WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |

«ЗАЯВКИ НА УЧАСТИЕ В КОНФЕРЕНЦИИ 1. Барбашина Э.Р. (Новосибирск) Исторический феномен «народа в пути»: новые вопросы и контексты – новые ответы. 2. Шадт А. А.(Новосибирск). Российские ...»

-- [ Страница 2 ] --

Одноканальная система позволяет передавать только предельно простые сигналы. Для генерации новой информации культура абсолютно нуждается в “другом”, во влиянии извне. По Ю. Лотману, “это “извне” само по себе имеет сложную организацию: это и “извне” данного жанра или определённой традиции внутри данной культуры, и “извне” круга, очерченного определённой метаязыковой чертой, делящей все сообщения внутри данной культуры на культурно существующие (“высокие”, “ценные”, “культурные”, “исконные” и т.п.) и культурно несуществующие, апокрифические (“низкие”, “не ценные”, “чужеродные” и т.п.)”, а также “чужие тексты, пришедшие из иной национальной, культурной, ареальной традиции”2.

В связи с этим достаточно полемичным предстают утверждения, подобные, к примеру, оценке М. Рыжовой ситуации в словенской литературе XIX в.: “Словенская литература зарождалась и формировалась в сложных, неблагоприятных условиях гегемонии немецкой культуры, немецкого языка”3. Словенско-немецкое двуязычие (Ф. Прешерн и др.) остаётся всё же неоднозначным феноменом: особенно в творческом плане его можно оценить и позитивно. Положительна и двойственная ментальная природа российских немцев.

Культура российских немцев и в России и в Германии отличается как от окружающего инокультурного, так и от материнского этносов. С явлением “российские немцы” в какой-то мере сопоставимо явление “румынские немцы”, однако принципиальные отличия несомненны. Составитель сборника немецкоязычных поэтов Румынии В. Вебер, предваряя книгу вступительной статьёй, называет их “народом”: “…столь необычна, сложна, трагична история народа, чью литературу представляет эта книга”4. Однако личная переписка с В. Вебером уточняет его отношение к румынским немцам как к национальной группе: “В Румынии было четыре очень разные группы немцев, да и сама Румыния в настоящем варианте – явление не столь Вебер В. Не утратив внутренней свободы // Лира семи городов: Стихи / Пер. с нем. Cост. В. Вебера и Е. Витковского; вступ. ст. и справки об авторах В. Вебера.

– М.:

Худож. лит, 1992. – С. 3.

–  –  –

Рыжова М.И. Немецкие стихи словенских поэтов в контексте развития словенской национальной литературы (XIX в.) // Проблемы двуязычия и многоязычия. – М., 1972. – 359 с.

Вебер В. Указ. соч. – С. 3.

давнее, а немцы жили в Трансильвании с 13 века, когда румын как нации еще не существовало. Мое употребления слова “народ” неточное. Национальная группа – точнее. Но она часть немецкого народа”1. Острова немецкой культуры возникали в Европе с раннего средневековья в областях, где местное население занималось скотоводством. Однако волна гнева порабощённых народов после двух мировых войн практически смыла эти немецкие очаги. Немцы Трансильвании (Семиградья) и Баната оказались устойчивее своих соплеменников. Живя в Румынии, они создали свою особую литературу. “Она с такой силой заявила о себе в 1960-70-е гг., что германисты всего мира всерьёз заговорили тогда о пятой немецкой литературе (наряду с литературами ФРГ, ГДР, Австрии, Швейцарии)”2.

Важные отличия румынско-немецкой культуры от российско-немецкой заключаются в следующем: румынские немцы наладили связь с культурным немецкоязычным миром и создали немецкую литературу. “Мимо румынских немцев не прошли никакие тенденции в развитии немецкой поэзии 1950-70 гг. В эти же годы произошло и освоение опыта таких поэтов ГДР, как Брехт, Кунерт, Меккель, Э. Арендт, Г. Маурер”3. Российские же немцы были изолированы от современной им немецкой литературы, что не позволило их литературе стать шестой немецкой.

Российский немец – семиотическая личность, в какой-то мере близкая семиотическим личностям “русский западник” или “русский Байрон” (Ю.

Лотман: “чтобы Байрон вошёл в русскую культуру, должен возникнуть его культурный двойник, который будет являться лицом двух культур”4), однако соединение русского и европейского начал здесь принципиально разное.

“Русский западник” и “русский Байрон” несут в себе немалую долю искусственности. Первый культивирует нереальный, незнакомый ему Запад.

Миссию второго (подобные образы может включать не только отдельный текст или автор, но и целая культура) Ю. Лотман сопоставляет с функциональностью “словаря-билингва”, называя “русского Байрона” эквивалентом “другого” в “нашем”. По мере изживания своей значимости, поначалу являясь средством коммуникации, данный образ становится препятствием к ней.

Считая европеизацию России псевдоморфозом, О. Шпенглер выступал на стороне тех учёных, которые воспринимали западнические влияния для России как пагубные. Немцы, попав на территорию России и став её частью, могли способствовать естественности принятия Россией европейских влияний.

Запад “русского западника” сконструирован по контрасту с русской действительностью, Запад “русского Байрона” стремится быть аналогом “чужого” в своей культуре, Запад российского немца, в том числе в Письмо В. Вебера Е. Зейферт от 10 февраля 2006 г. по поводу идентификации румынских немцев. Аугсбург – Караганда // Личный архив Е. Зейферт.

–  –  –

Лотман Ю.М. Указ. соч. – С. 262.

генетическом подсознании, – органичен. Таким образом, в отличие от искусственных русско-европейских семиотических субъектов, российские немцы первого поколения привносят в российскую культуру знание истинного Запада.

Сначала для российских немцев “другой” предстаёт русская культура, затем, после её многолетнего “присвоения”, в том числе вынужденного, – немецкая. “Другой” перестаёт быть “другим”, и таковым становится былой “свой”, вернее, близкий “своему”.

Российско-немецкая литература отчётливо формируется по закону отрицания отрицания: тезис – антитезис – синтез.

У первых поколений российских немцев – преобладание немецкой культуры, даже в какой-то степени ещё донемецкой, не захватившей период окончательного формирования немецкой нации (тезис). Как утверждает Ю.

Левин, “русские немцы-литераторы XVIII-XIX вв. писали в основном на своём родном немецком языке, хотя особенности русской культурной жизни накладывали отпечаток на их творчество. Лишь немногие из живших в России литераторов немецкого происхождения отваживались творить на русском языке, который был ими усвоен после родного, иногда значительно позже”1. Так, писавшего на русском языке с большой долей германизмов Георга (Егора) Розена современники иронически именовали “германорусским пиитой”2. Исследуя творчество выходца из поволжской немецкой колонии, поэта Э. Губера, Ю. Левин обращает внимание на элементы немецкого языка в его русскоязычных стихах (присоединение с помощью местоимения “где” придаточного времени; неверное употребление предлогов, управляемых глаголами)3. На немецком языке (при преобладающем русском языке творчества) писали И. Хемницер, В.

Кюхельбекер, Е. Кульман, К. Павлова-Яниш и другие российские немцы. В стихах Е. Кульман, к примеру, доминировал разбавленный русицизмами petersburges Deutsch4. Многие из перечисленных поэтов получили немецкое воспитание.

Безусловно, нельзя не заметить, что в XIX в. российские немцы уже в заметной мере обрусели. Данный процесс углубляется и благодаря взаимному ознакомлению и сближению литератур (русской и немецкой), сопровождаемому в первую треть XIX в. “более явным, чем раньше, обособлением языков”5.

Обращение российских немцев к русской культуре (антитезис) усиливается в XIX в. с каждым годом, хотя в случае локального их поселения это не происходило. Творчество таких поэтов с немецкой кровью, творивших Левин Ю.Д. Немецко-русский поэт Э.И. Губер // Многоязычие и литературное творчество. – М., 1972. – С. 107.

–  –  –

Данилевский Р.Ю. Немецкие стихотворения русских поэтов // Многоязычие и литературное творчество. – М., 1972. – C. 39.

Данилевский Р.Ю. Указ. соч. – С. 35.

в XX в. и живших в русскоязычной среде, как А. Блок, М. Цветаева, О.

Берггольц, уже практически полностью относится к русской культуре.

Возвращение к немецкой культуре (синтез) происходит на качественно новом уровне – возникает собственно российско-немецкий народ, зарождение которого связывают с парадоксальным единением российских немцев вследствие депортации.

Интересно следующее заявление, характеризующее российских немцев, с одной стороны, как народ, осознающий себя особым, не идентичным немецкому, с другой стороны, как народ, вынужденный идти к сближению с советской культурой.

В годы застоя главный редактор газеты “Neues Leben” Г. Пшеницын в обращении в ЦК КПСС отметил: “…так же как американцев нельзя считать частью английской нации, так же как австрийцев нельзя считать частью немецкой нации, так же и с ещё большим основанием нельзя считать советских немцев частью немецкого народа, живущего в центре Европы. Не случайно многие наши читатели в своих письмах ставят вопрос о том, чтобы в их паспортах в графе “национальность” указывалось “советский немец”1.

В результате массовой эмиграции российских немцев в Германию (1990 гг.) начинается некоторое расслоение российских немцев на российских немцев СНГ и российских немцев Германии, хотя единство российско-немецкого народа сохраняется. Однако на этапе синтеза раздвоение происходит уже не по принципу “русский”/“немецкий”, настолько неразрывным становится этот контакт, а, как видим, по принципу “российский немец СНГ”/“российский немец Германии”.

По утверждению Т. Иларионовой, “часть этнической группы может ориентироваться на интеграцию, часть на изоляционизм”2. Часть российсконемецких писателей Германии активно интегрируется в немецкое общество, часть сохраняет инерцию. Это заметно уже по использованию немецкого языка как языка творчества: так, часть русскоязычных писателей начинает настойчиво использовать немецкий язык как язык творчества (И. Бер), часть по преимуществу использует в художественных произведениях русский язык (А. Шмидт).

Взаимодействие эмигрировавших в Россию немцев и принявшего их русского народа есть пример единого процесса взаимодействия и имманентного развития двух семиотических личностей. Столь же позитивно должно быть и общение российских переселенцев в Германии и германских немцев.

Контакт с “чужой” культурой необходим российско-немецким литераторам не только как способ возбуждения новой творческой энергии, генерации текстов, но и как способ поиска читателя, поскольку российские немцы в разное время оказываются внутри “другой” для их основной естественно-языковой установки культуры: сначала внутри русской

Цит. по: Иларионова Т. Указ. соч. – С. 5-6.

Иларионова Т. Указ. соч. – С. 65.

культуры (эмиграция в Россию), затем, обрусев, – внутри немецкой (обратная эмиграция в Германию).

Нельзя недооценить и роль немцев (учёных, политиков, литераторов и др.) в истории российского государства1.

Сохранение российскими немцами вошедшей в их пространство русской культуры очень важно и актуально особенно в 1990-2000 гг., когда по развитию русского языка в связи с распадом советского пространства был нанесён значительный удар. Российские немцы благодаря своему билингвизму способны быть проводниками прорусской культуры в Европу.

Одни из важнейших источников российско-немецкой литературы – немецкий фольклор и немецкая классическая литература. Обследование альбомов старинной немецкой поэзии на платт-дойч2 не выявляет явной преемственности между напечатанными в них произведениями и российсконемецкой литературой. Это связано с тем, что данные произведения были литературными, не передавались из уст в уста, но издавались редко и не были доступны широкому читателю. Однако классические немецкие литературные произведения хорошо известны российским немцам, также как и устно бытующие немецкие фольклорные произведения, особенно песни (что обнаруживается уже при сопоставительном обследовании сборников фольклорных немецких и российско-немецких песен3). При исследовании поэзии российских немцев целесообразной становится опора на теоретические и историко-литературные источники XIX в.4.

Недоступностью советским немецким авторам современной литературы Германии и влиянием классики объясняется присущая российско-немецкой литературе второй половины XX в., не актуальная для этого времени жанровость.

1990-е гг. приносят российским немцам знакомство с современной немецкой литературой и изменения в жанровом поле российско-немецкой литературы.

Об этом см., к примеру: Брюхнова Е.А. Российские немцы в государственной политике России: историко-политический анализ: Автореф. дис. к. полит. н. – М., 2002. – 24 с.

Album plattdeuscher Dichtungen. – Leipzig: G-W. Grunow, 1869. – 328 S. [Альбом поэзии на платт-дойч. – Лейпциг: Г.-В. Грунов, 1869. – 328 с.] Brder Sinder. Volksliederbuch. Kassel-Basel-London, 1954. – 144 S. [Братья Зиндер.

Книга народных песен. – Кассель-Базель-Лондон, 1954. – 144 с.]; Die schnsten Kinderlieder. – Oldenburg: Corvus Verlags- und Mediengesellschaft mbH, 1997. – 218 S.

[Прекрасные детские песни. – Ольденбург: Corvus, 1997. – 218 c.]; Песни и баллады волжского села Блюменвельд: По материалам архива Георга и Эммы Дингесов / Ред.-сост.

Е.М. Шишкина-Фишер. – М.: Готика, 1999. – 184 с.; В кругу друзей: Немецкие народные песни в России / Сост. Э. Томаровская. – М., 1996; и др.

Alberti С. Die Zukunft der deutschen Literaturgeschichte // Natur und Kunst. Beitrge zur Untersuchung ihres gegenseitigen Verhltnisses. – Leipzig, 1890. – S. 285-296. [Альберти К. Будущее немецкой истории литературы // Природа и искусство. Cтатьи по исследованию современных условий. – Лейпциг, 1890. – С. 285-296.] Российско-немецкая литература находится под влиянием русской и немецкой литератур, но не ассимилируется ими, а является полноценной частью мировой литературы. Меняется соотношение горизонтальных и вертикальных потоков семиосферных смыслов, вертикальная ось вырастает.

Случаи единичного творческого бытования российских немцев вне родной этнической среды говорят о нередком растворении их в окружающей культуре, тем более если эта культура также не является “другой”. Так, один из исследуемых авторов Л. Вебер, этническая принадлежность которого смешанная (две четверти немецкой крови, одна четверть русской и одна греческой) заявляет: “Да, я русский немец. Но сложность моего положения (как немца) в том, что в иных условиях, в иной атмосфере жизни – мои немецкие корни уснули очень глубоким сном. Чего не скажешь о русских корнях и о вновь оживающих греческих”1.

Закон семиосферы: Бинарность и асимметрия – обязательные законы построения реальной семиотической системы. Центр семиосферы образуют наиболее развитые и структурно организованные языки. В то же время периферия является пространством, способным создавать свои ядерные структуры.

Российско-немецкой литературе долгое время нагнеталась “грамматика” языка центральной культуры – советской, причём условия бесправного бытования российско-немецкого этноса в Советском Союзе способствовали массовому усвоению её российскими немцами. Данный парадокс подмечает В. Вебер: “Wir – Volk mit einem uerst tragischen Schicksal – haben eine beispiellos lackierte Literatur! [Мы – народ с чрезвычайно трагической судьбой – имели беспримерно гладкую литературу!]”2. Под особым давлением советского норматива российсконемецкая литература теряла специфику и потенциальное богатство, но становилась в условия органичного конфликта с искусственными нормами и

– на этом поле напряжения – начала созревания собственного ядра. Как любое маргинальное явление, российско-немецкая литература способна в будущем стать бурным культурным агрессором и диктовать свои законы окружающим языкам культуры.

Маргинальность обусловила своеобразие жанрового поля в российсконемецкой литературе, в первую очередь, жанрово-историческую инерционность, пристрастие к жанрам. Как отличить здесь искажение от своеобразия? Очевидно, не исходя из эстетической оценки уровня произведений, поскольку и массовая литература даёт ценный материал для исследования, консервируя в себе особенности современного литературного процесса. Продуктивным становится изучение жанра в контексте этнической картины мира.

Письмо Л. Вебера Е. Зейферт по поводу его ментальных ощущений и творчества.

– 13 июля 2006. – Лариса (Греция) – Караганда // Личный архив Е. Зейферт Weber W. Trnen sind Linsen. Lyrik und Essays. – Moskau: Raduga-Verlag, 1992. – S.

120. [Вебер В. Слёзы – линзы. Лирика и эссе. – М.: Радуга, 1992. – С. 120].

Географическая переброска основной массы российско-немецких литературных сил из глубины континента (Сибирь, Казахстан) в центральную Европу (Германия), совершённая в добровольном порядке, показала, что, попав в Германию, российско-немецкие литераторы не растворяются в немецкой среде, хотя подобная тенденция в какой-то мере намечается.

В различные исторические периоды российско-немецкая литература предстаёт отдалённой от читателя: в России от русского, в Германии от немецкого. По мнению исследователей, “фактор территориальной локализации предстаёт как наиболее распространённый и наиболее разработанный, но не единственный критерий региональности системы”1. В случае с российско-немецким искусством одним из факторов региональности и даже маргинальности становится территориальная рассредоточенность народа. Возможно возникновение ядерных структур в различных районах периферийной дислокации российских немцев.

Российско-немецкая литература на данном этапе инерционно находится в состоянии пассивного насыщения, накопления потенциала.

Центр и периферия внутри самой российско-немецкой литературы также нуждаются в изучении. В пределах российско-немецкой литературы, её жанрового поля, даже одного произведения наблюдается накапливание вторичных элементов, их экспансия в центр. В периферии жанрового поля российско-немецкой литературы зреют жанры, перешедшие затем в ядерные структуры.

Жанровое поле российско-немецкой литературы хронологически претерпело смещение материала из периферии в центр. Так, в 1940-1950-е гг.

большие формы (поэма, лирический цикл, книга стихов), а также изысканные (сонет, венок сонетов, триолет), безусловно, находились на периферии. В условиях депортации и тем более трудармии российско-немецкие авторы были лишены возможности создавать большие формы, к примеру, поэмы, составлять и издавать книги стихов, проявлять интерес к сложнейшей поэтике.

Ситуация усугублялась из-за недоступности для российских немцев высших учебных заведений, а следовательно, невозможности получить специальное литературное образование.

Однако после относительной реабилитации российско-немецкого народа большие формы, принимая на себя функцию отражения исторической памяти российских немцев, выходят в центр жанрового пространства.

Изысканные формы также становятся активны вследствие своей способности манифестировать изображаемую ситуацию и с помощью повторов акцентировать важные элементы содержания.

Гамзатов Г. XX век как эпоха национальных литератур и региональных литературных общностей / Теоретико-литературные итоги XX века. Художественный текст и контекст культуры. Т. 2 / Редколл. Ю.Б. Борев (гл. ред.), Н.К. Гей, О.А. Овчаренко, В.Д. Сквозников и др. – М.: Наука, 2003. – С. 404.

Внутри одного жанра также происходят смещения из центра в периферию и из периферии в центр, перераспределение жанровых признаков.

Так, в песне и поэме получают дополнительную силу содержательные признаки (к примеру, отражение судьбы российско-немецкого народа), лежащие на поверхности жанра, а следовательно, в его периферии. Басня несколько теряет средний объём, процент привычных для данного жанра анималистических персонажей уступает первенство флористическим. Объём теряет поэма. Константы сонета (например, специфическая сонетная графика) становятся доминантами, то есть жанровые черты начинают движение к периферии. Незначительные смещения могут стать предвестниками глубоких.

Активизируются признаки, способные отражать и маркировать национальную картину мира (к примеру, приёмы повторов в песнях, прошедшее время в элегии и др.), а также приобретаются новые (субъектная форма “мы” – “мы” как российско-немецкий народ – в стилизации под “блатную” шансонную песню).

Закон семиосферы: Высшей формой структурной организации семиотической системы является стадия самоописания. Кодификация норм поднимает описываемый объект на новую ступень организации.

Самоописание системы – последний этап в процессе её самоорганизации.

Необходимость этапа самоописания связана с угрозой излишнего разнообразия внутри семиосферы: система может потерять определённость и единство1.

При самоописании целые пласты маргинальных, с точки зрения данной метаструктуры, явлений культуры не соотносятся с её идеализированным портретом. Они объявляются “несуществующими”2.

Самоописание позволяет системе не “расползтись”, снимает угрозу излишнего разнообразия. Усиленные теоретизирования сопровождают обычно уже застывшее явление.

Поднимаясь до уровня самоописания, ядро приобретает чётко организованный характер и достигает саморегулировки, однако теряет динамичность и способность к развитию. Активизируется периферия, в которой ускоренно созревают центры и начинается выработка ими самоописаний. Новоявленные центры могут стать претендентами на универсальную структуру метаописания всей семиосферы3.

При том что российско-немецкая литература подверглась крайнему диктату советской культуры и приняла в своё жанровое поле, к примеру, советские одические элементы, в частности, пафосность, советская литература, кодифицируя свои нормы, практически игнорировала российско-немецкую, на что указывает отсутствие сведений о российских

–  –  –

Там же. – С. 260.

немцах в советских словарях и энциклопедиях, долгий запрет на публикацию российско-немецких произведений в периодических изданиях, выпуск книг.

Возникает вопрос о деформации развития в подобных условиях российско-немецкой интеллигенции, в том числе творческой и, в частности, литературной.

Ситуация бунта в субсемиосфере возникает уже тогда, когда при самоописании центр описывает субсемиосферу как свою часть, но сама субсемиосфера считает себя автономной. В случае с российскими немцами процесс игнорирования был значительно резче. Это не могло не вызвать, с одной стороны, назревание конфликта, с другой – стремление не отличаться от других советских субкультур, слиться с советским искусством (а в Германии – с немецкой). В связи с последним нельзя упускать из виду, что нормы на периферии искажались, российские немцы, находясь в условиях блокады, зачастую не имели возможности верно воспроизводить нормы.

Долгое время не было крупных исследований российско-немецкой литературы, что, в частности, указывает на её динамический, формирующийся, не поддающийся исследованию характер. Но сейчас подходит время активности исследований. С одной стороны, это чревато попытками распространения норм на всю российско-немецкую субсемиосферу, с другой – приведением в чёткую систему имеющих место процессов и закономерностей.

При наметившемся интересе к исследованию российско-немецкой культуры представителей других национальностей (Л. Кирюхина, Ж.

Ескуатова, С. Ананьева и др.), продолжается и активное освоение российскими немцами своей субсемиосферы изнутри (Г. Бельгер, К. Эрлих, И. Варкентин и др.). Кодификация изнутри и со стороны объекта должна дать верную картину. Литература начинает получать и жанровую кодификацию, что продуктивно, поскольку жанр способен консервировать в себе эстетическую память эпохи.

Маргинальность российско-немецкой культуры, не укладываясь в правила, не входила в самоописание советской системы. Однако здесь проявилось несоответствие не эстетическим, а социальным нормам. Такого рода историческая маргинальность может стать мощным стимулом генерации нового.

Г. Вормсбехер отмечает, что до 1941 г. российско-немецкая литература “не только имела практически все условия, имевшиеся у других национальных литератур; она вдобавок опиралась на достаточно развитую национальную культуру, на уже достигнутую сплошную грамотность немецкого населения, а также подпитывалась мощной немецкой классической литературой, чего не было у большинства других национальных литератур страны”1. Вормсбехер перечисляет причины Paulsen N.

Hugo Wormsbecher: “Der Almanach “Heimatliche Weiten” und die russlanddeutsche Nachkriegsliteratur” // Heimatbuch der Deutschen aus Russland 2006. – Stuttgart: Herausgeber: Landsmannschaft der угнетения российско-немецкой литературы: Советская власть “прервала связь времён в ней, классовым подходом отторгнув в значительной мере дореволюционную литературу”, “затем уничтожила творцов, причем в первую очередь наиболее талантливых, которым установленные рамки были особенно тесны”, “депортацией всех советских немцев, ликвидацией их республики и национальных районов, распылением народа по огромной территории Сибири и Казахстана Советская власть уничтожила даже то, что не она создавала: совместное проживание, национальное самоуправление, условия для национальной жизни, условия для будущего народа вообще”; “с литературой было сделано примерно то же, что и с советскими немцами во время войны: как народ был на годы разделен по половому признаку даже в трудармии, чтобы лишить его возможности воспроизводства, так и литература была отлучена запретами и цензурой от всей проблематики жизни народа, чтобы она не могла произвести на свет ни одного серьезного произведения…”1.

Заявляя, что “поле всей нашей национальной и творческой жизни было ограничено, причем до такой степени, которую нормальному человеку трудно представить”, Г. Вормсбехер объясняет “пассивность” писателейроссийских немцев: “Зная страну, систему, условия, в которых они жили, советские немецкие писатели хорошо понимали, что не считаться с установленными правилами и порядками невозможно. И что соблюдать их надо не только для того, чтобы публиковаться.

Опыт трудармейского и спецкомендатурного прошлого настоятельно подсказывал каждому:

соблюдение предписанных правил – это вопрос жизни и смерти, и не только творческой жизни и смерти. Поэтому никто и не демонстрировал свою “оппозиционность”. К тому же писательская команда советских немцев была слишком мала, каждый “игрок” в ней имел значительно большее значение, чем в других, более многочисленных национальных литературах, и было бы даже безответственным спровоцировать нарушением правил своё удаление с литературного поля, еще более осложнив труднейшее положение команды”2.

В настоящее время пассивность российско-немецкой литературы успешно преодолена. В некоторой мере российско-немецкая литература уже становится культурным транслятором для германской литературы. По образному выражению поэта, редактора, германской эмигрантки О.

Бешенковской, молодые российско-немецкие литераторы, пишущие на немецком, в какой-то мере делают современной немецкой поэзии, склонной к безрифменности (и добавим – отсутствию метра), “русскую прививку”, в

Deutschen aus Russland e.V., 2006. – S. 177-197. [Паульзен Н. Гуго Вормсбехер:

альманах “Родные просторы” и российско-немецкая послевоенная литература // Heimatbuch немцев из России 2006. – Штутгарт: Землячество немцев из России, 2006. – С.

177-197]

–  –  –

Там же.

большинстве случаев внося в свои немецкоязычные стихи рифму1. Это начальные сигналы будущей активности российско-немецкой литературы.

Гарант грядущей активности российско-немецких литераторов – обретение ими свободы чтения, в том числе генетически родной современной немецкой литературы. Это даёт возможность обмена творческой энергией и новых творческих зарядов.

Одни и те же участки семиосферы могут быть одновременно активно действующими и принимающими, относительно разных семиотических объектов могут выступать центром или периферией. Иррадиация энергии в семиосфере не всегда предсказуема – могут внезапно оживать те или иные спокойные участки.

Российско-немецкая литература создаёт вокруг себя и фоновое явление, втягивая в своё силовое поле художественные устремления представителей других национальностей, так или иначе связанных с руссконемецкими реалиями, заражая их притягательной атмосферой руссконемецкого пограничья. К примеру, русский поэт, актриса и режиссёр Д.

Фирсова, детство которой прошло в Кенигсберге, создаёт русскоязычный лирический цикл “Сны возвращения (Город детства. Кенигсберг 1945 г.)”, насыщенный русско-немецкими мотивами.

В Германии вынужденная социальная пассивность российских немцев (в частности, вследствие безработицы), с одной стороны, лишает их полнокровной социальной жизни, с другой – обусловливает достаточное количество времени для творчества.

Российско-немецкая литература готова к самоописанию, но ещё не кодифицирована, что доказывает её пребывание на стадии живого развития.

В подобных условиях “авторское намерение” превращается в “фермент” (Ю.

Тынянов), механизмы саморазвития текста и литературы в целом запущены.

Закон семиосферы: Наиболее “горячими” точками субсемиосферы являются её границы. Граница би- и полилингвистична, она представляет собой механизм перевода текстов “чужой” семиотики на язык “нашей”, место трансформации “внешнего” во “внутреннее”, фильтрующую мембрану, трансформирующую чужие тексты так, что они вписываются во внутреннюю семиотику субсемиосферы, но остаются однородными.

Российско-немецкая культура как культура пограничного этноса сама по себе является своеобразной границей, в какой-то мере парадоксально соединяя и одновременно разделяя немецкую и русскую картины мира.

Индивидуумом или коллективом любое пространство осознаётся как “своё” или “чужое”. Для российских немцев “своим” представляется как немецкое, так и русское пространства, однако наиболее комфортной является привычная российско-немецкая, диффузная среда. В связи с этим и литературные, в том числе жанровые тяготения российских немцев активно Фролова И. О “Зарубежных записках” и “Петербургских стихах” Интервью с О.

Бешенковской // Русская Германия. – № 25/470. – 27.06. – 03.07. 2005. – БаденВюртемберг. – С. 21.

питаются обеими традициями – русской и немецкой. Российско-немецкая культура предполагает не смешение русской и немецкой культур, а особое, самостоятельное явление, внутри которого нельзя отделить русское от немецкого.

Без семиотического различия русской и немецкой культур диалог невозможен, однако преодоление семиотического барьера здесь не представляется сложным.

К какому сверхнароду (“совокупности наций, объединённых общей, совместно созидаемой культурой”), по теории Д. Андреева1, относятся российские немцы – германскому или российскому? По всей вероятности, российские немцы и зарождаются как этнос, начиная отторгаться от своей генетической отнесённости к германскому сверхнароду и приникать к лону российского, то есть бытуя в сегменте соприкосновения сверхнародов. Не без ущерба откалываясь от материнского ложа, российские немцы вбирают в себя в какой-то мере осколочное германское видение мира, лакуны заполняются российским миросозерцанием. Однако речь здесь идёт не о настоящем, бытующем в сознании российских немцев, а о подсознательном генетическом прошлом. Как раз такая двоичность прошлого, разливаясь в сфере подсознательного, даёт российским немцам ровный, цельный слой этнических ощущений и самоидентификации как представителей особой этнической общности.

Миф сверхнарода, по Д. Андрееву, “создаётся отнюдь не в одном лишь детском периоде его истории”2. Следовательно, отдельная нация в составе сверхнарода может, в свою очередь, влиять на его миф. Российские немцы, по всей вероятности, способны внести дополнительные грани в мифы германского и российского сверхнародов.

По теории этногенеза Л. Гумилёва3, развитие российского и немецкого народов находится на зрелых стадиях. Г. Гачев определяет 2 вида контактов народов: 1. В контакт входят равные народы. Они развиваются параллельно друг другу, и прошли путь по исторической длине примерно равный; 2. В контакт входят народы, находящиеся на разных стадиях исторического развития. Один народ даёт другому больше, чем берёт4. Безусловно, в случае с немецким и русским этносами речь идёт о первом виде контакта.

Русский и немецкий этносы не соотносятся между собой, к примеру, как старо- и младописьменный. Русский и немецкий языки относятся к индоевропейской семье, имеют общую праоснову (латинский язык), оба являются синтетическими. Русская и немецкая литература – высокоразвитые области мировой культуры, отличающиеся исторически обусловленным сходством части жанрового поля. Несмотря на то, что “XIX в. повёл русскую Андреев Д. Роза мира. Метафилософия истории. – М., 1991. – С. 51-52.

–  –  –

Гумилёв Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. – М., 2005. – 556 с.; Ландшафт и этнос. Статьи и работы (1949-1990). – Спб., 2005. – 975 с.

Гачев Г.Д. Национальные образы мира. – С. 18.

и немецкую поэзию разными путями”1, общие процессы здесь, безусловно, наблюдаются. Русское и немецкое стихосложения, являясь по своей природе тоническими (и силлабо-тоническими), во многом адекватны друг другу.

По Ю. Лотману, между подобными семиотическими языками (русским и немецким) устанавливаются отношения несложного преодоления семиотических барьеров.

Важной становится не только равноценность обеих культур, но и их взаимное тяготение, предшествующее контакту (немецкая монархическая династия в России; экспансия политики Петра I на Запад; приглашение Екатериной I немцев в Россию).

Возникая на границе двух семиотических миров, российско-немецкая культура преобразуется в новый семиотический субъект. На жанровом поле наблюдается частичное разделение поля влияния – к примеру, шванки пишутся только на немецком языке, российско-немецкий шансон – на русском. Действует ли здесь культурный закон, при котором язык может использоваться для отражения инонациональной картины мира: русский язык – для отражения немецкой культуры, немецкий – русской? Безусловно, однако специфичность российско-немецкого менталитета состоит в его двойственности, поэтому как русский, так и немецкий языки могут адекватно выражать российско-немецкий самообраз, будучи органичной его частью.

Для различных представителей российско-немецкого этноса первичной может быть либо немецкая, либо русская культуры.

По И. Пригожину и И. Стенгерс, “определение системы необходимо модифицировать в ходе эволюции”, “простейший из примеров такой эволюции связан с понятием структурной устойчивости” – реакции заданной системы на введение новых единиц, способных размножаться и вовлекать во взаимодействие различные процессы, протекающие в системе2. Вводимые в небольшом количестве в систему новые составляющие приводят к возникновению новой сети реакций между её компонентами. Новая сеть реакций начинает конкурировать со старым способом функционирования системы. Если система структурно устойчива относительно вторжения новых единиц, то новый режим функционирования не устанавливается, а сами новые единицы (“инноваторы”) погибают. Немцы, прибывшие в Россию, были частью формирующегося народа, способность которого быть структурно устойчивым не была абсолютной. Являясь ограниченной группой, к тому же разбросанной по разным местам Российской империи, российские немцы были к тому же заинтересованы в сохранении русских “инноваторов”.

Российско-немецкая культура одновременно чужеродна и органична и в русской, и в немецкой культурах. По мнению социологов, бикультурализм Данилевский Р.Ю. Немецкие стихотворения русских поэтов // Многоязычие и литературное творчество / Отв. ред. акад. М.П. Алексеев. – М.: Наука, 1981. – С.

Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой.

– М., 2003. – 312 с.

возникает на стадии, когда этническая группа и её отдельные представители осознают своё отличие не только от окружающей инонациональной среды, но и от материнского этноса1.

Наименования жанров российско-немецких произведений порой раздваиваются в читательском бытовании: так, жанровая форма с обозначением “Vierzeiler” восходит либо к немецкому шпруху, либо к русской частушке, но называется одинаково.

Особого внимания заслуживают межжанровые границы российсконемецких произведений, на стыке элементов внутри жанровой диффузии может активно проявиться фрагмент этнической картины мира. Таково соединение элегии и идиллии у Г. Генке: с одной стороны, показана мечта, с другой, её развенчание.

Билингвизм и полилингвизм (die Zweisprachigkeit, die Mehrsprachigkeit), по мнению М. Алексеева, должен быть нормой образованного общества2. Двуязычие российских немцев предстаёт положительной, созидающей чертой.

Закон семиосферы. Элементарный акт мышления – перевод.

Элементарный механизм перевода – диалог. Диалог подразумевает асимметрию.

Дискретность диалогической системы предполагает, что периоды интенсивного развития культуры сменяются относительными затишьями, но эти периоды спада заполнены интенсивным накоплением информации, за которой следуют периоды трансляции. Генератор находится в центре, получатель – на периферии. Когда насыщение достигает определённого порога, принимающая сторона начинает бурно порождать новые тексты, сама становится культурным “транслятором”, происходит смена центра и периферии.

К тому же отдельные участки семиосферы развиваются быстрее, другие – медленнее, гомологической картины не наблюдается.

Передача текста, написанного талантливым или гениальным человеком, представляющего высокую культурную ценность, не является высокогарантированной, поскольку точность информации теряется во множественности и даже бесконечности интерпретаций3. Массовые литераторы, бережно копирующие приёмы, не вносят в текст дополнительных смысловых обертонов. Несмотря на низкую эстетическую ценность, произведения российско-немецких массовых литераторов несут необходимую для исследования информацию.

Выше было отмечено, что попавшая в маргинальное положение российско-немецкая литература находилась одновременно в состоянии упадка и пассивного насыщения. Последнее может прогнозировать высокую

–  –  –

Лотман Ю.М. Указ. соч. – С. 607.

активность российско-немецкой литературы в будущем, горизонты которого недалеки, поскольку заметно устремление российско-немецкого искусства в центр семиосферы (попытки самоописания). Логичность трансляции после интенсивного накопления информации неоспорима. Но за периодом трансляции закономерно наступит период затишья, поскольку развитие культуры подчинено синусоидным колебаниям.

Социальные катаклизмы не могли не отразиться на жанровом поле российских немцев.

В условиях депортации энергичны средние лирические жанры, особенно песня, способная к выживанию в коллективном сознании.

Сатирические и юмористические жанры (к примеру, шванк) в это время не активны, и очередной всплеск шванка (Э. Гюнтер) возникает уже в 1970-е гг., когда условия бытования российско-немецкого этноса стабилизируются, боль затихает и у авторов появляется желание прибегнуть к истокам народного юмора. Апелляция к поэме (Р. Вебер, Н. Ваккер) сопрягается с желанием осмыслить пережитое, зафиксировать его эпохальность.

Наблюдается прямая связь между историческими событиями и теми или иными жанровыми вспышками. Так, потеря автономии, депортация, трудармия активизировали элегию, послание, адаптация в Германии – стилизацию под “блатную” шансонную песню. Характерно, что жанр песни в разных его разновидностях сопровождает все этапы бытования российсконемецкого этноса.

На отсутствие гомологической картины (различная скорость развития литературных явлений) указывают, к примеру, такие факты: российсконемецкая драма развивается пассивнее других жанров; российско-немецкая массовая литература необыкновенно активна (“Die Literatur war fr viele jener Strohhalm, an den sich der Ertrinkende klammert. Wider alle Logik war dieser Strohhalm fr viele die Rettung”[“Литература для многих была соломинкой, за которую хватается утопающий. Против всей логики эта соломинка была для многих спасением”1]).

Развитие российско-немецкого этноса неминуемо проходит следующие стадии: осознание на начальном этапе достаточности культурного потенциала, принесённого с родины; переход к бикультурализму посредством изучения языка титульной нации и интеграции в общественную жизнь новой родины; осознание собственных национальных ценностей как признака самости этнической группы и стремление защитить размывающиеся на новой родине традиции; образование на новой родине собственных общественных органов, ставящих перед собой культуртрегерские, а затем и политические задачи; взаимодействие или даже координация деятельности общественных объединений этногруппы для Die Perestroika als Chanse fr die Russlanddeutschen // Trnen sind Linsen. Lyrik und Essays. – Moskau: Raduga-Verlag, 1992. – S. 157. [Перестройка как шанс для российских немцев // Слёзы – линзы. Лирика и эссе. – М.: Радуга, 1992. – С. 157] утверждения культурной автономии на новой родине1. Спецификой российско-немецкого народа является то, что данные фазы он проходит трижды: при эмиграции из Германии в Россию, при депортации в отдалённые районы Советского Союза, при эмиграции из СНГ в Германию.

Ю.

Лотман определяет следующие этапы процесса восприятия культурной информации “принимающей” стороной:

1. Поступающие извне тексты сохраняют облик “чужих”. Новое переживается как спасительное.

2. “Импортированные” тексты и “своя” культура взаимно перестраиваются. Господствует стремление к восстановлению прерванного пути, ищутся “корни”.

3. Обнаруживается стремление отделить некое высшее содержание усвоенного миропонимания от той конкретной национальной культуры, в текстах которой она была импортирована, доказать его ценность именно в “своей” культуре. Культивируется неприязнь к культуре-источнику.

4. Воспринимающая культура начинает порождать новые тексты, основанные на культурных кодах, стимулированных внешним вторжением, но преображённых в “своей” культуре.

5. Культура-приёмник переходит в позицию культуры-передатчика, направляющим поток текстов в другие, с её точки зрения периферийные районы семиосферы2.

Российские немцы в полной мере не являются подобной принимающей стороной, поскольку вышеприведённые этапы характеризуют отношения разновозрастных культур. Российские немцы – парадоксальное явление, это молодой народ, генетически восходящий к зрелому немецкому этносу.

Воспринимая “другое” как “спасительное” (в России русское, в Германии немецкое), российские немцы обладают достаточным культурным опытом, для того чтобы избежать 3 этап – неприязнь к культуре-источнику.

По мнению Т. Иларионовой, “именно культура способствует значительной мифологизации общественного сознания этнической группы”3.

Национальные символы и мифы, иконизация родины сопровождают двойную самоидентификацию российских немцев.

Осознание российскими немцами собственной анклавной уникальности постепенно становится всё более положительным признаком.

–  –  –

Иларионова Т. Указ. соч. – С. 73.

Историческая ономастика как наука о названиях как людей, так и географических объектов имеет свои традиции, однако в применении к российским немцам эта наука имеет свои особенности и свои трудности.

Названия наших рек и озер восходят к седой древности, часто еще дославянским временам, а история российских немцев насчитавает едва 250 лет. Но за эио время названия немецких колоний менялись несколько раз, переходя из сферы одного языка в другую, если не в сферу третьего языка – пример украинских колоний – причем и сами колонисты вносили в это свою лепту, имея в своих поселениях русские, официальные и народные названия.

Обосновать исторические причины этих изменений можно, но объяснить сами названия иной раз затруднительно (Кусак – Александркроне - Шумановка). Тем не менее, эта отрасль исторической науки должна завиваться, поскольку она представляет большой интерес и для историчов и для самих жителей этих сел. Особенно интересны в этом плане названия немецких колоний в Крыму, где население несколько раз менялось по своему составу и традициям меннониты, колонисты, русские, снова татары

–татары, и т.д. Для немецких колоний можно составить некоторую классификацию названий по группам: исторические, династические, официальные, перспективные и пародные (приводятся примеры), причем некоторые группы сосуществуют. Отдеьная и специфическая глава – названия колхозов, без изучения которых нельзя изучать историю советской немецкой деревни и национальных районов. Так немецкая историческая ономастика, в отличие от русской, становилась многослойной и обрастала своими особенностями и легендами.

–  –  –

Социальные аспекты миграций российских немцев Основная мысль доклада заключается в том, что массовые миграции (как добровольные, так и принудительные) являлись в силу своего характера и направленности одним из основных факторов, препятствовавших на протяжении 19-20 вв. формированию полноценной социальной структуры этнической общности российских немцев, приводивших к нарастанию структурных несоответствий между диаспорой и принимающим обществом, и, в еще большей степени, между диаспорой и обществом страны выхода (что, в свою очередь, в значительной степени предопределило проблемы интеграции немцев-переселенцев из стран СНГ в современный немецкий социум).

Н. В. Венгер (Осташева) Теория «призванной (мобилизованной) диаспоры»

как объяснительный принцип истории менонитской и немецкой колонизации в России Одной из особенностей современной постмодернистской ситуации в развитии исторической науки является синтез научного гуманитарного знания, в результате чего происходит объединение усилий исследователей из ранее самостоятельных дисциплин. Данный феномен позволяет обогатить исторический научный инструментарий за счёт теорий и концепций, разработанных исследователями из пограничных родственных областей гуманитарных наук, в том числе социологии. Автором теории о «Мобилизованной» (или «Призванной») диаспоре» является социолог Джон Амстронг. Его теория применима к такому широко распространенному во всемирной истории явлению как колонизация. Она позволяет проанализировать положение отдельных национальных групп в условиях конкретной колонизационной ситуации, поясняет причины успехов либо неудач отдельных колонизационных потоков. Данные свойства теории Амстронга делают её исключительно полезной и применимой для понимания феномена Российской колонизации второй половины XVIII- первой половины XIX в. в целом и отдельных её составляющих (немецкой и менонитской колонизации) в частности.

«Призванная диаспора» – этническая группа, которая, не являясь аборигенной (исторически свойственной для данной территории) национальной группой, находясь на позиции национального меньшинства, тем не менее, пользуется значительными преимуществами и привилегиями в конкретном полиэтническом обществе.

Важнейшими операционными свойствами данной группы являются:

1)её особая роль (функция) в системе экономических и социальных отношений в рамках отдельного государства; 2) консолидированность диаспоры, чёткая самоидентификация всех членов диаспоры, нацеленность на этнический коллектив.

Целостность мобилизованной диаспоры сдерживается, прежде всего, о себе», исторической традицией, «мифом», «представлением предшествующей колонизации.

Первое из выше названных свойств («коммуникативная специализация» или ролевая специализация) является наиболее важным, поскольку оно обеспечивает, определяет правила общения с доминантной этнической группой. Коммуникативная специализация – это конкретный коммуникативный образ, представление о диаспоре, который обеспечивает диаспоре её функцию и базируется на экономической выгоде для государства, которое инициирует колонизацию и принимает отдельные колонизационные потоки под своё покровительство.

Автор выделяет следующие важные моменты в динамике взаимоотношений между доминантной группой и мобилизованной диаспорой: 1) период потребности, когда мобилизованная диаспора временно необходима для доминантной группы (в нашей ситуации - то, что предшествует колонизации и является существенным фактором на этапе принятия решения как для государства, так и для этнической группы);

2)период начального взаимодействия между доминантной группой и призванной диаспорой, когда «безопасность» (или благополучие) эмигрантов зависит от доминантной группы; 3) изменение баланса (вектора) внутренней политики, который, поддерживая позицию мобилизованной диаспоры.

Данный вектор имеет склонность к изменению из-за активного роста и экономического подъёма (расцвета) диаспоры, который в некоторых случаях способен титульную нацию; 4) призванная диаспора используется для реализации не только внутренних, но и внешних задач государства; 5) доминантная группа, как правило, «вероломно» отрицает важность мобилизованной диаспоры для государства.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |

Похожие работы:

«ИННОВАЦИОННЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ INNOVATIVE DEVELOPMENT CENTER OF EDUCATION AND SCIENCE Общественные науки в современном мире Выпуск II Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции (10 сентября 2015г.) г. Уфа 2015 г. УДК 3(06) ББК 60я43 Общественные науки в современном мире / Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции. № 2. Уфа, 2015. 60 с. Редакционная коллегия: кандидат исторических наук Арефьева Ирина...»

«НП «Викимедиа РУ» Башкирский государственный университет Институт истории, языка и литературы УНЦ РАН Открытая международная научнопрактическая конференция «ВИКИПЕДИЯ И ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО», посвященная 10-летию Башкирской Википедии г. Уфа, 24-26 апреля 2015 г. СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ Уфа – 201 УДК 008+030 ББК 92.0 Редакционная коллегия: Гатауллин Р.Ш., Медейко В.В., Шакиров И.А. Википедия и информационное общество. Сборник материалов открытой международной научно-практической конференции,...»

«МЕЖДУНАРОДНАЯ МОЛОДЕЖНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ТЮМЕНСКАЯ МОДЕЛЬ ООН VII школьная сессия СОВЕТ БЕЗОПАСНОСТИ ДОКЛАД ЭКСПЕРТА «ВОПРОС ОБ ОТДЕЛЕНИИ КАТАЛОНИИ ОТ ИСПАНИИ» Татьяна ТРОФИМОВА Направление «Международные отношения» Тюменский государственный университет Валерия ВАЙС Направление «Международные отношения» Тюменский государственный университет Ноябрь 5 7, 201 Please recycle СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ ИСТОРИЯ КОНФЛИКТА НЕДАВНИЕ ИЗМЕНЕНИЯ ПОЗИЦИИ СТРАН ЗАКЛЮЧЕНИЕ СПИСОК ИСТОЧНИКОВ ВВЕДЕНИЕ У движения за...»

«Холодная война: анализ, история, последствия В последнее время, особенно после кризиса на Украине и объявления Западом экономических санкций против России, многие стали говорить о возобновлении холодной войны, холодной войне № 2, о новой эпохе противостояния России и Запада и др. Однако, по мнению ряда исследователей, она вовсе не заканчивалась, а лишь претерпела существенные изменения после крушения СССР. Например, для многих стало сюрпризом появление в нашей жизни таких явлений как «цветные...»

«Отделение историко-филологических наук РАН Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова Исторический факультет Российский гуманитарный научный фонд Русь, Россия: Средневековье и Новое время Выпуск Четвертые чтения памяти академика РАН Л.В. Милова Материалы к международной научной конференции Москва, 26 октября – 1 ноября 2015 г. Москва УДК ББК 6.3. Редакционная коллегия В.Л. Янин (председатель), Д.Ю. Арапов, Н.С. Борисов, Л.Н. Вдовина. С.В. Воронкова, А.А. Голубинский, А.А....»

«АКАДЕМИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ Министерство образования и науки Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Российский государственный гуманитарный университет» «СТЕНЫ И МОСТЫ»–III ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ИДЕИ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОСТИ «Гаудеамус» «Академический проект» Москва, 2015 Москва, 2015 УДК 930 ББК 63 C 79 Печатается по решению Ученого совета Российского государственного гуманитарного университета Проведение конференции и издание...»

«Современные тенденции в антропологических исследованиях Рубрика «Форум» — Тема первого «Форума» — основные тенденцентральная в нашем ции в антропологических исследованиях журнале, поскольку его последнего времени. Ее выбор обусловлен главной целью является тем, что в последние десятилетия социобмен идеями между представителями разных альные науки переживают существенные научных дисциплин: изменения. Меняется исследовательское антропологами, историками, пространство, тематика исследований,...»

«СПИСОК ОСНОВНЫХ ПЕЧАТНЫХ РАБОТ ДОКТОРА ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК Е. В. РЕВУНЕНКОВОЙ «Седжарах Мелаю» (Малайская история) — исторический и литературный памятник Средневековья // Тез. конф. по истории, языкам и культуре ЮгоВосточной Азии. Л. С. 15–17. Сюжетные связи в «Седжарах Мелаю» // Филология и история стран зарубежной Азии и Африки: Тез. науч. конф. Вост. ф-т ЛГУ. Л. С. 36–37. Индонезия // Все о балете: Словарь-справочник / Сост. Е. Я. Суриц; под ред. Ю. И. Слонимского. М.; Л. С. 43–45. Культурная...»

«ДЕВЯТЫЕ ЯМБУРГСКИЕ ЧТЕНИЯ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ДОМИНАНТЫ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ Санкт-Петербург АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «ЛЕНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ А.С. ПУШКИНА» КИНГИСЕППСКИЙ ФИЛИАЛ ДЕВЯТЫЕ ЯМБУРГСКИЕ ЧТЕНИЯ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ДОМИНАНТЫ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ г....»

«Liste von Publikationen ber die Geschichte der Russlandmennoniten auf russisch und ukrainisch Библиография о русских меннонитах на русском и украинском языках Предлагаем библиографию о русских меннонитах (die Rulandmennoniten) на немецком, английском и русском языках. Основное внимание было уделено работам описывающих все стороны жизни и деятельности меннонитов в России. В списках есть основопологающие работы по истории меннонитов, жизнедеятельности Менно Симонса и о меннонитих в Пруссии....»

«Сборник материалов Всероссийской дистанционной научно-исследовательской конференции для учащихся «Познать неизвестное» (Россия, г. Самара, 10 сентября 2014г.) Сборник материалов Всероссийской дистанционной научно-исследовательской конференции для учащихся «Познать неизвестное» г. Самара 10 сентября – 10 ноября 2014 г. Самара С 10 сентября 2014 года по 10 ноября 2014 года на педагогическом портале http://ped-znanie.ru прошла Всероссийская дистанционная научно-исследовательская конференция для...»

«Материалы по археологии и истории античного и средневекового Крыма. Вып. IV ЦЕРКОВНАЯ АРХЕОЛОГИЯ Ю.Ю. Шевченко ЕЩЕ РАЗ О ГОТСКОЙ МИТРОПОЛИИ Время учреждения Готской архиерейской кафедры относится к началу IV в., когда митрополит Готии Феофил Боспоританский имел резиденцию в Крыму (путь к которой лежал через Боспор), и участвовал в Первом Вселенском соборе Единой Церкви (325 г.). Этот экзарх, судя по титулатуре («Боспоританский»), был выше в иерархии, нежели упомянутый на том же Никейском соборе...»

«Правительство Оренбургской области Научно исследовательский институт истории и этнографии Южного Урала Оренбургского государственного университета Филологический факультет Оренбургского государственного педагогического университета Оренбургская областная универсальная научная библиотека имени Н. К. Крупской СЛАВЯНЕ В ЭТНОКУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ ЮЖНО УРАЛЬСКОГО РЕГИОНА Материалы X Международной научно практической конференции, посвященной Дню славянской письменности и культуры Оренбург, Славяне...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Биолого-почвенный факультет Кафедра геоботаники и экологии растений «РАЗВИТИЕ ГЕОБОТАНИКИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ» Материалы Всероссийской конференции, посвященной 80-летию кафедры геоботаники и экологии растений Санкт-Петербургского (Ленинградского) государственного университета и юбилейным датам ее преподавателей (Санкт-Петербург, 31 января – 2 февраля 2011 г.) Санкт-Петербург УДК 58.009 Развитие геоботаники: история и современность: сборник...»

«ПРОФЕССОРСКО-ПРЕПОДАВАТЕЛЬСКИЙ СОСТАВ КАФЕДРЫ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ ФИЛИМОНОВ ВИКТОР ЯКОВЛЕВИЧ Должность: заведующий кафедрой отечественной истории Ученая степень: доктор исторических наук Ученое звание: профессор Базовое образование: КГПИ Сфера научных интересов: взаимоотношения власти и общества, города и деревни, социальные отношения, инфраструктура и рынок, политические настроения, образ жизни, системы расслоения, демографические процесс Преподаваемые дисциплины: Аграрная революция в России...»

«Новый филологический вестник. 2015. №1(32). Материалы конференции «Мандельштам и его время» Proceedings of the Conference “Mandelstam and His Time” ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО К ПУБЛИКАЦИИ В начале 2014 г. при Институте филологии и истории РГГУ было создано новое структурное подразделение: учебно-научная лаборатория мандельштамоведения. Ее основной задачей стало объединение усилий ученых и преподавателей вузов, занимающихся изучением биографии и творчества Осипа Эмильевича Мандельштама, а также...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «СИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ГЕОСИСТЕМ И ТЕХНОЛОГИЙ» (СГУГиТ) XI Международные научный конгресс и выставка ИНТЕРЭКСПО ГЕО-СИБИРЬ-2015 Международная научная конференция ГЛОБАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ В РЕГИОНАЛЬНОМ ИЗМЕРЕНИИ: ОПЫТ ИСТОРИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ Т. 2 Сборник материалов Новосибирск СГУГиТ УДК 3 С26 Ответственные за выпуск: Доктор исторических наук,...»

«НОВИКОВ Д.А. Кибернетика: Навигатор. История кибернетики, современное состояние, перспективы развития. – М.: ЛЕНАНД, 2016. – 160 с. (Серия «Умное управление») ISBN 978-5-9710-2549Сайт проекта «Умное управление» – www.mtas.ru/about/smartman Книга является кратким «навигатором» по истории кибернетики, ее современному состоянию и перспективам развития. Рассматривается эволюция кибернетики (от Н. Винера до наших дней), причины ее взлетов и «падений». Описаны взаимосвязь кибернетики с философией и...»

«II. НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ А. А. Туренко УДК 94(469).066 Сведения об авторе Туренко Александр Александрович бакалавр 4 курса, кафедра истории Нового и новейшего времени, Институт истории, Санкт-Петербургский государственный университет. Научный руководитель кандидат исторических наук, доцент А. А. Петрова. E-mail: turenko24@mail.ru ВОПРОС О ПРИЗНАНИИ ПРАВ ПОРТУГАЛИИ НА УСТЬЕ КОНГО В АНГЛО-ПОРТУГАЛЬСКИХ ОТНОШЕНИЯХ Резюме В статье рассматриваются основные этапы спора за права Португалии на устье реки...»

«ISSN 2412-971 НОВАЯ НАУКА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПУТИ РАЗВИТИЯ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 09 декабря 2015 г. Часть СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.2 Н 72 Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПУТИ РАЗВИТИЯ: Международное...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.