WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 15 |

«THE PHILOSOPHICAL AGE ALMANAC THE IDEA OF HISTORY IN RUSSIAN ENLIGHTENMENT St. Petersburg Санкт-Петербургское отделение Института человека РАН Санкт-Петербургский филиал Института ...»

-- [ Страница 6 ] --

Институт же образования как феномен культуры и есть посредник (вспомним, что Л. Н. Толстой свой образовательный журнал так и назвал «Посредник») между индивидом и социумом в передаче, закреплении и сохранении значимых для культуры смыслов. Этот институт посредничества может быть достаточно разработан, востребован и поддержан социумом, закрепляющим за исполнителями общественный престиж тех ролей и функций, которые они выполняют. Тогда в обществе учитель — носитель образования — признан, а его деятельность является социально значимой.

Институт образования может находиться, так сказать, в зачаточном состоянии, а его признание со стороны общества или задерживается или не происходит вовсе. Тогда «действующий» учитель не имеет возможности состояться в культуре и социуме, а его функции принимают иные составляющие образовательного процесса. Последнее мы и можем наблюдать в культуре Древней Руси.

Сойдясь в одно время и в одном языковом пространстве, заемная книжность с ее доступностью и отсутствие какой-либо собственной письменной образовательной традиции, породили образование в его «книжной»

форме, для которой высшим и единственным авторитетом явилась книга.

Русский книжник не нуждался в специально подготовленных учителях, не учился в школе. Те, кто его учили читать — знающие службу священники, их основная социальная роль оставалась церковной, но не образовательной. Школы Владимира Крестителя и Ярослава Мудрого создали, так сказать, кадровую базу будущей русской монастырской книжности, дальнейшее же образование стало необходимым, но побочным продуктом распространения православия на Руси. Поэтому учителями для наших книжников стали признанные не социумом, а христианской верой Святые авторитеты, оставившие свои книжные «поучения» отцы церкви; Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Ефрем Сирин, Иоанн Дамаскин и прочие. «Свои» книжники также становились учителями по мере обретения ими святости. Бытование учительства в форме книжных авторитетов или закрепление за книгой всех учительских функций на Руси держало высокий уровень образования — «книжной мудрости» — обеспечивало «единомыслие», укрепляло всех в правильной вере. Этот способ образования абсолютно обеспечивал русскую культуру необходимой ей верой, правдой и истиной, при этом не «травмируя» общество социально закрепленным делением на «ученых» («образованных», «учителей») и невежд (незнающих чтения), сохраняя между ними до поры открытую границу.

Открытая граница позволила образоваться в русской культуре особого рода посреднику между книжным христианством и неграмотной народной массой. Г. П. Федотов назвал его «певцом духовных стихов». Определяя место этого самобытного явления культуры, еще Ф. И. Буслаев в прошлом веке писал, что духовный стих «как церковная книга, он поучает безграмотного в вере, в священных преданьях, в добре и правде. Он даже заменяет молитву»2. Федотов, продолжая эту мысль в своем подробном исследовании русской веры по духовным стихам, пишет: «Духовные певцы являются посредниками между церковью и народом, они переводят на народный язык то, что наиболее поражает их в византийско-московском книжном фонде православия»3. Однако кто эти «духовные певцы», какова их социальная роль и закреплена ли она каким-то образом в культуре?

Достаточно подробно этот вопрос изучен относительно духовных стихов после церковного раскола в старообрядческой традиции. Но ведь посредничество начиналось, что логично предположить, с самого начала освоения народом христианской веры, во всяком случае сюжет «Голубиной книги» считают ученые, восходит к XI–XII вв. Слагатели духовных стихов, по Федотову, — «полуинтеллигенция» или «народная интеллигенция», источник творчества которой все та же книга. «Следовательно, — делает вывод исследователь, — первоначальными авторами стихов должны были быть люди или книжные, или, по крайней мере, если не начитанБуслаев Ф. И. Исторические очерки русской народной словесности и искусства. Соч. Ф.

Буслаева, Т. 1. СПб., 1861. С. 601.

Федотов Г. П. Стихи духовные. М., 1991. С. 15.

ные, то наслышанные в церковной письменности»4 (курсив мой. — М.К.).

Подчеркивая последние слова, хочу обратить внимание на этот слуховой канал, используемый для создания духовных стихов, который, разумеется, был ближе, доступнее и понятнее народу, чем книжный. Реально получалось, что новое христианское содержание прививалось в эпической, языческой по своей природе, традиции, естественно оставляя новой культуре не только старые формы, но и довольно часто привычные народные поверья, сплетая, совмещая их с новыми святыми, их почитанием и праздниками.

В Киевской Руси, можно предположить, духовными певцами становились ушедшие из монастырей и прикоснувшиеся так к книжной культуре люди, безусловно поэтически одаренные и воспитавшие с детства народную эпическую ритмику и образность. Слагая христианские духовные стихи, посвященные Богоматери, Христу или святым, они бессознательно сплавляли их с устной, языческой по своему содержанию, традицией.

Духовные стихи стали одним из способов закрепления двоеверия в русской культуре. По существу, народная устная традиция, уже работавшая в культуре оказалась сильнее книжной, и нашла себя в новой посреднической роли между старой языческой и новой, христианской культурой. Насколько экспансивнее оказался именно этот, а не книжный образовательный механизм, можно судить по письму новгородского архимандрита Геннадия, написанному в конце XV в., ко двору Великого Московского князя Ивана III: «Мой совет учить в училище прежде всего азбуке, словам под титлом да псалтырю: когда это изучат, тогда уже можно читать и всякие книги. А то мужики-невежи учат ребят — только портят. Сперва он научит его вечерне, и за это приносят мастеру каши да гривну денег. То же полагается и за заутреню, а за часы — плата особая. Сверх того, даются еще поминки, кроме установленного магарыча. А отойдет (такой ученик) от мастера, — ничего и не умеет, только бредет по книге... Нельзя ведь постигнуть смысл книги, как выучивши азбуку да титла»5. Итак, учение к концу XV — началу XVI вв. опирается в культуре на устойчивый механизм, отвечавший потребностям как устной эпической традиции — обучение «с голоса», так и христианской — обучение все же происходило в лоне православной церкви и понуждалось необходимостью отправления церковной службы. Закрепление этого механизма в культуре определялось еще и тем, что все основные церковные службы пелись, что существенно облегчало обучение «с голоса». Такие образовательные механизмы работали в культуре ровно до тех пор, пока она сохраняла языковую диглос

–  –  –

Цит. по: Милюков П. Очерки по истории русской культуры. Т. 4. СПб., 1899. С. 234.

сию, т. е. до XVII в., когда эта языковая ситуация постепенно начинала разрушаться и в языке начало формироваться двуязычие.

Зададимся теперь вопросом, какой образовательный механизм в культуре порождает ситуация двуязычия. В Западной Европе книжным языком осталась, как известно, латынь. Этот язык был непонятным варварамзавоевателям, осевшим на европейских пространствах, среди которых Священный Рим стремился распространить христианство. Для осуществления этой миссии необходимо было иметь специально подготовленных людей, способных в интересах Римской церкви доходчиво и ясно заниматься миссионерской деятельностью среди разноязыкового и разноплеменного населения Западной Европы. Но ведь и Константинополь занимался миссионерством. Почему же, напрашивается вопрос, патриарх Фотий, отправив Кирилла и Мефодия в Моравские земли именно с этой целью, не сохранил греческий язык как книжный, а велел создать азбуку славянскую и перевести Священные книги? Почему Римские папы, отправляя своих миссионеров в разные концы Европы, не поручали им подобных переводческих миссий?

Думается, что ответов на этот вопрос может быть несколько. Прежде всего, в пределах Восточной империи христианство распространялось одновременно на трех языках как результат взаимопереводов с еврейского на греческий и латынь. Для христианизировавшихся греков, составляющих большую часть населения, переводческая деятельность была естественной необходимостью самой культуры. Более того, собственной сохранностью эллинская культура обязана языковой открытости и тому образовательному институту, который был рожден на островах и землях Эллады. В эллинистический период образовательные механизмы, сложившиеся в систему в период греческой классической античности, осложнились иноязычными и инокультурными взаимодействиями.

Скорее всего, этот опыт адаптации после завоевания Греции помог ее культуре стать посредницей в становлении культуры Великой Римской империи. Во всяком случае, между «варварской» латынью и латынью литературной лежит не одно десятилетие приспособления, перетекания, усвоения и прямого заимствования греческой системы образования, ставшей со временем латинским «тривиумом» и «квадривиумом». Итак, для населения Восточной империи жить среди разных языков, причем не только среди разных «христианских»

книжных (еврейского, греческого, латыни), но также и тех, что к началу тысячелетия стали литературными — сирийского, коптского и др., — культурная норма. Очевидно в этих привычных условиях нести веру новым народам означало дарование им и письменности и книги на доступном, родном языке. Вот, возможно, «историко-культурная» мотивация поступка патриарха Фотия. Но почему же Рим не пошел тем же путем?

Здесь также нужно поискать свои резоны. Положение покоренного варварами Великого города существенно отличалось от процветающего Константинополя, являющегося столицей давно «своих» территорий. Оставив эти территории Восточной Империи, Рим, разрушенный и лишившийся политического господства, остался один перед лицом громадного германского разноплеменного мира.

Историческая задача была жизненно проста:

спасение себя, своего города, своего языка. Христианская вера во всех отношениях была наиболее подходящей духовной опорой как для всех ищущих свой путь духовного спасения, так и для тех, кто через веру искал пути в воинственный и разнородный варварский мир, чтобы усмирить его и объединить на основе единой веры. Поиск наиболее эффективных средств в этом деле занял не одно столетие. Это были политические и военные, а также хозяйственные и экономические предприятия, осуществлявшиеся на сохранившихся епископских землях. Далеко не последнее место среди них занимало создание институтов распространения веры не только среди «элиты» молодых варварских государств, но и среди массы простых людей. Центрами, где создавались «кадры» для этой просветительской работы были епископства и монастыри. Именно там, впрочем так же, как и в Восточной Империи, создавались школы, где античная образовательная традиция нашла себе новое применение. Если греческая система образования выступила в свое время посредником между варварским Римом и высотам греческой науки, литературы и философии, то теперь латинский «тривиум» и квадривиум» стал посредником между Священными книгами христианства и варварским германским миром. Образовательная традиция таким образом прочно закрепила за латынью статус языка для образования и языка образованных.

Мне представляется также, что была и другая традиция, обеспечившая устойчивое господство латыни еще в пределах Римской империи. Тогда Рим укреплял свою государственность в далеких европейских провинциях не только силами легионеров, но и силой закона. Именно латынь была языком закона, языком мощного государства. На развалинах этого государства латынь стала естественной опорой Римской церкви, сохранившей «осколок» римской государственности — каноническое право. Неслучайно, видимо, даже византийский император Юстиниан свой знаменитый Кодекс создавал на латыни.

Итак, европейское двуязычие определяет книжным языком латынь, на котором писались как Священные книги, богословские трактаты, так и правовые статуты, договоры и иные административные документы. Массы, говорящие на разных языках и диалектах, не знали латынь, были неграмотны, поэтому их христианизации ставил перед Римом задачу обучения и воспитания священников — посредников между неграмотной и непонимающей латынь массой и христианской верой. Заметим при этом, что эти «новые» священники сами происходили из варваров, знали их язык, а потому могли объяснять на понятном народном языке догматы веры и ценности христианской морали. Языковая ситуация двуязычия породила культурную и социальную потребность в складывании системы образования, носящей практическую «пропагандистскую» (проповедническую) направленность и выполняющую в обществе не только образовательную, но и идеологическую функцию.

Поэтому, на мой взгляд, образование не стало делом отдельных богословов и их учеников. Оно, подобно византийскому духовному сословию, не стало и наследственно престижным делом еще и потому, что римский институт священничества складывался на основе целибата, а следовательно, не мог рассчитывать на образованное потомство. Римская церковь по причине этих и, возможно, иных, не учтенных нами условий, должна была стать монополистом в системе образования и нужно признать, что справилась с этой задачей успешно. Найти истоки этой образовательной системы, значит обратиться к первым монастырям и епископствам, где, прежде всего, были книги, но где закрепилась и античная образовательная традиция. Да и как можно было отказаться от латинской грамматики, риторики и диалектики, если иноязычным нужно было учиться читать на латыни Библию, вести проповедь, строить богословские доказательства бытия Божьего!

Процесс замещения античных источников христианскими занял не одно десятилетие, логика же Аристотеля задержалась в этой системе образования, со временем определив собою формы схоластической учености.

Понятно, что образовательные механизмы, обеспечивающие идеологические потребности общества в христианском просвещении массы населения, создают иерархическую систему в овладении знаниями и ценностями.

Есть те священники, кто работает в приходах и их знания — «прикладные». Они нуждаются в умении вести службу, отпустить грехи, выслушать исповедь и прочее. Однако этим христианским богослужебным процедурам нужно научить, причем не только самого священника, но через него и крестьянина. Осознав эту проблему, церковь снабжала клир, как бы мы сегодня сказали, методической или пропагандистской литературой. Исследователь этой литературы современный историк и культуролог А. Я. Гуревич в книге «Проблемы средневековой народной культуры» (М., 1981) анализирует именно эти источники: покаянные книги; «упрощенные» житийные тексты; «примеры» — тексты о праведной жизни или наказаниях, которые постигают грешников; «видения» посещающих загробный мир визионеров, «пособия» для подготовки проповедей и т. п. Вся эта литература рассматривается автором как источник реконструкции средневековой народной культуры романо-германского мира. Но эти же тексты есть свидетельства понимания церковью необходимости закрепления знания христианских догм на разных уровнях. Контролируя самый нижний, где священник соприкасается с народом и работает в системе двуязычия, читая тексты по-латыни и говоря, излагая их языком «массы», занимаясь переводами, пояснениями и комментариями, церковь нуждается и в более образованных авторах помянутых нами пособий, среди которых встречаются и те, кто добирается до вершин богословия и составляет «образованную элиту» средневековой европейской культуры.

Социум, со своей стороны, поддерживает этот образовательный механизм, закрепляя за его агентами социально признанные роли. Образованные приобретают статус «docti» или «literari», однако такое возможно, если все остальные будут признаны обществом как «невежественные», «простецы» — «idiotae».

К XI в., когда иерархическая структура оформится в корпоративном устройстве феодального социума, с одной стороны, и католической церкви во главе с папской курией в Риме, с другой, средневековая культура Европы сможет позволить себе несколько поколебать монополию церкви на образование. Я имею в виду средневековый университет, выросший на городской почве, как корпорация схоларов, магистров и профессоров, связанная собственными обязательствами сразу с тремя социальными институтами: церковью, городом и светской высшей властью. «Практическая польза» от образования теперь ожидается не только церковью, но и светскими властями, а потому факультет богословия, оставаясь на вершине образовательных ценностей, допускает в храм наук медицину и право.

К XIII веку, несмотря на запреты папского Рима, университеты поддерживают переводы с арабского естественнонаучных трудов Аристотеля и его восточных последователей. Сама же переводческая деятельность XII–XIII вв. с восточных языков (арабского, еврейского, сирийского) оживляет интерес к языку первоисточников: античной латыни и греческому. Античная традиция образования теперь волнует лучшие умы не столько своей формальной, сколько содержательной стороной. Однако к этому времени отчетливо выявились и иные следствия языкового двуязычия европейского средневековья: появились первые результаты формирования национальных литературных языков.

Существенно для нашей темы отметить, что именно народные эпические произведения записывались на этих языках:

«Беовульф» на древнеанглийском, «Песнь о Нибелунгах» на средневерхненемецком, «Песнь о Роланде» на старофранцузском, «Старшая Эдда» и «Младшая Эдда» на древнеисландском, «Песнь о Сиде» на староиспанском.

Подводя итоги нашему рассуждению, можно с определенностью констатировать, что различные языковые ситуации в Европе и Древней Руси стимулировали разные образовательные механизмы в культурах. Двуязычие породило мощный социальный и культурный заказ на создание системы образования, который был не только успешно выполнен, но и перевыполнен (создание университетов). Книжная традиция образования — опора на письменное знание, умение правильно говорить (риторика), правильно вести спор (что для раннего средневековья с его многочисленными ересями было чрезвычайно важно) — подчинила со временем устную народную традицию и привела развитие национальных языков к формированию собственной книжной национальной культуры. Именно эта «литература на национальных языках», по точному выражению Ольшки, и стала затем полем секуляризации системы образования от монополии папского Рима.

Иные процессы складывались в истории отечественной культуры. Диглоссия, в отличие от европейской вертикально устроенной и иерархически закрепленной системы образования, выросшей из языковой ситуации двуязычия, не требовала столь существенных усилий от культуры. Образование, став в Киевской Руси для княжеской власти средством утверждения в своей среде ценностей новой религии, затем, по ряду социальных и политических причин, было оставлено высшей властью и стало побочным продуктом деятельности православной церкви. Вертикаль, выстроенная в европейской системе образования, в нашей культуре осталась горизонталью — духовное сословие сделавшее обучение чтению и письму наследуемым «ремеслом», часто и вовсе обходилось без ученых премудростей, доверяя голосу и памяти. В распространении и утверждении христианской культуры в толще народной массы устная эпическая традиция в форме духовных стихов была не менее, если не более действенным средством. Отмеченная же многими исследователями обрядовая сторона православия, доминирующая как способ усвоения новой веры, есть, на мой взгляд, естественное продолжение все той же устной эпической традиции, которую русской культуре не суждено было преодолеть вплоть до второй половины XVII века. Институт «земного учительства» по образцу Западной Европы складывался у нас через собственного посредника — Киевские духовные школы и академии, которые, в свою очередь, создавались под влиянием Польши. Однако слишком мало времени было отпущено на создание этих образовательных систем под присмотром патриарха. Всего два-три десятилетия спустя Петр I разворачивает широкую деятельность по созданию светской системы образования, в том числе, занимаясь и языковой реформой, продвигая Россию к созданию национального, русского литературного языка.

Выступая как просветитель собственной страны, Петр заимствует из Европы те образовательные институты, которые отвечали новому времени, но усвоили многовековую традицию западноевропейской культуры. В России ХVIII в. «европейские» школы, училища академии и университеты должны были выполнить одновременно противоположные функции: ту посредническую, которую они традиционно выполняли в Европе и которая, конечно же, осталась и до настоящего времени в виде системы среднего образования; и новую, только возникающую, воплощающую достижения человеческого разума. Пожалуй, лишь самобытная фигура М. В.

Ломоносова смогла в полной мере разрешить отмеченное противоречие.

«ТЬМЫ РАЗНЫХ НАРОДОВ»:

ПОНИМАНИЕ ИСТОРИИ

И. А. ТРЕТЬЯКОВЫМ

–  –  –

В опрос о понимании истории профессором права Московского университета Иваном Александровичем Третьяковым (1735–

1779) выглядит несколько странно. Странность обусловлена не только тем, что из наследия Третьякова сохранилось лишь три произведения: «Слово о происшествии и учреждении университетов в Европе на государственных иждивениях... говоренное... 1768 года апреля 22 дня», «Слово о римском правлении и о разных оного переменах, © А. В. Малинов. Исследование поддержано РГНФ. Грант 96-03-04211.

говоренное 30 июня 1769 года», «Рассуждение о причинах изобилия и медлительного обогащения государств как у древних, так и у нынешних народов... говоренное июня 30 дня 1772 года»1, которые специально не исследуют проблему истории и посвящены, казалось бы, другим вещам, излагая которые, Третьяков лишь вскользь затрагивает интересующую нас тему. Дело не в том, что Третьяков не написал отдельного труда по философии истории. Затруднение носит более радикальный характер — установлено, что два из дошедших до нас под его фамилией сочинения написаны не им. Первое из означенных произведений, «Слово о происшествии и учреждении университетов в Европе…», принадлежит перу его более плодовитого и талантливого друга С. Е. Десницкого2, второе, «Рассуждение о причинах изобилия и медлительного обогащения государств…», представляет собой конспект лекций Адама Смита, которые Третьяков слушал в университете города Глазго в 1761–1764 гг.3 Тем не менее, Третьяков — это не литературный псевдоним, не какой-нибудь Козьма Прутков или Никола Бурбаки XVIII в. Это вполне реальный человек, историческая личность, зарегистрированная историками философии.

Третьяков родился в Твери. По одним данным он был сыном церковнослужителя, по другим — армейского офицера. По окончании Тверской духовной семинарии Третьяков поступил в Московский университет и некоторое время работал корректором в университетской типографии4. Затем недолго вместе с Десницким, вероятно, занимался в Петербурге у М. В.

Ломоносова5. В 1761 г. вместе с Десницким он был отправлен для получения образования в Англию. Российский посланник в Лондоне князь А. М.

Голицын определил русских студентов на обучение в университет Глазго, руководствуясь как более низкой стоимостью обучения (сравнительно с Оксфордом и Кембриджем), так и известностью этого университета. Следует заметить, что профессором этики Глазговского университета состоял 1 П. С. Шкуринов в книге «Философия России XVIII в.» (М., 1992. С. 208) приписывает Третьякову известную сатиру «Отрывок Путешествия в *** И*** Т***», опубликованную Н. И. Новиковым в 1772 г. в журнале «Живописец». Однако, учитывая многочисленные неточности и ошибки как библиографического, так и фактического характера, этой догадке Шкуринова, основанной исключительно на его интуиции, вряд ли стоит доверять.

2 Браун А. С. Е. Десницкий и И. А. Третьяков в Глазговском университете (1761–1767) // Вестник МГУ. 1969. № 4. История.

Taylor N. Adam Smith’s First Russian Disciple // SEER. 1967. XLV. Студенческие конспекты лекций А. Смита опубликованы в: Adam Smith Lectures on Justice, Police, Revenue and Arms delivered in 1763. Oxford, 1896.

Документы и материалы по истории Московского университета второй половины XVIII века. Т. 1. М., 1962. С. 376-377.

Белявский М.Т. М. В. Ломоносов и основание Московского университета. М., 1955. С. 234.

Френсис Хатчесон (1694–1747). В 1755 г. была опубликована его «Система моральной философии». В 1752 г. профессором этики стал Адам Смит (1723–1790), занимавшийся в свое время моральной философией у того же Хатчесона. В 1759 г. вышла его «Теория нравственных чувств». Адам Смит преподавал в Глазговском университете до 1764 г. Русские студенты слушали его лекции по этике, праву, риторике и изящной словесности.

Они так же посещали лекции по математике Джеймса Уильямса, лекции по медицине Джозефа Блэка6, у него же они прослушали курс химии7. Натурфилософию (физику) русские студенты изучали у профессора Джона Андерсона8. Их непосредственным руководителем и, вероятно, другом (они были ровесниками) был профессор права Джеймс Миллард, у которого они прослушали курс гражданского (римского) права, шотландского права и «Лекции о правительстве»9. В 1764 г. Третьяков получил степень магистра, а в 1767 г. доктора права, написав в 1766 г. диссертацию, посвященную 4 разделу книги 2 Юстиниановых Пандектов «О позыве на суд» («De in Jus vocando»). Третьяков и Десницкий были единственными, кто получил в 1767 г. в Глазговском университете степень доктора права, и первыми иностранцами, удостоенными этой ученой степени в этом университете. Руководство Московского университета неоднократно требовало от русских студентов, «обретающихся в Гласкове на коште императорского Московского университета»10, возвращения на родину. В России Третьяков до 1773 г. преподавал юриспруденцию в Московском университете.

Для уяснения философии истории русского Просвещения XVIII в. случай Третьякова интересен не как исторический курьез, согласно которому он либо вовсе не был автором приписываемых ему произведений, либо озвучивал чужие мысли (что как раз не является редкостью в науке). Он интересен именно тем, что не имел собственного мнения на проблему истории, а те фрагменты, которые дошли до нас, увенчанные его фамилией, и с которыми он, надо думать, был согласен, выражают, следовательно, некое общее, расхожее представление об истории в XVIII в. Усредненность, заурядность, не оригинальность этого представления только подчеркивает его характерность, его распространенность, его типичность. Проблемой Кросс Э. У темзских берегов. Россияне в Британии в XVIII веке. СПб., 1996. С. 145. Стоит отметить, что позднее Д. Блэк, благодаря протекции княгини Е. Р. Дашковой, знавшей Блэка во время своего пребывания в Эдинбурге, был избран членом Императорской академии наук.

Выдающиеся выпускники Московского университета в иностранных университетах (1758– 1771) // Исторический архив. № 2. 1956. С. 170.

Браун А. Указ. соч. С. 78.

–  –  –

Выдающиеся выпускники Московского университета в иностранных университетах. С. 170.

авторства, вероятно, не очень беспокоившей самого Третьякова, можно пренебречь. Конечно, философия истории XVIII в. не исчерпывается теми краткими замечаниями, каких она удостоена в произведениях московского правоведа, но его высказывания на эту тему достаточно красноречивы и показательны для того, чтобы сформулировать некоторые положения философии истории эпохи Просвещения.

Даже при большом желании Третьякову вряд ли удалось заняться изучением истории. Ему бы это просто не позволили. Занятие историей (прежде всего отечественной) в России XVIII в. представляло род государственной службы. К составлению истории допускались лишь люди с официальным положением и известные правительству11. Крупнейшие русские историки XVIII в. В. Н. Татищев, М. М. Щербатов, И. Н. Болтин, Ф. И. Миллер писали историю по указу властей, печатали свои сочинения на государственные деньги и были крупными государственными чиновниками.

Исключение составляет Ломоносов (всего лишь статский советник), писавший историю, впрочем, тоже на заказ. Помимо официальных историографов историю писали любители-провинциалы, типа М. Д. Чулкова и В. В. Крестинина, но это была «частная» история, наименее интересная для философии истории. С этим же связана историографическая неравнозначность историков XVIII в.

12 Такая ситуация несколько контрастировала со сложившимся в европейской исторической науке XVII — начале XVIII вв. положением, где, с одной стороны, историей занимались философы и юристы, рассматривавшие ее с точки зрения теории естественного права, с другой, — историки-эрудиты, собиравшие, публиковавшие и критиковавшие исторические источники, а так же устанавливавшие исторические факты. «Оба пути мало перекрещивались. Представители обоих направлений неодобрительно относились друг к другу. Философы третировали эрудитов как крохоборов, а эрудиты — философов как фантазеров»13.

Третьяков как раз и был тем европеизированным юристом, который толковал историю исходя из популярной в то время теории естественного права. Распространению теории естественного права в России способство

<

Милюков П. Н. Главные течения русской исторической мысли. М., 1897. Т. 1. С. 14.

«Одно дело Татищев, другое — П. И. Рычков. От Ломоносова мы ждем философии истории, а от Крестинина этого не требуем, хотя, разумеется, любой историк даже масштаба значительно менее крупного, чем архангельский историк, имел определенные философские понятия или представления. Прав был Шлецер, когда считал, что «философских идей об истории народов никто не станет требовать от приднепровского инока XI века», и ошибались те, которые видели во Владимире Мономахе философа» (Пештич С. Л. Русская историография XVIII в. Часть II. Л., 1965. С. 5–6.)

Шапиро А. Л. Историография с древнейших времен по XVIII век. Л., 1982. С. 130.

вала ее секулярная установка. Школа естественного права (прежде всего континентальная) пыталась утвердить понятие права на независимых от богословия основаниях14. Это совпадало с ориентацией внутренней политики российского государства в XVIII в. Отличительную черту современной ему историографии Третьяков видел прежде всего в ее письменной и печатной форме, противопоставляемой устной истории древних народов, передаваемой стариками и отцами молодому поколению «живым голосом», «живым языком». Новая историография основывается не на воображении, а на твердом и доказательном утверждении15. Смена господства воображения на доказательство в историографии отражает не столько путь становления исторической науки, сколько указывает на характеристические черты смены состояний человеческой истории. Критика воображения, в данном случае, есть не средство борьбы за научность истории, а отблеск схемы поступательного развития человечества, обозначенной в идее прогресса А. Р. Тюрго и окончательно сформулированной позднее Огюстом Контом в известной теории трех стадий.

В то же время, его понимание истории достаточно традиционно. История есть прежде всего назидание. В этом состоит ее ближайшая цель и назначение. «Приятна есть, слушатели, отдаленных времен гистория, которая, глубокой древности дела передает до днесь потомкам в пример и научение», — так начинает Третьяков свое «Слово о происшествии и учреждении университетов в Европе»16. Надо сказать, что нравоучительность истории принималась историками XVIII в. как нечто само собой разумеющееся. «Задачу исторического изучения русские исследователи отечественной истории понимали очень просто и однообразно. Значение истории для всех них одинаково заключалось в назидательности», — отмечает Милюков17. Милюков намеренно выделяет слово «русские», поскольку немецкие историки работавшие в России (в первую голову, конечно, А. Шлецер) видели в истории другое, чисто научное, назначение — раскрытие истины18.

Новгородцев П. И. Лекции по истории философии права / Сочинения. М., 1995. С. 115.

Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века. Т. 1. М., 1952.

С. 336.

–  –  –

Милюков П. Н. Главные течения русской исторической мысли. С. 95.

«Научная задача исторического исследования представляется им, обыкновенно, прежде всего, как цель сама по себе, независимо от практического приложения. Не поучение, не нравственное назидание или практическую пользу должна приносить история; основная и важнейшая цель ее — открытие истины» (Там же. С. 96).

Однако нравоучительная нацеленность истории не означает, что она не является наукой или есть наука в меньшей степени, чем естествознание.

Назидательность не есть признак научной ущербности истории, но всего лишь следствие ее (истории) естественно-правовой интерпретации, оценивающей все факты существующего с этической точки зрения19. И хотя теория естественного права стремится обозначить некую инвариантную внеисторическую норму и пытается занять по отношению к государству и праву моральную позицию20, понятийный критический инструментарий которой формируется благодаря антитезе природы и закона (фюзиса и номоса)21, естественно-правовой взгляд этизирует так же и историю. Нормы природы определяют этические константы прежде всего в самом праве (как справедливое и не справедливое). Природа выступает источником и регулятором этических оценок. Должное выводится из сущего. Понятие «естественный» смыкается с понятием «добродетельный», а «естественный закон» становится основой этически позитивного поступка. Рассматриваемая под углом зрения теории естественного права история предстает как цепь морально значимых поступков. История становится концентрированным собранием, коллекцией этических примеров. В этом ее дидактическое значение и лежащая на поверхности назидательность.

Конечно, для того, чтобы в истории получило органическое оправдание этическая точка зрения, необходимо, чтобы юридическая деятельность, в первую очередь законотворчество, составляла основное содержание и предмет истории (что, в частности, обнаруживается в трудах Татищева и Болтина). Теория естественного права, действительно, способствует в XVIII в. определению и выявлению предмета исторической науки, обращая ее внимание по преимуществу на законодательство и общество. В то же время, юридическая норма в форме закона способствует образованию понятия об исторической закономерности. Историческая закономерность представляет собой вариант категории общего, при помощи которой определяются и объясняются единичные и уникальные проявления социальной жизни; только в свете этой категории исторические факты получают свое значение. На формирование этого представления большое влияние оказала так же естественнонаучная интерпретация закона, ближайшим образом воздействовавшая на становление научной формы самой истории и способствовавшая укреплению ее статуса в качестве академической дисципНовгородцев П. И. Лекции по истории философии права. С. 116.

Хёффе О. Политика. Право. Справедливость. Основоположения критической философии права и государства. М., 1994. С. 56.

–  –  –

лины. Историческая закономерность совмещает смыслы естественнонаучной и правовой интерпретации закона. Она сохраняет ту форму, какую закон имеет в естественных науках и переносит ее на предмет юриспруденции.

Еще одним следствием утверждения представления об исторической закономерности в XVIII в. было вычленение в цепи исторических происшествий некой коррелятивной закону ситуации — факта. Факт покрывается законом, выводится из него, но он представляет собой то, что соответствует закону в действительности. Это та часть действительности, которая объяснима законом. Из всех видов фактов (божественные деяния, явления природы, деяния людей) историческая фактичность соответствует лишь последним22. Для формирования понятия исторического факта в XVIII в.

помимо юридического закона большое значение имело определение факта в естественнонаучных теориях того времени, а так же идея исторической критики (Шлецер, Гаттерер), привнесенная ее создателями в несколько видоизмененном виде из практики библейской герменевтики, характерной для деистического рационалистического богословия23. Хотя, справедливости ради, следует заметить, что у Шлецера нет идеи закономерности; в германской исторической науке она получает распространение лишь в романтической историографии.

Итак, представление об историческом факте, побуждаемое нуждами самой науки, формируется в XVIII в. на основе трех видов интеллектуальных практик: юриспруденции, естественных наук, библейской герменевтики. Историческая критика, как наследница библейской герменевтики, занятая установлением исторического факта, состоит из «низшей критики», проверяющей его подлинность, и «высшей критики», оценивающей его достоверность. Библейская герменевтика, а вслед за ней и историческая критика, соотносит факт с текстом и сосредоточивается на критике не рассказа, а самого источника. Благодаря исторической критике впервые увидели, что история не только происходит, но и пишется. Критика определяет отношения языка и текста к тому, что они представляют, репрезентируют — к истине, — дублируя тем самым задачу науки24. Практика науки привносит онтологическую интерпретацию факта, связывая его с определенным видом действительности, с тем, что «имеет место», с тем «что есть». Юриспруденция устанавливает способ риторической реконструкции сущего, того, что было, обращается к набору риторических аргументов, цель которых не воссоздать истину, а убедить. Представление об историФилософия в «Энциклопедии» Дидро и Даламбера. М., 1994. С. 592.

Шпет Г. Г. История как проблема логики. М., 1916. С. 72.

Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. СПб., 1994. С. 114.

ческом факте, таким образом, обладает неустранимой парадоксальностью.

Прежде всего, исторический факт имеет отношение к тому, что есть, но это отношение устанавливается не экспериментально, т. е. не научно, а благодаря риторическому канону, индифферентному к раскрытию истины.

В то же время, историческая фактичность, претендуя на некое «положение дел» и статус действительности (в этом история противопоставляется басне25), складывается, формируется на уровне рассказа. Исторический факт, с одной стороны, сопровождается требованием объективности, но с другой, благодаря изменению модальности самого объекта, оказывается всего лишь вероятностной категорией26 или особого рода недостоверностью27.

В теоретических изысканиях Третьякова еще не встречается представление об исторической закономерности с строгом смысле. В истории действуют некие безликие и анонимные силы (войны, стихийные бедствия, эпидемии и т. п.), которые обрушиваются на столь же безличные исторические массы — народы. Вот как это им непосредственно выражено: «Сея посредством [истории. — А. М.] мы проникаем в бездну веков и пределы вселенныя и видим там тьмы разных народов, из которых иных свирепый Марс в середине самого цветущего состояния мечом и пламенем истребил, иных внезапное стихийное возмущение, от одра спящих восхитив, в преисподния расселины земли поглотило, и других премногих, которые неизбежная престарелость, алчный глад, тлетворный воздух и неисчислимые болезни от земли и от нашие очес на вечность переселили»28. Народы получают статус субъекта истории и представляют собой те сингулярности, которые имеют историческое значение и действуют в истории, прежде всего погибают посредством войн и эпидемий. Такая история — история больших масс и крупных образований. В ней взаимодействуют однородные исторические субстанции, наследуют одна другой, чередуются. Понимание народа как носителя исторического процесса усиливается в философии Просвещения отказом разделять народы на исторические и не исторические, что, в частности, прослеживается в трудах Вольтера. Наиболее завершенное выражение эта тенденция получила у представителей так наИстория — это истинное изложение имевших место фактов, в противоположность басне, которая является ложным сообщением о фактах, которых в действительности не было» (Философия в «Энциклопедии» Дидро и Даламбера. С. 307).

В статье «История» помещенной в «Энциклопедии» Вольтер замечает: «Всякая достоверность, не обладающая математическим доказательством, есть лишь высшая степень вероятности. Иной исторической достоверности не существует» (Философия в «Энциклопедии» Дидро и Даламбера. С. 315).

См. Шпет Г. Г. История как проблема логики. С. 260.

Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века. С. 335.

зываемой всемирно-исторической точки зрения. Ее влияние в полной мере ощутимо в России XVIII в., например, в политической культурологии Татищева, для которой характерно ««выпрямление» культурно-исторического процесса, выделение в нем той общечеловеческой черты, которая уравнивает культуры и нации»29. Здесь обнаруживается представление как об однородности, однопорядковости субъектов истории, так и о гомогенности самого исторического процесса. Подобная унификация предмета истории непосредственно способствует формированию научного образа историографии. В этом так же сказывается влияние теории естественного права, ближайшим образом способствовавшей утверждению всемирно-исторической точки зрения. Во-первых, в естественно-правовых концепциях, в частности, у С. Пуфендорфа, природное право провозглашается достоянием всего человечества. В пределе субъектом естественного права является человечество, унифицируемое единством человеческой природы. Люди имеют «в общем владении одну данную на всех природу»30. Во-вторых, естественно-правовая теория, провозглашает внеконфессиональность разума, науки и, соответственно, самого рационалистического естественного права. «История есть дело человеческое, а не божественное», — таков вывод этой рационалистической концепции. Естественное право, устанавливая идеал единого права для всех времен и народов (из чего вполне логично можно прийти и к внеисторической установке), дает основание представителям всемирно-исторической точки зрения для критики, с одной стороны, национальной историографии и, с другой, для отрицания теории четырех царств, восходящей к Даниилову пророчеству. На этом базируется представление об исторической равнозначности, гомогенности мира (не только народов, но и эпох, пространства, частей света). Универсализация взгляда на историю происходит непосредственно под влиянием обоснования как в рациональном, так и в божественном естественном праве идеи гражданского равенства.

Различают три вида естественно-правовых теорий в зависимости от того, к чему апеллирует естественное право: 1) «космологическое естественное право», опирающееся на божественный мировой порядок; 2) «антропологическое естественное право», обращающееся к человеческой сущности; 3) «рациональное естественное право», обращающееся к (практическому) разуму31. Прежде всего естественно-правовая теория противопосЗамалеев А. Ф. Осипов И. Д. Русская политология: обзор основных направлений. СПб., 1994.

С. 37.

Локк Дж. Два трактата о правлении / Сочинения в трех томах. Т. 3. М., 1988. С. 265.

Хёффе О. Политика. Право. Справедливость. С. 51–52.

тавляется позитивному праву, основанному на человеческом установлении32. Естественное право определяет легитимность вторжения правовых и государственных принципов в отношения между людьми, т. е. правомерность принуждения, и определяет те сферы общественной жизни, которые допустимо регламентировать правопорядком и государственным строем33. Крайняя форма государственного (в данном случае тождественного «разумному») регулирования человеческой свободы — идея полицейского государства, разрабатывавшаяся в Европе Вольфом и нашедшая в России своих приверженцев: Ф. Прокоповича и М. М. Щербатова. Этой концепцией предполагается смешение нравственности с политикой и государственной деятельностью; ее следствие — подавление личности34.

Понимание личности не как индивида, а как некой родовой сущности характерно для философии Просвещения35. Личность поглощается «всеобщей волей», которая является благой и никогда не ошибается36. Необходимость разумного или государственного регулирования индивидуальной свободы обосновывается стремлением обеспечить «всеобщее благо».

«Общая воля» раскрывается как чистый акт разума37, сближаясь в этом с трансцендентальной субъективностью и, прежде всего, с одной из ее характеристик — априоризмом.

Априоризм теории естественного права непосредственно обнаруживается в постулируемой ею онтологии. Точнее, в так называемом «естественном состоянии». В этом же кроется основное противоречие данной

–  –  –

«Человеческое совершенство является, по Вольфу, целью личной морали: оно же представляет и руководящий принцип политики. Государство должно стремится к тому, чтобы сделать подданных добродетельными и этим путем обеспечить их счастье … Смешение права и нравственности идет рука об руку с подавлением личного начала» (Новгородцев П. И. Лекции по истории философии права. С. 145).

«Это было рационалистическое определение личности в ее общей и отвлеченной основе, которую каждый человек имеет в себе наряду со всеми другими, — определение личности признаками не индивидуальными, а родовыми. Когда французские мыслители XVIII столетия говорили о человеке, они имели в виду человека отвлеченного, повсюду имеющего одну и ту же природу, а следовательно одни и те же потребности и притязания» (Новгородцев П. И.

Кризис современного правосознания. М., 1909. С. 259.). «К существу личности относится только то, что одинаково у всех и в равной мере для каждого определяется общим законом» (Там же. С. 260).

Философия в «Энциклопедии» Дидро и Даламбера. С. 222.

«Всеобщая воля является в каждом индивиде чистым актом разума, который размышляет при молчании страстей о том, чего человек может требовать от своего ближнего, и о том, чего его ближний имеет право требовать от него» (Философия в «Энциклопедии» Дидро и Даламбера. С. 223).

концепции, смешивающей естественные и нормативные законы38. Противоречие состоит в абсолютизации правовых норм, которые получают онтологический статус в предполагаемой естественным правом действительности. Ценностные установки естественного права абсолютны, они предзаданы, неизменны и обособляются в отдельный гипотетический мир — естественное состояние. Однако это вызывает ряд не разрешимых вопросов. Насколько обосновано и допустимо это выведение должного из сущего, а онтологического из онтического, т. е. является ли естественное состояние, природа человека, вообще ближайшим образом данное и имеющее непосредственное отношение к человеку сущее, как, например, естественные потребности, основой для должного, которое к тому же имеет абсолютное значение? Могут ли абсолютные нормы быть выведены из объективных фактов? Применительно к истории эта позиция приводит к детерминистскому взгляду на исторический процесс. История руководствуется и движется автономным законом онтологически предзаданных (априорных) ценностей. Кроме того «естественное состояние» дает прообраз некоего до- или пред-исторического состояния. Это одновременно предел истории — предысторическая онтологическая данность — и ее источник, т. е. некие интеллигибельные формы, в которых порождается историческое. В этом случае естественное право устанавливает критерий, на основе которого возможно отделение исторического от вне-исторического. Природа сама по себе истории лишена, но в ней заложен изначальный исторический импульс (будь то разум или естественные потребности и интересы). Из природы история черпает свои движущие силы, исторические стихии (у Третьякова: войны, эпидемии...). Закон разума или естественный закон сам по себе вне истории. В этом коренится возможность многочисленных последующих редукционистских схем, объясняющих исторический процесс сведением к биологическим, экономическим и тому подобным условиям. В истории отражается природа. Но и природа для своего познания смотрится в историю. Однако здесь проявляется уже другая фундаментальная не только для Просвещения, но и для всей новоевропейской науки и философии идея — идея естественной истории (historia naturalis).

Естественная история, по справедливому замечанию Вольтера, составляет существенную часть физики39. Он склонен считать это выражение неТеория естественного права не способна признать фундаментальную разницу между естественными и нормативными законами» (Пракаш Сурия Синха. Юриспруденция. Философия права. М., 1996. С. 81).

Философия в «Энциклопедии» Дидро и Даламбера. С. 307.

точностью. Тем не менее, близость, почти отождествление исторического и эмпирического в философии Просвещения не случайно40. Противопоставление природы и истории возможно лишь в до-познавательной установке. Природа, лишенная человеческого участия есть некое внеисторическое бытие. Но познание — уже вмешательство в природу человеческой субъективности. Природа освещенная человеческой субъективностью исторична. Бытие человека в природе исторично. Исторично познание природы, т. е. процесс овладевания, постижения природы как развитие, прогресс знания есть в то же время и ход истории41. История имеет дело с единичным, что сближает ее с чувственным познанием вообще42, но в то же время отдаляет от рационалистически понимаемой науки. Это противопоставление абсолютизируется, в частности, Вольфом: «Scientia ex ratione; historia ab experientia artum trahit»43. Натуральная история охватывает все многообразие вещей44. Понимаемая таким образом история мелочна и щепетильна, ей до всего есть дело. Historia naturalis не ищет обобщающие (тем более социологические) законы, а занимается скрупулезным и до

<

Шпет Г. Г. История как проблема логики. С. 79.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 15 |

Похожие работы:

«Генеральная конференция 38 C 38-я сессия, Париж 2015 г. 38 C/42 30 июля 2015 г. Оригинал: английский Пункт 10.3 предварительной повестки дня Объединенный пенсионный фонд персонала Организации Объединенных Наций и назначение представителей государств-членов в состав Пенсионного комитета персонала ЮНЕСКО на 2016-2017 гг. АННОТАЦИЯ Источник: Статьи 14 (а) и 6 (с) Положений Объединенного пенсионного фонда персонала Организации Объединенных Наций. История вопроса: Объединенный пенсионный фонд...»

«Памятка к ходатайству о приеме еврейских иммигрантов Уважаемый заявитель, Вы хотите переехать в Федеративную Республику Германии в качестве еврейского иммигранта. В настоящей памятке нами изложены все правила процедуры приема. Здесь Вы найдете информацию о принципах и ходе процедуры приема иммигрантов, а также о формулярах заявления, которые Вам надлежит заполнить. Если у Вас возникнут вопросы, то Вы можете в любое время обратиться за разъяснением к коллегам зарубежных представительств...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ «БАРАНОВИЧСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» Кафедра социально-гуманитарных дисциплин ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКИЕ И СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СОХРАНЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ БЕЛОРУССКОГО ОБЩЕСТВА (Дню Победы советского народа в Великой Отечественной войне посвящается) МАТЕРИАЛЫ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ 17 апреля 2015 г. г. Барановичи Республика Беларусь Барановичи РИО БарГУ УДК 00 ББК 72 С57...»

«ВТОРЫЕ ОТКРЫТЫЕ СЛУШАНИЯ «ИНСТИТУТА ПЕТЕРБУРГА». ЕЖЕГОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ПО ПРОБЛЕМАМ ПЕТЕРБУРГОВЕДЕНИЯ. 21 – 22 ЯНВАРЯ 1995 ГОДА. А. О. Бузилова ПЕТЕРБУРГ – ПЕТРОГРАД 1914 – 1915 ГОДОВ В ПОЧТОВЫХ ОТКРЫТКАХ На первый взгляд удивительно, что же может рассказать нам небольшая открытка об истории огромного, великого города? Оказывается, очень многое. От бабушки мне достались открытки с видами Петербурга 1914 – 1915 годов. К ней они попали случайно, во время блокады. Дом, где она жила, был разрушен,...»

«Сборник материалов Всероссийской дистанционной научно-исследовательской конференции для учащихся «Познать неизвестное» (Россия, г. Самара, 10 сентября 2014г.) Сборник материалов Всероссийской дистанционной научно-исследовательской конференции для учащихся «Познать неизвестное» г. Самара 10 сентября – 10 ноября 2014 г. Самара С 10 сентября 2014 года по 10 ноября 2014 года на педагогическом портале http://ped-znanie.ru прошла Всероссийская дистанционная научно-исследовательская конференция для...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Институт журналистики Кафедра зарубежной журналистики и литературы МЕЖДУНАРОДНАЯ ЖУРНАЛИСТИКА-2015 Формирование информационного пространства партнерства от Владивостока до Лиссабона и медиа Материалы IV Международной научно-практической конференции Минск, 19 февраля 2015 г. Минск Издательский центр БГУ УДК 070(100)(06) ББК 76.0(0)я431 М43 Рекомендовано Ученым советом Института журналистики БГУ 9 января 2015 г.,...»

«Геологический институт КНЦ РАН Комиссия по истории РМО Кольское отделение РМО Материалы III конференции Ассоциации научных обществ Мурманской области и VI научной сессии Геологического института КНЦ РАН, посвящённых Дню российской науки Апатиты, 9-10 февраля 2015 г. Апатиты, 2015 УДК 502+54+57+691+919.9 (470.21) ISBN 978-5-902643-29Материалы III конференции Ассоциации научных обществ Мурманской области и VI научной сессии Геологического института КНЦ РАН, посвящённых Дню российской науки....»

«Кудрявцев Вячеслав Атлантида: новая гипотеза ОТ АВТОРА ВВЕДЕНИЕ Вымысел? Когда? Размеры Геркулесовы Столпы Где? Остров? Диодор Сицилийский об Атлантиде Климат Путешествие к противолежащему континенту Катастрофа Заключение От автора Данный текст представляет собой четвертую редакцию моей работы. Основным из того, что отличает настоящую редакцию от предыдущей, написанной более года назад, является то, что в ней я попытался глубже проработать палеогеографический аспект гипотезы. Первая редакция...»

«МИНЗДРАВСОЦРАЗВИТИЯ РОССИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ЗДРАВООХРАНЕНИЮ И СОЦИАЛЬНОМУ РАЗВИТИЮ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИКО-СТОМАТОЛОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра истории медицины ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ МЕДИЦИНЫ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941-1945 ГГ. IV Всероссийская конференция (с международным участием) Доклады и тезисы Москва – 200 IV Всероссийская конференция по истории медицины _ _ _ УДК 616.31.000.93 (092) ББК 56.6 + 74. Кафедра истории медицины Московского государственного...»

«ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИНСТИТУТ ИУДАИКИ ST. PETERSBURG INSTITUTE OF JEWISH STUDIES ТРУДЫ ПО ИУДАИКЕ ИСТОРИЯ И ЭТНОГРАФИЯ Выпуск TRANSACTIONS ON JEWISH STUDIES HISTORY AND ETHNOGRAPHY Issue JEWS OF EUROPE AND MIDDLE EAST: HISTORY, SOCIOLOGY, CULTURE International Academic Conference Proceedings April 27, St. Petersburg ЕВРЕИ ЕВРОПЫ И БЛИЖНЕГО ВОСТОКА: ИСТОРИЯ, СОЦИОЛОГИЯ, КУЛЬТУРА Материалы Международной научной конференции 27 апреля 2014 г. Санкт-Петербург ББК 6/8(0=611.215)я УДК...»

«ОБЩЕСТВО «ЗНАНИЕ» САНКТ-ПЕТЕРБУРГА И ЛЕНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИНСТИТУТ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИХ СВЯЗЕЙ, ЭКОНОМИКИ И ПРАВА САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ АКАДЕМИИ ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК 1943 — ГОД ВЕЛИКИХ ПОБЕД МАТЕРИАЛЫ МЕЖРЕГИОНАЛЬНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ С МЕЖДУНАРОДНЫМ УЧАСТИЕМ 19 февраля 2013 г. СА НКТ-ПЕТЕРБУРГ ББК 63.3(2)622 Т 93 Редкол легия: С. М. К л и м о в (председатель), М. В. Ежов, Ю. А. Денисов, И. А. Кольцов ISBN 978–5–7320–1248–4 © СПбИВЭСЭП, 2013 В. М....»

«Научно исследовательский институт истории и этнографии Южного Урала Оренбургского государственного университета Денисов Д. Н., Моргунов К. А. ЕВРЕИ В ОРЕНБУРГСКОМ КРАЕ: РЕЛИГИЯ И КУЛЬТУРА Оренбург – 201 Денисов Д. Н., Моргунов К. А. ЕВРЕИ В ОРЕНБУРГСКОМ КРАЕ: РЕЛИГИЯ И КУЛЬТУРА УДК 323.1:3 ББК 63.521(=611.215)(2Рос 4Оре) Д3 Публикация подготовлена в рамках поддержанного РГНФ и Правительством Оренбургской области научного проекта № 15 11 56002 а(р). Д33 Денисов Д. Н., Моргунов К. А. Евреи в...»

«Проводится в рамках 95-летия образования Татарской АССР, 25-летия Республики Татарстан, 60-летия г. Лениногорска ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ, ИСТОРИКО-КРАЕВЕДЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ЧЕЛОВЕК И ПРИРОДА В ЛЕНИНОГОРСКОМ РАЙОНЕ И ЮГО-ВОСТОЧНОМ ТАТАРСТАНЕ. СЕЛО САРАБИКУЛОВО И ШУГУРОВО-ШЕШМИНСКИЙ РЕГИОН: ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ» Село Сарабикулово, 20 ноября 2015 г. Министерство образования и науки РТ Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ Отдел истории татаро-булгарской цивилизации ИИ АН РТ...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации» СИБИРСКИЙ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ ОБЩЕСТВО И ЭТНОПОЛИТИКА Материалы Седьмой Международной научно-практической Интернет-конференции 1 мая — 1 июня 2014 г. Под научной редакцией доктора политических наук Л. В. Савинова НОВОСИБИРСК 2015 ББК 66.3(0),5я431 О-285 Издается в соответствии с планом...»

«Национальный исследовательский Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского Экономический факультет Философский факультет Институт истории и международных отношений, Институт рисков Институт филологии и журналистики Институт искусств Юридический факультет Факультет психолого-педагогического и специального образования Социологический факультет Факультет психологии Факультет иностранных языков и лингводидактики Институт физической культуры и спорта Сборник материалов III...»

«ISSN 2412-9739 НОВАЯ НАУКА: СТРАТЕГИИ И ВЕКТОР РАЗВИТИЯ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 19 декабря 2015 г. Часть СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.26 Н 7 Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: СТРАТЕГИИ И ВЕКТОР РАЗВИТИЯ: Международное научное...»

«ISSN 2412-9739 НОВАЯ НАУКА: СТРАТЕГИИ И ВЕКТОР РАЗВИТИЯ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 19 октября 2015 г. СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.26 Н 72 Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: СТРАТЕГИИ И ВЕКТОР РАЗВИТИЯ: Международное научное периодическое...»

«© 2001 г. В.П. КУЛТЫГИН ТЕНДЕНЦИИ В ЕВРОПЕЙСКОЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ НАЧАЛА XXI ВЕКА (Навстречу 5-ой Европейской социологической конференции) КУЛТЫГИН Владимир Павлович доктор философских наук, профессор, руководитель Центра истории социологии Института социально-политических исследований РАН. Внимание российских социологов к процессам в международном сообществе социологов, к современным теориям и концепциям, к работам ведущих специалистов мировой социологической науки становится более...»

«ЦЕНТР НАУЧНОГО ЗНАНИЯ «ЛОГОС» СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ II Международной научно-практической конференции «ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ СОВРЕМЕННОЙ НАУКИ» г. Ставрополь, Проблемы и перспективы современной науки УДК 001 (06) ББК 72я43 П – 78 Редакционная коллегия: Красина И.Б., д-р. тех. наук, профессор, ГОУ ВПО «Кубанский государственный технологический университет» (г.Краснодар). Титаренко И.Н., д-р филос. наук, доцент, Южный федеральный университет (г.Ростов-на-Дону). Баев В.В., канд. тех. наук, доцент,...»

«Материалы международной конференции Москва, 8–10 апреля 2010 г. МОСКВА ОЛМА Медиа Групп УДК 94(47+57)„1941/45“ ББК 63.3(2)621 П 41 Редакционный совет: академик Чубарьян А. О., д.и.н. Шубин А. В., к.и.н. Ищенко В. В., к.и.н. Липкин М. А., Зверева С. Н., Яковлев М. С. (составитель) Издание осуществлено при поддержке Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества государств-участников СНГ П 41   Победа  над  фашизмом  в  1945  году:  ее  значение  для  народов ...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.