WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«ЭТНИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В ГЛОБАЛЬНОМ МИРЕ МАТЕРИАЛЫ ЕЖЕГОДНОЙ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОЙ НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГ ББК 63.3(2) Редакционная коллегия: В. Б. Александров, заведующий кафедрой ...»

-- [ Страница 2 ] --

Немецкая нация прошла к своей современной демократической политической идентификации сложный, извилистый и во многом поучительный путь для обществ, стоящих перед проблемой осуществления модернизации. В немецкой политико-философской мысли первый набросок характеристик национальной немецкой идентичности (хотя сам он это понятие не употреблял) принадлежит, пожалуй, Иммануилу Канту. Качества характера, по мнению Канта, заложены в крови людей, однако могут изменяться в ходе жизни.

К политическим качествам немцев, которые, по мнению Канта, имеют врождённую основу, следует причислить следующие: лёгкость подчинения правительству, стремление к педантичной классификации себя и других граждан по степени превосходства, холопство, отсутствие жажды перемен и сопротивления существующему порядку.

Эти черты имеют следствием идентификацию немцев как традиционалистов. С другой стороны, кёнигсбержец называл среди качеств немцев их стремление к заключению со своими земляками вне исторической Родины, в колониях, гражданских союзов1, что можно трактовать как свидетельство предрасположенности немцев к республиканскому политическому устройству. Важными отличительными чертами немцев Кант также считал отсутствие национальной гордости и космополитичность2. Немецкая идентичность, таким образом, изначально не была почвеннической.

Идентичность народа многомерна. Наряду с идентичностью крови, т. е.

этнической, из работ Канта вытекает идея о значимости культурной и религиозной, а также гражданско-политической идентичности.

Учитывая, что важнейшее место в политической части философии Канта занимает идея о нравственной автономии личности, понятие национальной идентичности, сформированное на основе его идей, включает в себя совокупность не только объективно существующих, но и субъективно признаваемых личностью объединительных признаков. Их значение для формирования идентичности нации постепенно возрастает.

26  Целью развития человечества, является, по Канту, всеобщее всемирногражданское состояние, которое призвано обеспечить вечный мир и развитие всех заложенных в человечестве положительных качеств. Новое гражданскополитическое устройство будет носить космополитический характер, но сформироваться, по мысли кёнигсбержца, оно должно, при помощи постепенной эволюции международного права и национальных государств.

Космополитическая идентичность людей в ходе развития мироустройства, как следует из контекста высказываний Канта, должна сочетаться с их национально-государственной идентичностью.

Антитезу кантовским идеям представляет собой концепция немецкой идентичности Иоганна Готлиба Фихте, выдвинутая им в «Речах к немецкой нации».

По Фихте, главным фактором, формирующим нацию, является язык.

Языки делятся на живые и мёртвые. Живой язык – это язык, изначально присущий данному народу. Мёртвый язык – это заимствованный язык.

Язык, по убеждению берлинского философа, содержит в себе сверхчувственный опыт народа. Поэтому только при помощи исконного, живого языка, можно выразить систему понятий, присущих народу – его носителю. Фихте писал: «Говорит, собственно, не человек, но в нём говорит человеческая природа, и извещает себя другим подобным ему существам. А потому нужно было бы сказать: существует один-единственный и абсолютно необходимый язык»3. В мёртвом языке смысл понятий теряется, люди, им оперирующие, ориентированы на ложные ценности. Немцы, как подчёркивал Фихте, пользуются живым языком, а французы, например, – мёртвым, в своей основе латинским. Культура немцев, поскольку она основана на живом языке, имеет превосходство перед культурой других народов. Только немцам доступно подлинное образование, только они при помощи духовного развития могут влиять на реальную жизнь, только они представляют собой целостный народ, только они прилежны и готовы к тяжёлому труду, только они способны органично влиять на ход истории.

Во время чтения рассуждений Фихте возникает вопрос: смогут ли приобщиться к «сверхчувственной» природе немецкого языка ассимилированные граждане и дети от смешанных браков? Смогут ли они стать полноценными немцами? Напрашивается ответ, что не смогут. Поэтому немецкая идентичность объективно имеет у Фихте этническую основу, независимую от индивидуальной воли граждан.

Хотя сам Фихте подчёркивал миролюбивый характер немцев, а также призывал не придавать особого значения проблеме ассимилированных граждан, его идеи на долгое время стали важной составляющей немецкого национализма.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель отказался от этнической идентификации нации. Поскольку у Гегеля Абсолют или Бог, хотя и не идентичен материальным объектам, но составляет их сущность, нация в своей основе есть форма инобытия Бога. Единство любой конкретной нации или народа создаётся народным духом, который есть самосознание и 27  всеобщая воля народа. Полноценная нация может существовать только в форме государства. Гегель писал: «В наличном бытии народа субстанциональная цель состоит в том, чтобы быть государством и поддерживать себя как такового. Народ без государства (нация как таковая) не имеет, собственно, никакой истории, подобно народам, существовавшим ещё до образования государства, и тем, которые ещё и поныне существуют в качестве диких наций»4. Таким образом, Гегель придал понятию нации политический смысл, который органически включает в себя нравственный и религиозный компоненты.

На международной арене нации-государства у Гегеля выступают как воплощения различных «народных духов», борющихся друг с другом. При этом идея универсализма Гегелю абсолютно чужда, хотя, казалось бы, Абсолют, должен, согласно его учению, найти завершение своего развития именно в общемировой политико-гражданской общности людей. Вместо этого поздний Гегель, объявив исполнителем задач мирового духа германское государство, фактически провозгласил немцев богоизбранной нацией5. Объективно гегелевская политическая философия способствовала развитию у немцев духа исключительности и превосходства над другими народами, их приверженности идее сильного, не признающего автономии властей «тотального» государства, сувереном которого является не народ, а монарх.

Всплеск патриотизма немцев в период борьбы с Наполеоном имел одним из своих следствий то, что формирование национальной идентичности возникающей нации перестало быть делом только философов. Оно всё больше становилось делом нарождавшегося гражданского общества, которое требовало создания в Германии единого государства-нации, опирающегося на суверенитет народа (при этом, правда, за рамки нации часто фактически выводились женщины и рабочие). Идеи либерализма и демократии жёстко увязывались в обществе с национальной идеей.

Буржуазно-демократическая революция 1848-1849 гг., в случае победы, привела бы к формированию у немцев основанной на единой культуре гражданско-политической идентичности, открытой для универсальных ценностей.

Однако в апреле 1849 года революция в Германии была подавлена.

Известный немецкий историк О. Данн в связи с этим отмечает:

«Демократическому национальному движению для осуществления своих целей не удалось использовать самый лучший шанс, который когда-либо предоставляла немецкая история. Это имело тяжелейшие последствия для дальнейшей судьбы демократии в Германии»6. Задача создания государства, основанного на суверенитете народа, оказалась отодвинутой на столетие.

Созданная в 1871 г. сверху, «железом и кровью», Германская империя (за пределами которой оказалась Австрия) была правовым, но не демократическим государством. Юридической основой германского рейха был не суверенитет народа, им являлось соглашение князей. Немецким правящим кругам удалось постепенно добиться самоидентификации немцев 28  с государством. Однако отношение к государству не было одинаковым во всех слоях общества. В то время как большинство, прежде всего имущие слои общества, в целом разделяли идеи казённого патриотизма, для представителей левого меньшинства «быть патриотом означало вести борьбу за социальное и демократическое народное государство»7.

Более чем успешная экономическая модернизации при отсутствии политической модернизации не смогла полностью интегрировать в общество рабочий класс и некоторые другие социальные слои. В этих условиях власти и поощряемые ими консервативные организации стремились перенаправить недовольство низов своим экономическим и политическим положением на другие страны, для чего пропагандировался тезис об «извечной вражде» с Францией. Поощрение в кайзеровской Германии националистических сил привело к тому, что важнейшим элементом идентификации для большинства нации постепенно становился этнический принцип. В целом «самоидентификация нации Германского рейха колебалась между понятиями государственной и этнической нации»8.

Во внешнеполитическом плане, не смотря на миролюбивые декларации руководителей Германии, довольно быстро проявился агрессивный характер политики кайзеровского рейха, стремившегося стать «великой мировой державой».

После начала I Мировой войны в немецком обществе на короткое время возникла иллюзия полного национального единства, однако она стала разрушаться под влиянием военных невзгод уже к концу 1916 г. Чтобы обеспечить единство нации, влиятельные группы в верхах общества начали активно проповедовать откровенный расизм.

В период Веймарской республики единая политическая самоидентификация граждан отсутствовала. Это было обусловлено различной оценкой в обществе итогов войны, неоднозначным отношением к имперскому прошлому страны, сложнейшими экономическими проблемами, стоявшими перед Германией.

Отсутствие единой политической идентичности проявлялось во множестве факторов. Страна имела два флага: государственный чёрнокрасно-золотой, бывший знаменем революции 1848-1849 гг., и торговый чёрно-бело-красный, сохранивший цвета рейха. В Германии не было единого общенационального праздника. Левые социалисты таковым считали 9 ноября

– начало революции 1918 г., центристы – 11 августа – День конституции, консерваторы – 18 января – День основания Германского рейха. Кроме того, коммунисты своим главным праздником провозгласили 7 ноября – дату социалистической революции в России, а национал-социалисты 9 ноября поминали своих мифических «мучеников».

Проблема национальной идентичности немцев – центральная проблема политической идентичности в тогдашней Германии – находилась в эпицентре идеологической борьбы. Хотя в обществе были сторонники как политикодемократической, так и культурной идентификации немцев, большинство 29  придерживалось иной идеи – идеи этнической идентификации. Широкое распространение получил антисемитизм.

В гитлеровской Германии государство рассматривалось как форма этнически-расовой общности, политическая общность трактовалась как общность этническая, этническое сообщество было поставлено выше отдельного человека. Под напором нацистской демагогии и политического террора немцы, разочаровавшиеся в либеральной демократии, в активной или пассивной форме поддержали превращение Германии в расистское государство, претендующее на мировое господство.

После разгрома фашистского режима в Германии в сознании большинства немцев возобладало желание порвать не только с нацистской идеологией, но и с имперским прошлым. Гегемонистская внешняя политика оказалась непосильным бременем для Германии. Общество ФРГ постепенно идентифицировало себя с демократическими ценностями, с основанным на принципе народного суверенитета государством, с западным миром. Этому способствовали быстрый экономический подъём страны и рост благосостояния населения.

Центральной темой немецкой политической науки в ФРГ стала разработка теории демократии. При этом немецкие авторы закономерно отказались от попыток создать модель некой сугубо национальной модели демократии. Опираясь на универсальные принципы либерализма и демократические ценности, учёные ФРГ творчески используют богатое гуманистическое наследие немецкой науки, стремятся предложить путь наилучшего воплощения демократии на немецкой земле. Демократия при этом рассматривается как проявление суверенитета народа, то есть как его всевластие на территории страны, которое возможно и следует оберегать от определённых негативных проявлений глобализации9.

Преобладающее большинство современных немцев является носителями трёхуровневой идентичности: земельной, национальной и европейской. На теоретическом уровне сознания большой популярностью пользуется космополитический проект Канта. Однако у части населения, особенно на территории бывшей ГДР, сохраняются националистические настроения. Существует проблема интеграции в немецкое общество иммигрантов, особенно, этнических турок. В последние несколько лет в обществе усилилась социальная напряжённость.

В заключении хотелось бы подчеркнуть, что создать процветающее и стабильное общество в Германии удалось только в результате принятия, как её верхами, так и низами демократической политической идентичности, отказа от этнической идентификации нации. Новые проблемы могут повлечь за собой корректировку различных проявлений идентичности немецкой нации, но едва ли поставят под сомнение её современную основу.

–  –  –

Кант И. Антропология с прагматической точки зрения. СПб.: Наука, 2002. С. 424.

Там же, с. 426.

Фихте И. Г. Речи к немецкой нации. М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2008. С. 69.

Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 3. Философия духа. М.: Мысль, 1977. С. 368.

Ильин И.А. Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека. СПб.: Наука, 1994. С. 464.

Данн О. Нации и национализм в Германии. СПб.: Наука, 2003. С. 132.

Там же, с. 201.

Там же, с. 178.

Dahrendorf R. Die Krisen der Demokratie: Ein Gesprach mit Antonio Polito. Munchen: Verlag C.H. Beck, 2002.

S. 19-20.

–  –  –

НАШИ ПРАВИЛА И НАШИ ВКУСЫ НЕСХОДНЫ: ПОЛЬСКИЕ

И РУССКИЕ АРИСТОКРАТКИ О ВОССТАНИИ 1830 – 1831 ГГ.

В польском восстании 1830 – 1831 гг. в полной мере проявились все «проблемные» элементы сложных русско-польских отношений, которые актуальны и сегодня. Тем интересней рассмотреть взгляд на взаимоотношения двух народов и культур в трагический момент восстания, принадлежащий не политикам и идеологам, а женщинам варшавского света, оставившим по-своему любопытные воспоминания, с разных позиций освещающих одни и те же события. Чтобы сделать первый шаг к преодолению межнациональный фобий, следует, как минимум, их сопоставить.

Героини нашего повествования, польская аристократка Наталья Кицкая, жена генерала Л. Кицкого, которой покровительствовал сам А.

Чарторыйский и русская княжна Надежда Ивановна Голицына, урожденная гр. Кутайсова, были непосредственными наблюдателями и участниками разнообразных событий варшавской «революции». Н. Кицкая пережила беспорядки, осаду и падение Варшавы, а Н.И. Голицына покинула столицу Царства и проделала трудный путь к границам собственно русских областей со свитой Цесаревича Константина Павловича. Участие добавило в женские воспоминания толику эмоционального накала.

«Мои первые впечатления, как только я вышла из детского возраста, были связаны с бедственным положением страны, разорванной на части и разделенной между тремя жадными соседями. С того момента, как я стала отдавать себе отчет в собственных мыслях и чувствах, любовь к отчизне как неугасимый огонь горела в моем сердце. Во сне и наяву слышала я стоны миллионов людей. Стоит ли удивляться, что я так горячо полюбила родину!

Женское сердце всегда тянется туда, где есть пища состраданию».

Пламенный патриотизм и осознание своей принадлежности к несправедливо страдающему по вине соседей народу – основная линия повествования Н.

Кицкой. Польский народ, волею держав включенный в состав России, восстал в священной борьбе за независимость, - с этих позиций расставлены оценки поведения как русской администрации (угнетатели и шпионы), так и деятелей варшавской революции (патриоты, честолюбцы-космополиты, изменники). Восстав, польский народ начал борьбу за свои естественные права, в том числе и за дарованное Царству Польскому Россией конституционное устройство. Усилением цензуры и политического сыска, деспотичная русская власть нарушила данное ранее слово. «Бесстыдное 32  попрание конституционных свобод, которые дал нам Император Александр I и которым еще недавно присягал Николай I, коронуясь как польский король, стало причиной восстания. Оно вспыхнуло единственно в защиту религии, совести и чувства собственного достоинства».

При этом польская аристократка отказывает России и русским в претензиях на принадлежность к цивилизованной Европе. Часть Европы, носитель бытовой, поведенческой и политической культуры – Польша, отданная варварам. Неслучайно, говоря о русских, Кицкая употребляет такие термины как «москаль», «иго» и т. д. В отличие от свободолюбивых поляков, знающих свои права, «москалям» не ведома честь, они вероломны, привычны к грабежу, выслуживаются перед деспотичной варварской властью. Они приверженцы другой, непонятной и неприятной культуры и политической традиции. Например, говоря о трагической расправе восставших над представителями русской администрации и сохранившими верность присяге польскими генералами в ночь на 29 ноября 1830 г., она делает такие типичные замечания: по ошибке был убит «полковник Засс, честный человек, хотя и москаль».3 Более того, в том, что одни поляки убивают других тоже виновато московское иго. В ночь восстания ученики школы подхорунжих, убив генерала Жандра, встретили своего начальники генерала С.

Трембицкого, который «стал сурово распекать подхорунжих. Молодые люди его любили, хотя он и держал их в строгости. Его стали просить и умолять встать во главе или хотя бы дать слово, что он не станет их наказывать…но он проявил железное упорство. Так и не добившись от него обещания, что, по крайней мере, он не станет на сторону русских, Трембицкого убили.

Сколько же зла приносит нам московское иго – заглушает совесть, искажает представления способнейших людей о народном благе!»

На первых же страницах воспоминаний о восстании Кицкая призывает европейские державы поддержать поляков во имя торжества цивилизации и справедливости. В противном случае, русская опасность может угрожать и другим европейским народам: «Если Европа даст нам погибнуть, если мы не уцелеем в неравной борьбе с северным колоссом, горе народам Старого Света».

Интересно, что, даже наблюдая кровавые сцены в Варшаве, мемуаристка характеризует польский народ как кроткий, способный к добровольной, а не насильственной, организации и самодисциплине.

«Истинная правда, что, когда внезапный всплеск страстей у народа сеет хаос в польском обществе, то, с другой стороны, врожденная склонность самого же народа к умеренности позволяет легко восстановить порядок. Добрый польский народ, как дитя, послушен тому, кто умеет им управлять»6.

Исторический анализ в части мемуаров, посвященной самому восстанию, отсутствует, за исключением одного эмоционального замечания о штурме А. Суворовым Праги. Бабушку мемуаристки постарались оградить от политической информации, так как «она, бедная, еще слишком хорошо помнит времена Костюшко и резню в Праге, устроенную Суворовым».

33  Среди слухов, ходивших в польском обществе накануне и во время восстания, Н. Кицкая особо выделяет рассказы о тысячах русских шпионов и повальном доносительстве. Действительно, с правильно организованным сыском Польша познакомилась благодаря Константину Павловичу. Судя по многочисленным резким упоминаниям, именно эта проблема живо волновала варшавское общество. Даже писатель В. Красиньский, несмотря на комичный вид, носил длиннющую рапиру, «страшно похожую на вертел», чтобы на улицах на него «не показывали пальцем как на московского шпиона». Говорили, «что несколько десятков студентов и учащихся Школы подхорунжих брошены в тюрьмы, что в Польше тысяч пять шпионов все время строчат доносы. И, наконец, слух о том, что Великому князю Константину представлен список из восьмисот человек, подозреваемых в патриотизме, которых тайная полиция рекомендует арестовать, ускорил начало восстания»8.

Самые странные легенды распространялись о фельдмаршале И. Ф.

Паскевиче, фантастичность и эмоциональность которых можно объяснить приближением трагической развязки.

Показательны употребляемая лексика и нарочито варварские черты злодея, через его мнение о польках: «…как многие говорят, по происхождению он был поляком. Его отец и дед, мещане города Полоцка, верные стране, в которой родились, носили фамилию Пащенко и, как многие другие, пытались сбросить московское ярмо, но были повешены москалями за преступную, с точки зрения русских, любовь к родине. Фельдмаршал поступил на московскую службу молодым, превратился из Пащенки в Паскевича и женился на княжне с аристократической фамилией Грибоедова, безобразной как внешне, так и внутренне. Со временем он стал коренным москалем. На полек он смотрел как на женщин полудиких и во время обеда за рюмкой, когда ему случалось быть в хорошем настроении, часто говорил, что «ни одна настоящая полька не отдаст москалю руки и сердца, а отдаст их только тому, кто к ее ногам принесет головы хотя бы двух москалей»».9 Даже в советской историографии душитель свободомыслия не удостоился такой характеристики.

Страсти накалялись по мере приближения капитуляции Варшавы.

Обратной стороной восхищения мужеством защитников укреплений на Висле, стало презрение к штурмующим эти укрепления. Более того, атакующим русским солдатам, среди которых действовали и гвардейские части, отказано даже в человеческом достоинстве. В запальчивости мемуаристка не понимает, что таким образом принижает подвиг польских солдат, которые воюют не с равными себе: «Наши войска с отчаянием и сверхчеловеческим мужеством отбрасывали сброд, штурмующий укрепления». Бродя в отчаянии по улицам павшей Варшавы, Н. Кицкая, приходит к выводу о большей ценности свободы, пусть и ценой смерти, чем жизни при господстве варваров: «…в моей душе отвращение к подчинению подлой московской власти было так велико, что мне не хотелось думать, как спасти бесценный Божий дар, называемый жизнью.»11 Соединение русских с 34  поляками невозможно, подчинение России унизительно. Н. Кицкая эмигрировала, навсегда покинув пределы Родины.

Воспоминания Н. И. Голицыной менее эмоциональны и более аналитичны. Рассуждая о причинах возмущения, она выводит их из общеевропейского повреждения умов в годину революций 1830 г., считая польское восстание очередным проявлением мятежного духа, не рассматривая его как национально-освободительное. Вообще, в приведенном ниже отрывке проявился разный подход к национальному вопросу: поляков Голицына называет народом, а русских подданными Государя. Верность Государю выступает главной чертой наднациональной идентичности в Российской империи, которую не признают поляки. «Поведение» поляков в благоустроенном Царстве Польском расценивается как вероломство по отношению к благодетелю, проявившему, впрочем, известную беспечность.

Не понимая национального накала, мемуаристка пытается подойти к польскому восстанию с рациональных позиций и, придя к выводу, что оно не может иметь шансов на успех, объясняет все произошедшее безумием «якобинцев» и вождей: «…в Варшаве, однако, все были очень далеки от того, чтобы предвидеть нависшую над Польшей угрозу. Хотя недавние события во Франции, Бельгии и Германии и сделались всюду любимым предметом разговоров и обнаруживали настроение поляков, уже в то время почти не скрывавших свое разномыслие с нами, тем не менее, мы жили среди них с чувством полной безопасности, так как ничто с их стороны не представлялось угрожающим. «Они не посмеют», - говорилось тогда у нас.

Да и кто из нас мог подумать, что горсть людей решится вступить в борьбу с могущественным Государем, имевшим за собою 50-миллионное воинственно настроенное и дисциплинированное население, покорное его самодержавной воле и исполненное любви к его особе, стоящей во главе государства с безграничными средствами и пользующейся твердой репутацией личной храбрости, под покровительством Провидения? Кто мог себе представить все сумасбродство подобной неравной борьбы? Все ставки на успех были против поляков, и та опасность, которой подвергались они при малейшем движении против нас, казалось, достаточно обеспечивала наше благополучие»12.

Будучи великосветской дамой, Голицына дала весьма точное сопоставление особенностей русской феодальной и польской армий, отметив влияние национальной идеологии: «…в Петербурге не понимали самой сути польского восстания, - его считали простым возмущением, а не следствием брожения умов, которое в ту эпоху волновало Европу. Польская армия не была машиной, управляемой одним человеком, но каждый солдат этой армии, удвоившейся с момента начала восстания, был охвачен самым необузданным энтузиазмом во имя общего дела, и война могла превратиться в национальную; немногого недоставало, чтобы она превратилась даже во всеевропейскую войну. Наша молодежь в своем порыве отвергала все эти мысли и не видела, что армия у поляков прекрасно организована и опирается на широкую пропаганду, а поэтому, при всей своей доблести и преданности Государю, нашим военным не следует так легко судить о предстоящей войне.

35  Конечно, последствия указали на все безумие поляков, но и с нашей стороны было легкомысленно рассчитывать на одни непрерывные успехи»13.

Впрочем, мемуаристка сознается, что охватившее ее патриотическое чувство, сравнимое с 1812 годом, «нашей «Илиадой», подстегнуло у нее интерес к политическим новостям, чтению газет и военных реляций. Не случайно, в ее воспоминаниях приводится анализ военных действий, а не только характеристики и впечатления. Польскую революцию она сопоставляла с холерным бунтом и восстаниями в военных поселениях, при этом, термин родина к Царству не употребляется, хотя подразумевается, что Польша часть Российской империи14.

В окружении Константина Павловича распространялись печальные слухи, типичные для отступающей по неприятельской территории армии.

Интересно, что никаких страшных или пренебрежительных легенд, связанных с личностями польских вождей мемуаристка не приводит:

«Приближаясь к русской границе, мы не могли ожидать ничего хорошего, так как нас уверили, что во время нашего похода в Петербурге тоже вспыхнуло восстание, а Москва уничтожена пожаром. Эти слухи приводили нас в отчаяние. Изгнанные из Варшавы в результате ужасного насилия, пройдя через неприятельскую страну с опасностью попасть в руки хорошо вооруженной армии, неужели, думали мы, придется в конце похода встретить дома те же бедствия?»15 Восставшая Польша не только не родина, она – неприятельская страна.

Конечно, и Голицына при описании варшавских событий, не всегда сдерживает чувства, отмечая вероломство поляков и варварство толпы. Но поляки не обладают варварскими качествами априори, они приобрели их, став бунтовщиками, действуя исподтишка, не стесняясь провокаций.

Очевидно, здесь мемуаристка частично пересказывает какие-то слухи, так как сама покинула Варшаву в начале восстания: «Поляки, как настоящие убийцы, надеясь на успех устроенной ими ловушки, захватили нас врасплох, вооруженные нападали на русских, которых встречали на улицах, в театрах или еще где-либо, и, пользуясь ночной темнотой, убивали их с криками, что это «русские режут поляков»…символически вешали портреты наших генералов, пленного лазутчика посадили в клетку и показывали за деньги, «находили удовольствие в том, чтобы плевать ему в лицо. Неужели такие выходки уместны в наш век?» Жестокое убийство штыками нескольких русских военных Голицына сопоставляет с самыми варварскими временами16. На войне жестокость отмечается со всех сторон.

С презрением мемуаристка соотносит хорошее качество вооружения польской армии с деятельностью русской администрации по ее совершенствованию. Действительно, Константин Павлович не жалел сил и денег на лучшее устройство и снаряжение польского войска и военные запасы в Царстве. Обращение данного русскими оружия против России – уже не вероломство, а предательство. Русские доверяли полякам, а в ответ получили восстание: «Неблагодарные изменники Государю, осыпавшему их благодеяниями, они еще присвоили себе то, что принадлежало России, и 36  беспрепятственно завладели пушками и всеми военными припасами и теперь обращают против Государя те орудия, которые он доверил им для защиты от общих нам врагов»17.

В целом, в воспоминаниях Голицыной отрицается какой-либо положительный потенциал польского восстания. Это безумная затея революционеров, которая губит польский народ, воспринимающий время вхождения Польши в Российскую империю как период благоденствия и порядка: «Необузданные крики обезумевшей молодежи заглушали голос народа, требовавшего возврата к порядку…»18.

Главное различие двух позиций проявляется относительно сопоставления народов на арене истории. Голицына отвергает и не понимает претензии поляков на великодержавный статус. Великие народы создали мощные самостоятельные государства, а поляки потеряли свою страну.

Причину этого мемуаристка видит в присущем полякам подражании Франции, о чем говорит с понятным сарказмом: «Франция всегда была великой победоносной державой, вполне самостоятельной и часто покровительствовавшей своим соседям; Польша же с незапамятных времен была под ферулой или протекторатом более могущественного государства, и какие бы она не делала усилия, чтобы идти по стопам Франции, ее старания заканчивались только новым разделом и новым ярмом… Всегда одураченная своим образцом, всегда рассчитывая на помощь, в которой Франция ей постоянно отказывает, считая таковую невозможной, Польша тем не менее ждала прибытия французских подкреплений и уже заранее спекулировала капиталом, которым вероломный друг должен был ее ссудить»19.

Несмотря на эмоциональную напряженность из приведенных отрывков видно, что «домашний» спор славян в 1830 г. это трагическое столкновение двух в чем-то очень похожих, в чем-то глубоко чуждых народов. Путь к добрососедским отношениям можно проложить только через обоюдное признание общей истории и права поляков и русских на свое мироощущение, без идеологических фобий с той и другой стороны.

37 

Примечания:

Кицкая Н. Главы из «Воспоминаний».// Война женскими глазами: Русская и польская аристократки о польском восстании 1830 – 1831 годов./ Сост. В. М. Бокова, Н. М. Филатова. М.: Новое литературное обозрение, 2005. С. 168.

–  –  –

Голицына Н.И. Воспоминания.// Война женскими глазами: Русская и польская аристократки о польском восстании 1830 – 1831 годов./ Сост. В. М. Бокова, Н. М. Филатова. М.: Новое литературное обозрение, 2005.

С. 51.

–  –  –

ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ОБРАЗ КАК ТЕРРИТОРИЯ «СВОЕГО» В

ИНОЭТНИЧНОМ КУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Процесс интеграции евреев в русскую культуру начался достаточно поздно – не ранее середины XIX века, поскольку в России долгое время вся еврейская культура была сосредоточена в местечках черты осёдлости и нацелена, прежде всего, на развитие религиозного образования. С распространением в этот период идей Хаскалы1 С.-Петербург постепенно наполняется не только представителями еврейской торгово-ремесленной верхушки, но и интеллигенцией, являющейся носительницей этих идей.

Благодаря этому еврейское население Петербурга постепенно втягивается в культурные процессы, характерные для других этнических диаспор города, в частности в процесс образования просветительских обществ и профессиональных союзов национальной творческой интеллигенции в основном западных губерний, т. к. именно их особенно сильно коснулась политика насильственного торможения развития национальной культуры.

Поскольку интеллигенция принимает активное участие в миграционных процессах, как наиболее социально активная часть населения, она первой сталкивается и с их разрушительным влиянием на традиционную идентичность. Ассимиляция в русском обществе была возможна лишь благодаря сглаживанию национальных и религиозных различий, таким образом, отсутствовал стимул для использования своих знаний на благо развития национальной культуры и в то же время вставал вопрос сохранения этнической идентификации особенно в связи с усилением ассимиляторских тенденций в имперской политике. Часть еврейского общества, видимо, считала возможным возродить национальные культурные традиции только на основе замкнутой культурной общности и эта позиция вполне объяснима.

Ведь с того момента, когда еврейская молодёжь обратилась к светскому образованию, началась её стремительная «русификация» и утрата национальной идентификации.

Для еврейской творческой интеллигенции этот процесс связан к тому же с приобщение к общерусской культуре и развитием под её влиянием новых видов художественного творчества, а вместе с ними новых тем и образов. Так профессиональные художники-евреи, появившиеся в России в середине XIX века, стали своеобразными первопроходцами, так как традиция станкового изобразительного творчества была не свойственна всему ходу развития еврейской культуры, независимо от страны проживания той или иной общины. Однако отсутствие станковой традиции и наличие 39  определённых сложностей в развитии пластического искусства не предполагает его отсутствия вообще. Безусловно, стремление в XIX веке к созданию еврейской национальной художественной школы было связано с пересмотром всей эстетической системы, ломкой веками и религией установленных традиций, изменением образного художественного мышления. С другой стороны, при всей революционности этих новшеств они не могли полностью вытеснить традицию, так как обстоятельства её породившие продолжали ещё долго сохранять свою актуальность.

Начиная с 1880-х гг., идеи ассимиляции евреев в русской культуре утрачивают актуальность, но сам процесс невозможно было просто остановить. Художники, как и остальные деятели культуры, были уже втянуты в основные процессы культурной жизни России, стали их частью. В связи с остротой национального вопроса в России второй половины XIX в.

особенности творчества художников-евреев невозможно рассматривать вне контекста общественно-политической ситуации в России в период формирования еврейского искусства и вне процессов развития той художественной школы, в рамках которой развивались их первые творческие опыты. Появление еврейской художественной интеллигенции в России пришлось на эпоху формирования идеологии национального государства и развития национального самосознания, как русского, так и других народов, населявших Российскую империю. В художественных кругах разворачивалась полемика о необходимости сформировать национальный стиль, особое внимание привлекали национальные формы искусства. Со времён расцвета романтизма проявляется интерес к народной культуре, её носителям, к национальным корням. Еврейские художники и в России, и во всей Европе оказались втянуты в этот процесс и, таким образом, перед ними встала задача не только приобщиться к мировому художественному процессу, но и внести в него некую специфическую национальную струю. От них ждали создания собственной национальной школы, обладающей только ей присущими чертами: фольклорными мотивами, своеобразными пластическими приёмами, возможно, необычным колоритом. В тоже время В. В. Стасов отмечал, пагубную для настоящего искусства, национальную обезличенность, свойственную европейским еврейским художникам, чьё искусство полностью слилось с национальными традициями искусства европейских стран. В заметках по всемирной выставке 1878 г. он особое внимание обращает именно на эту особенность: «… еврейские художники стараются доказать, что ничуть в них нет ничего еврейского, и вовсе не лежит на них ни единой чёрточки этой несчастной печати», они прилагают все усилия в изображении голландских или католических сюжетов, «забывая, что и без них найдётся на эти задачи способных французов, иезуитов и др.», даже проекты синагог и те предлагают в духе французского и итальянского Ренессанса.

Этот этап развития искусства европейского и русского совпадает с ростом национального самосознания евреев, с началом их борьбы за равноправие.

Их стремление включиться в культуру своих новых 40  соотечественников в России столкнулось с двумя тенденциями в русском искусстве: выражение в произведениях искусства общественной позиции художников и поиск национального стиля. Политизированность российского общества во второй половине XIX века серьёзно затронула художественную деятельность. Так что, даже ассимиляторская позиция не позволяла бы им обойти вниманием общественную и национальную проблематику, а в случае с еврейской диаспорой именно её особенное правовое положение не позволяло художнику-еврею отрешённо погрузиться в творчество, требовало от него ясной позиции, насильственно политизировало мотивы его творчества. Можно утверждать, что творчество художников-евреев в России 2-й половины XIX – начала XX вв. стало ещё одной своеобразной линией обороны, способом защиты и апологетики своего народа.

В такой атмосфере для части еврейских художников развитие национальной идеи становится важнейшей составляющей их творчества, как это случилось со скульптором М. Антокольским, живописцами М.

Маймоном, М. Шагалом, графиками Н. Альтманом, И. Рыбаком и др.

Мастера различной степени дарования на определённом этапе своей жизни они внесли уникальный вклад в историю мирового изобразительного искусства, открыв в нём «еврейскую тему» без привычного библейского и этнографического подтекста, они привлекли внимание к творчеству еврейских художников «как к одному из проявлений национальной жизни».

Развитие еврейского национального искусства в России приходится на время напряжённых размышлений национальной интеллигенции о путях дальнейшего развития народа, его отношениях с культурным окружением, о собственном пути в истории. Уже со второй половины XIX века представители столичной еврейской интеллигенции нацеливаются на изучение фольклора и развитие национальной литературы на иврите и идише. Приверженные определённому ряду мотивов и сюжетов, связанных с единым этнокультурным прошлым, они позволяли сохранить ощущение группового единства и эмоциональной связи между представителями еврейского этноса вне родины. Т. е. создание неповторимого стиля, пропитанного подлинно национальным духом, сделало бы его своеобразной частицей «своего» в поле «чужой» культуры.

Поиск национального стиля нередко выводит на первый план тематический принцип. Еврейские художники также попали под влияние идей передвижников и в поиске самобытного национального сюжета сознательно выбирали сюжеты, отражающие быт и уклад повседневной народной жизни. Ещё одной попыткой найти свою национальную специфику, узнаваемую и запоминающуюся становится стилизация под народную орнаментику, заимствование из неё элементов, форм, образов.

Работа в этом направлении художников-евреев предопределялась подобными же поисками у русских и европейских художников. Результатом было выделение набора образов-символов, которые должны были маркировать еврейский характер произведения.

41  В России на формирование образов еврейскости в пластических искусствах несомненно оказала влияние экспедиция Семёна Ан-ского 1912гг. Экспедиция направилась в Восточную Галицию, Волынь и Подолию, изобиловавшие памятниками еврейской старины. Крупнейший этнограф еврейского народа С. А. Ан-ский, впервые предпринявший серьёзные изыскания в области народной культуры, писал в 1908 г. в сборнике «Пережитое» о невероятно быстрой утрате памятников старины:

«Естественный темп их исчезновения был значительно ускорен теми глубокими изменениями, которые с такой быстротой испытал еврейский быт в России. Многое из того, что ещё недавно было явлением повседневной еврейской жизни, оставило лишь едва уловимый след в народной памяти;

продукты еврейского коллективного творчества, отражающие взгляды народа на пройденную им полосу жизни, сменяются новыми». И там же: «С каждым годом, с каждым днём гибнут, исчезают драгоценнейшие перлы народного творчества. Старое поколение, предшественник культурного перелома, вымирая, уносит в могилу наследие тысячелетнего народного творчества».4 И дело не только в том, что талантливая молодёжь покидала местечки, но и в усиливающемся государственном антисемитизме, который выдавливал еврейское население за границы империи, побуждая к эмиграции погромами и законодательными притеснениями. Культурные ценности гибли в огне погромов, терялись в частых переездах.

И всё же рождение национального характера в искусстве евреев России связано не с сюжетом и этнографическими изысканиями, а с обращением к традициям образной системы, сформировавшимся, прежде всего, в религиозной литературе. Долгое время эстетические переживания верующих евреев были прочно связаны с переживаниями религиозными, а поскольку в глубоко религиозной еврейской культуре события внешней истории оцениваются через отражение в них событий истории священной, т. е. через историю взаимоотношений человека с Богом, то характерной особенностью национального искусства становится погружённость художника в исторические и библейские ассоциации, где ни один сюжет не рассматривается как частный и случайный. Метафоричность сюжетов и персонажей в произведениях еврейских художников предполагала подтекст, раскрывающий их подлинную суть, и содержавший скрытое послание к зрителю. К такому пониманию сюжета подталкивала метафоричность еврейской литературной традиции, её притчево-сказочная основа, несущая постепенно раскрываемые смыслы. Веками складывавшаяся традиция перетолкования текста, переосмысления давно знакомых образов и сюжетов в свете новых времён и событий, столь характерные для раввинистической литературы, вошли и во вновь осваиваемый вид творчества. Тем более что в крайне ограниченной области еврейской изобразительной традиции метафора была ключевым элементом. Несмотря на влияние передвижников, на первое поколение еврейских художников, поверхностный бытописательный реализм не прижился в их жанровых произведениях. В самый обыденный сюжет они стремились вложить многозначную, глубокую 42  притчу, заставляя зрителя за частным и случайным разглядеть всеобъемлющий смысл. Таким образом, в творческой деятельности еврейских художников сложился метафорический сюжетный ряд и определённые мотивы, заложенные нередко во внешне нейтральных сюжетах. Это мотив гонения, мотив апологии, мотив двойной идентичности, мотив упадка и умирания еврейского местечка. А уже в рамках этих мотивов постепенно складывалась и образная система еврейского искусства.

Общая литературоцентричность еврейской культуры существенно повлияла на изобразительный ряд еврейского искусства, прочно связав его с текстом – будь это литературный образ, метафора или литеры и надписи.

Формально действуя в соответствии с эстетикой авангарда еврейские художники использовали текст как значимый смысловой элемент, раскрывающий различные уровни толкования сюжета. Не стоит упускать из виду и духовное наполнение самих еврейских букв, поскольку надписи нередко имеют религиозный характер или цитируют религиозный текст.

Присутствие вербальных элементов может быть и незримым, как в случае с визуализацией метафор. Еврейский народ нередко называют «народом Книги». Его национальная жизнь сосредоточена вокруг текста и его осмысления, разгадывания его семантики. Насыщенность каждого знака символикой, их внутренние смысловые связи, многозначность и метафоричность символов определяли сам взгляд на мир, на творчество образованного еврея – его способ осмысления мира, его способ самовыражения. Значимость письменной культуры нашла отражение в культуре пластической. В еврейском изобразительном искусстве в эпоху «национального Возрождения» значительное место занимает вербальный элемент делающий определённые произведения «читаемыми» только определённой аудиторией. Еврейские авангардисты 1910-х активно использовали в своих композициях элементы еврейской письменности и она, наряду с национальной образной символикой, стала своеобразной иератической завесой, отгородившей еврейский сегмент в российской художественной культуре. Эта «нечитаемость» для постороннего глаза отражает идею культурной автономии, сложившуюся в предреволюционный период.

Таким образом, можно заключить, что метафора, читаемая лишь представителями определённой культуры, порождённая ментальностью народа, в итоге создала ту духовную территорию, которая стала точкой опоры для народа, лишённого собственной страны со своей почвой, солнцем, ландшафтом.

43 

Примечания:

Хаскала (иврит «просвещение») - еврейское идейное, просветительское, культурное, литературное и общественное течение, возникшее во второй половине 18 в. под влияние европейского Просвещения.

Выступала против культурно-религиозной обособленности еврейства, за интеграцию еврейства в гражданское общество, усвоение светского европейского образования как залога улучшения положения еврейского народа. Повлекла за собой широкую языковую и культурную ассимиляцию европейского еврейства и возникновение новой литературы на иврите и идеологических течений национального характера (гебраизма, идишизма и политического сионизма). Характеризуется критическим отношением к иудаизму.

Наибольшее распространение получила на территории Германии и в Восточной Европе. В России дала толчок ассимиляторским тенденциям и еврейскому национальному подъему в царствование Александра II (1856-1881). С конца 1870-х гг. начался упадок идеологии Хаскалы, связанный с усилением национализма и антисемитизма в Европе, погромами в России.

Стасов В.В. Еврейское племя в искусстве.// Стасов В.В. Собрание сочинений. Т.1. Художественные статьи.

2. Критика художественных произведений. С. 682.

Климова И. Что же это такое - еврейское изобразительное искусство? Лекция от 31.10.2004.// МИДРАША ЦИОНИТ. Центр еврейского сионистского образования на русском языке. – www. midrasha.net

Цит. по Канцедикас А., Сергеева И. Альбом еврейской художественной старины Семёна Ан-ского. М.:

Мосты культуры, 2001. С. 33, 145.

–  –  –

ПРОБЛЕМА ЭТНИЧЕСКОЙ И ЦИВИЛИЗАЦИОННОЙ

ИДЕНТИЧНОСТИ В МОДЕРНИЗАЦИОННЫХ ПРОЦЕССАХ КНР

Сегодня в связи с последствиями мирового кризиса повышенное внимание как зарубежных, так и российских ученых направлено на изучение китайского опыта общественного развития. Специалисты говорят о самобытной модели модернизации, которая осуществляется в Китае и может представлять интерес для других стран1.

В конце 70-х гг. XX в. в Китайской Народной Республике начался процесс динамичных изменений, продолжающийся и сегодня. По сути дела речь шла и идет о глубокой модернизации китайского общества. Одним из условий успешности этого процесса является, по мнению руководства КПК, создание единого механизма государственного управления, сочетающего динамизм и верность идеологическим принципам. Для нормального функционирования такого механизма необходимо было создать процедуру преемственности, которая придала бы стабильность и системность процессу обновления власти, наделив легитимностью инициативы нового поколения.

На первом этапе большое внимание уделялось приобретению динамизма за счет заимствования западной культуры и западных форм развития, способных вытолкнуть общество из состояния социально-политического застоя и начать движение в сторону западного мира, далеко ушедшего вперед в техническом и экономическом развитии. На следующем этапе главной стала интеграция заимствований и привнесенных ими социальных изменений в социокультурную среду Китая. Со временем стала все острее чувствоваться потребность в закреплении и эффективном использовании этих достижений, а также в стабильности. А стабильность в китайских условиях достигалась усилением внимания к традиционной культуре. Началась стихийная, а затем все более сознательная и направляемая государством реконструкция традиционных структур.

Целью модернизации является достижение универсальных, социально-экономических показателей, обеспечивающих независимость общества от давления внешней среды. На следующем этапе главной задачей становится обретение нового качественного состояния общества – новой идентичности, неразрывно связанной с социокультурными традициями, способными придать стабильный характер общественному развитию в период крупномасштабных перемен. В обществе, где идеалом 45  представляется следование нравственным принципам, политический механизм должен был не согласовывать общественные интересы, а осуществлять контроль за их соблюдением, заставляя власть совершенствоваться подобно тому, как это осуществляет политическая оппозиция на Западе. Поддержанное властью стихийное возрождение конфуцианских норм ослабило социальное напряжение, а внутренние преобразования в КПК преодолели революционный радикализм и инерцию партийного догматизма, превратив партию в признанный обществом институт государственного управления. Китайская цивилизация, в итоге, восстановила традиционный принцип регулирования общественной жизни

– не через авторитет силы, а через силу авторитета. Такая идентичность позволяла Китаю отстоять свою независимость и решать стоящие перед ним задачи начиная с середины XIX в.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

Похожие работы:

«Управление культуры Министерства обороны Российской Федерации Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военноисторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Пятой Международной научнопрактической конференции 14–16 мая 2014 года Часть II СанктПетербург ВИМАИВиВС Печатается по решению Ученого совета ВИМАИВиВС Научный редактор – С.В. Ефимов Организационный комитет конференции «Война и оружие. Новые исследования и...»

«Наука в современном информационном обществе Science in the modern information society VII Vol. spc Academic CreateSpace 4900 LaCross Road, North Charleston, SC, USA 2940 Материалы VII международной научно-практической конференции Наука в современном информационном обществе 9-10 ноября 2015 г. North Charleston, USA Том УДК 4+37+51+53+54+55+57+91+61+159.9+316+62+101+330 ББК ISBN: 978-1519466693 В сборнике опубликованы материалы докладов VII международной научно-практической конференции Наука в...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ АРХИВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ТОМСКОЙ ОБЛАСТИ ДОКУМЕНТ: ИСТОРИЯ, ТЕОРИЯ, ПРАКТИКА Сборник материалов V Всероссийской научно-практической конференции с международным участием (г. Томск, 27–28 октября 2011 г.) Издательство Томского университета УДК ББК Д 63 Редакционная коллегия: О.В. Зоркова д.и.н., проф. Н.С. Ларьков; д.и.н., проф. С.Ф. Фоминых; д.и.н., проф. О.А. Харусь (отв. ред.); д.и.н., проф. А.С. Шевляков...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ» АССОЦИАЦИЯ МОСКОВСКИХ ВУЗОВ МАТЕРИАЛЫ Всероссийской научно-практической конференции «ГОСУДАРСТВО, ВЛАСТЬ, УПРАВЛЕНИЕ И ПРАВО: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ» 2 ноября 2010 г. Москва 20 Министерство образования и науки Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования...»

«НОВЫЕ ПОСТУПЛЕНИЯ В БИБЛИОТЕКУ (апрель сентябрь, 2011 г.) 41-й не померкнет никогда : страницы истории / авт.-сост. И. Е. Макеева. С 65 Гродно : Гродненская типография, 2006. 254 с Экземпляры: всего:1 ЧЗ(1). ALMA MATER: Гродненский государственный аграрный университет : традиции, история, современность. 60 лет / сост. В. В. Голубович [и др.] ; под общ. A39 ред. В. К. Пестиса. Гродно : Гродненская типография, 2011. 127 с Экземпляры: всего:1 ЧЗ(1). XIV международная научно-практическая...»

«российских немцев в Годы великой отечественной войны Гражданская идентичность и внутренний мир и в исторической памяти потомков Гражданская идентичность и внутренний мир российских немцев в Годы великой отечественной войны и в исторической памяти потомков научной конФеренции материалы международной Материалы -й международной научной конференции МЕЖДУНАРОДНАЯ АССОЦИАЦИЯ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКИХ НЕМЦЕВ МЕЖДУНАРОДНЫЙ СОЮЗ НЕМЕЦКОЙ КУЛЬТУРЫ ЦЕНТР ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ...»

«Пюхтицкий Успенский ставропигиальный женский монастырь Четвертые Пюхтицкие чтения ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОЕ И ДУХОВНОЕ НАСЛЕДИЕ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ Материалы международной научно-практической конференции 11-13 декабря 2015 г. Международная конференция проводится по благословению Его Святейшества КИРИЛЛА, патриарха Московского и всея Руси Посвящается памяти схиигумении Варвары (Трофимовой) 1930-20 Куремяэ, Эстония По благословению Патриарха Московского и всея Руси КИРИЛЛА Посвящается памяти...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «САМАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» XLV НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ СТУДЕНТОВ 2–6 апреля 2014 года, Самара, Россия Тезисы докладов Часть II Самара Издательство «Самарский университет» УДК 06 ББК 94 Н 34 Н 34 ХLV научная конференция студентов (2–6 апреля 2014 года, Самара, Россия) : тез. докл. Ч. II / отв. за выпуск Н. С. Комарова, Л. А....»

«Министерство транспорта Российской Федерации Федеральное агентство железнодорожного транспорта ОАО «Российские железные дороги» Омский государственный университет путей сообщения 50-летию Омской истории ОмГУПСа и 100-летию со дня рождения заслуженного деятеля науки и техники РСФСР, доктора технических наук, профессора Михаила Прокопьевича ПАХОМОВА ПОСВЯЩАЕТ СЯ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ РЕМОНТА И ПОВЫШЕНИЕ ДИНАМИЧЕСКИХ КАЧЕСТВ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ПОДВИЖНОГО СОСТАВА Материалы Всероссийской...»

«ISSN 2412-9712 НОВАЯ НАУКА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПУТИ РАЗВИТИЯ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 09 октября 2015 г. Часть СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.26 Н 72 Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПУТИ РАЗВИТИЯ: Международное...»

«Министерство труда и социальной защиты Российской Федерации Администрация Владимирской области Департамент социальной защиты населения ПУТИ ПРЕОДОЛЕНИЯ ПОСЛЕДСТВИЙ СТАРЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В КОНТЕКСТЕ РЕАЛИЗАЦИИ МАДРИДСКОГО ПЛАНА ДЕЙСТВИЙ ПО ПРОБЛЕМАМ СТАРЕНИЯ МАТЕРИАЛЫ ОКРУЖНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ 27 сентября 2012 года Суздаль 201 2 Мартынов Сергей Алексеевич Заместитель Губернатора Владимирской области Мы рады приветствовать вас на древней Владимирской земле, которая славится многими...»

«ЦЕРКОВЬ БОГОСЛОВИЕ ИСТОРИЯ Материалы III Международной научно-богословской конференции (Екатеринбург, 6–7 февраля 2015 г.) Екатеринбургская митрополия Православная религиозная организация — учреждение высшего профессионального религиозного образования Русской Православной Церкви «Екатеринбургская духовная семинария» Уральский федеральный университет им. первого Президента России Б. Н. Ельцина Институт гуманитарных наук и искусств Лаборатория археографических исследований ЦЕРКОВЬ БОГОСЛОВИЕ...»

«Сборник статей Развитие сферы туризма: повышение эффективности использования потенциала территорий Текст предоставлен издательством Развитие сферы туризма: повышение эффективности использования потенциала территорий: ИСЭРТ РАН; Вологда; 2012 ISBN 978-5-93299-217-3 Аннотация В книге публикуются материалы научно-практической конференции «Развитие сферы туризма: повышение эффективности использования потенциала территорий», состоявшейся 12 октября 2012 г. в г. Вологде. Конференция посвящена...»

«Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Государственный военно-исторический музей-заповедник «Прохоровское поле» Философский факультет, Университет г. Ниш, Сербия КУЛЬТУРА. ПОЛИТИКА. ПОНИМАНИЕ Война и мир: 20-21 вв. – уроки прошлого или вызовы будущего Материалы III Международной научной конференции 23-25 апреля 2015 г. Белгород УДК 338.12.017(470) ББК...»

«ИННОВАЦИОННЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ INNOVATIVE DEVELOPMENT CENTER OF EDUCATION AND SCIENCE Общественные науки в современном мире Выпуск II Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции (10 сентября 2015г.) г. Уфа 2015 г. УДК 3(06) ББК 60я43 Общественные науки в современном мире / Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции. № 2. Уфа, 2015. 60 с. Редакционная коллегия: кандидат исторических наук Арефьева Ирина...»

«ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИНСТИТУТ ИУДАИКИ ST. PETERSBURG INSTITUTE OF JEWISH STUDIES ТРУДЫ ПО ИУДАИКЕ ИСТОРИЯ И ЭТНОГРАФИЯ Выпуск TRANSACTIONS ON JEWISH STUDIES HISTORY AND ETHNOGRAPHY Issue JEWS OF EUROPE AND MIDDLE EAST: HISTORY, SOCIOLOGY, CULTURE International Academic Conference Proceedings April 27, St. Petersburg ЕВРЕИ ЕВРОПЫ И БЛИЖНЕГО ВОСТОКА: ИСТОРИЯ, СОЦИОЛОГИЯ, КУЛЬТУРА Материалы Международной научной конференции 27 апреля 2014 г. Санкт-Петербург ББК 6/8(0=611.215)я УДК...»

«Национальный заповедник «Херсонес Таврический» Институт религиоведения Ягеллонского университета (Краков) Международный проект «МАТЕРИАЛЬНАЯ И ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА В МИРОВОМ ИСТОРИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ» ХII Международная Крымская конференция по религиоведению Севастополь, 26-30 мая 2010 г. ПАМЯТЬ В ВЕКАХ: от семейной реликвии к национальной святыне ТЕЗИСЫ ДОКЛАДОВ И СООБЩЕНИЙ Севастополь Память в веках: от семейной реликвии к национальной святыне // Тезисы докладов и сообщений ХII Международной Крымской...»

«Научно-издательский центр «Социосфера» Пензенский государственный университет Мордовский государственный университет им. Н. П. Огарёва Новый болгарский университет РАЗВИТИЕ ТВОРЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА ЛИЧНОСТИ И ОБЩЕСТВА Материалы международной научно-практической конференции 17–18 января 2013 года Прага Развитие творческого потенциала личности и общества: материалы международной научно-практической конференции 17–18 января 2013 года. – Прага: Vdecko vydavatelsk centrum «Sociosfra-CZ», 2013 – 150 с....»

«Анализ Владимир Орлов ЕСТЬ ЛИ БУДЩЕЕ У ДНЯО. ЗАМЕТКИ В ПРЕДДВЕРИИ ОБЗОРНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ 2015 Г. 27 апреля 2015 г. начнет свою работу очередная Обзорная конференция (ОК) по рассмотрению действия Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), девятая по счету с момента вступления ДНЯО в действие в 1970 г. и четвертая после его бессрочного продления в 1995 г. Мне довелось участвовать и в эпохальной конференции 1995 г., в ходе которой ДНЯО столь элегантно, без голосования и практически...»

«Миф и история* 1. В последние два десятилетия фольклористы все больше внимания обращали на изучение общих проблем мифа и мифологии. Несмотря на ряд отличных работ по интересующим нас проблемам, вышедших в последние годы как на Западе, так и в Советском Союзе, венгерская наука старалась, скорее, обходить проблемы мифологии. При подготовке обобщающего капитального труда Этнография венгерского народа потребовалось составление сборника по мифологии. Отдел фольклористики Института этнографии осенью...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.