WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |

«Санкт-Петербургский центр по исследованию истории и культуры Скандинавских стран и Финляндии Кафедра истории Нового и Новейшего времени Исторического факультета Санкт-Петербургского ...»

-- [ Страница 4 ] --

Но здесь были большие трудности. Дело в том, что части Красной Армии в начале войны отступали, нередко не оказывая серьезного сопротивления противнику, тогда как части НКВД явно проявляли особую стойкость и умение вести боевые действия в сложных условиях напряженных оборонительных боев. Поэтому командиры стрелковых частей и соединений действующей армии всеми способами стремились оставить боевые подразделения НКВД под своим руководством, направляя их на особо ответственные участки фронта. Так, в Карелии в состав 44-й стрелковой дивизии был влит 35-й мотострелковый полк войск НКВД, а в состав 37-й стрелковой дивизии вошли 15-й и 24-й полки войск НКВД.

В сентябре 1941 г. против горно-егерских пехотных дивизий на Мурманском направлении вел боевые действия 18-й отдельный стрелковый пограничный батальон 1. Более того, командующий 14-й армией, прикрывающий это направление, неоднократно направлял группы пограничников 101-го полка в тыл наступающих войск, превращая их в диверсионные группы, но оставляя таким образом тыловые позиции своих войск без прикрытия. Это позволило противнику использовать данную ситуацию и уже в тылу советских войск проводить диверсионные операции. Так происходило фактически на всех участках фронта.

В этой ситуации 23 августа 1941 г. начальник охраны тыла 7-й армии, которая вела напряженные боевые действия в Карелии, полковник А. Я. Киселев направил командующему армии рапорт, в котором указывал, что «в результате неправильного использования пограничников за первые два месяца войны они имеют до 50% потерь в личном составе». Далее он подчеркнул: «Вместо того чтобы поддерживать соответствующий порядок в прифронтовой полосе, эти наиболее подвижные, не нуждающиеся в дорогах, хорошо подготовленные бойцы сидят в окопах в общей системе обороны или бросаются в бой без достаточной разведки». В результате А. Я. Киселев внес предложение вывести Ухтинский, Ребольский и Кипринмякский пограничные отряды из оперативного подчинения командиров дивизий 7-й армии и передать их в подчинение начальнику ОВТ.

При этом на Ухтинский пограничный отряд, по его мысли, следовало возложить задачу охраны транспортной коммуникации, соединяющей Кемь с Ухтой, а также организацию рейдов в прифронтовые территории, контролируемые противником. Здесь они должны были, действуя партизанскими методами ведения войны и привлекая к боевым операциям местное населения, стремится нарушать перевоз продовольствия и транспортировку боеприпасов в действующих частях войск противника. Что же касается Ребольского погранотряда, то ему также, по взглядам А. Я. Киселева, необходимо было организовать охрану дорог Кочкома — Рукозеро и Масельская — Рукозеро. Этому соединению, тоже действуя методами партизанской войны, следовало заняться попытками организации диверсионной деятельности с целью нарушать доставку боеприпасов и продовольствия в тылу войск противника. Кроме того, А. Я. Киселев аналогичным образом еще предлагал вывести из подчинения армии Сортовальский и Олонецкий погранотряды. Этим пограничным войскам, по мысли начальника охраны тыла 7-й армии, следовало поручить исключительно решение задач по охране дорог между Медвежьегорском — Поросозеро, а также Лодейное Поле — Олонец — станция Свирь и Олонец 2.

Эти соображения тогда были весьма своевременны, поскольку в сентябре 1941 г. вопрос об использовании войск НКВД не по их прямому назначению рассматривался в Генштабе и Наркомате внутренних дел СССР. Тогда было принято решение об упразднении войск по охране тыла армий. Генштаб и НКВД подтвердили решение СНК СССР от 26 июня 1941 г. о подчиненности войск по охране тыла фронтам. В результате полковник А. Я. Киселев был назначен начальником войск по охране тыла Карельского фронта 3.

Действительно, задачи охраны тыла действующей армии и оборона железнодорожных и водных коммуникаций на территории Карелии оставались исключительно ответственными и крайне сложными для их реализации. Так, 82-й полк НКВД, обеспечивавший охрану и оборону железнодорожных и водных коммуникаций в приграничной полосе в районе Хийтола, Сердоболь (Сортавала), Маткаселька, в августе 1941 г. в течение двух недель отражал атаки противника 4. В целом с момента начала наступления финской армии и до сентября 1941 г. этот полк, по соответствующим подсчетам, провел 63 боя. В боевых столкновениях тогда участвовали до 30 подразделений 82-го полка с общей численностью 2041 чел. Тогда только этим полком было уничтожено более тысячи солдат и офицеров противника, сбито огнем три самолета, а также уничтожено 5 танков и 2 орудия 5.

Кроме того, не менее мужественно сражался и личный состав 52-го полка 23-й дивизии НКВД. Особенно ярко бойцы полка проявили себя, когда 19 августа 1941 г. передовые части финских войск появились на подступах к железнодорожному мосту через реку Шуя на 114-м км. Одно подразделение полка в составе 55 человек при поддержке бронепоезда вступило в бой с разведкой, а затем и с основными силами. 20 августа бой длился 6 часов.

Гарнизон отбил пять атак. В результате, по советским данным, противник оставил на поле боя до 200 своих солдат и офицеров.

Подтянув еще дополнительные силы, финские подразделения, однако, обошли сражающийся гарнизон, перерезали шоссейную и железную дороги, вышли к станции Пески 6. Таким образом, вторая рота полка оказалась в окружении и по приказу отошла.

Первая же рота продолжала держать оборону железнодорожного моста через реки Свирь и Погра. В целом 52-й полк с начала войны и по октябрь 1941 г. провел 76 боев, в которых участвовало 36 его подразделений 7.

Особенностью боевых действий всех полков 23-й дивизии НКВД по охране железнодорожных сооружений в Карелии является то, что гарнизонам приходилось вести боевые действия с диверсионными группами противника, которые стремились сбить караулы с мостов и их захватить. Личному составу гарнизонов приходилось небольшими оперативными группами, поисковыми отрядами выявлять диверсионо-разведывательные группы противника, вступать с ними в бой и уничтожать.

Командованием войск ОВТ Северо-Западного фронта был создан отряд автоматчиков (48 чел.), который действовал в тылу врага, громил его штабы и обозы.

Особо следует отметить, что уже в первые часы начавшейся войны воины войск НКВД проявляли мужество, стойкость и преданность своей Родине. 3 июля 1941 г. развернулись ожесточенные бои на участке 80-го Кипринмякского пограничного отряда. Сводная группа пограничников, которую возглавил начальник отделения боевой подготовки штаба отряда старший лейтенант Н. Ф. Кайманов, не допустила прорыва финнов через границу, заставляя их отступать и нести большие потери.

С 4 по 12 июля и далее еще 19 суток под бомбежками и артиллерийскими обстрелами группа Кайманова отбивала атаки противника, но была окружена и по приказу выведена из боя.

Пограничники через лесисто-болотистую местность, занятую финскими войсками, нередко вступая с ними в столкновения, в конечном итоге вышли, преодолев 160 километров занятой противником территории, из окружения. 26 августа 1941 г.

Н. Ф. Кайманов был удостоен звания Героя Советского Союза 8.

В это время 14-й Краснознаменный полк НКВД вел тяжелые бои по прикрытию отхода отдельных частей 198, 142, 123 и 115-й стрелковых дивизий. В этих боях полк понес значительные потери, но противник не смог прорвать занятые им позиции, что позволило подразделениям дивизий отойти на новые рубежи, избежав, таким образом, больших потерь9.

Показательно, что принявшие на границе первый удар противника войска затем сохраняли свой боевой дух, бойцы этих пограничных подразделений, неоднократно раненные в этих боях, не демобилизовались из действующей армии, а остались служить до конца войны.

1 Пятнадцать суток этот батальон сдерживал наступление противника, истребив, по имеющимся сведениям, около 600 человек. Однако сам он потерял также почти весь личный состав (350 убитыми и раненными).

2 Пограничные войска СССР в Великой Отечественной войне. 1941: Сб. документов и материалов. М., 1976. С. 588.

3 Там же. С. 522.

4 Только одним батальоном полка здесь было уничтожено до 800 финских солдат. Оказавшись в окружении, этот батальон прорвал кольцо и с боями вышел на соединение с полком.

5 Внутренние войска в Великой Отечественной войне. М., 1970. С. 114.

–  –  –

7 По имеющимся сведениям, в результате в этих боях было уничтожено более четырех тысяч солдат и офицеров противника, а ружейно-пулеметным огнем бойцов этого полка было сбито 4 самолета. Кроме этого артиллеристы подбили 8 танков, 2 бронемашины, 4 орудия, 3 цистерны с горючим (там же, с. 119).

8 На страже границ Отечества. Пограничные войска России в войнах и вооруженных конфликтах XX в. М., 2000. С. 245.

9 В этих боях бойцы и командиры проявляли стойкость и героизм. Старший политрук Н. М. Руденко лично уничтожил 19 финских снайперов, захватив пулемет противника, вел огонь, но трижды был ранен. На помощь ему бросился санинструктор А. Кокорин. Оказав первую помощь, он сам был ранен, но продолжал сражаться. Будучи окруженным, он со словами: «Чекисты в плен не сдаются», взорвал себя и 5 финнов гранатой. Руденко и Кокорин были удостоены звания Героя Советского Союза. (См.: Курьянов Т. Н. Старший политрук Руденко.

Л., 1985). В этих же боях младший лейтенант 15-го Краснознаменного полка НКВД А. Дивочкин 25 июля 1941 г. в бою у озера Мярет принял командование батареей и с опасностью для жизни ликвидировал пожар на складе боеприпасов.

Попеременно стреляя из двух орудий, он уничтожил до взвода вражеских солдат.

Также был удостоен звания Героя Советского Союза (см.: Внутренние войска в Великой Отечественной войне. М., 1970, С. 130).

Д. А. Журавлев

СУДЬБЫ ГРАЖДАН ФИНЛЯНДИИ

В ДОКУМЕНТАХ МЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБЫ

КРАСНОЙ АРМИИ 1941–1946 гг.

Истории болезни, как специфический источник не только медицинской информации, содержат в том числе значительный объем данных, связанных с особенностями пребывания граждан иностранных государств в лечебных учреждениях Красной армии, развернутых на территории Советского Союза и за его пределами1.

В ходе данного исследования были изучены 40 историй болезни граждан Финляндии. Всего же в фондах Архива военно-медицинских документов, являющегося ныне филиалом Центрального архива Министерства обороны, содержится информация на более чем 600 финнов. Большая часть историй болезни приходится на время 1939–1940 гг. Период 1941–1946 гг. представлен названными документами несколько хуже, зато граждане Финляндии упомянуты в иных документах медицинской службы Красной армии — отчетах, сводках, перечнях и пр.

Выявленные истории болезни финских граждан хронологически распределяются в промежутке лето 1941 г. — зима 1946 г.

Большее число из них приходится на период 1944 г. (15), затем следует 1941 г. (10) и 1942 г. (7). Фрагментарно представлены остальные года, есть также несколько документов, определить хронологические рамки которых не удалось. В 1941 и 1944 гг.

преобладают истории болезни, в которых фиксировались случаи ранений, что вполне логично отражает активность боевых действий на советско-финском фронте.

Географический разброс также весьма велик — от Гумбинена до Соль-Илецка. По принадлежности к лечебным учреждениям, где они заполнялись, преобладают в общем массиве следующие группы — эвакуационный госпиталь № 1035, станция Мартук (Казахстан), и в данном случае это истории болезни 1942 г.;

сортировочно-эвакуационный госпиталь № 2222, Ленинград, основная часть которых приходится на 1944 г.

Практически в равной степени представлены в документах случаи ранений и болезни. По результатам лечения истории болезни распределяются следующим образом: согласно данным документам, 13 человек скончались, 26 были выписаны либо переведены в иные лечебные учреждения. Подобная неблагополучная картина по исходам пребывания в советских госпиталях объясняется в первую очередь тем, что значительная часть данных историй болезни была заполнена в Мартукском лагере, в госпиталь которого доставлялись военнопленные с крайне тяжелыми заболеваниями, запущенными формами.

Подавляющая часть историй болезни заполнена на военнослужащих финской армии, вместе с тем в нашем распоряжении есть и истории болезни, которые были заведены на территории Германии в 1945–1946 гг. на гражданских лиц. В них зафиксированы случаи болезни, при этом все больные были выписаны либо направлены в иные лечебные учреждения с улучшением состояния.

Одной из первых была заполнена история болезни Куста Кивеля, раненного в июле 1941 г. и поступившего 31 июля в эвакуационный госпиталь № 293. После выздоровления он прошел через госпитальную комиссию и был эвакуирован в лагерь для военнопленных. К тому же периоду относится и случай Паво Ойнане, который был ранен 6 августа 1941 г. и поступил в советский госпиталь на следующий день. Первая помощь ему была оказана на поле боя, вероятно, медсестрой, скорее всего, советской. Впоследствии он был переведен в другой госпиталь, а потом эвакуирован в Ленинград, что было связано, как представляется, с тяжелым состоянием больного и необходимостью оказать ему специализированную медицинскую помощь в лечебных учреждениях города на Неве.

Формы историй болезни, использованные для учета раненных и больных граждан Финляндии, были различными. Как установленного образца (форма № 5 УВВ, заполняемая, как правило, в лечебных учреждениях НКО СССР, а также госпитальные карты той же формы; форма № 12, утвержденная Наркомздравом СССР 7.4.1938 г., использовавшиеся в гражданских лечебных учреждениях), так и заполненные от руки на подручных листах бумаги разного формата. Последний случай иллюстрирует история болезни из эвакуационного госпиталя № 2222, которая была заполнена на материале, близком к кальке, разлинована от руки и переплетена. В том же госпитале была заведена история болезни неустановленного образца, отпечатанная на машинке на развороте формата А 3.

Как и в период боевых действий 1939–1940 гг., на раненых финских военнослужащих заводили те же документы, что и на советских, в частности карточку передового района.

Полноценная и разнообразная информация относительно обстоятельств ранения или заболевания содержится в тех случаях, когда при заполнении истории болезни присутствовал переводчик либо пациент владел в той или иной степени русским языком.

Влияло также на полноту сведений в данном источнике наличие иных документов, не только медицинской службы.

В заполнении паспортной части истории болезни основная сложность возникала у медицинских работников при установлении личных данных, в первую очередь фамилии и имени пациента.

Если он поступал с предыдущих этапов оказания медицинской помощи, имея соответствующие документы, то эти сведения просто копировались. Вместе с тем и при этом возникали подчас различные толкования фамилии больного или раненого. Особенно отчетливо это проявляется при рассмотрении документов, входивших в состав истории болезни, в которых подчас встречается несколько транскрипций одной и той же фамилии и имени, которые, вероятно, записывались подчас на слух. В одной истории болезни встречается формулировка «со слов больного».

Истории болезни содержат в себе не только фиксированные записи о поступлении пациента в лечебное учреждение, обследовании и течении болезни или ранения, но и различные документы, в той или иной степени связанные с обстоятельствами жизни пациента. В это число входят результаты анализов и обследований, температурные графики, рентгенограммы.

В сравнении с историями болезни других иностранных граждан, в частности американских и английских моряков, проходивших лечение в госпиталях Северного флота в 1941–1945 гг., лишь в одном документе была обнаружена опись личного имущества поступившего, что обусловлено, вероятно, статусом военнопленного либо репатриированного лица. В истории болезни температурный лист, ведомость на сдачу одежды и белья по эвакуационному госпиталю № 1437.

Изучение историй болезни финских граждан показывает, что им оказывалась медицинская помощь в надлежащем объеме, условия их содержания, ухода соответствовали норме. Раненые и больные проходили санобработку, в течение разных отрезков времени в их распорядок включалась ванна, смена белья. При поступлении в лечебное учреждение, если этого не было сделано ранее, раненым вводилась противостолбнячная сыворотка.

В историях болезни отмечались и назначения для больных — горчичники, грелка на живот и к ногам, банки. Нередко это минимальные действия, которые были возможны в тех условиях, и распространялись также и на советских военнослужащих.

В историях болезни можно встретить и специальные пометки лечащего врача «Следить за больным!!», что следует объяснить особым отношением со стороны медицинских работников к состоянию больного.

Приведем следующий пример. В августе-сентябре 1941 г. финский военнослужащий проходил лечение в одном из госпиталей в Ленинграде. Находившемуся в тяжелом состоянии больному была назначена специальная диета, включавшая молоко, яйца, кисель. Для больных пеллагрой был определен специальный противопеллагрический стол. В необходимых случаях лечащим врачом назначались также консультации узких специалистов.

Даже в тяжелых условиях начального периода войны советские врачи стремились оказывать медицинскую помощь в полном объеме, проводя также реабилитацию раненых. Об этом свидетельствует история болезни Куста Кивеля, поступившего 31 июля 1941 г. в эвакуационный госпиталь № 293. В ней зафиксированы лечебная гимнастика и иные процедуры. Вскоре финн был выписан госпитальной врачебной комиссией «как здоровый» для отправки в лагерь.

Уровень оказываемой медицинской помощи, общих лечебных мероприятий не менялся в худшую сторону с течением времени, что доказывают истории болезни за более поздний период.

На историях болезни различных медицинских учреждений стоят особые отметки, сделанные ручкой или карандашом. Чаще всего это указание на то, что речь идет о военнопленном. Встречаются также указания на принадлежность пациента к армии того или иного государства.

Курьезными в данной связи выглядит отметка на истории болезни Рейно Ахола, находившегося на лечении в эвакогоспитале 1035, располагавшемся на станции Мартук:

«Военно-пленный (германской армии). Фин.)». Подобное мы находим и в других документах. В одной из историй болезни есть и следующая отметка: «Переведен из белофинской армии».

Фамилии и имена финских граждан давались советским медикам с большим трудом. Ошибки были большими в том случае, когда медицинский персонал не использовал предыдущие документы и либо спрашивал самого больного, либо записывал с чьих-то слов.

Так, в частности, произошло с Тойво-Юхони Вифрама, который был записан в иных документах (анализах, выписке, медико-санитарной карте) как Виртома, Вертама, Вистома, Виерьтома. Либо в случае с Пенти Арела, на истории болезни которого стоит отметка карандашом Aroba, в результатах анализов — Арони, Арола П. А.

Как и в случае с другими иностранными гражданами, советские медики пунктуально заполняли все графы и наравне с именами и фамилиями в отдельных случаях, фиксировали и отчество финнов, как это произошло с Аре Леуто, который был обозначен как «Эдуардович». Были и другие случаи: «Кинкари Алэкс Роханович». Кроме того, в истории болезни последнего указано и имя матери раненого. В ряде случаев указан четкий адрес проживания больного. Причем очевидно, что для подобного полного заполнения истории болезни необходима была широкая информации о пациенте, его личных данных.

В нескольких случаях фамилия и имя военнослужащего указывались на финском языке, вероятно, в данном случае заполнявший использовал документы раненого или больного.

Довольно полно заполнялись в историях болезни военнослужащих финской армии, находившихся в плену, пункты, отражавшие принадлежность к воинской части, включая данные о конкретной роте, полке, дивизии и батальоне, а также обстоятельства получения ранения или заболевания. При возможности вносились также данные о профессии и деятельности больного в мирное время. Вероятно, в распоряжении медицинских работников, заполнявших истории болезни, были документы, составленные ранее, в том числе при участии переводчиков. В одной из истории болезни указано: «Объясняется через переводчика». В другой также указано: «Порусски не говорит» (так и в источнике.— Д. Ж.). В одной из историй болезни есть следующая отметка: «Осмотрен окулистом.

Жалобы на плохое зрение. Имевшиеся очки отдал при пленении».

В истории болезни рядового Эрки (Франц — вероятно, указано отчество.— Д. Ж.) Варманена (18 пехотная дивизия 48 пехотного полка 2 батальона 8 роты), проходившего лечение в СЭГ 2222, входит интересный документ, не имеющий отношение к лечению раненого. Варманен поступил в госпиталь 4 июля 1944 г. из лагеря военнопленных № 1. В составе истории болезни есть пропуск для добровольно сдавшихся в плен — на русском и финском языке.

На оборотной стороне — фото некоего Вейко Липпонена, перешедшего на советскую сторону. Качество очень плохое. Но есть текст на финском, который, вероятно, содержит информацию об обстоятельствах перехода указанного финна на советскую сторону.

После окончания курса лечения больной был выписан в пункт № 1.

В архиве находится целый блок документов, свидетельствующих о пребывании финских военнослужащих в эвакогоспитале 1035, располагавшемся на станции Мартук. Исходы разные, от смерти до полного выздоровления.

Причем в массиве историй болезни финских граждан есть и материалы относительно гражданского населения, находившихся на территории Европы в 1945 г. Так, в январе 1946 г. в эвакуационный госпиталь 2100, располагавшийся тогда в Германии, поступила Айно Геделя, проживавшая в Рованиеми. Особенность заключается в том, что она находилась в госпитале с ребенком, который, вероятно, также испытывал недомогание. Айно провела в советском госпитале без малого три месяца, вследствие тяжести заболевания, и была переведена, как указывалось в истории болезни, «для дальнейшего долечивания и отправки на родину в лазарет лагеря № 232 г. Франкфурт».

Есть и еще одна подобная история болезни, Берты Виат.

Интерес представляет и сам ее формуляр. Она заполнена от руки на разлинованных листах в половину обычного формата. В качестве листов использовались немецкие документы 1932 г. по делопроизводству медицинской службы. Больная поступила из 169го комендантского интернационального батальона 4 июля 1945 г.

из Бинструка. При выписке были обозначены ограничения при последующей деятельности больной: «Нуждается в освобождении от физической работы на 15 дней. Следовать пешком на дальние расстояния не может». В истории болезни Вальтера Нутлендса сделана следующая запись: «Выписывается в лагерь в удовлетворительном состоянии. Подлежит отправке на родину в первую очередь». Последней по хронологии стоит история болезни Эйно Руджрем, которая была доставлена для лечения в ЭГ 2100 из лагеря 232 в феврале 1946 г., а выписана обратно в лагерь в марте того же года.

Истории болезни репатриантов заполнены, как правило, на листах неустановленного образца. Сопоставление историй болезни финских граждан периода 1939–1940 гг. и более позднего периода не дает возможности говорить о принципиальных различиях в их ведении, как утверждает финский исследователь Дмитрий Фролов в своей монографии «Советско-финский плен 1939–1944»2. Данные о поступлении из одних лечебных учреждениях и перемещении военнопленных в иные, фиксировались и в период Советско-финляндской войны.

Необходимо отметить, что изучение историй болезни финских граждан 1941–1946 гг. дает во многом локальные выводы, позволяющие судить об отдельных особенностях оказания медицинской помощи и пребывании военнослужащих и гражданского населения в лечебных учреждениях Красной армии. Более полный анализ возможен с привлечением комплекса документов военномедицинской службы.

1 Журавлев Д. А. История болезни финских военнопленных в период совет-

ско-финляндской войны 1939–1940 гг. как исторический источник // СанктПетербург и Страны Северной Европы: Материалы седьмой ежегодной научной конференции (13–14 апреля 2004 г.) / Под ред. В. Н. Барышникова, П. А. Кротова.

СПб., 2006. С. 281–282.

2 Фролов Д. Советско-финский плен. 1939–1944 гг. По обе стороны колючей

–  –  –

О ПОЛИТИЧЕСКОМ ЗНАЧЕНИИ

СОЗДАНИЯ ФИНСКИХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ СС

ДЛЯ ГЕРМАНО-ФИНЛЯНДСКОГО

СОТРУДНИЧЕСТВА *

В истории Второй мировой войны существовало такое весьма неординарное историческое явление, как создание на территории вполне суверенного государства, имеющего свою собственную независимую исполнительную и законодательную власть, немецким военно-политическим командованием ярко выраженного идеологического военизированного формирования — эсэсовские части. Этой формально самостоятельной от нацистской Германии страной оказалась тогда Финляндия. Исследователи традиционно объясняют данный факт политическими соображениями, вызванными желанием руководства Финляндии иметь некий залог в лице финских граждан, завербованных в эсэсовские войска, который мог бы «окончательно укрепить уверенность Финляндии в получении от Германии помощи» в случае новой войны с СССР 1 и доказать нацистам надежность, а также готовность Финляндии находиться в общем строю с фюрером в борьбе с коммунистическим Советским Союзом.

Отчасти с данной весьма распространенной оценкой принятого весной 1941 г. финляндским руководством решения можно согласиться, поскольку начало рекрутирования финнов в подразделения СС стало проводиться еще до нападения рейха * Статья подготовлена в рамках Мероприятия 2 СПбГУ «От национальных государств к единой Европе: проблемы европейской интеграции в XIX–XXI вв.»

(5.38.275.2014).

на Советский Союз, но после уже принятого в Берлине решения о создании неких интернациональных эсэсовских войск, объединенных в дивизию ваффен-СС «Викинг».

Официально о создании подобной дивизии А. Гитлер объявил после уже утверждения плана «Барбаросса» — 21 декабря 1940 г. Причем изначально идея включения иностранцев в новую дивизию была очевидно продиктована тем, что для формирования полнокровного и хорошо укомплектованного эсэсовского соединения в нем явно не хватало достаточного количества личного состава чисто немецкого происхождения 2. В таких условиях в рейхе решили подумать о гражданах других, прежде всего так называемых «арийских», государств, поддерживающих нацистскую идеологию и находящихся под контролем Германии. Но, как это представляется удивительным, среди потенциальных волонтеров также оказались и финны, т. е. представители финно-угорских, а не арийских народов.

Окончательно политическое решение о создании из граждан Финляндии воинских формирований СС в рейхе было принято в начале 1940 г. Конкретно 30 января 1940 г. на это дал свое согласие Г. Гиммлер, а затем, спустя чуть меньше месяца, 20 февраля эту идею поддержал уже сам фюрер 3.

Это достаточно неординарное по своей сути решение тем не менее вызвало достаточно позитивную реакцию в Хельсинки.

Однако возникает вопрос: чем можно было объяснить такую покладистость финского руководства и весьма быстрое его согласие на возможность эсэсовцам организации начала вербовки среди граждан страны?

Как представляется, только одного стремления узкого круга лиц, которые в тот период управляли страной, укрепить гарантии «в получении от Германии помощи», очевидно, все же не достаточно. На самом деле, Финляндия эти гарантии уже имела. Она их обрела тогда, когда с осени 1940 г. финское руководство добровольно, что тоже является по своей сути не менее уникальным решением, позволило разместить немецкие войска на своей территории. Такого ни в одной стране мира тогда не было. В результате присутствие немецких войск на севере страны являлось более весомой и более реальной «страховкой»

в случае начала с СССР войны, чем передача права нацистам на формирование на ее территории финских эсэсовских частей.

92 Очевидно, что в вопросе об «эсэсовском движении» большую роль играли уже не военно-политические вопросы германофинляндского сотрудничества, а идеологический аспект данных действий. Именно его и следует рассматривать как важный и определяющий фактор, который имел ключевое значение в принятии в Финляндии решения о поддержке «эсэсовского движения».

В целом поддержка финским руководством идеи создания на территории страны эсэсовских частей проходила в общем контексте развития тогда активного германо-финляндского сотрудничества. В данном плане это решение можно лишь сравнить с присоединением Финляндии в ноябре 1941 г. к Антикоминтерновскому пакту, который, по мнению финских дипломатов того времени, «являлся в большей степени показательным, чем влияющим в действительности на ход самих дел»4.

С другой стороны, конечно, нельзя считать, что подобные действия финского руководства имели глубоко моральную составляющую в отношении к своему собственному народу, часть из которого, возможно, разделяла фашистскую идеологию.

На самом деле, это являлось ярко выраженным свидетельством серьезной готовности верхов страны приносить в жертву нацистам не только своих граждан, но даже и где-то самим воспринимать эту идеологию. Очевидным доказательством тому стала легкостью, с которой была организована запись в эсэсовские части на финской территории весной 1941 г. Тогда фактически за два месяца в Финляндии удалось завербовать в СС такое количество людей, которое могло позволить Германии развернуть у себя полнокровную финскую воинскую эсэсовскую часть.

В результате, оценивая сложившуюся в тот момент в Финляндии ситуацию здесь далеко не достаточно указывать лишь на формальную заинтересованность Хельсинки в необходимости получения немецкой поддержки, которую рейх мог оказать их стране в ее подготовке к новой войне против СССР. Важно учитывать и другое. Очевидно, что нацистская идеология уже не просто существовала, но и нашла в Финляндии достаточно хорошую питательную почву. И это произошло даже при условии отсутствия у финнов арийского, расового соответствия с германскими народами, что являлось весьма важным атрибутом, который учитывался тогда при отборе в СС.

В этом плане здесь очевидно также четко просматривалась определенная явная идеологическая близость к нацистам, которая затем ярко обнаружилась у финской оккупационной администрации на захваченной Финляндией советской территории, где нередко «в глазах финского оккупационного правительства, “русские не были людьми”»5. Это как раз и соответствовало расовым критериям, которые активно внедрялись в сознание нацистами в условиях войны против народов СССР и очень хорошо подходили эсэсовцам.

Но, оценивая политическое значение создания финских подразделений СС, важно также коснуться позиции в данном отношении и Германии. Привлечение финнов к «эсэсовскому движению» в рамках боевой деятельности в составе дивизии ваффен-СС «Викинг» было очевидно вызвано не только стремлением за счет призванных на нацистскую службу иностранцев укрепить боевой потенциал этой дивизии. Цель данного мероприятия, как представляется, была более масштабной и явно предполагала решения также и ряда политических задач.

Первое, что здесь нужно учитывать, было то, что в результате активной поддержки со стороны государства в апреле-мае 1941 г. в Финляндии была организована широкая вербовка в войска СС. В результате в эсэсовские части записалось до 1566 кандидатов, из которых затем в Германию все же было отправлено, после соответствующей селекции, похожих на арийцев, лишь 1226 человек 9. Сама по себе эта цифра лиц желающих в Финляндии стать в строй «солдат фюрера» впечатляла. Фактически в короткий срок — два месяца — на территории суверенного государства гитлеровцы сумели завербовать столько финнов, что из них можно было развернуть уже половину полка дивизии или весьма расширенный батальон, который мог состоять из четырех рот.

Но далее ситуация стала складываться также весьма своеобразно.

Дело в том, что эсэсовские новобранцы фактически были разделены на две части. 421 человек, прошедших до этого горнило «зимней войны», немедленно начали рассредоточивать по подразделениям дивизии «Викинг» среди «немцев, норвежцев, датчан, голландцев и фламандцев» и т. д. 7 Они действительно пополнили личный состав эсэсовской дивизии и в результате фактически полностью растворились в ее различных подразделениях.

Других же — более значительное число, руководство СС решило предварительно еще «хорошо» обучить военному ремеслу. Здесь из финнов, которых оказалось вместе с немецкими инструкторами порядка тысячи человек, начали сколачивать отдельное боевое подразделение, приступив к формированию собственного финского батальона 8. Но при этом стало показательным то, что в этом батальоне все, начиная с офицеров и заканчивая младшими командирами, являлись исключительно немцами 9. Это происходило даже при условии того, что из Финляндии в качестве добровольцев на службу в СС записалось 125 офицеров и младших командиров, ранее служивших в финской армии. Очевидно, эсэсовцы были не заинтересованы в финских командирах и им явно не находили соответствующие командные посты в создаваемом финском батальоне 10.

Естественно, что все в формируемой воинской части было немецким, включая «язык команд, так же как и немецкие песни, под которые маршировали солдаты»10.

18 июня 1941 г. финский батальон, состоящий из четырех рот, был уже сформирован. В батальоне, естественно, появился и свой командир. Им стал гауптштурмфюрер СС (капитан) Ганс Коллани 12. Этот человек являлся достаточно известной в нацистских кругах фигурой, поскольку до этого, с 1935 г., проходил службу в качестве адъютанта у группенфюрера СС (генерал-лейтенанта) Йозефа Дитриха, командовавшего элитной дивизией «Лейбштандарт-СС Адольф Гитлер» 13. Естественно, что навыки, которые он за это время получил у Й. Дитриха, считавшегося одним из наиболее жестких людей в эсэсовском руководстве, могли быть теперь активно применены в отношении финских новобранцев 14. По воспоминаниям солдат берлинского учебного центра «Лейбштандарт-СС Адольф Гитлер», военная подготовка здесь осуществлялась крайне суровыми методами.

В целом линия нацистского руководства выражалась в том, чтобы «жестокая дисциплина и методы обучения добровольцев будущей дивизии в конечном итоге способствовали созданию воинской части с незаурядной боевой мощью, закрытого формата»15. Причем в эсэсовских частях система военной подготовки основывалась на ярко выраженных формах идеологической обработки, где «у солдат разных национальностей должна была быть сформирована единая общая велико-германская задача, которая превращалась в главную цель всех национальных групп»

входящих в войска СС 16.

В целом из финских добровольцев стремились прежде всего сделать «солдат фюрера», где, как указал сам А. Гитлер, при их подготовке особо обращать внимание на их «идеологическое воспитание в духе приверженности Германскому рейху». Далее фюрер подчеркивал, что «никогда не следует забывать, что любой из этих легионеров, если только не проникнется сознанием своей кровной связи с Германским рейхом как основой нового европейского единства, будет чувствовать себя предателем своего народа»17. В результате идеологическая обработка новобранцев в духе нацизма являлась одной из центральных задач в деле провидения среди финских добровольцев соответствующей «воспитательной работы». Как им внушалось, «в войсках СС не признают никакого другого Бога, кроме как Гитлера»18.

Естественно, что финнов тогда активно принялись заставлять учить немецкий язык, поскольку вначале 2/3 волонтеров вообще не могла понять те приказы и распоряжения, которые давало им немецкое командование 19. Более того, наряду с организацией для финских новобранцев масштабных военных тренировок и специфических «политзанятий», их еще активно знакомили с современной германской массовой культурой 20.

Частыми гостями в расположении создаваемого батальона были ведущие немецкие артисты. Кроме того, фактически ежедневно для солдат демонстрировали немецкие кинофильмы, что позволяло «ненавязчиво» прививать немецкие стереотипы массового фашистского сознания.

Тем не менее на четвертый месяц войны, 1 сентября 1941 г., финские эсэсовцы официально закончили «школу молодого бойца», и об этом командир батальона Ганс Коллани торжественно им объявил. Но это отнюдь не означали, что финский батальон немецкое командование немедленно готово уже было бросить на фронт. Они прибывали в Германии еще более трех месяцев до конца 1941 г., продолжая проходить по соответствующей технологии эсэсовскую подготовку. Однако то, что германское командование финский батальон не стремилось отправить на фронт, выглядело уже достаточно удивительным. В батальоне тогда даже существовало шутливое утверждение, что «Гитлер забыл про финнов»21. Действительно, в практике подготовки новобранцев к боевым действиям в годы войны в рейхе существовал порядок, при котором обучение длилось не более одного месяца. Финнов же эсэсовцы готовили больше полугода, причем весьма тщательно, мотивируя это необходимостью «достижения серии мер воспитательного характера»21.

Столь трогательное отношение к финским новобранцам, однако, не может не вызвать определенных вопросов. При условии, когда в рейхе планировали закончить войну с СССР победой к зиме 1941 г., столь тщательно военно-политическая выучка финнов выглядела в чисто военном отношении, вероятно, излишней. Очевидно, что здесь могли уже присутствовать определенные другие мотивы, нежели чем щепетильное шлифование среди финнов солдатского мастерства. Вероятно, что молодые финские эсэсовцы могли быть более полезны для рейха в случае необходимости в дальнейшем, уже для решения пронацистских задач в самой Финляндии. Судьба этой страны в случае победы Гитлера в Европе, несомненно, была бы определена в более масштабном варианте и, вероятно, не так, как это предполагали в Хельсинки. В этом отношении обученные в СС молодые финны как раз и могли оказать рейху более эффективно помощь и таким образом более существенно пригодиться, чем воевать на Восточном фронте.

В этом отношении в германо-финляндском сотрудничестве уже существовал исторический примеры. Известно, что в годы Первой мировой войны в кайзеровской Германии также из жителей Великого княжества Финляндского тоже сформировали отдельный 27-й королевский прусский егерский батальон, который изначально готовился для диверсионно-подрывной деятельности.

Затем этот батальон даже повоевал на немецком Восточном фронте в Прибалтике. С обретением же Финляндией независимости военнослужащие этого батальона быстро вернулись на родину и стали ревностными сторонниками германской внешнеполитической, а особенно военной ориентации. Более того, основной командного состава молодой финской армии оказались именно эти бывшие егеря. Конкретно в финских вооруженных силах в 1920–1930-е гг. находилось почти 90 процентов таких офицером и генералов 23, а в Совете обороны страны — три его члена из пяти. Данное обстоятельство не могли не знать и не замечать в Германии и, очевидно, теперь явно готовили нацистскую смену для уже «новой» Финляндии.

При этом возможность именно подобного характера развития дальнейшего «эсэсовского движения» в Финляндии тоже хорошо видели. Неслучайно в финском парламенте еще в мае 1941 г., когда стало известно о начавшемся формировании из финнов немецких, эсэсовских, подразделений, прямо указывали на возможность будущих последствий за этим для Финляндии. Там тогда прямо звучали обвинения в том, что так называемых финских добровольцев «Германия хочет подготовить… в чисто политическом плане» и «вербует их не для себя… а для того, чтобы с их помощью подготовить фашизацию Финляндии». Далее развивая эту мысль, некоторые либерально настроенные депутаты прямо отмечали, «…получив нацистскую подготовку, эти господа будут в Финляндии действовать в пользу германской системы» 24.

Не исключая именно эту задачу нацистского руководства в отношении Финляндии, однако отметим, что война не пошла по тому сценарию, на который рассчитывали в Берлине. Она, как известно, затянулась, и в результате тщательно обученный финский батальон пришлось бросить на фронт, где он начал воевать в азовских степях и на Северном Кавказе. Серьезно потрепанный, он затем весной 1943 г. был возвращен на отдых в Финляндию.

Однако в новых условиях коренного перелома в ходе Второй мировой войны и поиска путей выхода из нее финское руководство решило эсэсовский батальон не возвращать в боевые порядки дивизии «Викинг» и расформировать. Его бывшие военнослужащие распределялись по различным частям финской армии, что полностью нарушило какую-либо консолидацию этих людей внутри Финляндии.

Тем не менее Берлине продолжали рассчитывать на финских эсэсовцев и даже планировали с их помощью организовать в Хельсинки нацистский переворот. В рейхе, как заметил по этому поводу немецкий профессор М. Менгер, «чем больше утрачивалась вера в собственные возможности, тем более масштабным становились безудержные расчеты на коллаборациские круги Финляндии»25. Причем моделью для будущего Финляндии мог стать режим, который был установлен нацистами в Норвегии, где страной управлял их ставленник, бывший военный министр этой страны В. Квислинг 26. Однако попытка такого переворота в Финляндии так и не была осуществлена, но сам факт его планирования с использованием эсэсовцев являлся очень показательным с точки зрения реального значения создания финских подразделений СС для Третьего рейха.

Таким образом оценивая истинное политическое значение создания финских эсэсовских формирований, можно сказать, что они должны были очевидно выполнить совершенно другую миссию, чем в реальности это произошло.

Jokipii M. Jatkosodan synty. Hels., 1987. S. 206.

Батлер Р. SS-WIKING. История пятой дивизии СС Викинг, 1941–1945.

М., 2006. С. 42.

3 Jokipii M. Jatkosodan synty. S. 190; Seppl H. Suomi hykkjn 1941. PorvooHels., — Juva, 1984. S. 73.

4 Brotherus H. Kuusesta katajaan. Pivkirjavlhdyksi 1941–46. Porvoo-Hels. — Juva, 1978. S. 7.

5 См.: Бэкман Й. Отображение оккупации советской Карелии в 1941–1944 гг.

в научной, художественной и мемуарной литературе Финляндии // От войны к миру: СССР и Финляндия в 1939–1944 гг. СПб., 2006. С. 309.

6 Jokipii M. Jatkosodan synty. S. 200.

7 Ibid. S. 201; Stein G. H., Krosby H. P. Das finnische Freiwilligen-Bataillon der Waffen-SS // Vierteljahrshefte fr Zeitgeschichte. 1966, 4.10. S. 443.

8 Jokipii M. Jatkosodan synty. S. 201; Семенов К. К. Иностранные добровольческие легионы и корпуса СС на Восточном фронте// Крестовый поход на Россию.

М., 2005. С. 468.

9 Jokipii M. Jatkosodan synty. S. 202; Stein G. H., Krosby H. P. Das finnische Freiwilligen-Bataillon der Waffen-SS. S. 444.

10 Jokipii M. Jatkosodan synty. S. 201.

11 Хоффман Т. Дивизия СС «Викинг». М., 2009. С. 8.

12 Ганс Коллани погиб в Прибалтике в 1944 г. (см.: Красная звезда. 1944.19.08).

13 См.: Мессенджер Ч. Гладиатор Гитлера. М., 2004.

14 См.: Jokipii M. Panttipataloona. Suomalaisen SS-pataljoonan historia. Porvoo,

1996. S. 360.

15 Хоффман Т. Дивизия СС «Викинг». С. 7.

16 Mikola K. J. Politiikkaa pataljoonana voimin // Historiallinen Aikakauskirja.

1969, № 4–1. S. 333.

17 Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. Смоленск, 1998. С. 178–179.

Jokipii M. Panttipataloona. Suomalaisen SS-pataljoonan historia. S. 337.

–  –  –

Menger M. Deutschland und Finnland im zweiten Weltkrieg. Berlin, 1988. S. 31.

Voionmaa V. Kuriiripostia 1941–1946. Hels., 1971. S. 33–34.

Menger M. Deutschland und Finnland im zweiten Weltkrieg. Berlin, 1988. S. 220.

Rislakki J. Erittin salainen. Valkoilu Suomessa. Hels., 1982. S. 290.

–  –  –

РОЛЬ Ф. М. АПРАКСИНА В ОРГАНИЗАЦИИ

И ПРОВЕДЕНИИ ОБОРОНЫ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА

В ГОДЫ СЕВЕРНОЙ ВОЙНЫ

Санкт-Петербург появился в самом начале Северной войны на территории, только что отвоеванной у противника. Это город, которому меньше чем через десять лет после своего основания суждено будет стать столицей. Конечно, вопрос о защите новой крепости и города встал сразу.

Федор Матвеевич Апраксин, генерал-адмирал, известен в первую очередь своей военной деятельностью. Его административная работа и организаторские способности остаются в тени.

В данной статье автором ставится задача обобщить военную и административную деятельность Ф. М. Апраксина по организации и проведению обороны нового города от шведов.

Говоря об обороне Санкт-Петербурга, необходимо в первую очередь сказать о крепости Кроншлот, которая была заложена вскоре после закладки крепости на Заячьем острове. В первые годы ее существования Ф. М. Апраксин был занят обязанностями губернатора Азова, но 1707 год все изменил. Еще 2 августа 1706 г.

Петр I сообщает в письме Федору Матвеевичу о смерти адмирала Ф. А. Головина и приказывает: «которые приказы (кроме Посольского) оной ведал присмотреть, а деньги и прочие вещи запечатать до указу»1. А с 22 февраля 1707 г. он официально становится адмиралом и президентом адмиралтейства. С этого времени активно начинается его деятельность, связанная с организацией обороны Санкт-Петербурга.

Какие же административные функции были у нового президента адмиралтейства, связанные с Кроншлотом? Уже в июне 1707 г. Ф. М. Апраксин прибывает на Кронштадтский рейд2, где его встречают весьма благосклонно. С этого момента он начинает заниматься вопросом Кроншлота. Главной обязанностью, которая была у Ф. М. Апраксина в этой сфере, являлся надзор за возведением оборонных сооружений и обеспечением крепости всем необходимым. Надо сразу сказать, что здесь все шло далеко не гладко. Хотя строительство крепости началось за несколько лет до назначения Ф. М. Апраксина на эту должность, но и к этому времени работы в Кроншлоте не были хорошо налажены. Так, например, в 1712 г. он отчитывается Петру I в том, что для строительных работ в Кроншлоте не хватает людей 3. Впрочем, с этой проблемой Ф. М. Апраксин сталкивался на протяжении всей своей службы. Еще одной проблемой, с которой пришлось столкнуться новому президенту адмиралтейства, была нехватка строительных материалов, о чем к нему и писал вице-адмирал К. Крюйс в июле того же года4. В дальнейшем именно к Ф. М. Апраксину постоянно поступают письма с отчетами о том, какими темпами идет строительство укреплений на острове Котлин и какие проблемы в связи с этим возникают. Здесь надо сказать, что практически по всем вопросам глава адмиралтейства обращался непосредственно к Петру I. С одной стороны, этот факт можно рассматривать как неспособность Ф. М. Апраксина принимать собственные решения.

Но, на наш взгляд, это говорит о том, что он являлся хорошим исполнителем и старался лишний раз не проявлять инициативу, чтобы не вызвать недовольство царя. Кроме всего вышеперечисленного в 1720 г. Федор Матвеевич занимался и укреплением береговой обороны Кроншлота 5.

Надо сказать, что крепость Кроншлот играла не только оборонительную и защитную роль. Так она стала также и базой для продвижения русских войск вглубь шведской территории. Так, с 16 марта 1710 г. в течение шести дней был предпринят 130-километровый поход по льду Финского залива от Кроншлота до Выборга русского корпуса под командованием Ф. М. Апраксина6. Результатом этого предприятия стала осада, а позднее и взятие выборгской крепости.

Стоит также упомянуть, что и после окончания Северной войны значение крепости не уменьшилось и Ф. М. Апраксин продолжил заниматься ее проблемами. Он по этому поводу посылает постоянные рапорты Петру I, в которых сообщает о состоянии дел.

Так, в письме от 25 января 1722 г. он сообщает, что строительные работы идут по плану, а также спрашивает разрешения брать камень из полуразрушенного бастиона для строительных нужд 7.

После рассмотрения деятельности Ф. М. Апраксина по укреплению подступов к Петербургу надо сказать и о непосредственно военных операциях под его руководством с целью защиты города от врага.

Какие же военные действия были предприняты под его руководством? Уже в феврале 1708 г. Ингерманландский корпус Ф. М. Апраксина находился вблизи Петербурга. В его подчинении находилось порядка 24 500 человек. С этого момента он возглавляет оборону на данном направлении. По мнению одного из исследователей этого периода, выбор пал именно на Ф. М. Апраксина по той причине, что он «уже имел опыт управления Азовской областью и отличался гораздо большей осторожностью, чем А. Д. Меншиков, тоже претендовавший на этот пост»8.

Стычки этого корпуса с противником начались в июне 1708 г.

Первое серьезное дело началось 29 июня. В ходе захвата неприятельской заставы у реки Семы стало известно о том, что два вражеских полка находятся недалеко от Ракобора. В связи с этим известием было решено начать наступление на неприятеля. В ходе проведенной операции шведский отряд был разбит.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |

Похожие работы:

«Научно-издательский центр «Социосфера» Семипалатинский государственный университет им. Шакарима Пензенская государственная технологическая академия СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И КАЧЕСТВО ЖИЗНИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ Материалы II международной научно-практической конференции 15–16 марта 2012 года Пенза–Семей УДК 316.42+338.1 ББК 60.5 С 69 С 69 Социально-экономическое развитие и качество жизни: история и современность: материалы II международной научно-практической конференции 15–16 марта...»

«ОБЩЕСТВО «ЗНАНИЕ» САНКТ-ПЕТЕРБУРГА И ЛЕНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИНСТИТУТ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИХ СВЯЗЕЙ, ЭКОНОМИКИ И ПРАВА САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ АКАДЕМИИ ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК 1943 — ГОД ВЕЛИКИХ ПОБЕД МАТЕРИАЛЫ МЕЖРЕГИОНАЛЬНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ С МЕЖДУНАРОДНЫМ УЧАСТИЕМ 19 февраля 2013 г. СА НКТ-ПЕТЕРБУРГ ББК 63.3(2)622 Т 93 Редкол легия: С. М. К л и м о в (председатель), М. В. Ежов, Ю. А. Денисов, И. А. Кольцов ISBN 978–5–7320–1248–4 © СПбИВЭСЭП, 2013 В. М....»

«Российская академия наук Институт восточных рукописей Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга Труды участников научной конференции Санкт Петербург Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга Печатается по постановлению Ученого совета ИВР РАН Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга Труды участников научной конференции Составители: Т. В. Ермакова, Е. П. Островская Научный редактор и автор предисловия: Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга М. И. Воробьева...»

«СБОРНИК РАБОТ 65-ой НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ СТУДЕНТОВ И АСПИРАНТОВ БЕЛОРУССКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 13–16 мая 2008 г., Минск В ТРЕХ ЧАСТЯХ ЧАСТЬ I БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ СБОРНИК РАБОТ 65-ой НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ СТУДЕНТОВ И АСПИРАНТОВ БЕЛОРУССКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 13–16 мая 2008 г., Минск В ТРЕХ ЧАСТЯХ ЧАСТЬ I МИНСК УДК 082. ББК 94я С23 Рецензенты: кандидат филологических наук, доцент Г. М. Друк; кандидат исторических наук, доцент А. И. Махнач; кандидат...»

«Институт истории им. Ш.Марджани Академии наук Республики Татарстан ИЗ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ НАРОДОВ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ Казань – 2011 ББК 63.3(235.54) И 32 Редколлегия: И.К. Загидуллин (сост. и отв. ред.), Л.Ф. Байбулатова, Н.С. Хамитбаева Из истории и культуры народов Среднего Поволжья: Сб. статей. – Казань: Изд-во «Ихлас»; Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ, 2011. – 208 с. В сборнике статей представлены, главным образом, доклады сотрудников отдела средневековой истории на Итоговых конференциях...»

«СДЕЛАТЬ ДОРОГИ БЕЗОПАСНЫМИ ДЕСЯТИЛЕТИЕ ПО ОБЕСПЕЧЕНИЮ БЕЗОПАСНОСТИ ДОРОЖНОГО ДВИЖЕНИЯ Commission for Исполнительное Global Road Safety резюме Предисловие: Дезмонд Туту Предисловие: ДЕЗМОНД ТУТУ Время от времени в истории человечества происходит смертоносная эпидемия, которая не распознается должным образом, и не встречает необходимого сопротивления до тех пор, пока не становится слишком поздно. ВИЧ/СПИД, которые уничтожают Африку к югу от Сахары, являют собой один из таких примеров....»

«СОДЕРЖАНИЕ ЧАСТЬ I Стр. Предисловие. 10 лет работы Конференции в целях сохранения здоровья Нации. Раздел I. РУССКИЙ ЧЕЛОВЕК И РУССКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ А.В. Петров ОТЕЧЕСТВО — ПОНЯТИЕ СВЯЩЕННОЕ. НЕКОТОРЫЕ КЛЮЧЕВЫЕ ФИГУРЫ РУССКОЙ ИСТОРИИ.. 13 Раздел II. НАСУЩНЫЕ ВОПРОСЫ ДЕМОГРАФИИ И СОЦИОЛОГИИ А.В. Воронцов ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ. 22 С.В. Рищук РЕПРОДУКТИВНАЯ МЕДИЦИНА СЕГОДНЯ КАК УГРОЗА НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ.. 27 Г.М. Цинченко, Е.С. Шабан СОЦИАЛЬНАЯ СЕМЕЙНАЯ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Троицкий филиал федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Челябинский государственный университет»ПРИОРИТЕТНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ ВУЗОВСКОЙ НАУКИ: ОТ ТЕОРИИ К ПРАКТИКЕ Сборник материалов II Международной научно-практической конференции Троицк, 20 УДК 33 ББК 64.01 М34 Приоритетные направления развития вузовской науки: от теории к практике. Сборник материалов II Международной...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ И ПРАВА ЭТНИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В ГЛОБАЛЬНОМ МИРЕ МАТЕРИАЛЫ ЕЖЕГОДНОЙ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОЙ НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГ ББК 63.3(2) Редакционная коллегия: В. Б. Александров, заведующий кафедрой философии и социологии СПИУиП, доктор философских наук, профессор И. В. Земцова, заведующая кафедрой гуманитарных и социальноэкономических дисциплин СПИУиП, кандидат искусствоведения А. С. Минин, доцент кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин...»

«МУЗЕИ-ЗАПОВЕДНИКИ – МУЗЕИ БУДУЩЕГО МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН ЕЛАБУЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИСТОРИКО-АРХИТЕКТУРНЫЙ И ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МУЗЕЙ-ЗАПОВЕДНИК ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ГРУППА «РОССИЙСКАЯ МУЗЕЙНАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ» МУЗЕИ-ЗАПОВЕДНИКИ – МУЗЕИ БУДУЩЕГО Международная научно-практическая конференция (Елабуга, 18-22 ноября 2014 года) Материалы и доклады Елабуга УДК 069 ББК 79. M – Редакционная коллегия: М.Е. Каулен, Г.Р. Руденко, А.Г. Ситдиков, М.Н. Тимофейчук, И.В. Чувилова, А.А. Деготьков...»

«Анализ Владимир Орлов ЕСТЬ ЛИ БУДЩЕЕ У ДНЯО. ЗАМЕТКИ В ПРЕДДВЕРИИ ОБЗОРНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ 2015 Г. 27 апреля 2015 г. начнет свою работу очередная Обзорная конференция (ОК) по рассмотрению действия Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), девятая по счету с момента вступления ДНЯО в действие в 1970 г. и четвертая после его бессрочного продления в 1995 г. Мне довелось участвовать и в эпохальной конференции 1995 г., в ходе которой ДНЯО столь элегантно, без голосования и практически...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «САМАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» XLV НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ СТУДЕНТОВ 2–6 апреля 2014 года, Самара, Россия Тезисы докладов Часть II Самара Издательство «Самарский университет» УДК 06 ББК 94 Н 34 Н 34 ХLV научная конференция студентов (2–6 апреля 2014 года, Самара, Россия) : тез. докл. Ч. II / отв. за выпуск Н. С. Комарова, Л. А....»

«Опыты междисциплинарного мышления. СИНГУЛЯРНАЯ ТОЧКА ИСТОРИИ Автор: А. Д. ПАНОВ Все чаще современные ученые чувствуют ограниченность дисциплинарных рамок исследования, причем даже в случае, когда речь идет о дисциплине в широком смысле слова. Привычными стали работы на стыках наук. Но по-прежнему весьма редки случаи, когда ученый в одинаковой степени владеет методами далеких друг от друга областей познания, например истории и математики, физики и лингвистики и т.п. В этом и ряде последующих...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «КЕМЕРОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» БЕЛОВСКИЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ) НАУКА И ОБРАЗОВАНИЕ сборник статей X Международной научной конференции БЕЛОВО 20 УДК 001:37 (063) ББК Н 34 Печатается по решению редакционно-издательского совета КемГУ Редколлегия: д. п. н., профессор Е. Е. Адакин (отв. редактор) к. т. н., доцент В. А. Саркисян к. т. н., доцент А. И....»

«Организационный комитет конференции РУШАНИН Владимир Яковлевич, доктор исторических наук, профессор, ректор Челябинской государственной академии культуры и искусств ГУДОВИЧ Ирина Васильевна, директор Челябинской областной универсальной научной библиотеки ШТОЛЕР Андрей Владимирович, кандидат педагогических наук, доцент, проректор по научно-исследовательской и инновационной работе академии МИХАЙЛЕНКО Елена Викторовна, заместитель директора по научнометодической работе Челябинской областной...»

«ISSN 2412-9739 НОВАЯ НАУКА: СТРАТЕГИИ И ВЕКТОР РАЗВИТИЯ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 19 декабря 2015 г. Часть СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.26 Н 7 Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: СТРАТЕГИИ И ВЕКТОР РАЗВИТИЯ: Международное научное...»

«НАУЧНАЯ ДИСКУССИЯ: ВОПРОСЫ ЮРИСПРУДЕНЦИИ Сборник статей по материалам XLIV международной заочной научно-практической конференции № 12 (39) Декабрь 2015 г. Издается с мая 2012 года Москва УДК 34 ББК 67 Н 34 Ответственный редактор: Бутакова Е.Ю. Н34 Научная дискуссия: вопросы юриспруденции. сб. ст. по материалам XLIV междунар. заочной науч.-практ. конф. – № 12 (39). – М., Изд. «Интернаука», 2015. – 182 с. Сборник статей «Научная дискуссия: вопросы юриспруденции» включен в систему Российского...»

«АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «ЛЕНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ А.С. ПУШКИНА» КИНГИСЕППСКИЙ ФИЛИАЛ ДЕСЯТЫЕ ЯМБУРГСКИЕ ЧТЕНИЯ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНОЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ г. Кингисепп 10 апреля 2015 года Под общей редакцией профессора В.Н. Скворцова Санкт-Петербург ББК 60.5 УДК 130.3(075) Редакционная коллегия: доктор экономических...»

«Коллектив авторов Великая Отечественная – известная и неизвестная: историческая память и современность http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=12117892 Великая Отечественная – известная и неизвестная: историческая память и современность: ИРИ РАН; Москва; 2015 ISBN 978-5-8055-0281-2 Аннотация В сборнике представлены материалы международной научной конференции, приуроченной к 70-летию Великой Победы, в работе которой приняли участие ученыеисторики из России, Китая, США, Республики Корея и...»

«T.G. Shevchenko Pridnestrovian State University Scientic and Research Laboratory «Nasledie» Pridnestrovian Branch of the Russian Academy of Natural Sciences THE GREAT PATRIOTIC WAR OF 1941–1945 IN THE HISTORICAL MEMORY OF PRIDNESTROVIE Tiraspol, Приднестровский государственный университет им. Т.Г. Шевченко Научно-исследовательская лаборатория «Наследие» Приднестровское отделение Российской академии естественных наук ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1941–1945 гг. В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ ПРИДНЕСТРОВЬЯ...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.