WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 31 |

«Гуманитарные и естественные науки: проблемы синтеза Материалы Всероссийской научной конференции (Москва, 3 апреля 2012 г.) Москва Научный эксперт УДК 001.89:009(063) ББК 72.4(2)в7 Г-9 ...»

-- [ Страница 26 ] --

В этом плане по-прежнему актуально выглядит эпистемологическая установка Канта о роли математики в истинно научном знании. И электромагнитное поле, и гравитация и все прочее без математического описания — просто образы или аналогии, которые сами по себе ничего не разъясняют. Поэтому в научном методе, тем более в фундаментальной неклассической и постнеклассической науке мы сразу наталкиваемся на символическую и математическую сущность современной парадигмы познания. Чем более сложную и менее наглядную часть реальности человек пытается описать, тем важнее становится всесторонний математический модельно-имитационный эксперимент, который позволяет адекватно выбрать стратегию постановки эксперимента реального, поскольку без хорошо понятой математической модели и анализа предварительных результатов вообще непонятно, что и как следует измерять и каких реальных результатов ожидать.

Согласно представлениям многих выдающихся физиков (в их числе Эйнштейн, Фейнман, Хокинг), вообще некорректно говорить об объективной реальности, пока нет той или иной модели этой части реального мира. В некотором смысле можно утверждать, что нас интересует не реальный мир, а его когнитивно значимое подобие, т. е. он предстает перед нами в том виде, в котором мы в состоянии его описать, и приобретает облик, который мы создаем на основании строгих логико-математических моделей, а не художественных образов. То, что мы называем знанием о мире, есть ряд умозаключений, получаемых как результат логических операций с этими моделями.

При этом мы осознаем не только модельную мощь математики, но и те границы, в пределах которых она может обеспечить надежные результаты.

Итак, математическая символизация мира — вот новая порождающая идея современной парадигмы познания, основанная на принципах семиотического мышления, в рамках которого мир рассматривается как знаково-смысловая система (семиосфера), — т. е. как некий супертекст, содержащий в себе всю информацию (Лотман, Налимов). Выразить информацию можно только на некотором языке, и тогда все, о чем нельзя говорить ясно (Витгенштейн) на каком-либо одном языке (например, на языке классической физики), можно сказать ясно на другом (языке квантовой механики с ее математическим аппаратом). Это же относится и к процессу понимания полученной информации, но этим обусловлены и трудности взаимопонимания между представителями гуманитарных и естественных наук, т. е. это семиотическая проблема.

Вряд ли подлежит сомнению, что, начиная со времени первой научной революции Коперника, продолженной Кеплером и Галилеем и завершенной Ньютоном, основное место в построении картины мира и, соответственно, в установлении норм, целей и задач познавательной парадигмы в современных цивилизованных обществах занимает наука. Отдавая дань науке, Гуссерль писал: «Быть может, что во всей нашей жизни новейшего времени нет идеи, которая была бы могущественнее, неудержимее, победоноснее идеи науки. Ее победоносное шествие ничто не остановит. Она на самом деле оказывается совершенно всеохватывающей по своим правомерным целям.

Если мыслить ее в идеальной законченности, то она будет самим разумом, который наряду с собой и выше себя не может иметь ни одного авторитета»10.

10 Гуссерль Э. Кризис европейского человечества // Философия как строгая наука. — Новочеркасск, Сагуна, 1994, с. 135.

Возможности взаимодействия науки и иных форм человеческой деятельности… секция V Действительно, несмотря на присущие науке, как впрочем и любому другому способу человеческого познания, ограничения, именно она стала важнейшим отличительным признаком Нового времени европейской истории. Ньютоновскогалилеевский стиль познания, основанный на картезианско-бэконовском рационально-эмпирическом методе, стал основой европейской парадигмы научного познания мира. Он полностью соответствовал требованиям бурно развивавшейся техники, ставившей перед наукой все новые и новые задачи, которые последняя успешно решала. Именно это на долгие десятилетия обеспечило лидерство науки (и особенно естествознания) в общей системе европейской культуры. В связи с этим Мартин Хайдеггер указывал, что: «К сущностным явлениям Нового времени принадлежит его наука. Равно важное по рангу явление — машинная техника. ….

Сама машинная техника есть самостоятельное видоизменение практики, такого рода, что практика начинает требовать математического естествознания»11. Поставленная на научную основу техника пользуется достижением прикладных наук, в основании которых, лежат науки фундаментальные, т. е. науки в собственном смысле этого понятия.

Общеизвестно высказывание Канта о том, что, «в любом частном учении о природе содержится науки в собственном смысле столько, сколько в нем содержится математики», и это важное свойство истинной науки позволяет не только формализовать наше знание о мире, сделать его строгим, проверяемым и объективным (как минимум, интерсубъективным), но и указать численные критерии точности и достоверности как теоретических, так и эмпирических результатов. «Строгость математического естествознания, — пишет в этой связи Хайдеггер, — это точность.

Все процессы, чтобы их вообще можно было представить в качестве природных процессов, должны быть заранее определены здесь в пространственно-временных величинах движения. Такое их определение осуществляется путем измерения с помощью числа и вычисления»12.

Однако, согласно Хайдеггеру, математическое исследование природы не потому дает точные результаты, что его расчеты аккуратны (а расчеты, естественно, и должны быть аккуратными), а потому, что сама природа как упорядоченная система устойчивых процессов, количественных отношений и числовых параметров в определенном смысле математична, — и это мы принимаем за «уже-известное».

Соответственно этому научные дисциплины, изучающие фундаментальные явления природы, также должны быть математичными. «Современная физика, — указывает он, — называется математической потому, что применяет вполне определенную математику. Но она может оперировать так математикой лишь потому, что в более глубоком смысле она изначально математична. … И если физика решительно оформляется в математическую, то это значит: благодаря ей и для нее нечто недвусмысленным образом условлено заранее принимать за уже-известное»13.

Стало быть, имманентно присущая природе математичность (хотя это невозможно обосновать строго логически и приходится воспринимать как символ научной веры) становится методологическим фундаментом научного познания мира и его Хайдеггер М. Время картины мира. // Время и бытие. — М., Республика, 1993, с. 41.

12 Там же.

13 Там же. С. 43.

–  –  –

операциональной основой. В свою очередь, математика является самым оптимальным и удобным способом выразить каузальную сущность природы — зафиксировать отношение между причиной (начальными условиями и исходными уравнениями) и следствием (результатом их решения — траекториями движения, соотношениями важных параметров и т. п.), что в сфере нашего познания воспринимается как отражение природного миропорядка. «Математика и принцип каузальности ведут к естественному упорядочению явлений»14, — писал по этому поводу Шпенглер. Аналогичную мысль высказывал и Гуссерль: «Бесконечная природа — этот конкретный универсум каузальности стала своеобразной прикладной математикой. …. Математическое естествознание — это чудесная техника, ведущая к выводам такой силы, такой правдоподобности, детальности и точности, о которой прежде нельзя было и помыслить. Это достижение — триумф человеческого духа»15. Такая когнитивная ориентация европейской научной и философской мысли, а также вера в могущество математики стали залогом развития всего классического естествознания.

Итак, видимо, не будет большим преувеличением считать, что, несмотря на некоторый кризис, наметившийся к концу ХХ века (в области космологии, субъядерной физики и квантовой механики, а также в пределах самой математики), научный метод и, в частности, математизированное естествознание являются на сегодняшний день лидирующей формой познания мира, влияющей на все сферы культуры. Техника стала материальным воплощением достижений фундаментальных и прикладных наук, а математика воспринимается уже не только как язык современного естествознания, но и как язык истинной науки вообще. Все это давно стало предметом философского осмысления (эпистемология, философия науки и техники и т. д.), но, возможно, что гораздо больший философский интерес представляет сама математика как таковая. По мнению ведущих специалистов в области математики, многих ученых нашего века «математика привлекает своей близостью к философии, ибо она является опорой философских воззрений и призвана исследовать сами границы познания»16.

Таким образом, математизация научных исследований придала процессу познания новое качество, и начиная с Ньютона и Канта, общепризнанным становится отношение к математике как к истинному языку, на котором, по словам Галилея, Создатель написал Книгу природы и знание которого позволяет нам, хотя бы частично, проникнуть в тайну Его замысла, т. е. познать доступную человеку часть мира. Если несколько перефразировать известное выражение современного американского философа Ричарда Рорти, именно математику можно назвать «зеркалом природы», отражающим в удобной для верификации форме наши представления о закономерностях различных природных процессов, хотя очевидно, что это зеркало не может в один и тот же момент и с одинаковой степенью четкости и подробности отражать мир и как целое, и в самых мелких деталях. Тем не менее, с помощью языка математики человек научился создавать текст, не только более

14 Шпенглер О. Закат Европы. Т. 1. — М., Мысль, 1993. С. 134.

Гуссерль Э. Кризис европейского человечества. // Философия как строгая наука. — Ново-черкасск, Сагуна, 1994. С. 77; 123.

16 Тихомиров В.М. О некоторых особенностях математики ХХ века. // Стили в математике. Социокультурная философия математики. — СПб., РХГИ, 1999. С. 446.

Возможности взаимодействия науки и иных форм человеческой деятельности… секция V или менее изоморфно отображающий реальности внешнего мира, но и являющийся мощной смыслопорождающей средой.

Один из чрезвычайно показательных примеров смыслопорождающих возможностей математического языка (который, во-первых очень простой и наглядный, а во-вторых, явно стоит того, чтобы рассмотреть его более подробно) состоит в предсказании корпускулярных свойств света (который в классической физике может быть только волной определенной длины или частоты, переносить энергию Е и не обладает такой характеристикой, как масса) и волновых свойств частиц (т. е. классических корпускул, обладающих массой m, переносящих импульс p=mw и движущихся, в отличие от волны, по строго определенной траектории, например, со скоростью w). Создатель квантовой гипотезы Макс Планк, изучая процесс излучения т. н. абсолютно черного тела, получил формулу, выражающую энергию, переносимую электромагнитной волной: Е = h = hc/, где с — скорость света, h — квант действия или постоянная Планка. Эйнштейн в рамках теории относительности (что важно, абсолютно не стыкующейся с квантовой теорией) получил формулу, выражающую энергию, скрытую в массе вещества: Е = mс2. Два этих выражения (т. е. две “фразы” математического текста) можно соединить, не нарушая синтаксис математики, т. е. чисто формально приравнять их друг другу, после чего получается выражение (новая фраза): mс2 = hc/, откуда следует: m = h/с. Это значит, что световую волну, имеющую длину, можно охарактеризовать вполне определенной массой m как физическим параметром.

Но из последнего выражения после замены скорости света с на скорость движения частицы w можно получить следующий вывод: = h/wm, откуда следует, что элементарная частица, имеющая массу m, ведет себя также и как волна, т. е.

характеризуется длиной волны как физическим параметром. Но тогда, делает заключение Эйнштейн, электромагнитные волны должны переносить импульс, а элементарные частицы, считает Луи де Бройль, будут участвовать в процессах дифракции и интерференции, что открывает совершенно новые физические горизонты и свойства природы, которые никаким другим способом (например, философскими рассуждениями) выявить невозможно.

Все это так и оказалось, — первый результат был зафиксирован экспериментально (световое давление) и использован для объяснения фотоэффекта, второй (дифракция электронов или нейтронов на кристаллах) лежит в основе действия электронного микроскопа. Уже потом был придуман термин, подходящий для этого случая, и давно ставший привычным и общепринятым — «корпускулярно-волновой дуализм», — который, однако, совершенно абсурден для классической физики.

Аналогичным образом (т. е. формально-математически) Ньютон вывел три закона Кеплера (законы движения планет вокруг Солнца, полученных Кеплером методом подгонки) и мог рассчитать скорость, необходимую для выхода за пределы земного тяготения, Адамс и Леверье открыли «на кончике пера» планету Нептун, Эйнштейн разработал ОТО и обнаружил эффект искривления геометрии пространства тяготеющими массами, из этих же уравнений Шварцшильд нашел параметры т. н.

черной дыры, а Фридман доказал нестационарность Вселенной, решая уравнения ОТО. В середине ХХ века Фейнман создал формально-математический аппарат квантовой электродинамики, дающий совпадение с экспериментом до 10–10%, Дирак

Гуманитарные и естественные науки: проблемы синтеза

чисто математическим путем открыл антиматерию, Гейзенберг так же вывел соотношение неопределенностей pq h, а Хокинг предсказал наличие излучения черных дыр и их специфический характер. Подобных примеров очень много.

Выдающийся астрофизик Джеймс Джинс по этому поводу писал: «Самый важный факт состоит в том, что все рисуемые наукой картины природы, которые могут находиться в согласии с данными наблюдений — это картины математические… Природа, по-видимому, очень «хорошо осведомлена» о правилах чистой математики… Во всяком случае, вряд ли можно усомниться в том, что природа и наши сознательные математические умы действуют по одним и тем же законам»17.

Таким образом, язык «математизированного естествознания», оперируя с символическими объектами математики (но при этом денотатами реально существующих и операционально значимых референтов), демонстрирует свои репрезентативные возможности, являясь теоретической основой современной науки — передового края познания мира.

В связи с общей проблемой познания мира как репрезентации Р. Рорти пишет:

«Познать, значит точно репрезентировать то, что находится вне ума; поэтому постижение возможности познания и его природы означает понимание способа конструирования умом таких репрезентаций. Центральной проблемой философии является общая теория репрезентации, теория, делящая культуру на те области, которые репрезентируют реальность лучше, другие — хуже, а также на такие, которые вовсе не репрезентируют ее (вопреки претензиям на это)»18. Последние — это те вненаучные (гуманитарные) формы познания, которые отображают мир на уровне метафор, но такой стиль неадекватен для создания строгих теорий. Здесь следует добавить, что находиться вне ума — это значит существовать не только в наших ощущениях, (которые, как считают современные когнитивисты, могут провоцироваться фантомами сознания), но, главным образом, быть доступным для регистрации соответствующими приборами, т. е. давать статистически устойчивую информацию о себе как о реальном явлении или объекте в виде набора физических параметров, характеризующихся числовыми значениями в стандартной системе единиц. Эта мысль, восходящая к Дж. Беркли, была еще более твердо сформулирована Н. Бором, согласно которому, существует (в научном смысле, а не «бытийствует» в философском) лишь то, что можно измерить, а измерить можно то, что выражается числом.

Если рассуждать о процессе познания в таком аспекте, то его окончательный результат, а именно, информация, претендующая на объективность (или лучше, интерсубъективность), фактически являет собой модельное отображение (т. е.

репрезентацию) явлений внешнего мира в нашем языке (в самом широком смысле этого понятия как знаково-смысловой системы). Исходя из этих представлений, также можно утверждать, что то (что бы это ни было), что невозможно отобразить в виде некоторой языковой модели, т. е. для чего (как целого, так и отдельных его элементов) не существует языковых коррелятов (терминов, понятий, категорий), фактически непознаваемо, поскольку то, чему невозможно присвоить такие маркеры, соответственно и невозможно логически легитимно (т. е. субъектноЦит. по: Клайн М. Математика. Поиск истины. — М, Мир, 1983. С. 247.

18 Рорти Р. Философия и зеркало природы. — Новосибирск, 1997. С. 3.

Возможности взаимодействия науки и иных форм человеческой деятельности… секция V предикатным образом) ввести в некоторый когнитивный контекст — в научную модель, в математическое уравнение, даже в философский трактат и т. п. С другой стороны, многое хорошо известное в культуре, но характеристики чего (как формализованного объекта) невозможно сопоставить со стандартной системой физических единиц, чему в принципе невозможно присвоить числовое значение (а значит сравнить с эталоном, т. е. измерить), затем формализовать и математически смоделировать, также не поддается познанию научными методами, — это достояние гуманитарных наук с присущими им методами описания, анализа и герменевтики.

Это положение можно рассматривать и как философский вывод, и как практически важное прагматическое правило естественных наук, а именно — любые объекты или явления, доступные для реальной и конструктивной когнитивной деятельности, должны быть, так сказать, опознаны (должны статистически устойчиво проявляться в научных наблюдениях, т. е. в измерениях) и затем терминологически закреплены в соответствующей научной дисциплине. Их реальные отношения в природе, которые поддаются обнаружению, должны описываться соответствующими логически обоснованными моделями, представляющими собой некоторый род математических задач, решение которых (часто в асимптотическом приближении) приводит к достаточно простым алгебраическим выражениям.

Именно эти простые формулы и выступают в качестве т. н. законов природы, но по сути дела являются законами того математического текста, который разработан в рамках данной научной дисциплины — физики, химии, астрономии и т. д.

Соответствие этих законов (математических соотношений) реальным процессам подтверждается экспериментом в пределах необходимой статистической точности, а также обосновывается долговременным и успешным использованием технологий производства и разнообразных технических объектов, построенных с учетом этих законов.

Любые же, так называемые «неопознанные объекты», которые к тому же при наблюдениях якобы нарушают все законы современной науки, а также различные паранормальные явления — это не более, чем мифологические «персонажи», о которых нельзя сказать ничего определенного. Им даже не имеет смысла присваивать названия, поскольку они не обладают статистически достоверными физическими числовыми характеристиками и, стало быть, не существует конструктивного научного контекста, куда их непротиворечиво можно было бы вписать как факты наблюдений. Они могут существовать как плоды личного или коллективного воображения, как результаты сознательной мистификации или, вполне возможно (наука этого не отрицает), иметь место как реально существующие редкие явления природы, но пока еще недоступные имеющимся методам научного (т. е. статистически достоверного) наблюдения.

«Вещи и миры вещей, которые не удается со всей определенностью подтвердить в каком-либо человеческом опыте, — писал по этому поводу Гуссерль, — само собой разумеется тоже существуют, однако у этого обстоятельства чисто фактические причины, заключающиеся в фактических границах такого опыта. … С другой стороны, всем этим не сказано, что непременно должен быть мир, что непременно должна быть какая-то вещь. Существование мира — это коррелят известных

Гуманитарные и естественные науки: проблемы синтеза

многообразий опыта, отмеченных известными сущностными устроениями»19. Эти сущностные устроения — являются не чем иным, как универсальными и фундаментальными законами природы, лежащими в основе мироустройства, и те из них, которые уже открыты, составляют теоретический и эмпирический базис науки, а подтвержденные экспериментом математические соотношения (модели), описывающие в пределах точности опыта различные природные процессы. — Это и есть объективные корреляты этих процессов, т. е. тексты, на основе которых происходит объяснение изучаемых явлений как семантическая интерпретация в рамках существующей научной парадигмы.

Поэтому, любые утверждения (относящиеся к паранауке), имеющие хождение в гуманитарной среде, о том, что многое из того, что классическая наука отрицала, доказано теперь, а поэтому все то, что отрицает наука современная, будет доказано в будущем, а значит этими вопросами нужно самым серьезным образом заниматься сейчас, — научно несостоятельны, поскольку в силу статистической недостоверности (т. е. невозможности научной верификации) этих явлений, их согласно существующим принципам научной рациональности, нельзя причислить к реальным фактам. Они, если и существуют (а лучше сказать, бытийствуют), то лежат за границами человеческого опыта, их нельзя описать математическими моделями, выделить их существенные параметры, присвоить им числовые значения, т. е. сделать их предметом теории и реального эксперимента. Стало быть, все рассуждения о т. н. неопознанных объектах или паранормальных явлениях, об эзотерическом знании и т. д. как раз и являют собой примеры пустых претензий на репрезентацию чего-то, якобы реального, но в понятиях современной научной парадигмы актуально не существующего.

Например, мы знаем, что такое цветовая гамма в пределах видимого нормальным человеческим глазом диапазона электромагнитных волн, и в этом отношении глаз выступает как стандартный для вида Хомо сапиенс достаточно точный «измерительный прибор», дающий объективную информацию о цвете. Оптические приборы, работающие в видимом диапазоне только усиливают возможности глаза, но не могут проникнуть в соседние области электромагнитного спектра. В этой недоступной глазу области (например, инфракрасных или ультрафиолетовых лучей) у людей нет никаких возможностей (и абсолютно бесполезно с интерсубъективной точки зрения) говорить о цвете как реальной характеристике предметов (хотя умная пчела могла бы рассказать нам о таких отличиях, но мы никогда не смогли бы это представить), поскольку не существует эволюционного биологически-видового опыта восприятия этой информации и, следовательно, употребления соответствующих терминов в контексте науки и культуры. Однако использование современных оптических и радиоэлектронных приборов и методов измерений дает возможность верифицировать наличие в природе такой информации, свести, если так можно выразиться, «цветовые» отличия в этих диапазонах электромагнитного излучения к различным числовым (следовательно, объективным) характеристикам длин волн, т. е. репрезентировать их на общепринятом в физике языке, математически описать и таким образом сделать эти области «света» доступными для теоретической Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. // Язык и интеллект. — М., Прогресс, 1996. С. 18.

Возможности взаимодействия науки и иных форм человеческой деятельности… секция V и экспериментальной науки, техники и практической жизни. Так что язык «науки в собственном смысле», в частности язык прикладной математики, оперируя со знаками, которым соответствуют реально существующие референты, регулярно и устойчиво проявляющиеся в «человеческом опыте», дает математические модели, которые конструктивно и объективно репрезентативны.

То же самое можно сказать о проблеме описания поведения атомов и элементарных частиц, о космических или рентгеновских лучах, ультразвуке и многом другом. Причем важно отметить, что входя в контекст науки, эти новые объекты внешнего мира не только не нарушают самые фундаментальные принципы, на которых базируется современное естествознание (законы сохранения, симметрии, энтропии и т. д.), а наоборот, благодаря уверенности в незыблемости этих принципов, их удается открыть, как это было, например, при изучении якобы аномальных законов бета-распада, когда на основе принципа сохранения энергии-вещества сначала предсказали (В.

Паули), а затем и открыли трудно регистрируемую элементарную частицу нейтрино. Что особенно важно, — так это то, что результаты чисто математических операций, проводимых, казалось бы, с некоторыми совершенно абстрактными объектами в некотором формальном семиотическом пространстве, порождают такие смыслы и предсказывают такие факты, которые вынуждают нас время от времени пересматривать фундаментальные философские положения, категории и концепции. Таким образом математика выступает как знаково-смысловая среда, которая с одной стороны оперирует абстрактными символами (чистыми математическими объектами), с другой же стороны позволяет не только получать эквиваленты, вполне адекватные уже известным реальным процессам внешнего мира, но и предсказывать такие, о которых до этого вообще не было никаких представлений.

Итак, будем рассматривать математику (как и любую знаково-смысловую систему) как язык, с помощью которого осуществляется репрезентация некоторых абстрактных (чисто математических) миров или какой-либо части реального мира, и, следовательно, анализировать ее методами семиотики. С этой точки зрения язык математики, с одной стороны, выступает как самореферентная семиотическая система со своей внутренней семантикой, часто очень абстрактной и ничему реальному не соответствующей. Синтаксис этой системы приспособлен только для законного оперирования с математическими символами и их комбинациями, — это чистая математика. С другой стороны, существует прикладная математика, язык которой применяется для описания реального мира. Она оперирует с символами и понятиями, референтными физической реальности (так, как мы ее себе представляем) и обладающими операциональными свойствами. Математический синтаксис (т. е. система правил) универсален как для чистой, так и для прикладной математики, хотя некоторые операции, понятия или определения никак не связаны с повседневным опытом человека. «Язык математики, — пишет В.В. Налимов, — представляет собой некоторую систему правил оперирования со знаками. Чтобы задать «исчисление», надо построить алфавит первичных элементов — знаков, задать начальные слова исчисления и построить правила получения новых слов из начальных слов. Они строятся на множестве элементов, физическая природа которых не принимается во внимание. Чтобы задать структуру, достаточно определить

Гуманитарные и естественные науки: проблемы синтеза

отношение между этими элементами в некоторой системе аксиом. Система суждений строится в математике без апелляции к неявно подразумеваемым допущениям, здравому смыслу или свободным ассоциациям. Задача заключается в проверке того, что полученные результаты действительно следуют из начальных допущений. Бессмысленной является сама постановка вопроса о проверке правильности исходных аксиом в каком-то физическом смысле. Математиков беспокоит только логическая состоятельность аксиом — они должны быть внутренне непротиворечивыми. Но система аксиом должна быть построена так, чтобы она была богата логическими следствиями»20.

Таким образом, именно ключевое свойство математики — оперировать по некоторым правилам с абстрактными сущностями как со знаками — и делает математику языком в самом строгом смысле этого понятия. Референтность или нереферентность этих знаков не является лимитирующим фактором развития математики, — в этом смысле она самореферентна и самодостаточна. Она в своем тексте, так сказать, «повествует» о соотношении некоторых математических символов и форм, за которыми не стоит ничего конкретного. «За этими символами, — пишет Сьюзен Лангер, — лежат самые смелые, самые чистые, самые холодные абстракции, с которыми когда-либо имело дело человечество. Ни один схоласт, размышлявший о сущностях и атрибутах, никогда не приближался к чему-то подобному абстракции алгебры. … Математик ничего не говорит о существовании, реальности или действительности вещей вообще. Его заботит лишь возможность символических явлений и символических отношений, в которые они могут вступать друг с другом.

Его сущностями являются не факты, а идеи. … Математические построения являются лишь символами. Они имеют значение в зависимости от отношений, а не от субстанции»21. Но в этом и заключаются синтаксические характеристики любого формального языка, знаки которого можно наделить определенным значением (т. е.

создать денотаты, которые могут быть, а могут и не быть референтами чего-то реально существующего), а адекватные операции со значениями (правильное их использование в ситуациях) порождают устойчивые смысловые структуры этого языка. В мире существуют предметы, вступающие во взаимодействие, в наших моделях предметам соответствуют логические имена, а взаимодействия описываются отношениями. Таким образом, создается формально-логический коррелят, а умозаключения, выводимые из этого текста более или менее соответствуют скрытым от непосредственного наблюдения законам природы.

И ведь интересно именно то, что при всей абстрактности математических символов и построений (причем в языке математики синтаксис развит четко и определенно), в реальной действительности им соответствует что-то конкретное, т. е. для них в природе имеются некоторые вполне объективные значения, но при этом сами эти символы, формы и структуры математики предметами действительности не считаются. «И те же самые ученые, — пишет в этой связи С. Лангер, — которые гордились своим конкретным фактическим знанием, которые требовали отвергнуть любое доказательство, кроме эмпирической очевидности, никогда не колебались в принятии демонстраций и расчетов, бестелесных, иногда открыто фиктивных 20 Налимов В.В. Вероятностная модель языка. — Томск, Водолей, 2003. С. 150.

Лангер С. Философия в новом ключе. — М., Республика, 2000. С. 22.

492 Возможности взаимодействия науки и иных форм человеческой деятельности… секция V сущностей математиков. Ноль и бесконечность, квадратные корни из отрицательных чисел, несоизмеримые длины и четвертое измерение — все получило не подвергавшийся сомнению прием в лаборатории. … В чем заключается тайная сила математики, с помощью которой можно убедить искушенных эмпириков — против их самых ревностных верований — принять чисто рациональные спекуляции и неосязаемые «факты»? … Почему их (математиков) абстракции принимаются не только серьезно, но и как обязательные фундаментальные факты…?»22.

Об этом же свойстве математики — «чудесным» образом соответствовать реальности, описывать неочевидное и давать эмпирически проверяемые результаты — писал выдающийся физик Юджин Вигнер («Непостижимая эффективность математики в естественных науках»). Другой выдающийся физик Ричард Фейнман высказывался в этом же ключе. «Мне лично кажется чрезвычайно удивительным, — писал он, — что прогнозировать можно, пользуясь математикой, т. е. просто следуя определенным правилам, не имеющим никакого отношения к тому, что происходит в действительности. … Истину можно узнать по простоте и изяществу. Чаще всего узнать, правильна ваша догадка или нет, нетрудно уже после двух-трех элементарных расчетов. … Угадывание уравнений, по-видимому, очень хороший способ открывать новые законы. Это лишний раз доказывает, что математика дает глубокое описание природы, а всякая попытка выразить природу, опираясь на философские принципы или интуитивные механические аналогии, не приводит к серьезным результатам. … Опыт научил нас, что в предсказании поступков Природы философские предчувствия не оправдываются»23.

Почему же все-таки именно математика дает вполне адекватное описание многих явлений природы на всех уровнях ее организации, чем объясняется такой впечатляющий уровень референции ее формальных соотношений реальным «законам природы»? — Ответ на все эти вопросы может быть только один, и он относится к области метафизики:

существующая математика, — это подобие (хотя и не изоморфное) того истинного языка, на котором «написана» (что бы это ни означало) Великая Книга природы.

И вполне продуктивно для познания мира, относиться к нему как к семиотической системе и понимать, что нам доступен не «мир как он есть на самом деле», а его когнитивная ипостась, границы которой определяются семантическими возможностями научного языка вообще и математики в особенности.

Весь многовековой опыт естественных наук приводит к убеждению, что именно математика как язык репрезентации создает объективно существующие формализованные корреляты описываемых ею явлений и процессов, причем степень корреляции можно установить операционально. Поэтому претензии математики быть репрезентативным языком науки (во всяком случае, естествознания), с известными оговорками, вполне законны, тогда как все прочие языки культуры (и даже философия) создают лишь более или менее художественные образы мира, не верифицируемые в принципе, поскольку их невозможно формализовать и перекодировать в математические формы записи. По этому поводу Витгенштейн замечает: «Предложения физики имеют дело с предметами, совершенно отличными от предметов обычного языка. Должны ли наши предложения быть препарированы Там же. С. 22.

23 Фейнман Р. Характер физических законов. — М., Мир, 1965. С. 53; 57; 189.

–  –  –

таким образом, чтобы их можно было обработать математически? Очевидно, да!

… Математические науки отличаются от нематематических тем, что они имеют дело с вещами, о которых обычный язык не говорит, тогда как последний говорит о вещах общеизвестных»24.

Здесь уместно привести пример, представленный в этой связи Карлом Поппером, относительно т. н. философских приемов Гегеля для описания природных явлений, т. е. о репрезентации на таком языке, который годится для обычных вещей или объектов философии (категорий), но не годится для физических объектов.

«Я изо всех сил старался, — пишет об этом Поппер, — насколько это возможно, адекватно перевести эту тарабарщину из гегелевской «Философии природы». Гегель пишет: “п. 302. Звук есть смена специфической внеположности материальных частей и ее отрицания, — он есть только абстрактная или, так сказать, только идеальная идеальность этой специфичности. Но тем самым эта смена сама непосредственно является отрицанием материального специфического устойчивого существования; это отрицание есть, таким образом, реальная идеальность удельного веса и сцепления, т. е. теплота”…»25. Там же у Гегеля можно прочесть следующее:

«Свет есть налично существующая чистая сила наполнения пространства, и его бытие является абсолютной скоростью С, наличной чистой материальностью, сущим в себе наличным чистым бытием или действительностью как прозрачной возможностью».

Очевидно, что это еще один случай, когда имеется лишь ничем не обоснованная претензия на репрезентацию, в то время как звук — это всего лишь волновой процесс, который может происходить в упругих средах. Для описания любых волновых процессов существуют известные математические модели (в сущности, это математика синусов и косинусов), дающие прекрасные результаты, что не только точно описывает и прогнозирует, например, акустические явления, но и во многом позволяет понять физику этих явлений. Гегелевская же формулировка никак в дальнейшем использована быть не может и никакому пониманию звука как явления природы не способствует. Правда, этот пример ничуть не возвеличивает язык науки и не умаляет значение философии и всех вненаучных (гуманитарных) форм познания мира, — он просто показывает, что у всех существующих в культуре форм отображения мира (языков репрезентации или семиосфер) есть свои области познания (когнитивные ниши) и культурные задачи, несводимые друг к другу, но в совокупности позволяющие выстраивать общую или интегративную (научно-философско-художественную) картину мира. И даже религия может в этой картине мира найти свое законное место.

В настоящее время вопрос о научном познании мира как репрезентации (Р.

Рорти) можно трансформировать в вопрос об изоморфизме между нашим математическим текстом (т. е. результатом математического моделирования) и теми процессами или явлениями, которые допускают описание на языке математики. И, несмотря на кризис, несколько подорвавший безоглядное доверие ученых 19 века к прогностическим свойствам математики и принципам ее обоснования, колоссальные смыслопорождающие возможности математического языка, тем не менее, Витгенштейн Л. Дневники 1914–1916 гг. — Томск, Водолей, 1998. С. 89.

Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 2. — М., Культурная Инициатива, 1992. С. 37.

Возможности взаимодействия науки и иных форм человеческой деятельности… секция V на протяжении всей истории развития европейской науки питали и продолжают в наши дни питать надежду на то, что скрытый от нас язык природы — это именно язык математики, который не так прост, как думали классики науки, но в принципе, он доступен человеку, и именно на этом языке, возможно, когда-нибудь будет описана природа во всей полноте и цельности. Такое мнение, например, высказывает выдающийся физик современности Стивен Хокинг. «Я полон надежд, — пишет он, — что мы найдем стройную и непротиворечивую модель, описывающую все во Вселенной, и тогда это будет истинным триумфом человечества. …. Но без какой-либо теории мы не можем выделить, что же во Вселенной реально. Поэтому я принимаю точку зрения, названную простодушной и наивной, что физическая теория — это математическая модель, используемая нами для описания результатов наблюдений. Теория является хорошей, если модель изящна, если она описывает большой класс наблюдений и предсказывает результаты новых наблюдений»26.

Вся долгая история развития науки, но особенно период неклассической и постнеклассической науки, в значительной мере соответствует этим представлениям (Эйнштейн, Дирак, Хокинг, Фейнман, Вигнер и многие другие выдающиеся физики), и чем глубже наука будет проникать в субъядерные области материи или уходить в дальний космос, т. е. в те области мира, о которых человек не имеет никакого представления даже на уровне архетипов, тем все в большей степени математика как язык репрезентации (естественно, в сотрудничестве с экспериментом) будет претендовать на статус реального «зеркала природы. И если «смысловые границы нашего языка определяют когнитивно доступные границы нашего мира»27, то только язык математики сможет реально расширить эти границы. Стало быть, математизированный контекст нашего познания, т. е. та семиотическая система, в которой мы так или иначе сумели отобразить некоторую часть реальности, — это и есть смыслопорождающая среда, из которой мы при помощи известных логических процедур извлекаем смыл, выступающий в виде объективного коррелята этой реальности. Ведь понятно, что материалом для нашей логики служат вовсе не предметы внешнего мира и их взаимодействия, а референтные им модельные объекты языка — математически формализованные имена и отношения. Очевидно, что все эти когнитивные формы и логические процедуры, без которых не может состояться познание, так сказать, «отфильтровывают» из всего многообразия явлений и ситуаций ноуменальной реальности мира определенную более или менее значительную модельную составляющую и в результате оставляют некоторый логически упорядоченный и математически выраженный остаток. И это есть именно то, что мы затем воспринимаем как знание, т. е. как семантический эквивалент скрытой от нас ноуменальной реальности (верифицируемый объективный коррелят). В результате объективная реальность как бы уже и не может не соответствовать смыслу наших предложений о ней. То есть, модельный образ в когнитивном плане как бы становится самим миром или почти неотличимым его подобием. Эта модель прагматически воспринимается нами как реальность, данная не в виде образов и метафор, а в виде строгих логических конструкций, доведенных до математических предложений, которые затем верифицируются эмпирическим 26 Хокинг С. Черные дыры и молодые Вселенные. — СПб., Амфора, 2001. С. 52, 53.

27 Витгенштейн Л. Дневники 1914–1916 гг. — Томск, Водолей, 1998. С. 68.

Гуманитарные и естественные науки: проблемы синтеза

путем. Мы не можем понять ноуменальную сущность мира, а можем понять только математическую структуру своих собственных моделей, описывающих мир на феноменальном уровне — они и выступает как объективные корреляты скрытой физической реальности. Это предел наших возможностей понимания глубинной сущности явлений природы и труднопреодолимое препятствие на пути решения проблемы «двух культур». Как это ни печально, но видимо разрыв между гуманитарным и естественнонаучным стилем мышления в области реального понимания достижений фундаментальной физики будет только возрастать.

Обыденное знание и мифосознание Косов А.В. (Калуга) На понимание феномена современного человека достаточно сильный отпечаток накладывает происходящий прорыв в неизведанное в сфере культуры, причем глобальный кризис, охвативший человечество, свидетельствует о смене и активной трансформации культур. С помощью манипуляций образами человек пытается осмыслить индивидуальные и коллективные психические феномены, а т. к. миф — история в символах, то переживания группы и индивида представлены в мифах символическими средствами, в мифотворчестве выражается процесс осознания индивида и общества, а в мифах, т. о., отражена индивидуальная и коллективная психология. В построении субъективной картины мира личности участвуют различные уровни сознания, отличающиеся характером знакового опосредствования (рациональное, рефлексивное сознание, бессознательное, а также обыденное сознание, когда последнее интегрирует разнородные элементы в единую картину видения личностью мира, логически не объясняя возникающие причинно-следственные связи и закономерности). Причем все это находится в прямой зависимости от сформированности личностной социальной компетентности.

Издавна в повседневном обиходе существует словосочетание (синоним термина «социальная компетентность») — «умение жить». Социальная компетентность подразумевает, в первую очередь, наличие непреходящих ценностей («ценностей на все времена») и ценностных ориентаций, характеризующих направленность сиюминутных личностных устремлений. При этом, единственной всеобъемлющей и всепроникающей ценностью с полной уверенностью можно назвать лишь власть, как возможность распоряжаться ресурсами (изыскание ресурсности и ее наличие подразумевается как естественное умение каждого индивида). Очевидно, что при рассмотрении проблемы властных взаимоотношений необходимо постоянно акцентировать внимание на субъекте и объекте властных устремлений (воздействий), причем основная трудность в настолько большой связанности и взаимозависимости объекта и субъекта, что различия их характеристик, моменты перехода субъекта в объект и наоборот, практически неуловимы для неспециалиста в области социальных отношений.

Кроме того, социальная компетентность подразумевает развитые умения и навыки ориентации в пространстве и во времени. Под умением ориентироваться, Возможности взаимодействия науки и иных форм человеческой деятельности… секция V в этом случае, подразумевается, прежде всего, прямое и косвенное получение необходимой информации, способность к внедрению в повседневную жизнь и профессиональную деятельность новшеств, умение в зависимости от ситуации использовать знания, умения, навыки, планировать, учитывать ресурсы и антиресурсы, управлять поведением собственным и других людей, манипулировать информацией, оценивать и переоценивать, принимать решения и делегировать ответственность, быть членом группы и противостоять групповому давлению и пр. Указанные качества всеобъемлющи, вмещают в себя всю жизнедеятельность человека вообще, поэтому их изучение заслуживает особого внимания.

Ориентация в ценностях (точнее, в ценностных ориентациях, принятых в тех или иных сообществах) необходима для определения направления и оценки эффективности воздействий.

Обычно их подразделяют на материальные и духовные, причем всегда считалась нравственно менее предпочтительной ориентация на первые, что объясняется, скорее всего, тем, что материальные и культурные ценности могут по-разному оцениваться в разных социальных сообществах и в разное время. Хотя духовные ценности, в этом случае, более устойчивы (так, к духовным ценностям можно отнести как родословную одного человека, так и историю этноса), но и они подвержены изменениям. Изъятие материальных ценностей почти всегда рано или поздно восполняется, а изменение, искажение или присвоение духовных ценностей весьма ощутимо на протяжении длительного времени, иногда на протяжении жизни нескольких поколений, последствия же этого могут быть вовсе непрогнозируемыми.

При рассмотрении проблем социальной компетентности необходимо учитывать особенности межличностного восприятия информации и степень ее личностного принятия. Так, принимая чью-либо историю как собственную, мы становимся ее (истории) соучастниками, ответственными за ее итог и, одновременно, заинтересованными в нем — демонстрируется одновременно общность, единство личности и сообщества. Довольно часто, сами того не замечая, мы отвечает не на тот вопрос, который был нам задан. Время от времени мы ошибаемся, доверяя тем людям, которым нельзя доверять. Слушая других людей, мы почти всегда слышим не то, что они говорят, а то, что мы сейчас от них хотим услышать, или интерпретируем информацию в нужном нам ключе, если же информация нас не устраивает по той или иной причине, мы либо усилием воли заставляем себя принять ее к сведению, либо начисто отвергаем, и тогда она вызывает наше активное противодействие.

Т.о., социальная компетентность личности, видимо, может оцениваться лишь исходя из личностно значимой для указанной личности информации и способности активной реализации ею собственных социальных воззрений.

Распад российского общества на отдельные подсистемы с взаимоисключающими интересами стал следствием утраты сплачивающих нацию идей, традиций, ценностей, норм, причем реалии новой ситуации оказались во многом недоступными для понимания «обычного» человека, на себе почувствовавшего последствия этого распада и падение уровня материального благополучия. Ожидать, в условиях кризиса идентичности человека, от «обычного» индивида адекватных реакций на воздействие со стороны внешнего окружения, к которому, он вынужден приспосабливаться, не приходится, т. к. при разрушении прежней идеологии и системы

Гуманитарные и естественные науки: проблемы синтеза

ценностей возникает эффект «безопорности», особо жестко проявляется кризис духовно-нравственной сферы. Предкризисные и кризисные периоды всегда насыщены поисками идей, впоследствии могущих стать жизненными ориентирами, в связи с чем многие, ожидая чуда, обращаются к эрзацрелигиям, сакральным учениям и социальным доктринам, «живут в мифах». Игнорировать или недооценивать роль этого процесса, происходящего в социуме, опасно: масштабы научного познания реальности пока уступают грандиозной и разнообразной фактической включенности в нее человека. Современное общество представляет собой «мозаичную», неравновесную систему, отличающуюся высокой подвижностью внутренних и внешних связей, реагирующую на любое «возмущение» со стороны духовных явлений, феноменов общественного сознания. В связи с этим, в сложившихся условиях, наряду с использованием научных методов познания, необходимо учитывать роль нерациональных форм освоения действительности.

Миф иносказательно выражает сущность происходящего в ее значимости для будущего при помощи специального (символического) языка. Существует своеобразный защитный механизм — потребность в попытке понять, объяснении словом, что именно произошло, отыскать аналоги. Решение находится, когда перебор вариантов завершается введением в сознание какого-либо образа, который, как правило, создается на основе сходства или совпадения каких-то фактов во времени.

Явление, вызвавшее затруднение, персонифицируется в образ, наделенный нереальными чертами, заимствованными из прошлого личного опыта. Таким образом, миф можно рассматривать как некую зону, где человеком все каким-либо образом «освоено» и объяснено, где он чувствует себя достаточно комфортно в связи с отсутствием необходимости в интенсивном поиске насущного решения. Отсюда, стремление к фантазированию, уходу от реальности и созданию личной «виртуальной области» и «зоны автономного поведения» в случаях, когда в реальности проблемы начинают казаться неразрешимыми. Мифотворчество, видимо, можно рассматривать как форму психологической защиты, повышающей толерантность; создание мифа, как инореальности, с аналогичной целью, может рассматриваться, как в связи с личностным мифообразованием, так и в связи с мифами групп, мифами организаций.



Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 31 |

Похожие работы:

«Российская академия наук Институт восточных рукописей Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга Труды участников научной конференции Санкт Петербург Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга Печатается по постановлению Ученого совета ИВР РАН Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга Труды участников научной конференции Составители: Т. В. Ермакова, Е. П. Островская Научный редактор и автор предисловия: Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга М. И. Воробьева...»

«Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» Историко-архивный институт Высшая школа источниковедения, вспомогательных и специальных исторических дисциплин XXVII международная научная конференция К 85-летию Историко-архивного института К 75-летию кафедры вспомогательных исторических дисциплин ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ДИСЦИПЛИНЫ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ: СОВРЕМЕННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ Москва,...»

«Текущее сосТояние и возможносТи инвесТиционного соТрудничесТва ведущих сТран снг с Южной азией Ю.д. квашнин ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ И ВОЗМОЖНОСТИ ИНВЕСТИЦИОННОГО СОТРУДНИЧЕСТВА Юрий Квашнин ВЕДУЩИХ СТРАН СНГ С ЮЖНОЙ АЗИЕЙ Юрий Дмитриевич Квашнин — кандидат исторических наук, заведующий сектором исследований Европейского союза Центра европейских исследований ИМЭМО РАН. В 2005 году с отличием окончил МГУ им. М. В. Ломоносова, в 2009м защитил кандидатскую диссертацию. Автор индивидуальной монографии и...»

«СБОРНИК РАБОТ 65-ой НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ СТУДЕНТОВ И АСПИРАНТОВ БЕЛОРУССКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 13–16 мая 2008 г., Минск В ТРЕХ ЧАСТЯХ ЧАСТЬ I БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ СБОРНИК РАБОТ 65-ой НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ СТУДЕНТОВ И АСПИРАНТОВ БЕЛОРУССКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 13–16 мая 2008 г., Минск В ТРЕХ ЧАСТЯХ ЧАСТЬ I МИНСК УДК 082. ББК 94я С23 Рецензенты: кандидат филологических наук, доцент Г. М. Друк; кандидат исторических наук, доцент А. И. Махнач; кандидат...»

«ИННОВАЦИОННЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ INNOVATIVE DEVELOPMENT CENTER OF EDUCATION AND SCIENCE О ВОПРОСАХ И ПРОБЛЕМАХ СОВРЕМЕННЫХ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК Выпуск II Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции (6 июля 2015г.) г. Челябинск 2015 г. УДК 3(06) ББК 60я43 О вопросах и проблемах современных общественных наук / Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции. № 2. Челябинск, 2015. 43 с. Редакционная коллегия: кандидат...»

«VI Всероссийская конференция «Сохранение и возрождение малых исторических городов и сельских поселений: проблемы и перспективы» г. Ярославль, Ростов Великий 27– 29 мая 2015 года СБОРНИК ДОКЛАДОВ КОНФЕРЕНЦИИ В сборник вошли только те доклады, которые были предоставлены участниками. Организаторы конференции не несут ответственности за содержание публикуемых ниже материалов СОДЕРЖАНИЕ Приветственное слово губернатора Ярославской области 1. С.Н. Ястребова. Приветственное слово министра культуры...»

«Министерство обороны Российской Федерации Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военно исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Третьей международной научно практической конференции 16–18 мая 2012 года Часть III Санкт Петербург ВИМАИВиВС Печатается по решению Ученого совета ВИМАИВиВС Научный редактор – С.В. Ефимов Организационный комитет конференции «Война и оружие. Новые исследования и материалы»: В.М....»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ» АССОЦИАЦИЯ МОСКОВСКИХ ВУЗОВ МАТЕРИАЛЫ Всероссийской научно-практической конференции «ГОСУДАРСТВО, ВЛАСТЬ, УПРАВЛЕНИЕ И ПРАВО: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ» 2 ноября 2010 г. Посвящена 15-летию Института государственного управления и права ГУУ Москва 20 УДК 172(06) Г Редакционная коллегия Доктор исторических наук, профессор Н.А....»

«Материалы международной конференции Москва, 8–10 апреля 2010 г. МОСКВА ОЛМА Медиа Групп УДК 94(47+57)„1941/45“ ББК 63.3(2)621 П 41 Редакционный совет: академик Чубарьян А. О., д.и.н. Шубин А. В., к.и.н. Ищенко В. В., к.и.н. Липкин М. А., Зверева С. Н., Яковлев М. С. (составитель) Издание осуществлено при поддержке Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества государств-участников СНГ П 41   Победа  над  фашизмом  в  1945  году:  ее  значение  для  народов ...»

«ДЕВЯТЫЕ ОТКРЫТЫЕ СЛУШАНИЯ «ИНСТИТУТА ПЕТЕРБУРГА». ЕЖЕГОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ПО ПРОБЛЕМАМ ПЕТЕРБУРГОВЕДЕНИЯ. 13 ЯНВАРЯ 2002 ГОДА. О. А. Шаркова ИСТОРИЯ МИЛЛИОННОЙ УЛИЦЫ В «ИЗЪЯСНЕНИИ ПЛАНА САНКТ-ПЕТЕРБУРГА ПО ЭПОХАМ» Миллионная улица – одна из первых улиц Санкт-Петербурга; ее история самобытно и интересно связана с историей города, помогает увидеть и лучше понять многие закономерности его развития. Первый этап застройки Миллионной улицы определяется ее расположением: территория, находящаяся между...»

«1    ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА СТУДЕНТОВ 6 КУРСА ЗАОЧНОГО ОТДЕЛЕНИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА БГУ СОДЕРЖАНИЕ I. ОСНОВНЫЕ ТРЕБОВАНИЯ К ОРГАНИЗАЦИИ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ. ФОРМИРОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ПСИХОЛОГОПЕДАГОГИЧЕСКИХ УМЕНИЙ. 1.1. Конструктивные умения. 1.2. Коммуникативные умения. 1.3. Организаторские умения. 1.4. Исследовательские умения. Функции методиста по педагогике и психологии. II. ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ, МЕТОДЫ, ФОРМЫ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ. 2.1. Участие в работе...»

«СДЕЛАТЬ ДОРОГИ БЕЗОПАСНЫМИ ДЕСЯТИЛЕТИЕ ПО ОБЕСПЕЧЕНИЮ БЕЗОПАСНОСТИ ДОРОЖНОГО ДВИЖЕНИЯ Commission for Исполнительное Global Road Safety резюме Предисловие: Дезмонд Туту Предисловие: ДЕЗМОНД ТУТУ Время от времени в истории человечества происходит смертоносная эпидемия, которая не распознается должным образом, и не встречает необходимого сопротивления до тех пор, пока не становится слишком поздно. ВИЧ/СПИД, которые уничтожают Африку к югу от Сахары, являют собой один из таких примеров....»

«Современные тенденции в антропологических исследованиях Рубрика «Форум» — Тема первого «Форума» — основные тенденцентральная в нашем ции в антропологических исследованиях журнале, поскольку его последнего времени. Ее выбор обусловлен главной целью является тем, что в последние десятилетия социобмен идеями между представителями разных альные науки переживают существенные научных дисциплин: изменения. Меняется исследовательское антропологами, историками, пространство, тематика исследований,...»

«МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ «ГИМНАЗИЯ №3 г. ГОРНО-АЛТАЙСКА» Лучшие творческие проекты гимназистов обучающихся МБОУ «Гимназия №3 г. Горно-Алтайска» за 2013/14 учебный год Горно-Алтайск – 2015 ББК 74.200.58я43 Л87 Редколлегия: Председатель: Техтиекова В.В., директор МБОУ «Гимназия №3 г. Горно-Алтайска», заслуженный учитель России Ответственный Расова Н.В., редактор: кандидат исторических наук Член редколлегии: Казанцева О.М., заместитель директора по научно-методической...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИКО-СТОМАТОЛОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра истории медицины ИСТОРИЯ СТОМАТОЛОГИИ III Всероссийская конференция (с международным участием) Доклады и тезисы МГМСУ Москва — 2009 УДК 616.31.000.93 (092) ББК 56.6 + 74.58 История стоматологии. III Всероссийская конференция «История стоматологии». Доклады и тезисы.с международным участием /под редакцией К. А. Пашкова/. — М.: МГМСУ, 2009. — 176 с. Кафедра истории медицины Московского государственного...»

«СОДЕРЖАНИЕ 150 ЛЕТ ОТМЕНЫ КРЕПОСТНОГО ПРАВА В РОССИИ Рязанов В. Т. Реформа 1861 года в России: причины и исторические уроки..... 3 Дубянский А. Н. Русские экономисты конца XIX — начала XX в. о влиянии Крестьянской реформы 1861 г. на развитие сельского хозяйства России.......... 18 ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ Румянцева С. Ю. Теория экономического роста и индикаторы развития России: институциональный и монетарный аспекты......................................»

«Социология науки и образования © 2002 г. З.Х.-М. САРАЛИЕВА, С.С. БАЛАБАНОВ ВОСПРОИЗВОДСТВО НАУЧНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИХ КАДРОВ САРАЛИЕВА Зарэтхан Хаджи-Муратовна доктор исторических наук, профессор, заведующая кафедрой общей социологии и социальной работы факультета социальных наук Нижегородского госуниверситета им Н.И. Лобачевского. БАЛАБАНОВ Сергей Семенович кандидат социологических наук, заведующий Нижегородским отделом Института социологии РАН. В связи с изменениями в структуре рабочей силы,...»

«ФГБОУ ВПО «Чувашский государственный университет имени И.Н. Ульянова» (Россия) Историко-географический факультет Харьковский национальный университет имени В.Н. Каразина (Украина) Исторический факультет Харьковский национальный педагогический университет имени Г.С. Сковороды (Украина) Исторический факультет Центр научного сотрудничества «Интерактив плюс» Международная научно-практическая конференция ГОСУДАРСТВО И ОБЩЕСТВО В РОССИИ: ТЕРНИСТЫЙ ПУТЬ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ И ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ (К 20-ЛЕТИЮ...»

«СБОРНИК РАБОТ 65-ой НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ СТУДЕНТОВ И АСПИРАНТОВ БЕЛОРУССКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 13–16 мая 2008 г., Минск В ТРЕХ ЧАСТЯХ ЧАСТЬ III БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ СБОРНИК РАБОТ 65-ой НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ СТУДЕНТОВ И АСПИРАНТОВ БЕЛОРУССКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 13–16 мая 2008 г., Минск В ТРЕХ ЧАСТЯХ ЧАСТЬ III МИНСК УДК 082. ББК 94я С2 Рецензенты: кандидат географических наук, доцент Н. В. Гагина кандидат юридических наук, доцент В. В. Шпак; кандидат...»

«EASTERN REVIEW 2014, T. 3 Введение Польско-украинские отношения, имеющие многолетнюю традицию, характеризуются наличием сложных и многогранных процессов и событий. Оба народа, польский и украинский, обладают большим опытом взаимоотношений и функционирования в общих государственных структурах, борьбы с общим врагом за свою независимость, потери государственности и ее повторного обретения. История двухсторонних взаимоотношений богата драматическими и даже трагическими событиями, оставившими...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.