WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

«РОССИЯ И МИР XIX – НАЧАЛЕ XX ВЕКА В КОНЦЕ II Материалы Второй Всероссийской научной конференции молодых ученых, аспирантов и студентов (Пермь, Пермский государственный университет, 5 – ...»

-- [ Страница 5 ] --

ПРОБЛЕМЫ МИЛИТАРИЗМА И ПАЦИФИЗМА

В БРИТАНСКОМ СУФРАЖИСТСКОМ ДВИЖЕНИИ

ПЕРИОДА ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

На рубеже XIX–XX вв. одной из наиболее сложных международных проблем становится отношение к надвигающейся войне и борьба за мир. В этом плане активистки суфражистского движения в Великобритании не могли не определить свою позицию в этом болезненном для европейских стран вопросе.

С началом Первой мировой войны практически все участницы Женского социально-политического союза, до этого проповедовавшие пацифизм и осуждавшие войну как бессмысленную демонстрацию мужской агрессии, «трагический результат неестественной системы управления государством одними мужчинами»1, достаточно быстро трансформировали свой пацифизм в националистический милитаризм.

Интересно, что в самые первые дни войны суфражистки не могли отказаться от привычной риторики и обращали внимание на то, что война развязана именно мужчинами. Так, 7 августа 1914 г. в газете Женского социально-политического союза «Суфражетка» Кристабель Панкхерст писала еще в традиционном довоенном духе: «Созданная руками человека цивилизация, достаточно страшная и жестокая в мирное время, должна быть разрушена.

Цивилизация, созданная исключительно мужчинами, – это цивилизация, игнорирующая закон природы, игнорирующая закон справедливого правления. Эта великая война… есть наказание Природы – Божье наказание, которое ложится на людей, держащих женщин в подчинении и тем самым разрушивших идеальный человеческий баланс. Подобно тому, как мы заболеваем, когда игнорируются законы, управляющие человеческим организмом, так мы имеем цивилизацию несовершенную, несправедливую, варварскую в лучшем случае, и обреченную на разрушение, когда игнорируется закон справедливого правления – закон, по которому мужчины и женщины сотрудничают в управлении делами»2.

Совершенно иначе суфражистские печатные издания смотрели на войну уже через некоторое время после ее начала. Уже в 1915 г., хотя война попрежнему расценивалась как национальный кризис, огромное внимание уделялось развитию женского патриотизма.

В той же «Суфражетке» утверждалось:

© Вершинина Д. Б., 2009 «В душе милитантки сильная любовь к стране несомненна. Главной причиной нашей борьбы за право голоса было наше желание получить власть для помощи в создании британской цивилизации…»3. Более того, Э. Панкхерст в 1915 г. уже предпочитала называть войну справедливой; вина за развязывание войны возлагалась не на всех мужчин, а на Германию и Австрию. Газета суфражеток получила новое название – «Британия», а в ноябре 1917 г. Женский социальнополитический союз стал Женской партией.

Если в Женском союзе вопрос об отношении к войне был решен относительно быстро и целиком основывался на личной позиции Э. и К. Панкхерст, то в суфражистской организации умеренного крыла – Национальном союзе обществ женского избирательного права – в силу его более демократического устройства оказались возможны разногласия. Так, 4 августа 1914 г. активистки Национального союза приняли участие в женской мирной демонстрации, организованной Женской лейбористской лигой и Женской кооперативной гильдией и нацеленной на поддержку идеи британского нейтралитета в войне. На следующий день после демонстрации Р. Сесил, один из наиболее последовательных защитников идеи женского избирательного права в Консервативной партии, обратился к лидеру организации М. Г. Фосетт с письмом, в котором предупреждал ее, что участием в митингах в защиту мира она поколебала его веру в «способность женщин оперировать важными имперскими вопросами…»4, и намекал на возможность потери поддержки многих влиятельных консерваторов и либералов. В этом плане вполне логично, что М. Г. Фосетт уже через неделю после начала войны заняла патриотическую позицию и фактически использовала ту же риторику, что и лидеры Женского союза: «Если эта война справедливая, то потому, что это война в защиту свободы и общественного права против господства одной могущественной страны, попирающей независимость других.

Ни одна истинная суфражистка не может быть безразличной к судьбе любого народа, малого или великого. Национальность – лишь другая и более сложная форма индивидуальности, а для суфражистки индивидуальность бесценна»5.

Однако внутри Национального союза нашлось достаточно много суфражисток, считавших, что организация должна поддержать движение в защиту мира.

К их числу относились Х. Сванвик, И. Форд, К. Маршалл, К. Кортни и Э. Кларк. Сторонницы пацифистских взглядов называли себя интернационалистками, подчеркивая общность интересов женщин всего мира и важность развития международного женского движения. Всех их объединяло представление о том, что милитаризм тесно связан с угнетением женщины, а война может быть ассоциирована с домашним насилием. В то же время интернационалистки не были едины по вопросу о методах борьбы за мир: Х. Сванвик и И. Форд настаивали на немедленной организации антивоенной кампании, в то время как К. Маршалл, К. Кортни и Э. Кларк предлагали ограничиться лишь проведением образовательной кампании с целью постепенного обращения общественного мнения к пацифистским идеалам. Однако непримиримая позиция М. Г. Фосетт привела Национальный союз обществ женского избирательного права к расколу.

Решающим моментом для разрыва стала подготовка в марте 1915 г. к очередному конгрессу Международного женского суфражистского альянса.

Лидер конституционалисток опасалась, что конгресс станет местом активности пацифисток, о чем она и написала письмо президенту альянса, американской суфражистке К. Ч. Кэтт, угрожая отказаться от поста вице-президента. В результате публичных заявлений, сделанных Фосетт на предмет того, что, пока германские войска не будут изгнаны с французской и бельгийской земли, «говорить о мире сродни измене»6, интернационалистки предпочли выйти из Национального союза обществ женского избирательного права. В конце 1915 г.

была создана Женская интернациональная лига за мир и свободу во главе с Х. Сванвик. Принципиальной позицией новой организации было утверждение о том, что война разрушает основы демократии7.

В условиях абсолютного доминирования патриотической риторики в британской пропаганде военного времени демократическим суфражисткам было крайне сложно выражать свою антимилитаристскую позицию, поэтому очень важным для объединения их усилий стало участие в международном женском конгрессе в Гааге 27 апреля – 1 мая 1915 г. О своем желании принять участие в работе конгресса заявили около 180 англичанок, 24 получили разрешение на выезд, но доехали до Гааги лишь три британки – К. Макмиллан, К. Кортни и Э. Петик-Лоуренс. Главными результатами работы конгресса стали создание Международного комитета женщин за перманентный мир и принятие программы, в которой во многом предвосхищались будущие международные решения о послевоенном устройстве мира8.

Говоря о пацифистской деятельности суфражисток в годы Первой мировой войны, нельзя обойти вниманием активность Сильвии Панкхерст, стоявшей во главе Федерации суфражеток Ист-Энда. В своих мемуарах С. Панкхерст писала: «Когда я впервые прочитала в газетах, что миссис Панкхерст и Кристабель возвращаются в Англию для организации вербовочной кампании, я рыдала. Мне это казалось трагическим предательством великого движения»9. Именно С. Панкхерст в годы войны стала одним из ведущих ораторов, критиковавших войну с позиций социализма, и под ее влиянием в 1915 г. федерация признала своей официальной линией антивоенный курс. Так, в августе 1915 г.

Сильвия писала в газете федерации «Женский дредноут»: «Осознание того, что мы человеческие создания с одинаковыми нуждами и инстинктами, гораздо глубже всех расовых и классовых различий, и это открывается нам тогда, когда нам угрожают великие катастрофы…»10. Характерно, что борьба против ужасов войны привела С. Панкхерст к мысли о том, что ее организация должна сосредоточиться не на конкретных нуждах работниц Ист-Энда, а на «социалистической и феминистской перестройке общества»11, что отразилось в смене названия на Социалистическую федерацию рабочих и в выходе организации на национальный уровень. В то же время и Федерация суфражеток Ист-Энда так до конца и не стала пацифистской организацией, поскольку ее руководство оказалось перед дилеммой при формулировании политической стратегии организации на период войны: либо последовательная оппозиция войне, либо борьба за лучшие условия работы и более высокую заработную плату работниц. В результате лидеры движения выбрали второй вариант, при котором, в том числе, защищали права работниц военной промышленности.

Таким образом, демократические суфражистки оставались на периферии суфражистской активности в годы войны, поскольку подавляющее большинство суфражисток и суфражеток все-таки выступали с позиций патриотизма и даже национализма.

Брайсон В. Политическая теория феминизма. М., 2001. С. 104.

–  –  –

Lord Robert Cecil to Mrs. Henry Fawcett, 5 August 1914 // Smith H. L. British Women’s Suffrage Campaign, 1866–1928. L., 1998. P. 97–98.

Цит. по: Новикова Н. В. Пацифизм и интернационализм в британском суфражистском движении в годы первой мировой войны // Женщины в истории: возможность быть увиденными: сб. науч. статей / Под ред.

И. Р. Чикаловой. Минск, 2002. Вып. 2. С. 113.

–  –  –

Гафизова Н. Б. Пацифизм в международном женском либеральном движении (конец XIX – начало XX века) // Российские женщины и европейская культура: материалы V конференции, посвященной теории и истории женского движения / Сост. и отв. ред. Г. А. Тишкин. СПб., 2001. С. 179.

Pankhurst E. S. The Suffragette Movement: An Intimate Account of Persons and Ideals. L., 1931. P. 594– 595.

Pankhurst S. Our Equal Birthright // A Sylvia Pankhurst Reader / Ed. by K. Dodd. Manchester; New York,

1993. P. 71.

Winslow B. Sylvia Pankhurst. Sexual Politics and Political Activism. L., 1996. P. 76.

–  –  –

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ОХАНСКОГО УЕЗДНОГО КОМИТЕТА

ВСЕРОССИЙСКОГО ЗЕМСКОГО СОЮЗА

ПОМОЩИ БОЛЬНЫМ И РАНЕНЫМ ВОИНАМ

В НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Первая мировая война в небывалых ранее масштабах обнажила необходимость мобилизации всех национальных ресурсов страны для успешного ведения военных действий. Решение данной задачи было невозможно без взаимодействия правительства и общества, общественной поддержки усилий государства. В обстановке патриотического подъема начала войны в России возникают новые и активизируют свою деятельность имеющиеся общественные организации, деятельность которых была направлена на мобилизацию ресурсов тыла для оказания помощи фронту. Одними из них стали Земский и Городской союзы, которые развернули активную работу в этом направлении.

12 августа 1914 г. был создан Всероссийский земский союз помощи больным и раненым воинам. Пермское губернское земство в августе 1914 г.

вступило в его состав и организовало Пермский губернский комитет Всероссийского земского союза помощи больным и раненым воинам1. Основная деяБаженова К. Е., 2009 тельность этого комитета сводилась к принятию на излечение эвакуируемых с театра военных действий больных и раненых воинов и подготовке местных госпитальных учреждений.

В работе Пермского губернского комитета активно принимали участие девять уездных комитетов Всероссийского земского союза помощи больным и раненым воинам: Екатеринбургский, Верхотурский, Кунгурский, Камышловский, Красноуфимский, Осинский, Соликамский, Шадринский и Оханский2.

Оханский уездный комитет Всероссийского земского союза помощи больным и раненым воинам официально был открыт 26 августа 1914 г. Этому событию предшествовало совещание из представителей городской администрации, в результате которого в ответ на запрос губернской управы было постановлено оборудовать в городе Оханске 50 коек для раненых воинов3.

Учитывая отсутствие больничных мест, госпиталей и медицинского персонала, которые находились в распоряжении Военного ведомства, уездный комитет признал необходимость организовать самый широкий сбор пожертвований, как деньгами, так и вещами и продуктами. С этой целью он выпустил воззвания к населению о пожертвованиях и обратился к волостным правлениям уезда с особой просьбой – предложить к обсуждению вопрос о пожертвованиях на сельских сходах.

На эту просьбу откликнулись и все кооперативные учреждения, которые открыли специальный счет в кассе мелкого кредита Оханского земства. Кроме того, более чем 500 лиц (большинство служащие земства, проживающие в уезде) приняли на себя обязанности сборщиков пожертвований, и только три человека отказались принять в этом деле участие. Пожертвования полились широкой волной4.

Местное население предоставило помещения для лечения больных и раненых воинов. Решено было разместить 50 больничных коек в частных домах.

Однако эти дома находились в неудовлетворительном состоянии. Выбор комитета пал на старое здание реального училища, так как содержать 50 лазаретных коек в одном помещении было дешевле.

Вся общественность Оханска активно стала взаимодействовать с уездным комитетом в работе по оборудованию лазарета.

В здании земской управы была устроена мастерская по изготовлению белья. Местным населением во временное пользование были даны железные кровати и подушки. В зале заседания земских собраний и частных домах с утра до позднего вечера безостановочно работало свыше двадцати ручных и ножных швейных машин5.

Участие населения в деле помощи раненым носило высоко патриотичный и гуманный характер.

Наряду с успехами в организации лазаретов и встречи раненых воинов, в деятельности Главного комитета Всероссийского земского союза помощи больным и раненым воинам выявились просчеты в определении точного количества эвакуированных с фронта раненых воинов. Это было связано с невозможностью предусмотреть все факторы, которые повлияли на развитие событий.

В самый разгар подготовительных работ по оборудованию лазарета на 50 коек от Пермского губернского комитета была получена телеграмма, которая сообщала о необходимости увеличить количество коек для раненых в Оханске до 130. Следом за этим уведомлением поступило другое, с просьбой организовать лазарет уже на 200 кроватей. В случае недостатка данного количества больничных мест дополнительно были намечены еще 157 коек в земской управе, арестном доме, народных школах, в домах Я. К. Морозова и Е. Д. Калугина, последние из которых предложили свои услуги бесплатно6.

В то же время на Нытвенском заводе по инициативе гласного земства и члена уездного комитета Н. А. Гейкинг возникла общественная организация, которая содержала за счет местных пожертвований местный лазарет на 10 коек.

Средства для этой организации отчислялись из ежемесячных жалований служебного персонала завода и различных учреждений, заработной платы заводских рабочих, ежемесячных и единовременных пожертвований местных жителей. Все эти поступления давали ежемесячно свыше 400 руб.7 Местный купец Д. Е. Лобашев уступил бесплатно принадлежащий ему дом под Нытвенский лазарет. В связи с тем, что дом купца мог вместить более чем 10 коек, председатель уездного комитета расширил местный лазарет до 22 коек и предложил отнести расходы по его оборудованию и содержанию за счет средств комитета. Нытвенская организация согласилась на это и объединилась с уездным комитетом. Собранных ими средств вполне хватило на содержание данного лазарета с 22 кроватями.

Поступление больных и раненых воинов в Пермскую губернию началось с 7 сентября 1914 г.8 В течение всего сентября и октября оно было крайне медленным вследствие недостатка санитарных поездов для перевозки раненых и небольшого числа эвакуируемых через Нижний Новгород на пароходах.

Таким образом, предпринятые хлопоты и затраченные средства по оборудованию лазаретов в Оханском уезде Пермской губернии оказались по большей части не реализованными.

Оханский лазарет был закрыт к началу 1915 г. из-за отсутствия удобных путей сообщения.

С 16 ноября 1914 г. в Пермскую губернию стало прибывать огромное число больных и раненых воинов. Это было связано с увеличением количества санитарных поездов (до 15 тыс.), отправляемых из Петрограда. Необходимо было вновь открыть те лазареты в уездах губернии, которые в конце октября оказались «лишними».

Первая партия раненых прибыла в Оханский лазарет, в числе 64, и в Нытвинский, в числе 22 – 7 сентября 1914 г., а вторая – в первый, в числе 86, и во второй, в числе 17, 18 сентября 1914 г.

Самое большое заполнение лазаретов выразилось: в Оханске в 106 человек, а в Нытве 22. Продолжительность пребывания на излечении в лазаретах колебалась от 6 дней до двух с небольшим месяцев. 13 ноября 1914 г. из лазаретов было выписано 14 человек выздоровевших, а оставшиеся в обоих лазаретах, к этому времени, больные 7 человек, были переведены в пермские лазареты9.

На плечи Оханского лазарета пала основная доля по содержанию больничных коек в уезде по сравнению с другими госпиталями.

Статистические данные по оборудованию двух лазаретов в г. Оханске и г. Нытве из годового отчета от 1 января 1915 г. Оханской уездной управы Пермскому земскому собранию 45-ой очередной сессии подробно указывают на это10 (табл. 1).

–  –  –

На оборудование Оханского лазарета было израсходовано 4062 руб.

95 коп. и на его содержание 1469 руб. 19 коп., всего 5532 руб. 14 коп. Сюда не вошла стоимость медикаментов и перевязочных средств, которых было отпущено из земской аптеки в общем на 237 руб. 87 коп. Оборудование Нытвенского лазарета на 22 койки обошлось в 714 руб. 12 коп., а содержание в 386 руб., стоимость медикаментов и перевязочных средств в 122 руб.

В среднем оборудование каждой койки составляло: в Оханском лазарете в 31 руб. 25 коп., в Нытвенском в 32 руб. 46 коп. Ежемесячное содержание со всеми расходами, кроме медикаментов и медицинского персонала, в первом равнялось 12 руб. 39 коп. и во втором – 12 руб. 27 коп. При расчете ежемесячного содержания лазаретов, в обоих случаях, не была учтена стоимость пожертвованных и затраченных в дело пищевых продуктов.

Затраты эти были очень скромны, если сравнить их с принятыми в расчет Центральным Комитетом Союза (оборудование госпитальной койки до 150 руб., а ежемесячное содержание – 40 руб.). Незначительность затрат объясняется прежде всего отзывчивостью местного населения, его бесплатным трудом, бесплатным предоставлением помещений, предметов оборудования лазаретов и продуктов их содержания, а также разницей в ценах на продукты, товары и услуги в столицах, губернских центрах и провинциальной глубинке. Медицинский надзор и уход за больными, и заведывание хозяйством были так же бесплатными. Все это вместе взятое удешевило оборудование и содержание лазаретов не на одну тыс. руб.

В начальный период Первой мировой войны работа Оханского уездного комитета Всероссийского земского союза помощи больным и раненым воинам по оборудованию лазаретов и больничных коек была довольно успешной. Особо стоит отметить его высокую организацию в создании крупнейшего в уезде лазарета в городе Оханске. В 1915 г. результаты его деятельности были уже не столь плодотворными. Без поддержки местного населения, его широкой благотворительной деятельности, проявления человеческой солидарности, вряд ли уездный комитет был бы в состоянии внести свой вклад в дело защиты Отечества. Благодаря отзывчивому отношению населения комитет оказался в состоянии не только оборудовать и содержать лазареты своими средствами, не затрачивая средств центральной организации, но и расширить первоначальные свои задачи.

–  –  –

ФЕНОМЕН РОССИЙСКОГО БЕЖЕНСТВА В ГОДЫ ПЕРВОЙ

МИРОВОЙ ВОЙНЫ: ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ПИТЕРА ГЕТРЕЛЛА

Первая мировая война, один из крупнейших международных конфликтов XX в., до сих пор продолжает привлекать пристальное внимание как отечественных, так и зарубежных исследователей. Отечественная историография Первой мировой войны насчитывает большое количество работ, посвященных военным, дипломатическим и экономическим проблемам данного периода1. Однако, как справедливо отметил Г. З. Иоффе, «в изучении социальноэкономических пертурбаций военных лет освещены еще не все грани такой проблемы как… беженство»2. Последняя, не являясь предметом специального исследования в советской историографии, и в современной исторической науке комплексного изучения также еще не получила.

Зарубежная историография в этом отношении добилась более значительных результатов. Имеются в виду монография и целый ряд статей английского историка Питера Гетрелла, где автор делает попытку комплексного рассмотрения темы, предлагая концепцию феномена беженства3.

Гетрелл полагает, что если в целом военный опыт России можно считать достаточно типичным, то процессы перемещения населения (принудительного и добровольного) он характеризует как беспрецедентные. Их масштабы были столь велики, что, как отмечает историк, уже в 1915 г. беженство отчасти предвосхитило «перевернутое вверх дном общество» времен Гражданской войны.

Оно не только подвергло официально утвержденную сословную иерархию обМихалев Н. А., 2009 щества серьезному испытанию, но и «подрывало такие более современные разновидности групповой принадлежности и идентичности, как те, что были связаны с профессией и классом в развивающейся капиталистической экономике».

Быть беженцем означало «находиться за пределами существующих границ общества, ожидать на краю социальной жизни в надежде на определение своего статуса»4.

Кроме того, срочность и значительность масштабов перемещения во многом способствовали также созданию образа «уставшего, больного, выселенного и лишенного своего имущества беженца» с особым акцентом на «сочетание деградации и беспомощности»5. В связи с этим большое внимание автор уделяет деконструированию универсального нарратива «беженства», созданного общественными организациями, национальными комитетами и правительственными ведомствами. По мнению Гетрелла, термин «беженец» «скрывает многочисленные различия по национальности, полу, возрасту, профессии и социальному статусу, которые стирались и стираются в процессе конструирования беженства»6.

Подобным попыткам «коллективизировать» и «унифицировать» беженцев с наибольшей степенью очевидности противостояли (хотя полностью и не вытесняли их) мероприятия, предпринятые «по национальной линии». Именно в языке этничности, считает исследователь, многие беженцы «находили мощное средство противодействия тому негативному дискурсу, который неизбежно породило перемещение населения». Из-за опасения появления смешанной культуры, уничтожающей национальные особенности, риторика помощи допускала утверждение, что, например, латышские беженцы имели «нужды», отличные от таковых у армян, русских и евреев. В интересах национальных меньшинств были созданы разнообразные школы, мастерские, столовые, клубы, приюты и другие учреждения для беженцев, членство в которых «в определенной степени говорило о том, что это означало быть поляком, латышом, армянином или евреем». Значительная часть образовательной и культурной деятельности в рамках данных организаций была направлена на поддержание чувства верности к родине. Однако этничность отнюдь не являлась единственным или же постоянным атрибутом. Имея способность отвергать иные формы идентичности, она сама могла быть отвергнута и прежде всего притязаниями классового сознания, которое с непреодолимой силой проявилось в 1917 г. «Патриотические лидеры, – пишет Гетрелл, – наносили на карту один маршрут к освобождению, но не все беженцы обязательно принимали эту картографию, … рассматривая родину с точки зрения классовой структуры и экономического угнетения»7. Тем не менее, беженство «легитимизировало и трансформировало возможности для национальной агитации со стороны укреплявшейся патриотической интеллигенции, многие представители которой стали главами независимых государств после 1917–1918 гг.». Беженство «научило их искусству управления, а также приучило некоторых беженцев думать “по-национальному”»8.

Языковые, культурные или религиозные различия, считает историк, не отчуждали российских беженцев и не препятствовали их социализации «в более широком контексте, чем рамки беженской общины».

Некоторые беженцы проявляли готовность отказаться от своего особого статуса и приспособиться к новым условиям жизни. Так, отмечает автор, несколько тысяч беженцев согласились поселиться в отдаленных районах Европейской России и Сибири, «отвергая статус временных жителей в попытке отказаться от ярлыка “беженец” и стать “невидимыми”». Другие, особенно нерусские беженцы, наоборот, стремились избежать перспективы «растворения» во внутренних районах страны.

Эти и другие истории показывают, насколько сложным является получить некую суммарную оценку устремлений беженцев, даже когда они были объединены в общий нарратив различными организациями. Нельзя надеяться, подчеркивает автор, что обладание общими характеристиками – статусом перемещенных лиц – и сходным «опытом» автоматически порождало единообразное беженское сознание9.

Гетрелл отмечает еще одно обстоятельство, связанное с феноменом беженства. По его мнению, Первая мировая война позволила общественным и национальным организациям создать и применить к беженцам «механизмы дисциплинарного насилия». Величина беженского движения способствовала прямому вмешательству врачей, преподавателей и других профессиональных работников, имевших свой взгляд на общественный долг и порядок. Фигура же беженца была в максимальной степени обезличена. Какой-либо возможности проявить инициативу или взять на себя ответственность за собственное благополучие для самих беженцев не признавалось. Даже когда беженцы «получали достоинство личного имени в напечатанном документе, это отнюдь не давало им право голоса, а скорее подчеркивало, что никто не будет забыт в проекте построения лучшего мира»10. В итоге неправительственные организации учредили «дисциплинарный режим», внося свой вклад в конструирование беженства и вписывая «на полотно беженства свое собственное видение будущего России».

Останавливается автор и на гендерном аспекте беженства. Обстоятельством, которое неоднократно подчеркивает историк в своем исследовании, является специфичная половозрастная структура беженского населения, основную часть которого составляли женщины, дети и старики. Так, по данным Татьянинского комитета, на которые ссылается автор, по состоянию на начало 1917 г. взрослые мужчины составляли лишь 22% от общего числа беженцев11. В этих условиях необходимость заботиться о своих нуждах выпала на долю самих беженок. Автор сравнивает характер довоенной женской миграции с миграционными потоками военного времени. Гетрелл полностью солидаризуется с Б. Энгел, которая указывает, что крестьянки, оставившие «свои поля ради города» до 1914 г., максимально освобождались от стеснений и ограничений патриархального крестьянского хозяйства. Однако, беженство «не усиливало и не укрепляло чувство освобождения, связанное с географической мобильностью, оно скорее служило женщинам напоминанием об их “домашних” обязанностях, сейчас перенесенных на контингент уязвимых беженцев». Тем не менее, война подорвала традиционные институты сельской жизни (прежде всего крестьянскую общину), давая женщинам возможность «взять на себя ведущую роль при определении новых социальных и экономических обязанностей»12.

Эти вопросы, однако, не исчерпывают проблему взаимоотношений беженства и гендера. Большая часть современного дискурса беженства касалась гендерных проблем лишь косвенным образом. Когда же свет на эти проблемы все же проливался, то, отмечает исследователь, наблюдалась тенденция подчеркивать необходимость защищать женское достоинство и добродетель, поддерживать обязанности женщин, связанные с материнством и семейной жизнью. Более того, источники дают немного ясных ссылок на маскулинность. Отчасти это являлось следствием особенности полового распределения беженцев, большую часть которых, как уже указывалось, составляли женщины. Но молчание по этому вопросу, полагает исследователь, могло быть умышленным, чтобы скрыть демаскулинизацию беженца-мужчины.

Гораздо удобнее, по мнению Гетрелла, было изображать беженца как жертву, если она являлась женщиной, а «привлечение внимания к мужчине означало его изображение с точки зрения неспособности и несостоятельности или неудачи и провала». Другими словами, это подразумевало, что последний был неспособен обеспечить целостность семьи, ему не удалось найти средства к жизни и пропитание для членов своей семьи, и он зависел от подаяний со стороны благотворительных организаций. «А раз он превратился в невинную и пассивную жертву, то мало чем отличался от своего женского двойника. Подобно тяжело контуженым солдатам, беженец-мужчина лишался своего социального пола», – резюмирует историк13.

Таким образом, П. Гетрелл представляет оригинальную интерпретацию феномена российского беженства периода Первой мировой войны и обосновывает собственную концепцию, которая может стать одним из практических инструментов при дальнейшем исследовании данной проблемы.

Васюков В. С. К историографии внешней политики России в годы Первой мировой войны (1914– 1917) // Первая мировая война: дискуссионные проблемы истории. М., 1994; Козенко Б. Д. Отечественная историография Первой мировой войны // Новая и новейшая история. 2001. № 3; и др.

Иоффе Г. З. Выселение евреев из прифронтовой полосы в 1915 г. // Вопросы истории. 2001. № 9.

С. 85.

Gatrell P. A Whole Empire Walking: Refugees in Russia during World War I. Bloomington, Indiana, 1999;

idem. The (Extra)ordinary First World War, 1914–1917 // Ab Imperio. 2001. № 4; и др.

–  –  –

БУНТ КИТАЙЦЕВ В АЛАПАЕВСКЕ В МАЕ 1916 Г.: ВОССТАНИЕ

ПРОЛЕТАРИЕВ ИЛИ КОНФЛИКТЫ ВНУТРИ КИТАЙСКОЙ ОБЩИНЫ

В годы Гражданской войны в отрядах Красной Армии, в том числе на Урале, сражалось несколько десятков тысяч китайцев1. Рассматривая причины вступления китайцев в ряды Красной Армии, советские историки указывали на тяжелое положение китайцев, работавших на заводах царской России в годы Первой мировой войны. Эти тяжелые условия часто становились причиной бунтов и забастовок китайских рабочих, о которых неоднократно писали в своих исследованиях советские историки. Судя по количеству упоминаний, крупнейшим из восстаний на Урале было восстание китайцев в Алапаевске в мае 1916 г., когда в течение нескольких дней рабочие-китайцы горных заводов близ реки Мугай (район Алапаевска) несколько дней не выходили на работу и даже вступили в противостояние со стражей, в результате чего были жертвы и пострадавшие с обеих сторон, а 260 китайцев были арестованы. Один из крупнейших исследователей истории участия китайцев в Гражданской войне А. Н. Попов назвал события в Алапаевске «кровавой расправой», которая свидетельствовала, что «дружными стачками отвечали они (китайцы. – М. К.) на жестокую эксплуатацию и издевательства со стороны властей»2.

Другой исследователь, участник Гражданской войны А. Селенгин писал, что в Алапаевске из китайцев «стражники и подрядчики чувствовали себя маленькими царьками и, выжимая из рабочих последние соки, зверски издевались над ними»3. Такое отношение, по мнению автора, стало причиной того, что «чаша переполнилась, и в один из майских дней 1916 года китайцы забастовали»4.

Очевидно, что данные события трактовались с политической точки зрения – любой из бунтов в досоветской России, даже с участием китайцев, рассматривался историками как пример жестокого обращения царского режима с революционно настроенным пролетариатом. Это же касается и бунта китайцев в Алапаевске. Тем не менее, в фондах Государственного архива Пермского края сохранились документы5, позволяющие, по моему мнению, по-другому взглянуть на указанные события.

О волнениях китайцев в Алапаевске, как следует из документов, узнали не сразу. Верхотурский уездный исправник, в административном подчинении которого находился Алапаевск, сначала даже не сообщил о бунте губернатору.

Однако информация о событиях 26–28 мая дошла до центральных властей, которые потребовали от местных доложить о происшедшем6. Как следует из отчета Верхотурского уездного исправника, волнение началось 26 мая на лесорубке, в пяти верстах от Алапаевска, на станции Мугай. Недовольство китайцев было вызвано тем, что накануне управляющим по доставке заводоуправлению © Каменских М. С., 2009 китайцев Жен Фученом7 был уволен состоявший при них заведующий работами Ли-Олинь, уличенный Жен Фученом в мошенничестве и воровстве отпускаемого на довольствие китайцев провианта. На место бунта выехал местный пристав И. Буров с двумя стражниками, с собой они взяли Жен Фучена и служащего заводоуправления, заведующего судебными столом Женина.

Когда Буров приехал на станцию, на площади около остановки поезда находилась толпа китайцев в 200–300 человек, «встречавших поезд в возбужденном состоянии, вооруженных топорами, которыми рубят дрова, и палками до двух аршин длиною и вершок шириною»8.

Пристав Буров вышел из поезда к толпе китайцев и стал их успокаивать и требовать разойтись, причем предложил избрать несколько человек для переговоров. «Китайцы требовали вернуть переводчика, причем это было их единственное требование и больше они никаких претензий, требований и жалоб не предъявляли»9.

Пристав пообещал разобраться в конфликте и вернуть Ли-Олиня. Китайцы стали медленно расходиться, а Буров по совету Жен Фучена решил отправиться на ближайшую станцию за подкреплением. Ночью он и еще несколько стражников вернулись в Мугай, чтоб арестовать главарей, на которых обещал указать Жен Фучен. Стражникам удалось разыскать и арестовать названных китайцев, а затем отвести их к поезду. Далее ситуация стала выходить из-под контроля. «В это время из других казарм появились с криком, в большей части вооруженные топорами и палками китайцы и двинулись к стражникам, которые направились к поезду»10. В результате непродолжительного противостояния двое китайцев были убиты, трое тяжело ранены, еще несколько получили тяжелые ранения. Из стражников часть убежала в лес, а часть во главе с урядником Карповым последовала к поезду. Один из стражников, по фамилии Ячменев, был ранен. Некоторое время его несли на руках, но после он попросил, чтобы его оставили в лесу.

Поезд, когда туда прибежал Карпов, сразу же тронулся, однако через некоторое время он был остановлен китайцами. Укрывавшиеся в поезде стражники вырвались из вагона и убежали в лес. Тем не менее, китайцам удалось захватить пристава Бурова и служащего заводоуправления Женина. Их они посадили под стражу и держали в казармах около суток. Необходимо отметить в данном случае и положение Жен Фучена, которого в первую очередь и хотели схватить китайцы. Как следует из отчета Верхотруского уездного исправника, «захватив Бурова и Женина, толпа китайцев стала обыскивать оба паровоза, разыскивая Жен Фучена, причем угрожая поездной бригаде, требовала выдачи такового, а также и стражников, но Жен Фучен успел скрыться в лес и остался невредим, между тем все озлобление китайцев было исключительно против него за увольнение Ли Олиня»11. На этом «восстание» китайцев завершилось. Утром 27 мая из Алапаевска прибыл поезд околоточного надзирателя Иванова с 15 стражниками, вооруженными винтовками. Прибывшим китайцы не оказали сопротивления. Всего арестовано было 80 человек, часть которых еще некоторое время скрывалась в лесу.

Происшествие естественно не оставило без внимания губернские власти, уже столкнувшиеся с рядом бунтов китайцев. Об этом восстании писала газета «Уральская жизнь»12. Губернатор поручил разобраться в деле окружной прокуратуре. Позднее на место прибыли Уполномоченный по обороне, Прокурор и исправник. При них было арестовано в общей сложности 260 человек13. В результате разбирательства была установлена в качестве основной причины бунта необдуманная деятельность тех, кто следил за порядком в этом районе.

Расследуя далее преступление, власти столкнулись с рядом трудностей:

«…опознание китайцев русскими свидетелями очень затруднено как тем, что с точки зрения русского человека все китайцы друг на друга похожи “на одно лицо”, по выражению некоторых свидетелей, так и тем, что свидетели во время происшествия сами опасались за свою жизнь и были далеко не в спокойном душевном состоянии»14.

По этим причинам из арестованных к 29 мая 238 китайцев, опознать удалось только 31. Но расследование затянулось. В итоге дело закончилось тем, что 35 арестованным в результате китайцам была назначена на 26–29 октября 1916 г. сессия судебной палаты с участием сословных представителей в г. Екатеринбурге. К сожалению, документов, раскрывающих итоги судебного разбирательства, нам обнаружить не удалось. Но, тем не менее, даже на основании имеющихся данных, представляется возможным сделать несколько выводов.

Бунт китайцев, случившийся в Алапаевске 27–28 мая 1916 г., вряд ли можно считать проявлением какой-либо революционности. Требования, выдвинутые китайцами, не касались изменений условий труда, как это было, например, на кизеловских копях в ноябре 1915 г., не подкреплялись различными лозунгами. В данном случае имело место выяснение внутренних взаимоотношений внутри китайского сообщества, в которые вмешались российские стражники. Исследователи истории китайцев в России не раз отмечали, что китайские общины жили по своим внутренним уставам и не подчинялись требованиям российского законодательства. Так, например, А. Г. Ларин в своей монографии «Китайцы в России: вчера и сегодня» писал: «Характерно, что многочисленные члены диаспоры (китайской. – М. К.) не испытывали необходимости обращаться к российским властям для решения своих внутренних проблем»15.

Скорее всего арест Жен Фученом Ли Олиня как раз был примером такого внутреннего конфликта. Бунтовавшие китайцы не хотели конфликта с российской стражей. Попавшего в плен Бурова они даже, как следует из отчета верхотурского уездного исправника, пытались, хоть и неудачно, полечить: «Некоторые китайцы оказывая ему по своему помощь засыпали раны мукой, чем последние загрязнили и нельзя было раны сшить, а напротив края ран необходимо врачу обрезать»16. Нельзя также полагать, что китайцы восстали против угнетавшего их Жен Фучена, иначе они вряд ли бы выбрали его через год своим «красным командиром». Таким образом, бунт китайцев в Алапаевске не является революционным, как это пытались изобразить советские историки. Масштабы восстания также сомнительны. К ответственности удалось привлечь только 30 с небольшим китайцев, а отнюдь не «несколько сотен».

Данный пример подтверждает, что многие (и не только китайские) бунты и восстания начала ХХ в., записанные советской историографией в разряд «революционных», должны быть вновь проанализированы на основании документов, а их суть и истинные причины переосмыслены.

Участие китайцев в Гражданской войне на Урале: факты и воспоминания // Гражданская война на Востоке России: материалы Всероссийской научной конференции (г. Пермь, 25–26 ноября 2008 г.) / Пермский государственный архив новейшей истории. Пермь, 2008. С. 133–135.

–  –  –

ГАПК. Ф. 65. Оп. 5. Д. 159. Дело о забастовке китайских рабочих, находящихся на работах в Алапаевском округе и о нападении их на полицию (28 мая 1915 г. – 8 декабря 1916 г.).

См.: Телеграмма управляющему Алапаевским Округом // Рабочее движение в годы войны. Свердловск, 1927. С. 169.

В период Гражданской войны Жен Фучен возглавит крупнейшее формирование китайцев на Урале – китайский батальон 225-ой стрелковой дивизии третьей армии Восточного фронта. См.: Жен Фучен // Уральская историческая энциклопедия. Екатеринбург, 1998. С. 201.

–  –  –

На сегодняшний день газета не сохранилась, но ее фрагмент из № 122 был прикреплен к делу как один из материалов. См.: там же. Л. 21.

Военная телеграмма – Уполобороны Егорову // Рабочее движение… С. 171.

–  –  –

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПЕРМСКИХ ГУБЕРНСКИХ КОМИССАРОВ

ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА

В Уральском регионе в советское время во всех исследованиях по революции 1917 г. говорилось об установлении двоевластия. Но при этом главное внимание уделялось Советам, и таким образом, деятельность губернских комиссаров оказывалась на обочине исследований. Первым трудом, посвященным местным органам власти Временного правительства на Урале явилась кандидатская диссертация Т. М. Баженовой «Местные органы власти и управления Временного правительства на Урале в феврале – октябре 1917 г.», защищенная в 1977 г. Разработку этой темы продолжили в своих диссертациях Ю. М. Ярков и Л. Л. Кучак1. В 90-х гг. стали появляться статьи и книги Д. В. Бугрова, Е. Н. Шумилова, Л. А. Обухова, затрагивающие биографии губернских комиссаров.

Цель данной статьи: показать деятельность пермских губернских комиссаров (далее губкомы. – А. П.) и их отношения с общественными организациями.

© Пысин А. А., 2009 Свержение царского правительства привело и к отстранению губернаторов по постановлению Временного правительства от 4 марта 1917 г., по которому их функции возлагались на председателей губернских земских управ. Эти председатели именовались губернскими комиссарами правительства, чей статус регулировался телеграммами Г. Е. Львова от 4 марта и 1 апреля, а затем Положением о комиссарах от 19 сентября.

Пермским губкомом стал Е. Д. Калугин, вступивший в должность по акту о передаче власти 6 марта. 31 марта его сменил эсер, товарищ председателя пермского комитета общественной безопасности (КОБа) А. Е. Ширяев, а затем Б. А. Турчевич, тоже эсер, прапорщик 162 запасного полка, занимавший пост с 29 мая до конца 1917 г.

Главным в их деятельности с самого начала было поддержание правопорядка и нормальной работы всех учреждений и предприятий. Для этого губкомы постоянно контактировали с КОБами, Советами, земствами. Для решения проблем создавались совместные комиссии и совещания. Турчевич до 9 августа состоял членом Исполкома Уралсовета (Пермский), который приглашал его на свои заседания. Так, вопрос о судьбе арестованных в марте чиновников, в том числе и бывшего губернатора, решали КОБ, губком и Совет. На собрании делегатов 22–23 марта губкомом был избран Ширяев2, а ему в помощь – комиссариат с представительством от КОБа, Совета, солдат. Обязанности были распределены между ними, но большую часть полномочий получили губком и председатель КОБа С. И. Бондарев. Атрибутом нового строя в представлениях Ширяева и комиссариата было коллегиальное управление. Решения на места сообщались от имени не губкома, а Комиссариата. По поводу отказа МВД в утверждении членом комиссариата И. В. Воробьева губком с комиссариатом высказали: «Население привыкло к установленному порядку и мыслит авторитетный комиссариат не иначе как в коллективной форме…»3. Ширяев отказался от должности, а комиссариат не признал себя правомочным избрать другого и до назначения нового губкома комиссариат работал самостоятельно, но под наблюдением Ширяева. Губком рекомендовал правительству утвердить в его должности члена комиссариата Б. А. Турчевича, но он утвержден был только 9 августа, так как находился в распоряжении военного ведомства, долго не переводившего его под начало МВД. По образованию он был юристом.

Получая с мест сообщения о самочинных действиях (арест служащих заводов, захваты лесных дач и угодий гр. Строганова, Шувалова и других владельцев, избиение чиновников и т. д.), губком угрожал виновным судом в отношении крестьян, просил уездных комиссаров «разъяснять им неправильность действий», если же это не действовало, то прибегал к привлечению к ответственности. Единственным реальным рычагом воздействия на бунтующих, склонных к насильственным действиям крестьян являлись солдаты запасных полков, которых задействовали при соглашении с военным начальством. Царская полиция была заменена на избираемую «народную милицию», что сильно ослабило правопорядок.

После устранения неугодных населению чиновников встала проблема подбора образованных, пользующимся доверием жителей лиц для выполнения обязанностей первых. Таковыми стали солдаты и офицеры запасных полков и отправленные с фронта по болезни. Солдаты использовались и в промышленности, например, на угольных копях Абамелек-Лазарева4. Офицеры и прапорщики служили в милиции, продовольственных и земских управах, занимали должности комиссаров, мировых судей. Турчевич по поводу «невозможности по местным условиям их отзыва» посылал в столицу списки тех, кого необходимо было оставить на месте и не отправлять в части. Военное начальство считало, что «солдаты и офицеры должны исполнять свое прямое назначение»5.

Сильно осложнил работу губкома всплеск общественной активности, вызванный Корниловским выступлением и выразившийся в создании различных ревкомов по борьбе с контрреволюцией. В своем отчете министру внутренних дел в сентябре 1917 г. Турчевич оценивал условия работы до выступления как нормальные и даже писал об укреплении власти на местах, и даже в Екатеринбурге, население которого было склонно к большевикам, не было попыток присвоения административной власти6. Осенью положение в губернии стало дестабилизироваться в связи с продовольственными проблемами и последовавшим в октябре захватом власти большевиками. Создавались различные органы управления, как то Комитет по борьбе с анархией7, с представителями городского и земского управлений.

Большевистский переворот в Петрограде не привел к подобному же в Пермской губернии. Хотя был создан ревком из 9 человек (по трое от социалистических партий), но власть он не взял, а 1 ноября большевики из него вышли.

При этом действовал губком, при участии которого 30 ноября образовался Совет по управлению губернией, состоящий из представителей земства, Крестьянского совета, Уралсовета (Пермский), всех социалистических партий, кроме большевиков. Своими задачами Совет по управлению ставил: «предохранение губернии от анархии», обеспечение безопасности граждан, «организацию единства административной и хозяйственной работы», а также защиту Учредительного собрания8.

Губком продолжал действовать и в декабре, и лишь в начале 1918 г.

большевики окончательно взяли власть в губернии.

Деятельность губернских комиссаров можно разделить на ряд периодов:

1) с марта по май 1917 г. – период становления и приспособления к местным условиям, обусловленными активностью общественности; 2) с мая по август – период деятельности губкомов без вмешательства в дела управления со стороны общественных организаций; 3) с сентября по декабрь – период дестабилизации в регионе, ослабления и ликвидации института губернских комиссаров Временного правительства.

Ярков Ю. М. Становление органов власти и массовых общественных организаций в Пермской губернии (март – октябрь 1917 г.): автореф. дис. … канд. ист. наук. Екатеринбург, 2000; Кучак Л. Л. Местное управление на Урале и в Западной Сибири в марте – октябре 1917 г.: автореф. дис. … канд. ист. наук. Екатеринбург, 2002.

–  –  –

Борьба за победу Великой Октябрьской социалистической революции в Пермской губернии. Молотов, 1957. С. 506–507; ГАПО. Ф. 167. Оп. 2. Д. 34. Л. 2, 3.

<

–  –  –

ОБРАЗ РЕВОЛЮЦИИ В ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ РАБОЧИХ

ГОРНОЗАВОДСКОГО УРАЛА В ПУБЛИЦИСТИКЕ 1917 Г.

В последнее десятилетие ХХ в. в исторической науке утверждается новый подход к событиям прошлого – история представлений, который выделяет в числе факторов, влияющих на исторические события, систему коллективных представлений, восприятие окружающей действительности1. В этом смысле можно считать материалы периодической печати революционного периода наиболее ценным и достоверным источником по истории представлений. Они позволяют выявить образ революции, сложившийся в представлениях рабочих.

Большие возможности для изучения восприятия рабочими горнозаводского Урала их окружающей действительности дает антропологически ориентированное исследование. Оно представляет собой воспроизведение мыслей, возникших в прошлом, в сознании историка, в контексте его собственных знаний и представлений, их критическое осмысление и оценка2.

Определить сущность и особенности представлений рабочих горнозаводского Урала о революции и означает понять историческое событие – октябрьский переворот 1917 г. в Прикамье. Это позволяет изучить историческую реальность инвариантно, такой, какой она была в действительности. Выявление и анализ взаимосвязей взглядов, умонастроений, стереотипов мышления рабочих, позволяют вскрыть огромный слой т. н. скрытой, но вполне реальной информации о тех кардинальных изменениях, которые происходили на этапе завершения революционного процесса в Пермской губернии.

Методологией данного историко-антропологического исследования является новая социальная история. Она сложилась под влиянием общей тенденции антропологизации научного знания и интеллектуальных течений постмодернизма в последние десятилетия XX в. на основе трансформации традиционной социальной истории. На первый план вышла социальная мотивация человеческого3.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |
 

Похожие работы:

«АГЕНТСТВО ПЕРСПЕКТИВНЫХ НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ (АПНИ) СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ НАУКИ И ТЕХНОЛОГИЙ Сборник научных трудов по материалам I Международной научно-практической конференции г. Белгород, 30 апреля 2015 г. В семи частях Часть III Белгород УДК 001 ББК 72 С 56 Современные тенденции развития науки и технологий : С 56 сборник научных трудов по материалам I Международной научнопрактической конференции 30 апреля 2015 г.: в 7 ч. / Под общ. ред. Е.П. Ткачевой. – Белгород : ИП Ткачева Е.П.,...»

«Министерство образования и науки РФ Федеральное агентство по образованию Югорский государственный университет Научная библиотека Черноморец Семен Аркадьевич. Библиографический список литературы г. Ханты-Мансийск 2008г. ОТ СОСТАВИТЕЛЯ Библиографический список литературы посвящен 70 летнему юбилею Семена Аркадьевича Черноморца, профессора, доктора юридических наук, заслуженного юриста Российской Федерации, декана юридического факультета. Семен Аркадьевич родился 24 февраля 1938 года в г. Баре...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ УЧЕНЫЕ И ИДЕИ: СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ Тезисы докладов Международной научной конференции Москва 24–25 февраля 2015 Москва 2015 УДК 902/903 ББК 63. У91 Утверждено к печати Ученым советом ИА РАН Ответственные редакторы: д.и.н., чл.-корр. РАН П.Г. Гайдуков, д.и.н. И.В. Тункина Составители: к.и.н. С.В. Кузьминых, д.и.н. А.С. Смирнов, к.и.н. И.А. Сорокина Ученые и идеи: страницы истории археологического знания. ТезиУ91 сы докладов...»

«Организационный комитет конференции РУШАНИН Владимир Яковлевич, доктор исторических наук, профессор, ректор Челябинской государственной академии культуры и искусств ГУДОВИЧ Ирина Васильевна, директор Челябинской областной универсальной научной библиотеки ШТОЛЕР Андрей Владимирович, кандидат педагогических наук, доцент, проректор по научно-исследовательской и инновационной работе академии МИХАЙЛЕНКО Елена Викторовна, заместитель директора по научнометодической работе Челябинской областной...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Троицкий филиал федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Челябинский государственный университет»ПРИОРИТЕТНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ ВУЗОВСКОЙ НАУКИ: ОТ ТЕОРИИ К ПРАКТИКЕ Сборник материалов II Международной научно-практической конференции Троицк, 20 УДК 33 ББК 64.01 М34 Приоритетные направления развития вузовской науки: от теории к практике. Сборник материалов II Международной...»

«ДОКЛАД VII (1) Международная Конференция Труда СОРОК СЕДЬМАЯ СЕССИЯ Седьмой пункт повестки дня Пособия при несчастных случаях на производстве и профессиональных заболеваниях \Ю ЖЕНЕВА i30 Международное Бюро Труда ^ор S СОДЕРЖАНИЕ Стр.ПРЕДИСЛОВИЕ ГЛАВА I: Вступительная ИСТОРИЯ ВОПРОСА Рекомендации Комитета экспертов по социальному обеспечению.... Задачи настоящего доклада Характер и применение нового акта или актов Рамки и основа 7 Основной вопрос Общий обзор национальных систем 9 Системы...»

«ИНСТРУМЕНТАЛЬНОЕ МУЗИЦИРОВАНИЕ В ШКОЛЕ: ИСТОРИЯ, ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «КУРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» МЕЖДУНАРОДНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ ИНСТРУМЕНТАЛЬНОЕ МУЗИЦИРОВАНИЕ В ШКОЛЕ: ИСТОРИЯ, ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА материалы ВСЕРОССИЙСКОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ Курск, 28–30 мая 2015 года КУРСК 20 УДК 37;78 ББК 74+85. И И72 Инструментальное музицирование в школе: история, теория и...»

«ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ «НАЦИОНАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР»: АРХЕОЛОГИЯ ИДЕИ Предлагаемый вниманию читателя выпуск «Диалога со временем» основывается на материалах научной конференции «Национальный / социальный характер: археология идеи и современное наследство», организованной Российским обществом интеллектуальной истории совместно с Нижегородским государственным университетом им. Н. И. Лобачевского в сентябре 2010 года. Уже само название конференции было своеобразным тестом для ее потенциальных участников, и...»

«37 C Генеральная конференция 37-я сессия, Париж 2013 г. 37 С/32 5 сентября 2013 г. Оригинал: английский Пункт 11.3 предварительной повестки дня Шкала взносов и валюта, в которой уплачиваются взносы государств-членов в 2014-2015 гг. АННОТАЦИЯ Источник: Положение о финансах, статьи 5.1 и 5.6. История вопроса: В соответствии со статьей IX Устава и статьей 5.1 Положения о финансах Генеральная конференция устанавливает шкалу взносов государств-членов на каждый финансовый период. Цель: Принимая во...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ ПРАВОВАЯ РОССИЯ – XXI ВЕК! К 1150-ЛЕТИЮ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ Сборник материалов Всероссийской молодежной научной конференции Издательство Томского университета УДК 94:340 (470)(082) ББК 63.3(2) П 69 Научный редактор: доцент П.П. Румянцев Рецензенты: доцент В.В. Шевцов доцент А.В. Литвинов Редакционная коллегия: Зиновьев В.П. – д.и.н., профессор, декан...»

«ИННОВАЦИОННЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ INNOVATIVE DEVELOPMENT CENTER OF EDUCATION AND SCIENCE Перспективы развития современных общественных наук Выпуск II Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции (8 декабря 2015г.) г. Воронеж 2015 г. УДК 3(06) ББК 60я Перспективы развития современных общественных наук, / Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции. № 2. г.Воронеж, 2015. 45 с. Редакционная коллегия: кандидат...»

«ПЕНЗЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИКО-ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ (г. Пенза) ОТДЕЛЕНИЕ РОССИЙСКОГО ИСТОРИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА В ПЕНЗЕ РЕГИОНАЛЬНАЯ ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ КРАЕВЕДОВ ПЕНЗЕНСКОЙ ОБЛАСТИ (г. Пенза) МЕЖОТРАСЛЕВОЙ НАУЧНО-ИНФОРМАЦИОННЫЙ ЦЕНТР АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ГУМАНИТАРНЫХ И ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК II Международная научно-практическая конференция Сборник статей октябрь 2015 г. Пенза УДК 800:33 ББК 80:60 Под общей редакцией: доктора исторических наук, профессора Ягова О.В. Актуальные...»

«Памятка к ходатайству о приеме еврейских иммигрантов Уважаемый заявитель, Вы хотите переехать в Федеративную Республику Германии в качестве еврейского иммигранта. В настоящей памятке нами изложены все правила процедуры приема. Здесь Вы найдете информацию о принципах и ходе процедуры приема иммигрантов, а также о формулярах заявления, которые Вам надлежит заполнить. Если у Вас возникнут вопросы, то Вы можете в любое время обратиться за разъяснением к коллегам зарубежных представительств...»

«Научно-издательский центр «Социосфера» Бакинский государственный университет Сургутский государственный университет Пензенская государственная технологическая академия ГЛОБАЛИЗАЦИЯ КАК ЭТАП РАЗВИТИЯ МИРОВОГО СООБЩЕСТВА Материалы международной научно-практической конференции 25–26 сентября 2011 года Пенза – Сургут – Баку УДК 3 ББК 65.5 Г 54 Глобализация как этап развития мирового сообщества: материалы международной научно-практической конференции 25–26 сентября 2011 года. – Пенза – Сургут –...»

«ISSN 2412-971 НОВАЯ НАУКА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПУТИ РАЗВИТИЯ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 09 декабря 2015 г. Часть 2 СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.26 Н 72 Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПУТИ РАЗВИТИЯ: Международное...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИЛНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н. Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО»НОВЫЙ ВЕК: ИСТОРИЯ ГЛАЗАМИ МОЛОДЫХ Сборник научных трудов ОСНОВАН В 2003 ГОДУ ВЫПУСК11 Под редакцией Л. Н. Черновой Саратовский государственный университет УДК 9(100)(082) ББК 63.3(0)я43 Н72 Новый век: история глазами молодых: Межвуз. сб. науч. тр. молодых ученых, аспирантов и студентов. Вып. 11 / Под ред. Л. Н. Черновой. –...»

«ISSN 2412-9739 НОВАЯ НАУКА: СТРАТЕГИИ И ВЕКТОР РАЗВИТИЯ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 19 декабря 2015 г. Часть 3 СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.26 Н 72 Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: СТРАТЕГИИ И ВЕКТОР РАЗВИТИЯ: Международное научное...»

«Правительство Оренбургской области Научно исследовательский институт истории и этнографии Южного Урала Оренбургского государственного университета Филологический факультет Оренбургского государственного педагогического университета Оренбургская областная универсальная научная библиотека имени Н. К. Крупской СЛАВЯНЕ В ЭТНОКУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ ЮЖНО УРАЛЬСКОГО РЕГИОНА Материалы X Международной научно практической конференции, посвященной Дню славянской письменности и культуры Оренбург, Славяне...»

«Рекламно-информационный бюллетень (РИБ) Февраль март 2015 История создания Центра научной мысли Центр научной мысли создан 1 марта 2010 года по инициативе ряда ученых г. Таганрога. Основная деятельность Центра сегодня направлена на проведение Международных научно-практических конференций по различным отраслям науки, издание монографий, учебных пособий, проведение конкурсов и олимпиад. Все принимаемые материалы проходят предварительную экспертизу, сотрудниками Центра производится...»

«Научно-практическая конференция «ИТ в образовании-2013» Введение. «Моя малая родина. У каждого человека она своя, но для всех является той, путеводной звездой, которая на протяжении всей жизни определяет очень многое, если не сказать все!» Интерес всякого цивилизованного общества к родному краю – непременный закон развития. Чтобы лучше понять себя, надо почувствовать и понять ту землю, на которой живешь, тех людей, которые живут на ней. Понять и оценить настоящее можно только, сравнив его с...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.