WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 31 |

«Санкт-Петербург RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES Institute for the History of Material Culture Slavic and Old Russian Art of Jewelry and its roots Materials of the International Scientic ...»

-- [ Страница 7 ] --

Действительно, Самбия и дельта р. Вислы, основные зоны распространения фибул М в Балтии, были важнейшими участками сакрального пути, связывавшего восточногерманские ареалы в Поднестровье и Поднепровье с островными культовыми центрами на западе балтийской акватории. Как железные гребни, предметы с руническими знаками старшего футарка, фибулы Monstrse являлись материальными показателями участия древних германцев (прежде всего, женщин) в культовых ритуалах (Kulakov 2001: 51, Abb. 5). Тем самым объяснимо скопление таких фибул в местах жертвоприношений на островах Фюне и Зеланд, наличие на некоторых фибулах культовых по своему характеру изображений, представленность фибул М в составе женского церемониального убора (Weklice-150).

Если культовые церемонии в германских общинах Причерноморья производились по образу церемоний на севере, то и инвентарь для этих актов также производился на юге по северным (в том числе самбийским) образцам.

Впечатляющее скопление фибул М на памятниках археологии узкого отрезка балтийского побережья между современными городами Гданьск и Зеленоградск, особая специфика местных фибул М (круглые «шайбы» с тремя и четырьмя цилиндрическими выступами, особая форма декора накладки на торец иглоприемника) имеют явно неслучайный характер, связанный с существованием локальной группы фибул М.

Складывается гипотеза о местном происхождении части фибул М (как ранее — конских оголовий типа Vimose, а после Маркоманнских войн — фибул с кольцевой гарнитурой — Кулаков 2003:

82; Kulakov 2005: 29), распространившихся отсюда в третьей четверти IV в. вместе с группами местных германцев на запад к общегерманским сакральным центрам, на юго-восток, к зерновым житницам Причерноморья и к манящему лимесу, скрывавшему блеск сокровищ Константинополя. Правда, появление на фибулах копий провинциально-римских веретен логичнее было бы связать с древнегерманскими племенными ареалами в непосредственной близости от лимеса. Возможно, есть смысл _____ 125 В.И. Кулаков предполагать два источника формирования облика «чудовищных» фибул: юго-восточную Балтию и запад «Свободной Германии».

Часть будущей исторической Пруссии в эпоху Готских войн являлась территорией распространения (рис. 3) одного из важнейших материальных показателей традиционного древнегерманского культа — женских фибул Monstrse. Своей необычной конструкцией они не только подчеркивали торжественность церемониального убора древнегерманских женщин, но и, благодаря своему высокому символико-репрезентативному статусу, стали прототипами для формирования части массива «пальчатых» застежек эпохи Великого переселения народов.

Косвенный вывод, следующий из краткого анализа фибул М из Восточного Поморья и Балтии, заключается в том, что, несмотря на сложившееся мнение о «балтийско-готской границе» по р. Пасленке (рис. 3), германцы расселялись и к северо-востоку от нее. В Янтарном крае присутствовали значительные группы германцев, что доказано многими особенностями местных древностей (Кулаков 2003: 88, 286). Включая нередко элементы западнобалтского происхождения, эти древности (самбийсконатангийская культура) содержали материальные показатели традиционного германского культа, в том числе, фибулы Monstrse.

Литература

Амброз 1966 — Амброз А.К. Фибулы юга европейской части СССР // САИ. Вып. Д1-30. М., 1966.

Гороховский, Гопкало 2004 — Гороховский Е.Л., Гопкало О.В. Фибулы VII группы О. Альмгрена в ареале черняховской культуры // Археологія давніх слов’ян. Київ, 2004.

Кулаков 1989 — Кулаков В.И. Кауп // Становление европейского средневекового города. М., 1989.

Кулаков 2003 — Кулаков В.И. История Пруссии до 1283 г. М., 2003.

Кулаков 2005 — Кулаков В.И. Подвязные фибулы в юго-восточной Балтии // РА. № 1. 2005.

Кулаков 2009 — Кулаков В.И. Фибулы серии «чудовищные» в Восточной Балтии // РА. № 3. 2009.

Санников, Валуев 2002 — Санников П.В., Валуев А.А. Сложносоставные римские фибулы из Музея «Пруссия» // Проблемы истории, филологии, культуры. Вып. XII. М.; Магнитогорск, 2002.

Щукин 1999 — Щукин М.Б. Феномен черняховской культуры эпохи Константина — Констанция или Что такое черняховская культура? // Stratum plus. № 4. СПб.; Кишинёв; Одесса, 1999.

Щукин 2005 — Щукин М.Б. Готский путь (готы, Рим и черняховская культура). СПб, 2005.

Almgren 1923 — Almgren O. Studien ber Nordeuropische Fibelformen der ersten nachchristlichen Jahrhunderte mit Bercksichtigung der provinzialrmischen und sdrussischen Formen. Mannus-Bibliothek, Bd. 32. Leipzig, 1923.

Bujack 1888 — Bujack J. Das Grberfeld zu Grebieten // Prussia. Bd. 13. 1888.

Ethelberg 1922 — Ethelberg P. To grave fra Hjvang, Snderjylland. Dendrodatering og Absolut kronologi // KUML 1990. 1992.

Gaerte 1937 — Gaerte W. Bericht ber die Ttigkeit des Prussia-Museums im Jahre 1936 // Nachrichtenblatt fr deutsche Vorzeit. Bd. 13, 1937.

Godowski K. 1994 — Godowski K. Vorrmische Eisenzeit und Rmische Kaiserzeit im stlichen Mitteleuropa und in Osteuropa // Fibel und Fibeltracht. Reallexikon der Germanischen Altertumskunde. Bd. 8.

Lieferung 5/6. Berlin–New York, 1994.

Gottschalk 1996 — Gottschalk R. Ein sptrmischer Spinnrocken aus Elfenbein // Archologisches Korrespondenzblatt. Bd. 26. 1996.

Jonakowski 2001 — Jonakowski M. Grb szkieletowy kultury wielbarskiej z cmentarzyska w Lubieszewie, pow. Nowy Dwr Gdaski, stanowisko 2 // Wiadomoci Archeologiczne. T. LIV. 2001.

Kulakov 2001 — Kulakov V.I. Jtland-Dobrudscha: die Rochade der “Barbaren” vom 2. bis 4. Jh. Chr. // Archaeologia Bulgarica. Jg. V. 2001. H. 2. Soa, 2001.

Kulakov 2000 — Kulakov V.I. The Amber Lands in the Time of the Roman Empire. Oxford, 2005.

Levada 2000 — Levada M. Metal Combs of the second Quarter of the First Millenium AD in Easter Europe // Mczynska M., Grabarczyk T. Die sptrmische Kaiserzeit und die frhe Vlkerwanderungszeit in Mittel- und Osteuropa. d, 2000.

Lund Hansen 1987 — Lund Hansen U. Rmischer Import im Norden. Kbenhavn, 1987.

Мackeprang 1943 — Мackeprang M. Kulturbeziehungen im nordischen Raum des 3.-5. Jahrhunderte.

Keramische Studien. Leipzig, 1943.

126 _____ «Чудовищные» фибулы в Балтии Michelbertas 2000 — Michelbertas M. Zu den Handels- und Kulturbeziehungen der Bewohner Litauens mit Skandinavien in der Rmischen Kaiserzeit // Archaeologia Baltica. Bd. 4. Vilnius, 2000.

Okulicz-Kozaryn 1992 — Okulicz-Kozaryn J. Centrum kulturowe z pierwszych wiekw naszej ery u ujcia Wisy // Barbaricum’92. T. 2. Warszawa, 1992.

Pietrzak, Tyszyska 1988 — Pietrzak M., Tyszyska M. Priode Romaine Tardive (Pruszcz Gdanski 7).

Inventaria Archaeologica. Corpus des Ensembles Archologiques. Fasc. LX. Warszawa- d, 1988.

Schulte 1998 — Schulte L. Die Fibeln mit hohem Nadelhalter in Deutschland — Forschungsgeschichte und Forschungsstze // 100 Jahre Fibelformen nach Oscar Almgren // Forschungen zur Archologie im Land Brandenburg. Bd. 5, Wnsdorf, 1998.

ukin 2000 — ukin M. Three ways of the Contacts between the Baltic and the Black Sea Littorals in the Roman Periods // Mczynska M., Grabarczyk T. Die sptrmische Kaiserzeit und die frhe Vlkerwanderungszeit in Mittel- und Osteuropa. d, 2000.

Stadie 1919 — Stadie K. Fundberichte VII. Grberfeld bei Gruneiken, Kr. Darkehmen // Prussia. H 23.

Teil II. 1919.

Vo 1998 — Vo H.-U. Archologische Quellen // Vo H.-U., Hammer P., Lutz J. Rmische und germanische Bunt- und Edelmetallfunde im Vergleich. Archometallurgische Untersuchungen ausgehend von elbgermanischen Krpergrbern // Bericht der Rmische-Germanischen Komission. Bd. 79. 1998.

Werner 1988 — Werner J. Daneny und Drandstrup. Untersuchungen zur erniachov-Kultur zwischen Sereth und Dnestr und zu den Reichtumszentren auf Fnen // Bonner Jahrbcher. Bd. 188. 1988.

–  –  –

О.А. Хомякова (Калининград)

СТИЛЬ КОЛЬЦЕВОГО ДЕКОРА В МАТЕРИАЛАХ

САМБИЙСКО–НАТАНГИЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

ПОЗДНЕРИМСКОГО ПЕРИОДА

Изделия в стиле кольцевого декора1 широко представлены на памятниках позднеримского времени самбийско–натангийской культуры (или культуры Доллькайм–Коврово, по Войцеху Новаковскому) (Nowakowski 1996: 14). Они являются не только одним из ее признаков (Nowakowski 1996: 57), но и отличительной чертой убора культуры данного периода в целом.

Кольцевым декором украшались такие предметы, как застежки типов А. 1672, А. 211, А. 216 (так называемые «чудовищные»), «большие арбалетовидные фибулы». Подобные элементы присутствуют на различных предметах из состава убора позднеримского времени — булавках, шейных гривнах, деталях поясов и т. д. Изделия с проволочным декором представлены в материалах более чем 40 могильников самбийско–натангийской культуры (рис. 1). Необычайно большое количество застежек с проволочным декором, происходящих с территории бывшей Восточной Пруссии было отмечено шведским археологом Нильсом Обергом уже в первой четверти XX в. (berg 1919) (рис. 2). Данный факт позволил ему считать Самбийский полуостров регионом возникновения и этих фибул, откуда началось их дальнейшее распространение. Эта точка зрения впоследствии была поддержана исследователем раннесредневековых древностей юга Восточной Европы А.К. Амброзом (Амброз 1966: 67, табл. 23). Н. Обергу принадлежит и первая попытка типологии застежек с проволочным декором. К древностям самбийско–натангийской культуры он относит фибулы с «кольцевым декором»

типов 1 и 2 (berg 1919: 14, Аbb. 1–2), которые соответствуют типам А. 211 и А. 167, а также более позднюю форму застежек 3 (berg 1919: 14, Аbb. 3), относящихся к «большим арбалетовидным фибулам». Эта классификация является достаточно общей, не учитывает ряда особенностей изделий и не позволяет отвечать на вопросы о происхождении, точной датировки предметов.

В настоящее время представляется интересным подробное рассмотрение изделий с проволочным декором в составе закрытых комплексов, выявление источников их возникновения, аспектов, связанных с хронологией. Помимо детального изучения типов украшений, внимание должно быть уделено различным вариантам декора, определению основных стилистических элементов в его составе. Это позволит выявить наиболее характерные приемы декорирования и взглянуть на отдельные типы кольцевого декора как на определенный индикатор для уточнения хронологии предметов.

Традиция украшения фибул накладным декором, вероятно, берет свое начало в раннеримский период в имперских провинциях Норикуме и Паннонии. На фибулах типов А. 236 и А. 237 (А1mgren 1923: Taf. XI: 236, 237), входивших в состав норико-паннонского женского убора I–II вв. (Garbsch 1965: 26), присутствуют 1 Дословно «кольцевой гарнитур» (от нем. Ringgarnitur Stil), др. — проволочный декор — стиль, получивший широкое распространение на территории, охватывающей практически всю территорию варварского мира в III веке н. э. Представляет собой сочетание различных вариантов кольцевого декора, как правило, в виде проволочных колец с насечками.

2 Типология фибул, представленная в работе, опирается на классификацию Оскара Альмгрена (Almgren 1923).

128 _____ Стиль кольцевого декора в материалах самбийско–натангийской культуры позднеримского периода

–  –  –

расположенные на корпусе литые кольца, среднее из которых имело больший диаметр. Они располагались у основания литого иглоприемника и на изгибе спинки. Необходимо отметить, что окончание иглоприемника также украшалось декоративной кнопкой.

Такой декор присутствуют на так называемых сильнопрофилированных застежках IV группы (по О. Альмгрену), характерных для древностей самбийско–натангийской культуры. Спинки этих фибул украшались накладным диском, по верху и у основания которого располагались насечки (тип А. 71–75, А. 82). Подобным образом украшались застежки типов А. 78, А. 81 и А. 88. Так, на фибулах типа А. 78 он представлял собой несколько колец, имеющих, в том числе, насечки и перевитые в виде двойной спирали проволочки (Аlmgren 1923: Taf. IV).

Одним из наиболее важных моментов, связанных с появлением изделий в стиле «проволочного декора» в материалах культуры является проблема его происхождения и истоков.

В настоящее время устойчивым остается мнение, что изделия в стиле «кольцевого гарнитура»

в ареале самбийско–натангийской культуры появляются вместе с влиянием «сарматской культуры»

(Кулаков 2003: 41; Кулаков 2004: 35). Это утверждение основывается, главным образом, на выводах и предположениях, изложенных в работе М. Мончиньской (Мончиньска 1999), посвященной так называемым «сарматским» фибулам, принадлежащим, по классификации О. Альмгрена, типу А. 211 (VII группы 4 серии).

На основе данных, которыми мы располагаем на сегодняшний день, эту гипотезу можно считать неверной. Основная масса фибул типа А. 211 из комплексов самбийско–натангийской культуры обладает набором морфологических признаков, отличающим их от фибул сарматского типа. Это, прежде всего, сильно профилированная форма спинки (приближенная к форме «S»), декоративные кнопки на головке и окончаниях пружины и иглоприемника. Основным отличием местных фибул является нижняя тетива, проходящая под спинкой (шейкой) фибулы, которая была изготовлена из того же дрота, что и пружина. Отсутствие признаков сарматских фибул (верхней тетивы, крючка или кнопки, в которую она _____ 129 О.А. Хомякова Рис. 2. Фибулы с кольцевым декором в ареале самбийско-натангийской культуры по Н. Обергу 130 _____ Стиль кольцевого декора в материалах самбийско–натангийской культуры позднеримского периода упирается) у подавляющей массы фибул в ареале культуры, позволяет считать неоправданным тезис о «сарматском влиянии». Речь может идти лишь об отдельных экземплярах, обладающих некоторыми чертами «сарматских» фибул, которые могли попасть сюда в результате межкультурных контактов.

Фибулы типа А. 211 (VII группы 4 серии, по О. Альмгрену), обладающие схожими признаками с экземплярами из ареала самбийско–натангийской культуры широко распространены, прежде всего, на территории современного Шлезвиг–Гольштейна и Померании (А1mgren 1923: 206–208; Schulte 1998: 287, Abb. 5). На германское происхождение фибул типов А. 167 и А. 211 в свое время указывали также Н. Оберг (berg 1919: 14) и В. Новаковский (Nowakowski 1996: 57), который находил им больше аналогий на германских территориях, нежели в сарматских древностях.

На мой взгляд, наиболее вероятна связь изделий в стиле кольцевого декора самбийско–натангийской культуры с германскими образцами, и, более всего, с влиянием вельбарского ювелирного искусства и северного «филигранного стиля». Отметим, что экземпляры застежек, украшенные «проволочным декором», в пределах вельбарской и самбийско–натангийской культур появляются практически одновременно. Так, наиболее ранние образцы фибул типа А. 211 в ареалах обеих культур относятся к фазам С1а–С1b3 (Godowski 1994: 485, Abb. 99: 11, 12; Nowakowski 1996: 57). Застежки типа А. 167 с кольцевым декором в погребениях № 96, 533 вельбарского могильника Цецеле также датированы фазами С1а–С2 (Jaskanis 1996: Taf. XIV, LXXI).

Элементы проволочного декора на изделиях вельбарской культуры появились уже в период В2–В2/С и связаны с так называемым «барокко» (Щукин 2005: 85). В частности, одиночные кольца украшают застежки в материалах могильника Любовидз, в погребении 49 (Wogiewicz 1995: Taf. IX: 49) и S-видные держатели ожерелий, характерные для древностей этой же культуры. В материалах могильника Прущ Гданьский 10 (погребения 244 и 514) держатели ожерелий датируются соответственно фазами В2 и В2/С1 (Pietrzak 1997: Taf. LXXXIV, CL). Элементы проволочного декора встречаются на вельбарских сильно профилированных застежках типа А. 91/92 (Pietrzak 1997: Taf. XLII: 8, 9), относящихся к периоду B2a и B2b.

Отметим, что образцы вельбарского кольцевого декора сохраняют схему, характерную для провинциально римских образцов — одно, два, или три проволочных кольца, среднее из которых имеет больший диаметр. «Классический» кольцевой декор самбийско–натангийской культуры, состоящий из двух таких комплектов, соединенных между собой колечком — это уже своего рода стилистическое излишество, появившееся за счет усложнения вельбарской схемы.

Еще одно заблуждение, связанное с поиском источников происхождения изделий с кольцевым декором в материалах культуры, заключается в том, что их производство могло начаться здесь под влиянием неких групп бродячих ремесленников из Дакии и Паннонии, прибывших в ареал культуры по Великому Янтарному пути (Кулаков 2005: 48).

Идея о группах бродячих ремесленников, которые могли быть некими распространителями моды, впервые была предложена М.Б. Щукиным относительно изделий в стиле opus interrasile (Щукин 1998: 201). Развивая эту гипотезу в своих работах, В.И. Кулаков предполагает, что подобным образом в ареале самбийско–натангийской культуры появились не только ажурные изделия opus interrasile (Кулаков 2003: 236), но и, вероятно, многие другие категории украшений, в том числе и изделия с кольцевым декором.

В настоящее время на территории Самбии и Натангии не обнаружено каких-либо археологических подтверждений пребывания «групп бродячих ремесленников», и подобные идеи не имеют под собой каких-либо оснований.

Говорить о прямых аналогиях между фибулами с кольцевым декором самбийско–натангийской культуры и черняховскими образцами группы VII по О. Альмгрену, на мой взгляд, неверно. Это изделия, выполненные в общей стилистике, но генетически между собой не связанные, поскольку источники появления предметов с проволочным декором в ареалах обеих культур разные. В черняховской культуре они связаны, вероятно, с феноменом провинциально-римского влияния в «дакской и сарматской» среде (Мончиньска 1999: 90; Гороховский, Гопкало 2004: 111). Необходимо отметить также, что датировка черняховских фибул соотносится с периодом не ранее С2 (Шаров 1992: 173; Гороховский, Гопкало 2004: 110), а изделия из ареала самбийско–натангийской культуры появляются в более ранний период.

3 Все хронологические определения, предложенные в статье, основываются на системе Эггерса–Годловского (Eggers 1955; Godowski 1974) с уточнениями Ярослава Тейрала (Teiral 1987) и Рышарда Волангевича (Woangiewicz 1987): период B1 — ок. 10–70 гг., B2а — ок. 70/80–110 гг., B2b — ок. 110–150 гг., B2/C1 — ок. 150–200 гг., C1а — ок. 200–225 гг., C1a–C1b — ок. 225–250 гг., C1b — ок. 250–275 гг., C2 — ок. 275–325 гг., С2–D1 (С3) — ок. 325–360/370 гг.

–  –  –

Наиболее близкими образцам с территории самбийско–натангийской культуры являются черняховские застежки с высоким иглоприемником так называемой «городницкой» серии и двойными пружинами, украшенные проволочными кольцами. Логичным кажется предположение, что эти немногочисленные застежки — продукт ювелирного искусства черняховских мастеров, ориентированных на общеевропейский стиль «кольцевого гарнитура» (Гороховский, Гопкало 2004: 124, рис. 5).

Разновидности кольцевого декора на изделиях самбийско–натангийской культуры представлены несколькими типами (рис.

3):

Тип I — характеризуется одиночными кольцами с насечками, украшающими корпус фибулы и декоративные кнопки на головке и окончаниях пружины.

Вариант такого декора, тип I.1, образуют одиночные кольца и напаянные на корпус застежки проволочки: с насечками, либо скрученные в спираль или «косицу».

Тип II — сложносоставной вариант декора.

Непосредственно тип II можно назвать «классическим». Декор представлял собой сочетание рифленых колец разного диаметра. Он состоял из двух блоков по три кольца, среднее из которых имело больший диаметр, чем крайние. Между собой элементы соединялись еще одним колечком.

Помимо «классического», тип II имеет два подварианта:

Отличием типа II.1 является то, что блоки из трех проволочных колец соединялись литым колечком.

В декоре типа II.2 между такими блоками находилось кольцо из тордированной проволоки в виде «спирали».

Тип III стоит особняком, поскольку представляет собой сочетание напаянной на корпус застежки фольги с одиночными кольцами, придерживающими ее по краям.

Основные приемы, которые использовались при создании кольцевого декора, были описаны в специальной литературе, посвященной вельбарскому ювелирному искусству (Strobin 1995: 53).

На мой взгляд, если мода на такой декор пришла именно с этой территории, то и техника, которую использовали мастера самбийско–натангийской культуры при его изготовлении, могла быть тоже заимствована и сильно не отличалась от вельбарской. Проволочным декором украшались, главным образом, арбалетовидные (или «двучленные» по типологии А.К. Амброза (Амброз 1966) фибулы.

Конструкция такой застежки состояла из двух частей — литого корпуса и проволочной пружины с иглой. Эти части соединялись между собой при помощи оси (Амброз 1966: 10; Магомедов 2001: 67;

Никитина 1995: 87).

В изготовлении всех представленных выше типов декора использовались следующие приемы.

Кольца с насечками, которыми и украшался корпус фибулы, выполнялись из проволоки, на которую предварительно острым металлическим пуансоном (рис. 4: 1) наносились декоративные бороздки. Так на ее поверхности появлялись сегменты (рис. 4: 2). В этих же целях использовался и так называемый «колесиковый штамп». Фибулы украшались также тордированной проволокой или спиралью, скрученной из двух проволочек (рис. 4: 3).

При создании кольцевого декора типа III описанные приемы сочетались с напаиванием тисненой фольги на корпус фибулы. Предварительно тонкие (толщиной до 0,03–0,05 мм) пластинки протягивались между клише и материалом и прессовались. Затем орнаментированная (как правило, в виде решетки) фольга накладывалась на корпус фибулы и закреплялась на нем при помощи припоя. Края фольги дополнительно придерживались накладными кольцами. При декорировании открытых частей корпуса могла применяться и филигрань — напаивание узора из тонкой металлической проволоки (как правило, золотой или серебряной) (рис. 4: 4).

132 _____ Стиль кольцевого декора в материалах самбийско–натангийской культуры позднеримского периода

–  –  –

Кольцевой декор типа I в древностях культуры представлен на застежках типа А. 167 и «больших арбалетовидных фибулах»,4 им также украшались шейные гривны.

Отметим, что характер исполнения наиболее раннего образца фибулы типа А. 167 с декором типа I из погребения № 53 могильника Большое Исаково / бывш. Lauth5 (Skvorzov 2007: Taf. 66: 5) (рис. 5: 1), позволяет считать ее импортом с территории вельбарской культуры. По составу инвентаря этот комплекс принадлежит к периоду С1b–C2. В ареале вельбарской культуры застежки А. 167 с вариантом декора типа I (погребения № 96, 533 могильника Цецеле (Jaskanis 1996: Taf. XIV, LXXI) появляются чуть раньше — в период С1а–С2.

В материалах самбийско-натангийской культуры этот вариант декора был характерен, главным образом, для «больших арбалетовидных фибул» (рис. 5: 2), примером которых являются застежки из комплексов бывш. Greibau, погр. 127 и Ровное / бывш. Pollwitten, погр. 25 (Tischler, Kemke 1902: 30, 34).

Расположение элементов декора на корпусе фибул соответствовало схеме, присущей застежкам типа А.

167 — четыре одиночных кольца располагались у основания спинки (соединения корпуса и пружины), на месте перехода от иглоприемника к спинке, выше подвязки, а также на окончании иглоприемника.

Кольцевой декор, как правило, был изготовлен из того же материала, что и застежка — из бронзы.

В отдельных случаях проволочный декор был серебряным, например, на застежках из комплексов Большое Исаково / бывш. Lauth — 44 (Skvorzov 2007: Taf. 52: 48), бывш. Grebieten N, погр. 36 (Bujack 4 От нем. «Grosse Armbrustbeln», употребляется также буквенное сокращение этого термина «GABF». Такое наименование рассматриваемые фибулы получили в довоенной литературе благодаря своим размерам, отличающим их от остальных застежек группы VI по О. Альмгрену (Tischler, Kemke 1902). Современные исследователи древностей самбийско–натангийской культуры также придерживаются этого термина (Nowakowski 1996: 19, 58;

Skvorzov 2007: 125).

5 Раскопки грунтового могильника Большое Исаково (бывш. Lauth), относящегося к римскому времени и Великому переселению народов, проводились в 1998–2004 гг. Самбийско–натангийской археологической экспедицией Калининградского областного историко-художественного музея под руководством ст. н. с. заведующего сектором археологии музея К.Н. Скворцова. В настоящий момент его материалы полностью не опубликованы.

Автор выражает благодарность К.Н. Скворцову за возможность использования материалов его раскопок в своей работе, а также за первоначальную идею данной статьи.

_____ 133 О.А. Хомякова 1888: 206) и 177 (Bujack 1888: 224). Заслуживает внимания тот факт, что данные фибулы в составе комплексов датируются периодом С1b–С2, хотя в целом, появление «больших арбалетовидных застежек»

в материалах женских комплексов соотносится с фазой С2. Подобная датировка для основной массы таких застежек была предложена В. Новаковским (Nowakowski 1996: 58) и подтверждается данными закрытых комплексов. Так, ранние экземпляры, украшенные кольцевым декором типа I, находились в составе комплексов вместе с одночленными застежками типа А. 158 и кольцевидными подвесками типа Бекман 16 (Beckmann 1969: 34, Abb. 6).

«Большие арбалетовидные фибулы», в основном, были найдены в погребениях вместе с овальными пряжками группы H по классификации Р. Мадыда-Легутко (Madyda-Legutko 1986), янтарными бусами типов TM 388–389, ТМ 400 по М. Темпельман-Мончинской (Tempelmann-Mczyska 1985), серебряными ведерковидными подвесками со штампованным орнаментом и браслетами с колбовидными окончаниями.

Это свидетельствует о том, что пик моды на «большие арбалетовидные фибулы» с «кольцевым декором» типа I приходился, главным образом, на IV в. (до третьей четверти — конца IV в.), и этот вариант декора в ареале самбийско–натангийской культуры существовал на протяжении всего позднеримского времени.

Элементами декора типа I украшались и шейные гривны. Обмотка серебряной гривны из погребения Большое Исаково / бывш. Lauth — 44 заканчивается двумя проволочными кольцами с насечками (Skvorzov 2007: Taf. 51: 4). Похожие изделия встречаются не только в ареале самбийско–натангийской культуры (Tischler, Kemke 1902: Taf. XV: 1, 1а, 2), но и в пшеворской культуре, на провинциально-римских территориях, а также в скандинавских древностях островов Оланд и Готланд, где гривны с подобным проволочным декором относятся к типу SvF 349 (Аndersson 1995: 84). Датировка гривны из погребения Большое Исаково — 44 соотносится с этапом С1b–С2.

Образцы изделий с кольцевым декором типа I встречаются на вельбарских памятниках Побужья, Волыни и Подолии, в частности, в материалах могильника Брест–Тришин на фибулах группы VI по

О. Альмгрену, где они также относятся ко второй половине — концу III в. (Кухаренко 1980: 47; табл. VIII:

8а, XVII: 56в, XXVII: 11б).

Подобно самбийско–натангийской культуре данный тип декора украшает «большие арбалетовидные фибулы» и на других балтских территориях. В массе они датируются IV — началом V в. — в материалах могильника Нетта в Сувалках (Bitner-Wrblewska 2007: 36), в Литве на могильнике Плинкайгалис (Kazakeviius 1993: pav. 114: 5; 125: 11), Тюрсамае / Trsame в Эстонии (Moora 1938: 137, Abb. 22: 2).

Тип декора, выделенный мною как тип I.1, был также свойственен «большим арбалетовидным фибулам». Помимо одиночных колец на спинки этих застежек дополнительно напаивались вертикальные рифленые или скрученные в спираль проволочки. Среди них экземпляры из погребения № 85 могильника Коврово / бывш. Dollkeim (Tischler, Kemke 1902: 21) (рис. 5: 3), комплексов Котельниково / бывш. Warengen — 33 (Heydeck 1909: 234) и Елановка / бывш. Wackern — 31 (Tischler, Kemke 1902: 40) (рис. 5: 4). Эти изделия также отличает декоративная кнопка на окончании корпуса, которая отсутствует у основной массы «больших арбалетовидных фибул». К сожалению, помимо самих застежек, в этих комплексах не выявлено других хроноидикаторов, поэтому однозначно датировать период возникновения данного типа кольцевого декора сложно. Вероятно, он соответствует общей датировке «больших арбалетовидных фибул» в материалах культуры и относится к периоду не ранее фазы С2.

Появление кольцевого декора типа I.1 связано с североевропейским влиянием. Так прототип подобной «косицы» присутствует на подвесках типа VM III с территорий северной Ютландии и Норвегии, датированных фазой В2 (Andersson 1995: 127, g. 95). Однако этот вариант декора продолжает там существовать на других категориях украшений в период конца III — первой половины IV в.

Перечисленные застежки с элементами декора типа I.1 по совокупности признаков, вероятно, наиболее близки готландским экземплярам фибул типа А. 168 (Almgren 1923: 78, Taf. VII: 168), однако, считать их производными, на мой взгляд, было бы неверным. В данном случае, речь идет, скорее, о неком импульсе, вызвавшем появление среди «больших арбалетовидных фибул» застежек, украшенных в подобной стилистике.

Кольцевой декор типа II является наиболее характерным, «классическим», для древностей самбийско–натангийской культуры. Такой декор свойственен застежкам типов А. 167 и А. 211. Он выполнялся из того же материала, что и фибула — преимущественно из бронзы. Кольцевой декор и декоративные кнопки на концах пружины и головке считаются основным признаком фибул типа А. 167.

Так, по классификации А. К. Амброза, эти застежки относятся ко второй подгруппе двучленных прогнутых подвязных, III серии: с одинарными зернеными декоративными кольцами (Амброз 1966: 67, 134 _____ Стиль кольцевого декора в материалах самбийско–натангийской культуры позднеримского периода табл. 11: 8, табл. 12: 2, 3. 1–2) или с богатыми наборами колец и декоративной кнопкой на головке (Амброз 1966: 67, табл. 15: 27).

На застежках типа А. 211 три сегмента находилось у кнопки на головке фибулы, на концах пружины и на иглоприемнике. Блоком колец декорировались место перехода от иглоприемника к спинке, а также место соединения корпуса и пружины (рис. 5: 7).

В составе комплексов, например, бывш. Greibau, погр. 156 (Tischler, Kemke 1902: 31), Большое Исаково, погр. 40 и 44 (Skvorzov 2007: Taf. 48: 4–5; Taf. 52: 49–50), бывш. Grebieten, погр. 102 (по Heydek 1887: Abb. 102) застежки А. 211 находились вместе с перекладчатыми фибулами А.V. 98, арбалетовидными А. 167, D — образными пряжками типов 17, 22, 30 по классификации Р. Мадыдо-Легутко, римскими монетами, наконечниками ремней типа Радатц J II 3 (Raddatz 1957: Abb. 2: 3). Это свидетельствует о том, что такие застежки появились не ранее фазы C1a, однако основной период их распространения соотносится с серединой III — началом IV в., т.е. связан с модой горизонта Лёйна–Хасcлебен.

В отличие от фибул А. 211, на корпусе застежек типа А. 167 находились четыре элемента декора.

Дополнительный элемент располагался на месте соединения иглоприемника и корпуса, выше подвязки (рис. 5: 6).

В погребениях № 46а, 84 Коврово / бывш. Dollkeim (Tischler, Kemke 1902: 19, 21), в комплексах № 88, 99, 115, 180 Большое Исаково / бывш. Lauth (А ИА РАН. Р-1. Новые поступления. Д. 25795) фибулы А. 167 находились вместе с перекладчатыми застежками «мазурского» типа, арбалетовидными фибулами типов A. 211 и А. 161–162, D-образными пряжками, наконечниками ремней Радатц J III 1 и J II 3, бубенчиковидными и ведерковидными подвесками. Это позволяет считать, что фибулы А. 167 с «классическим» кольцевым декором также могли появиться в фазе С1а, однако, пик их распространения, подобно застежкам с высоким иглоприемником А. 211, приходился на период C1b–С2.

Элементы декора типа II украшали и шейные гривны. Примером служит бронзовое изделие из парного захоронения № 4/5 Вегоржево / бывш. Gro Strengeln — II (Wgorzewo, Польша) (Tischler, Kemke 1902: Taf. XV: 1) (рис. 5: 10), также относящегося к периоду С2.

Необходимо обратить внимание на фибулы А. 167 с «упрощенными» элементами типа II. Это, к примеру, образцы из комплексов Сиренево / бывш. Eisselbitten — 24 (Berendt 1879: 12) и Геройское / бывш.

Eisliethen — 261 (Bezzenberger 1896: 46) (рис. 5: 7). На мой взгляд, они являются генетически наиболее близкими вельбарским экземплярам, элементы декора которых состояли, как правило, из 1–3 колец и напоминали провинциально римские образцы накладного декора на застежках типов А. 236–237. Такой декор представлен на вельбарских фибулах типа А. 211 из погребения № 15 могильника Цецеле (Jaskanis 1996: 14, Taf. II, 15: 1–2), датированного периодом С1b–C2, фибуле А. 213 из комплекса Гжебница — 7 (Hahula, Wogiewicz 2001: 19, Taf. XIX: 1). На корпус этой застежки помимо отдельных колец была напаяна рифленая проволочка. Застежка А. 211 из погребения № 206 Пруща Гданьского — 10 (Pietrzak 1997: Taf. LXIX) с кольцевым декором из 2–3 колец относится к фазе В2/С1.

Отметим, что фибулы с данным вариантом декора в самбийско–натангийской культуре имеют наиболее раннюю датировку, соотносящуюся с периодом С1а. Примером является экземпляр из комплекса Большое Исаково / бывш. Lauth — 11А (Skvorzov 2007: Taf. 10: 6). В составе этого убора находились перекладчатые фибулы «мазурского» типа. Однако, в общей массе они существовали все-таки одновременно с «классическими» самбийскими образцами периода C1b–С2. Большая их часть находилась в составе комплексов вместе с фибулами типа А. 161–162 с тремя кнопками.

Образцы кольцевого декора из материалов черняховской культуры также генетически связаны с вельбарскими. Здесь элементы декора представлены как одиночными кольцами, так и блоками, состоящими из трех колец. Им украшены фибулы группы VII по Гороховскому–Гопкало, т. н. «городницкой»

серии периода середины III — начала IV в. (Гороховский, Гопкало 2004: 110).

Кольцевой декор типа II.1 представлен на застежке типа А. 167 из погребения № 12 могильника Гурьевск / бывш. Klein Heide (А ИА РАН. Р-1. Д. 19799). В составе комплекса она находилась вместе с подвязной арбалетовидной фибулой с тремя кнопками А. 161–162 и двухщитковым перстнем типа Бекман 39a (Beckmann 1969: 47, Abb. 18), что позволяет датировать этот вариант декора этапом С2.

Необходимо обратить внимание, что в таблице О. Альмгрена тип 167 (Almgren 1923: 78, 241, Taf. VII: 167) представлен экземпляром именно с таким элементом декора (рис. 5: 8). Эта фибула также происходит из материалов Восточной Пруссии (Синявино / бывш. Kampischkehmen, Гусевский район Калининградской области), но к древностям самбийско–натангийской культуры не принадлежит.

В древностях культуры классическим примером типа А. 167 можно считать фибулу из комплекса № 8 могильника Котельниково / Warengen (Heydeck 1909: 230). Наиболее близкие аналогии она находит _____ 135 О.А. Хомякова в западнобалтских древностях. В частности, экземпляр с аналогичными конструктивными особенностями происходит из материалов могильника Нетта (Bitner-Wrblewska 2007: pl. IX: 1–2).

Застежки типа А. 167 в древностях самбийско–натангийской культуры украшались декором типа II.2.

Среди них фибула из разрушенного погребения № 368 могильника Коврово / бывш. Dollkeim (Кулаков 2007: 61, рис. 213: 1) (рис. 5: 9). Корпус этой застежки сделан из бронзы, в то время, как кольцевой декор — из серебряной проволоки. К этой группе принадлежит фрагмент фибулы из комплекса № 58 могильника Алейка 3 / бывш. Jaugehnen (Смирнова и др. 2007: 24; Радюш и др. 2009: 80–83), корпус и кольцевой декор которой сделаны тоже из серебра.

Декор типа II.2 присутствует на застежке А. 167 из Орехово / бывш. Schuditten (Bezzenberger 1909;

Nowakowski 1996: Taf. 106: 4), найденной вне комплекса (рис. 5: 11). По стилистике она напоминает «чудовищные» застежки. На ее корпус были напаяны рифленые кольца и спиральная проволока, а на пружину — дополнительная декоративная пластина со штырями, украшенными кольцами и кнопками.

В подобной стилистике выполнена также случайная находка с могильника Котельниково / бывш. Warengen (berg 1919: Abb. 10) (рис. 5: 12). Это исключительный экземпляр типа А. 167 для древностей самбийсконатангийской культуры, декор которого характеризуют проволочные элементы в виде спиралей. Этот декор находит параллели в Скандинавии, где он чаще всего встречается на изделиях, датируемых как ранним периодом В2, так и фазами С1–С2 (Andersson 1995: 65). В частности, в период В2–В2/C1 похожими сегментами украшались фибулы типа А. 24 группы II по типологии О. Альмгрена (Almgren 1923: Taf. II: 24).

Напаянные кольца присутствовали на подвесках и больших булавках из горизонта княжеских погребений горизонта Лёйна–Хасслебен (могильник Skovgarde, погр. 209А, 400) (Lund Hansen 2000: 63, g. 56).

В составе комплекса Алейка 3–58 застежка с кольцевым декором типа II. 2 находилась вместе с фибулами А. 161–162, пряжкой с прямоугольной рамкой ML группы G, в погребении № 368 Коврово такая фибула находилась вместе с пряжкой типа ML D 29.

Таким образом, бытование кольцевого декора типа II.2 в древностях самбийско-натангийской культуры также соотносится с периодом C1b–C2 и связывается с влиянием княжеской моды.

Кольцевой декор типа III не встречается ни на каких других типах застежек, кроме «больших арбалетовидных». Расположение элементов декора на корпусе также соответствовало схеме, характерной для застежек типа А. 167: два на спинке — у основания и на переходе к иглоприемнику, и два на иглоприемнике — выше подвязки и на его окончании. В материалах культуры эти фибулы представлены в составе комплексов бывш. Greibau–203a (Tischler, Kemke 1902: 32) (рис. 5: 13), Первомайское / бывш.

Warnikam–61 (Tischler, Kemke 1902: 44) (рис. 5: 15), Доброе / бывш. Hnenberg–204 (А ИА РАН. Р-1.

Д. 15479), Коврово / бывш. Dollkeim — 299 (Кулаков 2007: рис. 92: 1, 1а).

Они находились вместе с застежками А. 161–162, кольцевидными подвесками типа Бекман 16 (Beckmann 1969: 34, Abb. 6), спиральными перстнями типа Бекман 30 (Beckmann 1969: 42, Abb. 14). Это позволяет предположить, что фибулы с элементами декора типа III также появились в период С2 и продолжали существовать до конца IV в. (т.е. в период С3–D1). Отметим, что кольцевой декор, представляющий сочетание напаянной на корпус застежки фольги с одиночными кольцами, придерживающими ее по краям, вероятно, является наиболее поздним вариантом в древностях самбийско–натангийской культуры. Он сохраняется и на арбалетовидных застежках и в эпоху Великого переселения народов (berg 1919: 15–18).

Прототипы декора типа III, на мой взгляд, следует искать в вельбарских древностях третьей четверти III в. Подобным образом украшались застежки типа А. 161–162 из ареала вельбарской культуры.

Примером служит фибула из погребения № 150 могильника Веклице.

Экземпляры фибул, украшенных подобным кольцевым декором, генетически связанные с образцами из ареала самбийско–натангийской культуры, происходят, главным образом, с территории Восточной Прибалтики (Lietuvos TSR 1978: 26; Moora 1929: 132–142). По классификации Н. Оберга, эти застежки принадлежат к типам 4–6 (berg 1919: 14, Abb. 4–6). На их ранних вариантах, относящихся, по материалам могильника Плинкайгалис, к первой половине — середине V в. (Kazakeviius 1993: 180), сохраняется схема расположения элементов декора, характерная для «больших арбалетовидных фибул»

самбийско–натангийской культуры. На более поздних образцах второй половины V–VI в. фольга, придерживаемая одиночными кольцами, покрывает весь иглоприемник. В куршских древностях такие застежки продолжают бытовать вплоть до VIII–IX вв. (Bliujien 1999: 81, pav. 11–15).

Наконец, элементами кольцевого декора украшались и некоторые другие предметы из древностей самбийско–натангийской культуры. Здесь, в первую очередь, речь идет о «чудовищных» фибулах типа А. 216 (Almgern 1923: 96–97) или, по-другому, двучленных фибулах с очень высоким, косо срезанным иглоприемником, украшенных накладными дисками (Амброз 1966: 73–74, табл. 12: 16, 21: 3). На корСтиль кольцевого декора в материалах самбийско–натангийской культуры позднеримского периода

–  –  –

пус этих застежек напаивались пластины из фольги с чеканным орнаментом, рифленая проволока, окончания пружины и головка украшались кнопками. Немаловажным является тот факт, что среди «чудовищных» фибул не существует одинаковых вариантов проволочного декора, как, собственно, и идентичных застежек, потому что массового производства таких фибул не существовало — все они изготавливались на заказ для знатных представителей социума (Werner 1989: 248; Lund Hansen 2000: 52).

В ареале самбийско–натангийской культуры прямое отношение к «чудовищным» застежкам, которые украшены элементами кольцевого декора, имеют экземпляры из погребения № 177 бывш.

Grebiеten (Bujack 1888: 224) (рис. 5: 14) и Большое Исаково / бывш. Lauth — 78 (А ИА РАН. Р-1. Новые поступления). Обе застежки, вероятно, являются импортами.

Датировка «чудовищных» фибул довольно узкая и, в целом, соотносится с рубежом фаз С1b–C2.

Подобным образом эти застежки датируются в княжеских погребениях Лёйна–Хасслебен, в ШлезвигГольштейне, на территории Мекленбурга (Werner 1989: 247–251; Шаров 1992: 175), а также в ареале черняховской культуры (Магомедов 2001: рис. 70: 1).

В составе женского убора самбийско–натангийской культуры застежки были выявлены вместе с фибулами группы VI по Альмгрену, типов А. 161–162 и А. 167.

Подражанием декору типа II.2 украшена булавка из погребения 277 Доброе / бывш. Hnenberg (А ИА РАН. Р-1. Д. 15479) (рис. 5: 16), где присутствует литой элемент в виде валика, имитирующего скрученную в спираль проволоку. К сожалению, данное погребение разрушено, и иных предметов, которые бы позволили датировать булавку, не было. Булавку можно отнести к группе L по классификации Б. Бекмана (Beckmann 1969). Такие экземпляры встречаются в комплексах II–III вв. на территории бывшей Восточной Пруссии, Польши, Финляндии и Готланда. Однако большая часть таких булавок группы L происходит из района Мазурского поозерья (Beckmann 1969: 111). В материалах могильника Вышемборг — IVa, погребение 146, относящегося к богачевской культуре, похожий экземпляр, только без кольцевого декора, датируется фазой В2/С1–С1а (Nowakowski 1998: 45–46, Abb. 11: 335, 363–346; Szymanski 2005: 29–30, tab. VI: 8). Нельзя оставить без внимания, что элементами кольцевого декора, украшались отдельные булавки из западно-литовских древностей римского периода (Gaerte 1929: Abb. 171: f).

В заключение отметим, что возникновение и развитие стиля кольцевого декора в ареале самбийско– натангийской культуры, в целом, происходит одновременно с территориями, заселенными германскими племенами. Несмотря на это, можно говорить о появлении собственных образцов проволочного декора, характерных исключительно для Самбии и Натангии.

Неверным, на мой взгляд, было бы считать, что стиль проволочного декора — это «варварский вариант и примитивизация ранних застежек с литыми сегментами, производство которых было намного проще» (Кулаков 2003: 41). Производство таких фибул и создание элементов кольцевого декора также требовало определенного уровня развития ювелирного мастерства. Так, применялись аналогичные технические приемы: литье, художественная чеканка, тиснение, как и при создании «ранних» застежек.

138 _____ Стиль кольцевого декора в материалах самбийско–натангийской культуры позднеримского периода Варианты кольцевого декора (типы I–III), встречающиеся на изделиях в самбийско–натангийской культуре, имеют довольно четкие хронологические рамки бытования и, следовательно, могут считаться хроноиндикаторами второго порядка (рис. 6).

Наиболее ранним вариантом декора на местных экземплярах застежек можно считать «классический» для Самбии и Натангии тип II, который появляется на фибулах с высоким иглоприемником А. 211 в период С1а–C1b. Образцы, украшенные богатыми сегментами II типа и его разновидностями, характерны для предметов, относящихся ко второй половине III — началу IV в., и связаны с горизонтом Лёйна–Хасслебена. Именно в этот период стиль кольцевого декора в самбийско–натангийской культуре достигает вершины своего развития.

Появление декора с одиночными кольцами (тип I) соотносится с последней четвертью III в. Отметим, что образцы с элементами типа I характерны не только для самбийско–натангийской, но и для древностей вельбарской и пшеворской культур, где они, в отличие от местных, появляются в более ранний период С1а–С1b. Тип III, возникший в конце III — начале IV в. (в период C2 — начало С3) также под влиянием моды горизонта Лёйна, является наиболее поздним вариантом кольцевого декора. Он продолжает существовать и в период Великого переселения народов.

В формировании стиля проволочного декора в Самбии и Натангии преобладающую роль сыграло влияние вельбарской культуры. Появление изделий с наиболее богатым декором связано с североевропейским импульсом. Это обусловлено тем, что торговые и межкультурные связи в регионе в период С1b–C2 осуществлялись через острова Балтийского моря — Готланд, Борнхольм, Фюн и, главным образом, Зеланд (Lund Hansen 1988: 158). Это воздействие оказывалось, в первую очередь, на территорию Поморья и дельты Вислы и затем на регион Самбии и Натангии. О влиянии пшеворской культуры, на мой взгляд, следует говорить, когда речь заходит об истоках появления не кольцевого декора как стиля, а отдельных типов изделий из ареала культуры, на которых он может быть представлен, что является самостоятельной темой для исследования.

Проволочный декор, возникший в самбийско–натангийской культуре, послужил образцом для формирования кольцевого декора на изделиях с территорий, заселенных как западными, так и восточными балтами. Декор типа II.1 характерен, в первую очередь, для предметов из Мазурского поозерья, Сувалок и западно-литовских древностей. Элементы кольцевого декора на литовских экземплярах фибул А. 167 (Michelbertas 1986: pav. 40: 1), встречаются, как правило, в «классическом» самбийском варианте типа II или в наиболее позднем — типа III.

Как стиль кольцевой декор сохраняется на арбалетовидных фибулах вплоть до VI — начала VII в.

именно на балтских территориях: в раннесредневековой культуре пруссов (Gaerte 1929: Abb. 215: d, e), ареале мазурской культурной группы (berg 1919: 14; Moora 1938: 140; Nowakowski 1998: 56, Abb. 18: 186, 610), а также на территориях, заселенных куршами. Сама традиция украшения изделий проволочным декором продолжается и в более поздний период — на так называемых круглых фибулах в древностях куршей VIII–X вв. (Bliujien 1999: 177, pav. 47).

Достигнув вершины развития практически в начале своего существования, стиль кольцевого декора долгое время определяет облик предметов убора самбийско–натангийской культуры. Его характеризует достаточно унифицированный набор приемов декорирования, за рамки которого мастера не выходили, придерживаясь определенных представлений, обладая определенным количеством навыков и набором инструментов. Проволочный декор отражает общий уровень развития технической мысли и ювелирного искусства в регионе юго–восточной Прибалтики в период позднеримского времени.

–  –  –

Мончиньска 1999 — Мончиньска М. О так называемых «сарматских» фибулах в Средней и Восточной Европе // Сто лет черняховской культуре. Киев, 1999.

Никитина 1995 — Никитина Г.Ф. Анализ археологических источников могильника черняховской культуры у села Оселивка. М., 1995.

Смирнова и др. 2007 — Смирнова М.Е., Кулаков В.И., Калашников Е.А., Радюш О.А., Яковлев А.В., Богуславский О.И., Щеглова О.А., Скворцов К.Н., Зальцман Э.Б., Хохлов А.Н., Кренке Н.А., Спиридонова Е.А., Цыбрий В.В., Бездудный В.Г. Охранные раскопки в зоне строительства подземного хранилища газа (ПХГ) в Зеленоградском районе Калининградской области // Археологические открытия 2005 года. М., 2007.

Радюш и др. 2009 — Радюш О.А., Скворцов К.Н., Зальцман Э.Б., Хохлов А.Н., Смирнова М.Е., Кулаков В.И. Работы Самбийской экспедиции ИА РАН в бассейне р. Алейка в Калининградской области // Археологические открытия 2006 года. М., 2009.

Шаров 1992 — Шаров О.В. Хронология могильников Ружичанка, Косаново, Данчены и проблема датировки черняховской керамики // Проблемы хронологии эпохи Латена и Римского времени. СПб., 1992.

Щукин 1998 — Щукин М.Б. Янтарный путь и венеты // Проблемы археологии. Вып. 4. СПб., 1998.

Щукин 2005 — Щукин М.Б. Готский путь (готы, Рим и черняховская культура). СПб., 2005.

berg 1919 — berg N. Ostpreusen in der Vlkerwanderungszeit.Uppsala, Liepzig, 1919.

Almgren 1923 — Almgren O. Studien ber die nordeuropische Fibelformen. Liepzig, 1923.

Andersson 1995 — Andersson K. Romartida guldsmide i Norden. 3. vriga smycken, teknisk analys och verkstadsgrupper. Aun 21. Uppsala, 1995.

Beckmann Ch. 1969 — Beckmann Ch. Metallngerringe der Rmischen Kaiserzeit im freien Germanien // Saalburg–Jahrbuch. Bd. XXVI. 1969.

Beckmann B. 1969 — Beckmann B. Die Baltischen Metallnadeln der Rmischen Kaiserzeit // Saalburg– Jahrbuch. Bd. XXVI. 1969.

Berendt 1879 — Berendt G. Zwei Grberfelder in Natangen und zwar Tengen bei Brandenburg und Rosenau bei Knigsberg // SPG. Bd. XIV. 1879.

Bezzenberger 1896 — Bezzenberger A. Das Grberfeld bei Rominten // Prussia. Bd. 20. 1896.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 31 |
 

Похожие работы:

«Библиография научных печатных работ А.Е. Коньшина 1990 год Коньшин А.Е. Некоторые проблемы комизации школы 1. государственных учреждений в 1920-30-е годы // Проблемы функционирования коми-пермяцкого языка в современных условиях.Материалы научно-практической конференции в г. Кудымкаре. Кудымкар: Коми-Перм. кн. изд., 1990. С. 22-37.2. Коньшин А.Е. Мероприятия окружной партийной организации по становлению системы народного образования в Пермяцком крае в первые годы Советской власти // Коми...»

«ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИНСТИТУТ ИУДАИКИ ST. PETERSBURG INSTITUTE OF JEWISH STUDIES ТРУДЫ ПО ИУДАИКЕ ИСТОРИЯ И ЭТНОГРАФИЯ Выпуск TRANSACTIONS ON JEWISH STUDIES HISTORY AND ETHNOGRAPHY Issue JEWS OF EUROPE AND MIDDLE EAST: HISTORY, SOCIOLOGY, CULTURE International Academic Conference Proceedings April 27, St. Petersburg ЕВРЕИ ЕВРОПЫ И БЛИЖНЕГО ВОСТОКА: ИСТОРИЯ, СОЦИОЛОГИЯ, КУЛЬТУРА Материалы Международной научной конференции 27 апреля 2014 г. Санкт-Петербург ББК 6/8(0=611.215)я УДК...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» ООО «Учебный центр Информатика» АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННЫХ СОЦИАЛЬНЫХ И ГУМАНИТАРНЫХ НАУК Часть 2 История и музейное дело; политология, история и теория государства и права; социология и социальная работа; экономические науки; социально-экономическая география;...»

«АГЕНТСТВО ПЕРСПЕКТИВНЫХ НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ (АПНИ) СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ НАУКИ И ТЕХНОЛОГИЙ Сборник научных трудов по материалам II Международной научно-практической конференции г. Белгород, 31 мая 2015 г. В семи частях Часть III Белгород УДК 001 ББК 72 C 56 Современные тенденции развития науки и технологий : сборник научных трудов по материалам II Международной научноC 56 практической конференции 31 мая 2015 г.: в 7 ч. / Под общ. ред. Е.П. Ткачевой. – Белгород : ИП Ткачева Е.П.,...»

«Научно-издательский центр «Социосфера» Семипалатинский государственный университет им. Шакарима Пензенская государственная технологическая академия СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И КАЧЕСТВО ЖИЗНИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ Материалы II международной научно-практической конференции 15–16 марта 2012 года Пенза–Семей УДК 316.42+338.1 ББК 60.5 С 69 С 69 Социально-экономическое развитие и качество жизни: история и современность: материалы II международной научно-практической конференции 15–16 марта...»

«Коллектив авторов Великая Отечественная – известная и неизвестная: историческая память и современность http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=12117892 Великая Отечественная – известная и неизвестная: историческая память и современность: ИРИ РАН; Москва; ISBN 978-5-8055-0281-2 Аннотация В сборнике представлены материалы международной научной конференции, приуроченной к 70-летию Великой Победы, в работе которой приняли участие ученыеисторики из России, Китая, США, Республики Корея и Украины....»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОРЛОВСКИЙ ФИЛИАЛ РОЛЬ И ЗНАЧЕНИЕ ВОССОЕДИНЕНИЯ КРЫМА С РОССИЕЙ «Круглый стол» (17 марта 2015 года) ОРЕЛ   ББК 66.3(2Рос)я Р Рекомендовано к изданию Ученым Советом Орловского филиала РАНХиГС Составитель Щеголев А.В. Роль и значение воссоединения Крыма с Россией. Круглый Р-17 стол (17 марта 2015...»

«Управление культуры Минобороны России Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военноисторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Шестой Международной научнопрактической конференции 13–15 мая 2015 года Часть III СанктПетербург ВИМАИВиВС Печатается по решению Ученого совета ВИМАИВиВС Научный редактор – С.В. Ефимов Организационный комитет конференции «Война и оружие. Новые исследования и материалы»: В.М. Крылов,...»

«МАТЕРИАЛЫ II КОНФЕРЕНЦИИ вЫпусКНИКОв 15 ноября состоялась Вторая ежегодная конференция выпускников МФТИ. В сборнике представлены теРазвитие Computer Scince в МФТИ, зисы докладов всех секций конференции. В секции «Физтех: векторы развития» можно познакомиться с Малеев Алексей Викторович, зам. декана ФИВТ МФТИ, ФИВТ 2010 докладами о развитии, достижениях и результатах работы МФТИ за 2014 год. В «Личном опыте выпускВопросы истории Физтеха: память о выдающихся выпускниках, о В.Г. Репине, ника»...»

«ПРОЧТИ И РАСПЕЧАТАЙ ДЛЯ СВОИХ КОЛЛЕГ! НОВОСТИ РГГУ WWW.RGGU.RU ЕЖЕНЕДЕЛЬНЫЙ ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЮЛЛЕТЕНЬ * 22 ноября 2010 г. * №38 ВЫХОДИТ ПО ПОНЕДЕЛЬНИКАМ ОТ РЕДАКЦИИ Уважаемые читатели! Перед вами тридцать восьмой номер нашего еженедельника в этом году. Для Вашего удобства мы предлагаем Вам две версии этого электронного издания – в обычном Word'e и в универсальном формате PDF, который сохраняет все особенности оригинала на любом компьютере. Более подробные версии наших новостей на сайте...»

«ВСЕРОССИЙСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ЮНЫЕ ТЕХНИКИ И ИЗОБРЕТАТЕЛИ» Название работы: «ФОНТАНЫ ГОРОДА СТАВРОПОЛЯ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ. СОЗДАНИЕ ФОНТАНА В ДОМАШНИХ УСЛОВИЯХ» Автор работы: Самитов Даниил Дамирович, ученик 3 «А» класса МБОУ кадетская школа имени генерала Ермолова А.П., г. Ставрополь Руководитель: Серова Ирина Евгеньевна, учитель начальных классов МБОУ кадетской школы имени генерала Ермолова А.П., г. Ставрополь Адрес ОУ: 355040, г. Ставрополь, ул. Васякина, д.127 а, МБОУ кадетская школа...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УРАЛЬСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ Б. Н. ЕЛЬЦИНА ОКСФОРДСКИЙ РОССИЙСКИЙ ФОЦЦ Oxford Russia Studia humanitatis: от источника к исследованию в социокультурном измерении Тезисы докладов и сообщений Всероссийской научной конференции студентов стипендиатов Оксфордского Российского Фонда 21-23 марта 2012 г. Екатеринбург Екатеринбург Издательство Уральского университета ББК Ся43 S 90 Коо р ди на то р проекта Г. М....»

«1. Цели освоения дисциплины Целями освоения дисциплины «Искусство театра» является освоение студентами истории, основных закономерностей и форм становления и развития театрального искусства.Задачами освоения дисциплины «Искусство театра» являются: Овладение представлениями о происхождении театра, историческом развитии театральных форм, взаимоотношениях театра с различными видами искусств. Знакомство с основными эстетическими, этическими и воспитательными идеями театра, основными его...»

«А.В.Карпенко БУДЕТ ЛИ РОССИЯ ИМЕТЬ СОВРЕМЕННЫЕ АВИАНОСЦЫ XXI ВЕКА? 24 марта 2005 года в Военно-морской академии им. Адмирала Флота Советского Союза Н.Г.Кузнецова состоялась научно-практическая конференция «История, перспективы развития и боевого применения авианосных кораблей (авианосцев) ВМФ России». Она была организована общественным объединением «Общественность в защиту флота». Вопрос: будет ли Россия иметь современные авианосцы XXI века? Пока остался без ответа. Военно-морская деятельность...»

«СОДЕРЖАНИЕ ЧАСТЬ I Стр. Предисловие. 10 лет работы Конференции в целях сохранения здоровья Нации. Раздел I. РУССКИЙ ЧЕЛОВЕК И РУССКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ А.В. Петров ОТЕЧЕСТВО — ПОНЯТИЕ СВЯЩЕННОЕ. НЕКОТОРЫЕ КЛЮЧЕВЫЕ ФИГУРЫ РУССКОЙ ИСТОРИИ.. 13 Раздел II. НАСУЩНЫЕ ВОПРОСЫ ДЕМОГРАФИИ И СОЦИОЛОГИИ А.В. Воронцов ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ. 22 С.В. Рищук РЕПРОДУКТИВНАЯ МЕДИЦИНА СЕГОДНЯ КАК УГРОЗА НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ.. 27 Г.М. Цинченко, Е.С. Шабан СОЦИАЛЬНАЯ СЕМЕЙНАЯ...»

«С.П. Капица Сколько людей жило, живет и будет жить на земле. Очерк теории роста человечества. Москва Эта книга посвящается Тане, нашим детям Феде, Маше и Варе, и внукам Вере, Андрею, Сергею и Саше Предисловие Глава 1 Введение Предисловие Человечество впервые за миллионы лет переживает эпоху крутого перехода к новому типу развития, при котором взрывной численный рост прекращается и население мира стабилизируется. Эта глобальная демографическая революция, затрагивающая все стороны жизни, требует...»

«ИНСТРУМЕНТАЛЬНОЕ МУЗИЦИРОВАНИЕ В ШКОЛЕ: ИСТОРИЯ, ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «КУРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» МЕЖДУНАРОДНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ ИНСТРУМЕНТАЛЬНОЕ МУЗИЦИРОВАНИЕ В ШКОЛЕ: ИСТОРИЯ, ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА материалы ВСЕРОССИЙСКОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ Курск, 28–30 мая 2015 года КУРСК 20 УДК 37;78 ББК 74+85. И И72 Инструментальное музицирование в школе: история, теория и...»

«Издано в алтгу Неверовские чтения : материалы III Всероссийской (с международным участием) конференции, посвященной 80-летию со дня рождения профессора В.И. Неверова : в 2 т. Т. I: Актуальные проблемы политических наук / под ред. П.К. Дашковского, Ю.Ф. Кирюшина. – Барнаул : Изд-во Алт. ун-та, 2010. – 231 с. ISBN 978-5-7904-1007-9 Представлены материалы Всероссийской (с международным участием) конференции «Неверовские чтения», посвященной 80-летию со дня рождения профессора, заслуженного...»

«a,Kл,%2е*= h.“2,232= =!.е%л%г,,, *3ль23!.%г%.=“лед, ccccccccccccccccccccccccccccccccccccccccccccccc 10 лет автономной Калмыцкой области. Астрахань, 1930. 150 лет Одесскому обществу истории и древностей 1839–1989. Тезисы докладов юбилейной конференции 27–28 октября 1989г. Одесса, 1989. 175 лет Керченскому музею древностей. Материалы международной конференции. Керчь, 2001. Antiquitas Iuventae. Саратов, 2005. Вып. 1. Antiquitas Iuventae. Саратов, 2006. Вып. 2. Antiquitas Iuventae. Саратов, 2007....»

«История факультета информационных и образовательных технологий Факультет информационных и образовательных технологий ведет свою историю с 2004 года от института образовательных технологий. Институт образовательных технологий был создан в сентябре 2004 года. В состав института вошли кафедры осуществляющие преподавание дисциплин социально-экономического и естественнонаучного цикла учебных планов всех специальностей. В результате в структуру ИОТ вошли две выпускающие кафедры «Информатика», как...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.