WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 31 |

«Санкт-Петербург RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES Institute for the History of Material Culture Slavic and Old Russian Art of Jewelry and its roots Materials of the International Scientic ...»

-- [ Страница 12 ] --

рукава собирали в мелкие горизонтальные складки, закрепляя их у запястья узкими браслетами из ткани, либо прорезали на рукаве (горизонтально) отверстие для кисти при том, что сам рукав спускался вниз. Во время танцев и свадебных причитаний невеста распускала рукава долгорукавки во всю длину, «всплескивала» руками, плакала, пела печальные песни. Об обычае плясать «спустя рукава»

206 _____ Семиотика и семантика древнерусских створчатых браслетов свидетельствует и фольклорная традиция о царевне-лягушке, из которой следует, что длинный рукав мог служить и своеобразным женским карманом, и орудием колдовства.

Таким образом, несомненно, ритуальный характер одежд с длинными рукавами позволяет предположить и особенное назначение створчатых браслетов-наручей, применявшихся при их ношении и являвшихся определенным семиотическим знаком происходивших действ.

Анализ изображений на створчатых браслетах XII–XIII в., происходящих из Киева, Владимира, Чернигова, Рязани и Новгорода, дает возможность не только фиксировать отдельно стоящие фигуры, орнаментальные композиции, но и позволяет трактовать смысловое содержание жанровых сцен (в том числе, возможно, и ритуальные обрядовые действия), говорить об их семантическом значении (Бочаров 1984: 143–147; Брайчевская 1988: 185–192; Даркевич, Монгайт 1967: 215, 217, 221).

Особый ряд составляют браслеты с изображением людей и фантастических животных. Расшифровка этих сцен принадлежит Б.А. Рыбакову, объяснявшему избранную тематику применением браслетов на свадьбах или других празднествах (Рыбаков 1965: 72–73). Так, анализируя рисунки на киевском браслете, где в арочках помещены фигуры птицы, зайца и женщины с распущенными волосами, исследователь пришел к выводу о том, что они символичны и имеют отношение к свадебному обряду (Рыбаков 1981: 436-437). Сюжет на браслете из Тверского клада Б.А.

Рыбаков (Рыбаков 1967:

112–126), а вслед за ним В.М. Василенко и М.Г. Рабинович (Василенко 1977: 303–304; Рабинович 1986: 52, 57–58, 60) трактуют как свадебные игрища или русалии. По нашему же представлению, эти изображения могут быть расшифрованы по иному, для чего подробно рассмотрим створчатый браслет из Тверского клада XII в., найденного в 1906 г. (Тверской клад 1915: табл. II: 2). Этот браслет давно привлекает внимание исследователей (Рыбаков 1951: 432; Рыбаков 1965: 72–73; Вагнер 1964: 115). Он состоял из двух (кованых) серебряных пластин, скрепленных шарнирами, и был украшен гравированными изображениями, расположенными в два яруса (рис. 1). Каждая створка наруча разделена на три части накладными арочками. На одной створке (левой) вверху изображены три человеческие фигуры, на другой (правой) — завиток растительного характера, фантастическое существо и зверь с процветшим хвостом. В нижних частях створок, во втором ярусе, соответственно выгравированы три растительные и три плетеные композиции.

В центре левой створки (с изображениями людей) помещен мужчина в рубахе и штанах, лицо его повернуто в профиль, ноги широко расставлены, правая рука с вытянутым указательным пальцем поднесена ко лбу, а левая опущена вниз. Человек, изображенный справа от него, сидит, положив одну руку на колени и держа в другой руке кубок. Человек, выгравированный слева, с сосудом в левой руке стоит, а правой рукой касается фантастического существа, имеющего собачью (волчью) голову, две лапы, «птичьи» крылья и «рыбьего» типа хвост. Обе фигуры (возможно, женские), стоящие по бокам в длинных одеждах, обращены лицами к друг к другу.

В центре правой створки изображено существо с головой и руками человека, но со звериным туловищем. При этом лицо и туловище существа повернуто в профиль, торс — анфас; левая рука с поднятым указательным пальцем поднесена ко лбу, а правая прижата к груди. Справа от него, под арочкой, выгравирован зверь с процветшим хвостом, слева — растение (возможно древо жизни).

Б.А. Рыбаков считает, что на этом браслете изображено жертвоприношение языческому богу Симарглу-Переплуту (Рыбаков 1967: 112). Так исследователь называет фантастическое существо с головой собаки, крыльями птицы и длинным хвостом, рассматривая его в качестве покровителя семян, растений и корней. Г.К. Вагнер представляет этого персонажа как символа мудрости (Вагнер 1964: 115).

Обратимся к трактовке Б.А. Рыбаковым остальных изображений. Исследователь рассматривает только левую створку наруча, не учитывая целостности композиции. Думается, что браслет, состоящий их двух створок, представляет собой единое целое не только как предмет, но и как смысловая композиция.

Так, например, можно заметить, что жесты фигур, помещенных в центре обеих створок, одинаковы — это рука, поднесенная ко лбу. Сходные по композиции, эти изображения разнятся лишь тем, что на одной створке изображен человек, а на другой — человеко-зверь. Б.А. Рыбаков характеризует это кентаврообразное существо следующим образом: «…у кентавра нет конских признаков: лапы у него мягкие, без копыт, с когтями, хвост ближе к львиному, чем конскому» (Рыбаков 1967: 111). Хотелось бы отметить, что на Руси такое кентаврообразное существо имело свое название — Китоврас (Вагнер 1964: 115). Наличие подобного персонажа наталкивает на мысль о сюжете, для выяснения которого следует обратиться к литературным источникам. Наибольшей известностью пользуется широко распространенное в «восточном и западном мире» сказание о «Соломоне и демоне»: в Иудее этот демон — _____ 207 Н.М. Калашникова

Рис. 1. Браслет из Тверского клада 1906 г. (рисунок Ю.Ю. Пиотровского)

Асмодей, в Западной Европе — Морольф и Мерлин в Древней Руси — Китоврас (Веселовский 1872: 8).

На Руси существовало два сюжета, связанных с именем Китовраса:

1. об увозе Китоврасом жены Соломона;

2. о том, как Китоврас, обитающий в пустыне, был пойман Соломоном.

Второй сюжет имеет два варианта и, на наш взгляд, может быть прямо отнесен к изображениям на створках браслета Тверского клада. В повести о Соломоне под названием «Притча царя Соломона о цари Китоврасе» говорится: «Обычай же той имея царь во дни царствует над людьми, а в нощи обращается зверем Китоврасом и царствует над зверьми…» (Пыпин 1854–1855: 283).

О чудесном существе, исполненном мудрости и провидения, говорится и в другой повести о Китоврасе, из которой следует, что умный Китоврас был обманут людьми, подосланными Соломоном, которые наполнили вином и медом кладези, откуда обычно Китоврас пил воду. Когда же Китоврас выпил содержимое и опьянел, они заковали его сонного в оковы и доставили к Соломону, которому он был нужен, чтобы посоветовать, как тесать камни без помощи железа для постройки храма (Буслаев 1861: 715).

Вернемся к изображениям на тверском браслете, где на одной створке выгравирован человек с поднятой ко лбу рукой, а на другой — Китоврас, в той же позе. Отметим, что на левой створке даны изображения только людей, как бы подтверждающие слова о царстве днем над людьми, а на правой створке изображен Китоврас, ночью царствующий над растениями и животными. Важно отметить, что обе фигурки расположены в центре створок, как бы подтверждая композиционно смысловой подтекст сюжета. Об этом же свидетельствуют одинаковые орнаментальные композиции, помещенные во втором ярусе, под центральными фигурами. Думается, что совпадение смыслового и геометрического центра композиции также говорит в пользу нашего предположения.

По мнению Б.А. Рыбакова, главным персонажем изображений на браслете является фантастическое существо (бог Симаргл-Переплут), помещенное в углу левой створки и не выделенное ни размером, ни положением. С нашей точки зрения, этот персонаж, по-видимому, может восприниматься лишь как атрибут того человека, рядом с которым он находится, а вся композиция обращена к центру, т.е. к Китоврасу.

Вместе с тем, несмотря на соответствие в основном текста письменных источников с рисунками на створчатом браслете, имеются и существенные различия. Так, например, по-разному трактуется момент опьянения. По сюжету повести, Китоврас опьянел, напившись меда и вина из кладезей, которые наполнили люди Соломона, а на браслете изображены фигуры (люди) с кубками в руках, при этом трудно утверждать, пьют ли они сами из них или подносят напиток кому-либо другому.

Думается, что сюжетная композиция на Тверском браслете имеет не только иллюстративный, но и символический характер, отражающий основной смысл произведения. Поэтому изображения людей, подносящих кубки, следует рассматривать не как простую иллюстрацию, а как попытку обобщить целую серию определенных действий, направленных на достижение поставленной цели (поймать Китовраса), обозначив это соответствующими символическими знаками (в том числе, фигуры с различными атрибутами: кубки и пр.

). Кроме того, необходимо учитывать, что в нашем исследовании мы обращались к сравнительно позднему литературному источнику XV в., в то время как появление сюжета о Китоврасе на Руси восходит к более раннему периоду (Пыпин 1854–1855: 283), а, следовательно, возможны уточнения в деталях сюжета.

208 _____ Семиотика и семантика древнерусских створчатых браслетов Таким образом, створчатый браслет из Тверского клада можно рассматривать как семиотический предмет, маркировавший ритуальную древнерусскую одежду, а изображения на нем трактовать как семантическую композицию, отвечающую легенде о Китоврасе, известной по восточнославянским спискам Толковой палеи и различного рода сборникам XV–XVI вв.

Литература

Бочаров 1984 — Бочаров Г.Н. Художественный металл Древней Руси. М., 1984.

Брайчевская 1988 — Брайчевская Е.А. О содержании изображения на браслете из клада у с. Городище Хмельницкой обл. // СА. № 2. 1988.

Буслаев 1861 — Буслаев Ф.И. Историческая хрестоматия. М., 1861.

Вагнер 1964 — Вагнер Г.К. Скульптура Владимиро-Суздальской Руси. М., 1964.

Василенко 1977 — Василенко В.М. Русское прикладное искусство. М., 1977.

Веселовский 1872 — Веселовский А.Н. Славянские сказания о Соломоне и Китоврасе и западные легенды о Морольфе и Мерлине. СПб., 1872.

Даркевич, Монгайт 1967 — Даркевич В.П., Монгайт А.Л. Старорязанский клад 1966 г. // СА. № 2.

1967.

Корб 1906 — Корб И.Г. Дневник путешествия в Московию (1668, 1669). СПб., 1906.

Маслова 1956 — Маслова Г.С. Народная одежда русских, украинцев, белорусов в XIX — начале XX вв. // ТИЭ. Т. XXXI. 1956.

Мовчан, Боровский, Гончар 2002 — Мовчан И., Боровский Я., Гончар В. Клады Древнего Киева // Древний мир. История, археология, нумизматика. № 3. Киев, 2002.

Пыпин 1854–1855 — Пыпин А.И. Старинные сказки о царе Соломоне. СПб., 1854–1855.

Рабинович 1986 — Рабинович М.Г. Древнерусская одежда IX–XIII вв. // Древняя одежда народов Восточной Европы (Материалы к историко-этнографическому атласу). М., 1986.

Рыбаков 1965 — Рыбаков Б.А. Языческая символика русских украшений XII в. // Тезисы докладов сов. делегации на 1-м Междунар. конгрессе славянской археологии в Варшаве. М., 1965.

Рыбаков 1967 — Рыбаков Б.А. Русалии и бог Симаргл-Переплут // СА. № 2. 1967.

Рыбаков 1981 — Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М., 1981.

Рябцева 2005 — Рябцева С.С. Древнерусский ювелирный убор. СПб., 2005.

Седова 1981 — Седова М.В. Ювелирные изделия древнего Новгорода (X–XV вв.) М., 1981.

Тверской клад 1915 — Тверской клад 1906 г. // ЗОРСА. Т. XI. 1915.

Уткин 1970 — Уткин П.И. Русские ювелирные украшения. М., 1970.

Соснина, Шангина 1998 — Соснина Н., Шангина И. Русский традиционный костюм: Иллюстрированная энциклопедия. СПб., 1998.

Н.Б. Крыласова Флаконовидные пронизки-игольники прикамского типа Н.Б. Крыласова (Пермь)

ФЛАКОНОВИДНЫЕ ПРОНИЗКИ-ИГОЛЬНИКИ

ПРИКАМСКОГО ТИПА

Первая работа, в которой выделяется и классифицируется такая категория предметов материальной культуры, как игольники, принадлежит Л.А. Голубевой (Голубева 1978). Исследовательница отмечает, что игольник — это один из древнейших элементов материальной культуры. Поскольку в странах умеренного и холодного климата первостепенной необходимостью являлась теплая одежда, иглы и футляры для них — игольники — известны еще с эпохи палеолита (Голубева 1978:

199). Как известно по этнографическим материалам, игольники обычно входили в состав женских принадлежностей для шитья, однако ими могли пользоваться и мужчины, надолго покидая дом в сезон охоты (Шутова 1992: 41).

Л.А. Голубева проанализировала игольники X–XIV вв., распространенные на территории севера Восточной Европы, и пришла к выводу, что среди них выделяются две основные группы: вертикальные игольники, характерные для всего Севера Европы, и горизонтальные, которые присущи, прежде всего, населению Приладожья, Белозерья, Костромского Поволжья. Накопленный к настоящему времени археологический материал позволяет в некоторой степени уточнить выводы Л.А. Голубевой. К примеру, в отношении территории распространения вертикальных и горизонтальных игольников сейчас можно с уверенностью утверждать, что горизонтальные игольники можно считать «западными», а вертикальные — «восточными», характерными, в основном, для населения Урала и Сибири, где они сохранялись вплоть до недавнего времени. Исключение составляют, пожалуй, только вертикальные игольники шестого типа по Л.А. Голубевой в виде конусовидной трубочки со своеобразным щитком сбоку (игольники в виде ножен), которые имеют прибалтийско-финское происхождение (Голубева 1978: 200; Голубева 1997: 156).

Вертикальные игольники, по мнению Л.А. Голубевой, являются наиболее древними, почти повсеместно с глубокой древности известны игольники из трубчатых костей или остья пера птиц (Голубева 1978: 199). Д.Н. Анучин зафиксировал особенность использования вертикальных игольников. Он приводит описание чукотских игольников из обрезков трубчатых костей животных, а в более совершенной форме — в виде медных цилиндров. Через такую трубочку пропускался мягкий ремешок с узлом внизу, который не позволял ей соскочить с ремешка;

в узел втыкались иголки, и, когда иголка понадобится, чукчанка бралась за трубочку, вытягивала узел и доставала иголку, после чего снова вдергивала ремешок в трубочку, которая и прикрывала таким образом иголки (Анучин 1899: 249–250).

Вертикальные игольники, изготовленные из трубчатой кости животных, реже из бронзы, были широко распространены и у удмуртов в XVI–XIX веках (Шутова, 1992: 40). Использование их было таким же, как и у сибирских народов (энцев, нганасан, обских угров, ненцев и т.д.): удмуртки подвешивали вертикальный игольник к поясу, сквозь него продергивали кожаный шнурок или тесьму, в которую втыкали иголки. Трубочка могла свободно скользить по ремешку вверх и вниз. Для того, чтобы игольник удерживался на ремешке, к его нижнему концу иногда прикрепляли кольцо или ажурную бляху. В иных случаях нижний конец ремешка завязывали толстым узлом или по аналогии с игольниками сибирских народов затыкали пробкой из кусочков дерева или комочков березовых стружек (Шутова 1992: 40).

210 _____ Флаконовидные пронизки-игольники прикамского типа В целом игольники, по мнению Л.А. Голубевой, являются элементом финно-угорской культуры;

для славян, например, они не свойственны (Голубева 1978: 204).

У финно-угров игольник, как и многие другие утилитарные бытовые предметы (кресала, копоушки, гребни и пр.), со временем приобрел характер важного магического предмета.

В составе элементов убранства женского костюма игольники играли роль амулетов заклинательной магии (Голубева 1997:

155). Представление об особых свойствах игольников сохранились в какой-то степени вплоть до этнографического времени. Возможно, особое значение игольника определялось тем, что у большинства финно-угорских народов одним из самых распространенных универсальных оберегов являлись швейные иглы. Коми, например, использовали иглы-обереги, чтобы гарантировать себя от случайностей (Сидоров 1928: 126). Для обских угров в игольнице был запечатлен женский «дух». У тромъеганских хантов приношением на святилище игольницы отмечалось рождение каждой девочки. В угорских мифах с помощью игольницы героини нередко приобретали сверхъестественные способности. Игольница, принесенная в жертву, связывала хантыйских женщин с богиней Эвыт ими (Головнев 1995: 282–283).

Вероятно, именно особое сверхъестественное значение футляров для игл обусловило распространение у финно-угров игольников из цветных металлов, которые занимали определенное место в женском костюме и наряду с утилитарной выполняли магическую и эстетическую функции.

В Пермском Предуралье встречаются и совсем примитивные игольники, например на Рождественском и Анюшкарском городищах обнаружены полые косточки птиц и пушных зверьков с отверстием для привешивания, внутри некоторых из них находились костяные иглы. В погребении № 2 Важгортского могильника встречен игольник в виде полого железного бруска (Генинг, Голдина 1970: табл. 28: 8).

По классификации Л.А. Голубевой, эти игольники отнесены к четвертому типу. Они наиболее характерны для могильников Удмуртского Предуралья. В Варнинском могильнике в женском погребении VIII–IX вв. внутри такого игольника находились железные иглы (Голубева 1978: 199–200). На поселениях известны трубчатые орнаментированные костяные игольники как в виде простой трубочки (такие игольники у удмуртов встречаются вплоть до XIX в. (см. Шутова 1992: 41), так и в виде футляра с крышкой, которые скреплялись друг с другом при помощи ремешков, продернутых в отверстия футляра и крышки.

Эти игольники были распространены в кочевнических древностях юго-востока Европы с IX в., в Прикамье в IX–XII вв., в Волжской Булгарии в XI–XIV вв., в угорских древностях (Голубева 1978:

200; Иванова 1998: рис. 81: 1–8, 82: 2,3,6; Руденко 2005: 71–72). Л.А. Голубева отнесла такие игольники к пятому типу, в который, согласно ее классификации, вошли и бронзовые игольники аналогичной конструкции (Голубева 1978: 200), в большом количестве представленные в музеях Пермского края.

К сожалению, все имеющиеся бронзовые игольники данного типа происходят из дореволюционных сборов, до сих пор ни один из них не обнаружен в датируемом культурном слое, поэтому дату их, попрежнему, установить невозможно.

Вероятно, ошибочным было выделение Л.А. Голубевой третьего типа вертикальных игольников, к которому она отнесла широко распространенные в Среднем Предуралье бронзовые пронизки. Особенности их использования хорошо прослеживаются в материалах могильников. Нанизанные на кожаный шнурок, пронизки входили в состав поясных привесок и украшений накосников. Внутренний канал у них, как правило, настолько узкий, что сомнительно, чтобы в нем помимо шнурка помещались еще и иглы. Возможно, к западу от Предуралья, где такие пронизки встречаются у пояса по одному экземпляру (Голубева 1978: 199), они выполняли функцию амулетов, поскольку известно, что многие предметы прикамского происхождения (зооморфные гребни, биконьковые подвески, амулеты-ложечки, наборные пояса, биметаллические кресала и многое другое) наделялись особым магическим значением.

Широкое распространение в Пермском Предуралье получил еще один тип вертикальных игольников, который не попал во внимание Л.А. Голубевой, — т. н. флаконовидные пронизки. Впервые мысль о том, что они являлись не только украшением, но использовались в качестве футляров для игл, высказал Д.Н. Анучин (Анучин 1899: 249–250). И действительно, наличие внутри многих из этих пронизок спекшегося железа (например, в Рождественском могильнике) свидетельствует о том, что внутри могли находиться стальные иглы. Иногда нижний край заполнен разложившимся кусочком древесины (пробка?).

Флаконовидные пронизки распространены повсеместно на ломоватовско-родановских памятниках с конца VII по XIV вв. Они имеют форму пустотелого приплюснутого флакона в виде прямоугольника или вытянутой трапеции. Эти пронизки использовались преимущественно в женском костюме, как показал анализ погребений, они подвешивались к поясу или на правую косу (Крыласова 2001: 74, 99).

Их представительная коллекция продолжает пополняться новыми находками (рис. 1: 11, 30) По способу изготовления флаконовидные пронизки делятся на две группы.

_____ 211 Н.Б. Крыласова Группа 1 — литые из бронзы. Изготавливались из двух половинок, отлитых в двустороннней форме.

Подгруппа 1.1 — флаконовидные пронизки прямоугольной формы размерами 2–3 х 5,5–7,5 см.

Отлитые отдельно половинки пронизок соединены штифтами. Сохранившиеся кожаные шнурки на некоторых экземплярах показывают, что для их подвешивания использовались сомкнутые или несомкнутые кольца в верхней части изделия, а шнур, проходивший внутри пронизки, вероятно, служил для крепления игл.

Тип 1.1.1 — верхняя часть пронизки выполнена в виде двух несомкнутых колец (якорька). Представлены в коллекции Теплоуховых (рис. 1: 1).

Тип 1.1.2 — верхняя часть пронизки выполнена в виде двух сомкнутых колец. Представлены в погр.

№ 13а и 55 Деменковского (рис. 1: 2–3; см. Голдина 1985: табл. XXII: 31–32), погр. № 23 Редикарского могильника (рис. 1: 4, раскопки И.А. Лунегова, ЧКМ).

Флаконовидные пронизки данной подгруппы наиболее широко были распространены в неволинской культуре в конце VII–VIII вв., где их встречено около трех десятков. В их орнаментальных композициях используются круги, косой крест, плетенка, продольные и поперечные линии, насечки (Голдина, Водолаго 1990: 84, табл. XLI: 19–34, табл. LXVIII: 42–43).

Подгруппа 1.2 — флаконовидные пронизки подтрапециевидной формы размерами 2–2,5 х 6–6,5 см.

Устье выполнено в виде короткой трубочки, чаще всего покрытой гладкими горизонтальными поясками.

Тип 1.2.1 — не шумящие.

Подтип 1.2.

1.1 — тулово пронизки покрыто вертикальными полосками, относительно длинная трубочка имеет два вздутия, как у хорошо известных в прикамских древностях трубчатых пронизок.

Происходит из погр. № 18 Урьинского могильника (рис. 1: 5 — см. Генинг, Голдина1970: табл. 50: 8).

Подтип 1.2.

1.2 — тулово пронизки оформлено прорезным орнаментом в виде решетки, образованной ромбами и треугольниками.

Вариант а — без дополнительной орнаментации (рис. 1: 6–11, 15–16). Это наиболее распространенный вариант флаконовидных пронизок.

Они бытовали с VIII до середины XI в., известны на ряде могильников: Деменковском, Урьинском, Мало-Аниковском, Баяновском, Загарском (Голдина 1985:

табл. XXII: 34–35), Степаново Плотбище (раскопки А.В. Данича, ПОКМ), Рождественском, Огурдинском (раскопки Н.Б. Крыласовой, БХИМ), Телячий Брод (раскопки А.М. Белавина, ЛАИ ПГПУ);

городищах Анюшкар (раскопки В.А. Оборина, Г.Т. Ленц, ЛАИ ПГПУ), Рождественское (раскопки А.М. Белавина, ЛАИ ПГПУ), Майкорское (музей с. Майкор), на Ершатском селище (разведка Н.Б. Крыласовой, ЛАИ ПГПУ), у д. Харино (коллекция Теплоуховых, ПОКМ) и других памятниках.

Вариант б — центральная часть с ажурным решетчатым орнаментом обрамлена декоративной полосой с насечками (рис. 1: 12–13). Такие пронизки происходят с Вакинского селища (коллекция Теплоуховых, ПОКМ) и Рождественского могильника (раскопки Н.Б. Крыласовой, ПОКМ).

Вариант в — ажурная решетка дополнена прочерченным решетчатым орнаментом, по контуру решетки — полоса, заполненная выпуклыми наклонными овалами (рис.1: 14, Рождественский могильник, раскопки Н.Б. Крыласовой, ПОКМ).

Вариант г — перемычки решетки и рамка вокруг нее покрыты имитацией зерни (рис. 1: 17–18, д. Мальцево и с. Кылосово, коллекция Теплоуховых, ПОКМ).

Подтип 1.2.

1.3 — не прорезное тулово пронизок украшено решетчатым орнаментом, образованным из гладких ромбов и треугольников с имитацией зерни (рис. 1: 19–21). Известны на Анюшкаре, Антыбарском могильнике (Г.Т. Ленц, ЛАИ ПГПУ), Рождественском городище (подъемный материал, музей школы с. Рождественка).

Подтип 1.2.

1.4 — не прорезное тулово пронизок орнаментировано в центральной части композицией из скобковидных линий, образующих «елочку».

Вариант а — без дополнительной орнаментации (рис. 1: 22, Рождественское городище, коллекция Теплоуховых, ПОКМ).

Вариант б — центральная композиция обрамлена по бокам линиями из имитации зерни (рис. 1: 23, Рождественский могильник, раскопки Н.Б. Крыласовой, ПОКМ).

Вариант в — центральная композиция обрамлена двойным валиком, гладким или с косыми насечками (рис. 1: 24–26). Анюшкар (раскопки М.В. Талицкого, Эрмитаж), Вакинское селище (коллекция Теплоуховых, ПОКМ), могильник Степаново Плотбище (раскопки А.В. Данича, ПОКМ).

Тип 1.2.2 — флаконовидные пронизки с шумящими привесками.

Подтип 1.2.

2.1 — по размерам аналогичны пронизкам предыдущего типа, орнаментация подобна варианту в подтипа 1.2.1.4. На боковых сторонах пронизки имеется по две петли, в двух из них соФлаконовидные пронизки-игольники прикамского типа Рис. 1. Флаконовидные пронизки-игольники: 1 — коллекция Теплоуховых, место находки неизвестно;

2, 3 — Деменковский могильник (2 — погр. 55, 3 — погр. 13а); 4 — Редикарский могильник, погр. 23;

5, 16 — Урьинский могильник (5 — погр. 18, 16 — погр. 19); 6 — Огурдинский могильник, погр. 123;

7 — д. Харино; 8, 12, 14, 23 — Рождественский могильник (8 — 10 экз., 12 — 2 экз.); 9 — Майкорское городище;

10, 19, 24 — городище Анюшкар; 11, 30 — Прикамье, место находки неизвестно; 13, 25 — Вакинское селище (13 — 3 экз.); 15 — д. Загарье; 17 — д. Мальцево; 18 — с. Кылосово; 20, 22, 27 — Рождественское городище;

21, 34 — Антыбарский могильник; 26 — могильник Степаново Плотбище; 28 — с. Калино;

29 — Лекмартовский клад; 31 — д. Трошата; 32 — д. Трапезникова; 33 — Аннинская волость на р. Весляне хранились привески в виде простых колокольчиков (рис. 1: 27, Рождественское городище, раскопки А.М. Белавина, ЛАИ ПГПУ).

Подтип 1.2.

2.2 — пронизка отличается более крупными размерами 3 х 8 см. Тулово ее покрыто горизонтальными поясками — гладкими, с насечками, с имитацией зерни. По бокам тулова расположено по две петли для привесок, три петли — внизу. В качестве привесок присутствуют цилиндрические колокольчики, также сплошь покрытые горизонтальными поясками. Такая орнаментация типична для прикамских украшений второй половины XI–XIV вв. (рис. 1: 28, коллекция Теплоуховых, ПОКМ).

Группа 2 — выполненные в ювелирной технике. Тулово пронизок изготовлено из гладкой пластины и оформлено в технике филиграни.

Тип 2.1 — не шумящие бронзовые и серебряные прорезные пронизки, орнаментированные сканью.

В некоторых случаях фон тулова позолочен. По размерам пронизки данного типа аналогичны пронизкам _____ 213 Н.Б. Крыласова предыдущей группы, однако они менее приплюснутые, иногда почти квадратные в сечении. Орнаментация всех изделий индивидуальна, но выполнена в едином стиле: ряды скани обрамляют обе стороны пронизки, вверху и внизу — в несколько рядов, в центре размещены орнаментальные композиции.

Вариант а — орнаментальная композиция состоит из маленьких отверстий, размещенных в форме крестов: вверху — прямого, внизу — косого. Обратная сторона — гладкая (рис. 1: 31, городище у д. Трошата, коллекция Теплоуховых, ПОКМ).

Вариант б — в основе орнаментальной композиции прорези в виде крестов (прямых, косых, или в сочетании тех и других), обрамленные сканью. Оформление обратной стороны во всех случаях индивидуально (рис. 1: 32–34). Такие предметы происходят из д. Трапезниковой, Аннинской волости на р. Весляне (коллекция Теплоуховых, ПОКМ), Антыбарского могильника XII–XIII вв. (раскопки Г.Т. Ленц, ЛАИ ПГПУ).

Тип 2.2 — серебряные ювелирные шумящие пронизки с привесками (рис.1: 29, Лекмартовский клад, БХИМ; рис. 1: 30 — депаспортизованная находка). Тулово с обеих сторон украшено янтарными вставками в квадратном шатоне, обрамленном зернью и сканью. Тулово и трубочка орнаментированы треугольниками зерни и обрамлены парными рядами скани, фон позолочен. С лицевой стороны пронизки в нижней части расположена пластина с пятью отверстиями, в которых крепятся цепочки.

По характеру декоративного оформления пронизка датируется XII–XIII вв.

Таким образом, флаконовидные пронизки-игольники появились в Пермском Предуралье на рубеже VII–VIII вв. Наиболее ранняя подгруппа этих изделий была заимствована у соседей — населения бассейна р. Сылва (неволинская культура), но уже вскоре появилась собственная форма флаконовидных пронизок, которые имели довольно стандартную орнаментацию, и без существенных изменений просуществовали на протяжении почти пяти веков.

Эти пронизки-игольники можно считать характерными исключительно для Пермского Предуралья.

На других территориях аналогичные предметы встречаются в единичных экземплярах, и, вероятнее всего, их присутствие может расцениваться как маркер брачных связей. Например, на территории Удмуртского Предуралья, материальная культура которого в период средневековья в очень многих чертах была схожа с культурой Пермского Предуралья, встречено всего два экземпляра флаконовидных пронизок (подтип 1.2.1.2) на Варнинском могильнике (Семенов 1980: 35, табл. VII: 36–37). Две такие пронизки (подтипы 1.2.1.2; 1.2.1.3) обнаружены в Стерлитамакском могильнике на территории Башкирии (Мажитов 1981: рис. 50: 17–18). Более широко флаконовидные пронизки прикамского типа представлены в Волжской Булгарии, хотя и здесь, собственно, их находки немногочисленны: в погр.

№ 470 Танкеевского могильника (подтип 1.2.1.2 — см. Казаков 1992: рис. 65: 37) и в Биляре (подтипы 1.2.1.2; 1.2.1.3; 1.2.2.1 — см. Губайдуллин, Каримов 2003: 30, фото). Редкие экземпляры встречены в Западной Сибири (подтип 1.2.1.4 — см.: Финно-угры… 1987: табл. LXXXII: 38, тип 2.2 — см.: Семенова 2001: 72, табл. 48; 76).

Литература

Анучин 1899 — Анучин Д.Н. О культуре костромских курганов и особенно о находимых в них украшениях и религиозных символах // МАВГР. Т. III. М., 1899.

Генинг, Голдина 1970 — Генинг В.Ф., Голдина Р.Д. Позднеломоватовские могильники в КомиПермяцком округе // ВАУ. № 9. 1970.

Голдина 1985 — Голдина Р.Д. Ломоватовская культура в Верхнем Прикамье. Иркутск, 1985.

Голдина, Водолаго 1990 — Голдина Р.Д., Водолаго Н.В. Могильники неволинской культуры в Приуралье. Иркутск, 1990.

Головнев 1995 — Головнев А.В. Говорящие культуры. Традиции самодийцев и угров. Екатеринбург, 1995.

Голубева 1978 — Голубева Л.А. Игольники восточно-европейского Севера X–XIV вв. // Вопросы древней и средневековой археологии Восточной Европы. М., 1978.

Голубева 1997 — Голубева Л.А. Амулеты // Древняя Русь. Быт и культура. М., 1997.

Губайдуллин, Каримов 2003 — Губайдуллин А.М., Каримов И.Р. Города Волжской Булгарии.

Казань, 2003.

Иванова 1998 — Иванова М.Г. Иднакар. Древнеудмуртское городище IX–XIII вв. Ижевск, 1998.

Казаков 1992 — Казаков Е.П. Культура ранней Волжской Болгарии. М., 1992.

–  –  –

Л.П. Михайлик (Москва)

ОПЫТ РЕКОНСТРУКЦИИ ВАРИАНТОВ ЖЕНСКОГО

ПОГРЕБАЛЬНОГО УБОРА Х — НАЧАЛА ХІ в.

ПО МАТЕРИАЛАМ НЕКРОПОЛЕЙ КИЕВА И КВЕТУНИ1

Реконструкция древнерусского костюма — один из интереснейших разделов в изучении культуры Древней Руси. Обширный материал для изучения металлического убора, предоставляют нам многочисленные некрополи древнерусского периода.

Помимо самих украшений, они дают возможность проследить место и способ их ношения, а исходя из этого, предпринимать попытки реконструкции убора.

Выбранные для реконструкции погребения происходят с территории юга Руси:

два — из киевского некрополя, два — из Кветунского могильника. Все погребения датируются Х – началом XI в.

Оба рассматриваемых киевских погребения происходят из Верхнего города, открыты и опубликованы они сравнительно недавно.

Первое погребение найдено в 1984 г. на ул. Золотоворотской (Боровський, Архипова 1993). Оно находилось в грунтовой могиле, прослеживались также остатки гроба, сколоченного гвоздями. Костяк в вытянутом положении, головой на запад, руки на животе. Принадлежит женщине 30–35 лет, достаточно богатой, судя по набору украшений. В убор входили две пары височных колец, ожерелье и перстень.

Две пары височных колец относились к разным типам: простые серебряные дротовые с неспаянными концами и однобусинные. Бусины состояли из двух полушарий, спаянных горизонтальным швом. Они были насажены на кольца и зафиксированы в определенном положении обмоткой колец тонкой проволокой.

В нашем случае, скорее всего, кольца носились традиционно — однобусинные подвешивались к более простым. В представленной реконструкции (рис. 1: 1) колечко продето в прядь волос при начале плетения косы.

Далее шло ожерелье, состоящее из различных бус и серебряной привески — лунницы. Она принадлежит к типу штампованно-филигранных. Украшена зернью, которая выложена косыми рядами. Контуры обведены гладким ободком.

В центре три больших шарика, такие же по краям рожек, ушко свернуто трубочкой.

Этот тип лунниц достаточно распространен среди древнерусских памятников и является характерным для X — начала XI в. (Корзухина 1954: 84–91; Успенская 1967: 99–103). Стоит назвать аналогичные украшения из гнёздовских кладов 1867, 1993 гг. (Гущин 1936: табл. VI: 21,22; Пушкина 1996: 171–186). В ожерелье входили также 6 серебряных бусин (4 овальные и 2 круглые) расположенных, вероятно, симметрично по обе стороны от привески. Пять из них орнаментированы треугольниками из зерни. Шарообразные и овальные бусы с геометрической орнаментацией были достаточно широко распространены в Х–ХI вв. Ближайший пример — бусины из гнёздовского клада 1867 г. (Гущин 1936). Также несколько таких бусин были найдены в Киеве несколько ранее (Каргер 1958: табл. 26, 28 — погр. № 122, 124). Достаточно сложные по технике исполнения, они были явно дорогим украшением. Следом за металлическими бусинами, завершая ожерелье, мы расположили 10 стеклянных бусин различных типов и цветов. Среди них 7 приРабота поддержана грантом Научного совета по программе фундаментальных исследований Отделения Историко-филологических наук РАН «Русская культура в мировой истории».

216 _____ Опыт реконструкции вариантов женского погребального убора Х — начала ХІ в. по материалам некрополей Киева и Кветуни зматических, покрытых слоем непрозрачной патины, похожим на слоновую кость, многоцветных.

Основа — зеленое и оранжевое непрозрачное стекло. Глазки, по четыре с каждой стороны, белого непрозрачного стекла, размещены не симметрично. Достаточно много подобных бусин найдено в Киеве (Каргер 1958: 197, 206, 208). Можно также предложить второй вариант ношения ожерелья: чередование металлических и стеклянных бусин.

На пальце левой руки погребенной был серебреный перстень, пластинчатый широкосерединный с завязанными концами. На плоском щитке зигзагоподобный чеканный орнамент. Такой тип перстня характерен для Днепровского Левобережья, и четко привязывается хронологически: конец Х — начало XI в. (Сарачева 1994).

Второе киевское погребение (рис.1: 2) найдено при раскопках Михайловского Златоверхого монастыря в 1999 г. (Ивакин 2005: 289). Погребение находилось в камере из досок, углублено в материк.

Возраст умершей 16–18 лет. На голове был матерчатый венец из серебряной нити с крупной листовой аппликацией. На шее находилось ожерелье, состоящее из 20 мелких стеклянных бусин (в том числе 11 зеленых ребристых, 4 зеленых зонных, 1 зеленая шарообразная, 1 синяя кубическая со срезанными углами и 1 полихромная пастовая четырнадцатигранная).

Наличие в ожерелье бусин двух цветов говорит о специальном подборе цветовой гаммы украшений. Между бусинами, в центре, находились три серебряные полусферические выпуклые подвески. Они украшены диагонально-крещатым орнаментом в виде треугольных трехрядных секторов. Орнамент выполнен зернью, в центре напаян колпачок. Такие подвески характерны для Киева и Гнёздова, встречаются в различных кладах. Можно назвать следующие аналогии: подвески из гнёздовского клада 1867 г. (Гущин 1936) и практически идентичные нашим украшения из клада 1993 г. (Пушкина 1996: 171–186). Такие подвески датируются Х — началом ХI в.

Ближе к краям ожерелья находились две ременные серебряные пряжки сердцевидной и язычковой форм с растительным орнаментом (венгерский стиль, криновидная пальметта и лотос), превращенные в подвески.

На груди находилась серебряная фибула. Украшение полусферической формы, орнамент сканозерненый, представляет собой 4 волюты в сканом обрамлении, где спины волют образуют ромб. Внутри ромба — сканый шарик, на который напаяна зернь. На тыльной стороне фибулы сохранилась игла и кольцо с заходящими концами (Ивакин 2005: 289). Скорее всего, привеска была превращена в фибулу.

Аналогии украшению можно проследить все по тем же кладам Х–XI вв., а именно: по гнёздовскому кладу 1867 г. (Гущин 1936). Также близки к рассматриваемому изделию привески из владимирских курганов, исследованных Уваровым у с. Гнездилово и Васильки (Спицын 1905: рис. 174, 177). Очень схожа с нашей привеска из курганной группы у с. Новоселки близ Суздаля (Седова 2001: 26, 27, рис. 2).

К кольцу на тыльной стороне фибулы крепилась серебряная цепочка, длиной 20 см из согнутых вдвое колец, на другом конце которой также находилось проволочное кольцо. На цепочку был нанизан крупный перстень. Он пластинчатый, с квадрифолийным щитком, состоящим из шести каплевидных основ и одной круглой в центре (Ивакин 2005: 289). Перстень серебряный, сверху позолота, контуры украшения покрыты чернью (Класс 2, тип 10 по Т.Г. Сарачевой — см.: Сарачева 1994: 90–92, рис. 6: 12).

Второй перстень не «привязан» к какой-либо детали убора, а просто находился возле проволочного кольца цепочки. Возможно, он был положен в могилу при погребении. Этот перстень — пустотелый, с полусферическим щитком покрытым мелкой зернью, дужка перстня украшена сканью (Класс 2 тип 11 по Т.Г. Сарачевой — см.: Сарачева 1994.). Ближайшая аналогия — перстень из клада у с. Гущино (Корзухина 1954: 86, 87, табл. VII: 4). Кольцо на свободном конце цепочки, возможно, было деталью второй фибулы. Скорее всего, фибулы располагались по обе стороны груди, и удерживали одежду. Перстень на цепочке, вероятно, не применялся по назначению из-за того, что был велик хозяйке.

Стоит также упомянуть височное кольцо, из рубчатой золотой проволоки с завязанными концами и надетой на него зонной пастовой оранжевой бусиной. Кольцо находилось у правого виска погребенной, но так как украшение не имеет пары, мы не рассматриваем его, как часть убора.

Кроме украшений, умершую сопровождал ларец (остались оковки и замок), куда были сложены следующие вещи: латунная полусферическая чаша, грубые ножницы, пинцет, одежда, от которой сохранились стеклянные нашивки различного цвета и формы. Возле руки находился кошель (сумка), возможно в форме «сложенного конверта». От нее сохранились серебряные скобы-зажимы со штифтами и штампованная листовая накладка в виде креста, а также серебряный крест-тельник скандинавского типа. Сумка была сделана из кожи синего или черного цвета и шелка византийского производства (Ивакин 2005: 289).

_____ 217 Л.П. Михайлик Рис. 1. Примеры реконструкции женского погребального убора: 1 — киевское погребение 1984 г., ул. Золотоворотская (главная деталь: ожерелье из различных бус и серебряной привески — лунницы); 2 — киевское погребение 1999 г.

, Михайловский Златоверхий монастырь (главные детали: ожерелье из различных бус и трех серебряных полусферических привесок, а также серебряная фибула); 3 — Кветунь, погребение из кургана 53 (главные детали: 4 серебряных семилучевых височных кольца, а также дротовая крученая гривна); 4 — Кветунь, погребение из кургана ХХ (главные детали: покрытая серебром пластинчатая гривна, а также монетовидные привески) Вторая пара рассматриваемых погребений с более скромным убором, происходит из Кветунского курганного могильника в Подесенье. Инвентарь исследованных погребений опубликован лишь частично исследователем могильника В.А. Падиным (Падин 1976: 197–209).

Могильник находится у д. Кветунь Трубчевского р-на Брянской области, на правом, коренном высоком берегу Десны. Комплекс поражает своими большими размерами, исследовано 237 насыпей (Падин 2004: 84). Датируются они в целом X–XIII вв. Могильник активно раскапывался разными исследователями, в частности, В.П. Левенком и В.А. Падиным (Падин 1958; Падин 1976).

Первое погребение из кургана 53 принадлежало пожилой женщине (рис. 1: 3). Оно находилось на древнем горизонте, у ног стоял грубо сделанный раннегончарный горшок волынцевского типа с лиОпыт реконструкции вариантов женского погребального убора Х — начала ХІ в. по материалам некрополей Киева и Кветуни нейным орнаментом. На голове погребенной находился венчик из серебряной ленты шириной 3 см с крючками на концах. Вероятно, к нему крепились 4 серебряных семилучевых височных кольца, по паре с каждой стороны. Кольца относятся к варианту 29 классификации Е.А. Шинакова (Шинаков 1980: 121, 122). Это вариант характерен именно для Кветунского могильника, и встречается в различных инвентарных комплектах. Еще П.М. Еременко отметил, что при раскопках кольца обнаруживают продетыми через полоску кожи, на одинаковом расстоянии одно ниже другого (Седов 1982: 155).

Шею украшала серебряная, крупная дротовая крученая (тордированная), средней прокрутки, гривна.

На одном конце — крючок в виде петли, на другом — головка-цветок (Падин 1976: 206). Такие гривны встречаются достаточно редко, но для радимичей они вполне характерны. Считается, что они имеют прибалтийское происхождение (Фехнер 1967: 58). Также на шее, вероятно, в виде низки находились хрустальная, сердоликовая и две голубоватые бисерные бусины. На правой руке был серебряный дротовый круглый в сечении браслет, с прокованными утолщенными концами и более тонкой тыльной частью.

Маленькое бронзовое височное кольцо с сомкнутыми концами, вероятно, служило перстнем (А ИА РАН.

Р-1. Д. 432). По характерным типам браслета и гривны погребение можно датировать Х в.

Второе погребение, избранное нами для реконструкции убора, принадлежало женщине среднего возраста (рис. 1: 4). В кургане ХХ оно было не единственным, но два других погребения — впускные, вторичные. Погребение в яме, замечены следы гроба. Практически все украшения находились на груди и шее. Главным элементом следует считать бронзовую, покрытую серебром пластинчатую гривну с розетками на заходящих концах (Падин 1976: 201). В сечении она квадратная. Подобные гривны характерны для Прибалтики или Финляндии, следовательно, кветунский экземпляр — это импорт или заимствование. Подобная гривна известна из радимичских курганов в Козаричах (Фехнер 1967: 59).

Далее шло ожерелье из 2 стеклянных золоченых бочонковидных бусин, 5 битрапециоидных синих и 8 бисерин из зеленого стекла. Центральное место занимали две крупные серебряные монетовидные привески (А ИА РАН. Р-1. Д. 432), а также бронзовый бубенчик с крестовидной прорезью (Успенская 1967).

Такие крупные бубенчики достаточно редки, этот, вероятно, служил пуговицей на одежде — застегивал воротник. Завершало убор тонкое серебряное проволочное височное колечко с разомкнутыми концами, служило, видимо, перстнем. Погребение датируется началом ХІ в.

Эту пару погребений из Кветунского могильника, судя по найденным украшениям, достаточно смело можно отнести к радимичам. Это позволяет сделать характерный и показательный набор украшений.

Все четыре погребения объединяет близкая датировка, достаточное богатство убора, отражающее статус умерших, и то, что все погребения одиночные. Объединяющей чертой является и серебряный комплекс всех погребений. Это подтверждает выводы, сделанные Г.Ф. Корзухиной касательно эволюции ювелирного убора. Все наборы украшений можно отнести ко второму периоду развития металлического убора из серебра, типичными чертами которого являются использование техники мелкой зерни, а также такие типы украшений, как ожерелья с лунницами и бусами, височные кольца, различные гривны.

Оба киевских погребения относятся к «киевской дружинной культуре», в которой прослеживается широкий набор различных компонентов — славянских, скандинавских, византийских. Погребенных нельзя определенно отнести к какой либо этнической принадлежности, но можно предполагать, что это были свободные и достаточно богатые женщины, примерно одного социального статуса. Кветунские же погребения, относятся к памятниками сельской культуры. Вероятно, группы курганов являлись кладбищем родственной общины, где характерными чертами были традиционность и самобытность.

Женщины из обоих рассмотренных погребений по нашему мнению состояли в браке, о чем свидетельствуют перстни на пальцах.

Следует отметить, что рассмотренные погребения были отобраны из достаточно большого массива материала. Основным критерием была репрезентативность убора, наличие различных групп украшений, а также их зафиксированное расположение на костяках, что и дало возможность реконструкции и интерпретации убора.

–  –  –

Ивакин 2005 — Ивакин Г.Ю. Погребения Х — первой половины ХІ в. из раскопок Михайловского Златоверхого монастыря (1997–1999 гг.) // Русь в IX–XIV веках. Взаимодействие севера и юга. М., 2005.

Каргер 1958 — Каргер М.К. Древний Киев. Т. 1. М.; Л., 1958.

Корзухина 1954 — Корзухина Г.Ф. Русские клады ІХ–ХІІІ вв. М.; Л., 1954.

Падин 1958 — Падин В.А. Материалы раскопов Кветунских курганов Х–ХІІІ вв. // СА. № 2. 1958.

Падин 1976 — Падин В.А. Кветунский древнерусский могильник // СА. № 1. 1976.

Падин 2004 — Падин В.А. Среднее Подесенье (Трубчевская округа) в VI–V вв. до н. э. — X–XII вв. н. э.

по материалам археологических исследований. Брянск, 2004.

Пушкина 1996 — Пушкина Т.А. Новый Гнёздовский клад // Древнейшие государства Восточной Европы. 1994. Новое в нумизматике. М., 1996.

Сарачева 1994 — Сарачева Т.Г. Металлические перстни Днепровского Левобережья конца ІХ – первой половины ХІІІ вв. // История и эволюция древних вещей. М., 1994.

Седов 1982 — Седов В.В. Восточные славяне в VI–ХІІІ вв. М., 1982.

Седова 2001 — Седова М.В. Украшения «городского типа » Х–ХІ веков из Суздаля и его округи // КСИА. Вып. 212. 2001.

Спицын 1905 — Спицин А.А. Владимирские курганы // ИАК. Вып. 15. 1905.

Успенская 1967 — Успенская А.В. Нагрудные и поясные привески // Очерки по истории русской деревни ХI–ХІІІ вв. Т. III / Труды ГИМ. Вып. 43. М., 1967.

Фехнер 1967 — Фехнер М.В. Шейные гривны // Очерки по истории русской деревни XI–XIII вв.

Т. III / Труды ГИМ. Вып 43. М., 1967.

Шинаков 1980 — Шинаков Е.А. Классификация и культурная атрибуция лучевых височных колец // СА. № 3. 1980.

–  –  –

С.М. Новаковская-Бухман (Санкт-Петербург)

УКРАШЕНИЯ ИЗ «РАЗРОЗНЕННЫХ»

ДРЕВНЕРУССКИХ КЛАДОВ В СОБРАНИИ М.П. БОТКИНА

В 1917 г. в условиях тревожного военного времени вдова выдающегося коллекционера М.П. Боткина обратилась в Русский музей с просьбой принять на хранение собрание ее мужа. В подвалы Этнографического Отдела привезли тридцать два опечатанных ящика с итальянской майоликой, античными вазами и греческой терракотой, с итальянским серебром и памятниками церковной старины.
1 Один из них под № 27 перенесли в Художественный Отдел. В нем помещались произведения древнерусского прикладного искусства XI–XVII вв., а также отдельные памятники зарубежной культуры: от первобытного топора и бронзового навершия скифского стиля до группы украшений эпохи «великого переселения» народов, ранневизантийских украшений рубежа VI–VII вв., фрагментов древнегрузинской чеканки, украшений волжских болгар, казанских татар и др. В основном в ящике находились украшенные эмалью и сканью, резные и исполненные литьем древнерусской работы складни и кресты, фрагменты окладов евангелий, серебряная парадная и медная бытовая утварь с финифтью, мелкая пластика из камня, дерева и кости, кресты из серебра и бронзы и пр.



Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 31 |
 

Похожие работы:

««Первая мировая война и судьбы европейской цивилизации» №1 (2014) Коллективная монография «Первая мировая война и судьбы европейской цивилизации» Первая мировая война и судьбы европейской цивилизации / Под ред. Л.С. Белоусова, А.С. Маныкина. – М.: Издательство Московского университета, 2014. – 816 с. Аннотация. Коллективная монография «Первая мировая война и судьбы европейской цивилизации» была подготовлена преподавателями исторического факультета МГУ при сотрудничестве со специалистами из...»

«МЕЖДУНАРОДНАЯ МОЛОДЕЖНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ТЮМЕНСКАЯ МОДЕЛЬ ООН VII школьная сессия ГЕНЕРАЛЬНАЯ АССАМБЛЕЯ ДОКЛАД ЭКСПЕРТА «ПОЛОЖЕНИЕ БЕЖЕНЦЕВ В ЕВРОПЕ»» Элина САМОХВАЛОВА Аспирант кафедры новой истории и международных отношений. Тюменский государственный университет. Мария БОЧКУН Направление «Международные отношения» Тюменский государственный университет Ноябрь 5 7, 201 Please recycle СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ... МИГРАЦИЯ: ИСТОРИЯ ФАКТЫ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ..5 ПОЛОЖЕНИЕ БЕЖЕНЦЕВ В МИРЕ.. БЕЖЕНЦЫ В ЕВРОПЕ..9...»

«Библиография научных печатных работ А.Е. Коньшина 1990 год Коньшин А.Е. Некоторые проблемы комизации школы 1. государственных учреждений в 1920-30-е годы // Проблемы функционирования коми-пермяцкого языка в современных условиях.Материалы научно-практической конференции в г. Кудымкаре. Кудымкар: Коми-Перм. кн. изд., 1990. С. 22-37.2. Коньшин А.Е. Мероприятия окружной партийной организации по становлению системы народного образования в Пермяцком крае в первые годы Советской власти // Коми...»

«II. НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ А. А. Туренко УДК 94(469).066 Сведения об авторе Туренко Александр Александрович бакалавр 4 курса, кафедра истории Нового и новейшего времени, Институт истории, Санкт-Петербургский государственный университет. Научный руководитель кандидат исторических наук, доцент А. А. Петрова. E-mail: turenko24@mail.ru ВОПРОС О ПРИЗНАНИИ ПРАВ ПОРТУГАЛИИ НА УСТЬЕ КОНГО В АНГЛО-ПОРТУГАЛЬСКИХ ОТНОШЕНИЯХ Резюме В статье рассматриваются основные этапы спора за права Португалии на устье реки...»

«Всемирная Метеорологическая Организация Специализированное учреждение Организации Объединенных Наций Пресс-релиз Погода • Климат • Вода Для использования средствами массовой информации Не является официальным документом № 13/2015 ЗАПРЕТ НА РАСПРОСТРАНЕНИЕ до среды, 25 ноября, 10.00 СГВ ВМО: 2015 год, по всей вероятности, станет самым теплым годом за историю наблюдений, а период 2011-2015 гг. — самым теплым пятилетним периодом Изменение климата превысило символические пороговые значения и...»

«ЦЕРКОВЬ БОГОСЛОВИЕ ИСТОРИЯ Материалы III Международной научно-богословской конференции (Екатеринбург, 6–7 февраля 2015 г.) Екатеринбургская митрополия Православная религиозная организация — учреждение высшего профессионального религиозного образования Русской Православной Церкви «Екатеринбургская духовная семинария» Уральский федеральный университет им. первого Президента России Б. Н. Ельцина Институт гуманитарных наук и искусств Лаборатория археографических исследований ЦЕРКОВЬ БОГОСЛОВИЕ...»

«из материалов всероссийской научно-практической конференции: «Миротворческий потенциал историко-культурного наследия Второй мировой войны и Сталинградская битва» г. Волгоград, Волгоградский музей изобразительных искусств имени И.И. Машкова, 2013 г. Т. Г. МАЛИНИНА, доктор искусствоведения, профессор, главный научный сотрудник отдела монументального искусства и художественных проблем архитектуры НИИ теории и истории изобразительных искусств РАХ, член АИС и АЙКА, сотрудник Центрального музея...»

«a,Kл,%2е*= h.“2,232= =!.е%л%г,,, *3ль23!.%г%.=“лед, ccccccccccccccccccccccccccccccccccccccccccccccc 10 лет автономной Калмыцкой области. Астрахань, 1930. 150 лет Одесскому обществу истории и древностей 1839–1989. Тезисы докладов юбилейной конференции 27–28 октября 1989г. Одесса, 1989. 175 лет Керченскому музею древностей. Материалы международной конференции. Керчь, 2001. Antiquitas Iuventae. Саратов, 2005. Вып. 1. Antiquitas Iuventae. Саратов, 2006. Вып. 2. Antiquitas Iuventae. Саратов, 2007....»

«Утверждено Приказом от 12.02.2015 № 102 Положение о Межрегиональном конкурсе творческих и исследовательских работ школьников «К 70-летнему юбилею Победы во Второй мировой войне. 1939 – 1945 гг.»1. Общие положения Настоящее Положение определяет общий порядок организации и 1.1. проведения межрегионального конкурса творческих и исследовательских работ школьников «К 70-летнему юбилею Победы во Второй мировой войне. 1939 – 1945 гг.» (далее – Конкурс). Конкурс проводится как добровольное,...»

«наШи аВТорЫ ДАнДАмАевА загида эфендиевна. Zagida E. Dandamaeva. Дагестанский государственный университет. Dagestan State University. E-mail: zagida1979@mail. ru Кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры истории России XX– XXI вв. Основные направления научных исследований: музейное дело, история и культура Дагестана.Важнейшие публикации: • Исторические и правовые аспекты реформирования органов государственной власти Республики Дагестан в 1990–2000 гг. / Научные труды. Российская...»

«ИНСТРУМЕНТАЛЬНОЕ МУЗИЦИРОВАНИЕ В ШКОЛЕ: ИСТОРИЯ, ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «КУРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» МЕЖДУНАРОДНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ ИНСТРУМЕНТАЛЬНОЕ МУЗИЦИРОВАНИЕ В ШКОЛЕ: ИСТОРИЯ, ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА материалы ВСЕРОССИЙСКОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ Курск, 28–30 мая 2015 года КУРСК 20 УДК 37;78 ББК 74+85. И И72 Инструментальное музицирование в школе: история, теория и...»

«ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЮЛЛЕТЕНЬ АССОЦИАЦИИ ИСТОРИЯ И КОМПЬЮТЕР ИНФОРМАЦИОННЫЕ РЕСУРСЫ, ТЕХНОЛОГИИ И МОДЕЛИ РЕКОНСТРУКЦИИ ИСТОРИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ И ЯВЛЕНИЙ СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК МАТЕРИАЛЫ XII КОНФЕРЕНЦИИ АССОЦИАЦИИ ИСТОРИЯ И КОМПЬЮТЕР МОСКВА, 2224 ОКТЯБРЯ 2010 г. Издательство Московского университета ББК 63ф1я И665 Издание осуществлено при поддержке гранта РФФИ, проект №10-06-06184-г Редакционный совет: к.и.н. В.Ю. Афиани (Москва), к.и.н. С.А. Баканов (Челябинск), ст.преп. Е.Н. Балыкина (Минск), д.и.н....»

«БАКИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ (АЗЕРБАЙДЖАН) ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ МОЛДОВЫ (МОЛДОВА) ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. ЯНКИ КУПАЛЫ (БЕЛАРУСЬ) ЕВРАЗИЙСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. Л.М. ГУМИЛЕВА (КАЗАХСТАН) ИНСТИТУТ ПСИХОТЕРАПИИ И ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ (ГЕРМАНИЯ) КАЗАХСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. АЛЬ-ФАРАБИ (КАЗАХСТАН) КАЛМЫЦКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ (РОССИЯ) КИЕВСКИЙ СЛАВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ (УКРАИНА) МИНСКИЙ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ (БЕЛАРУСЬ)...»

«Liste von Publikationen ber die Geschichte der Russlandmennoniten auf russisch und ukrainisch Библиография о русских меннонитах на русском и украинском языках Предлагаем библиографию о русских меннонитах (die Rulandmennoniten) на немецком, английском и русском языках. Основное внимание было уделено работам описывающих все стороны жизни и деятельности меннонитов в России. В списках есть основопологающие работы по истории меннонитов, жизнедеятельности Менно Симонса и о меннонитих в Пруссии....»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИКО-СТОМАТОЛОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им. А. И. Евдокимова Кафедра истории медицины РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО ИСТОРИКОВ МЕДИЦИНЫ Общероссийская общественная организация «ОБЩЕСТВО ВРАЧЕЙ РОССИИ» ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ МЕДИЦИНЫ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941–1945 гг. “ЧЕЛОВЕК И ВОЙНА ГЛАЗАМИ ВРАЧА” XI Всероссийская конференция (с международным участием) Материалы конференции МГМСУ Москва — 2015 УДК 616.31.000.93 (092) ББК 56.6 + 74.58 Материалы ХI Всероссийской конференции...»

«Научно исследовательский институт истории и этнографии Южного Урала Оренбургского государственного университета Денисов Д. Н., Моргунов К. А. ЕВРЕИ В ОРЕНБУРГСКОМ КРАЕ: РЕЛИГИЯ И КУЛЬТУРА Оренбург – 201 Денисов Д. Н., Моргунов К. А. ЕВРЕИ В ОРЕНБУРГСКОМ КРАЕ: РЕЛИГИЯ И КУЛЬТУРА УДК 323.1:3 ББК 63.521(=611.215)(2Рос 4Оре) Д3 Публикация подготовлена в рамках поддержанного РГНФ и Правительством Оренбургской области научного проекта № 15 11 56002 а(р). Д33 Денисов Д. Н., Моргунов К. А. Евреи в...»

«ISSN 2412-9720 НОВАЯ НАУКА: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ И ПРАКТИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 14 декабря 2015 г. Часть СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.2 Н Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ И ПРАКТИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД: Международное научное...»

«Правительство Оренбургской области Научно исследовательский институт истории и этнографии Южного Урала Оренбургского государственного университета Франко российский центр гуманитарных и общественных наук в Москве РОССИЯ – ФРАНЦИЯ. ГОСУДАРСТВЕННАЯ КОНФЕССИОНАЛЬНАЯ И МИГРАЦИОННАЯ ПОЛИТИКА: ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ, ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ И ПРАКТИКА РЕАЛИЗАЦИИ Материалы Международной научной конференции Оренбург Россия – Франция. Государственная конфессиональная и миграционная политика УДК 327.3(063) ББК...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ _ФГБОУ ВПО «БЛАГОВЕЩЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» ИНСТИТУТ КОНФУЦИЯ В БГПУ ЦЕНТР ПО СОХРАНЕНИЮ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ АМУРСКОЙ ОБЛАСТИ РОССИЯ И КИТАЙ: ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ СОТРУДНИЧЕСТВА Материалы V международной научно-практической конференции (Благовещенск – Хэйхэ – Харбин, 18-23 мая 2015 г.). Выпуск 5 Благовещенск Издательство БГПУ ББК 66.2 (2Рос) я431 + 66.2 (5Кит) я4 Р 76 Р 76 РОССИЯ И КИТАЙ: ИСТОРИЯ И...»

«МЕЖДУНАРОДНАЯ МОЛОДЕЖНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ТЮМЕНСКАЯ МОДЕЛЬ ООН VII школьная сессия СОВЕТ БЕЗОПАСНОСТИ ДОКЛАД ЭКСПЕРТА «ВОПРОС ОБ ОТДЕЛЕНИИ КАТАЛОНИИ ОТ ИСПАНИИ» Татьяна ТРОФИМОВА Направление «Международные отношения» Тюменский государственный университет Валерия ВАЙС Направление «Международные отношения» Тюменский государственный университет Ноябрь 5 7, 201 Please recycle СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ ИСТОРИЯ КОНФЛИКТА НЕДАВНИЕ ИЗМЕНЕНИЯ ПОЗИЦИИ СТРАН ЗАКЛЮЧЕНИЕ СПИСОК ИСТОЧНИКОВ ВВЕДЕНИЕ У движения за...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.