WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 33 |

«Редакционная коллегия В.А. Москвин, Н.Ф. Гриценко, М.А. Васильева, О.А. Коростелев, Т.В. Марченко, М.Ю. Сорокина Ответственный редактор Н.Ф. Гриценко Художник И.И. Антонова Ежегодник ...»

-- [ Страница 12 ] --

4. Дальномерная магистраль // Записки по гидрографии. 1902. Вып. XXIV.

С. 250–274.

5. Гидрографические работы на Мурмане в 1903 году // Записки по гидрографии.

1904. Вып. XXVI. С. 227–258.

6. Определение по телеграфу долготы города Александровска на Мурмане от Пулкова // Записки по гидрографии. 1905. Вып. XXVII. С. 23–46. [В соавторстве с Г.С. Максимовым.]

–  –  –

Попов С.В. Автографы на картах. Архангельск, 1990. С. 79.

Список трудов приведен в хронологическом порядке. Составлен на основе алфавитного каталога Российской государственной библиотеки и издания: Указатель статей «Записок по гидрографии» 1884–1947 гг. (с начала издания). [Л.], 1948. В списке не учтены отдельные оттиски работ, опубликованных в периодике.

Н.А. Кузнецов. Афанасий Михайлович Бухтеев — моряк-эмигрант, исследователь Арктики

7. Триангуляция Черного и Азовского морей. СПб., 190766.

8. Опись русских морей. Карты и лоции: Сборник кратких сведений по Морскому ведомству, подготовленный к XI Международному судоходному конгрессу.

СПб., 1908. [Издание было также выпущено на французском языке.]

9. Глубомер Клаузенса // Записки по гидрографии. 1908. Вып. XXIX. С. 1–7.

10. Очерк последовательного хода и современного состояния описи русских морей // Записки по гидрографии. 1909. Вып. XXX. С. 108–149.

11. Наблюдения приливов на Мурмане и обработка этих наблюдений // Записки по гидрографии. 1910. Вып. XXXII. С. 66–104; прилож.

12. Основные астрономические пункты Русской полярной экспедиции 1900–03 гг., определенные астрономом экспедиции Ф.Г. Зебергом в 1900, 1901 и 1902 гг.

СПб., 1911.

13. Астрономическое определение места маяка Городецкого на Терском берегу Белого моря // Записки по гидрографии. 1911. Вып. ХХXIII. С. 306–316.

14. Приливы у сибирского побережья Северного Ледовитого океана по наблюдениям Русской полярной экспедиции в 1903 г.: В 2 т. СПб., 1912–1915.

15. Отчет о командировке в Париж в октябре 1912 г. на Международную конференцию по вопросу о радиотелеграфной передаче времени // Записки по гидрографии. 1913. Вып. XXXVI. С. 212–231.

16. Подача и прием радиотелеграфных сигналов времени // Записки по гидрографии. 1913. Вып. XXXVII. Часть II. С. 261–302. [В соавторстве с А.М. Щастным.]

17. Триангуляция Западного Мурмана // Записки по гидрографии. 1914.

Т. XXXVIII. Вып. 3. С. 358–408.

18. Данные о приливах Северного Ледовитого океана (в пределах русских его берегов) и Белого моря // Записки по гидрографии. 1916. Т. XL. Вып. 1. С. 86–128.

–  –  –

Генерал Яков Александрович Слащов (1885–1929), последним из русских военачальников удостоенный почетного титула-приставки к фамилии («Крымский», которой главнокомандующий Русской армией барон П.Н. Врангель отметил его заслуги по обороне Крыма от численно превосходивших советских войск в зимне-весеннюю кампанию 1920 г.), не может не привлечь внимания исследователя и как один из первых мемуаристов, по горячим следам запечатлевших события Гражданской войны.

В ноябре 1920-го он покинул родную землю, эвакуировавшись за границу в составе Русской армии, а уже 14 января 1921 г. в Константинополе, в издательстве М. Шульмана вышла в свет книга1, которую сам генерал впоследствии называл «константинопольской брошюрой»2. Она имела громкий (по мнению некоторых, даже крикливый) заголовок: «Требую суда общества и гласности. (Оборона и сдача Крыма.) Мемуары и документы» — и сразу же вызвала оживленную полемику. Впрочем, и сейчас, когда страсти вокруг «константинопольской брошюры», казалось бы, окончательно отошли в прошлое, она не утратила значения и не затерялась среди многообразия эмигрантской мемуаристики, являясь ценным источником по истории Белого движения и первого периода пребывания русских изгнанников на чужой земле3.

Сразу же следует отметить, что сам автор, чье имя стоит на обложке книги, загадал будущим исследователям загадку, утверждая в 1923 г.: «…писал ее не я, а генерал Киленин» (генерал Н.А. Киленин был прикомандирован к «состоявшему в распоряжении главнокомандующего» Слащову еще летом — осенью 1920 г., когда Яков Александрович занимался «украинским вопросом» и делами «улучшения быта военнослужащих»)4. «Смена» авторства согласно рассказу Слащова была связана с полемическим характером книги, которая содержала резкую критику действий Врангеля в 1920 г. и возлагала на него ответственность за проигрыш кампании и за то, что эвакуированные из Крыма войска и беженцы оказались на чужбине в Слащов-Крымский Я.А. Требую суда общества и гласности: (Оборона и сдача Крыма): Мемуары и документы. Константинополь: Книгоизд-во М. Шульмана, 1921.

См.: Слащов Я.А. Крым в 1920 г.: Отрывки из воспоминаний. М.; Л.: Гос. изд-во, [1924]. С. 143.

Первую попытку анализа мемуаров Я.А. Слащова см. в нашей работе: Кручинин А.С. Воспоминания генерала Я.А. Слащова-Крымского как источник по истории Гражданской войны в России // Библиотека и история: Сб. науч. тр. / Государственная публичная историческая библиотека России.

Вып. 4. М., 1998. С. 118–140.

Слащов Я.А. Крым в 1920 г. С. 130, 142.

А.С. Кручинин. «Константинопольская брошюра» генерала Я.А. Слащова-Крымского...

весьма тяжелом положении. Публичный, а не ограничивающийся только частной перепиской конфликт с главнокомандующим мог навлечь на автора гонения: «…в момент набора книги, — пишет Слащов, — контрразведка так стала запугивать, что Киленин испугался. … …Киленин отказался поставить свое имя на брошюре, которая почти целиком состояла из моих документов. Тогда я, уже связанный получением задатка и неустойкой, должен был срочно поставить на книжке свою фамилию и попросить заменить слова “комкор” (командир корпуса — должность, которую Яков Александрович занимал в 1920 г. — А.К.) и “Слащов” словом “я” (т. е.

перевести повествование из третьего лица в первое. — А.К.)»5.

Окончательного решения проблема авторства «константинопольской брошюры», скорее всего, никогда не получит, однако некоторые соображения на этот счет могут быть высказаны. С одной стороны, своеобразная «презумпция невиновности» не дает оснований игнорировать свидетельство Слащова, что Киленин помогал ему при подготовке книги, и вполне правдоподобно, что Якова Александровича устроило бы, если бы она была подписана человеком сторонним, не участвовавшим в конфликте с Врангелем; правда, подчиненное положение Киленина по отношению к Слащову все равно могло вызвать обвинения в пристрастности и зависимости «автора» от «главного героя» книги. В то же время сжатые сроки подготовки рукописи (последний из помещенных в книге документов датирован 26 декабря 1920-го, а вышла она, как мы помним, 14 января следующего года) заставляют с сомнением отнестись к предположению, будто текст Киленина успел подвергнуться серьезной стилистической переработке со стороны Слащова. Стиль же книги представляется весьма своеобразным и заслуживает специального обсуждения.

Хотя уже в 1921 г. рецензент парижских «Последних новостей» высокомерно назвал ее всего лишь «бессистемным сборником рапортов и донесений»6, — в действительности собственный авторский текст, даже в тех случаях, когда он выполняет служебную функцию «связок» между публикуемыми документами, отнюдь не заслуживает пренебрежения. Яркие и эмоционально окрашенные «связки» играют, на наш взгляд, существенную роль в поддержании общей «тональности» книги, ее полемического накала, создают выразительную речевую характеристику автора.

Именно поэтому имеет смысл сопоставить авторский текст «константинопольской брошюры» с документами, неоспоримо принадлежащими Слащову.

Яков Александрович вообще относился к числу военачальников, предпочитающих непосредственно общаться с войсками и населением. Благодаря этому образцы его речи, письменной, а может быть, и устной (диктовка?), сохранились в сравнительно большом количестве как среди документов, выходивших из корпусного штаба, так и в газетных публикациях, призванных ознакомить широкую общественность со взглядами генерала. (Иногда он не останавливался и перед вступлением в газетную полемику, не боясь играть при этом на чужом поле и не подменяя спор с оппонентами административными мерами, направленными против последних.)

Живой голос Слащова звучит с архивных листов и газетных страниц:

Слащов Я.А. Крым в 1920 г. С. 142–143.

Не-Буква [Василевский И.М.] На пепелище // Последние новости. 1921. 4 фев. № 243. С. 2.

ИЗ ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ

«…Повторно разъясняю, что мне генералом Шиллингом приказано удержать Крым и что я это выполню во что бы то ни стало, и не только попрошу, а заставлю всех помочь. Мешающих же этому сопротивлением и индифферентностью из-за корыстных целей, наносящих вред борцам за Русь Святую, говорю заранее:

упомянутая бессознательность и преступный эгоизм к добру не поведут. Пока берегитесь, а не послушаетесь — не упрекайте за преждевременную смерть…»7 «…На основании ложных не проверенных слухов мелкие команды пополнения, следовавшие на фронт, не ускорили (в записи телеграммы — «не ускорив». — А.К.) свой шаг вперед и не пришли на помощь честно выполнившим свой долг, а повернули назад. Советую вернуться, пока не поздно. Предупреждаю, что все, без дела болтающиеся в тылу, грабящие население, предательски оставляющие без поддержки своих братьев в бою, будут мною беспощадно (дефект записи, по смыслу — «уничтожаться». — А.К.) как паразиты морального сыпняка…»8 «…Раз навсегда положить конец этим безобразиям и насилиям, виновных — расстреливать на месте. Исполнение сего приказа возлагаю на начальников частей и отрядов, начальников гарнизонов и командиров Государственных страж (так в документе. — А.К.). Начальников, не исполнивших сего приказа, — расстреляю сам…»9 «…Небрежность в этом вопросе (обустройства тыловых лазаретов. — А.К.) объявляю помощью большевикам.

…При первой возможности осмотрю сам, и виновные, берегись…»10 «…Вновь повторяю и категорически требую внушить всем, что на каждое наступление противника необходимо немедленно отвечать переходом в контрнаступление, не боясь численного перевеса красных. Стыдно, у нас зачастую на должностях рядовых — специалисты военного дела — офицеры, а у красных?..»11 «…Поражаюсь, что профессиональные союзы с трудом сдерживают волнение рабочих. Неужели они так далеко стоят от них, что преступления отдельных лиц могут поколебать положение избранников. Если избранники настолько слабы, то я берусь поговорить с рабочими, так как твердо уверен, что у них здоровый смысл возьмет верх над всякой провокацией…»12 «…Объявляю комическую телеграмму капитана Орлова (командира добровольческого отряда, дважды восстававшего под лозунгами «оздоровления тыла»

и «обер-офицерской революции». — А.К.)… …Мне остается спросить капитана Орлова: 1) Почему Вы подчинились моему приказу — не потому ли, что я пригрозил Вам опубликовать нашу переписку?

2) Почему Вы вторично восстали — не потому ли, что я потребовал от Вас отчета в деньгах? 3) Почему Вы считаете себя защитником России — неужели потому, Цит. по факсимильному воспроизведению в: Бунегин М.Ф. Революция и гражданская война в Крыму (1917–1920 гг.). [Симферополь]: Крымгосиздат, 1927. С. 289.

Российский государственный военный архив (далее — РГВА). Ф. 39696. Оп. 1. Д. 54. Л. 6 об., 7.

–  –  –

Освобождение общественных деятелей // Юг (Севастополь). 1920. 20 февр. [ст.  ст.] №  168.

С. 1–2.

А.С. Кручинин. «Константинопольская брошюра» генерала Я.А. Слащова-Крымского...

что Вы бежали с фронта? 4) Почему Вы объявляете о движении своих армий на все города Крыма — неужели потому, что имеете 16 человек?..»13 «…Никогда ничего против совместной работы с комитетами и с союзами не имел. Но предатели России живыми не останутся. Фронт будет диктовать тылу, а не тыл фронту. 10 прохвостов вчера расстреляны по приговору военно-полевого суда, а сегодня утром взяты Чаплинка и Преображенка, масса пленных и трофеи…»14 «…В № 185 газеты “Юг” от 12-го сего марта помещена статья “Вторжение в судебную сферу”. Составителям ея советую перечесть и подумать, не придется ли ее переименовать (если бы я ее послушался): “Вторжение большевиков в Крым”… Отвечаю: 1) дело не десяти, а четырнадцати разобрано судом от фронта.

2) Рабочие ко мне не обращались. 3) Я беспокоился о судьбе Крыма с находящимися в нем семьями, за которые отвечаю перед Родиной и своей честью, и потому одновременно разбил противника и утвердил приговор о расстреле предателей…»15 Как видим, многие из слащовских приказов, объявлений, писем, переговоров имели «устрашающий» характер, и надо сказать, что своей цели они достигали. Один из анекдотов на эту тему рассказывает генерал П.И. Аверьянов: «В Симферополе в виде протеста против какого-то распоряжения Слащова местные купцы и торговцы закрыли магазины и лавки. Горожане сообщили Слащову. Последовала от Слащова телеграмма по адресу купцов: “Немедленно открыть лавки, иначе приеду.

Слащов”. В один миг все торговые учреждения были открыты»16. Показателен также пример красного подпольщика, годы спустя процитировавшего широко известный в Крыму приказ генерала — явно по памяти, но близко к тексту подлинника17. Но разумеется, не только к противникам — открытым, тайным или потенциальным, — но и к соратникам обращался Яков Александрович, и тогда в его приказах звучали искренняя благодарность, уважение, неподдельная теплота.

«Примите сами с Вашим начальником штаба и остальными офицерами — участниками четырехдневного тяжелого боя от лица службы мою глубокую благодарность за услугу, оказанную России. Всем солдатам передайте от меня “спасибо, братья”. Представьте героев к наградам, а офицеров по должностям и подвигам — к производству. Как человек, низко кланяюсь всем», — писал он командующему боевым участком18. Прощаясь со своим начальником штаба, генералом Г.А. Дубяго, уходившим на другую должность, Слащов, вспоминая «прошлогоднее победоносное шествие от Ак-Маная через Перекоп на Береславль, геройское взятие Николаева, где полковник Дубяго лично впереди цепей тащил пулеметы, а потом теперешнюю защиту Крыма», завершал: «Поэтому могу сказать тебе, дорогой Георгий Александрович, только: “Спасибо, родной, и да хранит тебя Бог и в дальнейшем”» (приказ был опубликован в газетах)19. Наконец, в одОрловщина // Юг (Севастополь). 1920. 8 марта. № 182. С. 3.

Дело десяти // Там же. 14 марта. № 187. С. 2.

Возражение генерала Слащова «Югу» // Там же. 18 марта. № 188. С. 3.

Аверьянов П.И. Генерал Слащов-Крымский // Новый исторический вестник: Избранное, 2000– 2004. [М.], [2004]. С. 260. (Библиотека «Нового исторического вестника»).

См.: Киселев Л.В. В Крыму (1919–1920 годы) // Новый мир. 1967. № 8. С. 182.

РГВА. Ф. 39696. Оп. 1. Д. 54. Л. 31.

Приказ 2-му армейскому корпусу № 276/а от 26 апреля 1920 года // Вечерний курьер (Симферополь). 1920. 29 апр. № 11. С. 3.

ИЗ ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ

ном из официальных приказов (Крымскому корпусу от 15 апреля 1920 г. за № 99) Слащов приводит даже своего рода «зарисовку с натуры» (случай, в «приказной литературе» вообще крайне редкий):

«Сего числа Верховный Вождь наш генерал Врангель произвел смотр, кроме всех остальных войск, также небольшой части моего резерва — юнкеров, моего конвоя и летчиков.

Отзыв Верховного Вождя: “Давно не видал таких частей”.

Я доложил на это: — “Могу ли я, имея таких молодцов, сдать свой боевой участок?” Верховный Вождь ответил: “Нет, за вас я спокоен”.

Я же говорю всем, как и раньше: “не уйду”, а героям: — “спасибо, братья, за то, что вы только спасаете Россию”.

Верховный Вождь генерал Врангель и я — с вами. От меня земной поклон — больше благодарить не умею»20.

Сразу же приведем для сравнения две подобные зарисовки, также содержащие диалоги, — одну из «константинопольской брошюры», вторую из мемуаров

Слащова, написанных в Москве, после того как генерал в ноябре 1921 г. неожиданно для многих недавних соратников уехал из Константинополя в РСФСР:

«Ставка колебалась.

Генерал Коновалов телеграфирует мне: “Движение противника на Мелитополь угрожает Вашему тылу”.

Я отвечаю: “Ну что же, я буду продолжать свою операцию”.

На это — новый запрос генерала Коновалова: “Но ведь, двигаясь на Мелитополь, Жлоба (командующий советской группировкой. — А.К.) отрежет Вам тыл”.

Отвечаю: — “Ну что же, противник на Мелитополь, а я — на Пологи (база красных)”»21.

Вторая зарисовка:

«Еле успев поздороваться, он (Врангель. — А.К.) потащил меня к карте, и произошел приблизительно следующий разговор. Врангель: “Вы знаете, Буденный здесь” (палец ткнулся в Ново-Алексеевку).

Я. — Сколько?

Врангель. — 6–7 тысяч.

Я. — Откуда он, с неба или… Каховки?

Врангель. — Шутки неуместны: конечно с Каховки.

Я. — Значит, мои расстроенные нервы оказались правы. К сожалению, они расстроились еще больше. Вы хотите знать мнение расстроенных нервов. Если да, — они просят изложения обстановки…»22 На наш взгляд, все три процитированные фрагмента стилистически довольно близки, несмотря на то что участие генерала Киленина в написании первого — практически невероятно (он появляется среди сотрудников Слащова намного позже), а последнего — полностью исключено. Слащовский же стиль официальПриказ Крымскому корпусу // Таврический голос (Симферополь). 1920. 21 апр. № 207 (357).

С. 1.

Слащов-Крымский Я.А. Требую суда общества и гласности: (Оборона и сдача Крыма): Мемуары и документы. 2-е изд. Константинополь: Книгоизд-во М. Шульмана, 1921. С. 23.

Слащов Я.А. Крым в 1920 г. С. 137.

А.С. Кручинин. «Константинопольская брошюра» генерала Я.А. Слащова-Крымского...

ных документов 1920 г. вообще, как нам кажется, весьма схож со стилем авторских «связок» «константинопольской брошюры»: мы видели отрывистую, резкую, окрашенную яркой индивидуальностью автора речь приказов и телеграмм, склонность Якова Александровича к иронии, его повышенную эмоциональность (даже, по мнению многих, нервность), практическое отсутствие границы между устной и письменной речью, явную спешку при написании и опубликовании (передаче) соответствующих текстов, которая может создавать впечатление сумбурности, косноязычия (так, в апрельском приказе-«зарисовке» малопонятная неподготовленному читателю фраза «говорю всем, как и раньше: “не уйду”» отсылала к неоднократно повторявшемуся Слащовым обязательству «я из Крыма не уйду» — т. е. не уступлю, не сбегу, не отдам Крым большевикам, — принятому им на себя при возглавлении обороны полуострова). Подобными признаками характеризуются и «связки» в тексте «константинопольской брошюры»:

«…Дело как будто бы шло хорошо.

Но это только так казалось, ибо сейчас же дальше начались домашние счеты.

Переварить того, что кто-то исполнил свой долг и выполнил свою задачу — не могли…»23 «…Апрельская атака красных по всему фронту кончилась нашей победой:

— видя тяжелое положение, атаковали мы сами.

Взяты были даже позиции противника.

Доблесть войска спасла все…»24 «…Генерал Врангель на этот мой рапорт ответил, что я утрирую обстановку и что всякий суд надо мной и отставка моя вредны для дела.

Так как он (генерал Врангель) считает, что я подорвал свои силы при обороне Крыма, то он просит меня полечиться, для чего ассигнуется валюта. Лечиться же мне нужно в германских санаториях.

Я отказался и заявил, что зря народных денег тратить не буду…»25 «…После этого он (полковник Протопопов, растрелянный по приговору, который был утвержден Слащовым. — А.К.) получил приказ выступить против взбунтовавшегося Орлова, но вместо этого — присоединился к последнему.

Тогда я отдаю приказ:

“Немедленно прибыть полковнику Протопопову к генералу Слащову”.

Протопопов и последний приказ тоже не исполнил, и к тому же, когда навели справки, то и чин его оказался сомнительным.

Протопопова поймал и приказал расстрелять.

Тот, кто знает дисциплинарный устав, — знает, что я имел право на это, ибо карал за измену в обстановке боя…»26 Значит ли это, что Слащов просто не умел говорить по-другому? Вовсе нет, — и потому более «уравновешенные», выдержанные в «традиционном» повествовательном стиле страницы той же «константинопольской брошюры» отнюдь не являются свидетельством вторжения в текст чьей-то чужой руки или «двойного авторства»

Слащов-Крымский Я.А. Требую суда… С. 10.

–  –  –

ИЗ ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ

тех или иных фрагментов. Выше мы упомянули, что в обсуждавшихся слащовских текстах граница между устной, разговорной и письменной речью довольно условна, теперь же заметим, что более определенное разграничение проходит между специально-военными текстами (будь то оперативные приказы или написанные через несколько лет статьи) — и «всем прочим», что волновало Якова Александровича и побуждало его взяться за перо или диктовать адъютанту или телеграфисту.

По-видимому, сам Слащов если и не осознавал до конца, то по крайней мере интуитивно ощущал эту границу: не случайно в полемической «константинопольской брошюре» он после самоустранения Киленина «заменяет слова “комкор” и “Слащов” словом “я”», а в цикле статей «Материалы по истории гражданской войны в России» (1922)27, имевшем прикладной военно-научный характер (хотя написанном тоже по воспоминаниям), — напротив, вообще отказывается от каких-либо имен, ограничиваясь должностями («командвойск Новороссии», «начдив 4», «комкор 3», «начкавбригады» и т. д.); правда, и в последнем случае он то и дело не может удержаться от иронии или характеристик, имеющих не столько служебную, сколько личную подоплеку.

Впрочем, все приведенные рассуждения, конечно, не могут окончательно решить вопрос об авторстве «константинопольской брошюры» хотя бы потому, что нам неизвестны какие бы то ни было тексты, которые неоспоримо принадлежали бы генералу Киленину, и, следовательно, наблюдения над стилем брошюры и возможные сопоставления оказываются односторонними. Содержание книги, однако, также дает основания для некоторых предположений.

К примеру, в связи со сфабрикованным против Слащова в августе 1920 г. уголовным делом автор брошюры приводит слова Якова Александровича: «…предупреждаю и передайте об этом генералу Петрову (коменданту Главной квартиры. — А. К.), что своему адъютанту я запретил давать какие-либо сведения о моих выездах, которые от него потребовал генерал Петров в целях надзора, и что вообще за такие вещи я могу разделаться по-свойски, а следователя спустить с лестницы», — с комментарием: «Это было сказано громко»28. Такой способ защиты и самооправдания представляется, однако, по меньшей мере спорным, и вряд ли осторожный Киленин (согласно свидетельству Слащова учитывавший обстановку вокруг будущей брошюры) стал бы таким образом делать ее главного героя объектом издевок и критики (а ведь, к примеру, полковник-юрист А.  Попов, писавший о врангелевской юстиции, специально отмечал, и отмечал как раз в связи с «книжкой» Слащова: «Дело это прежде всего не закончено, хотя генерал Слащов, по-видимому, полагает, что угрозой его спустить военного следователя с лестницы вопрос о какой-либо уголовной ответственности его совершенно исчерпан»29). Напротив, для Якова Александровича было достаточно сознания собственной моральной правоты — в самом деле, ведь не Слащов Я.А. Материалы по истории гражданской войны в России: (Операции белых, Петлюры и Махно на Украине в последней четверти 1919 года) // Военный вестник. М., 1922. № 9/10, 11, 12, 13.

Слащов-Крымский Я.А. Требую суда… С. 52.

А. Попов. Правосудие в войсках генерала Врангеля. Константинополь: Типография Л. Бабок и сыновья, 1921. С. 51. Автор установлен по: Калинин И.М. Под знаменем Врангеля: Записки бывшего военного прокурора. Л.: Рабочее изд-во «Прибой», 1925. С. 56.

А.С. Кручинин. «Константинопольская брошюра» генерала Я.А. Слащова-Крымского...

занимался же он «умышленными убийствами, изнасилованиями, разбоем, грабежом и умышленным зажигательством или потоплением чужого имущества», которые ему инкриминировались! — и на этом фоне противоправное намерение «разделаться посвойски» именно в его глазах не должно было становиться чем-то предосудительным.

Обратим внимание также на заключительные слова «константинопольской брошюры»: «…Судите меня, но одновременно судите и тех, кого я обвиняю»; «Родина им простить не может, потому что Крым был неприступен, а войска дрались геройски, т а к п у с т ь в и н о в н и к о в п р о с т и т Б о г (разрядка первоисточника. — А.К.), как сказал старый вождь генерал Деникин, за то зло, которое нанесено ими Русскому делу»30. Здесь имеется в виду фраза из личного письма А.И. Деникина П.Н.  Врангелю (февраль 1920 г.), написанного в связи с интригами последнего в «борьбе за власть»: «Когда-то, во время тяжкой болезни, постигшей Вас, Вы говорили генералу Юзефовичу, что Бог карает Вас за непомерное честолюбие…»; «Пусть Он и теперь простит Вас за сделанное Вами русскому делу зло». Однако, публикуя свое письмо в пятом томе «Очерков русской смуты» (1926), Деникин сделал примечание: «Предаю гласности впервые»31, — и у нас нет оснований его игнорировать. А тогда круг тех, кто все-таки знал о деникинских словах, приходится считать крайне узким, и включение в него скромного генерала Киленина не кажется нам правдоподобным, — Слащов же в военной иерархии белого Крыма занимал одно из первых мест и, соответственно, мог быть намного лучше информирован.

Итак, даже не ставя последней точки в вопросе об авторстве «константинопольской брошюры», мы должны сделать вывод, что участие в ее написании (именно написании, а не составлении!) Якова Александровича представляется неоспоримым и весьма активным. В принципе можно предположить, что написание и составление были до известной степени разделены и роль Киленина заключалась в подборе и, наверное, каком-то комментировании документов, которые должны были стать основой книги. Допустима и версия — хотя она и кажется нам чересчур смелой, — что сборник документов и публицистический памфлет… вообще изначально являлись двумя различными текстами: писала же в январе 1921 г., еще до выхода «константинопольской брошюры» берлинская газета «Руль» об издании Слащовым «листка под заглавием “Я обвиняю”».

Впрочем, содержание последнего излагалось не очень вразумительно: «…приводит ряд примеров “обвинений” против генерала Врангеля: тут и нежелание оборонять Крым, и невнимание к советам генерала Слащова, и какие-то “сделки с валютой”, и т.  д. В конце генерал Слащов приводит ряд своих рапортов на имя генерала Врангеля, генерала Шатилова и А.В.  Кривошеина, в которых он “предвидел” неизбежное падение Крыма и предупреждал о необходимости принять экстренные меры защиты Перекопа»32.

Простое перечисление как будто противоречит самому жанру листка, предполагающему небольшой объем, состав же перечисленных документов по версии «Руля» весьма примечателен:

Слащов-Крымский Я.А. Требую суда… С. 93.

Деникин А.И. Очерки русской смуты: В 3 кн. М., 2003. Кн. 3. Т. 4, 5: Вооруженные силы Юга России. С. 784. (Библиотека истории и культуры).

Генерал Слащов // Руль. 1921. 6 янв. № 42. С. 4.

ИЗ ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ

ведь в «константинопольской брошюре» нет ни одного письма («рапорта») Якова Александровича на имя главы Правительства Юга России А.В. Кривошеина, а начальник штаба главнокомандующего генерал П.Н.  Шатилов упоминается лишь как передаточная инстанция для рапортов на имя Врангеля; практически отсутствует в брошюре и обсуждение каких-либо валютных операций.

Проще всего предположить, что перед нами — журналистская ошибка, искажение информации при передаче из «русского Константинополя» в «русский Берлин» или домыслы газетчика, услышавшего что-то о рапортах Слащова и связавшего их ничтоже сумняшеся с самыми известными именами крымского периода Гражданской войны. В любом случае содержание «листка», даже если считать его самостоятельным текстом, не повторенным «константинопольской брошюрой», вряд ли оставляет много шансов на правдоподобие версии об объединении в окончательном варианте «документов» Киленина и «обвинений» Слащова.

Расхождения в содержании (в составе приводимых документов) гипотетического «листка» и увидевшей свет книги можно объяснить, обратившись к воспоминаниям Якова Александровича: «Французская контрразведка изъяла всю переписку, касавшуюся роли французов в Крымской обороне» (Слащов считал, что на стратегию Врангеля оказывали пагубное влияние представители Франции, руководствовавшиеся интересами своей страны; этим он объяснял и «испуг» Киленина)33.

Тогда и характеристика Слащова: «Книжка получилась куцая, мало понятная, без надлежащего освещения и полноты описываемых событий»34 — перестает казаться эмоциональной и чрезмерно самокритичной (первый из известных нам отзывов прессы, напротив, утверждает: «Книга безусловно сенсационная и читается с интересом»35), а сводится просто к констатации вторжения в готовый текст посторонней силы: военная администрация стран Антанты и вправду могла вести себя в столице проигравшей мировую войну Турции со всей бесцеремонностью.

С тем же посторонним вмешательством предположительно может быть связана и одна несообразность в тексте: «Так описывает операцию по овладению Северной Таврией беспристрастный зритель», — говорит Слащов36, хотя предшествующее повествование ведется не просто с его точки зрения, но и прямо от его имени, а посчитать генерала «беспристрастным зрителем» в этом случае никак нельзя. Правда, столь же вероятно и обратное предположение — не изъятие из готового текста каких-либо документов «беспристрастного зрителя», а поздняя вставка авторского фрагмента Слащова, как раз перед которым помещена статья «зрителя» из газеты «Заря России» — источник действительно сторонний, даже если и небеспристрастный37.

Наконец, несообразность допустимо связать и с какими-то техническими неполадками, о которых бегло упоминает генерал:

«Печатание шло с трениями, — выпал шрифт…»38, — так что неоспоримым предСлащов Я.А. Крым в 1920 г. С. 142–143.

–  –  –

А.С. Кручинин. «Константинопольская брошюра» генерала Я.А. Слащова-Крымского...

ставляется только отсутствие (или небрежность) редактуры, легко объяснимая недостатком времени, а может быть, и взвинченным состоянием, в котором, судя по всему, пребывал в те дни Яков Александрович.

Заговорив о приводимых Слащовым документах, следует подчеркнуть, что они составляют не только существенную, но и неотъемлемую, композиционно необходимую часть «константинопольской брошюры», — и это также становится доводом против предположения о самостоятельности «сборника документов Киленина» и «листка-памфлета Слащова». Принцип цитирования внешних источников, кажется, раскрывает взгляды автора на ценность документа самого по себе: приказы, телеграммы, письма, свои и чужие, практически никогда не пересказываются и не даются в извлечениях, а приводятся в первозданном виде, включая датировку, делопроизводственные номера и т.  д. При этом Яков Александрович обращается к документам вовсе не с целью осветить что-либо находившееся за пределами его личных наблюдений, а как бы в качестве «прямой речи», заменяя ими опосредованное изложение событий, размышлений или оценки ситуации. Аутентичность источника, по мысли Слащова, должна была, очевидно, подкреплять его авторскую позицию, убеждать читателя в ее обоснованности и соответствии исторической правде.

Но не приписываем ли мы Слащову взглядов, которых он в действительности не придерживался? Ведь в воспоминаниях, написанных им в Москве, генерал лишь трижды прибегает к прямому и полному цитированию источников39, причем в одном случае делает примечание: «Подлинный текст… отпечатан в константинопольской брошюре документов» (похожую ссылку он дает и при пересказе другого источника: «Это донесение… полностью опубликовано в Константинопольской брошюре моих документов (страницы 6, 7)»)40.

Не более полезной для подсоветского читателя должна была стать и другая ссылка Слащова: «См. крымские белые газеты за февраль — март 1920 г.»41 — источник, далеко не самый доступный в СССР. Следует, однако, обратить внимание на разницу в настроениях и целях Якова Александровича на рубеже 1920 и 1921 гг. и в 1922–1923 гг. «Константинопольскую брошюру» он очень хотел поскорее написать и издать — это было единственным остававшимся ему средством борьбы за сохранение на чужбине Русской армии, предотвращение ее деморализации и устранение от командования лиц, которых он считал ответственными за крымскую катастрофу и скомпрометированными. Напротив, в «Совдепию» генерал ехал уж явно не для занятий литературным трудом.

«Прошу строевой должности», — зафиксировано в его опросном листе, заполненном сразу же после приезда в Москву, 10 ноября 1921 г.42 «Последнее время при своей жизни (так в первоисточнике. — А.К.) он усиленно стремился получить обеСм.: Слащов Я.А. Крым в 1920 г. С. 32–33, 109–110, 121–122.

–  –  –

Ответы генерал-лейтенанта Я.А. Слащова на заданные ему в ВЧК вопросы // Русская военная эмиграция 20-х – 40-х годов: Документы и материалы. Т. 1: Так начиналось изгнанье, 1920–1922 гг.

Кн. 2: На чужбине. М., 1998. С. 94 (документ № 139).

ИЗ ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ

щанный ему корпус. Каждый год исписывал гору бумаг об этом», — рассказывал бывший сослуживец Слащова по московским курсам «Выстрел» С.Д. Харламов43.

Но советское руководство, очевидно не веря (и, похоже, обоснованно), что защитник Крыма перешел к ним для «честной» службы в Красной армии, предполагало (утвержденный Политбюро ЦК РКП(б) проект Л.Д. Троцкого и И.С. Уншлихта):

«5) Ввиду настаивания Слащова и других на предоставлении им военных должностей, преимущественно строевых, ответить им, что военное ведомство несомненно рассчитывает приобрести в их лице ценных работников, но что окончательное определение характера работы сможет произойти только после того, как Красная Армия узнает о самом факте перехода на сторону Советской России названных лиц, поймет мотивы, вообще освоится с этим фактом.

6) Тем временем главная работа группы Слащова должна состоять в писании мемуаров за период борьбы с Советской Россией (имеется в виду не коллективный труд, а индивидуальная работа офицеров, приехавших в Советскую Республику вместе со Слащовым. — А.К.). …

7) До написания этих мемуаров рекомендовать группе Слащова воздерживаться от встреч, посещений и пр., дабы внимание не рассеивалось и работы над мемуарами не затягивались…»44 Таким образом, вряд ли следует говорить об изменении взглядов Якова Александровича на методы работы мемуариста — включил же он в свои московские «отрывки из воспоминаний» (подзаголовок книги «Крым в 1920 г.») «План защиты днепровского района» (1920), не публиковавшийся в свое время в «константинопольской брошюре»45. Просто в эмиграции мысль и слово СлащоваКрымского были свободны, несмотря ни на какие лишения и разочарования в «суде общества и гласности», в то время как в СССР его жизнь, по собственному признанию, была «адом», — а мемуарное творчество оборачивалось своего рода бумажной каторгой.

…Многое из изложенного на этих страницах, в сущности, не выходит за рамки версий, предположений, более или менее подтвержденных, более или менее убедительных, — и в таком качестве может даже зависеть от субъективной готовности читателя воспринять или не воспринимать аргументы исследователя.

И все-таки разговор о столь деликатной материи, как особенности воспоминаний, причуды человеческой памяти, тонкости авторского стиля, по нашему мнению, не только возможен, но и необходим, ибо не только определенные ответы, но и правильно поставленные вопросы составляют содержание исторического знания. К такой теме, заведомо предлагающей больше вопросов, чем ответов, как недолгая эмиграция генерала Слащова-Крымского, это относится в полной мере.

Цит. по: Тинченко Я.Ю. Голгофа русского офицерства в СССР, 1930–1931 годы. М., 2000. С. 104.

Предварительное заключение Л.Д.  Троцкого и И.С.  Уншлихта по вопросу дальнейшего поведения в отношении Слащова и его группы, рассмотренное и утвержденное 18 ноября 1921  г. на заседании Политбюро ЦК РКП(б) // Неизвестная Россия, ХХ век. [Кн.] 3. [М.], 1993. С. 113.

–  –  –

Судьба российского дипломата Николая Валерьевича (Валериановича) Чарыкова примечательна во многих отношениях. В течение своей жизни он принимал активное участие во многих важных исторических событиях, еще большему он был свидетелем. Отправившись в 22 года добровольцем на войну с турками, заслужил там два солдатских Георгиевских креста и получил тяжелое ранение.

В 1881 г. он видел, как толпе у Зимнего дворца объявили о смерти Александра II, и ходил на место взрыва, а затем стоял в карауле у гроба императора. В 1884 г.

он проехал через туркменские пески с отрядом генерала А.В. Комарова, экспедиция которого закончилась присоединением Мерва к Российской империи. Затем три года он был главным представителем России по дипломатической линии в полной еще средневековых порядков Бухаре и способствовал приходу к власти эмира-реформатора Сеид Абдул Ахада (1885–1910). Чарыков возглавлял дипломатические представительства России в разных столицах — от Константинополя до Ватикана; в 1903 г. в Белграде видел из окна российского посольства, как во дворце заговорщики убили короля Александра и королеву Драгу и свергли династию Обреновичей, а в 1905 г. он принимал самое активное участие в организации знаменитой Гаагской конференции. В 1908 г. он выступал перед Государственной думой, являясь товарищем министра иностранных дел и на тот момент исполняя обязанности министра. А в 1912 г., будучи тогда послом в Константинополе, был отправлен в отставку. В 1918 г. он участвовал в деятельности Крымского правительства М.А. Сулькевича и вместе со своим старшим сыном едва не был расстрелян революционными матросами.

После революции 1917 г. Чарыков с семьей довольно быстро эмигрировал в Турцию, где приобрел небольшой дом под Константинополем (в котором он и скончался в 1930 г.) и стал вести тихую и почти незаметную жизнь. По всей видимости, он почти не поддерживал отношений со своими коллегами по дипломатическому цеху и фактически выпал из поля зрения историков, занимающихся изучением российской эмиграции, истории международных отношений, дипломатии и внешней политики второй половины XIX — начала XX в. Хотя Чарыков и занимал ряд важных постов, но, как это нередко бывает с дипломатами, историки мало упоминают о нем, потому что их главное внимание все равно направлено на деятельность более важных внешнеполитических агентов — канцлера и императора. На склоне лет, будучи в эмиграции в Турции, он подробно

ИЗ ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ

описал свою жизнь в мемуарах. В них он рассказал об исторических событиях, которыми была так богата его жизнь. И лишь последние десять лет фигура этого во многих смыслах выдающегося дипломата стала объектом специального изучения1.

*** Николай Валерьевич родился 10 сентября 1855 г. в селе Новая Григорьевка Александровского уезда Екатеринославской губернии в семье тайного советника Валерия Ивановича Чарыкова (1818–1884), в будущем вятского (1869–1875) и минского (1875–1879) генерал-губернатора, и Аделаиды Дмитриевны, дочери самарского помещика Дмитрия Азарьевича Путилова2. Крестной матерью Николая стала графиня Елена Дмитриевна Канкрина3.

В 1866 г. отец Николая отправил своего сына учиться в Королевскую высшую школу Эдинбурга, где некогда обучался Вальтер Скотт. Как вспоминает Николай Валерьевич, это решение было вызвано тем, что отец был глубоко разочарован образованием, вроде бы и неплохим по тем временам, которое получил4.

Николай с детства был слаб здоровьем (сам он вообще не рассчитывал прожить долго5), и его отцу удалось получить для него заграничный паспорт под предлогом необходимости выехать на лечение6. (Надо заметить, впрочем, что Н.В.  Чарыкову действительно, помимо всего прочего, вполне удалось поправить там здоровье.) Год спустя после окончания Императорского Александровского лицея, в 1875 г., Николай Валерьевич поступает на службу по ведомству Министерства иностранных дел и становится третьим секретарем канцелярии МИД.

Необходимо отметить, забегая вперед, что помимо дипломатической деятельности много внимания Николай Валерьевич уделял изучению истории и написанию исторических исследований7. Кроме того, чрезвычайно интересными являются мемуары Чарыкова, опубликованные в Лондоне в 1931 г.8, а также воспоминания-статьи, депеши и письма Николая Валерьевича. В  этом же ряду источников личного происхождения находятся и письма Николая Валерьевича отцу (корпус которых начал складываться во время обучения Николая Валерьвича в Эдинбурге), хранящиеся в Государственном архиве Самарской области9. Будучи не только активным участником многих событий, но и весьма талантливым писаСм., напр.: Арапов Д.Ю. Русский посол в Турции Н.В. Чарыков и его «заключение» по «мусульманскому вопросу» 1911 г. // Вестник Евразии. 2002. № 2 (17); Чернов О.А. Дипломатическая деятельность и исторические взгляды Н.В. Чарыкова. Самара, 2009.

См.: Государственный архив Самарской области (далее — ГА СО). Ф. 143. Оп. 1. Д. 16. Л. 34.

См.: Tcharykow N.V. Glimpes of high politics. L., 1931. P. 28.

–  –  –

За одно из них — «Посольство в Рим и служба в Москве Павла Менезия (1637–1694 гг.)» (СПб., 1906) — Н.В. Чарыков был удостоен Уваровской премии.

См.: Tcharykow N.V. Glimpes of high politics.

–  –  –

«...Не время изучать политику, когда нужно одерживать победы»...

телем, Чарыков зачастую представляет оригинальную точку зрения на описываемые им события.

В 1877 г. успешно начатая дипломатическая карьера Николая Валерьевича была на некоторое время прервана Русско-турецкой войной 1877–1878 гг. В своих воспоминаниях Чарыков подробно освещает, в каком сложном и неоднозначном положении оказалось императорское правительство в ситуации, когда славянские комитеты с началом восстания в Болгарии в апреле 1876 г. начали снабжать повстанцев оружием, отправляя туда из России офицеров болгарского происхождения, а с началом восстания сербов и черногорцев уже и «толпы добровольцев всех сословий… стремились в Сербию и Черногорию, чтобы встать в ряды бойцов за славянское дело и принять участие в освободительном их подвиге»10.

Николай Валерьевич принимает решение отправиться на фронт добровольцем.

В воспоминаниях он лишь вскользь говорит о причинах своего решения, но письма более выпукло показывают, как он его принимал, какими руководствовался мотивами, насколько серьезно воспринимал свое решение и его потенциальное влияние на дальнейшую дипломатическую карьеру. В этом смысле письма Н.В. Чарыкова отцу представляют довольно интересный источник, поскольку такого рода переживания не так часто находят отражение даже в таких материалах, как воспоминания, а если и находят, то — по понятным причинам — зачастую в искаженном виде. Именно с первого письма отцу, в котором он обосновывает свое решение, и начинается наша публикация.

Чарыков поступил в лейб-гвардии Гусарский полк, и в октябре 1877 г. полк прибыл к месту боевых действий. В течение следующих трех месяцев несколько раз принял участие в боевых действиях. Его первый бой состоялся 12 (24) октября 1877 г. при штурме укрепления Телиш в рамках основной задачи перерезать дорогу из Плевны в Софию и тем завершить блокаду Плевны. В тот день попытка взять Телиш была отбита с большими потерями для русских войск, и хотя основные потери пришлись на штурмовавшую укрепление пехоту, конница, в которой находился Чарыков и задача которой состояла в том, чтобы прикрывать главный бой от возможных неожиданных маневров турок, также некоторое время находилась под обстрелом и понесла потери. Чарыков был произведен в унтер-офицера за два дня до того, а во время боя, сменив раненого офицера, был назначен на этот день командующим взводом. Телиш был взят 16 (28) октября, при этом Чарыков участвовал в ближнем бою с группой турок, сделавшей попытку сбежать из окружения.

12  (24) декабря Чарыков участвовал в рекогносцировке подходов к Чурьякскому перевалу, по которому вскоре основные силы русской армии перешли Балканский хребет. Здесь он также командовал взводом. Разведка натолкнулась на встречное движение довольно значительных турецких войск, и основной задачей взвода стало прикрытие начальника штаба третьей гвардейской пехотной дивизии полковника К.Н. Ставровского, который проводил основную работу прямо на пути движения турок. С этой целью Чарыков обратил на себя и свой взвод Татищев С.С. Император Александр II. Его жизнь и царствование. М., 2006. С. 673.

ИЗ ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ

внимание турок и некоторое время держался под сильным обстрелом, хотя сам не имел возможности открыть огонь.

После перехода через Балканы Чарыков находился в авангарде войск, наступавших на Филиппополь. 2  (14) января 1878 г. он был тяжело ранен в плечо в стычке с турецкими войсками у деревни Строево и так покинул действующую армию. За разведку у Чурьяка был награжден солдатским Георгиевским крестом четвертой, а за стычку у Строево — третьей степени. По окончании войны был произведен в офицеры своего полка и в числе других раненых офицеров удостоен приема у императора11.

В своих воспоминаниях он описывает возвращение к мирной жизни — визит к отцу: «Войдя в прекрасный губернаторский особняк, я снял свой плащ, и сидел, разговаривая с отцом и мачехой в гостиной, и вдруг мой отец спросил меня:

“Тебе что ли холодно, что ты не снимаешь свою овчину?” Только тогда я вспомнил, что есть ведь и отапливаемые комнаты в этом мире, которого не было у меня так долго»12.

*** Письма Николая Валерьевича с войны позволяют увидеть события Русскотурецкой войны 1877–1878 гг. с точки зрения человека, лично принимавшего в ней участие. Участие в войне Чарыков весьма подробно описывает и в своих мемуарах, однако его письма дополняют воспоминания, и их публикация представляется интересной и полезной для изучения архивного наследия как Николая Валерьевича, так и русской эмиграции в целом.

Кроме того, письма Николая Валерьевича с фронта во всей красе рисуют картину довольно, по нынешним меркам, странного для действующей армии финансового и бытового положения добровольца. В своих воспоминаниях Чарыков только упоминает, что «никому из добровольцев не полагалось довольствия от правительства, и мы должны были сами о себе заботиться»13, однако письма раскрывают эту сторону. В них содержатся и нередкие отсылки к хозяйственным делам наследственного поместья Николая Валерьевича — Богдановки, указания о способах переправки денег ему в действующую армию в Болгарию и т. д. Эти письма показывают, насколько глубоко был вовлечен в дела поместья в отдаленной Самарской губернии дворянин, находящийся на службе по дипломатическому ведомству в Петербурге.

*** Письма публикуются впервые. В настоящую публикацию вошли письма Н.В. Чарыкова с 24 июля по 25 декабря 1877 г. Публикация писем осуществляется по оригиналам, хранящимся в Государственном архиве Самарской области (ГА СО. Ф. 143. Оп. 1. Д. 80). Все письма написаны на русском языке. Текст писем См.: Tcharykow N.V. Glimpes of high politics. P. 111.

–  –  –

«...Не время изучать политику, когда нужно одерживать победы»...

приведен в соответствие с современными правилами орфографии и пунктуации, однако авторские стилистические особенности сохранены. Одна из особенностей писем — нередкие сокращения слов, которые раскрываются в угловых скобках.

Вставки публикатора передаются в квадратных скобках; подчеркивания в документах — курсивом. Общепринятые сокращения не раскрываются.

24 июля 1877 г.

Санкт-Петербург Дорогой отец1 , Ты знаешь, что гвардия мобилизована и что созван первый разряд ополчения.

Ты также знаешь теперешнее военное и политическое положение наше в настоящей войне.

Я основательно долго и разносторонне обдумал то значение, которое эти обстоятельства могут и должны иметь для России и для меня лично.

По отношению к России — я пришел к убеждению, что ныне наступает решительный момент в теперешней борьбе, от которого зависит исход этой войны и самым глубоко неизбежным образом судьба восточного вопроса и будущее благоденствие России. В этот момент Россия должна оказаться возможно сильной и победить — или же на долгое время — может быть, навсегда, — страдать и терзаться. Я верю, что она не погибнет, даже если эта война будет несчастлива, но я не менее глубоко убежден, что, победи она теперь так, как она может победить, то ее могущество, слава и счастье будут надолго обеспечены.

Я чувствую и осознаю, что мой долг — по мере моих сил способствовать этому результату.



Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 33 |

Похожие работы:

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ УЧЕНЫЕ И ИДЕИ: СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ Тезисы докладов Международной научной конференции Москва 24–25 февраля 2015 Москва 2015 УДК 902/903 ББК 63. У91 Утверждено к печати Ученым советом ИА РАН Ответственные редакторы: д.и.н., чл.-корр. РАН П.Г. Гайдуков, д.и.н. И.В. Тункина Составители: к.и.н. С.В. Кузьминых, д.и.н. А.С. Смирнов, к.и.н. И.А. Сорокина Ученые и идеи: страницы истории археологического знания. ТезиУ91 сы докладов...»

«Правительство Оренбургской области Научно исследовательский институт истории и этнографии Южного Урала Оренбургского государственного университета Франко российский центр гуманитарных и общественных наук в Москве РОССИЯ – ФРАНЦИЯ. ГОСУДАРСТВЕННАЯ КОНФЕССИОНАЛЬНАЯ И МИГРАЦИОННАЯ ПОЛИТИКА: ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ, ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ И ПРАКТИКА РЕАЛИЗАЦИИ Материалы Международной научной конференции Оренбург Россия – Франция. Государственная конфессиональная и миграционная политика УДК 327.3(063) ББК...»

«ISSN 2412-9755 НОВАЯ НАУКА: ОТ ИДЕИ К РЕЗУЛЬТАТУ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 29 декабря 2015 г. Часть 3 СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.26 Н 72 Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: ОТ ИДЕИ К РЕЗУЛЬТАТУ: Международное научное периодическое издание...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «КЕМЕРОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» БЕЛОВСКИЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ) НАУКА И ОБРАЗОВАНИЕ сборник статей X Международной научной конференции БЕЛОВО 20 УДК 001:37 (063) ББК Н 34 Печатается по решению редакционно-издательского совета КемГУ Редколлегия: д. п. н., профессор Е. Е. Адакин (отв. редактор) к. т. н., доцент В. А. Саркисян к. т. н., доцент А. И....»

«CZU: 37.091: 94(=512.161) (043.2) ЕЛЬКУВАН ФАХРИ ОСОБЕННОСТИ ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИИ ТЮРКСКИХ НАРОДОВ В ШКОЛАХ ТУРЦИИ И КЫРГЫЗСТАНА Специальность 531.03 – Историческая педагогика Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора педагогических наук Кишинэу, 2015 Диссертация выполнена на кафедре Педагогики и психологии Бишкекского гуманитарного университета имени К. Карасаева Научный руководитель:...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ГОУ ВПО «АЛТАЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» Кафедра археологии, этнографии и источниковедения ДРЕВНИЕ И СРЕДНЕВЕКОВЫЕ КОЧЕВНИКИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ 20-летию кафедры археологии, этнографии и источниковедения АлтГУ посвящается Барнаул Азбука ББК 63.48(54)я431 УДК 902(1-925.3) Д 73 Ответственный редактор: доктор исторических наук А.А. Тишкин Редакционная коллегия: доктор исторических...»

«Генеральная конференция 37 C 37-я сессия, Париж 2013 г. 37 C/19 7 ноября 2013 г. Оригинал: английский Пункт 5.5 повестки дня Выводы Молодежного форума АННОТАЦИЯ Источник: Резолюция 35 C/99 (II). История вопроса: В резолюции 35 C/99 (II) Генеральная конференция предложила Генеральному директору и Исполнительному совету при подготовке будущих сессий Генеральной конференции включать вопрос о результатах Молодежного форума в повестку дня Генеральной конференции. Цель: Генеральный директор доводит...»

«Заповедник «Херсонес Таврический» Институт религиоведения Ягеллонского университета Международный проект «МАТЕРИАЛЬНАЯ И ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА В МИРОВОМ ИСТОРИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ» ХVI Международная конференция по истории религии и религиоведению Севастополь 26-31 мая 2014 г. ВЕЛИКАЯ СХИЗМА. РЕЛИГИИ МИРА ДО И ПОСЛЕ РАЗДЕЛЕНИЯ ЦЕРКВЕЙ ТЕЗИСЫ ДОКЛАДОВ И СООБЩЕНИЙ Севастополь Великая схизма. Религии мира до и после разделения церквей // Тезисы докладов и сообщений ХVI Международной конференции по истории...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИКО-СТОМАТОЛОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им. А.И. ЕВДОКИМОВА Кафедра истории медицины ЗУБОВРАЧЕВАНИЕ В РОССИИ: МЕДИЦИНА И ОБЩЕСТВО Чтения, посвященные 90-летию со дня рождения Г.Н. Троянского Материалы конференции МГМСУ Москва – 20 УДК 616.31.000.93 (092) ББК 56.6 + 74.58 П2 Материалы чтений, посвященных 90-летию со дня рождения П22 Г.Н. Троянского «Зубоврачевание в России: медицина и общество» М.: МГМСУ, 2014, 100 с. Кафедра истории медицины Московского государственного...»

«Представительство Фонда Ханнса Зайделя в Центральной Азии Академия управления при Президенте Кыргызской Республики СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ ПРЕЗЕНТАЦИИ – ДОКЛАДОВ КОНФЕРЕНЦИИ 16.03.20 НА ТЕМУ: «ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ВОСПИТАНИЕ НА МЕСТНОМ УРОВНЕ В КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ» БИШКЕК – 2012 ПРЕДИСЛОВИЕ Всё взаимосвязано со всем гласит первый экологический закон. Значит, и шага нельзя ступить, не задев, а порой и не нарушив чего-либо из окружающей среды. Между человеком и окружающей его средой устанавливаются...»

«КАЗАНСКИЙ (ПРИВОЛЖСКИЙ) ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Высшая школа государственного и муниципального управления КФУ Институт управления и территориального развития КФУ Институт истории КФУ Высшая школа информационных технологий и информационных систем КФУ Филиал КФУ в г. Набережные Челны Филиал КФУ в г. Елабуга СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ Международной научно-практической конференции ЭФФЕКТИВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ УСТОЙЧИВЫМ РАЗВИТИЕМ ТЕРРИТОРИИ ТОМ I Казань 4 июня 2013 г. KAZAN (VOLGA REGION) FEDERAL UNIVERSITY...»

«Тбилисский Государственный Университет имени Иванэ Джавахишвили _ ГУРАМ МАРХУЛИЯ АРМЯНО-ГРУЗИНСКИЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ В 1918-1920 ГОДАХ (С сокращениями) Тбилиси Научные редакторы: Гурам Майсурадзе, доктор исторических наук, профессор Зураб Папаскири, доктор исторических наук, профессор Рецензеты: Николай Джавахишвили, доктор исторических наук, профессор Заза Ментешашвили, доктор исторических наук, профессор Давид Читаиа, доктор исторических наук, профессор Гурам Мархулия, «Армяно-грузинские...»

«Анализ Владимир Орлов ЕСТЬ ЛИ БУДЩЕЕ У ДНЯО. ЗАМЕТКИ В ПРЕДДВЕРИИ ОБЗОРНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ 2015 Г. 27 апреля 2015 г. начнет свою работу очередная Обзорная конференция (ОК) по рассмотрению действия Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), девятая по счету с момента вступления ДНЯО в действие в 1970 г. и четвертая после его бессрочного продления в 1995 г. Мне довелось участвовать и в эпохальной конференции 1995 г., в ходе которой ДНЯО столь элегантно, без голосования и практически...»

«Министерство обороны Российской Федерации Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военно исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Четвертой Международной научно практической конференции 15–17 мая 2013 года Часть I Санкт Петербург ВИМАИВиВС Печатается по решению Ученого совета ВИМАИВиВС Научный редактор – С.В. Ефимов Организационный комитет конференции «Война и оружие. Новые исследования и материалы»: В.М....»

«Министерство обороны Российской Федерации Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военно исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Четвертой Международной научно практической конференции 15–17 мая 2013 года Часть I Санкт Петербург ВИМАИВиВС Печатается по решению Ученого совета ВИМАИВиВС Научный редактор – С.В. Ефимов Организационный комитет конференции «Война и оружие. Новые исследования и материалы»: В.М....»

«Электронное научное издание «Международный электронный журнал. Устойчивое развитие: наука и практика» вып. 1 (12), 2014, ст. 17 www.yrazvitie.ru Выпуск подготовлен по итогам региональной научно-практической конференции «Проблемы образования-2014» (21–23 марта 2014 г.) УДК 378, 316.СОЦИАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СОВРЕМЕННЫЙ ПЕРИОД Старовойтова Лариса Ивановна, доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой теории и методологии социальной работы факультета социальной работы, педагогики и...»

«ИДЕИ А.А. ИНОСТРАНЦЕВА В ГЕОЛОГИИ И АРХЕОЛОГИИ. ГЕОЛОГИЧЕСКИЕ МУЗЕИ МАТЕРИАЛЫ НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ Санкт-Петербург Россия ГЕОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ПАЛЕОНТОЛОГО-СТРАТИТРАФИЧЕСКИЙ МУЗЕЙ КАФЕДРЫ ДИНАМИЧЕСКОЙ И ИСТОРИЧЕСКОЙ ГЕОЛОГИИ МУЗЕЙ ИСТОРИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОЕ ОБЩЕСТВО ЕСТЕСТВОИСПЫТАТЕЛЕЙ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ посвященная памяти члена-корреспондента Петербургской Академии Наук, основателя кафедры...»

««РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА ХОЛОКОСТА» НАУЧНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТР «ХОЛОКОСТ» ФЕДЕРАЛЬНЫЙ БАЛТИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ИММАНУИЛА КАНТА ИНСТИТУТ СОВРЕМЕННОЙ ИСТОРИИ (МЮНХЕН, ГЕРМАНИЯ) В отблеске «Хрустальной ночи»: еврейская община Кёнигсберга, преследование и спасение евреев Европы Материалы 8-й Международной конференции «Уроки Холокоста и современная Россия» Под ред. И.А. Альтмана, Юргена Царуски и К. Фефермана Москва–Калининград, УДК 63.3(0) ББК 94(100) «1939/1945» М «РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА...»

«ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ РАН ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМЕНИ М.В.ЛОМОНОСОВА ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК МОСКОВСКОГО ГОРОДСКОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК Российская ассоциация историков Первой мировой войны При финансовой поддержке: Грант РГНФ № 14-01-14022/14 «Первая мировая война – пролог XX века» Проект №33.1543.2014/К «Первая мировая война как социально-политический феномен» (Минобрнауки...»

«ISSN 2412-9712 НОВАЯ НАУКА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПУТИ РАЗВИТИЯ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 09 января 2016 г. Часть СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.26 Н 72 Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПУТИ РАЗВИТИЯ: Международное...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.