WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 |

«В статье рассматривается эволюция восприятия личности и взглядов выдающегося русского историка Т.Н. Грановского представителями разных поколений одной научной школы. Автор исследует ...»

-- [ Страница 19 ] --

В завершающей главе книги автор предлагает свой взгляд на причины крушения политических режимов в Советском Союзе и ГДР. Он доказывает, что диктатуры были разрушены не снизу, а сверху. Основы их существования были подорваны тогда, когда властители отказались от контроля над общественной коммуникацией и позволили населению пубЧитая книги… 359 лично обсуждать главные политические вопросы – правила общежития и отношения власти. Осмысление допущенных в прошлом ошибок имело следствием снятие «регрессивной блокады обучения» (Лангеноль), которая прежде не позволяла гражданам замечать расхождения между словом и делом.

Конец советской диктатуры Ш. Мерль датирует мартом 1989 г., когда были впервые проведены альтернативные выборы делегатов съезда народных депутатов. Если в СССР коммуникативные принципы диктатуры были разрушены самим Горбачевым, то в ГДР причиной потери режимом контроля над общественной коммуникацией стала не политика Хонеккера, а попытка руководства СЕПГ сфальсифицировать результаты коммунальных выборов в мае 1989 г. Разработка партийной верхушкой собственной концепции реформ и подготовка к свержению Хонеккера осуществлялись уже в условиях потери доверия народа к власти. Как в Советском Союзе, так и в ГДР процесс политизации общественной коммуникации развивался деструктивно и не способствовал ни трансформации экономической системы, ни созданию прочных структур демократического общества. Автор завершает свой анализ констатацией того, что конец диктатуры не является одновременно началом демократии. Из общества «тех, кто ничего не знал» о преступлениях диктатуры, внезапно возникает новая коллективная идентичность – «общество молчания», в котором наложено строгое табу на обсуждение своего собственного поведения в годы диктатуры. Вероятно, предполагает Ш. Мерль, за этим запретом скрывается подавляемый стыд (S. 144-162).

Небольшая, но чрезвычайно емкая по содержанию книга Ш. Мерля, написанная с учетом новейших методологических достижений гуманитарных наук, имеет существенное научное и познавательное значение.

Как и любая серьезная работа, монография немецкого историка заставляет читателя размышлять, открывать новые исследовательские горизонты, сомневаться и подвергать критике собственные устоявшиеся взгляды.

Книга, несомненно, будет полезна историкам, политологам, социологам, философам, стремящимся осмыслить не столь отдаленное прошлое и настоящее Германии и России.

А. М. Ермаков

БИБЛИОГРАФИЯ

Merl S. Politische Kommunikation in der Diktatur. Deutschland und die Sowjetunion im Vergleich. Gttingen: Wallstein Verlag, 2012. 184 S.

Ермаков Александр Михайлович – кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории Ярославского государственного педагогического университета им. К.Д. Ушинского; ermakov.a.m@mail.ru О. Б. ЛЕОНТЬЕВА

СООБЩЕСТВО РУССКИХ ИСТОРИКОВ В ПРАГЕ В РАКУРСЕ СОЦИАЛЬНОЙ ИСТОРИИ НАУКИ

Рецензия на книгу М.В. Ковалева «Русские историки-эмигранты в Праге (1920– 1940 гг.)» (Саратов: СГТУ, 2012), в которой представлена повседневная жизнь сообщества ученых-эмигрантов «первой волны», формы их научных коммуникаций, коллективные и индивидуальные представления, особенности социально-психологической адаптации в новой среде, «мемориальные практики».

Ключевые слова: Русское Зарубежье, историки-эмигранты, «научный быт».

Изучение истории и культурного наследия русской эмиграции «первой волны» имеет в России не столь уж давнюю научную традицию. По сути дела, условия для глубокого изучения культуры Русского Зарубежья сложились лишь на рубеже 1980–1990-х гг.: с архивных документов и зарубежных трудов по этой проблематике был снят гриф секретности, открылась возможность доступа не только в отечественные, но и в иностранные архивы, установления более широких научных связей с ученым сообществом других стран. Тема «России за рубежом»

оказалась в те годы на гребне общественного интереса: массовыми тиражами издавалась мемуарная и беллетристическая, а затем – и научная литература русской эмиграции, возвращались к читателю забытые или неизвестные имена. Именно тогда, на излете советского периода отечественной истории, впервые возникла возможность «связать порванную нить родства» – воссоединить два потока русской культуры, разошедшихся в разные стороны после 1917 года.

Вслед за «публицистическим бумом» конца 1980-х гг. пришло время серьезного и основательного научного освоения темы: не только изучения истории эмиграции «первой волны», но и интеграции наследия русских эмигрантов в современную отечественную культуру. Исторический и культурологический ракурс рассмотрения темы был задан публикацией на русском языке знаменитого исследования М.И. Раева «Россия за рубежом»1: здесь предметом изучения стала не только «событийная» история Русского Зарубежья, культурные и общественные инициативы эмигрантов, но и проблемы их самосознания, рефлексии, представлений о собственной культурной миссии.

Раев. 1994.Читая книги… 361

Закономерно, что особый интерес у современных историков вызывают именно судьбы российских ученых, оказавшихся в вынужденном изгнании. К настоящему времени в этой области сложились разные направления исследований; среди них – изучение вклада российских ученых-эмигрантов в развитие исторической науки (здесь следует вспомнить уже ставшие классикой современной историографии работы М.Г. Вандалковской и В.Т. Пашуто); проблемы социальной адаптации ученыхэмигрантов (недавно вышедшая книга В.Ю. Волошиной); исследования, посвященные «евразийскому проекту» (А.В. Антощенко и многие другие)2. Поэтому для исследователя, обратившегося к этому богатейшему проблемному полю, важно выбрать свой ракурс рассмотрения темы.

Монография о русских историках-эмигрантах в Праге, написанная молодым саратовским исследователем М.В. Ковалевым3, интересна прежде всего своей мультифасеточной оптикой – стремлением объединить различные подходы к многогранной теме эмиграции «первой волны», связать различные исследовательские сюжеты в единый проблемный узел. Направление, в русле которого выполнена эта книга, самим автором обозначено как социальная история науки; исследователь опирается на центральный принцип современной интеллектуальной истории, согласно которому «всякое научное произведение не должно быть изолировано от его историко-культурного контекста», а историю идей надо рассматривать «на фоне специфических условий интеллектуальной деятельности» (С. 25).

Ключевое понятие исследования, позволяющее удачно соединить историю идей и историю повседневности – «научный быт». Под ним автор понимает «повседневную, бытийственную реальность, в пространстве которой протекает исследовательская работа и происходит создание научного знания, а также организуется жизнь самих ученых» (С. 8). Само понятие (как и родственное ему, но более специфичное – «историографический быт») пришло в научный язык историков в середине 1990-х гг.

благодаря междисциплинарным связям с литературоведением; оно стало аналогом теоретического конструкта «литературный быт», предложенного в 1920-е гг. Ю.Н. Тыняновым и Б.М. Эйхенбаумом4. Появление этих понятий в исследовательском арсенале гуманитарных наук стало признаком поворота к изучению социокультурного контекста интеллектуальной жизни, поведенческих и коммуникативных практик, внешних и внутренПашуто. 1992; Вандалковская. 1997; Антощенко. 2010; Волошина. 2010.

Ссылки на книгу даются в тексте в круглых скобках.

–  –  –

них регуляторов творческого процесса – ради более глубокого понимания природы литературного и научного творчества.

Связь между литературоведением и историографией прослеживается и в анализируемой работе: М.В. Ковалев признает, сколь глубокое воздействие на него оказал труд О.Р. Демидовой «Метаморфозы в изгнании: литературный быт русского зарубежья»5.

Хотя два автора совершенно по-разному структурируют свое повествование о быте творческой интеллигенции в изгнании, схож исходный посыл их работ:

стремление критически взглянуть на мифологемы, сложившиеся в российской науке вокруг эмигрантской темы (и частично созданные самими эмигрантами), избавиться от упрощенного понимания феномена Русского Зарубежья как «подвига во имя русской культуры» и вынести на первый план исследования не только бытовые, но и бытийственные аспекты «жизни внутри свершившейся катастрофы».

Всем этим и обусловлен интерес исследователя к изучению уклада повседневной жизни ученых-эмигрантов, форм их научных коммуникаций, особенностей социально-психологической адаптации в новой среде: обращаясь к этим проблемам, автор стремится преодолеть «разрыв между конкретно-историческими исследованиями жизни эмигрантского научного сообщества и историографическим осмыслением его наследия» (С. 21-22).

Своеобразие выбранного автором предмета исследования определяется тем, что русские историки-эмигранты в Праге не были просто «товарищами по несчастью», случайно сошедшимися вместе на дорогах изгнания. Как известно, правительство Чехословакии во главе с президентом (и видным ученым-русистом) Т. Масариком в начале 1920-х гг. инициировало знаменитую «Русскую акцию», целью которой была адресная помощь русским эмигрантам – в том числе, среди приоритетных групп, представителям интеллигенции. Результатом стало «возникновение в чешской столице развитой сети эмигрантских учебных, научноисследовательских и культурных организаций»; как отмечает автор, Прага приобрела статус «интеллектуальной столицы Зарубежной России», «русского Оксфорда» (С. 10, 41). Русское эмигрантское сообщество в Праге не было столь колоритным, как в Париже или Харбине (здесь не было, например, бывших русских офицеров, которые подались в таксисты), но оказалось более социально обеспеченным и менее политически ангажированным. Именно Прага в период между двумя мировыми войнами стала ведущим центром российской исторической науки в изгна

<

Демидова. 2002.Читая книги… 363

нии: в чешской столице жило и работало несколько десятков русских историков разных поколений, представителей различных исторических школ. Точное их число, как признает автор, по ряду причин определить затруднительно (С. 46, 51, 327), но среди них были такие крупные научные деятели, как Г.В. Вернадский, А.А. Кизеветтер, Н.П. Кондаков, С.Г. Пушкарев, П.Н. Савицкий, П.Б. Струве, Г.В. и А.В. Флоровские, В.А. Францев, М.В. Шахматов, Е.Ф. Шмурло и др. Это было компактное и достаточно тесное сообщество, обладавшее своеобразным обликом, активно продуцировавшее разнообразные культурные инициативы и пронизанное многочисленными персональными и деловыми связями.

Для воссоздания научного быта пражского сообщества русских историков автор использует широкий и разнообразный круг источников.

Прежде всего, источниковую базу работы составили уникальные материалы Русского заграничного исторического архива в Праге, вывезенные после Второй мировой войны в СССР и в настоящее время частью хранящиеся в Государственном архиве Российской Федерации, частью

– рассредоточенные по другим ведущим архивам и библиотекам нашей страны. (История создания этого архива и формирования его коллекций представляет собой отдельный сюжет рассматриваемой монографии).

Кроме того, М.В. Ковалев активно использовал материалы по истории русской эмиграции, хранящиеся в чешских архивах (по авторской оценке, «колоссальные»), многие из которых впервые введены им в научный оборот. Анализ богатейших пластов документов личного происхождения, делопроизводственной документации официальных учреждений и общественных организаций, периодической печати русской эмиграции, и, конечно, научных и научно-популярных работ ученых Русского Зарубежья (а также неопубликованных трудов, выписок, исследовательских материалов из их личных фондов) позволил осветить самые разные сферы жизни и быта ученого сообщества историков-эмигрантов.

В рецензируемой монографии можно выделить несколько взаимосвязанных проблемных пластов. Первый из них – история повседневной жизни русских ученых в чешском культурном окружении. Какими путями историки-эмигранты попадали в Чехословакию? Как они обустраивались на новом месте? Как функционировала система социального обеспечения в рамках «Русской акции»? Хватало ли пособий, получаемых от чешского правительства, чтобы не просто «сводить концы с концами», но вести интенсивную научную работу? Наконец, можно ли говорить о сколько-нибудь успешной интеграции русских ученых в чешскую научную среду, или же в большинстве своем русские историки пребывали в культурной изоляции? Все эти проблемы становятся Читая книги… предметом подробного рассмотрения на страницах монографии: тут и попытка определить уровень благосостояния разных групп ученыхэмигрантов, и психологические аспекты их адаптации к новой среде (в частности, «лингвистическая травма» изгнанников, оказавшихся в чужой стране, как герой известного рассказа В.Г. Короленко, «без языка»), и подробная реконструкция системы деловых и научных русскочешских контактов, сложившихся в межвоенной Праге.

Второй проблемный пласт связан с историей «организации и институционализации научного быта»: создания русскими учеными в Праге научно-исследовательских, образовательных и культурных институтов, попыток возродить в эмиграции систему подготовки научных кадров и создать инфраструктуру, необходимую для научной работы.

Перед читателями проходит галерея эмигрантских организаций, каждая из которых создавалась буквально «с чистого листа»: Русская академическая группа, занимавшаяся присуждением ученых степеней и званий;

Семинарий (впоследствии – Археологический институт) имени академика Н.П. Кондакова; Русское историческое общество в Праге – профессиональная организация русских историков-эмигрантов, практиковавшая коллективные исследовательские проекты; Русский институт в Праге, занимавшийся научно-исследовательской и культурно-просветительской работой, и конкурировавший с ним Русский научный институт сельской культуры; уже упоминавшийся Русский заграничный исторический архив, а также многочисленные неформальные интеллектуальные объединения – например, домашние семинары (у Н.П. Кондакова, П.Б. Струве, А.В. Флоровского, в семье Вернадских), которые были укоренены в традициях российской дореволюционной университетской культуры, а чешским коллегам представлялись чем-то странным и непривычным.

Удивительно, сколь разнообразной и насыщенной была научная жизнь каждой из этих организаций, – и насколько был тесен круг создавших их и сотрудничавших в них ученых: зачастую это были одни и те же фигуры. Важно отметить, что М.В. Ковалев не стремится идеализировать эмигрантское научное сообщество: воссоздавая сеть организационных и личных отношений внутри него, он обращается к истории не только сотрудничества и взаимопомощи, но также конкуренции и конфликтов (межинститутских, межгрупповых, межличностных), которые не всегда разрешались достойными средствами.

Судьба эмигрантских научных, образовательных и культурных учреждений прослежена в работе вплоть до конца Второй мировой войны

– здесь автор осознанно перешагивает хронологические границы своего исследования. В работе освещена хроника мучительной борьбы эмигЧитая книги… 365 рантских организаций за выживание в 1930-е гг., когда чешское правительство постепенно «свернуло» Русскую акцию (причиной тому были не только Великая депрессия и кризисное состояние экономики, но и сознательный выбор правительства Чехословакии в пользу налаживания отношений с СССР, что шло вразрез с политикой поддержки эмиграции); тягостного и рискованного существования русских научных и просветительских учреждений в условиях немецкой оккупации; наконец, последних испытаний, ожидавших уцелевшие эмигрантские организации после 1945 г.: недолгий период надежд на плодотворное сотрудничество с советскими коллегами сменился политическими репрессиями, вывозом в СССР ценных архивных и музейных собраний и вынужденной самоликвидацией последних эмигрантских научных сообществ.

При этом М.В. Ковалев не становится заложником позитивистского подхода: выбранная им исследовательская стратегия позволяет не только воссоздать событийную канву жизни русских историков-эмигрантов, но и реконструировать их «коллективные и индивидуальные представления об окружающем мире» (С. 26). Третий смысловой пласт исследования составляют проблемы исторической памяти как способа формирования коллективной идентичности русских ученых-эмигрантов; этот раздел работы написан в русле «мемориального поворота», на базе идей и подходов М. Хальбвакса, П. Нора, Я. Ассманна, Б. Андерсона.

Методы реконструкции мира исторической памяти русских ученых-эмигрантов, выбранные М.В. Ковалевым, состоят в следующем:

автор анализирует «места памяти» эмигрантского ученого сообщества – разнообразные исторические праздники, юбилеи и памятные даты; воссоздает образы различных эпох отечественной истории (Киевской Руси, Московского царства, Петербургской империи) в восприятии эмигрантов; наконец, рассматривает «конфликты памяти» – ситуации, когда одни и те же события или фигуры исторического прошлого в восприятии разных групп историков-эмигрантов приобретали разное смысловое и ценностное наполнение. Эти методы достаточно типичны для исследований по «мемориальной проблематике»; но в данном случае особенность авторского подхода состоит в том, что предметом рассмотрения становится историческое сознание не просто какой-либо социальной группы, а именно историков-профессионалов. М.В. Ковалев подчеркивает, что анализирует научное наследие историков-эмигрантов не с точки зрения их вклада в науку, а с точки зрения того, на создание и поддержание каких идеологем и исторических мифов были нацелены данные труды. Как показывает автор, отличительной чертой эмигрантской исторической науки была ее идеологизация, сознательная направЧитая книги… ленность на формирование у российских изгнанников определенной коллективной идентичности; в этом отношении она, как ни странно на первый взгляд, была похожа на своего антипода, советскую историческую науку. «Евразийский вызов» в монографии М.В. Ковалева также исследуется скорее как идеологический, чем как научный проект: анализируя причины, по которым исторические построения евразийцев не нашли поддержки у большей части эмигрантского научного сообщества, автор приходит к выводу, что подспудной причиной научного и идейного столкновения стал конфликт идентичностей. В то время как большинство ученых-эмигрантов выстраивали свою идентичность вокруг идеи сохранения «кода дореволюционной культуры» (в том числе традиций позитивистской науки XIX в.) вплоть до возможного возвращения на Родину, евразийцы предлагали не просто альтернативное видение русской истории, но коренной пересмотр самой идентичности русской интеллигенции, ее базовых ценностей (С. 254, 257).

Важно, что М.В. Ковалев затрагивает в своем исследовании не только «места памяти», но и «места забвения» в историческом сознании русской эмиграции: как он показывает, историки-эмигранты в своих исследованиях, в личных воспоминаниях и в актах публичной коммеморации избегали затрагивать сюжеты, связанные с историей революции 1917 г. и Гражданской войны. С точки зрения автора, это объяснялось не только психологическим нежеланием «бередить незакрывшиеся раны», но и опасением, что обращение к таким темам разрушит устоявшуюся научнопозитивистскую картину мира: события революции и Гражданской войны невозможно было рационально объяснить в привычных категориях дореволюционной либеральной историографии (С. 323–324, 328).

Таким образом, три смысловых пласта исследования (адаптация ученых-эмигрантов в чужой стране, организация научного быта, формирование и сохранение исторической памяти) оказываются тесно взаимосвязанными и слагаются в единую сверхзадачу книги. Все те научные, бытовые, организационные, морально-этические задачи, которые приходилось решать российским ученым в изгнании, в конечном счете способствовали сохранению их индивидуальной и коллективной идентичности;

разнообразные научные и общественные инициативы русских историковэмигрантов в Праге были для них способами не просто «выжить в катастрофе», но выжить, сохранив чувство собственного достоинства и веру в социальную востребованность своего труда.

Следует отметить, что монография М.В. Ковалева читается легко и с большим интересом. Текст насыщен яркими конкретно-историческими деталями, в нем немало интересных поворотов и наблюдений, которые Читая книги… 367 могли бы стать сюжетом для самостоятельных микроисторических исследований.

Таковы, например, зарисовки быта «Профессорского дома», построенного на окраине Праги «Чешско-русским профессорским строительным и квартирным товариществом» и ставшего для русских ученых местом не только проживания, но и преподавания, чтения публичных лекций, научного общения (С. 77–80); выразительные бытовые штрихи – например, мебель в профессорских квартирах, изготовленная из старых ящиков (С. 83). Без сомнения, каждому читателю запомнится трагикомическая история о том, как безвременно скончавшийся ручной заяц стал причиной выяснения отношений между историками А.В. Флоровским и Е.Ф. Максимовичем и, в конечном итоге, поводом для «грандиозного конфликта в среде пражских историков» и раскола Русского исторического общества в Праге (С. 167–172). О степени утопичности эмигрантских образовательных проектов и о реальных возможностях трудоустройства эмигрантской молодежи позволяет наглядно судить тот факт, что один из выпусков Русского Юридического факультета в Праге организовал для своих студентов краткосрочные малярные курсы (С. 190), – такие детали порой гораздо выразительнее, чем подробные социологические выкладки. Словом, фактическая точность исторического исследования сочетается в этой работе с умением автора подмечать в тексте источника наиболее интересные и яркие штрихи прошлого.

В заключение хотелось бы отметить, что монография М.В. Ковалева о русских историках-эмигрантах будет полезна читателю не только в плане обогащения наших знаний о судьбах, идеях и культурных инициативах эмиграции «первой волны». В методологическом аспекте эта книга представляет собой перспективный опыт комплексного изучения истории локального научного сообщества, многоплановой реконструкции повседневного измерения научной жизни. Надеюсь, что этот удачный опыт найдет свое продолжение – и в новых исследованиях М.В. Ковалева, и в трудах других историков.

БИБЛИОГРАФИЯ

Алеврас Н.Н. Историографическое знание и проблема историографического быта:

смысл и происхождение научной категории // Вестник Челябинского государственного университета. 2012. № 22. С. 79–85.

Алеврас Н.Н. Что такое «историографический быт»: из опыта разработки и внедрения историографической дефиниции // Историческая наука сегодня: теории, методы, перспективы / Отв. ред. Л.П. Репина. М.: УРСС, 2010. С. 516–534.

Александров Д.А. Историческая антропология науки в России // Вопросы истории естествознания и техники. 1994. № 4. С. 3–22.

Антощенко А.В. «Евразия» или «Святая Русь»? (Российские эмигранты в поисках самосознания на путях истории). Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2010. 344 с.

Читая книги… Вандалковская М.Г. Историческая наука российской эмиграции: «евразийский соблазн». М.: Памятники исторической мысли, 1997. 350 с.

Волошина В.Ю. Ученый в эмиграции: проблемы социальной адаптации ученыхэмигрантов сквозь призму «персональной истории». Омск: Изд-во ОмГУ, 2010.

219 с.

Демидова О.Р. Метаморфозы в изгнании: литературный быт русского зарубежья.

СПб.: Гиперион, 2002. 296 c.

Ковалев М.В. Русские историки-эмигранты в Праге (1920–1940 гг.). Саратов: СГТУ, 2012. 408 с.

Корзун В.П. Научная школа в интерьере «историографического быта» (В.О. Ключевский, П.Н. Милюков, С.Ф. Платонов, А.С. Лаппо-Данилевский) // Культура и интеллигенция России: социальная динамика, образы, мир научных сообществ (XVIII–XX вв.). Т. I. Научные сообщества в социокультурном пространстве России. Омск, 1998. С. 2–5.

Пашуто В.Т. Русские историки-эмигранты в Европе. М.: Наука, 1992. 398 с.

Раев М.И. Россия за рубежом: История культуры русской эмиграции: 1919–1939. М.:

Прогресс-Академия, 1994. 294 с.

Леонтьева Ольга Борисовна – доктор исторических наук, профессор кафедры Российской истории Самарского государственного университета; oleontieva@yandex.ru Т. Н. ИВАНОВА

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯКАК КОМПОНЕНТ ИСТОРИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ

Автор рецензирует учебное пособие О.Б. Леонтьевой «Интеллектуальная история России XIX – начала XX в.» (Самара, 2012), в котором представлено динамическое развитие общественно-политических течений, научных и философских школ в России от 1840-х гг. до 1917 года.

Ключевые слова: интеллектуальная история России XIX – начала XX в., история идей, научные школы.

В научных журналах не часто появляются рецензии на учебные пособия. Однако в данном случае это объяснимо вдвойне. Во-первых, сам журнал – это альманах интеллектуальной истории, которой и посвящено рецензируемое пособие1. Во-вторых, само учебное пособие – это не упрощенный реферативный обзор общеизвестных фактов, а оригинальное, авторское исследование, основанное на многолетних научных занятиях автора Ольга Борисовна Леонтьева – известный исследователь, автор целого ряда книг, тематика которых лежит в проблемном поле интеллектуальной истории2.

Общеизвестно, что научная теория становится знанием и достоянием общества через посредничество образовательных институтов и технологий. Именно в процессе преобразования постулатов высокой науки в положения университетской лекции происходит методологическая рефлексия, классификация и систематизация теорий, уточняются дефиниции. А затем студенты и магистранты, упрощая в чем-то идеи профессора, спорят о них на переменах и в социальных сетях...

В настоящее время в нашей стране интеллектуальная история как направление научных исследований развивается особенно интенсивно.

В немалой степени этому способствует активная научная деятельность Российского общества интеллектуальной истории, объединяющего ученых многих вузов и научных центров почти из сорока регионов РФ.

Специализированные курсы по проблемам интеллектуальной истории введены в настоящее время в учебные планы многих высших учебных заведений. Возникла насущная необходимость появления учебных пособий по интеллектуальной истории.

–  –  –

Одним из первых подобных изданий можно считать коллективное пособие для вузов, написанное Л.П. Репиной, В.В. Зверевой, И.Ю. Парамоновой, «История исторического знания». Здесь рассматривается становление исторического сознания, эволюции исторической мысли и содержится отдельный раздел, посвященный интеллектуальной истории3. Более развернутая характеристика предмета интеллектуальной истории в современном ее понимании содержится в книге Л.П. Репиной «Историческая наука на рубеже XX-XXI вв.: социальные теории и историографические практики». Симптоматично утверждение автора о том, что «место интеллектуальной истории в профессионально– историческом образовании, несомненно, будет расти»4.

В этой связи представляется своевременным появление рецензируемого издания «Интеллектуальная история России XIX- начала XX вв.», допущенного учебно-методическим объединением по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений по направлению «История». Достоинством этого пособия является сочетание логичности структуры лекционного курса, продуманного методического сопровождения и высокой научности подаваемого материала.

Книга начинается с весьма важной вводной темы «Интеллектуальная история как научная дисциплина». Давая краткий очерк становления этой отрасли исторической науки, которая изучает «историю интеллектуальной деятельности людей по познанию мира и человеческого общества» (С. 11), автор отмечает отличительные черты современной интеллектуальной истории. Это – внимание к социальному контексту интеллектуальной деятельности людей, междисциплинарный характер, стремление уловить и понять «дух времени, систему ценностей эпохи, которая могла пронизывать и литературу, и политическую мысль, и гуманитарные науки изучаемого периода». (С. 14).

Автор определяет предмет курса «Интеллектуальной истории России XIX – начала XX в.» как «мировоззренческие поиски российских мыслителей, динамическое развитие русской мысли», т.е. изучение общественно-политических течений, научных и философских школ в России на протяжении длительного исторического периода от 1840-х годов до 1917 года.

В качестве историографических констант для изучения ведущих направлений российской общественной мысли О.Б. Леонтьева выделяет

–  –  –

освещение мыслителями следующих ключевых проблем: формирование общественного и национального самосознания; представления о социальной справедливости, об идеале общественного устройства, о наиболее острых проблемах современного им общества и путях их решения; представления о ходе истории, о смысле жизни и идеале человека. (С. 14).

Избранные автором хронологические рамки курса включают в себя ключевой период развития отечественной мысли, когда были заложены основы ее важнейших направлений, многие из которых остаются актуальными вплоть до настоящего времени. В рамках этого периода выделены три этапа развития русской мысли. 1840-е – начало 1850-х годов – так называемое «замечательное десятилетие», время «великого спора» западников и славянофилов, когда, как отмечает автор, были «заложены основы отечественной философской традиции, исторической науки, литературной критики». Конец 1850-х – начало 1880-х годов (эпоха Великих реформ) охарактеризован как «период, когда сформировалась идеология русской интеллигенции, ее система ценностей, включающая в себя сознание долга перед народом, стремление к активному социальному служению». 1890 – 1910-е годы – «время переоценки ценностей, рефлексии интеллигенции над собственными традициями и стереотипами» (С. 16–18).

Пособие дает многостороннюю, объемную картину интеллектуальной истории России. Особые разделы посвящены таким направлениям отечественной мысли, как славянофильство, западничество, либерализм, нигилизм, народничество, позитивизм, консерватизм, марксизм, религиозная философия. Каждое из указанных направлений отечественной мысли исследуется по единой схеме: освещаются представления его сторонников о социальном идеале, о направленности исторического процесса, о роли и месте в нем России, и, наконец, о моральноэтической стороне человеческой жизни. При этом многие течения интеллектуальной жизни России показаны в динамике, в эволюции: автор сопоставляет народничество, консерватизм и либерализм эпохи Великих реформ – и аналогичные направления общественной мысли на рубеже XIX и XX столетий.

Завершает пособие тема, посвященная становлению самосознания российской интеллигенции, дебатам о ее сущности и роли в отечественной истории, что представляется логично вытекающим из целей и задач курса. О.Б. Леонтьева как бы обрамляет изложение материала, начиная его с определения интеллектуальной истории (С. 11) и заканчивая обоснованием необходимости появления соответствующей научной дисципЧитая книги… лины. Она пишет: «…определить свое место в обществе, осознать свою роль в истории России интеллигенция могла, только оглядываясь назад, подводя итоги своего исторического пути. Так родилась новая для России научная дисциплина – “история общественной мысли”, или, используя более современное понятие – “интеллектуальная история”». (С. 424).

Как несомненное достоинство пособия следует отметить то, что каждая его тема содержит краткий историографический обзор, где приводятся альтернативные точки зрения, сопоставляются различные подходы к изучению истории русской мысли. Важно отметить, что О.Б. Леонтьева, на высоком научном уровне ориентируется в течениях и направлениях дореволюционной и эмигрантской, советской и современной исторической науки, а также в зарубежной историографии проблемы. Таким образом, автор не только излагает собственное видение предмета, но и дает возможность читателю самостоятельно обратиться к анализу соответствующей литературы и выработать свое мнение по рассматриваемым вопросам. Благодаря этому интеллектуальная история предстает как непрерывно развивающееся направление науки. Стоит отметить, что отдельные разделы работы по концептуальности и оригинальности авторской позиции ближе к монографическому исследованию, чем к учебному пособию. Это, например, разделы о Н.К. Михайловском (С. 163–168), о «субъективной школе в социологии» (С. 192–

200) и т.д. Однако это никак нельзя считать недостатком пособия, ибо данные разделы по ясности изложения и языка не создают проблем в овладении материалом для обучающихся.

В целом следует отметить, что методическое сопровождение всех разделов продумано и отвечает современным требованиям педагогических технологий. Каждая тема сопровождается списком рекомендуемых источников и литературы, перечнем вопросов и заданий для самоконтроля, тематикой творческих заданий в виде эссе, предусматривающих самостоятельную работу студентов с источниками и научной литературой.

Можно поспорить с определением некоторых персоналий, представляющих то или иное направление общественной мысли, имея в виду расширение этого списка. Однако понятна необходимость ограничений списка, вытекающая из заданных рамок учебного курса. На мой взгляд, при определении тем эссе не стоило ограничивать студентов жестким перечнем персоналий, предоставив им самим возможность выбирать, о каком мыслителе изученного раздела писать эссе. Например, в разделе о марксизме странным представляется отсутствие темы эссе о В.И. Ленине. По моим наблюдениям, современное студенчество, не изЧитая книги… 373 мученное конспектированием «классиков», испытывает желание непредвзято изучить кумиров советского прошлого.

Издание учебного пособия по интеллектуальной истории важно в двух отношениях: пособие знакомит студентов с методологией, подходами и проблематикой актуального научного направления и позволяет им получить основательные, глубокие знания по истории отечественной мысли.

Рецензируемое учебное пособие может быть интересно и полезно не только студентам, магистрантам, аспирантам, обучающимся по направлению «История», но и специалистам по другим дисциплинам гуманитарного профиля, а также широкому кругу читателей, интересующихся историей и культурой нашей страны. Поэтому основным недостатком пособия представляется его мизерный тираж (100 экз.!).

Думаю, что книга О.Б. Леонтьевой «Интеллектуальная история России XIX – начала XX в.» найдет своих читателей далеко за пределами Самарского университета и нуждается в переиздании.

БИБЛИОГРАФИЯ

Леонтьева О.Б. Николай Александрович Бердяев: в поисках смысла истории. Самара: Изд-во «Самарский университет», 1998. 176 с.

Леонтьева О.Б. Властители дум: интеллектуальная история России от Великих реформ до революции 1917 года. Учебное пособие. Самара: Изд-во «Самарский университет», 2000. 215 с.

Леонтьева О.Б. Марксизм в России на рубеже XIX–XX веков. Проблемы методологии истории и теории исторического процесса. Самара: Изд-во «Самарский университет», 2004. 206 с.

Леонтьева О.Б. «Субъективная школа в русской мысли: Проблемы теории и методологии истории. Самара: Изд-во «Самарский университет», 2004. 200 с.

Леонтьева О.Б. Историческая память и образы прошлого в российской культуре XIX – начала XX в. Самара: ООО «Книга», 2011. 448 с.

Леонтьева О.Б. Интеллектуальная история России XIX – начала XX в.: учебное пособие. Самара: Изд-во «Самарский университет», 2012. 428 с.

Репина Л.П. История исторического знания: пособие для вузов / Л.П. Репина, В.В. Зверева, М.Ю. Парамонова. 2-е изд. М.: Дрофа, 2004. 288 с.

Репина Л.П. Историческая наука на рубеже XX–XXI вв.: социальные теории и историографическая практика. М.: Кругъ, 2011. 560 с.

Иванова Татьяна Николаевна – доктор исторических наук, доцент, заведующий кафедрой истории и культуры зарубежных стран Чувашского государственного университета; tivanovan@mail.ru Т. А. ПАРХОМЕНКО

ЕЩЕ РАЗ ОБ ИСТОРИИ КАК «RES GESTAE» И КАК «HISTORIA RERUM GESTARUM»1

Рецензируется монография А.В. Святославского «История России в зеркале памяти: механизмы формирования исторических образов», посвященная проблеме отражения исторических явлений в культуре, преимущественно на материале недвижимых мемориальных объектов наследия (храмы-памятники, монументы, мемориальные знаки, мемориальные комплексы, топонимика), в теоретическом (культурологическом) и историческом (история увековечения в России) аспектах.

Ключевые слова: исторические образы, культурная память, памятник, культура увековечения, мемориальная история России.

Монография кандидата исторических наук и доктора культурологии Алексея Владимировича Святославского подытоживает его многолетние труды в области изучения культуры памяти на материале отечественной истории. Результаты этих исследований нашли отражение в ранее изданных им и его соавторами книгах, посвященных отдельным аспектам мемориальной культуры (православная культура увековечения, погребальная культура, культура коммеморации в Российской империи XIX – начала XX в.). Рецензируемая монография являет собою наиболее фундаментальное исследование, где автор выступает одновременно в роли историка и культуролога. В ней прослеживаются, по крайней мере, три основных проблемно-тематических блока: 1) анализ феномена культурной (социальной) памяти на основе разнообразных исследований в области memory studies, предпринятых учеными России, Европы и Америки за последнее столетие; 2) подробный историкоаналитический обзор культуры коммеморации в России на материале недвижимых объектов культурного наследия; 3) анализ результатов эмпирических исследований в области культуры памяти.

Если по первому проблемному блоку уже имеется ряд работ в современной России (причем, все они датированы последними однимдвумя десятилетиями), то второй и третий разделы выглядят в значительной степени новаторскими – как попытка систематически представить историю процессов формирования образов истории и исторических представлений на стыке мемориальной политики, формируемой «сверху», и коллективной памяти, формирующейся «снизу» под воздей

<

Святославский. 2013.Читая книги… 375

ствием ряда факторов. При этом автор пытается охватить практически весь период письменной истории России – от граффити КиевскоНовгородской Руси до современных мемориальных акций. Позволим себе с удовлетворением отметить, что в этом смысле работа Святославского продолжает развивать темы и идеи, заложенные в вышедшей двумя годами ранее нашей монографии «Культура без цензуры. Культура России от Рюрика до наших дней»2, поскольку сам автор неоднократно подчеркивает своего рода идеологическую преемственность этих работ. Актуальность этой проблематики весьма высока.

В США еще в 1970-е гг. возник интерес к проблемам «лжи и правды» в формировании образов истории, поддержанный затем в Европе так называемым «Спором немецких историков» (Historikerstreit) вокруг проблемы отображения Второй мировой войны, а также известным проектом Пьера Нора по изучению «мест памяти» во Франции – в 1980-е гг.

Отечественная наука никак не может остаться в стороне от анализа механизмов формирования исторических представлений, поскольку, как не раз отмечается в работе Святославского, именно для истории нашей страны последнего столетия характерно весьма ощутимое качание идеологического маятника, когда постоянно происходящая смена политических систем и политических лидеров вызывает резкую реакцию в формировании исторической памяти по принципу «наоборот»: так, большевики переписывают историю, написанную в империи, сталинский период переписывает троцкистскую историю революции 1917 года, хрущевские идеологи разоблачают сталинизм в истории СССР, «горбачевцы» критикуют ложь «брежневского застоя» и так далее.

Автор монографии особенно подчеркивает тот факт, что в отличие от традиционных историографических исследований (которые, конечно, есть и будут всегда), он не ставит задачу участия в споре о том, «как было на самом деле», но пытается исследовать проблему с культурологической точки зрения, то есть получить ответ на вопросы почему, отчего и зачем то или иное историческое явление оказывается представлено в культуре данного времени и места именно так, а не иначе. Притом, что завтра и в другом месте оно будет представлено совершенно иначе!

И во всем этом процессе социокультурной динамики нет произвола, но есть определенные резоны и даже закономерности. Исследование этих закономерностей и составляет наиболее значимую часть книги.

Подобного рода исследования представляют собою не абстрактный научный интерес: они связаны с совершенно конкретными приПархоменко. 2010.

Читая книги… кладными задачами социального управления. Процесс «стихийного»

формирования коллективной памяти при ближайшем рассмотрении оказывается полем действия целого ряда рассмотренных в монографии факторов, среди которых важное место занимает так называемая мемориальная политика, или политика памяти, как называют ее на Западе.

Естественно, что осуществление такой политики как части общегосударственной внутренней политики, так же как и политики в области образования, невозможно без анализа прошлого опыта. Эмпирические социологические исследования в области выявления исторических симпатий и антипатий тех или иных социальных групп содержат в себе определенный вектор прогностики, помогающий до некоторой степени моделировать социальную ситуацию в ближайшем будущем.

В методологическом отношении автор монографии, объединяющий в себе историка и культуролога, выказывает приверженность семиотическим методам анализа, с опорой на работы признанных западных (Ч. Пирс, Ч. Моррис, У. Эко и др.) и отечественных (Ю.М. Лотман, Б.А. Успенский) специалистов по семиотике культуры. Нам кажется, что в области, предполагающей анализ такого феномена, как памятник – при этом взятый в аспекте так называемой намеренной мемориализации

– подобный подход оправдан. В целом автором освоен большой корпус работ западных и отечественных историков, культурных антропологов, социологов культуры, работавших с конца XIX столетия до современности. Список литературы и источников содержит более 400 единиц.

Среди зарубежных работ по memory studies наиболее основательно разобран американский опыт, причем автор подробно останавливается на анализе нескольких пока еще не переведенных на русский язык работ американских авторов (J. Olick, D. Simpson, I. Irwin-Zarecka и др.). Используется также опыт отечественной историко-философской школы начала XX века и работы современных отечественных историков и культурологов. Особо подчеркнута автором монографии методологическая значимость трудов Российского общества интеллектуальной истории, работающего под руководством Л.П. Репиной, а также трудов А.Я. Флиера и И.В. Кондакова.

Нельзя не отметить и определенного вклада монографии в теоретическую базу отечественных «мемориальных исследований». Автору во вступительной части монографии приходится взять на себя труд подробного анализа ситуации, сложившейся в отечественных и западных memory studies вокруг ключевых понятий данной области, а именно, понятий социальной, культурной, коллективной памяти. Также потреЧитая книги… 377 бовали отдельного рассмотрения понятия памятника и объекта культурного наследия, понятие «мемориальности» и некоторые другие. Отсутствие единства в данной профессиональной терминологии составляет на сегодняшний день слабое место как в самих memory studies, так и в теории культурного наследия. Поэтому критический анализ понятийно-терминологической сферы видится необходимым. Впрочем, за ним стоит и ряд принципиальных вопросов, вроде различения эстетической и идеологической составляющей в оценке тех или иных памятников при проведении социологических опросов, на чем также подробно останавливается автор книги.

По большому счету, весь комплекс рассмотренных в работе проблем восходит к аксиологическим аспектам культурологического исследования, к проблемам формирования конкретной системы ценностей, характеризующей данную культуру. И в этом смысле рецензируемая монография должна органично войти в круг работ, посвященных выявлению специфических особенностей русской культуры в целом – настолько, насколько они произрастают из этого аксиологического основания.

Злободневной можно назвать последнюю главу книги, посвященную той ситуации с увековечением в городской среде, которая сложилась в крупных городах современной России. Как известно, обстановка вокруг установки и демонтажа городских знаков и монументов, сложившаяся за последние два с небольшим десятилетия в Москве и Петербурге вызывает бурную общественную реакцию в связи с «энтропийными» процессами, охватившими эту сферу.

Присутствовавшими на научной дискуссии по поводу презентации рецензируемой книги в Библиотеке-музее Николая Федорова была отдельно отмечена как положительный вклад в исследование отечественной культуры глава монографии, специально посвященная процессам периода «Февральской республики», как названа она в книге. Автору удалось удачно показать целый ряд проявлений культурной деструкции на материале российской истории до октября 1917 года, которые проливают свет на объяснение многого происходившего уже после прихода к власти большевиков. Пожалуй, именно эти периоды – современность, период русских революций XX века, а также период петровских преобразований – как они отражены в рецензируемом нами исследовании – составляют наиболее интересную историко-аналитическую часть монографии с точки зрения профессионального историка.

В качестве слабых мест работы укажем на некоторую неровность в применении декларируемого автором принципа научного анализа по Читая книги… культурно-историческим парадигмам — внутри глав, посвященных различным этапам и периодам истории России (при том, что сама применяемая периодизация достаточно общепринята). Хотелось бы увидеть более последовательное применение этого принципа, развитого ранее Н.А. Бердяевым и И.В. Кондаковым, в главах, посвященных Древней Руси и советскому периоду. Наиболее удачно этот принцип был применен в исследовании мемориальной ситуации Российской империи и современной России. Также можно было бы пожелать увеличить «удельный вес» главы, посвященной культуре Древней Руси. Автор, немало занимавшийся этим периодом и прежде опубликовавший ряд работ по памятникам допетровской эпохи, в данной монографии оказался более сосредоточен на советской и постсоветской культуре, которыми он занимался в прошлом незначительно.

В целом же все отмеченное нами выше позволяет надеяться, что новая книга А.В. Святославского найдет своего читателя и будет интересна широкому кругу специалистов-гуманитариев – историков, филологов, культурологов, социологов, политологов.

БИБЛИОГРАФИЯ

Пархоменко Т.А. Культура без цензуры. Культура России от Рюрика до наших дней.

М.: Книжный клуб «Книговек», 2010.

Святославский А.В. История России в зеркале памяти: механизмы формирования исторических образов. М.: «Древлехранилище», 2013. 592 с., библ., илл.

Пархоменко Татьяна Александровна, доктор исторических наук, зав. отделом культурологии МК РФ; parchomenkot@yandex.ru Е. Ю. ВАНИНА

ДИАЛОГИ С ПРОШЛЫМ В УСТНЫХ И ПИСЬМЕННЫХ НАРРАТИВАХ

Рецензия на монографию Е.Ю. Карачковой «Диалоги с прошлым: этноистория раджпутского княжества» (М.: Совпадение, 2013), посвященной изучению проблемы исторической памяти на материале города-музея Амбер индийского штата Раджастхан – с опорой на комплексный анализ исторического дискурса устной и письменной традиции, последовательной комбинации текстологического и культурноантропологического подходов.

Ключевые слова: историческая память, культурная антропология, этноистория.

Рецензируемая книга уникальна для отечественного востоковедения и, возможно, для историографии как таковой. Посвященная актуальной и все более привлекающей внимание исследователей проблеме исторической памяти1, она успешно соединяет в себе два подхода, которые во многих случаях бытуют как отдельные и даже считаются несовместимыми: характерное для «классической» истории исследование текстов и обязательные для культурной антропологии полевые исследования.

Такое сочетание в известной степени обусловлено научной судьбой автора. Выпускница Института стран Азии и Африки при МГУ, давшего хорошую подготовку индолога-филолога, Е.Ю. Карачкова впоследствии получила квалификацию культурного антрополога в Колумбийском университете (США). Сочетая естественную благодарность русским и американским учителям с критически-объективным восприятием позитивных и негативных сторон каждой из школ, Е.Ю. Карачкова смогла соединить в своей работе все лучшее, что дают оба подхода к изучению исторической памяти – текстологический и культурноантропологический, исследование соответствующих исторических источников и полевая работа с живыми носителями памяти о прошлом.

Объектом исследования Е.Ю. Карачковой стал небольшой городок Амбер в современном индийском штате Раджастхан, к западу от Дели.

В течение почти семи столетий Амбер был столицей крупного и влия

–  –  –



Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 |

Похожие работы:

«Перечень докладов на Всероссийской студенческой научно-практической конференции XIV конференции студенческого научного общества «Современные исследования в геологии» 10-12 апреля 2015 года Секция 1: Динамическая и историческая геология, Палеонтология, Литология, Полезные ископаемые ГИПОТЕЗЫ МИКРОБИАЛЬНОГО ПРОИСХОЖЕНИЯ КОНКРЕЦИЙ В ВЕНД-КЕМБРИЙСКОЙ ТОЛЩЕ ЗИМБЕРЕЖНЕГО РАЙОНА АРХАНГЕЛЬСКОЙ ОБЛАСТИ Айдыбаева Яна Эдуардовна ЛИТОЛОГО-ГЕОХИМИЧЕСКАЯ И ПАЛЕОЭКОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА УСЛОВИЙ...»

«ISSN 2412-9739 НОВАЯ НАУКА: СТРАТЕГИИ И ВЕКТОР РАЗВИТИЯ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 19 октября 2015 г. СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.26 Н 72 Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: СТРАТЕГИИ И ВЕКТОР РАЗВИТИЯ: Международное научное периодическое...»

«НАУЧНАЯ ДИСКУССИЯ: ВОПРОСЫ ЮРИСПРУДЕНЦИИ Сборник статей по материалам XLIV международной заочной научно-практической конференции № 12 (39) Декабрь 2015 г. Издается с мая 2012 года Москва УДК 34 ББК 67 Н 34 Ответственный редактор: Бутакова Е.Ю. Н34 Научная дискуссия: вопросы юриспруденции. сб. ст. по материалам XLIV междунар. заочной науч.-практ. конф. – № 12 (39). – М., Изд. «Интернаука», 2015. – 182 с. Сборник статей «Научная дискуссия: вопросы юриспруденции» включен в систему Российского...»

«ИННОВАЦИОННЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ INNOVATIVE DEVELOPMENT CENTER OF EDUCATION AND SCIENCE АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК Выпуск II Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции (7 мая 2015г.) г. Омск 2015 г. УДК 3(06) ББК 60я43 Актуальные вопросы и перспективы развития общественных наук / Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции. № 2. Омск, 2015. 61 с. Редакционная коллегия:...»

«из материалов всероссийской научно-практической конференции: «Миротворческий потенциал историко-культурного наследия Второй мировой войны и Сталинградская битва» г. Волгоград, Волгоградский музей изобразительных искусств имени И.И. Машкова, 2013 г. Т. Г. МАЛИНИНА, доктор искусствоведения, профессор, главный научный сотрудник отдела монументального искусства и художественных проблем архитектуры НИИ теории и истории изобразительных искусств РАХ, член АИС и АЙКА, сотрудник Центрального музея...»

«СБОРНИК РАБОТ 68-ой НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ СТУДЕНТОВ И АСПИРАНТОВ БЕЛОРУССКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 16–19 мая 2011 г., Минск В ТРЕХ ЧАСТЯХ ЧАСТЬ III БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ СБОРНИК РАБОТ 68-ой НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ СТУДЕНТОВ И АСПИРАНТОВ БЕЛОРУССКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 16–19 мая 2011 г., Минск В ТРЕХ ЧАСТЯХ ЧАСТЬ III МИНСК ГУМАНИТАРНЫЙ ФАКУЛЬТЕТ ПРОЯВЛЕНИЕ ЛЮБВИ И СИМПАТИИ У ПАР ЮНОШЕСКОГО ВОЗРАСТА В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ТРЕВОЖНОСТИ Е. А. Авлосевич В настоящее время...»

«Миф и история* 1. В последние два десятилетия фольклористы все больше внимания обращали на изучение общих проблем мифа и мифологии. Несмотря на ряд отличных работ по интересующим нас проблемам, вышедших в последние годы как на Западе, так и в Советском Союзе, венгерская наука старалась, скорее, обходить проблемы мифологии. При подготовке обобщающего капитального труда Этнография венгерского народа потребовалось составление сборника по мифологии. Отдел фольклористики Института этнографии осенью...»

«Институт языка, литературы и истории Карельского научного центра Российской академии наук Петрозаводский государственный университет МАТЕРИАЛЫ научной конференции «Бубриховские чтения: гуманитарные науки на Европейском Севере» Петрозаводск 1-2 октября 2015 г.Редколлегия: Н. Г. Зайцева, Е. В. Захарова, И. Ю. Винокурова, О. П. Илюха, С. И. Кочкуркина, И. И. Муллонен, Е. Г. Сойни Рецензенты: д.ф.н. А. В. Пигин, к.ф.н. Т. В. Пашкова Материалы научной конференции «Бубриховские чтения: гуманитарные...»

«Коллектив авторов Великая Отечественная – известная и неизвестная: историческая память и современность http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=12117892 Великая Отечественная – известная и неизвестная: историческая память и современность: ИРИ РАН; Москва; 2015 ISBN 978-5-8055-0281-2 Аннотация В сборнике представлены материалы международной научной конференции, приуроченной к 70-летию Великой Победы, в работе которой приняли участие ученыеисторики из России, Китая, США, Республики Корея и...»

«Геологический институт КНЦ РАН Комиссия по истории РМО Кольское отделение РМО Материалы III конференции Ассоциации научных обществ Мурманской области и VI научной сессии Геологического института КНЦ РАН, посвящённых Дню российской науки Апатиты, 9-10 февраля 2015 г. Апатиты, 2015 УДК 502+54+57+691+919.9 (470.21) ISBN 978-5-902643-29Материалы III конференции Ассоциации научных обществ Мурманской области и VI научной сессии Геологического института КНЦ РАН, посвящённых Дню российской науки....»

«МАТЕРИАЛЫ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ШКОЛЬНИКОВ VII «НОБЕЛЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ Посвящается 70-летию полного освобождения советскими войсками города Ленинграда от блокады его немецко-фашистскими войсками (1944 год) «Помни о прошлом, созидай в настоящем, формируй будущее» Санкт-Петербург 08 апреля 201 Нобелевские чтения. Материалы VII научно-практической конференции с международным участием. 8 апреля 2014 года. Санкт-Петербург. СПб.: «Стратегия будущего», 2014. 337 с. В сборник включены материалы...»

«ПРОЧТИ И РАСПЕЧАТАЙ ДЛЯ СВОИХ КОЛЛЕГ! НОВОСТИ РГГУ WWW.RGGU.RU ЕЖЕНЕДЕЛЬНЫЙ ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЮЛЛЕТЕНЬ * 22 ноября 2010 г. * №38 ВЫХОДИТ ПО ПОНЕДЕЛЬНИКАМ ОТ РЕДАКЦИИ Уважаемые читатели! Перед вами тридцать восьмой номер нашего еженедельника в этом году. Для Вашего удобства мы предлагаем Вам две версии этого электронного издания – в обычном Word'e и в универсальном формате PDF, который сохраняет все особенности оригинала на любом компьютере. Более подробные версии наших новостей на сайте...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ ИСТОРИИ АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ: ВЗГЛЯД МОЛОДЫХ УЧЁНЫХ Сборник материалов четвертой Всероссийской молодежной научной конференции НОВОСИБИРСК Всемирная и отечественная история с X до середины XIX века *** С.А. Егоров Представления об истории в картине мира болгарских богомилов (Х в.) Целью статьи является реконструкция представлений об истории средневековой христианской ереси богомилов. В статье анализируются общие...»

«1    ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА СТУДЕНТОВ 6 КУРСА ЗАОЧНОГО ОТДЕЛЕНИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА БГУ СОДЕРЖАНИЕ I. ОСНОВНЫЕ ТРЕБОВАНИЯ К ОРГАНИЗАЦИИ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ. ФОРМИРОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ПСИХОЛОГОПЕДАГОГИЧЕСКИХ УМЕНИЙ. 1.1. Конструктивные умения. 1.2. Коммуникативные умения. 1.3. Организаторские умения. 1.4. Исследовательские умения. Функции методиста по педагогике и психологии. II. ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ, МЕТОДЫ, ФОРМЫ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ. 2.1. Участие в работе...»

«Материалы конференции «Достижения и перспективы развития детской хирургии» 24-25 мая 2013 г.ДОСТИЖЕНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ДЕТСКОЙ ХИРУРГИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ В ТАДЖИКИСТАНЕ Салимов Н.Ф. Министр здравоохранения Республики Таджикистан Хирургия детского возраста является важнейшей составной частью хирургической и педиатрической службы в Таджикистане, которая имеет историю, характеризующуюся своими особенностями развития. Детская хирургическая служба республики получила свое начало в 1964 году с...»

«ИННОВАЦИОННЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ INNOVATIVE DEVELOPMENT CENTER OF EDUCATION AND SCIENCE Общественные науки в современном мире Выпуск II Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции (10 сентября 2015г.) г. Уфа 2015 г. УДК 3(06) ББК 60я43 Общественные науки в современном мире / Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции. № 2. Уфа, 2015. 60 с. Редакционная коллегия: кандидат исторических наук Арефьева Ирина...»

«Дорогие участники и гости Вильнюсской конференции Лиммуд–2010, посвященной 20-летию Независимости трех Балтийских республик – Латвии, Литвы и Эстонии! От всего сердца поздравляю вас с этим знаменательным событием. Я рад, что нам вновь удалось встретиться в Вильнюсе на ставшей традиционной конференции Лиммуд. Тематика лекций, докладов, сообщений и занятий, заявленных участниками конференции, обширна и многогранна. Уверен, что каждый найдет здесь для себя что-то интересное и познавательное!...»

«РОССИЙСКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА В ПЕЧАТИ ЗА 2012 г. Издания Библиотеки. Труды сотрудников. Библиотека в прессе Санкт-Петербург Российская национальная библиотека в печати за 2012 г. Издания Библиотеки. Труды сотрудников. Библиотека в прессе : библиогр. указ. / сост. Н. Л. Щербак ; ред. М. Ю. Матвеев. СПб., 2015. В указателе отражена многообразная научная, издательская и культурно-просветительная деятельность РНБ за 2012 г. Расположение разделов обусловлено характером имеющегося материала:...»

«Издано в алтгу Неверовские чтения : материалы III Всероссийской (с международным участием) конференции, посвященной 80-летию со дня рождения профессора В.И. Неверова : в 2 т. Т. I: Актуальные проблемы политических наук / под ред. П.К. Дашковского, Ю.Ф. Кирюшина. – Барнаул : Изд-во Алт. ун-та, 2010. – 231 с. ISBN 978-5-7904-1007-9 Представлены материалы Всероссийской (с международным участием) конференции «Неверовские чтения», посвященной 80-летию со дня рождения профессора, заслуженного...»

«Вестник ВГУ. Серия Гуманитарные науки. 2005. № 2 ОБ УЧЕНОМ И ЧЕЛОВЕКЕ: ПАМЯТИ ПРОФЕССОРА В. А. АРТЕМОВА “Есть только миг между прошлым и будущим, Именно он называется Жизнь!.” Об Ученом и Человеке, который был светлым мигом для тех, кто его знал и любил, кому выпало счастье быть его другом, коллегой, учеником или просто почувствовать на себе неотразимое обаяние личности. На вопрос Льва Кройчика: “А что для Вас университет?” Виктор Александрович Артемов ответил: “Это моя вторая Родина”. В 1968...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.