WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 33 |

«Редакционная коллегия В.А. Москвин, Н.Ф. Гриценко, М.А. Васильева, О.А. Коростелев, Т.В. Марченко, М.Ю. Сорокина Ответственный редактор Н.Ф. Гриценко Художник И.И. Антонова Ежегодник ...»

-- [ Страница 1 ] --

УДК 08

ББК 79.1

Е-361

Редакционная коллегия

В.А. Москвин, Н.Ф. Гриценко, М.А. Васильева,

О.А. Коростелев, Т.В. Марченко, М.Ю. Сорокина

Ответственный редактор

Н.Ф. Гриценко

Художник

И.И. Антонова

Ежегодник Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына,

Е-361 2011 / [отв. ред. Н.Ф. Гриценко]. — М. : Дом русского зарубежья имени

Александра Солженицына, 2011. — 720 с. : ил.

ISBN 978-5-98854-041-0

Очередной выпуск «Ежегодника Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына»

содержит статьи, публикации, обзоры, посвященные истории, литературе, философской и религиозной мысли, а также научному наследию русской эмиграции. В «Ежегоднике…» также публикуются материалы научной конференции к 140-летию И.А. Бунина, прошедшей в Доме русского зарубежья.

«Ежегодник...» содержит иллюстрации, большая часть которых публикуется впервые.

УДК 08 ББК 79.1 © Коллектив авторов, 2011 © Оформление. ГБУК «Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына», 2011

КАФЕДРА

Ж. Нива

МОЙ РУССКИЙ ПАРИЖ1

Русская эмиграция… Моя первая встреча с русским языком — это одновременно встреча с русской эмиграцией. Не в Париже, а родном моем КлермонФерране. В журнале «Знамя» я опубликовал текст «Подарок Георгия Георгиевича:

жить русским языком» (2009. № 2). Георгий Георгиевич Никитин был уроженец Кубани, воевал на стороне Деникина как новобранец, бежал из сумасшедшего Истамбула, добрался до Марселя и наконец попал в Овернь. Я слышу его раскатистый громкий голос. Мы читали сказки Пушкина и детские рассказы Толстого.

Он часто крестился, был грекокатоликом, порой ездил в Париж и навещал грекокатолического епископа в церкви Сен-Жюльен-де-Повр. Он открыл мне южную, провинциальную Россию (Россию «Августа Четырнадцатого»), Гражданскую войну и ее свирепство.

На его примере я понял, что такое — эмиграция: бегство, нищета, принужденное приобщение к другому миру, а в сердце потайной — склад:

детство, Пушкин, вера…

Замечательный поэт Иван Елагин пишет:

Эмигранты, хныкать перестаньте!

Есть где наконец душе согреться:

Вспомнили о бедном эмигранте В итальянском городе Ареццо.

(«Невозвращенец») Из-за эмигранта Данте ли, бежавшего в Ареццо, любили русские эмигранты Италию? Не знаю, но многие любили ее из тех, с кем я был знаком, я дружил: Николай Оцуп, Сергей Маковский, Георгий Адамович, Александр Кусиков, Владимир Вейдле, Юрий Иваск, Андрей Синявский, Виктор Некрасов, Иосиф Бродский… Оцуп преподавал в «Эколь Нормаль» на Ульмской улице в Париже. Не преподавал — вещал, пророчествовал. Его «Дневник в стихах» (1950) как бы поэтический концентрат русской эмиграции. Перемешаны культуры и языки русской эмигрантской планеты. Онегинская строфа сокращена на одно четверостишие:

простор европейский — же, чем русский… Статья написана на основе доклада, прочитанного 1 декабря 2010 г. в Доме русского зарубежья имени Александра Солженицына на международной научной конференции «Русский Париж между двух мировых войн». — Ред.

КАФЕДРА

Давно угасли Афины, думает поэт-эмигрант и далее размышляет:

–  –  –

Я чувствовал в русском Париже эту грусть, эту «скорбь» и это ехидство. Студентом я навещал благородного «старца» русской литературы в эмиграции, Бориса Константиновича Зайцева. Читал его книги об Италии, его «Реку времен», его «Звезду над Булонью». Через него, как через Александра Бахраха или Зинаиду Шаховскую, была обманчивая близость с Буниным. С Ремизовым через Наталью Кодрянскую и Наталью Резникову. Да еще с Мережковским и Гиппиус через Юрия Иваска или Нину Берберову2. Да и мой профессор в Сорбонне, Пьер Паскаль, также хорошо знал Ремизова и дружил с Бердяевым (пригласил его выступать перед студентами — не предупредив их о том, что тот заика, и они хохотали весь урок).

Была моя география русского Парижа: книжная лавка «diteurs Runis», где директором был Иван Морозов, потом трагически не вынесший появления Александра Солженицына и давления новой ответственности. Книжная лавка «Дом книги», где царствовал хозяин — тучный, громкоголосый и очень, в конце концов, доброжелательный Михаил Семенович Каплан3. Я знал наизусть главные залежи книг, они вообще мало меняли место.

Третья лавка, рядом со Школой живых восточных языков, называлась «Cinq Continents». Хозяин там был г-н Генджан, а он, как и Каплан, как и Морозов, не только продавал, но также издавал книги. А толстый и болтливый завсегдатай «Cinq Continents» Дубровкин был звездой этого третьего «русского салона». Ибо в каждой лавке были свои завсегдатаи, свой салон, свой приход, свой главный болтун. А мы, начинающие слависты, перед ними робели и благоговели. Была и русская консерватория, со своей дешевой студенческой столовой. Там прошел торжественно юбилей Бориса Зайцева, а когда я в Москве был на юбилее Сельвинского, мне стало понятно, что обряд был и тут и там один и тот же, идущий от России XIX века, со своим культом русского писателя.

Бывал я и в одном кафе на Елисейских Полях, где несколько раз назначал мне свидания черный как ворон Георгий Адамович. Он говорил о Блоке и Белом как о живых. «Кто это мы? — спрашивает он в «Комментариях». — Мы — три-четыре Я мог бы привести и Темиру Пахмус, но с ней я не дружил и даже мало имел к ней доверия (как к мемуаристу).

А в другом углу темного помещения стоял или сидел долговязый его вечный подчиненный — Иван Федорович (Санчо и Дон Кихот).

–  –  –

человека, еще бывшие петербуржцами в то время, когда в Петербурге умер Блок, позднее обосновавшиеся в Париже; несколько парижан младших, иного происхождения, у которых с первоначальными “нами” нашелся общий язык».

Адамович — как позже и Ася Тургенева в Дорнахе — дал мне почувствовать как бы тайную близость с Белым, над которым я работал.

Оцуп дал мне то же ощущение «близости» с Гумилевым, и то же самое дал мне странный поэт — донжуан Александр Кусиков в отношении к Есенину и к Белому (у него был бурный роман с Асей после отъезда Белого в советскую Россию). Он жил на последние копейки от состояния, унаследованного от своего отца, кавказского князька, и полностью промотанного. Он с элегантностью читал вслух свою почти единственную поэму «Зеркало Аллаха».

Мой русский Париж — это и впечатляющая царственная фигура Сергея Маковского, бывшего издателя «Аполлона», сына знаменитого художника, автора «Серебряного века», «Портретов современников» и еще семи изящно изданных сборников стихов, которые он мне подарил. Его элегическая муза была более направлена к Италии, чем к Франции. Но одно страшноватое стихотворение посвящено Музею человека (Muse de l’Homme): поэт смотрит на скуластого низколобого своего далекого предка и пишет: «Я зверя узнаю в своей крови». У него был дом под Парижем, в шикарной деревне Монфор-Ламори, и пейзаж этой тихой французской провинции больше воодушевлял этого поэта-элегиста, чем воспоминания о русском пейзаже.

Маковский рассказывал многое о том, как он правил произведения русских литераторов, когда он был главным редактором «Аполлона». Я переводил на французский язык его неизданный текст о Гумилеве, послал мой перевод Анне Ахматовой, получил похвалу своим стихам и хулу на злой характер и дурную память Маковского.

Александр Бахрах в своей буржуазной квартире принимал очень по-барски, много рассказывал о Белом (в его книге «По памяти, по записям» это глава «Ночь с Андреем Белым»), о Марине Цветаевой в Париже и об отце «Аполлона» — то есть о Маковском. Он следил за всем, знал все и всех и считал себя не эмигрантом, а европейцем.

Европейцем был и Владимир Вейдле. Он даже, бывало, лучше писал пофранцузски, чем по-русски. «La Russie absente et presente», «Les Abeilles d’Ariste»

написаны изящно, остроумно. «Задача России» — русский вариант первой книги — неуклюже. Языковая дистанция дала ему возможность писать на вечные русские темы без русского пафоса. Он был одним из организаторов конференции в знаменитом Серизи-ля-Саль в 1968 году. Тенора русской эмиграции участвовали в прениях о «великом русском столетии»: Борис де Шлёцер (переводчик Шестова и музыковед), Владимир Вейдле, Георгий Адамович. «Десятидневки» Серизи-ляСаль имели некое русское ядро: Евгения Каннак4 и Раиса Тарр5 были близкими Автор воспоминаний под заглавием «Верность» (Париж, 1992).

Раиса Тарр (Татаринова) была переводчиком нескольких книг философа Александра Койре (Koyr). Своей многогранной широкой личностью Раиса Тарр персонифицировала целую эпоху симбиоза русской и французской философии.

КАФЕДРА

приятельницами жены учредителя «десятидневок» (сначала в Понтиньи, а после войны в Серизи-ля-Саль). Подружившись с Раисой, я вошел в это негласное русское ядро. Это позволило мне организовать две «декады» — в 1973 году о Солженицыне с Марком Слонимом, с незабываемым Петром Равичем (поляком, пережившим Аушвиц, автором книги «Кровь неба»), с Михаилом Евдокимовым и еще с замечательным французским православным богословом Оливье Клеманом.

«Декада» состоялась накануне высылки Александра Солженицына, в момент острого напряжения, когда чувствовалось, что единоборство между писателем и советской тиранией должно скоро как-нибудь кончиться.

Еще через пять лет удалось организовать большую и знаменательную «декаду», на этот раз о Борисе Пастернаке.

Эта третья русская «декада» собрала представителей первой и третьей эмиграции: Андрей Синявский активно выступал, и можно сказать, что встреча состоялась. (Не всегда было так! Четвертая встреча, которую я организовал в Женеве под заглавием «Одна или две русские литературы», была ареной острых стилистических баталий. «Красивый» стиль первой эмиграции, в особенности Вейдле, подвергался ехидному обстрелу третьей эмиграции.) «Фантастические рассказы» Абрама Терца были опубликованы Польским литературным институтом при участии легендарного «литературного маршала» польской эмиграции в Париже (и в мире) князя Ежи Гедройца. Я был вхож в этот фаланстерий культуры в Мезон-Лафите благодаря моей дружбе с Юзефом Чапским, художником, другом Ахматовой по Ташкенту, автором «Нечеловеческой земли».

Элита польской эмиграции в Париже была русофильской и активно интересовалась советским диссидентством. Это особая глава русского Парижа, часто игнорируемая.

Журнал «Культура» («Kultura») трижды выпустил особые русские номера, посвященные России и русско-польским отношениям (на русском). Я в них участвовал, а их «архитектором» был историк-эмигрант Михаил Геллер (Heller), автор книги «Утопия у власти». Чета Геллеров — Евгения и Миша — нам всем, французским славистам, приносила совершенно новый воздух, прошедший через испытание лагерем, через подпольный лабиринт советского диссидентства. Франция не особенно их взлелеяла, кафедр не дала. Но Геллеры не были злопамятны и щедро делились своими огромными знаниями по истории, литературе, кино со всеми собеседниками. Так что их квартира на улице Сент-Уан тоже часть нашего русского Парижа.

С новой политикой генсека Леонида Брежнева в 1974 году, то есть с решения выслать почти всех диссидентов за границу, начинается новая часть, новая глава моего русского Парижа. Владимир Максимов и его Интернационал Сопротивления, Виктор Некрасов и его «Записки зеваки», Мария Розанова и Андрей Синявский в их заброшенном буржуазном особняке в Фонтене-о-Роз, где некогда жил Гюисманс.

С Виктором Платоновичем я часто встречался, то в Женеве, то в VI аррондисмане, в ныне исчезнувшем кафе «L’Amiral». Он действительно был зевакой талантливым.

Почти гениальным зевакой. Редко кто из русских эмигрантов так умел смотреть на Париж. За исключением Нины Берберовой, которая в книге «Курсив мой» описывает тот русский Булонь-Бийянкур, который входит в картины и гравюры Григорьева, а также Юрия Анненкова и стал частью Парижа вообще.

Ж. Нива. Мой русский Париж

Все-таки главной фигурой для меня в этом Париже третьей волны был Ефим Григорьевич Эткинд. Он был старше меня. Но наша дружба была так тесна, что возрастная разница исчезала. О нем я много писал. Мы много делали, вместе делали. Он принес с собой воздух диссидентского Ленинграда, его переместил в Париж, свою «переводческую мастерскую». Он был наилучшим образцом той советской элиты, которая унаследовала русский дух «просветительства», както приспособившись к большевистской диктатуре. Слияние полного атеизма и изящной поэтической культуры представляло собой нечто удивительное, порой раздражающее, всегда обаятельное.

Я тогда мало знал русский православный Париж, столь богатый, трогательно-живучий. Но я чуть-чуть открыл его, побывав в доме философа Владимира Лосского. Его уже не было, но его жена Магдалина жила у дочери Марии и зятя Жан-Поля Семона. Я открыл церковь на улице Петэль, Сергиевское подворье на улице Криме. Эта часть моего русского Парижа связана с противоположными открытиями. С одной стороны, я открыл удивительную для меня богословскую жесткость. Помню передачу на радио вместе с Константином Андрониковым, переводчиком Сергия Булгакова, толмачом генерала де Голля и известным богословом. Передача была о расколе, и я еще помню мое удивление, когда услышал из уст этого блестящего человека повторение осуждения старой веры. В православном молодежном центре в Монжероне на конференции об отце Сергии Булгакове прения были напряженными, острыми. Дети Владимира Лосского опубликовали его краткие воспоминания на французском языке о «странной войне» 1940 года.

Желание Лосского участвовать в защите Франции и даже некий французский мистицизм были совсем неожиданными, очень трогательными и открыли мне еще один аспект русской эмиграции во Франции.

Мы здесь касаемся малоизученной темы симбиоза русской эмиграции с Францией, с некоторой даже мистической Францией. Для меня лично это была встреча с Владимиром Волкоффом, гениальным автором «Настроений моря», «пером французом и русским сердцем», как я его назвал в одной книге. А второй пример — это не менее гениальный художник, график, иллюстратор и автор эпохальных мультипликационных фильмов — Александр Алексеев. Он так же талантливо иллюстрировал Жироду, как и Достоевского, Мальро, как и Пастернака.

Своим ярким искусством, своей личностью с острым умом и русской тревогой он олицетворяет тайну алхимии русского Парижа.

В Женеве, познакомившись с Вадимом Андреевым, Марком Слонимом и Владимиром Варшавским, я открыл еще другие слои эмиграции и русского Парижа. Книга Варшавского «Незамеченное поколение» раскрывает нам другую сторону русской эмиграции, с минорным, но глухо болеющим трагизмом.

Владимир Сергеевич был человеком удивительным: спортсмен и философ. После монпарнасской богемы и трагедии его друга Поплавского Варшавский как бы нашел покой, доплыл до порта. «Трансцендентальная униженность» (говоря словами Поплавского в «Аполлоне Безобразове») прошла. Он себя чувствовал набоковским Цинциннатом, приглашенным на казнь. Но он пережил казнь, он открыл новое лицо России, лицо Александра Солженицына, и было впечатление,

КАФЕДРА

что связь времен восстановлена. Марк Слоним рассказывал об Учредительном собрании — он был самым младшим депутатом. А Вадим Леонидович рассказывал о своем участии во французском Сопротивлении и скрывал знакомство с Солженицыным… В Париже я всегда был провинциалом. В Париже мои русские собеседники студенческого времени (когда я еще ничего не знал) и взрослого времени (когда я уже кое-что знал) были белоэмигрантами первой волны, беглецами второй волны (ди-пи) или просто русскими европейцами, как Шлёцер, он же Boris de Schloetzer.

Эти кочевники, причалившие на время к берегам Сены, как Борис Зайцев, задавались вопросом: «Если спросить тебя, Париж, куда идешь, что ответишь? Тесная Лютеция на островке, мрачный Париж Средневековья и Notre Dame, блеск королей, шум завоеваний, роскошь революции, кровь, нищета, снова отели Крийон и закоулки у Себастополь…» В заключение этого медитативного монолога Зайцев как будто видит будущие обломки Вавилона. То есть и это великолепие пройдет.

«Тогда испытываешь и жалость, и любовь к этим голубеющим теням русского Парижа».

Ему, как и многим, не было дано вновь увидеть Россию. В тот единственный раз, когда я был у Набокова (а было это 20 мая 1977 года в гостинице «МонтрёПале»), — я схитрил. Зная, как он не любит надписывать книги, я захватил с собой его книжку — «Стихотворения (1929–1951)». Он удивился, обрадовался и надписал.

А там была «Парижская поэма»:

–  –  –

ВСТУПЛЕНИЕ

11–13 октября 2010 г. в Доме русского зарубежья имени Александра Солженицына проходила международная научная конференция «Иван Алексеевич Бунин (1870– 1953). Жизнь и творчество. К 140-летию со дня рождения писателя». Монографическая сосредоточенность докладов на личности и творческом наследии писателя, дебютировавшего задолго до революции, но ставшего признанным классиком русской литературы уже в эмиграции, позволила обнаружить сильные и слабые стороны сегодняшнего буниноведения. Причастна к нему оказалась практически вся Россия, от Москвы и Петербурга до Новосибирска и Благовещенска; перечислять другие города — все равно что читать географический атлас, но, разумеется, нельзя не упомянуть бунинские места — Воронеж, Орел, Елец. Интерес к личности и творчеству писателя проявили также слависты из Австрии, Венгрии, Италии, Польши, Франции.

Бунин прошел в русской литературе путь более долгий, чем Лев Толстой. Однако жизнь первого русского нобелевского лауреата по литературе оказалась разорвана между родиной и эмиграцией, что во многом определило формирование буниноведения как в отечественной традиции, так и за рубежом. Научное изучение жизни и творчества И.А. Бунина началось немногим более полувека назад, и, скажем прямо, результаты его не самые утешительные.

Архив писателя разобщен между различными хранилищами России, а главная его часть сосредоточена в библиотеке Лидсского университета (Великобритания). Научная биография Бунина не написана, библиография работ о его жизни и творчестве не собрана, текстология не разработана, а издание академического — полного, верифицированного — собрания сочинений все еще остается делом отдаленного будущего.

Вместе с тем в последнее десятилетие в изучении творческого наследия Бунина обозначился новый рубеж. В научный оборот широко вводятся материалы эмигрантского периода, а дореволюционные изданы более полно и в новом научном освещении; детально рассмотрены некоторые эпизоды биографии; появились глубокие, содержательные публикации по бунинской поэтике и стилю; началась целенаправленная работа с рукописями.

Юбилейную конференцию можно рассматривать как подведение итогов изучения и издания Бунина в последние десятилетия1. И в этом смысле весьма показательной В Доме русского зарубежья имени Александра Солженицына бунинские юбилейные празднества были увенчаны выходом двух изданий: И.А. Бунин: Новые материалы. Вып. II / Сост., ред. О. Коростелев и Р. Дэвис. М.: Русский путь, 2010; Классик без ретуши: Литературный мир о творчестве И.А. Бунина: Критические отзывы, эссе, пародии (1890–1950-е годы): Антология / Под общ. ред. Н.Г.

Мельникова; сост., подгот. текста, коммент. Н.Г. Мельников (1-я ч., 2-й раздел 2-я ч., приложение), Т.В. Марченко (1-й и 3-й разделы 2-я ч.). М.: Русский путь; Книжница, 2010.

НАУЧНЫЕ ВСТРЕЧИ

можно считать сосредоточенность подавляющего большинства докладов на поэтике и стиле писателя. Лишь немногие доклады были посвящены его мировоззрению, вопросам биографии, общения с современниками, а круглый стол, предметом которого стали проблемы текстологии и комментирования бунинского наследия, прежде всего поэтического и эпистолярного, позволил сформулировать перспективу исследования и издания Бунина в ближайшие десятилетия. Однажды нам уже пришлось определить ее, будем придерживаться найденной формулы: на пути к академическому Бунину.

На этом пути важным прорывом стало введение в научный оборот большого массива архивных источников, прежде всего писем писателя. Однако этот новый богатый материал требует научного осмысления, о котором редко заботятся публикаторы. То же касается и критических откликов на творчество Бунина, количество которых исчисляется сотнями — на русском и на ведущих европейских языках; между тем рецепция бунинских произведений изучена далеко не достаточно.

Исходя из этих очевидных упущений буниноведения, мы отобрали для публикации на страницах «Ежегодника...» четыре статьи, написанные на основе озвученных на конференции докладов. Две из них посвящены восприятию и интерпретации Бунина в эмигрантской критике, однако и бунинское творчество, и эмигрантская критика предстают в них почти в противоположных обличьях. Бунин быстро превратился в мэтра литературы русского зарубежья, что подтверждают отзывы о его произведениях на страницах крупнейшей газеты эмиграции, «Последних новостей». Бунин в этой газете является живым классиком, о котором принято говорить если не в превосходной степени, то во всяком случае исключительно достохвально. Д.П. СвятополкМирский, живший, правда, не в Париже, а в Англии — до своего фатального решения вернуться на родину, — не был, конечно, единственным русским критиком, который посягал на прославленного в эмиграции Бунина. Однако он был самым блестящим из всех, и его оценки места Бунина в русской литературе, далеко не бесспорные, заслуживают самого пристального внимания и изучения.

В двух других публикуемых статьях интерес исследователей сосредоточен на переломном времени в жизни и сознании Бунина — между Россией и эмиграцией. От публицистического жара одесских месяцев до первых опытов в художественной прозе уже в изгнании Бунин изменился и как гражданин, и как художник. Привычное представление о Бунине как о камерном писателе, лирическом пейзажисте с импрессионистическим уклоном начинает казаться устаревшим стереотипом — настолько быстро складывается новый, крупный и необычный писатель, когда ему, как и его великим предшественникам в русской литературе, приходится, пусть и на короткое время, стать трибуном и проповедником, задуматься о тысячелетнем пути России, о ее трагедии и о миссии эмиграции. Вопросы общественные, национальные, исторические настолько потрясли все существо Бунина, что в несколько лет кардинально изменился весь дух его творчества и сложился особый, с еще не раскрытыми мифопоэтическими и символическими глубинами бунинский мирообраз России.

Личность Бунина, его многообразное творческое наследие, все еще ждущее издания и изучения в полном объеме, его место и значение в русской литературе, проблемы перевода и восприятия, комментирования и интерпретации превращают буниноведение в неисчерпаемый и захватывающе интересный раздел истории русской литературы.

Т.В. Марченко А.В. Бакунцев

ЛЕКЦИЯ И.А. БУНИНА «ВЕЛИКИЙ ДУРМАН»

И ЕЕ РОЛЬ В ЛИЧНОЙ И ТВОРЧЕСКОЙ СУДЬБЕ ПИСАТЕЛЯ

Статьи подобного рода обычно начинаются словами о недостаточной разработанности соответствующей темы. Однако в нашем случае эта стандартная формулировка неприменима. Тема, к которой обратились мы, не разработана вообще.

Научной литературы как таковой о лекции И.А. Бунина «Великий дурман» не существует. В лучшем случае речь может идти лишь об отдельных (как правило, весьма кратких) упоминаниях в немногочисленных статьях и монографиях1. Поэтому основу данного исследования составили дневники и письма И.А. и В.Н. Буниных, публикации в одесской печати периода Гражданской войны и другие материалы — главным образом историко-литературного и историко-биографического характера.

Автор статьи выражает признательность сотрудникам Одесской национальной научной библиотеки им. М. Горького за любезно предоставленную возможность работать с фондами Отдела рукописей и редких изданий.

*** Лекция «Великий дурман» была прочитана Буниным дважды — 8 (21) сентября и 20 сентября (3 октября) 1919 г. — в Большой химической аудитории Новороссийского университета в Одессе. Оба раза аудитория была переполнена.

«Великий дурман» произвел на слушателей ошеломительное впечатление.

По свидетельству В.Н. Муромцевой-Буниной, во время первого чтения писатель «так увлекся, что забыл сделать перерыв, и так овладел вниманием публики, что 3 часа его слушали, и ни один слушатель не покинул зала. … Когда он кончил, то все встали и долго, стоя, хлопали ему. Все были очень взволнованы. … И многие, многие подходили и говорили какие-то слова…»2 Особенно восхищалСм.: Бабореко А.К. Глагол времен // Бунин И.А. Окаянные дни. Воспоминания. Статьи / Сост., вступ. ст., примеч. А.К. Бабореко. М., 1990. С. 10–11; Он же. Бунин: Жизнеописание. М., 2004. С. 244;

Василевская О. Отверженная Россия // Бунин И.А. Великий дурман / Сост., вступ. ст., примеч. О.Б. Василевской. М., 1997. С. 4; Из творчества И.А. Бунина эпохи Гражданской войны / Вступ. ст. и публ.

Г.Д. Зленко // Филологические записки (Воронеж). 1995. Вып. 4. С. 24; Михайлов О.Н. Окаянные дни И.А. Бунина // Бунин И.А. Окаянные дни / Сост. А.В. Кочетов. М., 1991. С. 9; Он же. Неизвестный Бунин // Бунин И.А. Окаянные дни: Неизвестный Бунин / Сост., вступ. ст., коммент. О.Н. Михайлова.

М., 1991. С. 12; Он же. Жизнь Бунина. Лишь слову жизнь дана… М., 2002. С. 320; Мальцев Ю.В. Бунин.

Франкфурт-на-Майне; М., 1994. С. 254; Свалов А.Н. Бунин // Общественная мысль русского зарубежья: Энциклопедия / Под общ. ред. В.В. Журавлева. М., 2009. С. 226 и др.

Устами Буниных: Дневники И.А. и В.Н. Буниных и другие архивные материалы: В 2 т. / Сост.

М. Грин; предисл. Ю. Мальцева. М., 2004. Т. 1. С. 258–259.

НАУЧНЫЕ ВСТРЕЧИ

ся «Великим дурманом» византинист-искусствовед академик Н.П. Кондаков, с которым спустя некоторое время Бунин начал редактировать газету «Южное слово», основанную в Одессе в августе 1919 г. Добровольческой армией. Свое восхищение бунинской лекцией Кондаков в разговоре с Муромцевой-Буниной выразил весьма экспрессивно: «Иван Алексеевич — выше всех писателей, сударыня, это такая смелость, это такая правда! Это замечательно! Это исторический день!»3 На втором чтении, как отметила в своем дневнике Муромцева-Бунина, «публики было еще больше. Не все желающие попали. Слушали опять очень хорошо.

Ян читал лучше, чем в прошлый раз, с большим подъемом»4.

Не исключено, что уже в процессе работы над «Великим дурманом» Бунин намеревался не только публично прочесть, но и опубликовать его. Успех лекции только укрепил писателя в этом намерении, тем более что и общественность была морально готова к появлению печатной версии «Великого дурмана»5. Подготовка такой версии — в виде книги или брошюры — была поручена новообразованному одесскому издательству на паях «Русская культура». В анонсах, помещенных издательством в газетах «Южное слово» и «Единая Русь»6, бунинский «Великий дурман»

стоял на первом месте среди книг, которые «Русская культура» намеревалась выпустить7. Однако дальше заявлений дело не пошло: по неизвестной причине «Великий дурман» так и не был издан8.

И все же в печати бунинская лекция в конце концов появилась — правда, не целиком, а в виде небольшого цикла из четырех статей — или, как тогда говорили, «фельетонов» — под общим заглавием «Из “Великого дурмана”». Эти «фельетоны» были опубликованы в ноябре 1919 — январе 1920 г. в газетах «Южное слово»

и «Родное слово»9, а затем не раз — как правило, по отдельности — перепеча

–  –  –

Уже через четыре дня после первого чтения лекции критик Б.С. Вальбе писал в «Одесском листке»: «Когда эта лекция будет напечатана, она вызовет большое “столкновение” мнений, как пресловутые “Вехи” и др. прокурорские книги» (Вальбе Б. «Великий дурман»: (Из лекции И.А. Бунина) // Одесский листок. 1919. 12 (25) сент. № 115. С. 4).

См.: Южное слово. 1919. 27 сент. (10 окт.). № 31. С. 1; 28 сент. (11 окт.). № 32. С. 1; 3 (16) окт. № 36.

С. 1; 4 (17) окт. № 37. С. 1; Единая Русь. 1919. 24 сент. (7 окт.). № 35. С. 1.

Наряду с «Великим дурманом» готовились к изданию еще две книги писателя — два сборника:

один прозаический (под заглавием «Двадцать рассказов»), другой стихотворный («Великая Русь»).

Однако изданы они не были.

Единственная гипотеза относительно причин этого высказана в «Комментариях» к сборнику бунинской публицистики 1918–1953 гг.: «Вероятно, издание не осуществилось, так как вскоре Одесса была занята красными» (Морозов С.Н., Николаева Д.Д., Трубилова Е.М. Комментарии // Бунин И.А. Публицистика 1918–1953 годов / Под общ. ред. О.Н. Михайлова. М., 2000. С. 484). Однако нам эта гипотеза представляется не очень правдоподобной. До окончательного захвата Одессы большевиками в начале февраля 1920 г. у издательства было целых три месяца на то, чтобы выпустить «Великий дурман», тем более что его объем, как полагает одесский историк-краевед Г.Д. Зленко, не превышал двух листов (см.: Из творчества И.А. Бунина эпохи Гражданской войны. С. 24). В любом случае данный вопрос остается открытым.

См.: Бунин И. Из «Великого дурмана» // Южное слово. 1919. 17 (30) нояб. № 76. С. 2; 24 нояб.

(7 дек.). № 82. С. 2; 30 нояб. (13 дек.). № 88. С. 2–3; Родное слово. 1920. 17 (30) янв. № 5. С. 2. Газета «Родное слово» стала издаваться сразу после прекращения «Южного слова» в январе 1920 г. В том и другом издании Бунин формально редактировал литературный отдел.

А.В. Бакунцев. Лекция И.А. Бунина «Великий дурман»...

тывались в разных эмигрантских и отечественных (преимущественно постсоветских) периодических и книжных изданиях10.

На сегодня опубликованные фрагменты «Великого дурмана» являются единственными источниками текста бунинской лекции, так как ее рукопись бесследно исчезла.

По крайней мере, среди автографов писателя, находящихся как в отечественных, так и в зарубежных архивохранилищах (включая Русский архив Лидсского университета), этой рукописи нет11. Возможно, она была утеряна или уничтожена Буниным. Но нам представляется более вероятным, что Бунин как бы «растворил» ее в текстах других своих публицистических произведений, написанных уже в эмиграИ.А. Бунин. Иллюстрация из еженедельного ции. Например, таких как статьи журнала «Фигаро». Рис. И. Мексина.

«Самогонка и шампанское» (1921), Одесса. 23 июня (6 июля) 1918 «Страна неограниченных возможностей» (1921), «Инония и Китеж»

(1925), отдельные части «Записной книжки» (1920–1930), знаменитая речь «Миссия русской эмиграции» (1924), но главным образом — «Окаянные дни»

(1925–1935).

Связь «Великого дурмана» с этими произведениями, на наш взгляд, несомненна. Дело тут не только в общности проблематики и пафоса, но и в явных, порой дословных совпадениях, которые, конечно, неслучайны. «Окаянные дни» в этом смысле особенно показательны. В этой книге налицо не просто переклички или См.: Скорбь земли родной: Сб. ст. 1919 г. Нью-Йорк, 1920. С. 44–50; Бунин И.А. Окаянные дни. Под серпом и молотом / Сост. Р. Тименчик. Рига, 1990. С. 115–121; Он же. Окаянные дни. Воспоминания. Статьи. С. 339–343; Он же. Великий дурман: Из лекции, прочитанной в 1919 г. в Одессе // Литературная газета. 1991. 18 сент. С. 9; Он же. Окаянные дни: Неизвестный Бунин. С. 132–137;

Он же. Великий дурман. С. 33–38; Он же. Публицистика 1918–1953 годов. С. 45–63; Он же. Собр.

соч.: В 8 т. М., 2000. Т. 8. С. 358–363; Бунин в «Южном слове» / Публ. Б. Липина // Звезда. 1993. № 9.

С. 131–136; Из творчества И.А. Бунина эпохи Гражданской войны. С. 22–33 и др. К сожалению, в этих републикациях содержится целый ряд искажений — главным образом технического характера, вызванных ошибками наборщиков, переписчиков или публикаторов. Безусловно, оставлять эти тексты в их нынешнем состоянии нельзя, требуется серьезная текстологическая работа, результатом которой должна стать новая републикация цикла «Из “Великого дурмана”», причем в том виде, в каком он был обнародован при жизни автора (разумеется, с учетом современных норм орфографии и пунктуации).

См.: Морозов С.Н., Николаев Д.Д., Трубилова Е.М. Комментарии. С. 484.

НАУЧНЫЕ ВСТРЕЧИ

совпадения с одесской лекцией Бунина, но прямые текстовые заимствования из нее. Так, для записей от 22 и 24 апреля, 15 мая, 10 июня 1919 г. в «Окаянных днях»

материал явно был взят из разных мест «Великого дурмана». Пока на это обратили внимание только авторы «Комментариев» к сборнику бунинской публицистики 1918–1953 гг.12 Остальные буниноведы, пишущие об «Окаянных днях», почемуто упорно продолжают не замечать очевидного13. Например, Д. Риникер, говоря об идейной и генетической связи «Окаянных дней» с публицистикой писателя, имеет в виду только тот «материал, который он [Бунин] уже раньше публиковал в разных эмигрантских периодиках»14 (курсив наш. — А.Б.).

*** «Великий дурман», по существу, единичный случай обращения писателя к столь не характерному для него жанру лекции. Ни до, ни после «Великого дурмана» Бунин лекций как таковых никогда не читал. Правда, в 1914 г. газеты сообщали о его намерении «написать лекцию о русских писателях последних дней» и выступить с ней «перед публикой»15. Однако замысел этот воплощен не был16. А в эмиграции и вовсе желания становиться лектором у писателя не возникало. Даже

См.: Морозов С.Н., Николаев Д.Д., Трубилова Е.М. Комментарии. С. 485, 488, 489, 490, 492.

Они не замечают и того, что у «Великого дурмана» и «Окаянных дней» — одна и та же литературная основа, а именно бунинские дневниковые записи 1917 — первой половины 1918 г. В эмиграции этих записей у Бунина не было — они по какой-то причине остались в России. Поэтому во время работы над «Окаянными днями» — которые, вопреки широко распространенному мнению, являются вовсе не дневником, а произведением, написанным в форме дневника, — писатель на них «не мог опираться» (Риникер Д. «Окаянные дни» как часть творческого наследия И.А. Бунина // И.А. Бунин: pro et contra / Сост. Б.В. Аверина, Д. Риникера, К.В. Степанова. СПб., 2001. С. 644).

Но почему-то никому из исследователей, включая Д. Риникера, не приходит в голову естественная мысль, что отсутствие этих записей могло быть — и, несомненно, было! — «компенсировано» текстом «Великого дурмана». Д. Риникер в своей статье вспоминает о бунинской лекции лишь для того, чтобы процитировать из нее строки, подкрепляющие его (по существу, безусловно, правильный) тезис о присутствии в «Окаянных днях» летописного начала и о том, что «в связи с революцией, в воистину “грозные для страны и народа годы”, летописная традиция стала для Бунина особенно актуальной» (Там же. С. 647).

Там же. С. 633.

Б. п. У И.А. Бунина: Беседа // Московская газета. 1914. 21 апр. № 310. С. 6. Цит. по: «Литература последних годов — не прогрессивное, а регрессивное явление во всех отношениях…»: Иван Бунин в русской периодической печати (1902–1917) / Предисл., подгот. текста и примеч. Д. Риникера // И.А. Бунин. Новые материалы / Сост., ред. О. Коростелев и Р. Дэвис. М., 2004. Вып. 1. С. 553. Бунинская лекция «о русских писателях последних дней» должна была стать частью организованного Российской академией наук

цикла публичных лекций о русской литературе. Предполагалось, что, помимо Бунина, читать будут также академики Д.Н. Овсянико-Куликовский, А.Н. Веселовский и Н.А. Котляревский (см.: Там же).

Как предполагает Д. Риникер, Бунин «решил вместо публичной лекции написать статью о современной литературе, которую обещал в 1915 г. Горькому для публикации в журнале “Современник”» (Там же. С. 553–554). Однако такая статья тоже не была написана. Судя по ее черновым наброскам, она повторяла некоторые положения знаменитой бунинской речи на юбилее «Русских ведомостей» и одновременно предвосхищала ряд тезисов «Великого дурмана»: «Оторванность от жизни, незнание ее, книжность, литературщина — гибель от нее: Бальмонт, Брюсов, Иванов, Горький, Андреев. И это “новая” литература, “добыча золотого руна”! Кописты, архивариусы! Подражание друг другу. Да что же! Так легче писать!..» (Там же. С. 554).

А.В. Бакунцев. Лекция И.А. Бунина «Великий дурман»...

на нобелевских торжествах, которые, помимо церемонии награждения, всевозможных банкетов, визитов, экскурсий и т. п., предполагали также выступления лауреатов с публичными лекциями, Бунин ухитрился уклониться от исполнения этой почетной обязанности. Его краткую речь, произнесенную на банкете после получения премии, Шведская академия «зачла» ему за такую обязательную нобелевскую лекцию17.

Впрочем, если верить интервью, которое еще в 1916 г. Бунин дал петроградской газете «Биржевые ведомости», то писатель в принципе не любил выступать перед публикой. Интервьюеру он сказал: «Я, признаться, не особенный поклонник всяких выступлений с эстрады вообще, и когда мне приходится лично читать на вечерах, то я смотрю на это как на весьма неприятное положение. Ведь публика ждет так называемых “высоких” слов, декламации, а все это мне чуждо, и мне кажется, что я не умею устанавливать связи между собою как чтецом и публикой. В интимном кругу друзей я читаю с удовольствием, но выступать вообще, на эстраде, не люблю…»18 Насчет «связи между собою как чтецом и публикой» Бунин, конечно, скромничал: русская публика, как дореволюционная, так и эмигрантская, очень высоко оценивала его исполнительское мастерство. Так, по свидетельству газеты «Русское слово», творческий вечер Бунина, состоявшийся 8 декабря 1915 г.

в Политехническом музее, «прошел в сплошных аплодисментах и овациях… Публика как бы спешила воспользоваться публичным выступлением писателя, чтобы ярче, полнее и теплее выразить ему свою благодарность и симпатии…»19 Примерно так же о бунинских творческих вечерах отзывалась «контрреволюционная» печать Одессы, а затем и русского зарубежья.

В любом случае, что бы ни говорил Бунин о своем отношении к необходимости «лично читать на вечерах», ему, так же как множеству других русских литераторов, приходилось это делать довольно часто — причем и до революции, и в годы Гражданской войны, и в эмиграции. Ведь публичное чтение собственных произведений не только способствовало росту писательской известности, но и приносило дополнительный заработок. Однако своим «Великим дурманом»

Бунин, очевидно, преследовал совсем иные цели. Какие же именно?

С одной стороны, в самом обращении к жанру лекции — с ее сугубо монологической формой изложения материала, с ее более или менее явно выраженной дидактичностью и, соответственно, с ее возможностями целенаправленного интеллектуального и эмоционального воздействия на аудиторию — легко усмотреть (вслед за Д. Риникером) стремление Бунина создать себе «определенную См.: Троцкий И. Что рассказывают о своих сыновьях матери ученых — нобелевских лауреатов: (От специального корреспондента «Сегодня») // Сегодня (Рига). 1933. 17 дек. № 348. С. 2. Речь была произнесена по-французски. Ее дословный перевод в те же дни напечатала газета «Сегодня»

(см.: Троцкий И. «Кто я такой? — Изгнанник, пользующийся гостеприимством Франции», — заявил И.А. Бунин в своей речи в Шведской академии // Там же. 1933. 11 дек. № 342. С. 1). Оригинальный текст и авторский перевод даны в бунинском очерке «Нобелевские дни» (1936).

Фрид С. И.А. Бунин о новой литературе // Биржевые ведомости (Петроград). 1916. 14 апр.

№ 15498. Вечерний выпуск. Цит. по: Литературное наследство. М., 1973. Т. 84: Иван Бунин. Кн. 1. С. 380.

Цит. по: Бабореко А.К. Бунин: Жизнеописание. С. 218.

НАУЧНЫЕ ВСТРЕЧИ

литературную репутацию»20. Многое и в тексте «Великого дурмана», и в отзывах о нем одесских журналистов как будто говорит в пользу этой гипотезы. Так, от рецензентов не ускользнул своеобразный бунинский «я-центризм», который выражался как в принципиально субъективном, «пристрастном» взгляде писателя на «великую русскую революцию», так и в его настойчивом, насколько можно понять, подчеркивании собственной литературной и общественной значимости.

Одних — как П.С. Юшкевича, сотрудника меньшевистских газет «Южный рабочий», «Грядущий день» и «Одесские новости», — этот «я-центризм» раздражал21, другим — как журналисту, краеведу, общественному деятелю А.М. де Рибасу — казался вполне оправданным22. Однако даже жена Бунина была не вполне «удовлетворена» лекцией, и смущал в ней Веру Николаевну именно избыток «личного»23.

Несомненно, подобное бунинское «яканье», причем не только в «Великом дурмане», но и в других как устных, так и печатных выступлениях носило вполне осознанный характер. В ноябре 1919 г., отвечая на нападки социалистических и близких им по духу изданий — «Южного рабочего», «Одесских новостей», «Современного слова», — Бунин прямо писал, что в своей деятельности публициста он руководствуется следующим принципом: «Вот что чувствую и думаю лично я и в данный момент»24. При этом он открыто причислял себя к категории «людей, все-таки не совсем рядовых»25 и даже более того — именовал себя (как, например, в статье «Не могу говорить», написанной за пять месяцев до «Великого дурмана») «Божиею милостью не последним сыном своей родины»26. Между тем в формировании определенного общественного мнения о Бунине как о крупном писателе, патриоте участвовала и одесская пресса — больше всего, конечно, «Южное слово».

Например, в отчете о концерте одесского отделения Освага (Отдела пропаганды «Литература последних годов — не прогрессивное, а регрессивное явление во всех отношениях…». С. 453.

«Если поверить академику Бунину, — писал Юшкевич в газете «Грядущий день», — то все случившееся за последние два года произошло потому, что русское общество недостаточно прислушивалось к голосу автора “Деревни”. … “Я не злорадствую”, — скромно заявил поэт. “Но я должен и буду говорить жестокие слова”… “Я буду упрямо твердить”… “Я, я, я”… Ущемленный какими-то неведомыми фармацевтами еще много лет назад и заговоривший вдруг тоном пророка Бунин действительно “упрямо твердил” о своем знании народа как единственно правильном… Бунин действительно “рек” — в стихах и прозе — очень много ценного, — хотя, разумеется, было бы лучше, если бы он предоставил об этом говорить другим, а не распространялся так много на эту тему сам» (Юшкевич П.

Революция перед судом художника: (Из лекции Бунина) // Грядущий день. 1919. 23 сент. № 4. С. 3).

«Русский народ, — писал в «Одесском листке» де Рибас, — разнузданный и зазнавшийся, показал всем свое настоящее, звериное, лицо и стал зверски расправляться со своими же освободителями. Это надо было предвидеть. И Бунин это предвидел. Едва ли не он один из всех русских писателей.

… Что, собственно, хотел доказать Бунин? Что если бы послушались его, то в России не произошло бы революции? Но ведь он сам признается, что и он, вместе с другими, в распутинское время жаждал революции! … Значительность лекции Бунина не в силе ее логических построений. Она вся целиком — в личности лектора» (Рибас А., де. Фельетон: О второй лекции Бунина // Одесский листок.

1919. 25 сент. (8 окт.). № 127. С. 4).

См. ее дневниковую запись от 24 сентября (7 октября) 1919 г.: «…с некоторыми мелочами я не согласна. Мне хотелось бы, чтобы было меньше личного» (Устами Буниных. Т. 1. С. 259).

Бунин И. Заметки // Южное слово. 1919. 12 (25) нояб. № 71. С. 1. Курсив И.А. Бунина.

–  –  –

при Добровольческой армии), который состоялся 30 августа (12 сентября) 1919 г. и на котором Бунин прочел некое «слово к моменту»27, газета назвала его «нашим славным современником» и без тени иронии повторила его же самохарактеристику из статьи «Не могу говорить», приведенную выше28. А в рецензии на «Великий дурман» было сказано, что в этой лекции «И.А. Бунин вновь вырастает во весь свой исполинский рост великого художника слова»29.

Нельзя сказать, что все эти усилия были вполне успешными: травля, развернутая левой периодикой в отношении И.А. Бунин. Иллюстрация из еженедельного журнала Бунина осенью 1919 г., «Огоньки». Рис. Гольденберга. Одесса. 1 (14) декабря 1918 свидетельствует о том, что общественный авторитет писателя был признан далеко не сразу и далеко не в полной мере. Тем не менее устные и печатные выступления самого Бунина, а также публикации его апологетов в «Южном слове» и других периодических изданиях Одессы сыграли заметную роль в формировании нового, более благоприятного отношения к писателю со стороны сначала одесской, а затем и эмигрантской общественности.

Вместе с тем сводить весь смысл тогдашней деятельности писателя исключительно к созданию «определенной литературной репутации» — это значит ставить под сомнение искренность его чувств и недооценивать глубину той нравственной драмы, которую Бунин действительно пережил в годы революции и Гражданской войны. То, о чем Бунин говорил в своей лекции, было для него не абстракцией, не игрой ума: очередная «русская смута» коснулась и его лично.

«Эксцессы» революции ему довелось испытать на себе и в Глотове, и в Москве, Скорее всего, это была статья «Не могу говорить», напечатанная пятью месяцами ранее, 20 марта (2 апреля) 1919 г., накануне первого прихода в Одессу красных в первом номере газеты «Наше слово».

См.: Январский А. Концерт Отдела пропаганды // Южное слово. 1919. 1 (14) сент. № 6. С. 4.

Иванов А. Великий дурман // Там же. 10 (23) сент. № 15. С. 3.

НАУЧНЫЕ ВСТРЕЧИ

–  –  –

12 (25) апреля 1919 г. Муромцева-Бунина записала в дневнике: «Яна стали травить в “Известиях”. Пишут, между прочим, что “нижняя часть его лица похожа на гоголевский сочельник”. Что это значит, мы так и не поняли. Перелистала даже Гоголя, но и он не помог» (Устами Буниных. Т. 1. С. 200).

Ср.: «В “Известиях” обо мне уже писали: “Давно пора обратить внимание на этого академика с лицом гоголевского сочельника, вспомнить, как он воспевал приход в Одессу французов!”» (Бунин И.А. Окаянные дни. М., 1990. С. 85–86. [Репринтное воспроизведение издания: Бунин И.А. Собр. соч.: В 11 т.

Берлин: Петрополис, 1935. Т. 10]).

Бунин И.А. Письма 1905–1919 годов / Под общ. ред. О.Н. Михайлова. М., 2007. С. 409.

–  –  –

Эти пять месяцев «под серпом и молотом» окончательно убедили Бунина в его полной несовместимости с «рабоче-крестьянской властью». Вероятно, именно они и «подсказали» ему замысел будущей лекции, материал для которой постепенно накапливался в его дневнике в предшествующие годы. Сама же лекция стала своего рода криком души писателя, который, по его же собственному выражению из давнего, 1916 г., интервью «Биржевым ведомостям», оказался «насыщенным страшными впечатлениями» и захотел «рассказать их»32.

*** «Великий дурман» обозначил новый, «переломный» этап в личной и творческой биографии Бунина. Однако «переломность» этого этапа носила не только литературно-прагматический и психологический, но еще и общественно-политический характер. Своей лекцией писатель открыто заявил о своих нравственных принципах и политических предпочтениях. О «великой русской революции», о роли в ней интеллигенции и русского народа он говорил как приверженец «белой идеи». Этот неоспоримый факт опровергает утверждения некоторых буниноведов (в частности, Ю.В. Мальцева), будто бы на протяжении всей своей жизни писатель был чужд «всякой политике и политической борьбе»33. Подобное суждение возникло еще в начальный период творчества Бунина, и тогда оно действительно было обоснованным. Но в дальнейшем отношение Бунина к «политике», к «земным треволнениям социальной борьбы»34 постепенно и, вероятно, не без влияния Горького, «знаньевцев», а затем и самой «живой жизни» изменилось.

Уже в конце 1900-х гг. Бунина никак нельзя было упрекнуть в аполитичности.

В одном из своих интервью писатель заявил, что «тяготеет» к социал-демократии, хотя и сторонится «всякой партийности»35.

В годы Первой мировой войны, принесшей Бунину «великое душевное разочарование»36, в «распутинское» время писатель, по его же собственному признанию, был «против господ из Сан-Франциско»37 и «вместе с другими… жаждал революции»38. Об этом он говорил на своей лекции в Новороссийском университете. Однако когда революция совершилась, Бунин очень скоро увидел,

Фрид С. И.А. Бунин о новой литературе… Цит. по: Литературное наследство. Т. 84. Кн. 1. С. 379.

Мальцев Ю.В. Бунин. С. 73. Об «аполитичности» Бунина до недавнего времени писал и О.Н. Михайлов. См., напр.: Михайлов О. Окаянные дни И.А. Бунина. С. 7. Впрочем, в последние годы О.Н. Михайлов начал утверждать, что «с первых дней горестной эмигрантской жизни» Бунин будто бы занял «крайне правые позиции» (Михайлов О.Н. Страстное слово // Бунин И.А. Публицистика 1918–1953 годов. С. 8). Это уже другая крайность, и с действительностью она также ничего общего не имеет. В данном случае в большей степени права О.Б. Василевская, считающая, что «взгляды Бунина во многом соответствовали правоцентристскому течению эмиграции» (Василевская О. Отверженная Россия. С. 27).

Вальбе Б. «Великий дурман»: (Из лекции И.А. Бунина). С. 4.

«Литература последних годов — не прогрессивное, а регрессивное явление во всех отношениях…». С. 508.

<

–  –  –



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 33 |

Похожие работы:

«Перечень докладов на Всероссийской студенческой научно-практической конференции XIV конференции студенческого научного общества «Современные исследования в геологии» 10-12 апреля 2015 года Секция 1: Динамическая и историческая геология, Палеонтология, Литология, Полезные ископаемые ГИПОТЕЗЫ МИКРОБИАЛЬНОГО ПРОИСХОЖЕНИЯ КОНКРЕЦИЙ В 9 ВЕНД-КЕМБРИЙСКОЙ ТОЛЩЕ ЗИМБЕРЕЖНЕГО РАЙОНА АРХАНГЕЛЬСКОЙ ОБЛАСТИ Айдыбаева Яна Эдуардовна ЛИТОЛОГО-ГЕОХИМИЧЕСКАЯ И ПАЛЕОЭКОЛОГИЧЕСКАЯ 11 ХАРАКТЕРИСТИКА УСЛОВИЙ...»

«Источник:Всемирная История Экономической Мысли Глава 9 СОВРЕМЕННЫЕ ЗАПАДНЫЕ КОНЦЕПЦИИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ СТРАН ТРЕТЬЕГО МИРА Первоначально ученые развитых капиталистических стран весьма оптимистично оценивали возможности применения неоклассической и неокейнсианской теории для создания концепций развития освободившихся стран. В первые послевоенные годы считалось, что достаточно ввести дополнительные предпосылки и некоторые коэффициенты в традиционные модели, чтобы адекватно описать...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОСТОВСКОЙ ОБЛАСТИ ТАГАНРОГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ И ИСТОРИКО-АРХИТЕКТУРНЫЙ МУЗЕЙ-ЗАПОВЕДНИК ЧЕХОВСКАЯ КОМИССИЯ РАН ЮЖНЫЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР РАН ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ И ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ЮЖНОГО НАУЧНОГО ЦЕНТРА РАН А.П. ЧЕХОВ: ПРОСТРАНСТВО ПРИРОДЫ И КУЛЬТУРЫ Материалы Международной научной конференции Таганрог, 2013 г. УДК 821.161.1.09“18” ББК 83.3(2Рос=Рус)5 ISBN 978-5-902450-43Редколлегия: Е.В. Липовенко, М.Ч. Ларионова (ответственный редактор),...»

«Белорусский государственный университет Институт журналистики ВИЗУАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА СОВРЕМЕННОЙ МЕДИАИНДУСТРИИ Материалы Республиканской научно-практической конференции (20–21 марта) Минск УДК 070-028.22(6) ББК 76.Оя431 Рекомендовано Советом Института журналистики БГУ (протокол № 5 от 29 января 2015 г.) Р е ц е н з е н т ы: О.Г. Слука, профессор, доктор исторических наук Института журналистики Белорусского государственного университета, профессор кафедры истории журналистики и...»

«С. Левинзон. Критерии сравнительной оценки в жизни, учёбе, технике. 2014.298с. Монография о критериях сравнительной оценки в электронном варианте pdf Аннотация История написания. В первой половине прошлого года ко мне обратились представители одного из немецких издательств, специализирующегося на издании литературы на иностранных языках, с предложением написать книгу на одну из двух тем: « Критерии сравнительной оценки» или «Энергосбережение и энергетическая безопасность». Я выбрал первую, т.к....»

«Lomonosov Moscow State University St. Petersburg State University Actual Problems of Theory and History of Art II Collection of articles St. Petersburg Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова Санкт-Петербургский государственный университет Актуальные проблемы теории и истории искусства II Сборник научных статей Санкт-Петербург УДК 7.061 ББК 85.03 А43 Редакционная коллегия: И.И. Тучков (председатель редколлегии), М.М. Алленов, А.В. Захарова (отв. ред. выпуска), А.А. Карев,...»

«-ZVLTEFRlJIbl ПОСВЯЩЕННОЙ 75 ~ЛЕТИЮ КАФЕДРЫ ГИГИЕНЫ тартуского г о с з д й р с т ГЕННОГО таИИЕРСИТЕта Л ЗО-ЛЕТИЮ ТЙРТУСКШ ГОРОДСКОЙС Э С Т А Р Т У 1970 Здание, в котором Тартуская городская санэпидстанция находится с октября 1944 г. до настоящего времени ТАРТУСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТАРТУСКАЯ ГОРОДСКАЯ СЭС НАУЧНОЕ ОБЩЕСТВО ГИГИЕНИСТОВ И ОРГАНИЗАТОРОВ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ Г. ТАРТУ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ, ПОСВЯЩЕННАЯ 75-ЛЕТИЮ КАФЕДРЫ ГИГИЕНЫ ТАРТУСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА И 30-ЛЕТИЮ...»

«Отделение историко-филологических наук РАН Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова Исторический факультет Российский гуманитарный научный фонд Русь, Россия: Средневековье и Новое время Выпуск Четвертые чтения памяти академика РАН Л.В. Милова Материалы к международной научной конференции Москва, 26 октября – 1 ноября 2015 г. Москва УДК ББК 6.3. Редакционная коллегия В.Л. Янин (председатель), Д.Ю. Арапов, Н.С. Борисов, Л.Н. Вдовина. С.В. Воронкова, А.А. Голубинский, А.А....»

«Книжная выставка новых поступлений. Октябрь, 2015 • Сведения о новых книгах по праву и парламентаризму, поступивших в фонд Парламентской библиотеки в помощь законотворческой деятельности Федерального Собрания Российской Федерации.• Составители: Ромащенко О.В. (roma@duma.gov.ru, 8-499-737-78-98), • Домченков С.А. (domchenkov@duma.gov.ru, 8-495-692-26-40) • Управление библиотечных фондов (Парламентская библиотека) • Аппарата Государственной Думы ФС РФ • Книжная выставка новых поступлений....»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ И ПРАВА ЭТНИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В ГЛОБАЛЬНОМ МИРЕ МАТЕРИАЛЫ ЕЖЕГОДНОЙ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОЙ НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГ ББК 63.3(2) Редакционная коллегия: В. Б. Александров, заведующий кафедрой философии и социологии СПИУиП, доктор философских наук, профессор И. В. Земцова, заведующая кафедрой гуманитарных и социальноэкономических дисциплин СПИУиП, кандидат искусствоведения А. С. Минин, доцент кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин...»

«ISSN 2412-9712 НОВАЯ НАУКА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПУТИ РАЗВИТИЯ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 09 ноября 2015 г. СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.26 Н 72 Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПУТИ РАЗВИТИЯ: Международное...»

«30-летие с момента открытия для посетителей первых залов ГатчинскоГо дворца, отреставрированных после второй мировой войны Комитет по культуре правительства Санкт-Петербурга Государственный историко-художественный дворцово-парковый музей-заповедник «Гатчина» 30-летие с момента открытия для посетителей первых залов ГатчинскоГо дворца, отреставрированных после второй мировой войны Материалы научной конференции 14 мая Гатчина Оргкомитет конференции: В. Ю. Панкратов Е. В. Минкина С. А. Астаховская...»

«Александр Борисович Широкорад Великий антракт Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=181808 Великий антракт: АСТ, АСТ Москва; М.; 2009 ISBN 978-5-17-055390-7, 978-5-9713-9972-8 Аннотация Книга посвящена истории европейских событий в промежутке между Первой и Второй мировыми войнами. Версальский мир 1919 года создал целый ряд тлеющих очагов будущего пожара. Вопрос был лишь в том, где именно локальные противоречия перерастут в новую всеобщую бойню. Вторая мировая война...»

«Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт Европы Российской академии наук ИТАЛЬЯНСКАЯ РЕСПУБЛИКА В МЕНЯЮЩЕМСЯ МИРЕ Доклады Института Европы № Москва УДК 321/327(450))062.552) ББК 66.3(4Ита)я431+66.4(4Ита)я4 И Редакционный совет: Ал.А. Громыко (председатель), Е.В. Ананьева, Ю.А. Борко, В.В. Журкин, М.Г. Носов, В.П. Фёдоров Под редакцией А.А. Язьковой Рецензенты: Зонова Татьяна Владимировна, доктор политических наук, Плевако Наталья Сергеевна, кандидат исторических наук...»

«Правительство Новосибирской области Министерство юстиции Новосибирской области Управление государственной архивной службы Новосибирской области Новосибирское региональное отделение Российского общества историков-архивистов Институт истории Сибирского отделения Российской академии наук Новосибирский государственный педагогический университет Государственный архив Новосибирской области «Освоение и развитие Западной Сибири в XVI – XХ вв.» Материалы межрегиональной научно-практической конференции,...»

«М. Ф. ГНЕСИН О СИСТЕМЕ ЛАДОВ ЕВРЕЙСКОЙ МУЗЫКИ Изалий Земцовский М. Ф. ГНЕСИН О СИСТЕМЕ ЛАДОВ ЕВРЕЙСКОЙ МУЗЫКИ (ПО МАТЕРИАЛАМ АРХИВА КОМПОЗИТОРА) Светлой памяти А. А. Горковенко (1939–1972), коллеги и друга, автора статьи «Ладовые основы еврейской народной песни» (1963), к 40-летию со дня его безвременной кончины В Российском государственном архиве литературы и искусства в Москве хранится богатейший фонд Михаила Фабиановича Гнесина (1883–1957). Позволю себе сосредоточиться на фрагментах лишь...»

«a,Kл,%2е*= h.“2,232= =!.е%л%г,,, *3ль23!.%г%.=“лед, ccccccccccccccccccccccccccccccccccccccccccccccc 10 лет автономной Калмыцкой области. Астрахань, 1930. 150 лет Одесскому обществу истории и древностей 1839–1989. Тезисы докладов юбилейной конференции 27–28 октября 1989г. Одесса, 1989. 175 лет Керченскому музею древностей. Материалы международной конференции. Керчь, 2001. Antiquitas Iuventae. Саратов, 2005. Вып. 1. Antiquitas Iuventae. Саратов, 2006. Вып. 2. Antiquitas Iuventae. Саратов, 2007....»

«Научно-издательский центр «Социосфера» Пензенский государственный университет Мордовский государственный университет им. Н. П. Огарёва Новый болгарский университет РАЗВИТИЕ ТВОРЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА ЛИЧНОСТИ И ОБЩЕСТВА Материалы международной научно-практической конференции 17–18 января 2013 года Прага Развитие творческого потенциала личности и общества: материалы международной научно-практической конференции 17–18 января 2013 года. – Прага: Vdecko vydavatelsk centrum «Sociosfra-CZ», 2013 – 150 с....»

«ВСЕРОССИЙСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ЮНЫЕ ТЕХНИКИ И ИЗОБРЕТАТЕЛИ» Название работы: «ФОНТАНЫ ГОРОДА СТАВРОПОЛЯ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ. СОЗДАНИЕ ФОНТАНА В ДОМАШНИХ УСЛОВИЯХ» Автор работы: Самитов Даниил Дамирович, ученик 3 «А» класса МБОУ кадетская школа имени генерала Ермолова А.П., г. Ставрополь Руководитель: Серова Ирина Евгеньевна, учитель начальных классов МБОУ кадетской школы имени генерала Ермолова А.П., г. Ставрополь Адрес ОУ: 355040, г. Ставрополь, ул. Васякина, д.127 а, МБОУ кадетская школа...»

«Текущее сосТояние и возможносТи инвесТиционного соТрудничесТва ведущих сТран снг с Южной азией Ю.д. квашнин ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ И ВОЗМОЖНОСТИ ИНВЕСТИЦИОННОГО СОТРУДНИЧЕСТВА Юрий Квашнин ВЕДУЩИХ СТРАН СНГ С ЮЖНОЙ АЗИЕЙ Юрий Дмитриевич Квашнин — кандидат исторических наук, заведующий сектором исследований Европейского союза Центра европейских исследований ИМЭМО РАН. В 2005 году с отличием окончил МГУ им. М. В. Ломоносова, в 2009м защитил кандидатскую диссертацию. Автор индивидуальной монографии и...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.