WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 17 |

«Российская академия наук Институт восточных рукописей Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга Труды участников научной конференции Санкт Петербург Пятые востоковедные чтения ...»

-- [ Страница 12 ] --

Ошибочно полагать, считал Ухтомский, будто азиатские народы обречены и впредь оставаться на статусе «немых» на арене всемирной истории, поскольку это противоречит наблюдаемым тенденциям мирового историко культурного развития. Он утверждал, что историческое прошлое России и самой типичной восточной страны — Индии сходны и родственны, и в равной мере несут в себе потенциал обновленного будущего и борьбы за собственные права. В поисках типологических историко культурных параллелей он сближал древнерусскую культуру с традиционной культурой Индии: «За Алтаем и за Памиром прости Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга рается неоглядная, неисследованная, еще не осознанная допетровская Русь с ее непочатой ширью предания и неиссякающей любовью к чудесному, с ее смиренной покорностью и с отпечатком строгого величия и на всем своем духовном облике»



(там же, с. 1–2).

Ухтомский усматривал параллели и в ментальности южноазиатских «тузем цев» и «русского простонародья». Подтверждение этой фантастической аналогии он почерпнул в трехтомнике епископа Хебера, изданном в 1820 х гг. После того, как Хебер проехал от столицы России до южных её границ, «оставаясь под неизгладимым впечатлением церквей и палат Кремля», отмечал Ухтомский, подобие их ему потом чудилось в Индии: духом старой Москвы повеяло на него в Бенгалии; сопровождали епископа при официальных встречах раджпутские и маратхские «вершники», которые казались ему схожими с кубанскими казаками.

Осмысляя впечатления Хебера, Ухтомский резюмировал: «…видно, недаром в Индостане принято именовать «казаками» тамошних смелых конных, а то даже и пеших воинов.., которые воспитаны поэзией непрерывного боевого напряжения и удалых наездов» (там же, с. 2).

Россия и Восток, заявлял мыслитель, «поставлены будут историософами в одну органичную цельную группу жизненно стойких народов», тогда как их Запад, Россия, Восток в геополитической эссеистике Э. Э. Ухтомского одинаково резкое отличие от западных наций с их минувшим и настоящим «мало по малу выяснится всякому беспристрастному наблюдателю» (там же, с. 3). Под «Востоком» он подразумевал совокупность культурных особенностей ислама, индуизма, буддийских направлений, конфуцианства, обусловливающих повсе дневную жизнь азиатских народов.

Ухтомский отчетливо осознавал трудности выявления сходных черт в исто рических судьбах России и Индии, но считал при этом, что именно для русских подобные параллели особенно важны ввиду единого арийского корня русской и индийской культур. Индия, этот обширнейший край на юге Азии, представляет собой, по мнению мыслителя, «смешанную, пеструю амальгаму народностей, верований и культур», которые в своих главнейших основах «строго отмечены отпечатком арийского духа» (там же).

В развитии этой темы он весьма вольно интерпретировал данные сравни тельной индоевропеистики: «мощные арийцы Вед и позднейшего арийского эпоса — те же славяне, оседающие по лесам и у рек доисторической России, где уже издревле рассеяно множество инородческих элементов, напоминающих чернокожую своеобразно цивилизованную «чудь», которую кшатрии принялись нещадно истреблять, а брамины и пахари силились обратить, углубляясь в глушь неизведанного полуострова…» (там же, с. 4). На Руси, отмечал он, аналогичным образом князья с дружиною при малейшей нужде охотно искореняли «нечистых»

инородцев, в то время как шедший в дебри крестьянин и «пламеневший ревностью миссионер» объективно способствовали сближению русской и инородческой культур. На Индию стал наступать грозный «степной Туран, единовременно двигавший свои варварски хищные орды на удельную Русь». И в Индии и в России вторжение степняков повлияло на развитие государственности и на народный быт. Позднее и в Индии и на Руси началась едва заметная реакция на инокультурное влияние, но «чрезвычайно последовательная и знаменательная по своему творческому напряжению» (там же).

В эпоху, когда Индостан и Московское царство, рассуждал Ухтомский, по видимости сильно поддались «басурманским обычаям», слегка потеряли арийский облик, отчасти «приняли совершенно туранскую окраску (что выразилось, например, в придворной жизни в Белокаменной и Делийского султаната — характере обоих дворов, их отношениях к иноземщине, полуварварской роскоши и до щепетильности доведенном этикете), русская и индийская культуры в равной степени олицетворяли Восток, в котором больше ассиро вавилонского и скиф ского, чем славянского или вообще европейского» (там же). Но вдруг и Россия, и Индостан, восхищался мыслитель, приблизительно в одно и то же время вступили в полосу подъема национального самосознания.





Однако в Индии этот подъем был прерван. Восстающая из праха, независимая по духу и верная традициям Индия, писал Ухтомский, подверглась разрушитель ному наступлению пришельцев с Запада. Все те беды, которые избежала Россия полтораста лет назад, шагнув на путь прогресса и решительно и бесповоротно 210 Колесников А. С., Стрижак Ю.Н.

освободившись из под непрошенной опеки западноевропейских авантюристов, «обрушились на несчастную родину буддизма». Колонизованную Западом Индию сковал летаргический сон, в то время как сходная с ней по историческому складу Россия бурно развивалась, опираясь на накопленный за 1000 лет опыт взаимодействия с монгольскими, тюркскими и финно угорскими народами.

Оставляя в стороне вопрос о степени «внутреннего сродства» России и Индии, Ухтомский отмечал некоторые сходные черты социокультурного уклада индусов и русских старообрядцев, объясняя это влиянием Азии на Русь: «…мы непомерно много должны были бессознательно впитать в себя из Индии в тяжелую эпоху колонизации своих заволжских окраин, когда русские полоненники ежегодно тысячами увлекались на басурманскую чужбину, продавались на базарах Хивы и Самарканда пышным вельможам Моголов, подолгу влачили рабское существование между язычниками... Некоторые из них иногда возвращались на родину с претворенными взглядами на духовный мир, с иноземными предрас судками первобытно жизненного свойства, со складом религиозных умозрений, способным нравиться нашему патриархально мыслящему простонародью» (там же, с. 8).

Внимание Ухтомского привлекали популярные среди его современников литераторов сравнения Санкт Петербурга с Калькуттой. Даже исторические судьбы обоих городов казались ему сходными: оба они возникли приблизительно в одно и то же время, причем в разгар борьбы великих народов за преобладание в мире, оба строились на заболоченной местности, возле устья судоходных рек, в одинаковые периоды развивались, становясь очагами новой национальной куль туры, крепли под влиянием Запада, а затем вставали на защиту своих исконных Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга прав.

В этнокультурном отношении необыкновенно пестрая и смешанная с инород ческими элементами Русь, славянская по языку и религии, отмечал Ухтомский, пробуждается под влиянием «западного общечеловеческого просвещения» и вскоре проснется в качестве обновленного «восточного» мира, с которым не толь ко у ближайших, но и географически отдаленных азиатских народов «есть и будет неизмеримо больше общих интересов и симпатий, чем с Западом». Ему казалось очевидным, что по мере соприкосновения агрессивно настроенного Запада с Азией «бездна между ними увеличивается» (там же, с. 10).

Край Будды и Акбара, подчеркивал Ухтомский, производит на каждого евро пейского путешественника неотразимое впечатление погружения в историческое прошлое. Посетив со свитой цесаревича Египет, Индию, Китай, Японию, некото рые страны Юго Восточной Азии, он пришел к выводу, что эти государства продвигаются через такую же фазу развития, какую переживали в XVII в.

«порубежные сторожевые города на юге и за Уралом, олицетворяющие собой продолжение славных дней Ивана IV», когда они «духовно подчиняли себе многие инородческие элементы». В ту пору, утверждал мыслитель, государствен ные интересы на тюркско монгольских границах России защищал любой казак, Запад, Россия, Восток в геополитической эссеистике Э. Э. Ухтомского солдат, мужик старожил или переселенец. Тверской купец Афанасий Никитин ходил на Восток «за три моря». Но несмотря на расстояние, русские всегда считали Азию чем то, хотя и «басурманским», а все же родным и своим. Купцы из Бухары и Шармахани (Самарканда), отмечал он, еще в средние века торговали на русских землях беспрепятственно.

Научные изыскания специалистов в области санскритологии и сравнительного языкознания, направленные на выявление общности индоарийских народов, не удовлетворяли Ухтомского.

Если тонкими «филологическими умствованиями», возражал он, пытаются установить братство англо саксов с арийскими этни ческими элементами Индии, это — сентиментальная фикция. Но узы, истори чески и этнокультурно скреплявшие русский народ с Ирано Тураном на просторах Евразии от Каспия до Ганга, представлялись ему реальным залогом общего буду щего России и Востока. Только «закоренелые западники», по его мнению, могут усомниться в том, что еще не осознанный русскими Восток станет «такой же органической по духу принадлежностью Мономаховой державы, какою по самой природе вещей в урочный час стали Заволжье и Сибирь» (там же, с. 21–23).

На основе русского этнического субстрата и благодаря непосредственности православных идеалов, утверждал он, сложилась «крепкая по однородности состава, хотя и разноязычно пестрая империя, творчески влияющая на каждый тяготеющий к ней уголок азиатского материка… Европейцы исследуют и знают относительно хорошо Азию, создали специально для нее колоссальную литера туру. России же, которая есть ключ к пониманию Востока и составляет главную его часть, они до сих пор не постигли, до сих пор силятся ее истолковать и опре делить» (там же, с. 31).

Свою, достаточно критическую точку зрения имел Ухтомский и на идеи панславизма, утвердившиеся в странах Восточной Европы. Ежегодно из этих стран на поклонение в Мекку и Медину, отмечал он, едут огромные массы паломников мусульман. Из них немалое число оседает на арабском Востоке, образуя целые колонии, сплоченные идеей объединения под знаменем ислама.

Этому опасному процессу в значительной степени способствует грубое внедрение панславизма в христианских странах Восточной Европы, вызывающее недоволь ство мусульман, дискриминируемых в этих государствах. Там, где у власти христиане панслависты, подданные мусульмане стремятся ориентироваться на идею мировой воинственной исламской консолидации (там же, с. 39–48).

Э.Э. Ухтомский прозорливо указывал на необходимость изучения тради ционных религиозных идеологий азиатских народов. Он полагал, что именно Россия должна инициировать гуманистичный и веротерпимый диалог с ислам скими и буддийскими этносами. «Если уж любить и признавать родной нам соседний материк за что то близкое духом и органически с нами единое, — писал он в этой связи, — то необходимо искать душевный ответ на самые жгучие для человека вопросы: зачем мы собственно живем и как избегнуть страдания?»

(там же, с. 42–43).

212 Колесников А. С., Стрижак Ю.Н.

Ухтомский полагал, что русские в силу особенностей своего национального характера всегда жаждали предпринять «хождения за три моря», и призывал своих образованных и деятельных современников глубже всмотреться в Азию, считать изучение истории и культуры Востока делом первостепенной важности и геополитической необходимости. «Мы, русские, будучи по престижу первые в Азии, — констатировал он, — добровольно пока уступаем кому придется свою историческую роль и завещанную предками миссию главарей Востока» (там же, с. 43). От подобного положения вещей, сетовал Ухтомский, выигрывают западноевропейские государства, насильственно навязавшие азиатским народам свое колониальное владычество и стремящиеся расширить зону собственного влияния.

Ухтомский видел грядущую культурно историческую миссию России на Востоке, в частности, в том, чтобы поддержать Китай — накапливающий силы против заморского врага и ожидающий от России нравственной опоры, бескорыстной помощи, фактического союза на почве взаимных интересов. Он надеялся, что со временем Восточная Сибирь и российский Дальний Восток пройдут инновационный путь социально экономического и социокультурного развития и превратятся в «очаг света» для Китая, в эталон его грядущей счастливой будущности.

Западные колонизаторы, предсказывал мыслитель, неизбежно столкнутся с Востоком, который рано или поздно проснется, разбуженный попирающей его белой расой. Согласно Ухтомскому, в этом предстоящем конфликте Россия, окрепшая и геополитически активная, будет играть роль справедливого арбитра.

Ухтомский во многом идеализировал роль Царской России на Востоке.

Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга Начавшееся в годы правления Александра II продвижение границ Российской империи в Среднюю Азию представлялось ему не военно политической экспансией, а «естественным слиянием» евразийской по своему духу державы с Туркестаном. Этому процессу, якобы свободному от стремлений к эксплуатации азиатских народов, он противопоставлял захватнический натиск Запада на страны Азиатско Тихоокеанского региона. Западноевропейские колонизаторы, конста тировал он, «обидели и развенчали Восток. Куда они приходят для житья и наживы, — это им не родина, какой, например, русскому быстро делается любая окраина».

Размышляя о перспективах геополитической активности России в Восточном (Китайском) Туркестане, Ухтомский апеллировал к распространенным в Цент ральной Азии мифическим истолкованиям исторических событий, в частности, к наблюдавшемуся в среде буддийских народов отождествлению российского государя с образом благого Белого Царя (там же, с. 46). Вера в помощь Белого Царя, утверждал Ухтомский, коренится в истории превращения древней Руси в евразийскую державу, культура которой впитала в себя восточные компоненты и одновременно щедро делилась с присоединенными этносами собственными достижениями. Во времена тяжелейших исторических испытаний — при влады Запад, Россия, Восток в геополитической эссеистике Э. Э. Ухтомского честве Чингизидов, огнем и мечом подчинивших себе Индию и Тибет, Индокитай и Поднебесную, Самарканд, Афганистан и Персию, «великие печальники и молитвенники за землю русскую» духовно завоевали для России симпатии азиатских народов. «Мы сильны там, на бесконечных рубежах своих, — подчеркивал он, — не только былою казацкой удалью, а исключительно доброй вестью, облетевшей и облетающей азиатский материк, о праведной жизни и делах представителей давно угасшего поколения, любящего свое отечество» (там же, с. 46).

Мыслитель указывал на безосновательность опасений англичан, будто бы русские строят планы завоевать Гиндукуш и отобрать часть колониальных владений Британской Короны в Южной Азии, поскольку Россию интересует не захват далекой Индии с ее конгломератом племен и верований, а мирное сближение с соседним Китаем. В данной связи он подчеркивал, что великий по труду и терпению китайский народ, «создавший государственно мудрого Конфуция», «доведший до высшей степени высоты и простоты культ монарха и культ бессмертия достойных перед отечеством предков, — наш лучший по уживчивости и удобнейший по консервативным качествам сосед» (там же, с. 46–47).

Одновременно мыслитель учитывал и то обстоятельство, что угроза превращения Китая в полуколониальное государство, где будут господствовать холодный экономический расчет и политическая воля Запада, — опаснейшая для России перспектива, чреватая военными столкновениями на дальневосточных границах империи. «Наша главная задача на «желтом» Востоке, — заявлял он, — преимущественно должна заключаться в ограждении себя от подобных случай ностей, дабы не лить потом напрасно драгоценной русской крови и не тратить огромных денег в борьбе с надвинувшимися напастями, которые всегда нужно предвидеть и предотвращать» (там же, с. 47).

Э.Э. Ухтомский призывал отечественных интеллектуалов вдумчиво анализи ровать евразийский статус России, исторически оказавшейся на перекрестке культур. Запад преподал России урок умственной дисциплины и целесообразной деятельности, рассуждал он, и Российская империя усвоила этот урок, вступив в сообщество великих держав. Но вестернизация не затронула глубин народного быта и умозрения, проникнутого свойственной Востоку созерцательностью.

В историческом прошлом азиатские народы свой урок России стремились преподать и они неоднократно осуществляли военный натиск на Русь, пытаясь превратить культурный ландшафт русских земель в нечто однородное с Персией и Туркестаном, с Индией и Китаем. И тем не менее русская культура упорно продвигалась за Каспий, Алтай и Байкал.

По мнению Ухтомского, в социокультурном отношении оттенки перехода от русских земель к азиатским, особенно в направлении Китая, неуловимы.

И в центральных областях, и среди Войска Донского, и за Уралом есть казаки буддисты, «одноплеменные давним кочевым данникам Пекина». На реке Маныче можно встретить местных буддийских лам в одинаковом облачении с принятым 214 Колесников А. С., Стрижак Ю.Н.

у тибетского духовенства. Буддийские монахи свободно путешествуют от Урги до Санкт Петербурга. И даже природный ландшафт восточных окраин России соответствует тому, в котором складывались характеры воинственного «забай кальца» Чингисхана, буддийских «аскетов монгольской крови, но с чисто индийским мировоззрением», казаков первопроходцев, олицетворяющих собой «русско инородческую удаль и мощь» (там же, с. 49).

Что касается Китая, утверждал Ухтомский, то связующее звено между русскими и китайцами — монголы, которые убежденно и бесповоротно усвоили взгляд на Россию и ее государя как на земное воплощение Цаган Дара эхэ — Белого Царя. Тибетцы через посредство бурят постепенно переняли этот взгляд.

Прочие азиатские этносы — инертная до поры до времени масса, дорожащая прежде всего своим спокойствием, своими скрываемыми от иноземного расхи щения богатствами, своей землей, в которой покоится прах отцов и дедов.

Мыслитель задавался вопросом — не внесет ли экспансия западной культуры жестокий разлад в душу китайского народа, благополучно обходившегося в течение тысячелетий без благ европейского прогресса? Да и зачем китайцу — «сыну Неба» так называемый «западный», в корне анархический прогресс, — риторически вопрошал Ухтомский, — когда перед его духовным оком вечно встают величественно мудрые образы патриархальных правителей Поднебес ной — самодержцев, попекавшихся о благоденствии вверенного им народа?

Благодаря выгодному географическому положению, рассуждал он, Китай легко обрел первенство в пределах омываемой Тихим океаном Азии. Народ гигант всегда мог реализовать в отношении сопредельных стран одну из двух своих излюбленных стратегий — либо территориально поглотить беспомощных Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга соседей, либо путем культурной экспансии подчинить их себе. Но ныне при вторжении крайне опасных врагов — европейцев, «дряблое состояние воли и чувств у самодовольного китайского правительства» помешало ему узреть тот социально политический застой, в который погрузилась Поднебесная на пороге XIX в., продолжая по инерции мыслить себя центром мира.

Этот очевидный застой китайской цивилизации породил в Европе двой ственную оценку исторического опыта Китая. Так, отмечал мыслитель, немецкие философы, в особенности Гегель, вообще презирали Поднебесную, считая ее образчиком неподвижности. В лице Китая, по их мнению, монгольская раса достигла предела возможного для нее уровня развития и дальше шагнуть уже не способна. Гердер, вглядываясь в состояние зафиксированной на себе китайской культуры, метафорически называл Поднебесную бальзамированной мумией, изукрашенной письменами и укутанной в шелк. Это мнение, по мысли Ухтомского, базировалось на том факте, что китайцы, подобно эллинам, все инокультурное считали варварским, а достижения своей цивилизации принимали за эталон для остального мира.

Иную оценку дал историческому опыту Китая итальянский писатель Дж. Феррари, отмечал Ухтомский. В своей работе «La Chine et l’Europe» (1867) Запад, Россия, Восток в геополитической эссеистике Э. Э. Ухтомского он постарался доказать, что эволюция китайской цивилизации шла параллельно с западной, испытывая сходные духовные катаклизмы. Ухтомский приводит указанные Феррари параллели: философия появилась в Китае приблизительно во времена Пифагора; великие воители — во времена Александра Македонского;

варвары нападали на Поднебесную в тот же период, что и на Рим; китайская ученость процветала тогда же, когда в Европе создавал свои трактаты Фома Аквинский; театральное искусство тогда же достигло в Китае известной степени совершенства, когда в Италии создавалась Божественная комедия; лучшие поэты Поднебесной, ее век возрождения и изучения собственной древности близки по времени эпохе Петрарки и Боккаччо. В продолжение первых двух третей своей истории Китай, возможно, целым поколением опережал Европу. В средневековый период и там и тут наиболее значимые для культурно исторического развития даты совпадают с точностью, граничащей с чудом. Лишь с 1400 г. китайская цивилизация начала отставать от европейской, но не более чем на 30 лет.

Оперируя результатами исследования Дж. Феррари, Ухтомский приходит к выводу, что в недрах человечества осуществляется однородная по напряжению «психическая работа». Он констатирует: «Китайцы жили и живут весьма нормально, руководствуясь твердыми, стародавними принципами, которые одухотворяют весь их государственный организм» (там же, с. 56). Соприкоснув шись с Западом, они, не умаляя и не превознося достоинств чужой культуры, постепенно начали усваивать ее достижения. Со временем, предсказывал Ухтомский, все почерпнутое у Америки, Англии, Швеции и Германии утратит для Китая статус полезных инноваций. Китайцы благодаря пройденному пути превратятся на фоне прочих народов в просвещеннейшую нацию, чему способствует конфуцианский принцип глубокого уважения к науке.

Ухтомский отмечал, что в культуре Китая знание всегда ценилось как высшее достоинство — великому Конфуцию за его интеллектуальные подвиги воздви гались храмы, учеными степенями и дипломами земляков гордятся целые округа.

Уважение к литературе и письменности необыкновенно развито у китайцев.

А поэтому следует ожидать, что высокомерие европейцев, опрометчиво отри цающих чужую духовную мощь, будет жестоко отомщено: Китай, громадная и потенциально могущественная страна, достигнет в обозримом историческом времени мирового первенства.

Довольно обстоятельно Ухтомский рассматривает в связи с китайской культу рой вопросы религиозного мировоззрения. Известная веротерпимость китайского народа, которую поверхностные наблюдатели склонны считать равнодушным отношением к религии, подчеркивает он, не соответствует действительности (там же, с. 59). Главную роль в жизни каждого отдельного индивида, как и китайского общества в целом, испокон веков играло почитание усопших родителей и предков.

Никакая философская разрушительная теория не в силах была поколебать культ предков. В загробном мире человек, по мнению китайцев, продолжает жить по прежнему, обычными радостями и горестями, нуждаясь в любви и заботе ближ 216 Колесников А. С., Стрижак Ю.Н.

них. Почитание умерших — неотъемлемый компонент китайской повседневности.

Глава семьи в домашней кумирне возжигает благовония, приносит, когда следует, жертвы, сообщает незримым хранителям своего очага обо всех мелочах, касающихся семейного благополучия. Для полноты связи с невидимым миром китайцы прибегают к гаданиям, медиумизму и прочим религиозным практикам.

Воля предков руководит действиями благоговеющего потомства. Молодое поколение вырастает с мыслью о жизненной необходимости уважать старших, а родители требуют не теоретического знания принципов нравственности, но постоянного их практического применения, при этом обходясь без наказаний и внушая трудолюбие (там же, с. 60–61).

Восток, как полагал Ухтомский, проникнут поражающими и смущающими западный ум предчувствиями, своеобразным историческим провиденциализмом.

В качестве иллюстрации он приводит рассказ поэта А.Н. Майкова о беседе, которую тот вел с европейски образованным киргизским аристократом Валихановым о восточной философии истории. Валиханов, по словам Майкова, высказался по этому поводу следующим образом: «Всемогущий Бог даровал мировое владычество моему предку Чингисхану; за грехи оно отнято у его потомства и передано Белому Царю. Вот вам моя философия истории!»

Ухтомский замечает в данной связи, что китайский иероглиф хуан ди («верховный государь»), имеет значения «Белый князь, Цаган хан, Белый царь». Однако, сетует он, даже синологи с широким кругозором, вроде С.М. Георгиевского, не обращали на это внимания, в силу чего и не могли разъяснить своей немного численной аудитории, почему России необходимо разносторонне изучать Китай.

«Запад неосторожно потеснил Небесную империю, — писал Ухтомский Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга в газете «Санкт Петербургские Ведомости» в ноябре 1897 г. — Новые арго навты идут за золотым руном в пределы беззащитнейшей на свете империи трево жить миролюбивого колосса — Китай». Если, с точки зрения европейского интереса и взаимоотношений мировых держав, на обширных побережьях Тихого океана всегда найдется много места для культурной борьбы, то необходимо выяснить прямые задачи России на китайском Востоке, осознать опасности и проблемы, ожидающие русских в связи с экспансией Запада в этот регион. Окку пация Ляодуна Германией и непомерные условия, выдвинутые после убийства в Китае двух германских католических миссионеров, не возымели действия, констатировал Ухтомский. В этом он усматривал красноречивое продолжение того вековечного спора, который ведет «относительно смиренный», лишь в крайности проявляющий свою несокрушимую мощь славяно туранский мир с «заносчивым при малейших успехах германизмом».

Ухтомский рассматривал оккупацию Ляодуна как незамедлительный ответ «германизма» на попытку открытого сближения Китая с Россией, ибо Китай искал именно в ней нравственную поддержку и материальную опору. Мыслитель был убежден, что Китай имеет право полагаться на Россию, так как Восток всегда обновлялся и богател от общения с русскими, образующими с народами Азии Запад, Россия, Восток в геополитической эссеистике Э. Э. Ухтомского одно гармоничное в своих духовных основах целое. Ухтомский предупреждал, что пожар, неосмотрительно разжигаемый Западом на Дальнем Востоке, займется страшным заревом над всем обширным побережьем Тихого океана.

Экспансионизм Запада, подчеркивал мыслитель, является покушением на суверенитет Поднебесной. Участие Австро Венгрии и Италии в усмирении восстания в Сычуани служит подтверждением этого. Но грядущее развитие подобных опасных инициатив чревато непредсказуемыми конфликтами.

Русские привыкли относиться к Китаю и Японии как к чему то тесно связанному с Россией и духовно гораздо более близкому, чем надменная Запад ная Европа, полагал Ухтомский. Чувства эти, отмечал он, есть проявление «инстинктивного тяготения» к прочному и обоюдно полезному сотрудничеству.

В Китае при народных возмущениях вплоть до 1890 х гг. щадили находившихся там русских, сознательно отличая их от «заморских чертей» (там же, с. 75).

Однако он видел и иную тенденцию: «иностранцы, свивая себе в Японии ненадежное гнездо, давно уже сеют там подозрение и нелюбовь к России.

Воспитанные на заграничный лад и в чуждых по культуре европейских универ ситетах туземные радикалы проникаются предубеждениями западного человека против «северного колосса» и склонны поверхностно судить о нас в печати и литературе» (там же).

При непосредственном соприкосновении с Западом, полагал Ухтомский, Азия страдает, ибо в культурно историческом аспекте между нею и Европой — глубочайшая бездна. Но между Россией и Азией нет подобных препонов. Но, к сожалению, параллельно с ростом и усилением роли России в мировой политике все отчетливее проявляются индифферентизм и некультурность ее погруженного в миражи интеллигентного слоя, теряющего политическое чутье в восточных делах (там же, с. 77).

Мыслитель напоминал, что 200 лет назад возникла Пекинская православная миссия, призванная духовно поддержать плененных маньчжурами албазинских казаков. Был построен храм Николая Чудотворца. Русский «монашеский» обоз приходил из Забайкалья «как к себе домой» в столицу Китая.

Хотя со временем русская колония ассимилировалась и растворилась в местном населении, но из состава миссии выдвинулись известные ученые китаисты — Иакинф Бичурин, проф. Васильев, архимандрит Палладий. Ухтомский подчеркивал прочность установленных прежде культурных связей: Миссия снаряжалась и пускалась в путь на верблюдах через Монголию на Ургу и Калган, и ее сопровождали в качестве опытных проводников буддийские ламы буряты. Добродушные миряне ламаиты охотно сближались с пришлым «белым» элементом, нередко роднились с русскими, не чурались посещать православные богослужения.

Ухтомский сожалел: «…философско художественная история нашего движения в Азию до сих пор не написана. Русский народ столь медленно приходит к самосознанию, что почти никому еще не ясна картина нашего коренного единства и последовательного слияния с Востоком… не пора ли дать себе отчет — почему 218 Колесников А. С., Стрижак Ю.Н.

это неизбежно случилось и отчего наше поступательное движение в Азии далеко нельзя считать завершенным?» (там же, с. 79).

Он критически сравнивал процессы колонизации, осуществлявшиеся европей цами и русскими. Для конкистадоров, Кортеса и Писарро, отмечал мыслитель, всякий мексиканец и перуанец с его неведомым историческим прошлым и непонят ными религиозными ритуалами казался исчадьем ада, подлежащим уничтожению.

В отличие от этих жестоких завоевателей любому вологжанину или вятичу, участвовавшему в освоении новых земель, местное население представлялось «младшей братией», обидеть которую они не позволяли себе, руководствуясь чувством совести и соображениями собственной выгоды. Опираясь на доброволь ную помощь зырян, чувашей, черемисов, башкир, мордвы, татар, русские крестьяне и казаки постепенно прокладывали торный путь в необъятную Сибирь.

Такую особенность русской колонизации Ухтомский объяснял историческими обстоятельствами. Лесные и речные пути сквозь Пермский край манили не только инициативных первопроходцев, но и вынужденных переселенцев. В период монголо татарского ига русские уходили в северные дебри, куда за изгнанником пахарем и трудолюбивым иноком не дерзал проникнуть ордынский вершник.

Такая миграция продолжалась и в годы опричнины.

Восточная Сибирь и Дальний Восток привлекали русских «мирами неизве данной шири вдоль Енисея и Лены, за Байкалом и по Амуру… Горсть смельчаков в самый непродолжительный срок перекинулись по ним до океана. И совершилось это только потому, что они там не чувствовали себя на чужбине, видели в Сибири что то совсем родное. Грандиозность масштабов не смущала бесхитростного воображения Ермаков, Хабаровых, Поярковых и других по своему великих Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга людей, забытых потомством, которые сочли бы явным грехом и непростительной изменой не вспомнить при удаче о Москве, не сознать органической связи с ней», — писал Ухтомский (там же, с. 80–81).

Идеализируя историю русской колонизации, Ухтомский утверждал, что малочисленные народы Сибири и Дальнего Востока, как и более крупные этносы — якуты и буряты, не претерпели каких либо утрат в ходе «мирного»

натиска России, так как быстро вошли в контакт с первопроходцами, а затем и с переселенцами, а по существеннейшим жизненным вопросам всегда достигалось между ними обоюдоприемлемое согласие.

Мыслитель был уверен, что образец конституционного Запада не может в политическом смысле привлечь азиатские народы, поскольку в культуре Востока исторически утвердилась религиозная, а не светская, юридическая, легитимация верховной власти. В верховном правителе индусы видят воплощение Шивы или Кришны Вишну, китайцы — избранника Неба, японцы — потомка Богини Солнца, монголы и тибетцы — «творческий луч Будды». Как убежденный монархист Ухтомский верил, что азиаты, уяснив религиозные основы российского самодержавия, охотно войдут в духовное и политическое содружество с великим северным соседом.

Запад, Россия, Восток в геополитической эссеистике Э. Э. Ухтомского Для Российской державы, заявлял мыслитель, есть лишь один соответ ствующий ее культурно историческому статусу путь — стать мировой силой, сочетающей Запад с Востоком.

В противном случае она бесславно и незаметно сойдет с политической сцены. Западная Европа подавит одинокую Россию мощью своей холодной целерациональной цивилизации. А пробудившиеся азиатские народы, не получив от русских ожидаемой поддержки, окажутся со временем даже более опасными конкурентами России, нежели Запад. «Если на пороге усложняющегося будущего, — писал он, — мы действительно жаждем нравственного исцеления, могучего знания и небывалого подвига «за Русь и Царя», нам следует наперед подумать о том, какими заветами полно наше прошлое. …Преобладающее значение в нем всегда выпадало на долю Азии.

Она нас крушила, она же нас и обновляла» (там же, с. 86). Исключительно благодаря натиску Востока, утверждал Ухтомский, русское мировоззрение выработало образ Православного Самодержца, поставленного Провидением среди иноверных, но сочувствующих ему азиатских народов.

Завершая наше путешествие по страницам геополитической эссеистики Э.Э. Ухтомского, необходимо сказать, что мыслитель, несмотря на свойственные ему монархические иллюзии и некоторые передержки в оперировании истори ческими сведениями, сумел выявить уникальную типологическую специфику формирования русского культурного пространства. В разработанной им парадигме понимания учтены важнейшие факторы, конституирующие российское культурное пространство как евразийскую цивилизационную целостность, — географическое положение, полиэтнический субстрат, разнообразие исторических религий, культурно историческая динамика продвижения русского этноса на Восток, стратегия ненасильственной аккультурации местных этносов. Ухтомский показал, что включение буддийских народов в российское культурное пространство усилило его евразийскую специфику, обеспечив предпосылки развития диалога с культурами Центральной Азии и Дальнего Востока.

Литература Воробьева Десятовская М.И. Великие открытия русских ученых в Центральной Азии. — СПб.: 2011.

Колесников А.С., Стрижак Ю.Н. Персоналии диалога культур России и Востока:

Э.Э. Ухтомский // Четвертые востоковедные чтения памяти О.О. Розенберга / Составители М.И. Воробьева Десятовская, Е.П. Островская. — СПб.: 2011.

Ухтомский Э.Э. К событиям в Китае. Об отношении Запада и России к Востоку. — СПб.:

1900.

220 Колесников А. С., Стрижак Ю.Н.

Summary A.S. Kolesnikov, Y.N. Strizhak East, West and Russia in Geopolitical Essays of E.E. Ukhtomsky Views of E.E. Ukhtomsky (1861–1921) on the role of Russia in preventing of conflicts between Eastern and Western civilizations are the mail topic of the article.

Attention of the authors is focused on Ukhtomsky’s work “On the events in China.

Relation of the West to the East and Russia”, published in 1900, the subject of which is typological features of Russia as a Eurasian power, having to guarantee peace in Asia and Pacific region and to make a decisive contribution to the development of dialogue between Eastern and Western cultures as its mission.

Key words: intercultural dialogue, East–West–Russia, Eurasian cultural space of Russia, E.E. Ukhtomsky.

Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга

А.М. Стрелков Санскритская надпись в храмовом декоре Цугольского дацана Статья посвящена феномену использования санскритских надписей, выполненных письмом ланджа1, в декоративном оформлении буддийских религиозно культовых сооружений на территории Центральной Азии.

Автор излагает собственные аналитические наблюдения в связи с одной из таких надписей, инкорпорированной в декор деревянных оконных став ней главного храма Цугольского дацана — забайкальского буддийского монастыря Даши Чойпэл лин. Показано, что в композиции рельефа, содержащего надпись «lakm», семиотически синтезирована индийская и китайская благопожелательная символика, имеющая буддийскую космологическую коннотацию. Автор отмечает ошибки, обнаруженные им в надписи, и высказывает предположение о причине подобных огрехов, нередко наблюдаемых в декоре буддийских сакральных объектов в Цент ральной Азии.

Ключевые слова: буддизм, буддийская художественная культура Центральной Азии, декоративные санскритские надписи письмом ланджа, декоративная санскритская надпись из Цугольского дацана.

В буддийской художественной культуре Центральной Азии утвердилась традиция инкорпорирования санскритских надписей, выполненных письмом ланджа, в декор религиозно культовых сооружений — монастырских храмов, храмовых врат, ступ. Как правило, такие надписи обнаруживаются в композиции каменных, керамических и деревянных рельефов. На рельефе надпись изобра жается либо горизонтально, либо вертикально. Текст надписи может содержать мантры, благопожелания, названия монастырей, религиозных учебных центров, храмов.

Традиция включения санскритских надписей письмом ланджа в декорирование буддийских архитектурных объектов возникла в Тибете. Она была призвана увековечивать в зримой форме преемственную связь тибетского буддизма с Индией, родиной Будды Шакьямуни. Это подчеркивалось использованием письма ланджа, которое получило распространение в XI–XII вв. на индийских землях, прилегающих к границе с Непалом, поскольку согласно преданию Учитель Ланджа, или ранджана, — разновидность индийской письменности, возникшей на основе письма брахми; с XI в. использовалась для записи текстов на языке невари, родном для неваров — крупнейшего местного этноса. В ареале распространения буддийской культуры письмо ланджа применялось, в частности, для записи тантрических текстов. В Индийском фонде Отдела рукопи сей и документов ИВР РАН имеется целый ряд таких текстов, выполненных письмом ланджа.

См.: Посова, Чижикова, 1999.

222 Стрелков А. М.

родился в деревне Лумбини, располагавшейся на этой приграничной территории.

Из Тибета данная традиция распространилась в другие буддийские страны Центральной Азии.

Важно отметить, что санскритские надписи письмом ланджа присутствуют и на буддийских стягах, вывешиваемых в дни праздников по краям крыш храмов и над проходом храмовых врат. Обычай декорирования храмов надписными стягами в соответствии с датами сакрального календаря имеет специфически буд дийскую космологическую коннотацию: каждый монастырь — это счастливый «материк» (санскр. dvpa; тиб. gling), из центра которого, то есть из главного храма, Дхарма (Учение Будды) распространяется по четырем сторонам света.

Эта коннотация манифестируется вывешиванием надписных стягов по краям четырех скатов крыши храма. Стяги, размещенные над проходом храмовых врат, символически маркируют ту границу, переступая которую, последователи Дхармы оказываются в сакральном центре «материка» благого Учения.

В связи с надписными стягами уместно упомянуть и об историческом милитар ном аспекте их культурной семантики. В Тибете буддийские школы складывались при участии местной земельной аристократии, и территориальная дислокация школьных монастырей определялась границами владений того или иного феодала, выступавшего патроном школы. В период феодальных междоусобиц насельники монастырей участвовали в военных действиях на стороне покровителя школы, а монастырские комплексы выполняли функции цитаделей. Милитарная компо нента в тибетском буддизме сохранилась и после реформ Цзонхавы (1357–1419), создателя школы гелугпа, заложившего основы тибетской теократической государственности. В соответствии с законодательными положениями в состав Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга тибетской армии были включены подразделения, укомплектованные обученными военному делу гелугпинскими монахами (Островская мл., 2008, с. 258–260).

Традиция размещения санскритских надписей, выполненных письмом ланджа, на стягах и в декоре храмов и ступ пришла из Тибета в буддийскую художе ственную культуру монгольских народов и закрепилась на новой этнокультурной почве. Но в отличие от Тибета рельефы с такими надписями обнаруживаются в других районах Центральной Азии значительно реже. Тем больший интерес представляет декоративная санскритская надпись, которую я имел случай видеть в Забайкальском крае, в Цугольском дацане, возвращаясь в начале апреля 2005 г.

из Тибета, где находился в очередной одиночной экспедиции.

Мой обратный маршрут пролегал через Агинские степи, и я решил посетить расположенный близ села Цугол действующий монастырь Даши Чойпэл лин (тиб. bkra shis chos ’ophel gling — Обитель возрастания счастливого Учения), более известный в среде российских буддистов как Цугольский дацан.

История этого прославленного монастыря2 началась в 1831 г., когда заверши лось строительство первого, деревянного, здания дацана. В 1845 г. при монастыре

Об истории Цугольского дацана подробнее см.: Стрелков, 2006.

Санскритская надпись в храмовом декоре Цугольского дацана был учрежден образовательный центр — цанид дацан (тиб. mtshan nyid grva tshang), учебный факультет, предназначенный для подготовки буддийского духовенства по системе, разработанной Цзонхавой.3 До того времени в России не существовало ни одного подобного учебного заведения. В 1968 г. монас тырский комплекс уже располагал не деревянными, а каменными строениями, декорированными согласно канонам буддийского изобразительного искусства.

По счастливому стечению обстоятельств меня знакомил с монастырем знаток его истории дархан Бальжинима, шестидесятитрехлетний бурят, успевший застать в живых так называемых «старых» лам — монахов, обучавшихся в цанид дацане, который был упразднен в 1930 х гг., в период антирелигиозных гонений. Отмечу, что дарханами в Бурятии принято называть мастеров прикладного искусства — кузнецов, ювелиров, ремесленников живописцев, резчиков по металлу и дереву и т. д. Бальжинима являл собой мастера универсала — выполнял работы по дереву, железу и владел техникой традиционной живописи. Его детские и юноше ские годы прошли в общении со «старыми» ламами. Именно они возрождали религиозную жизнь в Цугольском дацане, деятельность которого возобновилась в 1943 г., когда государственная политика СССР в области религии смягчилась.

От «старых» лам Бальжинима узнал многие связанные с монастырем предания и усвоил традиции монастырского уклада. По ходу нашей с ним «экскурсии»

пожилой дархан делился этими ценными культурно историческими сведениями.

При наружном осмотре Цогчен дугана (тиб. tshogs chen odu khang — дом большого собрания) — главного храма, где проводятся ежедневные общие религиозные службы, мое вни мание привлекли двустворчатые дере вянные оконные ставни (илл. 1). Изящ но декорированные методом резного рельефа, они, по словам Бальжинимы, были изготовлены в конце XIX в.

На обеих створках была представ лена одна и та же композиция, образо ванная тремя изображениями. Она включала три поля: два квадратных, верхнее и нижнее, и прямоугольное, вытянутое по вертикали, — посере дине. Изображения в верхнем и ниж Илл. 1. Окно Цогчен дугана нем полях повторялись: в центре был Цугольского дацана

–  –  –

Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга мерно возникал вопрос специфически буддийской кон нотации изображения.

Ключом к интерпретации семиотической целостности композиции являлась, разумеется, надпись. Будучи инкорпорированной в декор монастырского главного храма, она должна была напоминать о высшей цели монашеского «обучения Дхарме» — достижении «счастливого пребывания в этой жизни» (санскр.

sukhavihrebhyastu), то есть вступления в прижизненную нирвану.

Монах, достигший прижизненной нирваны, обретал статус архата, что наделяло его ответственностью за передачу традиции по линии учительской преемственности. Ради собственной пользы ему надлежало и впредь практиковать тот тип сосредоточения сознания, который возникает в момент обретения совершенного знания и в силу этого именуется «путем не обучения». Ради пользы других он должен вести проповедь Дхармы, способствуя тем самым всемирному возрастанию «счастливого Учения». Именно эта концепция пребывания в прижизненной нирване изложена в трактате Васубандху «Абхидхармакоша»

Разновидности начертания символа «шоу» см.: Бир, 2010, с. 375.

Санскритская надпись в храмовом декоре Цугольского дацана («Энциклопедия Абхидхармы»),5 включенном Цзонхавой как обязательный в учебную литературу по программе цанид дацана.

Свастики в той разновидности китайского благопожелательного символа «шоу», которая была изображена в нижнем и верхнем полях рельефа, определенным образом конкретизировали буддийскую коннотацию надписи «lakm». В буддизме свастика как символ имеет спектр значений. Свастикой символически изображается дхармачакра — колесо Учения. Имеет свастика и космологическую семантику пространственно временной непрерывности распро странения Слова Будды (Буддха вачана). Приветственным санскритским символом svasti (благоденствие, процветание) открывается целый ряд важнейших буддийских шастр (трактатов) и других произведений, изучаемых в цанид дацанах. Запечатленное в мангале — вводных строках текста, оно могло быть адресовано Будде Шакьямуни, «буддам сторон света», отдельным персонам буд дийского пантеона, основателю школьной традиции. В тибетских старопечатных изданиях слово svasti нередко заменялось теми или иными разновидностями графемы, изображающей свастику. Подобные графемы благопожелания исполь зуются в ксилографах также и для разграничения разделов текста.

Необходимо также подчеркнуть, что в буддийской культуре своеобразным аналогом свастики выступают также и упоминавшиеся выше молитвенные барабаны — вращающиеся тумбообразные сооружения, раскручивание которых отождествляется с актом содействия распространению Дхармы. Отмечу, что в Центральном Тибете мне неоднократно доводилось видеть рукояти молитвенных барабанов, выполненные в форме правовращающей свастики. Использование именно этой формы обусловлено особенностями прадакшаны — ритуала обхода буддийских храмов и монастырей по периметру, маркированному рядами молитвенных барабанов. Верующие движутся посолонь, раскручивая в том же направлении каждый из них.

Свастика как архаичный солярный символ — знак света и связи с благом засвидетельствована в древних культурах Индии и Китая. В буддийской тантрической традиции — Ваджраяне и, в частности, в учении Калачакра (Колесо времени) она ассоциирована с Буддой Шакьямуни, интерпретируемым как обладатель тела динакры — творца дня, то есть солнца. Вегетативный орнамент, обрамляющий в верхнем и нижнем полях рельефа символ «шоу», перекликается семиотически с солярной семантикой свастики, что совокупно усиливает общий смысл композиции — процветание и возрастание благого Учения.

Определенный интерес в связи с санскритской надписью в среднем поле ком позиции рельефа, также обрамленной снизу и сверху вегетативным орнаментом, представляет тот факт, что термин lakm можно интерпретировать как имя одной из женских персон буддийского тантрического пантеона. Лакшми, пришедшая О вступлении в прижизненную нирвану см.: Васубандху, 2006, с. 400–405.

226 Стрелков А. М.

в буддийскую девалоку (мир богов) из индийской мифологии вместе со своим божественным супругом Вишну, покровителем праведных государей, симво лизирует царскую власть и ассоциируется со счастьем, всеми видами процветания и успеха. Оба они, и Вишну и Лакшми, включены в состав божеств Калачакра мандалы (полной космограммы).

В истории буддийской тантрической традиции получила известность также бхикшуни Лакшми (санскр. bhikun Lakm), прославленная как Кашмир ская Лакшми Великая. Ее авторству принадлежит сочинение о панчакраме (pa¤cakrama) — пяти стадиях завершения практики Гухьясамаджа тантры (в тибетском переводе: Rim pa bgha’l don gsal bar byed pa zhes bya ba). Бхикшуни Лакшми также составила стихотворную хвалу Бодхисаттве Авалокитешваре — произведение, рецитацией которого обычно сопровождается практика простира ния. В этих стихах Лакшми Великая повествует о том, как получила Учение от лучезарного бодхисаттвы, источающего блаженство и исцеляющего своих почитателей от недугов и старости.

Семиотический синтез индийской (санскритской) надписи и китайского сим вола в композиции рельефа демонстрирует, на мой взгляд, ценностно смысловую целостность буддийского мира как территории Дхармы. Исторически Централь ная Азия выступала той контактной зоной, в которой соприкоснулись культуры Индии и Китая и в I тыс. н.э. под влиянием буддизма сформировалось цивили зационное единство разноплеменных и разноязыких народов (Воробьева Десятовская, 2011, с. 9–24).



Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 17 |
Похожие работы:

«АСТРАХАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФЛОРИДСКИЙ МУЗЕЙ ЕСТЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ УНИВЕРСИТЕТ ФЛОРИДЫ МЕТОДЫ АНАЛИТИЧЕСКОЙ ФЛОРИСТИКИ И ПРОБЛЕМЫ ФЛОРОГЕНЕЗА Материалы I Международной научно-практической конференции (Астрахань, 7–10 августа 2011 г.) Издательский дом «Астраханский университет» ASTRAKHAN STATE UNIVERSITY Отформатировано: английский (США) FLORIDA MUSEUM OF NATURAL HISTORY UNIVERSITY OF FLORIDA Отформатировано: английский (США) ANALYTICAL APPROACHES IN FLORISTIC STUDIES AND METHODS OF...»

«НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ПРАВИТЕЛЬСТВО НОВОСИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ МАТЕРИАЛЫ 52-Й МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНОЙ СТУДЕНЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ МНСК–201 11–18 апреля 2014 г. ЭКОНОМИКА Новосибирск УДК 3 ББК У Конференция проводится при поддержке Сибирского отделения Российской Академии наук, Российского фонда фундаментальных исследований, Правительства Новосибирской области, инновационных компаний России и мира, Фонда «Эндаумент НГУ» Материалы 52-й...»

«Национальный исследовательский Саратовский государственный университет имени Н.Г.Чернышевского Экономический факультет Философский факультет Институт истории и международных отношений, Институт рисков Институт филологии и журналистики Институт искусств Юридический факультет Факультет психолого-педагогического и специального образования Социологический факультет Факультет психологии Факультет иностранных языков и лингводидактики Институт физической культуры и спорта Сборник материалов III...»

«Этнические взаимодействия на Южном Урале VI Всероссийская научная конференция г. Челябинск 28 сентября — 2 октября 2015 года Южно-Уральский государственный университет (национальный исследовательский университет) Южно-Уральский филиал Института истории и археологии Уральского отделения Российской академии наук Челябинский государственный университет Челябинский государственный педагогический университет Челябинский государственный историко-культурный заповедник «Аркаим» Министерство культуры...»

«Тезисы докладов участников Третьей республиканской студенческой научно-практической конференции «Культура и образование: история и современность, перспективы развития» Сыктывкар УДК 377 ББК 74.5 Тезисы докладов участников Третьей республиканской студенческой научнопрактической конференции «Культура и образование: история и современность, перспективы развития» (Республика Коми, Сыктывкар, 17 апреля 2014 г.). – Сыктывкар: ГПОУ РК «Колледж культуры», 2014. 173 с. Технический редактор: Гончаренко...»

«Научно-издательский центр «Социосфера» Семипалатинский государственный университет им. Шакарима Пензенская государственная технологическая академия СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И КАЧЕСТВО ЖИЗНИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ Материалы II международной научно-практической конференции 15–16 марта 2012 года Пенза–Семей УДК 316.42+338.1 ББК 60.5 С 69 С 69 Социально-экономическое развитие и качество жизни: история и современность: материалы II международной научно-практической конференции 15–16 марта...»

«ВЕСТНИК РОИИ Информационное издание Межрегиональной общественной организации содействия научно-исследовательской и преподавательской деятельности «Общество интеллектуальной истории» № 30, 2015 Электронную версию всех номеров «Вестника РОИИ» можно найти на сайте РОИИ по адресу: http://roii.ru Умер Борис Георгиевич Могильницкий. Не стало Ученого, для которого несуетное служение Истории было главным делом жизни. Он посвятил свое научное творчество сложнейшим проблемам методологии и историографии...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОФСОЮЗОВ СОВРЕМЕННЫЙ СПОРТИВНЫЙ БАЛЬНЫЙ ТАНЕЦ ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ, СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ, ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ Межвузовская научно-практическая конференция 22 февраля 2013 года Рекомендовано к публикации редакционно-издательским советом СПбГУП, протокол № 5 от 21.11.12 Санкт-Петербург ББК 71 С56 Ответственный за выпуск Р. Е. Воронин, заместитель заведующего кафедрой хореографического искусства СПбГУП по научно-исследовательской работе, кандидат...»

«ИННОВАЦИОННЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ INNOVATIVE DEVELOPMENT CENTER OF EDUCATION AND SCIENCE АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЮРИСПРУДЕНЦИИ В РОССИИ И ЗА РУБЕЖОМ Выпуск II Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции (10 февраля 2015г.) г. Новосибирск 2015 г. УДК 34(06) ББК 67я Актуальные проблемы юриспруденции в России и за рубежом/Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции.№ 2. Новосибирск, 2015. 72 с. Редакционная коллегия:...»

«Александр Борисович Широкорад Великий антракт Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=181808 Великий антракт: АСТ, АСТ Москва; М.; 2009 ISBN 978-5-17-055390-7, 978-5-9713-9972-8 Аннотация Книга посвящена истории европейских событий в промежутке между Первой и Второй мировыми войнами. Версальский мир 1919 года создал целый ряд тлеющих очагов будущего пожара. Вопрос был лишь в том, где именно локальные противоречия перерастут в новую всеобщую бойню. Вторая мировая война...»

«Правительство Оренбургской области Научно исследовательский институт истории и этнографии Южного Урала Оренбургского государственного университета Франко российский центр гуманитарных и общественных наук в Москве РОССИЯ – ФРАНЦИЯ. ГОСУДАРСТВЕННАЯ КОНФЕССИОНАЛЬНАЯ И МИГРАЦИОННАЯ ПОЛИТИКА: ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ, ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ И ПРАКТИКА РЕАЛИЗАЦИИ Материалы Международной научной конференции Оренбург Россия – Франция. Государственная конфессиональная и миграционная политика УДК 327.3(063) ББК...»

«Анализ Владимир Орлов ЕСТЬ ЛИ БУДЩЕЕ У ДНЯО. ЗАМЕТКИ В ПРЕДДВЕРИИ ОБЗОРНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ 2015 Г. 27 апреля 2015 г. начнет свою работу очередная Обзорная конференция (ОК) по рассмотрению действия Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), девятая по счету с момента вступления ДНЯО в действие в 1970 г. и четвертая после его бессрочного продления в 1995 г. Мне довелось участвовать и в эпохальной конференции 1995 г., в ходе которой ДНЯО столь элегантно, без голосования и практически...»

«Сборник материалов Всероссийской дистанционной научно-исследовательской конференции для учащихся «Познать неизвестное» (Россия, г. Самара, 10 сентября 2014г.) Сборник материалов Всероссийской дистанционной научно-исследовательской конференции для учащихся «Познать неизвестное» г. Самара 10 сентября – 10 ноября 2014 г. Самара С 10 сентября 2014 года по 10 ноября 2014 года на педагогическом портале http://ped-znanie.ru прошла Всероссийская дистанционная научно-исследовательская конференция для...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИКО-СТОМАТОЛОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им. А. И. Евдокимова Кафедра истории медицины РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО ИСТОРИКОВ МЕДИЦИНЫ Общероссийская общественная организация «ОБЩЕСТВО ВРАЧЕЙ РОССИИ» ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ МЕДИЦИНЫ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941–1945 гг. “ЧЕЛОВЕК И ВОЙНА ГЛАЗАМИ ВРАЧА” XI Всероссийская конференция (с международным участием) Материалы конференции МГМСУ Москва — 2015 УДК 616.31.000.93 (092) ББК 56.6 + 74.58 Материалы ХI Всероссийской конференции...»

«ДЕВЯТЫЕ ЯМБУРГСКИЕ ЧТЕНИЯ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ДОМИНАНТЫ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ Санкт-Петербург АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «ЛЕНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ А.С. ПУШКИНА» КИНГИСЕППСКИЙ ФИЛИАЛ ДЕВЯТЫЕ ЯМБУРГСКИЕ ЧТЕНИЯ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ДОМИНАНТЫ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ г....»

«ВСЕРОССИЙСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ЮНЫЕ ТЕХНИКИ И ИЗОБРЕТАТЕЛИ» Название работы: «ФОНТАНЫ ГОРОДА СТАВРОПОЛЯ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ. СОЗДАНИЕ ФОНТАНА В ДОМАШНИХ УСЛОВИЯХ» Автор работы: Самитов Даниил Дамирович, ученик 3 «А» класса МБОУ кадетская школа имени генерала Ермолова А.П., г. Ставрополь Руководитель: Серова Ирина Евгеньевна, учитель начальных классов МБОУ кадетской школы имени генерала Ермолова А.П., г. Ставрополь Адрес ОУ: 355040, г. Ставрополь, ул. Васякина, д.127 а, МБОУ кадетская школа...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ УЧЕНЫЕ И ИДЕИ: СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ Тезисы докладов Международной научной конференции Москва 24–25 февраля 2015 Москва 2015 УДК 902/903 ББК 63. У91 Утверждено к печати Ученым советом ИА РАН Ответственные редакторы: д.и.н., чл.-корр. РАН П.Г. Гайдуков, д.и.н. И.В. Тункина Составители: к.и.н. С.В. Кузьминых, д.и.н. А.С. Смирнов, к.и.н. И.А. Сорокина Ученые и идеи: страницы истории археологического знания. ТезиУ91 сы докладов...»

«Всемирная организация здравоохранения ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ Сто тридцать восьмая сессия EB138/45 Пункт 12.2 предварительной повестки дня 15 декабря 2015 г. Недвижимое имущество: обновленная информация о стратегии ремонта зданий в Женеве Доклад Генерального директора ВВЕДЕНИЕ И ОБЗОР ТЕКУЩЕГО ПОЛОЖЕНИЯ ДЕЛ На своей Шестьдесят восьмой сессии Всемирная ассамблея здравоохранения 1. приняла к сведению предыдущую версию данного доклада1, в которой приводился краткий обзор истории проекта по ремонту...»

«ISSN 2412-9712 НОВАЯ НАУКА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПУТИ РАЗВИТИЯ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 09 ноября 2015 г. СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РИЦ АМИ УДК 00(082) ББК 65.26 Н 72 Редакционная коллегия: Юсупов Р.Г., доктор исторических наук; Шайбаков Р.Н., доктор экономических наук; Пилипчук И.Н., кандидат педагогических наук (отв. редактор). Н 72 НОВАЯ НАУКА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПУТИ РАЗВИТИЯ: Международное...»

«T.G. Shevchenko Pridnestrovian State University Scientic and Research Laboratory «Nasledie» Pridnestrovian Branch of the Russian Academy of Natural Sciences THE GREAT PATRIOTIC WAR OF 1941–1945 IN THE HISTORICAL MEMORY OF PRIDNESTROVIE Tiraspol, Приднестровский государственный университет им. Т.Г. Шевченко Научно-исследовательская лаборатория «Наследие» Приднестровское отделение Российской академии естественных наук ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1941–1945 гг. В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ ПРИДНЕСТРОВЬЯ...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.