WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 20 |

«А.П. ЧЕХОВ: ПРОСТРАНСТВО ПРИРОДЫ И КУЛЬТУРЫ Материалы Международной научной конференции Таганрог, 2013 г. УДК 821.161.1.09“18” ББК 83.3(2Рос=Рус)5 ISBN 978-5-902450-43Редколлегия: Е.В. ...»

-- [ Страница 9 ] --

Поэтому нельзя в полной мере согласиться с тем, что финал рассказа звучит трагикомически (прим. 11) и тем более иронически.

История Ионы может быть соотнесена с Книгой пророка Ионы (прим. 12), а в связи с мотивом пророка рассмотрена в контексте других произведений русской литературы (прим. 13). В широком интертекстуальном поле рассказ Чехова проецируется также на другие библейские тексты – прежде всего Книгу пророка Исайи и Книгу пророка Иеремии. Герой «Тоски», открывая в себе особое знание и потребность в говорении, не ставит целью кого-либо поучать, но повествователь обнаруживает в «маленьком» человеке значительно больший потенциал.

Из всех мотивов, связанных с темой пророка, в центре внимания Чехова оказывается процесс внутреннего преображения. В отличие от ветхозаветного Ионы и пушкинского лирического героя, Иона Потапов получает право на слово и способность к нему не свыше, а через посредство тоски, открывшей ему глубину переживаемого индивидуального бытия в его связи с универсумом.

Произведения А.П. Чехова: проблематика и поэтика

История библейского Ионы – это и история обретения способности к состраданию. Мотив сожаления о засохшем растении в «Книге пророка Ионы» (ср.: сын Ионы Потапова умер от горячки), связанный с темой милосердия по отношению не только к «ближнему» (с кем в непосредственное соприкосновение приходит жизнь), но и к «дальнему» актуален также для рассказа «Тоска». История о пророке Ионе – притча о сущности милосердия, испытании готовности к нему. Милосердие и задушевное, прочувствованное слово важнее обличительного красноречия и риторических изысков.

Финальный эпизод рассказа дает ответ на вопрос, поставленный в эпиграфе (Кому повем печаль мою?). Слова из «Плача Иосифа Прекрасного» акцентируют все три мотива «Тоски»: печаль, потребность в ее выражении, поиск адресата. Как точно заметил В.

Катаев, эпиграф становится более понятен к перспективе полного текста «Плача» [Катаев 1989:

31]. Приведенные им слова «Кто бы дал мне голубицу, вещающую беседами» получают реализацию в финале чеховского рассказа: Иона-«голубь»

[Суперанская 2005: 120] обретает в самом близком ему существе свою «голубицу». Отметим еще один мотив, эксплицированный в последнем монологе, адресованном кобылке: «Таперя, скажем, у тебя жеребеночек, и ты этому жеребеночку родная мать... И вдруг, скажем, этот самый жеребеночек приказал долго жить... Ведь жалко?» (С. IV, 330). В контексте эпиграфа они напоминают о матери Иосифа – Рахили (прим. 14), плач которой о своих детях в «Книге пророка Иеремии» показан как универсальный символ материнского горя.

Переход Ионы в финальном монологе на язык иносказания, подобно притчам ветхозаветных пророков и Христа, заставляет иначе отнестись и к содержанию предыдущих реплик героя, которые обычно трактуются в бытовом ключе. Смерть сына представляется ему не фактом, а историей («А у меня, брат, сын помер... Слыхал? На этой неделе в больнице... История!» (С. IV, 330)). То, что необходимо рассказать другим, напоминает житие («Надо рассказать, как заболел сын, как он мучился, что говорил перед смертью, как умер... Нужно описать похороны и поездку в больницу за одеждой покойника» (С. IV, 330)). Повторяемое в дискурсе Ионы слово сын приобретает универсальный смысл, евангельские коннотации и напоминает о Сыне Человеческом. Сын мыслится герою значительно лучшим, чем он сам. Имя Кузьма Ионыч (прим. 15) ассоциируется с представлением о порядке, красоте мироздания и словами Нового Завета: «…как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи» [Матф.

12:

А.П. Чехов: пространство природы и культуры

39–40]. Если повествователь рассказывает историю о «пророке», то сам Иона выступает, скорее, в роли евангелиста. Примечательно, что он не может в одиночку думать о сыне, как бы эвфемистически заменяя тему мыслями об «овсе и сене». Эти образы также обладают мифопоэтическим подтекстом и связаны с представлением о смерти и воскрешении (прим. 16). Притчевый характер приобретает и суждение Ионы о человеке, который завсегда покоен; как афоризм звучат его слова «Коли на овес не выездили, сено есть будем...» (С. IV, 330).

Точкой перелома в обрамляющей фабуле является эпизод, когда герой, после безрезультатных попыток облегчить свое страдание, отдается тоске. В композиции фабулы использован принцип обратной симметрии.

Это проявляется в антонимичности лексического строя предшествующего и последующего текста. Иона выезжает на работу после обеда, а возвращается на постоялый двор ближе к полуночи. В начале рассказа герой все больше сгибается – а теперь изгибается и выпрямляется.

В финале «Тоски» сходятся три важнейших условия коммуникации:

есть говорящий, которому невмоготу; определилось содержание истории, которую ему надо рассказать (внутренняя потребность и внешняя необходимость совпадают); есть терпеливый слушатель, по-своему выражающий понимание и сочувствие. Скорлупа, которой Иона, согнувшийся и покрытый снегом, уподоблен внешне и в которую непонятно как смогла поместиться безграничная тоска («Лопни грудь Ионы и вылейся из нее тоска, так она бы, кажется, весь свет залила… Она сумела поместиться в такую ничтожную скорлупу» (С. IV, 329)), обнаруживает свойства мирового яйца, а в контексте святочной топики рассказа обретает дополнительные мортальные и воскресительные коннотации.

Последнее слово рассказа – всё (прим. 17) – играет роль точки пересечения в повествовательной структуре двух «историй»: там, где заканчивается основанная на ветхозаветных мотивах история повествователя об Ионе, начинается развивающий как библейские, так и христианские мотивы рассказ самого Ионы. Глагол рассказывать в последнем предложении употреблен в форме настоящего времени. С точки зрения повествователя он употреблен в значении живописного исторического времени и соотносится с планом прошлого (повествователь сообщает о том, что герой к моменту речи о нем уже осуществил). С точки зрения Ионы эта форма и сопровождающее ее многоточие открывают проекцию в будущее, в постфабульное пространство. Референциальный статус данного местоимения неоднозначен.

С фабульной точки зрения смысл слова всё конкретен и ограничен:

оно обозначает то, о чем читатель уже знает от повествователя, и потому

Произведения А.П. Чехова: проблематика и поэтика

избыточно. На сюжетном же уровне слово всё приобретает беспредельно широкое значение, соотносимое с беспредельностью тоски героя, с тем огромным содержанием, которое вместила его душа.

Повествовательная структура рассказа позволяет автору соединить в двух «историях» комплекс библейских и евангельских мотивов, поставить с их помощью широкий круг вопросов о предназначении человека, слове и молчании и др.

Примечания

1. Примечательно и «рубежное время» появления произведения:

«Тоска» написана в конце декабря 1885 г., а опубликована 27 января 1886 г.

2. Эта деталь отмечена В. Звиняцковским, но ей дана иная интерпретация [Звиняцковский 2009].

3. По мысли Е. Шишко, она произведена от «Потап» в значении «странник» и связана с профессией героя [Шишко 2010: 220]. Не исключая такой трактовки, выразим сожаление об отсутствии этимологической ссылки и с опорой на известные источники предлагаем иную интерпретацию.

4. Трудно согласиться с тезисом Е. Шишко, что «ситуации несостоявшегося общения можно объяснить и неумением персонажа выразить свои чувства, ведь он из деревни и его речь не понятна жителям столицы» [Шишко 2010: 217]. Более справедливым представляется суждение А. Енджейкевич, что сама ситуация попутной беседы не может быть условием для полноценного разговора, который нужен Ионе.

5. По мнению А. Енджейкевич, потребность героя рассказать о наиболее для него важном – это проявление инстинкта жизни, а само рассказывание о насущном является интуитивным поиском смысла [Jdrzejkiewicz 2000: 95].

6. В. Катаев полагает, что «Ионе Потапову, схоронившему сына («Тоска»), надо не просто поведать печаль свою; ему кажется, что выговорить, выплакать тоску только и можно в определенных ритуальных, то есть закрепленных знаковых формах». И далее: «Ритуал в конце концов им выполняется, но в предельно абсурдной форме: соучастником по его исполнению оказывается лошаденка» [Катаев 1979: 53]. Подхватывая эту мысль, Е. Шишко приходит к странному утверждению, что Иона стремится «к правильному… разрешению ситуации, но у него ничего не получается, потому что слушатели отказываются соблюдать обряд» [Шишко 2010: 223].

7. См., например, у В. Катаева: «Иона, как это станет обычным для героев Чехова, не в силах правильно понять причины своего страдания

А.П. Чехов: пространство природы и культуры

(«И на овес не выездил, – думает он. – Оттого-то вот и тоска. Человек, который знающий свое дело... который и сам сыт, и лошадь сыта, завсегда покоен...») [Катаев 1979: 53].

8. В работе Т. Куприяновой выражена мысль об одинаковой применимости многих характерологических предикатов к Ионе и его лошади [Куприянова 2010: 295].

9. Здесь, в частности, варьируются «лошадиные» мотивы произведений Некрасова и Достоевского.

10. Заметим, что и для лошадки слушание – жизненная необходимость; не случайно в тексте рассказа в однородном ряду соединены предикаты внимания, вкушения и дыхания (Лошаденка жует, слушает и дышит на руки своего хозяина...).

11. См., напр.: [Шишко 2010: 223]. Похожее суждение о гротескно-ироническом звучании темы в финале ранее высказано В. Катаевым [Катаев 1989: 17]. Лишь при однолинейном, бытовом понимании фабулы разговор Ионы с лошадью можно трактовать как пародию на «нормальную» коммуникацию. Т. Куприянова категорически возражает против интерпретации финала как выражающего авторскую иронию [Куприянова 2010: 292].

12. Впервые и аргументированно этот текст в качестве одного из важнейших литературных источников чеховского рассказа ввел в научный оборот В. Звиняцковский [Звиняцковский 2009] – в дополнение к тем, что были указаны в работе В. Катаева [Катаев 1989].

13. Помимо названного выше пушкинского стихотворения, отметим «Пророк» М. Лермонтова, «Н.Г. Чернышевский» и «Блажен незлобивый поэт» Н. Некрасова, а особенно его поэму «Кому на Руси жить хорошо», герой которой Иона Ляпушкин тоже должен быть включен в число литературных предтеч образа Ионы Потапова. В. Звиняцковский называет также два чеховских произведения, с которыми через мотив библейского пророка Ионы связана «Тоска»: «Корреспондент» (1882) и «Ионыч» (1898) [Звиняцковский 2009].

14. Этимологическое значение имени «Рахиль» – «овечка», «овцамать» [Суперанская 2005: 332].

15. «Кузьма» – «из греч. kosmos – «мир», «порядок»; переносно:

«украшение», «красота», «честь»…» [Суперанская 2005: 136] Иные интерпретации на основе семантики этого имени предложены в работах В. Звиняцковского и Е. Шишко.

16. Овес в представлениях славян наделяется мужской символикой силы, плодородия, богатства; в погребальных обрядах мужчины овсу

Произведения А.П. Чехова: проблематика и поэтика

приписывается функция защиты от возвращения покойника [Cлавянские древности 1995–2012, 3: 489, 491]. Одно из значений сена – символ Рождества и рождения, хотя, подобно соломе, оно могло ассоциироваться также с неполноценным, ненужным. Сено, собранное со стола в сочельник, давали корове для плодовитости [Славянские древности 1995–2012, 4: 619–620].

17. Мы признательны Е. Яблокову, обратившему внимание на особое значение данного слова в контексте рассказа и подчеркнувшему, что оно служит (особенно в дискурсе повествователя, имеющего наиболее высокий речевой статус) знаком всеведения Ионы.

Литература

1. Звиняцковский В.Я. Миф Чехова и миф о Чехове // Нева. 2009.

№ 12. URL: http://magazines.russ.ru/neva/2009/12/zv8.html

2. Катаев В.Б. Литературные связи Чехова. М., 1989.

3. Куприянова Т.Ф. Несколько слов о двух финалах: «Тоска», «Спать хочется» // А.П. Чехов и мировая культура. Ростов-на-Дону, 2010. С. 287–298.

4. Ранева-Иванова М. Христианский мотив и поздний рассказ А.П. Чехова: жанр и повествование // Евангельский текст в русской литературе XVIII–XX веков: цитата, реминисценция, мотив, жанр. Петрозаводск, 2005. С. 416–427.

5. Славянские древности: этнолингвистический словарь. В 5 т. М., 1995–2012.

6. Суперанская А.В. Современный словарь личных имен: Сравнение. Происхождение. Написание. М., 2005.

7. Тюпа В.И. Художественность чеховского рассказа. М., 1989.

8. Чудаков А.П. Поэтика Чехова. М., 1971.

9. Шишко Е.С. Особенности художественного пространства в рассказе А.П. Чехова «Тоска» // А.П. Чехов и мировая культура. Материалы международной научной конференции. Ростов-на-Дону, 2010. С. 216–224.

10. Jdrzejkiewicz А. Оpowiadania Antoniego Czechova: Studia nad porozumiewaniem si ludzi. Warszawa, 2000.

А.П. Чехов: пространство природы и культуры «СМЕХОВОЕ РАЗВЕНЧАНИЕ».

К ВОПРОСУ О ФУНКЦИИ КАРНАВАЛЬНОГО ПРИЕМА

В ПРОЗЕ А.П. ЧЕХОВА

–  –  –

1. О понятии «карнавализация» применительно к творчеству А.П. Чехова Говоря о «карнавализации» в прозе Ф.М. Достоевского, М.М. Бахтин особым образом показывает, что она нужна Достоевскому, чтобы его романы были «глубоко диалогичны» и в них присутствовала «полифоничность» [Бахтин 1979: 20]. В нашей работе мы ставим вопрос о том, можно ли применить категорию «карнавализации» к творчеству Антона Чехова, например, к его «полифоничности» или отсутствию однозначного авторского мнения.

Следует отметить, что нельзя автоматически считать любой комизм карнавализацией. Исходя из того, как можно понять карнавальную жизнь, и из описания карнавального элемента в литературе, представленного в работах Бахтина, мы понимаем концепт карнавализации как сложное сочетание общей атмосферы и конкретных событий. Представляется оправданным искать карнавальное начало у Чехова, так как важную роль для этого писателя играет Сервантес, по мнению Бахтина тесно связанный с народной карнавальностью [см. Бахтин 1979: 147].

Атмосферу карнавала можно понять на фоне обстоятельств жизни человека в Средневековье, характеризующейся страхом и благоговением перед Богом и властями и, в связи с этим, строгими нравственными правилами. Это приводит людей в состояние фрустрации, от которого они время от времени хотят освободиться. Как показывает Бахтин на примере рассказа Достоевского «Бобок», поводом для такого освобождения может быть близость смерти: умершим на кладбище «все равно», для них никакие правила и ограничения уже не действуют [Бахтин 1979: 160–162, 166].

То же самое можно сказать о карнавале, в некоторых регионах Запада сохраняющемся со Средневековья. Его празднуют в дни до Пепельной среды, начала Великого поста, когда совершается обряд возложения пепла, при котором верующему говорят: «Помни, о человек, что ты прах и в прах возвратишься». Близость смерти провоцирует комизм и всеобщую относительность. Барьеры общественного строя и сексуальных норм на время

Произведения А.П. Чехова: проблематика и поэтика

теряют значение. Например, женщины отрезают галстуки мужчин, популярна травестия, правит карнавальное «правительство» (в Кельне это «принц», «мужик» и «дева», на самом деле являющаяся мужчиной), юродивые выступают как епископы. Царит «вольный фамильярный контакт между людьми» [Бахтин 1979: 141].

На этом фоне происходит «шутовское увенчание и последующее развенчание карнавального короля» [Бахтин 1979: 143]. Это часто бывает в анекдотах про мужчин, хвалящихся своей независимостью, а затем униженных своими женами. Действует карнавальный матриархат, которому мужчины охотно подчиняются.

Прием увенчания, смехового развенчания и подчинения используется в «Преступлении и наказании»:

Раскольников сначала считает себя равным гениям, затем он развенчивается, подчиняется руководству Соней и целует землю.

Обратив на это внимание, мы можем говорить о карнавализации у Чехова при двух условиях:

1) фон произведения характеризуется присутствием некоторых из следующих элементов – комизм или юродство, отсутствие нравственных и социальных барьеров, а все это – под влиянием близости смерти;

2) на этом же фоне происходит увенчание и смеховое развенчание героя.

Когда в этом смысле сочетаются карнавальные фон и событие, можно констатировать карнавализацию. Она присутствует на разных этапах творчества Чехова. В данной работе обратим внимание на три его произведения: из ранней фазы – «Смерть чиновника» (1883), из средней – «Дуэль» (1891), из поздней – «Дама с собачкой» (1899).

2. О функции карнавального в «Смерти чиновника»

В «Смерти чиновника» сочетание смерти и смеха очевидно. Высмеивая высокопоставленного чиновника, Чехов убирает барьеры социального статуса. На смеховом фоне происходит увенчание Червякова, когда тот сидит во втором ряду в театре и находится «на верху блаженства» (C.

II, 165). Затем начинается его постепенное «смеховое развенчание». Он чихает, и сразу автор говорит, что это его уравнивает со всеми людьми, так как всякий может чихнуть (C. II, 165). Далее Червяков несколько раз извиняется перед генералом, которому он якобы помешал своим чиханием. Это поведение все больше раздражает генерала, все ярче становится видно, что Червяков ничтожен, потому что не уважает себя как человека, а обращает внимание только на то, как его оценивают другие. Развенчание комично тем, что его причиной в глазах читателя является глупость Червякова. А окончательно развенчивается Червяков, когда он теряет все,

А.П. Чехов: пространство природы и культуры

даже самую жизнь, но старается еще спасти чин, «не сняв вицмундира»

(C. II, 167). Оказывается, что по поведению он не человек, «король» всего сотворенного (см. Псалом 8), а только чиновник и, как таковой, ведет себя как червь, если он боится потерять свою позицию.

Карнавальное развенчание Червякова сатирически показывает, что для человека мало определять себя только чином и позицией в обществе.

В лице Червякова развенчивается чиновнический менталитет.

3. Карнавальное развенчание героев и их мнений в «Дуэли»

В «Дуэли» общая карнавальная атмосфера создается смешным, несерьезным поведением врача Самойленко (C. VII, 350) и дьякона Победова (C. VII, 361–362, 366–367). Эти герои играют важную роль как раз в моменты обострения конфликта: до решающей сцены истерики Лаевского мы видим Самойленко, одетого не к месту в парадную форму (C. VII, 399), а дуэль показывается из перспективы дьякона, втайне наблюдающего за событиями (C. VII, 432–433). Смерть присутствует на протяжении всей повести, начиная с заглавия и нездоровой атмосферы в узкой долине между морем и Кавказом. Эта близость смерти сочетается с диким «танцем»

быстро меняющихся перспектив и мнений [Казаков 2011: 68–69]. «Дуэль»

сама по себе не комична, но когда действительно грозит смерть и фон Корен собирается убить Лаевского, комизм наступает: никто не знает правил дуэли, и врач шагает, как маятник (C. VII, 439–440).

В этом контексте происходят странные сближения. Например, те, кто собирается на пикник (C. VII, 376) и на день рождения мальчика (C. VII, 405), при обычных условиях не могут быть одной компанией. Также роман между Надеждой Федоровной и полицейским Кирилиным, с которым в столице она не могла бы общаться из-за социальных барьеров, объясняется элементами, напоминающими близость смерти: «Длинные, нестерпимо жаркие, скучные дни… душные ночи… и навязчивые мысли о том, что… молодость ее проходит даром… сделали то, что ею малопомалу овладели желания и она как сумасшедшая день и ночь думала об одном и том же» (C. VII, 372). Атмосфера лишает человека чуства стыда и провоцирует «вольный фамильярный контакт».

На этом фоне происходят смеховые развенчания. В данной работе остановимся на двух примерах – на развенчании Лаевского и фон Корена.

Лаевский с самого начала кажется слабым, но, тем не менее, рассудительным. Однако на празднике, когда все собрались, с ним случается припадок истерического смеха (C. VII, 410). Это само по себе создает впечатление, что его нельзя воспринимать всерьез. Затем фон Корен говорит Лаевскому, что он раньше думал, что «истерика бывает только у дам», он сравнивает

Произведения А.П. Чехова: проблематика и поэтика

истерику Лаевского с «пляской святого Витта» (C. VII, 416). Далее он показывает, что Лаевский не способен спокойно обсудить свою ситуацию, потому что его «положение безвыходно» (C. VII, 416). Развенчание Лаевского совершается, когда он понимает, что он, казавшийся удачливым в отношениях с женщинами, попал в положение «рогоносца» (C. VII, 422, ср. 365).

Фон Корен также развенчивается смеховым образом. Это происходит на дуэли, когда кажется, что решительность фон Корена достигает своей вершины. Но наступает комизм (см. выше), и из-за крика дьякона фон Корен стреляет мимо Лаевского (C. VII, 440). «Королем» решительности (C. VII, 390–391) его уже нельзя считать.

Для чего эти развенчания? Распад прежней жизни Лаевского нужен, чтобы произошло нравственное обновление: после дуэли он женится на Надежде Федоровне. Одновременно он отказывается от обмана, от попыток, например, уехать с Кавказа, не оплатив своих долгов. Зато он начинает усердно работать (C. VII, 444–445). Таким образом, в сюжете «Дуэли» развенчание Лаевского, каковым он был до этого момента, является условием для того, чтобы он начал вести новый образ жизни. Это обновление показывает ошибочность мнения фон Корена, что Лаевский неисправимо вреден и опасен для человечества, «как холерная микроба»

(C. VII, 363). Поэтому развенчание Лаевского неотделимо от развенчания фон Корена. Последнее иллюстрирует развенчание мнения зоолога и подчеркивает тезис, с которым в финале «Дуэли» соглашаются противники фон Корен и Лаевский, что «никто не знает настоящей правды»

(C. VII, 446) и что никто не имеет возможности окончательно оценить другого человека. Критику окончательных обсуждений, одну из главных идей среднего этапа творчества Чехова («Огни», «Припадок») [см. Катаев 1979: 127], подчеркивает карнавализация в «Дуэли».

4. Развенчание ради сближения между людьми в «Даме с собачкой»

В «Даме с собачкой» отсутствуют комизм «Смерти чиновника»

и беспокойная атмосфера «Дуэли». Наоборот, атмосфера моря и гор почти медитативна, сказано, что «однообразный, глухой шум моря … говорил о покое, о вечном сне, какой ожидает нас» (C. X, 135). Но здесь же присутствует тема смерти, символами которой становятся пыль и серый цвет (C. X, 139, 140, 144). Также мы видим сочетание смерти и комизма: в гостинице, где сидит Гуров, стоит «на столе чернильница, серая от пыли, со всадником на лощади, у которого была поднята рука со шляпой, а голова отбита» (C. X, 139). То, что всадник поднимает шляпу, придает ей значимость. Но эта значимость снимается тем, что ему не на что надевать шляпу. «Смерть», «обезглавливание» всадника делает его жест абсурдным.

А.П. Чехов: пространство природы и культуры

Мысли о смерти связаны с идеей о том, что «все равно», все разрешено. Для Гурова важно, что в мире царит «полное равнодушие к жизни и смерти каждого из нас» (C. X, 135). И даже если он не убежден в полной «нечистоте местных нравов» в Ялте, тем не менее, размышляя о равнодушии, он мечтает «о скорой, мимолетной связи, о романе с неизвестною женщиной, которой не знаешь по имени и фамилии» (C. X, 131). В душе Гурова и в обществе вокруг него царит атмосфера «вольной фамильярности» и на время убираются барьеры сексуальных норм.

На этом фоне можно считать Гурова карнавальным королем. Он чувствует себя свободным, никакими нормами не связанным, потому что, по его мнению, «все равно» и одновременно потому, что женщины – «низшая раса!» (C. X, 130). Но затем происходит его развенчание, он чувствует себя смешным или ему кажется, что его не воспринимают всерьез. Особенно когда он говорит партнеру в клубе: «Если б вы знали, с какой очаровательной женщиной я познакомился в Ялте», тот отвечает: «А давеча вы были правы: осетрина-то с душком!». Эти слова кажутся Гурову «унизительными» (C. X, 138–139). После них он едет в городок Анны Сергеевны. «Зачем? Он и сам не знал хорошо»

(C. X, 139). Рациональная логика нарушается, и на первый план выходит несознательное. Одновременно из-за своих чувств Гуров начинает вести себя как подросток: он долго стоит перед домом Анны Сергеевны и ждет, не выйдет ли она случайно на улицу (C. X, 140). Затем, обращаясь к ней, он это делает «дрожащим голосом, улыбаясь насильно»

(C. X, 141). Развенчание Гурова достигает вершины, когда, сидя в гостинице, он думает, что не встретится с Анной Сергеевной. Он говорит себе: «Вот тебе и приключение... Вот и сиди тут» (C. X, 140). Он уже не независим от других. Полюбив, он стал чувствительным, он может чувствовать себя потерянным. Потеряв свое превосходство, он перестал быть королем.

Это играет важную роль для «преодоления разобщенности» [Катаев 1979: 272] и для сближения между героями. Нужна «демократизация», Гуров должен перестать чувствовать себя выше Анны Сергеевны.

5. Итоги Карнавализация, особенно смеховое развенчание на фоне близости смерти и вольной фамильярности, у Чехова имеет разные функции. Автор развенчивает героев, чтобы развенчать их образ жизни. Это может вести к обновлению, например, Лаевского в «Дуэли», или к гибели, как в «Смерти чиновника». Развенчание также способствует релятивизации чинов и демократизации отношений. Кроме того, Чехов развенчивает

–  –  –

мнения героев, тем самым подчеркивая, что «никто не знает настоящей правды». Поэтому карнавализация «амбивалентна» [cр. Бахтин 1979: 143].

Развенчивая существующее, она может помочь построить новое.

Литература

1. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1979.

2. Казаков А.А. Композиция повести А.П. Чехова «Дуэль» в ценностном аспекте // Чехов и время. Томск, 2011. С. 67–74.

3. Катаев В.Б. Проза Чехова. Проблемы интерпретации. М., 1979.

А.П. Чехов: пространство природы и культуры

ШАШЕЧНАЯ ИГРА В ТВОРЧЕСКОМ МИРЕ А.П. ЧЕХОВА

–  –  –

Из русских мастеров слова трудно назвать того, кто в своем творчестве больше Антона Павловича Чехова оставил свидетельства о шашечной игре. Исследование узкой тематики не производилось, в теоретических работах рассматривалась сугубо Игра и Чехов (см., например, [Мазенко 2004], [Терехова 2011] с литературой).

Александр Терещенко, описывая «Быт русского народа» (1848), отмечал народность шашечной игры и ее роль у купечества: «нет места по городам, где бы не увидели шашек. Особенно она сделалась любимою купцов, которые, сидя в гостином дворе, проводят целый день в этой забаве» [Терещенко 1848: 79]. Антон Павлович, будучи выходцем из семьи купеческого сословия (пусть и перешедшей в мещане), не мог не впитать с детской поры шашечные уроки.

Оттуда, из детства, где юные братья Чеховы ставили домашние спектакли с Антоном в роли городничего в «Ревизоре», и обожание Гоголя.

Одним из мостиков, по которому мысль А.П. Чехова перебегала к Н.В. Гоголю, стала самая узнаваемая литературная шашечная партия – Ноздрев vs. Чичиков. В пьесе «Иванов» гоголевская цитата «знаем, как вы плохо в шашки играете...» (С. IX, 243) звучит при карточной игре, выполняя функцию пословицы, общеизвестного выражения. Комментируя чеховскую отсылку к «Мертвым душам», М. Громов отметил, что «обращение к слову Гоголя – всегда содержательный и сложный художественный прием» [Громов 1982: 59]. Возможно, что фраза из письма А.П. Чехова «даже Михайловский говорит, что все шашки теперь смешались...» (П. III, 111) отсылает на самом деле к словам Ноздрева: «я тебя заставлю играть! Это ничего, что ты смешал шашки, я помню все ходы». Юношеская пьеса Чехова, опубликованная после смерти автора под названиями «Безотцовщина», «Пьеса без названия» и «Платонов», завязывается продолжительным шахматным поединком Трилецкого и Анны Петровны, превращающимся в шашечную баталию Ноздрева и Чичикова: «Анна Петровна. Зачем же мошенничать? Трилецкий. Кто мошенничает? Анна Петровна. А кто эту шашку сюда поставил? Трилецкий. Да вы же сами поставили!» (С. XI, 12).

Второе, вслед за «Безотцовщиной», достаточно обширное изображение интеллектуального сражения за шашечной (шахматной) доской, замечается

Произведения А.П. Чехова: проблематика и поэтика

в рассказе «Безнадежный» (С. III, 219–222). «Председатель земской управы Егор Федорыч Шмахин … взглянул в угол и на круглом столике заметил шашечную доску. – Нешто в шашки поиграть? А?». Вся игра заняла несколько минут, в промежутке от половины седьмого до без десяти семь.

Партий было две – с самим собой, «партнерами были правая и левая руки», и со слугой Илюшкой (там же, 220–221).

Сжатый микрорассказик о шашках служит одним из звеньев сюжета рассказа «Патриот своего отечества» (С. II, 66–67) о поведении «наших» там, за границей. «В один прекрасный вечер … за белым мраморным столиком, сидело двое русских. Они пили пиво и играли в шашки. Оба старательно лезли «в дамки» и беседовали об успехах лечения. … Русские лезли «в дамки» и задумчиво внимали. Оба были в блаженнейшем настроении духа. Шепот лип, кокетливый ветерок, мелодия со своей меланхолией – все это, вместе взятое, развезло их русские души.

– При этакой обстановке, Тарас Иваныч, хорошо тово... любить, – сказал один из них. – Влюбиться в какую-нибудь да по темной аллейке пройтись...

– М-да...

И наши русские завели речь о любви, о дружбе... Сладкие мгновения! Кончилось тем, что оба незаметно, бессознательно оставили в покое шашки, подперли свои русские головы кулаками и задумались» (С. II, 66).

Игривость, фривольность (нежный «маленький кокетливый ветерок» как пример) заложена уже в начале рассказа, когда встречаем «хорошее пиво, хорошеньких служанок и чудный вид», и развивается включением игры в шашки двух «русских толстячков». Развитие сюжетной линии с переходом игровой семиотики в любовную (лезли «в дамки» || влюбиться в какую-нибудь да по темной аллейке пройтись...) обусловлено: а) нахождением глаголов лезть, пройтись в общем семантическом поле «движение (человека ногами)»; б) близостью апеллятивов «дама»

и «дамка», продолжаемое местным курортным названием шашечной игры – немец. Damespiel, калькой фр. le jeu de dames «игра в дамы».

«Игра в дамы» толстячков с большим животом и ожирением печени, приехавших на лечение. Игра бессознательно (как отмечает сам Чехов) трансформируется в симулякр сексуальных отношений (разговор о любви, комментируемый автором как «сладкие мгновения!») и завершается молчанием и раздумьями (внутренней речью). Здесь не только четыре семиотических дискурса, но и их морфинг; «наступление молчания в конкретном акте коммуникации, – пишет российский семиотик Григорий

А.П. Чехов: пространство природы и культуры

Крейдлин, – часто свидетельствует… о переходе замолчавшего к другому семиотическому коду» [Крейдлин 2000: 25].

В рассказе «Свирель» обнаруживается параллелизм игровой и бытовой семантики как внутри, так и вне текста. Дамка – зооним, кличка собаки, суки, непородистой: «помесь дворняги с сеттером – необыкновенно худая и беременная» (там же, 321). Приказчика, владельца Дамки, зовут Мелитон Шишкин. Его имя Чеховым вводится в первой же строчке, создавая ассоциацию с еловой чащей, хвойными иглами и шашками (через ш-шки-, связью в тексте Шишкин-Дамка): «Разморенный духотою еловой чащи, весь в паутине и в хвойных иглах, пробирался с ружьем к опушке приказчик из Дементьева хутора, Мелитон Шишкин. Его Дамка…» (там же). Ср. слова «Умного дворника»: «Мишка в шашки играет, Матрена орешки щелкает» (С. II, 72) с тем же ассоциатом -ишк- ~ -шки-.

Позже приказчик становится подобием своей Дамки: женского пола, многодетным, подневольным, не знающим слов человеческого языка и …собакой:

«Пухлое лицо приказчика побагровело и приняло тоскующее, бабье выражение. Он пошевелил пальцами, как бы ища слов, чтобы передать свое неопределенное чувство, и продолжал:

– Восемь человек детей, жена... и мать еще живая, а жалованья всего-навсего десять рублей в месяц на своих харчах. От бедности жена осатанела... сам я запоем. Человек я рассудительный, степенный, образование имею. Мне бы дома сидеть, в спокойствии, а я целый день, как собака, с ружьем, потому нет никакой моей возможности: опротивел дом!»

(С. VI, 327).

Сходная связь смены гендерной идентичности и игрой в шашки, замечается в ироническом письме к Л.С. Мизиновой, в воображаемой сценке, где у (теплой) печки робко и виновато играют в шашки мужчины, а дамы пьют настойку в соседней комнате: «Я часто воображаю, как две почтенные особы – Вы и Сафо – сидите за столиком и дуете настойку, вспоминая прошлое, а в соседней комнате около печки с робким и виноватым видом сидят и играют в шашки Ваш титулярный советник и еврейчик с большой лысиной» (П. V, 94). Меняла гендерную роль и героиня вышеупомянутой пьесы «Безотцовщина» «шахматно-шашечная» Анна Петровна, превращенная словами Ивана Ивановича в мужчину, в воинственных исторических персонажей: «ее в плечико нюхаешь, а от нее порохом, Ганнибалами да Гамилькарами пахнет!» (С. XI, 22).

Эти антропонимы встречаются в пародийном «Календаре «Будильника» на 1882 год»: «…Ганнибал играл со своим дядей Гамилькаром

Произведения А.П. Чехова: проблематика и поэтика

в шашки» (С. I, 149). Здесь допустимо прочтение лексем шашки, шашечный в вероятном значении «шахматы», «шахматный», что видим и в рассказе «Черный монах», в живописании большого коммерческого фруктового сада: «деревья тут стояли в шашечном порядке, ряды их были прямы и правильны, точно шеренги солдат, и эта строгая педантическая правильность и то, что все деревья были одного роста и имели совершенно одинаковые кроны и стволы, делали картину однообразной и даже скучной» (С. IIX, 227–228). Лексема шашечный используется в устойчивом словосочетании в шашечном порядке, пришедшем из игровой терминологии, и известным в наше время под синонимичным в шахматном порядке. Переносное значение усиливает ассоциация с рядовыми солдатами неназванных (идентичных) шашечных фишек (ср. «даже Михайловский говорит, что все шашки теперь смешались...» (П. III, 111)).

Предположение, что в чеховском тексте прослеживается смешение терминологии шашек и шахмат, подкрепляется следующим наблюдением. Для Чехова, активно писавшего о судьбе «малого человека», частью индивидуальной картины мира стала метафора игра-жизнь, люди-пешки/простые шашки (вспомним «мы все – простые шашки. На клетках дней, ночей | Играет нами Небо по прихоти своей», Омар Хайям, перевод Л. Некора). В произведении «Живой товар» находим мысль, что «у судьбы нет сердца. Она играет Грохольскими, Лизами, Иванами, Мишутками, как пешками...» (С. I, 381). В письме Д.В. Григоровичу А.П. Чехов смешивает не только две игры (фигуры, шашки), но и воображаемый и действительный миры в один авторский: «Роман захватывает у меня несколько семейств и весь уезд с лесами, реками, паромами, железной дорогой. В центре уезда две главные фигуры, мужская и женская, около которых группируются другие шашки» (П. III, 17). В ряде рассказов игра в шашки – мимоходом оброненная деталь, описывающая жизнь слабовольного персонажа, «маленького человека». Таковы партнеры по шашкам: безымянные суфлер старикашка Барон и старый, золотушный кассир («Барон», С. I, 452–458); подкаблучник Досифей Андреич, признающийся «характер у меня слабый» (С. III, 420) и его компаньон по охоте писарь («Последняя могиканша», С. III, 417–421); мальчик и глухой Степан, «дурак-дураком, все равно, что гусь» (С. X, 180), сын богатого мещанина Цыбукина и муж властной Аксиньи, убившей сына его брата («В овраге» С. X, 144–180).

Анализ использования А.П. Чеховым лексико-семантического поля «шашки» приводит к выводу о вероятных связях чеховского текста с «Мертвыми душами» Н.В. Гоголя; с семантикой «дама; женщина»,

А.П. Чехов: пространство природы и культуры

«сука» и далее с трансформацией гендерной идентичности; с аллитерацией со словами на -ш-к-и-; с метафорой жизнь – игра, люди – простые фигуры в игре; с контаминацией игровых терминов в шашках и шахматах. В детстве Антона Чехова, проходившем в среде купечества, известном своей страстью к шашкам, нужно находить хорошее знание специфики шашечной игры.

Литература

1. Громов М.П. О гоголевской традиции у Чехова // Чехов и литература народов Советского Союза. Ереван, 1982. С. 55–76.

2. Крейдлин Г.Е. Невербальная семиотика и ее соотношение с вербальной. Дис.... докт. филол. наук: 10.02.19. М., 2000.

3. Мазенко В.С. Игровое начало в произведениях А.П. Чехова: Дис....

канд. филол. наук. Воронеж, 2004.

4. Терехова Г.Х. Специфика игрового начала в творчестве позднего А.П. Чехова // Известия Южного федерального университета. Филологические науки, 2011. № 4. С. 32–40.

5. Терещенко А.В. Быт русского народа. Ч. 4. Забавы. Игры. Хороводы. СПб., 1848.

<

–  –  –

Чехов и Достоевский сейчас, как никогда, востребованы общественно и нравственно. Но Бога изучают часто по Достоевскому, о чем предупреждал Чехов. На первый взгляд, Достоевский и Чехов далеки друг от друга. Однако близость у них почти мистическая: кажется, что между ними происходит постоянный диалог.

У Чехова в «Записных книжках»: «Чтобы умно поступать, одного ума мало (Достоевский)» (С. XVII, 164). Это часто изображал в своих произведениях Чехов. Он родился за год до отмены крепостного права и умер за год до первой русской революции. Это были годы бесконечной борьбы – общественной, политической, экономической, социальной, идейной, мир пророчеств и самых разнообразных рецептов по спасению человечества. Идеи в России попадали будто в плавильный котел: консерватизм, либерализм, революционность, позитивизм, славянофильство, народничество в самых разных оттенках и красках. Каждый писатель был исследователем если не законов, то коренных типов жизни.

Впоследствии Чехов изобразит в «Вишневом саде» иронически Петю Трофимова, недоучившегося студента, который не кончил университета, но знает, куда всем следует идти за счастьем, хотя не может вымыть своих грязных калош. Он призывает молодую наследницу имения с вишневым садом Аню «бросить ключи от хозяйства в колодец и уходить», «быть свободной, как ветер» – и от своего наследства, и от своего долга. Он говорит высокопарно и напыщенно: «Человечество идет к высшей цели, к высшему счастью, какое возможно на земле, и я в первых рядах. Дойду, или укажу другим путь, как дойти» (C. XIII, 244).

Бывший учитель утонувшего, возможно, по его недосмотру, сына Раневской, он не постеснялся опять явиться в это имение и увлечь Аню, в которой он убил любовь к вишневому саду. В нем он видит только прежних владельцев-крепостников и потому призывает «искупить наше прошлое, покончить с ним» (C. XIII, 228). Оставаясь недоучившимся студентом и в грязных калошах.

Образ калош как некий символ идет от Достоевского. В раннем «Романе в девяти письмах» (1847) в обмене письмами между двумя мошенничающими проходит образ калош: «Что же касается до ваших калош,

А.П. Чехов: пространство природы и культуры

будто бы забытых у нас во время последнего посещения, то с сожалением уведомляю вас, что их нигде не найду. Покамест их ищут, но если их совсем не найдут, тогда я вам куплю новые». И далее: «Завтра вы получите калоши новые, я ничего не привык таскать по чужим карманам» [Достоевский 1988: 305]. Калоши надевал чиновник, чтобы идти в присутствие.

Вспомним «Человека в футляре». Грязные калоши у Пети Трофимова означали, что и в чиновниках он служить не способен.

В «Записках из подполья» Достоевский писал: «Вся-то цель на земле, к которой человечество стремится, только и заключается в одной этой беспрерывности процесса достижения, иначе сказать – в самой жизни, а не собственно в цели, которая, разумеется, должна быть не что иное, как дважды два четыре, то есть формула, а ведь дважды два четыре есть уже не жизнь, господа, а начало смерти». « После дважды двух уже, разумеется, ничего не останется не только делать, но даже и узнавать» [Достоевский 1973: V, 118–119].

В письме к С.П. Дягилеву 30 декабря 1902 г. Чехов ответит Достоевскому: «Про образованную часть нашего общества можно сказать, что она ушла от религии и уходит все дальше, что бы там ни говорили и какие бы философско-религиозные общества ни собирали... Теперешняя культура – это начало работы во имя великого будущего, работы, которая будет продолжаться, может быть, еще десятки тысяч лет для того, чтобы в далеком будущем человечество познало истину настоящего бога, то есть не угадывало бы, не искало бы в Достоевском, а познало ясно, как познало, что дважды два есть четыре» (П. XI, 106).

Врач Чехов верит в силу и необходимость познания. Если герои Достоевского постоянно надрываются над проблемой атеизма, то у Чехова вера в Бога стоит неподвижно – как солнце, и все его произведения находятся внутри «христианской цивилизации», о которой он пишет в некрологе путешественнику Н.М. Пржевальскому: «Непобедимое стремление к раз намеченной цели, богатство их знаний и трудолюбие... их фанатическая вера в христианскую цивилизацию и в науку делают их в глазах народа подвижниками, олицетворяющими высшую нравственную силу...

Подвижники нужны как солнце» (C. XVI, 236–237). Чехов ценит и цели, и знания, и веру в науку.

Комментируя по просьбе автора присланную ему лекцию о Достоевском, Чехов пишет 29 октября 1898 г. Я.С. Мерперту, просит его «дать легкий и очень короткий историко-литературный обзор того времени, когда начал и жил г. Достоевский, надо указать, что он начал при такихто и таких-то обстоятельствах, в царствование Николая I, в царствование

Литература в диалоге с Чеховым

Белинского и Пушкина (последний ведь имел на него громадное, подавляющее влияние). И вот эти имена – Белинский, Пушкин, Некрасов, помоему, более выразительны, как даты, чем цифры, которые обыкновенно туго воспринимаются вниманием слушателей и остаются немыми»

(П. VII, 315).

Достоевский умер, когда Чехову исполнился 21 год и он учился в университете. Друг от друга их отделяли два рукопожатия (образ принадлежит В.Я. Лакшину, сейчас он стал общеупотребительным). Их соединял поэт, петрашевец, переводчик, критик А.Н. Плещеев.

Алексей Николаевич Плещеев (1825–1893) в юности дружил с Достоевским и вместе с ним входил в кружок М.В. Петрашевского. Плещеев происходил из древнего боярского рода: предок его был родной брат митрополита Алексия, который воспитывал малолетнего московского князя Димитрия Ивановича Донского, рано оставшегося без родителей.

По существу он долгие годы правил Московским княжеством. Ныне его гробница находится в Москве в Богоявленском Елоховском соборе.

В 1849 г. кружок Петрашевского был разгромлен, и Плещеев вместе с Достоевским и другими приговорен к смертной казни, замененной ссылкой рядовым солдатом в Оренбургскую губернию. Вернулся он из ссылки в 1859 г., восстановил свое дворянство, долгие годы работал секретарем редакции «Отечественных записок», а после их закрытия стал редактором беллетристического отдела «Северного вестника», где восторженно принял «Степь» Чехова.

В кружке Петрашевского увлекались идеями французского утопического социализма Сен-Симона и Фурье. Однако молодой Плещеев стал приверженцем учения евангельского социалиста, католического аббата Фелисите Роберта Ламенне и перевел на русский язык его труд «Слова верующего» (1834), который до сих пор остается неопубликованным.

Ламенне призывал: люди должны вспомнить, что они братья между собою, что они дети одного отца и одной матери. В «Белых ночах» Достоевского о братстве говорит даже героиня Настенька. Но Ламенне спорил с Фурье и Сен-Симоном, считая их планы преобразования общества ведущими к новому рабству. Ламенне уверял: нет надежды, что люди в пределах справедливости забудут самих себя, чтобы думать лишь об общем благе.

Плещеев в своей повести иронически изображает героя-мечтателя, который, однако, не избегает соблазна «практичности, тоже стремящейся, конечно, к общему благу, но никогда, однако ж, не до такой степени, чтобы упустить из виду свои личные выгоды» [Плещеев 1986: 258].

А.П. Чехов: пространство природы и культуры

Можно предположить, что знаменитые слова Чехова из «Записной книжки» об общем благе являются его откликом на слова Ламенне, ставшие ему известными через Плещеева: «Желание служить общему благу должно непременно быть потребностью души, условием личного счастья; если же оно проистекает не отсюда, а из теоретических или иных соображений, то оно не то» (С. XVII, 8). «Теоретические соображения» – это проповедь аббата Ламенне.

Достоевский посвятил Плещееву свою повесть «Белые ночи» (1847), где изображен тип мечтателя. Известны 60 писем Чехова к Плещееву, и переписка эта особенная: письма Чехова представляют собой практически «дневник писателя», подобный тому, что вел Достоевский.

Именно в письме к Плещееву от 4 октября 1888 г. Чехов высказывает свое кредо: «Я не либерал, не консерватор, не постепеновец, не монах, не индифферентист. Я хотел бы быть свободным художником и – только, и жалею, что бог не дал мне силы быть им. Я ненавижу насилие и ложь во всех их видах, и мне одинаково противны как секретари консисторий, так и Нотович с Градовским. Фарисейство, тупоумие и произвол царят не в одних только купеческих домах и кутузках;

я вижу их в науке, в литературе, среди молодежи... Потому я одинаково не питаю особого пристрастия ни к жандармам, ни к мясникам, ни к ученым, ни к молодежи. Форму и ярлык я считаю предрассудком»

(П. III, 11). И в следующем письме через пять дней, отвечая на упреки

Плещеева, что он в повести «Именины» не видит «никакого направления» – «в принципиальном отношении тут нет ничего ни против либерализма, ни против консерватизма» [Переписка А.П. Чехова 1996:

487], – Чехов отвечает подробно: «Но ведь я уравновешиваю не консерватизм и либерализм, которые не представляют для меня главной сути, а ложь героев с их правдой» (П. III, 19).

Обращает на себя внимание, что именно в переписке с Плещеевым

Чехов дает и исторические оценки. Вот он пишет ему 11 февраля 1889 г.:

«Островский был у меня вчера. Говорили о Вас; я его порадовал, сказав, что Вы здоровы и бодры. Толковали о литературе и политике. Интересный человек. Спорили между прочим о социализме. Он хвалит брошюру Тихомирова «Отчего я перестал быть социалистом», но не прощает автору его неискренности. Ему не нравится, что Тихомиров свое прошлое называет «логической ошибкой», а не грехом, не преступлением. Я же доказывал, что нет там греха и преступления, где нет злой воли, где деятельность, добрая или злая – это все равно, является результатом глубокого убеждения и веры» (П. III, 151).

Литература в диалоге с Чеховым

Но ведь Чехов со своим гостем спорил не только о брошюре Тихомирова, но и о социалистических убеждениях, прошлом Плещеева и Достоевского, которое привело их на каторгу и в ссылку в Сибирь. Призывая брата Александра 25 декабря 1887 г.

сходить к Плещееву, он назвал его:

«Это хороший старец. Славное прошлое, вдовье настоящее...» (П. II, 162).

Достоевский также постоянно вспоминается Чеховым. 23 февраля 1888 г. он пишет И.Л. Леонтьеву (Щеглову): «Прежде всего мне кажется, что Вас нельзя сравнивать ни с Гоголем, ни с Толстым, ни с Достоевским, как это делают все Ваши рецензенты» (П. II, 204). 5 марта 1889 г.

А.С. Суворину: «Купил я в Вашем магазине Достоевского и теперь читаю.

Хорошо, но очень уж длинно и нескромно. Много претензий» (П. III, 169).

В сентябре 1894 г. из Милана Чехов пишет сестре Маше, как «был в оперетке, видел в итальянском переводе «Преступление и наказание»

Достоевского, вспоминал наших актеров» (П. V, 321). 27 июля 1896 г. Чехов с досадой написал Суворину о его рассказе: «Похоже, будто это писали Вы, начитавшись Достоевского. Очевидно, в ту пору, когда Вы писали этот рассказ, манера Достоевского была в большем фаворе, чем манера Толстого» (П. VI, 165 ).

Забавно выглядит цитата из «Бедных людей» Достоевского: «Там степь, там степь, как моя ладонь голая. Там ходит баба бесчувственная да мужик необразованный» [Достоевский 1973: I, 107]. Можно не верить в совпадения, но ведь Чехов написал «Степь», «Бабы» и «Мужики». Почти анекдот.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 20 |

Похожие работы:

«НОМАИ ДОНИШГОЊ УЧЁНЫЕ ЗАПИСКИ SCIENTIFIC NOTES № 2(43) 2015 07.00.00. ИЛМЊОИ ТАЪРИХ ВА БОСТОНШИНОСЇ 07.00.00. ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ И АРХЕОЛОГИЯ 07.00.00. HISTORICAL SCIENCES AND ARCHEOLOGY 07.00.02. ТАЪРИХИ ВАТАН 07.00.02. ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ 07.00.02. NATIVE HISTORY УДК 9 (С)16. И.А. МАМАДАЛИЕВ ББК 63.3(2) 7-36 ВОССТАНИЕ 1916 ГОДА ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ XXI ВЕКА (посвящается 100-летию восстания в Худжанде) С предыдущего года (2014) для историков, исследователей колониальной Центральной Азии открылась...»

«Министерство культуры Российской Федерации Правительство Нижегородской области НП «Росрегионреставрация» IV Всероссийская конференция «Сохранение и возрождение малых исторических городов и сельских поселений: проблемы и перспективы» г. Нижний Новгород 30 – 31 октября 2013 Сборник докладов конференции В Сборник вошли только те доклады, которые были предоставлены участниками. Организаторы конференции не несут ответственности за содержание публикуемых ниже материалов. СОДЕРЖАНИЕ 1. Приветственное...»

«ИННОВАЦИОННЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ INNOVATIVE DEVELOPMENT CENTER OF EDUCATION AND SCIENCE Перспективы развития современных общественных наук Выпуск II Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции (8 декабря 2015г.) г. Воронеж 2015 г. УДК 3(06) ББК 60я Перспективы развития современных общественных наук, / Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции. № 2. г.Воронеж, 2015. 45 с. Редакционная коллегия: кандидат...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ Крымский федеральный университет имени В.И.Вернадского Таврическая академия (структурное подразделение) Кафедра документоведения и архивоведения ДОКУМЕНТ В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ Материалы I межрегиональной научно-практической конференции учащихся общеобразовательных организаций и студентов среднего профессионального и высшего образования 11 ноября 2015 года СИМФЕРОПОЛЬ 20 УДК –...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Государственный Эрмитаж Санкт-Петербургский государственный музей-институт семьи Рерихов Музей истории гимназии К. И. Мая (Санкт-Петербург) при поддержке и участии Комитета по культуре Санкт-Петербурга Всемирного клуба петербуржцев Международного благотворительного фонда «Рериховское наследие» (Санкт-Петербург) Благотворительного фонда сохранения и развития культурных ценностей «Дельфис» (Москва) Санкт-Петербургского государственного института...»

«АЗАСТАН РЕСПУБЛИКАСЫ МДЕНИЕТ ЖНЕ СПОРТ МИНИСТРЛІГІ МЕМЛЕКЕТТІК ОРТАЛЫ МУЗЕЙІ АЗАСТАН РЕСПУБЛИКАСЫ БІЛІМ ЖНЕ ЫЛЫМ МИНИСТРЛІГІ Л-ФАРАБИ атындаы АЗА ЛТТЫ УНИВЕРСИТЕТІ АЗАСТАН РЕСПУБЛИКАСЫ БІЛІМ ЖНЕ ЫЛЫМ МИНИСТРЛІГІ, ЫЛЫМ КОМИТЕТІ Ш.Ш. УЛИХАНОВ АТЫНДАЫ ТАРИХ ЖНЕ ЭТНОЛОГИЯ ИНСТИТУТЫ Крнекті алым-этнограф, тарих ылымдарыны докторы, профессор Халел Арынбаевты 90-жылдыына арналан «ІІ АРЫНБАЕВ ОУЛАРЫ» атты халыаралы ылыми-тжірибелік конференция МАТЕРИАЛДАРЫ 25 желтосан 2014 ж. МАТЕРИАЛЫ международной...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ и ТЕХНИКИ им. С.И. Вавилова ГОДИЧНАЯ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ Москва, 2009 Институт истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова. Годичная конференция, 2009 – М.: Анонс Медиа, 2009 Редколлегия: А.В. Постников (отв. редактор), Г.М. Идлис (выпускающий редактор), В.В. Тёмный (отв. секретарь), Е.Ю. Петров (тех. редактор), Н.А. Ростовская (лит. редактор) Редакционный совет: А.В. Постников, А.Г. Аллахвердян, В.Л. Гвоздецкий, Г.М. Идлис, С.С....»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» ООО «Учебный центр Информатика» СОВРЕМЕННЫЕ ГУМАНИТАРНЫЕ И СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ Материалы второй международной научно-практической конференции (26 сентября 2013 г.) В 3 томах Том 2. Дизайн; история и музейное дело; психология; филология, лингвистика,...»

«ИММАНУИЛ ВАЛЛЕРСТАЙН МИРОСИСТЕМНЫЙ АНАЛИЗ ВВЕДЕНИЕ ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО НАТАЛЬИ ТЮКИНОЙ МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ДОМ «ТЕРРИТОРИЯ БУДУЩЕГО' ББК 66.01 В СОСТАВИТЕЛИ СЕРИИ: В.В.Анашвили, А. Л. Погорельский НАУЧНЫЙ СОВЕТ: В. Л. Глазычев, Г. М. Дерлугьян, Л. Г. Ионии, А. Ф. Филиппов, Р. 3. Хестанов В 15 Валлерстайн Иммануил. Миросистемный анализ: Введение/пер. Н.Тюкиной. М.: Издательский дом «Территория будущего», гооб. (Серия «Университетская библиотека Александра Погорельского») —248 с. ISBN...»

«30-летие с момента открытия для посетителей первых залов ГатчинскоГо дворца, отреставрированных после второй мировой войны Комитет по культуре правительства Санкт-Петербурга Государственный историко-художественный дворцово-парковый музей-заповедник «Гатчина» 30-летие с момента открытия для посетителей первых залов ГатчинскоГо дворца, отреставрированных после второй мировой войны Материалы научной конференции 14 мая Гатчина Оргкомитет конференции: В. Ю. Панкратов Е. В. Минкина С. А. Астаховская...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК БЕЛАРУСИ ОТДЕЛЕНИЕ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК И ИСКУССТВ ИНСТИТУТ СОЦИОЛОГИИ НАН БЕЛАРУСИ НАУЧНЫЙ СОВЕТ МААН ПО НАУКОВЕДЕНИЮ НАУКА И ОБЩЕСТВО: история и современность Материалы Международной научно-практической конференции г. Минск, 16-17 октября 2014 г. Минск «Право и экономика» УДК УДК 001.316+001(091)+001.18 ББК 60.550 Н3 Рекомендовано к изданию Ученым Советом Института социологии НАН Беларуси Рецензенты: доктор философских наук, профессор В.И. Русецкая, доктор...»

«МАТЕРИАЛЫ II КОНФЕРЕНЦИИ вЫпусКНИКОв 15 ноября состоялась Вторая ежегодная конференция выпускников МФТИ. В сборнике представлены теРазвитие Computer Scince в МФТИ, зисы докладов всех секций конференции. В секции «Физтех: векторы развития» можно познакомиться с Малеев Алексей Викторович, зам. декана ФИВТ МФТИ, ФИВТ 2010 докладами о развитии, достижениях и результатах работы МФТИ за 2014 год. В «Личном опыте выпускВопросы истории Физтеха: память о выдающихся выпускниках, о В.Г. Репине, ника»...»

«Памяти Игоря Ивановича Янчука 21 июля 2011 г. исполнился год со дня смерти Игоря Ивановича Янчука, доктора исторических наук, ведущего научного сотрудника ИВИ РАН, известного латиноамериканиста, знатока истории международных отношений новейшего времени. Вся жизнь его была связана с исторической наукой. Родился Игорь Иванович 27 августа 1937 г. в с. Красноярове, Хабаровского края. Его отец погиб на фронте в 1942 г., а мать с тремя детьми перебралась в станицу Левокумское, Ставропольского края....»

«СОДЕРЖАНИЕ ЧАСТЬ I Стр. Предисловие. 10 лет работы Конференции в целях сохранения здоровья Нации. Раздел I. РУССКИЙ ЧЕЛОВЕК И РУССКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ А.В. Петров ОТЕЧЕСТВО — ПОНЯТИЕ СВЯЩЕННОЕ. НЕКОТОРЫЕ КЛЮЧЕВЫЕ ФИГУРЫ РУССКОЙ ИСТОРИИ.. 13 Раздел II. НАСУЩНЫЕ ВОПРОСЫ ДЕМОГРАФИИ И СОЦИОЛОГИИ А.В. Воронцов ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ. 22 С.В. Рищук РЕПРОДУКТИВНАЯ МЕДИЦИНА СЕГОДНЯ КАК УГРОЗА НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ.. 27 Г.М. Цинченко, Е.С. Шабан СОЦИАЛЬНАЯ СЕМЕЙНАЯ...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ «БАРАНОВИЧСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» Кафедра социально-гуманитарных дисциплин ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКИЕ И СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СОХРАНЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ БЕЛОРУССКОГО ОБЩЕСТВА (Дню Победы советского народа в Великой Отечественной войне посвящается) МАТЕРИАЛЫ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ 17 апреля 2015 г. г. Барановичи Республика Беларусь Барановичи РИО БарГУ УДК 00 ББК 72 С57...»

«ИНСТРУМЕНТАЛЬНОЕ МУЗИЦИРОВАНИЕ В ШКОЛЕ: ИСТОРИЯ, ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «КУРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» МЕЖДУНАРОДНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ ИНСТРУМЕНТАЛЬНОЕ МУЗИЦИРОВАНИЕ В ШКОЛЕ: ИСТОРИЯ, ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА материалы ВСЕРОССИЙСКОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ Курск, 28–30 мая 2015 года КУРСК 20 УДК 37;78 ББК 74+85. И И72 Инструментальное музицирование в школе: история, теория и...»

«Проводится в рамках 95-летия образования Татарской АССР, 25-летия Республики Татарстан, 60-летия г. Лениногорска ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ, ИСТОРИКО-КРАЕВЕДЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ЧЕЛОВЕК И ПРИРОДА В ЛЕНИНОГОРСКОМ РАЙОНЕ И ЮГО-ВОСТОЧНОМ ТАТАРСТАНЕ. СЕЛО САРАБИКУЛОВО И ШУГУРОВО-ШЕШМИНСКИЙ РЕГИОН: ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ» Село Сарабикулово, 20 ноября 2015 г. Министерство образования и науки РТ Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ Отдел истории татаро-булгарской цивилизации ИИ АН РТ...»

«Дорогие участники и гости Вильнюсской конференции Лиммуд–2010, посвященной 20-летию Независимости трех Балтийских республик – Латвии, Литвы и Эстонии! От всего сердца поздравляю вас с этим знаменательным событием. Я рад, что нам вновь удалось встретиться в Вильнюсе на ставшей традиционной конференции Лиммуд. Тематика лекций, докладов, сообщений и занятий, заявленных участниками конференции, обширна и многогранна. Уверен, что каждый найдет здесь для себя что-то интересное и познавательное!...»

«Департамент образования Ивановской области Автономное учреждение «Институт развития образования Ивановской области»Россия в переломные периоды истории: научные проблемы и вопросы гражданско-патриотического воспитания молодежи К 400-летнему юбилею освобождения Москвы народным ополчением СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ Всероссийской научно-практической конференции с международным участием г. Иваново, 19-20 апреля 2012 года Иваново 201 ББК 63.0+74.200.585.4+74.2.6 Р 94 Россия в переломные периоды истории:...»

«АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «ЛЕНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ А.С. ПУШКИНА» КИНГИСЕППСКИЙ ФИЛИАЛ ДЕСЯТЫЕ ЯМБУРГСКИЕ ЧТЕНИЯ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНОЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ г. Кингисепп 10 апреля 2015 года Под общей редакцией профессора В.Н. Скворцова Санкт-Петербург ББК 60.5 УДК 130.3(075) Редакционная коллегия: доктор экономических...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.