов, магистрантов и соискателей 16-17 декабря 2014 года Великий Новгород _ Новгородский государственный университет имени Ярослава Мудрого Новгородский филиал Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации Общероссийская общественная организация «Ассоциация юристов России» ГОСУДАРСТВЕННОЕ...»

«ISSN 2412-9755 НОВАЯ НАУКА: ОТ ИДЕИ К РЕЗУЛЬТАТУ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 29 декабря 2015 г. Часть 3 СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.26 Н 72 Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: ОТ ИДЕИ К РЕЗУЛЬТАТУ: Международное научное периодическое издание...»

«Сборник материалов всероссийской научной конференции (2014) УДК 929 Дегальцева Екатерина Александровна, д-р ист. наук, проф. Бийский технологический институт АлтГТУ, katerina3310@yandex.ru А.Н. Пепеляев: становление биографии на фронтах Первой мировой войны Аннотация: В статье рассматривается становление биографии генерала А.Н. Пепеляева в период Первой мировой войны в русле военно-исторической антропологии. С привлечением разноплановых источников прослеживается формирование офицерской...»

«К ЮБИЛЕЮ М. П. ЛАПТЕВА ЛИЧНОСТЬ И ИДЕИ Т. Н. ГРАНОВСКОГО В ВОСПРИЯТИИ ИСТОРИКОВ РАЗНЫХ ПОКОЛЕНИЙ В статье рассматривается эволюция восприятия личности и взглядов выдающегося русского историка Т.Н. Грановского представителями разных поколений одной научной школы. Автор исследует проблему социокультурных влияний на историографические оценки. Ключевые слова: исторические взгляды, личность историка, поколения научной школы, эволюция восприятий. Каждое поколение приступает к истории со своими...»

«Дмитриева Ольга Александровна ПРОБЛЕМАТИКА ВЫДЕЛЕНИЯ КОМПЕТЕНЦИЙ В ЛИНГВИСТИКЕ В статье рассматриваются проблемы выделения и описания типов компетенций в лингвистике. Автор приводит исторические сведения относительно зарождения концепции компетенций в структуре языковой личности, обзор существующих подходов как отечественных, так и зарубежных исследователей, работающих в таких направлениях гуманитарного знания как лингводидактика и лингвистика, дает определение нарративной компетенции,...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации» СИБИРСКИЙ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ ОБЩЕСТВО И ЭТНОПОЛИТИКА Материалы Седьмой Международной научно-практической Интернет-конференции 1 мая — 1 июня 2014 г. Под научной редакцией доктора политических наук Л. В. Савинова НОВОСИБИРСК 2015 ББК 66.3(0),5я431 О-285 Издается в соответствии с планом...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Чувашский государственный университет имени И.Н.Ульянова» Центр научного сотрудничества «Интерактив плюс»Развитие современного образования: теория, методика и практика Сборник статей Международной научно-практической конференции Чебоксары 2014 УДК 37.0 ББК 74.04 Р17 Рецензенты: Рябинина Элина Николаевна, канд. экон. наук, профессор, декан экономического факультета Абрамова Людмила Алексеевна,...»

«ISSN 2412-9747 НОВАЯ НАУКА: ОПЫТ, ТРАДИЦИИ, ИННОВАЦИИ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 24 октября 2015 г. Часть 2 СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.26 Н 72 Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: ОПЫТ, ТРАДИЦИИ, ИННОВАЦИИ: Международное научное периодическое...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.