WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 15 |

«THE PHILOSOPHICAL AGE ALMANAC THE IDEA OF HISTORY IN RUSSIAN ENLIGHTENMENT St. Petersburg Санкт-Петербургское отделение Института человека РАН Санкт-Петербургский филиал Института ...»

-- [ Страница 7 ] --

Наилучшим образом, на мой взгляд это выражено Ахутиным: «Ситуация теперь такова.

Есть природа — единое внеисторическое бытие, в которое включен человек. Человек обладает разумением (обрисовывается новая идея Homo sapiens) и наукой, с помощью которых он может как бы осуществляться в природе, превращая ее бытие в свое собственное. По сравнению с этим бытийным для человека делом все остальное — вторичные фантазмы индивидуальной природы человека.

Человеческое дело на Земле — это медленная, скрупулезная и долгая работа по познанию и овладению скрытыми силами и возможностями природы, обеспечивающими рост человеческого могущества, т.

е. как бы степень его собственной реальности. Это должно стать точкой зрения на историю и критерием ее оценки. Историю человеческой цивилизации следует измерять ростом знаний о природе и ростом технического могущества человека. Странные превращения, которые испытывал разум в своем развитии, должны стать предметом исследования особой исторической науки. Природа открывается как всеобщий предмет познания, никогда не законченного, открытого. Поэтому в духовной культуре прошлого находят либо формы донаучного понимания природы — обожествление ее, одушевление, антропоморфизм, натурфилософский космизм, либо зачатки примитивно-научных представлений» (Ахутин А. В.

Понятие «природа» в античности и Новое время. М.,. 1988. С. 72).

«Напротив, история, так как она сообщает то, что есть или возникает (quae sunt atque fiunt), нуждается в опыте, поскольку опыт есть познание единичного» (Шпет Г. Г. История как проблема логики. С. 181).

Цит. по: Шпет Г. Г. История как проблема логики. С. 180. См. так же следующий фрагмент: «Вольф различает особый вид единичного познания, которое и оказывается в конце концов, источником истории, так как оно сообщает нам знание фактов, относящихся к природе или человеку. Но это только «повидимому», так как из основного противоположения ratio и experientia следует уже, что это единичное, историческое познание и есть ничто иное, как познание из experientia или познание эмпирическое» (Там же. С. 236).

Бэкон Ф. Сочинения в двух томах. М., 1971. Т. 1. С. 221.

тошным перебором мира. «Естественная история — это не что иное, как именование видимого»45. История рассматривает конкретные детали мира, любовно фиксирует и регистрирует осколки происшествий и следы событий. Она — «конкретная физика» или способ полного описания природы в ее норме (historia generationium) и патологии (histiria praetergenerationium).

История описывает природные единичности. Ее претензия на собственную объективность проистекает от уверенности в объективность и неизменность прошлого46. Историк стремится все познать, все охватить, ничего не упустить. Но этой всеохватности он добивается путем унификации своего предмета, точнее, нивелированием значений всего того, что попадает в круг его профессионального интереса47. В этом работа историка перекликается с деятельностью новоевропейского ученого-естествоиспытателя рассматривающего подлежащую изучению природу как некое онтологически однородное образование, как обескачествленное бытие. От природы, точнее, от понимания предмета истории как разновидности природного объекта, история черпает свою объективность, от человека, действующего в природе-истории, — конструктивность, включающие различные полюса конструктивности истории, например, поступки исторической личности или произвол историка. Итак, история приравнивается к природе, становится частью природы, ее очеловеченной и интеллигибельной составляющей. Все, что в природе познано, познаваемо и будет познано — исторично. История, так сказать натуральна, не сверхъестественна и тем более не противоестественна; постижение природы — исторично.

Непосредственная форма так понимаемой истории — это форма собрания, энциклопедии, описания сферы знания (descriptio globi intellectuali)48.

В этом случае становится понятна назидательность историографии XVIII века, рассматривающей историю как собрание, перечень этически значимых поступков. Историческое здесь предстает в форме этического. Для истории значимы лишь те происшествия, смысл которых может быть выражен в этических терминах. В то же время форма исторического исследования переходит в другие науки, где так же начинают составляться компендиумы, энциклопедии, коллекции. Словари и энциклопедии в XVIII в.

— особый жанр исторического сочинения. Это не только способ популяризации и распространения исторических знаний, но и самостоятельный Фуко М. Слова и вещи. С. 162.

Фуко М. Ницше, генеалогия, история // Философия эпохи постмодерна. Минск, 1996. С. 91.

–  –  –

Ахутин А. В. Понятие «природа» в античности и Новое время. С. 75.

исторический труд. В этом, можно сказать, состоит деятельность Н. И.

Новикова как историка, а отчасти, Татищева и Болтина.

С другой стороны, идея энциклопедии демонстрирует еще два важных для философии истории XVIII в. представления. В энциклопедии, во-первых, находит выражение идея порядка, и во-вторых, в ней непосредственно отражается история наук, художеств и ремесел, т. е. достижений человеческого духа, только упорядоченная не хронологически, а согласно строю и порядку языка — алфавитно. Тотальность языка пытается воспроизвести тотальность мира49. Значение языка для исторической науки впервые в полной мере осознается именно в XVIII в. Конечно, язык играл ключевую роль и в предшествующей Просвещению историографии. Так, в «Синопсисе» историческая связь часто устанавливается на основе языковых созвучий: Москву выводят от Мосоха, славян — от славных дел (воинских), Русь или Россию — от рассеяния, расширения50. Отголоски такого подхода встречаются еще у Татищева, когда он, например, выводит славян от амазонов. В XVIII в. язык не только упорядочивает историю или выступает своеобразным историческим путеводителем, но и служит уже инструментом научного исследования и реконструкции. К осознанию языка как инструмента научной реконструкции впервые приходит Шлецер, заимствуя это представление непосредственно из естествознания, в частности, ссылаясь на Линнея: «Как Линней делит животных по зубам, а растения по тычинкам, так историк должен бы был классифицировать народы по языкам», — писал Шлецер в «Probe russischer Annalen» (1768. S. 72)51.

Язык служит немецкому историку основой для этнографической классификации. Теперь историческая преемственность народов устанавливается не на основе одинаковости места, занимаемого древними и новыми народами и не на основе сходства их названий или легенды об общих родоначальниках. Но исходя из лингвистического принципа, осознанно заимствуемого Шлецером у Лейбница. В то же время, язык не только способствует реформированию исторической науки, но играет самостоятельную роль в самом историческом процессе, способствуя распространению и усвоению знания, особенно в древности, где знание, как настаивает ТретьяЯзык с полным правом является универсальным элементом в той мере, в какой он может представлять все представления. Должен существовать язык (или по крайней мере может), который собирает в своих словах тотальность мира, и наоборот, мир, как тотальность представимого, должен обладать способностью стать в своей совокупности Энциклопедией» (Фуко М. Слова и вещи. С. 119).

Об историческом значении «Синопсиса» см.: Пештич С. Л. «Синопсис» как историческое произведение / ТОДРЛ. Л., 1958; Милюков П. Н. Главные течения русской исторической мысли.

Цит. по Милюков П.Н. Главные течения русской исторической мысли. С. 78.

ков, излагалось на «природном языке» и было не велико по объему52. У Шлецера же и у других немецких историков, работавших в России, находит выражение еще один аспект научного понимания истории: так называемое требование научного безразличия — субъективная сторона унифицированной природы-истории, в познании которой решающую роль должны играть интересы знания, а не личности, нации или государства.

Безусловно, энциклопедия — лишь одна из форм упорядочивания истории, успешно конкурировавшая в XVIII в. с более привычной нам хронологией. Конститутивность идеи порядка для истории в полной мере осознается просвещенческой историографией. От видов обнаружения и распространения порядка в истории зависит смысловой образ (eidos) самой истории. Концентированная, интенсивная форма порядка выражается в идее исторического закона (еще только зарождающейся в XVIII в.), раскрывающей потенциальную, энергийную смысловую форму истории.

Экстенсивная форма порядка воплощается в схеме исторического процесса, демонстрирующей энтелехийность истории. Практически все отечественные историки XVIII столетия придерживались одной схемы русской истории, делящей историю России на три этапа: 1) от прихода славян на Русь до монгольского нашествия; 2) междоусобица и борьба с раздробленностью, увязанная с борьбой за независимость от Золотой Орды; 3) восстановление наследственной монархии (от вокняжения Ивана III), объединение Руси, независимость.

В то же время, представление о порядке тяготеет к идее научного метода. К практике научного постижения природы вообще, следствием чего оказывается появление истории науки, содержание которой интерпретируется прежде всего в контексте идеи прогресса53. Постепенность, процессуальность истории есть лишь иная сторона методического (научном смысле) самораскрытия природы. Законы истории коррелируют с эволюционным ходом самой природы. В философии XVIII в. этот ход воспринимается под углом развертывания и самообнаружения в природе Разума, чему в истории, точнее в философии истории, соответствует идея прогресса. Философия истории XVIII в. постоянно акцентирует одну и ту же мысль: без порядка нет истории. «Разумный» и «естественный» становятся самыми распространенными прилагательными для «порядка». Идея прогресса во

<

Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века. С. 345.

«В идее метода таится идея эволюции, закономерного развертывания истории, идея развития природы. В XVIII в. эта идея осознается преимущественно в модусе субъекта, как идея прогресса, развития человеческого разума. Соответственно и история науки — детище эпохи Просвещения» (Ахутин А. В. Понятие «природа» в античности и Новое время. С. 109).

площается в историю наук и художеств. В изначальном смысле идея прогресса выражает рост, распространение и кумулятивное накопление порядка, даже более определенно, — лишь его (порядка) интеллектуальной составляющей, т. е. знания. Более того, знание, в основном, предстает в форме классификации. Благодаря распространению и развитию знаний народы, по выражению Третьякова, «начали возвышаться и в большее совершенство приходить»54. Знания проявляющиеся прежде всего в формах труда и в науках «великие перемены производят в человеческом состоянии»55. Это, одновременно, то, что знанию подлежит, что познаваемо, и то, что знание производит. Более того, если история познаваема, если она есть одна из форм познавательной деятельности, то это возможно именно потому, что она есть история наук, художеств и ремесел, или, по крайней мере, потому, что знания имеют решающее значение для самой истории.

Труд и науки — интеллигибельные формы обнаруживающие себя в истории, наполняющие историю и конституирующие историческую событийность. Значение наук и художеств, конечно, не только историческое, ближайшим образом оно проявляется в контексте самой жизни. «И такое есть начало и успех художеств, которые по справедливости могут называться таким орудием, посредством которого люди приобретают богатство, снискивают спокойнейшую жизнь и возвышение в житии», — рассудительно заключает Третьяков56. Историческое же значение имеют формы передачи знаний, образование школ, основание университетов, распространение образованности. Знание и образованность выступают побудительными причинами всех остальных исторических событий. Знание, обобщенно говоря силлогизм, движет историей. Такова, например, образованность средневековой церкви, вынуждающая светскую власть защищать то знание, которым владеет церковь. «И, наконец, соплетя свои ко всему доказательства, они силились привести всю вселенную в замешательство, заставляя государей поднимать оружие и пламень за свой софизм и за честь своего силлогизма, сделанного на Ferio или Barbara», — красноречиво завершает Третьяков этот исторический экскурс57.

Цель истории такая же как и цель распространения и развития знания:

прийти «к прохладному житию и удовлетворению своих прихотей»58. Поэтому ход истории совпадает с этапами совершенствования знания. ОднаИзбранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века. С. 342.

–  –  –

ко совпадения на этом не заканчиваются. Цель истории оказывается тождественной естественному состоянию, при котором человеческие желания «клонятся … к одному намереваемому прохладнейшему житию»59. Начало и конец истории совпадают. Историческое время на первый взгляд линейное замыкается в фигуру круга60. Развитие знания, выражающее идею прогресса и отражающее поступательный ход истории, по сути, нивелирует прогресс. История заканчивается тем, чем она начиналась. Третьяков, конечно, не делает столь радикальный вывод. Дело не в том, что он не способен додумать до конца начальное предположение. Противоречива сама выбранная им предпосылка. Прежде всего это относится к естественному состоянию, которое является скрытой основой всех его рассуждений и представлений. В истории философии существуют две основных интерпретации «естественного состояния» или «природы человека», в которых локализуются поиски правовой нормативности и истории. Одна из этих интерпретаций восходит к Т. Гоббсу и ищет начала истории и права в конфликте, силе, власти. Другая, связанная с именем Г. Гроция, предполагает эти начала в добрых и альтруистических чувствах и стремлениях, в том, что Гроций называл «appetitus societatis». Второй подход как раз и отличается тем, что усматривает в природе человека стремление к спокойному и разумному существованию. Фрагменты этих обоих интерпретаций встречаются в трудах Третьякова. Как он полагает, с одной стороны, согласно «натуре человеческой»61 в истории можно отметить своеобразный переход от низшего состояния к высшему, что непосредственно фиксирует история наук. Этот переход пронизан общим стремлением к счастью, даже более определенно — к преуспеянию и выгоде62. Однако это естественное

Там же. С. 337.

«Историческое время XVIII в. линейно … Однако в пределах линейного времени следует различать две концепции развития человечества. Первая рассматривает идеальное состояние человечества как исходную точку, а всю дальнейшую историю — как рассказ об ошибках и заблуждениях. С этой точки зрения, история рисуется как цепь трагических происшествий, все более удаляющих людей от исходного совершенства. Будущее в этом случае предстает как конечная гибель или как возвращение к истокам. Путь человечества как бы распадается на две половины траектории: первая — ложная — уводит от основ природы Человека и Общества, вторая — возвращает к ним. Будущее и прошедшее в этом случае сливаются, а линейная траектория времени замыкается в круг, и время останавливается» (Лотман Ю. М.

Очерки по истории русской культуры XVIII — начала XIX века // Из истории русской культуры. Т. IV. (XVIII — начало XIX века). М., 1996. С. 76–77).

Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века. С. 338.

Утилитаризм, обосновываемый естественно-правовой точкой зрения переносится в философию истории и политику. «Естественный закон, — отмечает Лотман, — связывает долг повиновения с соответствующей пользой повинующегося» (Лотман Ю. М. Очерки по истории русской культуры XVIII — начала XIX века. С. 49). В частности, в XVIII в. такими понятиями для людей стремление реализуется скорее в будущем, в ходе истории, хотя заложено оно в человеческой природе изначально. «Попечительная о блаженстве смертных натура конечное счастие человека утвердила в трудолюбивом его простирании к высшему и совершеннейшему преуспеянию»63. Эта тенденция предопределяет развитие наук, но предопределяет не непосредственно и не однозначно. Во-первых, «трудолюбивое простирание к преуспеянию» или стремление к счастливой, обеспеченной и спокойной жизни вызывает появление различных трудовых практик: художеств или ремесел. Трудовая деятельность предшествует науке: «художества издревле и поныне во всех государствах всегда предваряют науки»64.

Однако, стремление к счастью — слишком абстрактное положение, чтобы объяснить появление конкретных форм труда. Для этой цели Третьяков предпринимает попытку «показать естественные нужды рода человеческого»65. Прямой смысловой коррелят всякой трудовой деятельности — удовлетворение самых необходимых потребностей. «Вообще заключить: человеческие нужды не столь обширны, чтоб трудом человеческим удовлетворить им не было возможно. Каждый человек вышеобъявленные потребности сам собою достать может»66. Основные природные потребности — в пище, одежде и жилье. Увеличение потребностей влечет разделение ремесел и художеств, «а разделением сих последних, как всякому небезызвестно, всякая вещь приводится в совершенство и с большею удобностию»67.

Однако, «прежде нежели труд разделен быть мог, — делает Третьяков замечание в духе Адама Смита, — потребно было иметь избыток вещей»68.

В то же время, появление наук непосредственно не вытекает из нужд и практики трудовой деятельности. Художества и ремесла, создавая «избыток вещей», способствуют появлению праздного образа жизни. Ближайшим источником науки оказывается свободное время или праздность: «наук началом было не что другое, как только одно людей освобожденных от трудов досужное и праздное время … Выводить начало и происшествие наук от другой причины доказательнее невозможно и было б излишне.

Ибо действительно тогда только люди винословствовать и любопытствоестественно-правовой теории как «общее благо» и «всенародная польза» оправдываются тираноубийство и дворцовые перевороты. Право на власть обосновывается не наследственностью или волей монарха, а пользой, которую способно принести его правление.

Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века. С. 338.

–  –  –

вать начинают, когда они, снискав все нужное к прохладнейшему житию, на досуге пребывают»69. Интересно сравнить это положение Третьякова с аналогичными взглядами Тюрго70. Так из стремления к «счастливой, галантной и довольной жизни», как выражался Христиан Томазий, объясняется появление наук. В «природе человека», находящей свое непосредственное выражение в «естественном состоянии» и сводимой к так называемым «естественным потребностям», заложена возможность появления науки и стимул ее развития.

Другая интерпретация «естественного состояния» в той форме, в какой она выражена у Третьякова, сводится к тому, что народы, пребывая в изначальном варварском состоянии враждуют между собой, хотя и не прямо, не путем вооруженного конфликта, а в словопрениях. В спорах осознается необходимость достигнуть соглашения, договорится. Так из практики спора появляются первые науки — логика и риторика. Переход от вражды к договору проявляется прежде всего в языке. Логика и риторика могут рассматриваться не только как необходимое следствие определенного общественного состояния, но и как средство и образец общественного регулирования. Между науками изучающими правила языка и законами общественной жизни обнаруживается подобие. В языке пытаются усмотреть прообраз общественной структуры. Язык еще раз, но уже не в форме энциклопедического проекта, вмешивается в общественный порядок. Словесные науки (логика и риторика) выступают основой объяснения в социальных науках и, по существу, являются генетически первыми науками об обществе. «Грубые, притом и невежественные народы с природы суть весьма неумеренны в своих словопрениях, поднимая обо всем неугомонные споры, от которых рождается изобилие слов и несогласие в мнениях. Для прекращения и избежания таких междоусобных раздоров некоторые побуждены были к изысканию известных правил, посредством которых они уповали свои слова и рассуждения привесть в некоторое ergo, аки бы в известный вес и точную меру. Что самое подало причину к изобретению логики и риторики. Сходно с сим утверждением мы, видим, что логика и риторика были первые науки, которые древним прежде всех наук в совершенство приведены были почти неподражательное»71. Однако, подобная точка зрения вызывает затруднение: насколько правомерно отождествление варварского состояния с естественным. Естественное состояние пред

–  –  –

Тюрго А. Р. Последовательные успехи человеческого разума / Избранные философские произведения. М., 1937. С. 54.

Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века. С. 340.

ставляет собой внеисторическое, идеальное состояние, в то время как варварство, несомненно, есть уже состояние историческое, хотя и занимающее самое низшее положение. «Варварский» означает «непросвещенный», но это еще не делает его «естественным». Различение естественного состояния и варварского, безусловно, необходимо. Третьяков, к сожалению, не проводит это различие. Как бы там ни было, можно считать, что в его работах встречаются обе интерпретации «естественного состояния», выводящие происхождение наук либо от «избытка слов» либо от «избытка вещей», либо от словесной вражды либо от обеспеченной трудом праздности.

Еще один вопрос, требующий, по крайней мере, краткого освещения в связи с изложением взглядов Третьякова состоит в пояснении столь часто употребляемого в естественно-правовом контексте термина «природа» и производных от него прилагательных «природный» или «естественный».

Природа, обладающая в теории естественного права нормативным авторитетом, имеет, по сути, три значения: дескриптивное в широком смысле этого слова, телеологическое и моральное72.

Дескриптивный смысл природы представляет собой совокупность предельно объективных предпосылок человеческих действий, не определяемых ни какими видами человеческой практики (институциональной, производственной, культурной...) Эти предпосылки могут относится к самому человеческому бытию — в «антропологическом естественном праве» или к миру — в «космологическом естественном праве». В интеллигибельном пространстве теории, заданном этим смыслом понятия природы, могут действовать и получать оправдание своим действиям человек как индивид, группа, человеческий род вообще. Природа, в данном случае, понимается как сущее вообще, имеющее фактическое значение. Здесь прежде всего формируется представление об историческом факте и получает обоснование идея природной (географической или климатической) детерминированности исторического процесса. Такое понимание природы непосредственно способствует формированию научного образа историографии XVIII в.

Телеологический смысл природы состоит в понимании ее как чего-то растущего, развивающегося, оформляющегося, стремящегося к осуществлению цели-смысла. В природе реализуются заложенные в ней возможности, осуществляется сущность. Природа имеет свой проект, вырастающий, как из семени, из естественного состояния. Применительно к истории этот подход приводит к формированию представления о процессуальности истории. В контексте этого представления становится возможен вопрос о смысле истории, о ее назначении и цели, в ответе на который преобладает

Хёффе О. Политика. Право. Справедливость. С. 62.

биологическая, органическая метафорика. Крайняя форма телеологического понимания истории — эсхатологизм.

Моральный смысл природы проявляется, прежде всего, в «рациональном естественном праве». Здесь природа предстает как совокупность моральных данностей права. Априорные правовые принципы имеют моральное значение. В отношении к истории такое понимание природы обнаруживается двояким образом. Во-первых, законотворчество и юридическая деятельность становятся в центре внимания исторической науки и формируют содержание самой истории. Во-вторых, все данности истории (исторические факты) получают моральное значение, а историческое повествование в целом становится разновидностью дидактического жанра.

Как видим, природа в естественно-правовых теориях не есть нечто в буквальном смысле эмпирическое. Из эмпирического, действительно, не выводимо нормативное. Осознание этого факта постепенно вызревает в XVIII в.

Более специфическое значение имеет такое понятие как «природа человека». Отчасти оно коррелирует с тем значением, каким обладает «естественное состояние», понимаемое как предысторическая онтологическая данность, в которой формируется внеисторическая правовая норма, отождествляемая с нормой этической. Наиболее адекватное проявление «природа человека» имеет в «естественном состоянии», т. е., по сути, она антиисторична74. И в то же время, «природа человека» должна обнаруживаться в истории, например, в психологически обосновываемых мотивах поведения исторических деятелей в рационалистической историографии, в частности, у Щербатова. Универсальность «природы человека», создавая трудности для психологического объяснения исторических событий, в то же время, выступает основой внутреннего единства и однородности истории, позволяя говорить о схожести или тождественности древней и новой истории, истории Рима и Москвы, что особенно красноречиво проявилось в «Естественно-правовое мышление, приходит (самое позднее, в лице Канта) к пониманию того, что природа, к нормополагающему авторитету которой как к последней инстанции может апеллировать сверхпозитивная критика государства и права, не имеет ничего общего с естественной природой, с миром эмпирического» (Там же. С. 65).

«Она [«природа человека». — А. М.], а не единичный человек, есть действительный субъект, носитель качеств и форм деятельности, она действует в индивидах и через индивидов.

Принадлежащая ряду сущностных категорий в качестве изначальной специфической для человека сущности, «природа человека» наличествует в каждом человеке в соответствии с теорией и методологией философского субстанциализма эта абстракция, наделенная чертами изначальности, универсальности, вечности, неизменности, по сути своей, антиисторична» (Перов Ю. В. Судьбы моральной философии // ЛОГО. Ленинградские международные чтения по философии культуры. Книга 1. Разум. Духовность. Традиции. Л., 1991. С. 66.) так называемой «риторической историографии» (Ломоносов, Эмин, Елагин), рифмующей события русской истории с событиями древнего мира и отождествляющей российских политических и исторических деятелей с героями греческой и римской истории.

Теория естественного права сближает историю с природой, задает понимание истории по образцу природы. Люди в естественном состоянии свободны и равны75. Однако состояние свободы не есть состояние своеволия76. Возникает закономерный вопрос: почему при природной свободе и равенстве существует разница индивидуальных волений? Почему единство человеческой природы не унифицирует и человеческую волю? Третьяков объясняет это разницей способностей людей: «Ибо невозможно тому статься, чтоб с самого начала люди в обществе были одинакового дарования и равномерного прилежания и склонности ко всему»77. Равенство достигается сочетанием в естественном состоянии закона природы с разумом78. Как в новоевропейской науке природа предстает как онтологически однородный, обескачественный мир, так и «перенесение» природы в социальные дисциплины (в данном случае в юриспруденцию и историю) создает аналогичную ситуацию: унификацию, уравнивание людей, например, перед законом или признание однородности поведения действующих в истории людей (античный грек действовал и размышлял точно так же, как и современный человек). Теперь гомогенная общественная среда (по аналогии с природой) структурируется законом. Этот закон не обязательно должен быть социологическим, т. е. законом самого общества. В начале он должен проявится как закон все той же природы, как обнаружение ее стихийной силы, организующей социальный порядок. Такую роль для историографии XVIII в. играла теория климата79. В России по этому пути следовал Болтин. Родоначальниками данного подхода считаются Боден и Монтескье. Это так называемая «физика истории» (перевод работы Бодена под таким названием был издан в России в 1794 г.), которая рассматривает человека как часть природы, а историю — как часть природной среды. ИсЛокк Дж. Два трактата о правлении. С. 263.

–  –  –

Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века. С.340.

«Естественное состояние имеет закон природы, которым оно управляется и который обязателен для каждого; и разум. Который является этим законом...» (Локк Дж. Два трактата о правлении. С. 264).

«В приложении к историческим явлениям, — пишет Милюков, — идея закономерности развилась в XVIII в. в форме учения о влиянии климата, как совокупности всех естественных условий исторической жизни» (Милюков П. Н. Главные течения русской исторической мысли.

С. 31.) тория является частью естественнонаучной истории человека или антропологии. Определяющее значение для природы-истории имеют географические и климатические условия.

Историческая наука, ориентирующаяся на теорию естественного права, постулирует новый предмет истории — человеческую природу или жизнь, регулируемую, с одной стороны, свободой, с другой, разумом80. Жизнь в контексте этой теории осознается как реализующаяся в истории ценность.

Основная задача «естественного закона» — сохранение жизни81. История изучает различные проявления жизни: государственную, культурную, религиозную. В исторической науке это впервые понял Шлецер и попытался сблизить историю с отраслями реальных знаний: статистикой, географией, политикой. Перед исторической наукой возникает практическая задача — познание жизни. Понятно, что определяющую роль в решении этой задачи играет телеологический смысл природы.

Трудно сказать, насколько широко было распространено сравнение истории с жизнью человека. По крайней мере, в этом Третьяков не был одинок. Для большей убедительности можно процитировать Тюрго, утверждавшего, что «человеческий род … как всякий индивидуум, имеет свое состояние младенческое и свой прогресс»82. Исходя из биологической метафоры — метафоры возраста — исторический процесс воспринимается как живой организм. У Третьякова эта метафора получает несколько иной акцент, впрочем, не нарушающий ее основной смысл. В его интерпретации история уподобляется не живому, а смертному. Фигура «наподобие смертного» оказывается ключевой для понимания исторического процесса. Действующие в истории народы воспринимаются как живые организмы, которые рождаются, растут, стареют и умирают. В своем развитии они проходят и «цветущее состояние» и «неизбежную престарелость». Приведем этот интересный фрагмент: «Видим, кроме сего, все света перемены или такие его по степеням восходящие и нисходящие обращения, от которых оный, как некоторые думали, наподобии смертного, иногда из своего «Естественное право, называемое обычно писателями jus naturale, есть свобода всякого человека использовать собственные силы по своему усмотрению для сохранения своей собственной природы, т. е. собственной жизни, и, следовательно, свобода делать все то, что, по его убеждению, является наиболее подходящим для этого» (Гоббс Т. Сочинения в двух томах. М.,

1991. Т. 2. С. 98).

«Естественный закон, lex naturalis, есть предписание, или найденное разумом (reason) общее правило, согласно которому человеку запрещается делать то, что пагубно для его жизни или что лишает его средств к ее сохранению, и пренебрегать тем, что он считает наилучшим средством для сохранения жизни» (Там же. С. 98).

Тюрго А. Р. Последовательные успехи человеческого разума. С. 51.

отрочества в юность и в мужество, иногда обратно, из своея престарелости в первобытное отрочество преходящим казался»83. В аналоги истории индивидуальной жизни намечается схема этапов человеческой истории, с той лишь разницей, что ей недостает однонаправленной строгости. Схема Третьякова обратима, аналогия имеет обратный ход. История может идти вспять и от старости приходить в отрочество. Однако в сопряжении истории с жизнью в умозаключении по аналогии скрыто нечто более важное, чем возможность историософских спекуляций. Сама жизнь высказывает себя в истории и осознается как предмет исторического исследования.

Жизнь во всем ее многообразии впервые входит в круг доступных историческому исследованию предметов. Именно история становится способна заметить, маркировать и вывести на свет разума составляющие жизнь мелочи, требующие различения признаки. Так история получает преимущественное право описания жизни. В этом ее задача вновь соприкасается с целями естественной истории.

Философия истории XVIII в., безусловно, не отражена исчерпывающим образом в упомянутых и рассмотренных здесь трудах московского правоведа. Так же не полон и обзор естественно-правовых теорий. Однако экспликация воззрений Третьякова на проблему истории требует выявления более широкого теоретического контекста, в котором формировались его научные взгляды — теории естественного права. Подобный подход к истории не является ни исключительным, ни оригинальным. Напротив, он отражает характерное для его эпохи преобладание юридического мышления. Мы до сих пор отдаем дань этой точке зрения, когда воспринимаем историка как своего рода архивного исследователя-дознавателя или рассуждаем о «суде истории».

Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века. С. 335.

–  –  –

В ынесенные в эпиграф слова были написаны в феврале 1730 г. в Москве, почти в это же время барон де Ла Бред, находившейся в Лондоне, начал работать над книгой, которая появилась через лет и которой было суждено стать главным достижением политической мысли эпохи Просвещения. Во II главе XI книги «De © С. В. Польской l’esprit des lois» он напишет: «Свобода — это право делать все, что позволено законами». Барон Монтескье и князь Д. М. Голицын, в то время, когда писали эти строки, находились под влиянием одних и тех же идей, выдвинутых Джоном Локком в «Two treatises on government». Идеи Локка стали одним из первых обоснований конституционализма как «government according to a constitution»1. В данной статье мы попытаемся выявить истоки русского дворянского конституционализма как идейно-политического течения, расцвет которого приходиться на вторую половину XVIII — первую половину XIX века. Однако идеи конституционализма появляются в России еще в первой половине XVIII века, вместе с теорией естественного права.

В петровское время, знакомясь с достижениями европейской культуры, часть русского дворянства открыла для себя «политическую философию», которая более всего интересовала дворянина-мыслителя2. Первоначально, невольные сравнения положения дворянина в Европе и в России рождали стремление объяснить различие, а затем приводили к изучению трактатов посвященных обществу, государству и положению в нем сословий. Естественное право царило в социальной философии того времени, и постепенно русский мыслитель, ознакомившись с трудами Пуфендорфа и Гроция, начинал видеть российскую действительность в системе принципов естественного права.

Что же знал о современной социальной философии русский образованный читатель и какие политические труды были известны ему в первой половине XVIII века? Предоставим слово современнику:

«...что касается до начала сообсчеств, порядков, правительств и должностях правителей и подданных, оное собственно принадлежит до филозофии в частях морали, или нравоучения, закона естественного и политики, которое от разных филозофов достаточно на разных языках описано и, по моему мнению Христиан Вольф лутче протчих, т. е. кратко и внятно, предал. Но понеже оных на наш язык не переведено и, кроме Пуфендорфовы Политики и морали в книжице О человеке и гражданине смешанной, в печати не имеем, противно тому письменных, но не потребных со излишком, яко Махиовелиева О князе, Гоббезиева Левиатан, Лок правПодобное определение термина constitutionalism дается в Webster’s Dictionary, между тем как в русских толковых словарях подобный термин отсутствует, хотя он употребляется в отечественной научной литературе со второй половины прошлого века.

2 Как замечает Т. В. Артемьева, даже метафизические рассуждения у русских дворянских мыслителей XVIII века были окрашены в социально-политические тона. Эта «отчетливая социальность русской философской мысли XVIII века детерминирована философствующим субъектом, который не мыслил себя вне социума и вне сословия» (Артемьева Т. В. История метафизики в России XVIII века. СПб., 1996. С. 161.) ление гражданское, Бакколинова и тому подобные более вредительные, нежели полезные, находятся, из чего у неразсудных странные, с мудростию и пользою государства несогласные разсуждения произносятся, а некоторые, с великим их собственным и государственным вредом, на непристойное дерзнули»3. Это важное свидетельство принадлежит перу В. Н.

Татищева, но кроме перечисленных им сочинений в библиотеках российских книгочеев имелись также труды Гуго Гроция, Христиана Томазия, Юста Липсия, Бенедикта Спинозы (причем как на языках оригинала, так и их русские переводы)4. Из всего многообразия политических сочинений, распространенных в то время, следует выделить трактаты трех авторов, которые, как нам представляется, оказали значительное влияние на русского образованного читателя, а идеи, изложенные в них, проникли в сочинения идеологов самодержавия и их противников. Итак, это переведенный и напечатанный в 1726 году трактат Самуила Пуфендорфа, а также рукописные переводы (первые списки которых могут быть отнесены к 1710-м годам) сочинений Гуго Гроция «О праве войны и мира» и Джона Локка «О гражданском правлении».

Следует отметить, что из всех вышеперечисленных авторов официальное признание получили лишь сочинения немецкого юриста и теоретика естественного права Самуила Пуфендорфа (1632–1694). Петр I повелел перевести и издать его сочинение «Введение в гисторию европейскую»5, перевод которого осуществил архимандрит Троице Сергиева монастыря Гавриил Бужинский. Книга выдержала два издания: в 1718 г. (тираж 600 экземпляров) и 1723 г.(300 экз.), соответственно6. В этой сравнительно небольшой «книжице» автор кратко описал государственное устройство и политическую историю всех европейских государств, включая и Россию.

Книга хорошо раскупалась и довольно быстро распространилась по стране, но в 1739 г. по указу Анны Иоанновны продажа книги была запрещена, а проданные экземпляры было велено вернуть на склад «для исправления»7. Дело в том, что автор весьма нелестно отозвался в своей книге об отце государыни, впрочем, ее царственный дядя велел Г. Бужинскому пропустить столь опасное место, во всяком случае, в 1742 г. императрица Елизавета Петровна отменила указ своей августейшей кузины. Указ 1739 г. и документы синодского архива позволили выяснить, что к 1739 г.

Татищев В. Н. Собрание сочинений. М., 1994. Т. 1. С. 359.

Луппов С. П. Книга в России в первой четверти XVIII века. Л., 1974; Он же. Книга в России в послепетровское время (1725-1740). Л., 1976.

Пуфендорф С. Введение в гисторию европейскую. СПб., 1718.

Луппов С. П. Книга в России в послепетровское время. С. 166.

–  –  –

на складе осталось не распроданными лишь 64 экземпляра издания 1718 г.

и 195 экз. 1723 г.8 За какие-нибудь 15–20 лет книга достигла столь отдаленных от Петербурга мест, как Киев, Архангельск, Тюмень и, что характерно, книгой заинтересовались представители самых различных кругов населения. Среди списка вернувших книгу людей мы встречаем дворян, посадских и духовных лиц9. В 1721–1724 годах Иосиф Кречетовский переводит по высочайшему повелению10 самый известный труд Пуфендорфа «О должности человека и гражданина по закону естественному»11, который был издан в 1726 г.

Пуфендорф становится в России любимым автором идеологов самодержавия в первой половине XVIII века. Чем это вызвано? Дело в том, что С. Пуфендорф, положивший начало светской юридической науки в Германии, являлся сторонником абсолютной монархии, выступая против раздробленности современной ему Германии, он желал видеть ее централизованным государством во главе с абсолютным монархом, чью власть и права он обосновывает, исходя из концепции естественного права.

Пуфендорф противостоит Гоббсу с его bellum omnium contra omnes, утверждая, что важнейшим качеством человеческой природы является общительность, а естественное право является универсальной этикой. Он развивает теорию общественного договора, где государство «есть сложная моральная личность, воля которой принимается за волю всех; образуется эта воля единением многих воль посредством договора, чтобы использовать силы и способности каждого для общего мира и безопасности»12. По Пуфендорфу, правовое основание государства включает два договора: первый, собственно общественный договор (pactum); второй, договор о подчинении, постановление (decretum). Таким образом, сначала происходит объединение индивидов, которые затем выносят постановление(decretum), устанавливающее форму правления. Носителем единой верховной власти в государстве выступает суверен (государь, правительство). Суверен — высший авторитет, и он приобретает право жизни и смерти над своими поданными и «часто заставляет их делать то, к чему они чувствовали отвращение, и Для сравнения, не распроданных изданий «Деяний» Барония в 1741 г. на складе московской типографии было 559 экз., а трехъязычного лексикона Поликарпова — 1408 экземпляров.

9 Там же. С.166-167.

История русской переводной художественной литературы. Древняя Русь. XVIII век. СПб.,

1995. Т. 1. С. 79.

Пуфендорф С. О должности человека и гражданина по закону естественному, книги две сочиненные Самуилом Пуфендорфом. СПб., 1726.

Цит. по: История политических и правовых учений XVII–XVIII веков. М., 1989. С. 177.

воздерживаться от того, к чему они испытывали влечение»13. Из всех форм правления Пуфендорф предпочитает абсолютную монархию, хотя и знает ее недостатки. Он считает, что назначение государства успешнее всего реализуется при абсолютизме. Но Пуфендорф косвенно оговаривает вероятность создания при монархе собрания сословных представителей в целях совместного решения дел. В «De officio hominis et civis» он пишет:

«Но понеже единого человека рассуждение от погрешения, не есть изъято, изволение на злая такожде приклонно, а наипаче в таковые свободе, некоторые народы усоветовали, таковаго правительства Правление, известными некиими границами описати: что сотворили, егда кои известным некиим законам, во управительстве частей Государства, при вручении правительства правителя обязали. И аще бы приключилися дела всего Государства касающиеся, и которые предварительно определитеся не могут узаконили оные творить, всегда за ведомом и соглашением народа, или от народа высланных на совет созывать, дабы тако удобный не подан был случай правителю, погрешить в защищении и сохранении целости Государства»

. Но все же Пуфендорф с неодобрением смотрит на эти ограничения и верит в необходимость абсолютного подчинения монарху, который олицетворяет собой Государство и действует во благо своих подданных. Они, в свою очередь, должны быть беспрекословно подчинены монарху, поэтому если монарх «лютейшыя обиды начал бы творити, всяк паче бегством о себе да промышляет, или всякую скорбь да претерпят, нежели оружие хотя на жестокого, однако Отца Отечества восприяти»15. Существует мнение, что именно этот отрывок из «De officio» подсказал Петру титул императора — Petro Magno, Patri Patriae (Петр Великий, Отец Отечества)16.

По стопам Пуфендорфа пошла вся немецкая юридическая школа XVII– XVIII вв., создавшая концепцию полицейского государства, которое должно было иметь право широко вмешиваться в личную свободу каждого поданного ради общего благополучия. Идеи Пуфендорфа развивали Х. Томазий, Г. В. Лейбниц и столь любимый В. Н. Татищевым Х. Вольф. Последний, рассматривая задачи государства и верховной власти, требовал самого широкого вмешательства власти в личную свободу каждого подвластного ради общего благополучия. Правительству, по мнению Вольфа, должно быть предоставлено право и обязанность принуждать каждого к

–  –  –

Пуфендорф С. О должности человека и гражданина по закону естественному. СПб., 1726.

Кн. II. Гл. 9. § 6. С. 436Пуфендорф С. О должности человека и гражданина. Кн. II. Гл. 9. § 4. С. 436.

Панченко А. М., Успенский Б. А. Иван Грозный и Петр Великий: концепция первого монарха // Труды отдела древнерусской литературы. Л., 1989. Вып. 37. С. 54.

работе, устанавливать заработную плату и цену товаров, заботиться об устройстве хороших улиц, зданий, поощрять поэзию, стараться о школьном образовании детей, наблюдать за тем, чтобы взрослые поданные прилежали добродетели и благочестию17.

Именно немецких представителей концепции естественного права, идеалом для которых было полицейское государство, хорошо знал и предпочитал Петр I (он неоднократно встречался с Лейбницем, который составил несколько записок и проектов, касающихся преобразований в России), а также виднейший идеолог самодержавия этого времени Феофан Прокопович (1681–1738). В его обширной библиотеке имелись все труды Пуфендорфа, а также политические трактаты Томазия и Вольфа18. Неслучайно именно Феофану Петр поручает написание сочинения, которое подробно и аргументировано обосновало бы его указ 1722 г. о престолонаследии.

Феофан составил такое сочинение, назвав его «Правда воли монаршей».

Здесь Феофан синтезировал религиозно-патриархальные установления с новыми западными концепциями монархии, основываясь при этом главным образом на работах немецкой юридической школы19. Само по себе появление такого теоретического обоснования самодержавия говорит о возникновении в обществе необходимости рационального объяснения существования неограниченной власти и ее прав.

Одной из причин идеологического синтеза абсолютизма в России явилась необходимость обоснования правомерности реформ, проведенных Петром, их апологетика. Дело в том, что старые представления разрушались вместе с реформами, поэтому требовались новые светские идеалы, где же их было взять, как не в «образцовой» Европе. Но Петр из многочисленных концепций теории естественного права выбирает концепцию немецкой юридической школы и, в частности, ее основателя — Самуила Пуфендорфа. Именно его теория, а также идеи его продолжателей Томазия и Вольфа, используется идеологами самодержавия в целях обоснования лишения подданных права противодействия власти, ибо согласно данной концепции сам народ добровольно (именно так, потому что насильственное заключение общественного договора (Гоббс) предполагало бы и возможность насильственного разрешения его, потому-то Феофан, вслед за Пуфендорфом, открещивается от Гоббса) отказался от своих прав в пользу Лаппо-Данилевский А. С. Идея государства и главнейшие моменты ее развития // Голос минувшего. 1914. № 12.

Луппов С. П. Указ. соч. С. 273.

См.: Гурвич Г. А. «Правда воли монаршей» Феофана Прокоповича и ее западноевропейские источники. Юрьев, 1915.

государя. Петра не случайно привлекали идеи Пуфендорфа и его школы.

Концепция служения государству его гражданина и безоговорочная преданность Государю как олицетворению государства и связанного с народом договором, который определял обязанности человека перед государством (теперь упор переносился с ответственности корпоративной общности перед государем, на личность, ее моральные обязательства перед государем, как воплощением общественных интересов) была воспринята идеологами российского самодержавия первой половины XVIII века.

Формирование новой идеологии при Петре I мы можем объяснить тем, что в России в начале XVIII века происходят коренные сдвиги в сознании правящего класса, связанные с реформами и «столкновением» с Западом.

Самодержавию потребовалось новое обоснование власти для появившейся в результате реформ новой политической и интеллектуальной элиты («общество»), это было уже частично светское интеллектуальное обоснование, между тем как религиозно-патриархальное было оставлено преимущественно для низших слоев российского общества.

Вспомним еще раз слова В. Н. Татищева о «не потребных» книгах, от которых «у неразсудных странные, с мудростию и пользою государства не согласные разсуждения произносятся, а некоторые, с великим их собственным вредом, на непристойное дерзнули» 20. Кто это — «некоторые»?



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 15 |

Похожие работы:

«Научно-издательский центр «Социосфера» Семипалатинский государственный университет им. Шакарима Пензенская государственная технологическая академия СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И КАЧЕСТВО ЖИЗНИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ Материалы II международной научно-практической конференции 15–16 марта 2012 года Пенза–Семей УДК 316.42+338.1 ББК 60.5 С 69 С 69 Социально-экономическое развитие и качество жизни: история и современность: материалы II международной научно-практической конференции 15–16 марта...»

«Вестник ВГУ. Серия Гуманитарные науки. 2005. № 2 ОБ УЧЕНОМ И ЧЕЛОВЕКЕ: ПАМЯТИ ПРОФЕССОРА В. А. АРТЕМОВА “Есть только миг между прошлым и будущим, Именно он называется Жизнь!.” Об Ученом и Человеке, который был светлым мигом для тех, кто его знал и любил, кому выпало счастье быть его другом, коллегой, учеником или просто почувствовать на себе неотразимое обаяние личности. На вопрос Льва Кройчика: “А что для Вас университет?” Виктор Александрович Артемов ответил: “Это моя вторая Родина”. В 1968...»

«Генеральная конференция 38 C 38-я сессия, Париж 2015 г. 38 C/20 3 ноября 2015 г. Оригинал: английский Пункт 4.6 повестки дня Управление институтами категории 1 в области образования АННОТАЦИЯ История вопроса: В своей резолюции 37 С/14 Генеральная конференция просила Генерального директора представить Исполнительному совету обновленную информацию об управлении институтами категории в области образования с целью передачи на рассмотрение Генеральной конференции на ее 38-й сессии соответствующих...»

«ИННОВАЦИОННЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ INNOVATIVE DEVELOPMENT CENTER OF EDUCATION AND SCIENCE АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЮРИСПРУДЕНЦИИ И ПУТИ РЕШЕНИЯ Выпуск II Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции (7 мая 2015г.) г. Омск 2015 г. УДК 34(06) ББК 67я Актуальные проблемы юриспруденции и пути решения / Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции. № 2. Омск, 2015. 92 с. Редакционная коллегия: гранд доктор философии,...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОФСОЮЗОВ РЕКЛАМА И PR В РОССИИ СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ Материалы XI Всероссийской научно-практической конференции 13 февраля 2014 года Рекомендовано к публикации редакционно-издательским советом СПбГУП Санкт-Петербург ББК 65.9(2)421 Р36 Научные редакторы: Н. В. Гришанин, заведующий кафедрой рекламы и связей с общественностью СПбГУП, кандидат культурологии; М. В. Лукьянчикова, доцент кафедры рекламы и связей с общественностью...»

«Часопис Національного університету Острозька академія. Серія Право. – 2014. – №1(9) И. А. Иванников доктор юридических наук, доктор политических наук, профессор, профессор кафедры теории и истории государства и права (Южный федеральный университет) КАКОЙ Я ВИДЕЛ УКРАИНУ С АПРЕЛЯ 2011 ПО ЯНВАРЬ 2014 Три года назад я впервые посетил «матерь городов русских» Киев. Город мне понравился больше, чем Москва. Понравились и люди. Вообще впечатление было такое, что я в России, а не за границей. Мне...»

«ВЕСТНИК РОИИ Информационное издание Межрегиональной общественной организации содействия научно-исследовательской и преподавательской деятельности «Общество интеллектуальной истории» № 30, 2015 Электронную версию всех номеров «Вестника РОИИ» можно найти на сайте РОИИ по адресу: http://roii.ru Умер Борис Георгиевич Могильницкий. Не стало Ученого, для которого несуетное служение Истории было главным делом жизни. Он посвятил свое научное творчество сложнейшим проблемам методологии и историографии...»

«СОДЕРЖАНИЕ ЧАСТЬ I Стр. Предисловие. 10 лет работы Конференции в целях сохранения здоровья Нации. Раздел I. РУССКИЙ ЧЕЛОВЕК И РУССКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ А.В. Петров ОТЕЧЕСТВО — ПОНЯТИЕ СВЯЩЕННОЕ. НЕКОТОРЫЕ КЛЮЧЕВЫЕ ФИГУРЫ РУССКОЙ ИСТОРИИ.. 13 Раздел II. НАСУЩНЫЕ ВОПРОСЫ ДЕМОГРАФИИ И СОЦИОЛОГИИ А.В. Воронцов ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ. 22 С.В. Рищук РЕПРОДУКТИВНАЯ МЕДИЦИНА СЕГОДНЯ КАК УГРОЗА НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ.. 27 Г.М. Цинченко, Е.С. Шабан СОЦИАЛЬНАЯ СЕМЕЙНАЯ...»

«ЖУРНАЛ КОРПОРАТИВНЫЕ ФИНАНСЫ №4 2007 94 Обзор докладов Второй Международной конференции «Корпоративное управление и устойчивое развитие бизнеса: стратегические роли советов директоров». Блок «Корпоративная социальная ответственность» Алекс Сеттлз Десять лет назад нельзя было предположить, что популярность проблематики корпоративного управления достигнет в России сегодняшнего уровня. Академические исследователи и профессионалы-практики регулярно собираются за одним столом, чтобы обсудить...»

«Azrbaycan MEA-nn Xbrlri. ctimai elmlr seriyas, 2015, №2 8 UOT 94 (479.24) ОЛЕГ КУЗНЕЦОВ (Высшая школа социально-управленческого консалтинга (Россия, Москва)) О РОЛИ БЕЙБУДА ШАХТАХТИНСКОГО В МОСКОВСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ 1921 ГОДА И ОБРЕТЕНИИ НАХИЧЕВАНЬЮ СТАТУСА АВТОНОМИИ В СОСТАВЕ АЗЕРБАЙДЖАНА Ключевые слова: Бехбуд Шахтахтинский, Азербайджан, Россия, Турция, Нахичеванская автономия, Московская конференция 1921 года, Московский договор о дружбе и братстве 1921 года, протекторат Переговоры между...»

«Заповедник «Херсонес Таврический» Институт религиоведения Ягеллонского университета Международный проект «МАТЕРИАЛЬНАЯ И ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА В МИРОВОМ ИСТОРИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ» ХVI Международная конференция по истории религии и религиоведению Севастополь 26-31 мая 2014 г. ВЕЛИКАЯ СХИЗМА. РЕЛИГИИ МИРА ДО И ПОСЛЕ РАЗДЕЛЕНИЯ ЦЕРКВЕЙ ТЕЗИСЫ ДОКЛАДОВ И СООБЩЕНИЙ Севастополь Великая схизма. Религии мира до и после разделения церквей // Тезисы докладов и сообщений ХVI Международной конференции по истории...»

«Министерство культуры Российской Федерации Правительство Нижегородской области НП «Росрегионреставрация» IV Всероссийская конференция «Сохранение и возрождение малых исторических городов и сельских поселений: проблемы и перспективы» г. Нижний Новгород 30 – 31 октября 2013 Сборник докладов конференции В Сборник вошли только те доклады, которые были предоставлены участниками. Организаторы конференции не несут ответственности за содержание публикуемых ниже материалов. СОДЕРЖАНИЕ 1. Приветственное...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Южно-Уральский государственный университет Военный учебно-научный центр «Военно-воздушная академия им. Н.Е. Жуковского и Ю.А. Гагарина» (филиал, г. Челябинск) х В65 ВОЙНА И ПРАВО: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ Материалы Международной научной конференции (к 100-летию Первой мировой войны) (г. Челябинск, 3 апреля 2014 г.) Часть Челябинск Издательский центр ЮУрГУ ББК х.я43 В65 Редакционная коллегия: В.С. Кобзов, доктор исторических наук,...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Институт журналистики Кафедра зарубежной журналистики и литературы МЕЖДУНАРОДНАЯ ЖУРНАЛИСТИКА-2015 Формирование информационного пространства партнерства от Владивостока до Лиссабона и медиа Материалы IV Международной научно-практической конференции Минск, 19 февраля 2015 г. Минск Издательский центр БГУ УДК 070(100)(06) ББК 76.0(0)я431 М43 Рекомендовано Ученым советом Института журналистики БГУ 9 января 2015 г.,...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОФСОЮЗОВ РЕКЛАМА И PR В РОССИИ СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ Материалы XII Всероссийской научно-практической конференции 12 февраля 2015 года Рекомендовано к публикации редакционно-издательским советом СПбГУП Санкт-Петербург ББК 65.9(2)421 Р36 Научные редакторы: Н. В. Гришанин, заведующий кафедрой рекламы и связей с общественностью СПбГУП, кандидат культурологии; М. В. Лукьянчикова, доцент кафедры рекламы и связей с общественностью...»

«Сборник статей Развитие сферы туризма: повышение эффективности использования потенциала территорий Текст предоставлен издательством Развитие сферы туризма: повышение эффективности использования потенциала территорий: ИСЭРТ РАН; Вологда; 2012 ISBN 978-5-93299-217-3 Аннотация В книге публикуются материалы научно-практической конференции «Развитие сферы туризма: повышение эффективности использования потенциала территорий», состоявшейся 12 октября 2012 г. в г. Вологде. Конференция посвящена...»

«a,Kл,%2е*= h.“2,232= =!.е%л%г,,, *3ль23!.%г%.=“лед, ccccccccccccccccccccccccccccccccccccccccccccccc 10 лет автономной Калмыцкой области. Астрахань, 1930. 150 лет Одесскому обществу истории и древностей 1839–1989. Тезисы докладов юбилейной конференции 27–28 октября 1989г. Одесса, 1989. 175 лет Керченскому музею древностей. Материалы международной конференции. Керчь, 2001. Antiquitas Iuventae. Саратов, 2005. Вып. 1. Antiquitas Iuventae. Саратов, 2006. Вып. 2. Antiquitas Iuventae. Саратов, 2007....»

«НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ПРАВИТЕЛЬСТВО НОВОСИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ МАТЕРИАЛЫ 53-Й МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНОЙ СТУДЕНЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ МНСК–2015 11–17 апреля 2015 г. ЭКОНОМИКА Новосибирск УДК 3 ББК У 65 Материалы 53-й Международной научной студенческой конференции МНСК-2015: Экономика / Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск, 2015. 199 с. ISBN 978-5-4437-0376-3 Конференция проводится при поддержке Сибирского отделения Российской академии наук,...»

«Управление делами Президента Азербайджанской Республики ПРЕЗИДЕНТСКАЯ БИБЛИОТЕКА СПРАВЕДЛИВОСТЬ К ХОДЖАЛЫ ОГЛАВЛЕНИЕ Стартовала международная кампания «Справедливость к Ходжалы – свободу Карабаху» (7 мая 2008) В итоговом документе заседания экспертов Организации Исламская Конференция поддержана инициатива Лейлы Алиевой (17 мая 2009) Эльшад Искендеров: «Справедливая оценка трагедии в Ходжалы со стороны мирового сообщества должна быть дана при любом варианте разрешении карабахского конфликта» (30...»

«ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ РАН ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМЕНИ М.В.ЛОМОНОСОВА ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК МОСКОВСКОГО ГОРОДСКОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК Российская ассоциация историков Первой мировой войны При финансовой поддержке: Грант РГНФ № 14-01-14022/14 «Первая мировая война – пролог XX века» Проект №33.1543.2014/К «Первая мировая война как социально-политический феномен» (Минобрнауки...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.