WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 15 |

«St. Petersburg Center for the History of Ideas Санкт-Петербургский Центр истории идей Institute of International Connections of Herzen State Pedagogical ...»

-- [ Страница 7 ] --

Наиболее загадочные для исследователя фигуры в кружке московских неокантианцев — это Евгений Иванович Боричевский, Александр Иванович Бердников, Михаил Павлович Поливанов и Лев Николаевич Тростянский. Про Боричевского известно, что он окончил в 1910 г. историкофилологический факультет Московского университета по философскому отделению с дипломом первой степени и зимний семестр 1909/10 гг. провел за границей1. В 1908 г. в «Вопросах философии и психологии» были напечатаны две его рецензии на работы немецких философов2.



В начале 1920-х Боричевский оказался в Минске, где, вероятно, преподавал философию в Белорусском государственном университете3. Бердников, ««дьявол» от диалектики», в самом начале 1900-х был участником философского кружка, где студенты Московского университета изучали «Критику отвлеченных начал» В.С. Соловьева4. Судя по письмам Гордона, осенью 1906 г. Бердников как член партии эсеров был арестован. О Поливанове сохранились лишь отрывочные сведения. Он был учеником С.Н. Трубецкого, юристом, в начале 1920-х профессором философии в Ярославском университете5. Л.Н. Тростянский — двоюродный брат Б.А. Фохта, учился на юридическом факультете Московского университета и разделял увлечение своего кузена марбурским неокантианством.

Несмотря на неудачи с университетской карьерой, в соответствии с поставленной задачей философского просвещения российской учащейся молодежи Фохт уже с 1904 г. начинает с некоторыми перерывами на заграничные командировки преподавать курс философии на Московских высших женских курсах, на курсах Тихомирова и Московского Общества народных университетов, а также философскую пропедевтику в московских гимназиях6. К тому же он вел в гимназиях занятия по немецкому языку, истории, педагогике и параллельно — курс по философии Канта и Когена у себя на дому7. Интенсивная педагогическая деятельность принесла свои

ЦИАМ, Ф. 418. Оп. 76. Ед. хр. 1009. Л. 2, 4.

Боричевский Е.И. [Рец.:] Эрнст Лаас. Идеализм и позитивизм. Первая общая и основная часть / Пер. с нем. Под ред. С.Н. Эверлинга; Dr. C. Meumann. Einfhrung in die Aesthetik der Gegenwart. Lpz., 1908 // Вопросы философии и психологии. 1908. Кн. 92. С. 271–280.

3 См. его статью: Боричевский Е.И. О природе эстетического суждения. Минск, 1923. 12 с.

(Оттиск статьи, помещенной в «Трудах Белорусского государственного университета», № 4-5.)

–  –  –

первые плоды: у Фохта появился круг учеников, увлеченных идеями марбургского неокантианства1.

Что касается других марбуржцев, возвратившихся в Москву, то об их педагогической деятельности известно только, что Гордон преподавал древнюю историю в гимназии Флерова, а Кубицкий предпочитал ограничиться преподаванием в гимназиях древних языков, поскольку философская пропедевтика «требует несравненно больше подготовки, знания и сил, чем добродушное прослушивание, когда ученики переводят Цицерона и Ливия»2. Савальский же в период между защитой диссертации и получением профессуры преподавал законоведение в Елизаветинском (женском) институте в Москве (в 1910 г.).

Очевидно, что Фохту со всей его кипучей энергии значительно повысить уровень философской образованности гимназистов — будущих студентов университета в одиночку было не под силу. Более того, любая активность такого рода неизбежно наталкивалась на серьезное препятствие: нехватку пособий и материалов. Поэтому требовался быстрый и качественный перевод на русский язык наиболее важных, но вместе с тем доступных для чтения в курсе философской пропедевтики и самостоятельного изучения работ европейских философов — прежде всего, конечно, идейно близких неокантианцев и кантоведов. С этой целью Фохтом была разработана обширная переводческая программа и создана научная серия «Kantiana» как руководство к изучению философии Канта. Первый выпуск серии и первый переводческий опыт Фохта и Бердникова относится к 1906 г.3. По совету Лопатина ко второму выпуску этой серии Фохтом, Гордоном, Боричевским и Топорковым был выполнен перевод работы Иоганна Шульца4. Удивительно, что в составлении содержания серии принял участие Лопатин — гонитель московских когенианцев. Хотя, возможно, таким образом обеими враждующими сторонами был сделан шаг к примирению…

См. письмо Гордона Фохту от 28.01.1907 г. (Марбург – Москва) (Архив А.А. Гаревой).

Письмо А.В. Кубицкого к Б.А. Фохту от 6.01.1909 г. (Богданово – Москва). Личный архив А.А. Гаревой.

3 Штанге К. Ход мыслей в «Критике чистого разума»: Руководство для чтения. Пер. с нем.





Б.А. Фохта и А.И. Бердникова. М.: Тип. В.Н. Шушукина, 1906 (Kantiana. Сер. руководств к изуч. философии Канта; Вып. 1).

Шульц И. Разъясняющее изложение «Критики чистого разума»: Руководство для чтения.

Пер. со 2-го нем. изд. 1897 г. (под ред. и с предисл. Б.А. Фохта). М.: Тип. О.Л. Сомовой, 1910 (Kantiana. Сер. руководств к изуч. философии Канта; Вып. 2).

136 Н.А. Дмитриева В промежутке между двумя выпусками был издан перевод Боричевского под редакцией Фохта работы Бродера Христиансена1, философа, близкого по своим взглядам баденской школе неокантианства.

По неясным причинам издание серии прекратилось. В первом выпуске было объявлено о планирующейся публикации еще двух: перевода Фохта и Бердникова работы Альфреда Гёльдера «Изложение теории познания Канта»2 и перевода сочинения Роберта Адамсона «Четыре лекции о философии Канта»3. Затем, по-видимому, планы изменились, и было объявлено, что в четвертом выпуске выйдет перевод Фохта когеновского «Комментария к «Критике чистого разума»»4. Судьба этой работы до сих пор неизвестна — она исчезла. О том, что перевод в действительности существовал, есть свидетельство самого Фохта в предисловии к переводу Гёльдера (1929): «Перевод на русский язык этого Комментария сделан мною много лет тому назад …»5

Среди нереализованных переводческих проектов были еще две работы:

«Сборник речей о Канте, произнесенных профессорами германских университетов в день столетней годовщины со дня смерти Канта»6, объявление о котором было также помещено в первом выпуске «Кантианы», и перевод с французского, выполненный Гордоном, четырех глав из книги Теодора Рюиссена «Кант»7. Обе работы не сохранились.

В 1930-х гг. у Фохта появилась надежда, что издание Kantian’ы наконец-то станет реальностью, и планировал дальнейшие выпуски этой серии.

После мытарств по различным столичным вузам обосновавшись в Институте красной профессуры, Фохт предпринял попытку продолжить издание, Христиансен Б. Психология и теория познания. Пер. с нем. Е.И. Боричевского / Под ред. и с предисл. Б.А. Фохта. М.: Тип. В.Н. Шушукина, 1907.

Гёльдер А. Изложение теории познания Канта с обращением особого внимания на различные формы, которые получила у Канта трансцендентальная дедукция категорий (Личный архив А.А.Гаревой (1929 г.); ГАРФ. Ф. 5205. Оп. 1. Ед. хр. 107. (1933 г.) На титульном листе и на первой странице – штамп: «Библиотека И.К.П. Философии»).

3 Adamson R. ber Kants Philosophie. Lpz., 1880. О том, был ли сделан перевод этой работы на русский язык, ничего не известно.

Cohen H. Kommentar zu Immanuel Kants Kritik der reinen Vernunft. Lpz., 1907. (Philosophische Bibliothek. B. 113).

5 Гёльдер А. Изложение теории познания Канта… (1929). Л. 4.

6 Возможно, имелся в виду составленный самим Фохтом сборник, в который должны были войти следующие тексты: Cohen Н. Rede bei der Gedenkfeier der Universitt Marburg zur hundersten Wiederkehr des Todestages von Immanuel Kant gehalten am 14. Februar 1904. Marburg, 1904; Natorp Р. Zum Gedchtnis Kants. Leipzig, 1904; а также, вероятно: Zu Kants Gedchtnis.

Zwlf Festgaben zu seinem 100jhrigen Todestage. Hrsg. von H.Vaihinger und B. Bauch. Brl., 190 (Kantstudien IX, 1/2).

7 Ruyssen Т. Kant. Paris, 1900 (Les Grands Philosophes).

Н.А. Дмитриева 137 и, видимо, ему удалось договориться с издателем, так как в предисловии к третьему выпуску (первому — в советское время), датированном 12 марта 1929 г., он писал: «Настоящий третий выпуск, задуманный мною более двадцати лет тому назад, Kantian’ы издается только теперь, хотя был готов уже в 1910 году»1. Фамилию Бердникова в подготовленной к изданию рукописи Фохт не указывает — или потому, что перевод был значительно переработан, или из соображений цензуры — Бердников, возглавлявший вплоть до 1927 г. Всероссийский комитет по делам печати2, вероятно, в конце 1920-х был репрессирован как бывший член партии эсеровмаксималистов.

И снова — как когда-то до революции — Фохт, имея в виду прежде всего перевод Гёльдера, говорит вообще о необходимости классических философских текстов на русском языке для использования их в педагогических целях, о том, что «и после столь долгого перерыва его издание и в наши дни не менее целесообразно, чем в дореволюционное время, особенно для слушателей Института Красной Профессуры, а также для студентов других вузов, ощущающих на своих семинарских занятиях нередко острую нужду в каком-либо руководстве на русском языке, касающемся труднейшей части Критики Чистого Разума — трансцендентальной дедукции категорий у Канта... По крайней мере, довольно внимательное изучение литературы по Канту с 1903 г. по сей день не поколебало моей уверенности в хотя бы только практически педагогической целесообразности перевода на русский язык этого сочинения».

Здесь же Фохт упоминает о своем переводе когеновского «Комментария…»: «… при возобновлении у нас в последнее время изучения философии Гегеля и, косвенно, через посредство Гегеля, также и философии Канта, — издание его, как кажется, именно теперь было бы особенно своевременно: оно помогло бы начинающим проследить ход развития не только в понимании и истолковании философии Канта, но также и ход развития всей современной философии в ее целом...» — и планирует дальнейшие выпуски серии:

«... два Комментария (Мессера3 и Корнелиуса4), которые также должны были бы, по намеченному плану, войти в серию «Kantiana», как и некоторые еще другие, тоже важные сочинения современной философской литеГёльдер А. Изложение теории познания Канта с обращением особого внимания на различные формы, которые получила у Канта трансцендентальная дедукция категорий. Предисловие переводчика. Машинописные копии этой работы сохранилась в личном архиве А.А. Гаревой (1929) и в фонде ИКП в ГАРФ’е (1933) (ГАРФ. Ф. 5205. Оп. 1. Ед. хр. 107. На титульном листе штамп библиотеки ИКП философии).

См.: Большая Советская энциклопедия. Т. 5. М., 1927. С. 583.

3 Messer August. Kommentar zu Kants Kritik der reinen Vernunft. Stuttgart: Stecker und Schrder, 1925.

Hans Cornelius. Kommentar zu Kants Kritik der reinen Vernunft (1928).

138 Н.А. Дмитриева ратуры о Канте (особенно: Max Apel, Kommentar zu Kants Prolegomena.

Eine Einfhrung in die kritische Philosophie. 2. vervollst. Aufl., Leipzig, 1923; A. Buchenau, Grundprobleme der Kritik der reinen Vernunft Lpz, 1914; K.

Vorlender, Предисловие к его изданию Критики чистого разума1), ставят себе главным образом чисто педагогическую задачу:

облегчить самостоятельно мыслящему читателю, не отступающему перед трудностями изучения Критики Чистого Разума, ее возможно более объективное и потому адекватное понимание... Если бы намеченную здесь задачу удалось выполнить, слушатели ИКП Философии и студенты других вузов, несомненно, располагали бы, в дополнение к марксистской литературе, нужными для изучения Канта на их семинариях элементарным материалом и пособиями.

В качестве следующей, аналогичной задачи стало бы тогда на очередь издание серии руководств для соответствующего изучения философии Гегеля. Тогда наряду с «Kantiana» возникла бы еще более важная, с точки зрения современного прогресса в философии, «Hegeliana». Всем этим было бы положено тогда начало правильному, строго методическому изучению у нас величайших философов древности и новейшего времени».

В самом деле, это издание классических работ, разъясняющих трудности философских учений Канта и Гегеля, было бы очень полезно советским студентам, которые чаще всего не имели настоящего — обычного гимназического — образования. К глубокому сожалению, благородным планам ученого не суждено было реализоваться. Философы-идеалисты, специалисты по Канту и Гегелю, переводы работ которых предлагал Фохт, вызывали более чем подозрение. А их особенная польза для «самостоятельно мыслящего читателя» была, скорее всего, еще одним аргументом «против» в решении судьбы этих серий.

Возвращаясь к дореволюционному времени и другим переводческим проектам марбургских неокантианцев, необходимо упомянуть авторизованный перевод «Истории философии» (1-й том) Карла Форлендера2, выполненный коллективно под редакцией проф. Савальского и опубликованный в 1911 г. Савальский в своем предисловии не назвал имена тех, кто работал над переводом, и теперь это установить фактически невозможно.

Этот проект также оказался не особенно успешным: публикация двух других томов «Истории…» не состоялась.

Vorlnder K. Einleitung // Kant I. Kritik der reinen Vernunft. Hrsg. von K.Vorlnder. Halle, 1899.

S. I–XLIII.

–  –  –

В 1910 и 1911 гг. в издательстве Н.Н. Клочкова вышли два перевода Фохта, не включенные им в серию «Kantiana»: «Основы для метафизики нравов»

И. Канта и «Философская пропедевтика» П. Наторпа1. А в 1910–1914 гг. был издан литографическим способом лекционный курс Фохта «Введение в философию» из четырех частей: введение в логику, введение в этику, введение в эстетику, введение в психологию, и курс древней философии2.

Они продолжали участвовать в различных философских собраниях и кружках, где обычно появлялись единой «когортой» (Фохт, Гордон, Кубицкий, Савальский, Тростянский, Поливанов) и «с сатанинской яростью»

«зарезывали «чистым понятием» нечистоту символизма» и прочую «белибердяевщину»… И было бы неверно утверждать, что их стремление привить на российскую почву философскую традицию европейского рационализма осталось лишь фактом их биографии. Каждый из них, вслед за Н.Н.

Алексеевым, мог бы признать, что «… в стремлении этом было много молодой самонадеянности, и в то же время против меня работало бурное время, в которое я жил. Философия требует спокойного уединенного размышления, а не работы урывками, в промежутках между школьными и административными обязанностями и между громом пушек, разрывами летящих сверху бомб и гулом революционных народных масc»3.

И все же позиции рационалистической философии в России постепенно укреплялись, показателем чего стало не только создание в 1910 г. журнала «Логос», но и возникновение в 1911-1914 гг. новых философских (не религиозных) обществ, основателями которых были выходцы из марбургской школы4. Появление серии «Kantiana», несмотря на ее короткую историю, означало зарождение отечественной историко-философской традиции — традиции систематического изучения кантовской философии в России, появление российского кантоведения. Те немногие неозападники, пропагандисты и толкователи на русской почве неокантианского учения, которые остались и выжили в советской России, заронили в сознание постреволюционного поколения те необходимые крупицы рационализма и критицизма, что в эпоху хрущевской «оттепели» расцвели в философских теориях их учеников (П.В. Копнина, М.Б. Туровского), их научных (не Наторп П. Философская пропедевтика. (Общее введение в философию и основные начала логики, этики и психологии). Пер. с 3-го нем. изд. под ред. и с предисл. Б.А. Фохта. М., 1911.

Было объявлено также об издании «Общей педагогики» П. Наторпа в переводе Фохта, но, повидиму, этот перевод не состоялся.

Гарева А.А. Предисловие к публикации // Вопросы философии. С. 106. Однако ни в архивах, ни в библиотеках эти работы не найдены.

3 Алексеев Н.Н. В бурные годы. Гл. 11. Два года за границей. Л. 146.

См.: Яковенко Б.В. Мощь философии. С. 722, 950 (комм.).

140 Н.А. Дмитриева идеологических) оппонентов (М.А. Лифшица), их наследников «по духу»

(Э.В. Ильенкова, Ю.И. Семенова). Осмелюсь утверждать, что основы философского обновления в России, в целом, были заложены в результате применения в российских условиях просветительского идеала Канта и марбургских неокантианцев.

РЕЦЕПЦИЯ СПИНОЗИЗМА В РОССИЙСКОЙ

УНИВЕРСИТЕТСКОЙ ФИЛОСОФИИ

–  –  –

Рецепция спинозизма в российской университетской философии происходит достаточно поздно — в 70-х и 80-х гг. 19 века. Такая интеллектуальная ситуация естественно контрастирует с европейской университетской и академической философией, в которых восприятие спинозизма было несравнимо более значительным. Впрочем нужно оговориться: европейская рецепция философии Спинозы далека от однообразия, которое истории этой рецепции пытались приписать в 19 и даже в 20 в. Например, известное суждение Лессинга (гласящее, что только со времени спора о пантеизме Лессинга и Якоби, а также Мендельсона, Гете и Гердера, со Спинозой перестали обращаться как с toter Hund) мало соответствует действительности — спинозизм был распространен в Голландии уже при его жизни, и также обстояло дело в Британии, Германии и Франции1. Однако это суждение имело свои последствия. В немецко- и франкоязычной литературе присутствовало осознание того, что и до Лессинга имя и учение Спинозы упоминалось и цитировалось (во французской традиции примером этого была радикальная философия Просвещения, а в германской — университетская философия и также Просвещение). Напротив, британские авторы представляли себе другую картину. Уэйн Баучер приводит мнения известных британских историков философии 19 в. Джорджа Льюиса2, РоИ.С. Кауфман, 2005.

Bunge, Wiep van: 1) A Short Lecture on Philosophy in the Early Dutch Enlightenment, 1650-1750 //

Geschiedenis van de Wijsbegeerte in Nederland, № 12, (2001). Rotterdam: DAMON, 2003. P. 17Spinoza's Jewish Identity and the Use of Context // context // Studia Spinozana. Vol. 13 (1997):

«Spinoza and jewish identity». Wuerzburg: «Koenigshausen & Neumann», 2003. P. 108.

Его работы по истории философии и, в частности, посвященные Спинозе, были переведены на русский язык: История философии в жизнеописаниях. СПб.: Изд-во В.Д. Вольфсона, 1885;

142 И.С. Кауфман берта Уиллиса и Джона Ханта, сводящиеся к тому, что британские авторы уделяли и уделяют мало внимания философии Спинозы1. Еще в 1927 Леон Рот полагал, что спинозизм непопулярен в Англии, сожалея, что британский спинозизм не испытал воздействия своих Гете, Лессинга и Гегеля, сказавших, что «нет никакой другой философии, кроме философии Спинозы»2. В этом британская рецепция философии Спинозы напоминает российскую, в которой подобные цитаты-девизы также отсутствуют. Но в той же статье Рота отмечается, что для британских мыслителей спинозизм не был «мертвой системой, изучаемой просто в качестве исторического объекта»3, а напротив, как актуальная парадигма, освоение которой способствует становлению строгой философской, в частности историкофилософской и историко-интеллектуальной науки. Эта ситуация во многом схожа с историей российского спинозизма — отсутствие имен уровня Лессинга или Гегеля компенсируется тем, что в контексте этой традиции российская гуманитарная мысль была способна выработать аргументы и язык для реальной коммуникации с европейскими философскими дискурсами. Опять же, более детальные исследования показывают, что история британского спинозизма гораздо более значительная, нежели представлялось. Баучер в своей библиографии приводит около 2700 британских источников, отражающих восприятие спинозизма. История рецепции философии Спинозы в России, конечно, дает меньшее число источников, но все равно их число будет не менее 400-5004.

Имя и учение Спинозы опосредованно появляется в российской университетской философии достаточно рано. В российской философской литературе философия Спинозы упоминается впервые у Феофана Прокоповича в его «Рассуждении о безбожии»5. Хотя книга вышла впервые в свет только в 1774 г., написана она была очевидно раньше, поскольку умер Феофан в 1736 г.. Таким образом, хоть немного, но российские авторы успели поучаствовать в первых этапах европейской рецепции спинозизма, хотя и в той ее части, которой было свойственно резкое неприятие филоИстория философии. 2-е изд. СПб., 1892 (3-е изд. 1897); Жизнь и учение Спинозы. СПб.: Гос.

Типография, 1895.

Spinoza: 18th- & 19th-Century Discussions / Edited and introduced by Wayne I. Boucher. 6 Vols.

Bristol: Thoemmes Press, 2001. Vol. 1. Preface.

Roth, Leon. Spinoza in Recent English Thought // Mind (New Series), Vol. 36, № 142 (April 1927). P. 210.

3 Op. cit.

–  –  –

софии Спинозы и крайне бедное прочтение его трактатов. Впрочем, возможно первые обращения к философии Спинозы можно датировать и другими, более ранними, датами. Например Георгу Бильфингеру, служившему в Петербурге в качестве члена Императорской академии наук и профессора логики, метафизики и нравственной философии, принадлежит работа Notae brevis in Benedicti Spinozae methodum explicandi Scripturam Sanctam (1725)1. Учитывая, что Бильфингер работал в России с 1725 (он прибыл в Петербург 31 июля) по 1731 г., можно предположить, что возможно Бильфингер частично или полностью написал ее в России. Впрочем, точно на это допущение может ответить только дата появления самого трактата. Восприятие спинозизма университетской философией связано и с философскими лекционными курсами XVIII века. Так, например, в первом разделе философского курса 1751 г., написанного Георгием Щербацким, используются сочинения Спинозы2. Впрочем, это не удивительно, поскольку этот раздел имеет название Наставления, составленные для облегчения сравнительного изучения старых и новых философов и носит, скорее всего, исторический характер введения в философию. К сожалению, в тех фрагментах из курса, которые были опубликованы, имя Спинозы не встречается. В целом же курсы Георгия Щербацкого были построены на принципах философии Декарта3. Поэтому текст Прокоповича можно с полным основанием назвать первым пока известным печатным упоминанием учения Спинозы. В XVIII веке имя Спинозы упоминается в сочинении Щербатова Разговор о бессмертии души (1788) в ряду тех, кто отрицает бессмертие души, и в Письмах русского путешественника Карамзина, который, следуя мнению Гердера, видел в Спинозе далекого от пантеизма и атеизма истинно верующего в Бога.

В гораздо большей степени с университетской философией связана работа А.И. Галича История философских систем, по иностранным указаниям составленная4. Это изложение (вряд ли его можно назвать оригинальным исследованием) является работой не вполне самостоятельной и во многом компилятивной, повторяющей те оценки философии Спинозы, которые сложились к тому времени в немецкой историко-философской науке — Галич сам пишет, что философию Нового Времени он будет изПанибратцев А.В. Академик Бильфингер и становление профессионального философского образования в России // Христиан Вольф и философия в России / Жучков В.А. (ред.). СПб.,

2001. С. 210-211.

Стратий Я.М., Литвинов В.Д., Андрушко В.А. Описание курсов философии и риторики профессоров Киево-Могилянской академии. Киев, 1982. С. 308.

3 Там же. С. 310-314.

История философских систем. В 2-х книгах. СПб.: Типография М. Иверсена, 1818-1819.

144 И.С. Кауфман влекать из книг Буле, Вейлера, Теннемана. Система Спинозы занимает следующее место в структуре книги: Книга вторая, Часть третья, Период первый. IV. Системы метафизики, параграфы 27-29, и отчасти параграф 30. Изложение нельзя назвать очень глубоким и удачным, в основном оно сводится к критике спинозизма, хотя в начале признается, что философия Спинозы являет «самую складную из всех систем древних и новых»1. Тем не менее, далее основной чертой спинозизма Галич представляет догматизм, поскольку для Спинозы «то, что принадлежит к существенному понятию предмета составляет вместе с тем и его подлинное бытие»2. Опять же Галич повторяет столь популярное в XVIII веке противопоставление между личностью Спинозы («примерная беспорочность нравов») и его философии, которая есть «система, столь противоположенная законам нравственности»3. Это противопоставление продолжено в параграфе 29, отведенном на своеобразный экскурс в историю рецепции спинозизма — поскольку было очевидно «уклонение сей системы от здравого рассудка, несовместимость с нравственными чувствами… сию систему приняли с чувством какого-то омерзения», и «ее неправильность живо была почувствована всеми», что привело к тому, что по естественным причинам философия Спинозы пребывала в забвении, вплоть до спора Мендельсона и Якоби4.

В следующем параграфе Галич выдвигает общий вывод относительно спинозизма: спинозизм стремится исследовать все посредством «голого понятия», что и составляет догматизм Спинозы, вследствие чего «у Спинозистов ум едва ли не один является в торжественном шествии, сопровождаемый издали чувством, но не иначе как издали»5.

В связи со Спинозой интерпретируется и замысел философии Лейбница, как резко критический относительно спинозизма — Лейбниц, говорится в самом начале изложения его философии, есть «муж, вознамерившийся не только оспорить учение Спинозы, по примеру многих других, но и подорвать его в основании и соорудить на развалинах такую храмину, в коей бы умозрение, нравственность и вера могли жить мирно и дружелюбно»6.

Ряд интересных замечаний о ключевых моментах философии Спинозы содержатся и в сочинениях П.Д. Юркевича: По поводу статей богословского содержания, помещенных в «Философском лексиконе» (1861) и Идея

–  –  –

(1859)1. В первой статье Юркевич останавливается, по преимуществу, на исследовании того места, которое Спиноза занимает в истории онтологического доказательства бытия Бога. Юркевич, в сущности, присоединяется к мнению, сложившемуся в немецкой философии, указывающему на акосмизм и исчезновение мира в философии Спинозы. Онтологическое доказательство бытия Бога оказывается вообще объясняющим мотивом всей истории философии:

«Из этого учения, что в Боге бытие неотделимо от сущности, Спиноза извлек ближайшее следствие, что мы не имеем основания приписывать бытие вещам конечным… Таким образом онтологическое доказательство… доказывало слишком много, не только то, что Бог есть, но и то, что есть только Бог… Системы Спинозы, Шеллинга и Гегеля… учат, что Бог есть не более как предлежащая нашему взору и ощущаемая внутри нас жизнь, что он есть не более как корень, основа и источник всего естественного»2.

В статье Идея Юркевич традиционно определяет Спинозу как философа последовательно механистического миросозерцания, обусловленного стремлением построить философию по «методе математической». Учение Спинозы о субстанции, согласно Юркевичу, определяет его понимание идеи: «ни идея не определяет предмета, ни предмет не определяет идеи».3 Интерпретируя известное положение Спинозы из теоремы 7 второй части Этики, в связи с утверждением, что «душа есть мысленный автомат», Юркевич так определяет значение учения Спинозы об идеи: «натуральный механизм, который должна бы препобедить идея, переносится на существо самой идеи: идея представляет другую сторону того же механизма, который господствует в мире чувственных явлений».

Юркевич, с одной стороны, указывает на «натурализацию» Спинозой порядка идей, а с другой — говорит о смерти мира, его жизни и развития ради Бога — «мир есть как бы спокойная геометрическая величина … жизнь всего мира, какую мы знаем, принесена здесь в жертву Богу»4. Повторяя мнение Гегеля и Шеллинга, Юркевич видит в понятии субстанции Спинозы отсутствие какой-либо «философии жизни»: «субстанция в философии Спинозы есть нечто существующее непосредственно, без внутреннего напряжения и влечения к существованию»5. Все эти определения Юркевич П.Д. Философские произведения. С. 35-41.

Юркевич П.Д. По поводу статей богословского содержания, помещенных в «Философском лексиконе» // Юркевич П.Д. Философские произведения. М.: «Правда», 1990. С. 342, 347.

3 Там же. С. 36.

Там же. С. 37.

5 Там же. С. 40.

146 И.С. Кауфман восходят к вышеприведенным словам Гегеля об «акосмизме» Спинозы.

Упоминает Юркевич и так часто приписывавшееся Спинозе выражение omnis determinatio est negatio, истолковывая его как утверждение отсутствия связи отрицания и определения с субстанцией, и, следовательно, как признание того, что субстанции «не свойственно движение, развитие и откровение в конечном и посредством конечного».

Рассуждения о философии Спинозы представлены в основных трудах С.С. Гогоцкого — Философия XVII и XVIII веков в сравнении с философией XIX века и отношение той и другой к образованию (из лекций по истории философии) и Философский лексикон1. Основную идею Спинозы Гогоцкий видел в тождества духа и тела, в «неподвижности». Эту же «идею отвлеченного и неподвижного тождества Спиноза применяет к отождествлению аффектов низших или животных и человеческих и нравственных и к слиянию права с животною силою. Несколько удачнее ифические понятия у Спинозы и объяснение естественного генезиса целой нравственной жизни». Таким образом, Гогоцкий повторил упрощенный «антропоцентрический» взгляд, критиковавшийся Спинозой, что аффекты можно разделить на нравственные и ненравственные («животные»), приписывая или не приписывая их человеку, вне какого-либо содержательного анализа.

Далее, Гогоцкий кратко оценивает этику системы Спинозы, что важно для всякого исследования философии Спинозы, поскольку желание и исполнение свободы является основным мотивом его философии. Правда, Гогоцкий разбирает этическую концепцию Спинозы на довольно ограниченном материале, в связи с этикой Вольфа (подобное сопоставление возникает здесь чуть ли не впервые в российской истории философии), которую Гогоцкий рассматривал как некое выражение ограниченной рассудочной морали рационализма Просвещения. Для Гогоцкого моральная философия Вольфа есть «практический формализм нравоучительной философии», сводящийся к безжизненному сборнику правил, что, однако, характерно не только для Вольфа — «это направление практической философии… было общее и особенно в школьной и научной сфере декарто-вольфианского периода… только Спиноза и Лейбниц обнаруживали некоторые задатки другого направления. В своей ифике Спиноза прямо высказывает мысль, что он имеет целию не сборник правил жизни… Но его взгляд на задачу нравоучительной философии, уже действи

–  –  –

тельно выступавший за пределы господствовавшего направления предыдущих двух веков, не был и не мог быть отчетливо разработан в целую систему»1.

В Философском лексиконе Гогоцкого Спиноза упоминается достаточно часто, особенно в томе четвертом. В статье Пантеизм Спиноза сопоставляется с германским идеализмом, также рассматриваемого как вид пантеизма: в принципе система Спинозы для Гогоцкого является соединением пантеизма и идей философии тождества.

Это идея тождества, как к необходимому следствию, ведет к исчезновению моральной личности. Далее, Гогоцкий находит у Спинозы своеобразное самоопровержение, традиционно обнаруживаемое различными полемическим критиками спинозизма в тезисе о неизбежно резко различных предпосылках его пантеизма и этики — «дух и вещество — не одно и тоже, это подтверждается и пантеизмом Спинозы… как только возникают вопросы, касающиеся нравственной природы человека… мы никак не можем приравнять нравственные существа, с их свободной волей, к физической природе. Спиноза фактически встретил в этом значении нравственной природы несокрушимое опровержение своему положению, когда в своей этике высказал требование — что все наши слепые влечения и страсти мы должны очищать под влиянием разума. Почему же, спрашивается, необходимо и какой смысл будет иметь это очищение слепых влечений, если душа и тело — одно и то же»2. Здесь так же заметно внимание Гогоцкого (и всей русской философии) к этическим проблемам, однако в случае Спинозы его «Этика» представляла значительные сложности для полемической критики, которые решались путем постулирования противоречий, явно более чем гипотетических, по своему статусу, относительно системы Спинозы.

Так привлекающая Гогоцкого редукция основного мотива системы Спинозы к метафизическому «тождеству духа и тела» — а посредством последнего к обнаружению неизбежного противоречия «пантеизма» в неизбежном разрыве и взаимном опровержении этики и метафизики — ведет к следующей «историцистской» оценке Ифики (Этики) Спинозы — «высокая черта состоит ея в том, что Спиноза полагает достоинство нравственной жизни не в преследовании своих эгоистических целей, но в возвышении к высшему и общему порядку вещей и в спокойной гармонии с ними… Спиноза в своей ифике противоречит своим основным метафизическим положениям. В своих метафизических положениях он признает тождество между видоизмене

–  –  –

ниями мышления и протяжения… а в ифике он находит различие между высшими и низшими инстинктами человеческой природы»1.

К университетской традиции относится и первая книга о философии Спинозы, напечатанная впервые в Университетских известиях, затем, перепечаткою оттуда, отдельным изданием2. Автор этой работы, Савелий Григорьевич Ковнер, не был ни философом, ни даже историком философии по образованию, хотя ему принадлежит значительный труд История медицины, относящийся к той дисциплине, которую мы сейчас называем история науки.

Работа Ковнера не была специальным или претендующим на новую позицию исследованием спинозизма. Главный акцент сделан все же на биографию Спинозы, на «жизнь мудреца», в контексте которой излагаются основные идеи его системы. Автор сам признает, что относительно биографии Спинозы он опирается на переписку Спинозы, а также на Колеруса и Ауэрбаха. Понятно, что подход последнего — «эмансипированный немецкий еврей пишет о Спинозе» — довольно специфичен и зачастую превратно толкует жизнь Спинозы, выставляя общину, исключившую последнего из своего общения, в очень неприглядном свете.

Разумеется, и биография, и философия Спинозы предусматривают рассмотрение темы отношения Спинозы к Декарту. Ковнер так биографически описывает эту мыслительную и в то же время жизненную ситуацию Спинозы — Спиноза сначала идет по пути Декарта, но затем «оставляет его далеко за собой, поражает современный мир целым рядом возвышенных идей… результатом которых был новый опыт примирения между духом и материей, между миром внутренним и внешним»3.

Первый шаг к пониманию этого изменения в эволюции Спинозы — рассмотрение его в контексте «еврейского духа», черты которого — замкнутость, страдание, сосредоточенность — отразились на Спинозе. Повлияли на него в какой-то мере и интеллектуальные традиции испанских еврейских общин (поиски различных путей примирения или сосуществования философии и религии). Ковнер даже сравнивает (как еврей восточноевропейской Гаскалы, сторонник эмансипации и аккультурации) с этими традициями опыт российских общин: «У амстердамских евреев, как еще и поныне во многих еврейских общинах в России, общественное воспитание было исключительно религиозное; но зато оно утвердилось у них Там же. С. 396-397.

–  –  –

на более широких основаниях и более рациональных основаниях… Самая программа была гораздо обширнее, чем в наших хедерах». Пятнадцатилетний Спиноза предстает в этом изложении уже отличнейшим талмудистом1. Заимствуя многое из книги Ауэрбаха, Ковнер рассказывает о «душевных переживаниях» Спинозы, про наветы членов общины, про их попытки втереться к нему в доверие. Все это малодостоверно и отражает ошибки истории философии 19 в.

В университетской философии возникают и первые значительные исследования политической философии Спинозы — работы Б.Н. Чичерина и К.Н. Яроша. Текст Чичерина не был специальным исследованием политической философии Спинозы, а представлял собой параграф, хотя и довольно значительный, из той части Истории политических учений, в которой рассматривались концепции XVII-XVIII вв.

Чичерин традиционно связывает учения Гоббса и Спинозы, причем особенности этой связи объясняются им тем, что Спиноза, как чистый философ, не принадлежал ни к одной из политических партий и поэтому исследовал теорию Гоббса только с точки зрения ее философской релевантности:

«Положенные Гоббсом начала права вошли, как составная часть, в систему другого, гораздо более замечательного мыслителя. У Спинозы, эти начала явились выражением глубокого философского миросозерцания, основанного не только на внешней механике телесных движений, а на понятии о внутренней силе, присущей самим вещам… Исходя от чисто механического сочетания сил, Гоббс искал в обществе одного внешнего единства… Спиноза, напротив, ищет единства внутреннего согласия души; он ограничивает права власти требованиями свободы и разума»2.

Рассматривая Спинозу как представителя философии «натуралистического пантеизма», причем с наибольшей ясностью и последовательностью выразившего принципы этого учения, Чичерин видит в этом истоки различия Спинозы и Гоббса. У Спинозы противоположности оказываются приведенными к единому бытию или основанию, поэтому разум и влечения являются одинаково естественными, что приводит к противоречию, когда два естественных «закона» совмещаются в одном и том же существе, которое само является некоторым модусом единства. Из того, что «человек, по самой своей природе, живет большей частью не по закону своей природы», Спиноза, по мнению Чичерина, изменяет принципы Гоббса и выхо

–  –  –

Чичерин Б.Н. История политических учений. Ч. 3. Новое время. М., 1874. С. 104-136.

150 И.С. Кауфман дит за пределы чисто животных начал естественного права1. Спиноза хочет рассматривать действия и исполнение законов разума как следствия естественной силы. Чичерин признает, что Спиноза создает оригинальное этическое учение в применении к праву: поскольку «нравственность — высшая цель человека, как разумного существа» (С. 117), то «Понимая мир не как один только внешний порядок, а как внутреннее согласие душ, Спиноза ставит власть, установляемую свободными лицами, выше той, которая приобретаетея войною» (С. 120). Чичерин явно отмечает среди общего изложения те моменты философии Спинозы, исследование которых могло бы показать глубокое отличие Спинозы от Гоббса и других политических мыслителей 17 в. и в целом привести к уяснению основ и принципов Спинозы. Так, продолжая процитированный фрагмент о различии власти войны и свободных людей, Чичерин пишет о своеобразной «телеологии» Спинозы: «Хотя существо права в обеих одно и тоже, однако цель и средства различны: в одном случае, подчиняющаяся толпа руководится более надеждою, в другом случае страхом, в одном она имеет в виду улучшение своей жизни, в другом избежание смерти».

Важное отличие от Гоббса кратко определяется в связи с определенным отход от «механистической» картины мира: «Гоббс образует государство подчинением отдельных лиц единой воле, Спиноза соединением сил».

Однако эти замечания не получили развития, и свой разбор Спинозы

Чичерин подводит в следующих словах:

«учение Гоббса было возведено Спинозою в высший философский идеал. Но это сочетание производилось на почве чистого натурализма... Начала права выводятся из природы человека, взятой всецело, без различия физической и духовной стороны… Между тем, всматриваясь в эти учения, мы легко увидим в них коренное противоречие... Ярче всего оно выступает у Спинозы. Человек рассматривается как цельное, единое в себе существо, имеющее влечения и следующее естественному своему закону, познаваемому разумом. Но влечения делают людей врагами, а разум их соединяет; влечения дают человеку право на все, а разум предписывает отречеиие от этого права... Поэтому исследователи, принадлежавшие к этому направлению, постоянно смешивали закон природы физической с законом природы разумной и называли правом простое проявление естественной силы»2.

В заключении Чичерин делает вывод, что, отстаивая политическую и философскую свободу, Спиноза противоречил этому, рассматривая личность

–  –  –

как модус субстанции, что в свою очередь вело к возникновению иного политического движения «нравственных и индивидуальных учений».

Работа К. Яроша1 была полностью первым российским исследованием по философии права и политики Спинозы. Ярош при изложении Спинозы ссылается на историков права, в основном немецких, в изложении философии в основном, что вполне естественно, на Куно Фишера. Появляются и новые имена — Прудон и особенно Бертольд Ауэрбах, наиболее известный своим романом о Спинозе, дважды впоследствии переведенном на русский язык. Ярош ссылается на сочинения Спинозы в немецком переводе Ауэрбаха, который долго определял восприятие Спинозы, особенно в аспекте биографии и контекста философии Спинозы, и иногда прямо цитирует немецкий перевод как некую замену оригинала. Помимо дополнительного свидетельства о том, что русских вариантом перевода не существовало, факт цитаты немецкого издания (вместо латинского) еще раз указывает на осторожность, с какой нужно читать суждения российских авторов конца XIX и начала XX вв. о философской классике — в них иногда исследуемый текст воспринят изначально уже не на языке оригинала, а на немецком. Авторитету Ауэрбаха — автору движения еврейской эмансипации в Германии с критическим отношением к традиционному иудаизму, его нормам поведения и знания — обязано и появление в книге Яроша истории о двух евреях, настырно выспрашивавших у Спинозы его мнения о религиозных вопросах. Правдоподобие этой истории опирается лишь на то, что она приводится Ауэрбахом. Впрочем, смысл этих примеров прикладной — предъявить свидетельства защиты Спинозой принципа толерантности. Не вполне понятными кажутся и слова автора о том, что Спиноза не оказал большого влияния на соответствующие области. Объяснить это можно особенностями интерпретации. Прежде всего это «натурализм»

спинозизма: то, что «Спинозизм знает одну лишь чистую причинность природы, в которой растворяются и тонут многие наши юридические понятия и принципы», лишает их самостоятельного источника. Традиционно это связывалось с «догматизмом» Спинозы, причем с догматизмом рационализма. По крайней мере, такова была точка зрения всех историко-философских исследований, опиравшихся на Гегеля и Шеллинга. Далее, Ярош отмечает и несколько иной аспект философии Спинозы, впрочем, также сводимый к «догматизму» — отмеченная автором эмпирическая направленность мышления Спинозы: «Таким образом, Спиноза и здесь остается верным математическому складу своего ума: как в этике, так и в политике он только изучает. Являясь не новатором, но исследователем в области

Ярош К.Н. Спиноза и его учение о праве. Харьков, 1877.152 И.С. Кауфман

политики, Спиноза направляет свой микроскоп на каплю мироздания — человеческую жизнь. В этой капле кишат людские страсти»1.

Наконец, Ярош отрицает реализм права в философии Спинозы — для Спинозы принципы и нормы права номиналистичны, поскольку в природе их, по сути, нет, есть лишь естественные для них предпосылки. Тем самым дается еще одно указание на «эмпиризм» Спинозы.

Основное содержание работы

Яроша составляет простой пересказ учения о политики и права Спинозы, практически совершенно без каких-либо оригинальных интерпретаций. Чаще всего интерпретация появляется там, где Ярош сравнивает Спинозу и Гоббса. Так, им различаются взгляды Спинозы и Гоббса на сущность государства.

Позиция Спинозы представляется более сложной, чем мнение Гоббса, поскольку предполагает связь (которую можно было бы назвать соотношением органическим) государства и народа:

«Спиноза далеко расходится на этом пункте с английским теоретиком абсолютизма. Выход из смутного естественного состояния у него также договор, посредством которого люди… должны были, из массы разрозненных единиц, составить коллективную силу… Но договор Спинозы уже не договор Гоббеза. Этот договор не есть простая, обращенная массою к единице, просьба: придти и владеть ею; он заключается всеми со всеми: воля отдельного неделимого уступает место воле общей… верховная власть есть олицетворение объединенного естественного права всех; она не составляет нечто чуждое народу, но она есть тот же народ, лишь рассматриваемый с точки зрения единства его взглядов и желаний».

Спинозизм исследовался практически во всех университетских историко-философских курсах, многие из которых принадлежали известным авторам. Например, достаточно распространенная, среди академических и университетских курсов, точка зрения принадлежит Н.Я. Гроту. Помимо соответствующего раздела из книги Основные моменты в развитии новой философии (1894 г.) Грот посвятил философии Спинозы еще две статьи под таким же названием в Вопросах философии и психологии (1891-1892 гг.).

Обширно цитируя немецких историков философии, Грот, тем не менее не соглашается с мнением Виндельбанда, что мотивом для научных и философских занятий Спинозы являются «религиозные и нравственные основания», а также «удовлетворение влечений самого чистого и страстно направленного к своей цели благочестия»2. Этому достаточно часто встречающемуся взгляду на спинозизм, Грот противопоставляет другое, не менее распространенное —

–  –  –

Спиноза «пошел до конца в рационализировании мира, Бога, жизни и дал чистую систему абсолютной рассудочности»1.

Этот тезис методологически более содержательно Грот раскрывает следующим образом:

«Идею самого божественного бытия Спиноза не считает нужным оправдывать и выводить из анализа основ нашего познания, как Декарт. Он прямо начинает с определения понятий субстанции и божества, как несомненно готовых данных знания… [О]н не нуждается в обосновании идеи божества потому, что это для него условная абстракция идеи истинного бытия, абсолютной реальности, которая должна найти себе оправдание в дальнейшей дедукции из нее всех понятий о реальностях конечных»2.

Такое возражение против аксиоматического или гипотетико-дедуктивного метода исследования, правомерность которых вполне обоснована современным философским анализом науки, может быть объяснено позицией самого Грота, придерживавшего метода эмпирической психологии.

Кроме того, известный историко-философский принцип оппозиции «гносеологизм/онтологизм», часто в российской философии использовавшийся для анализа самых различных философских систем, у Грота выразился в указании на онтологизм Спинозы: в его философии отсутствует теоретикопознавательный анализ онтологических идей. Грот повторяет представление об отсутствии внутреннего определения и качества у основных идей спинозизма, однако эта характеристика выводится из неокантианского сравнения субстанции Спинозы с понятием пространства. Скорее всего, появление этого сравнения было обусловлено не столько его теоретической или исторической точностью, сколько его «целесообразностью»: поскольку пространство в кантианской традиции является только формой созерцания, ему можно очевидно приписать качественную бессодержательность. Сравнение с пространством, поэтому становится определением в цитате из Виндельбанда: «точно так, как пространство есть само по себе только формальное и качественно бессодержательное представление, так и для понятия божества у Спинозы не остается никакого внутреннего определения». На основании этих рассуждений Грот соответственно решает вопрос о «религиозных» основаниях философии Спинозы: «Его религиозное чувство, как мы сказали, есть очевидный вариант интеллектуального чувства «согласия», по терминологии английских психологов, т.е. чувства удовлетворения, получаемого при достижении единства и согласия всех представлений нашего ума».

–  –  –

Там же. С. 100-101.

154 И.С. Кауфман Это суждение, в котором можно обнаружить определенную попытку выявить «психологизм» Спинозы, само по себе интересна, поскольку «психологистские» и «психологические» истолкования основных идей Спинозы присутствуют как в российской литературе (например, у Выготского и Ильенкова), так и в западной. Однако у самого Грота эта тема дальнейшего развития не получила. На заключительных страницах он ограничился рассуждениями об «аскетизме» и «холодной рассудительности»

Спинозы.

ТОЛЕРАНТНОСТЬ И КРИТИКА

В НЕМЕЦКОМ ПРОСВЕЩЕНИИ XVIII ВЕКА

–  –  –

Говоря о толерантности и проблематичности ее осуществления в настоящем, нельзя не обращаться в то же время к прошлому этого вопроса, когда он впервые со всей очевидностью и насущной остротой вышел на передний план интеллектуальной и общественной жизни. Мы говорим здесь, в первую очередь, о 18 веке, называемом также «эпохой Просвещения», сделавшем понятие «толерантности» одним из всеобъемлющих выражений своих гуманистических настроений. Толерантность сделалась тогда само собой разумеющимся условием всякой духовной жизни как отдельно взятого индивида, так и общества в целом. Просветители вкладывают в это слово весь пафос своих выступлений; добиваются реализации толерантных принципов на практике, в условиях постоянных столкновений со средневековыми по форме и действующими в тесном союзе интересов государством и Церковью. Таким образом, толерантность — это, вместе с тем, нечто большее, чем лозунг; это еще и цель, к которой необходимо стремиться ради реализации собственных идей, что подразумевает сперва борьбу за свободу высказывания (за гражданские свободы).



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 15 |
 
Похожие работы:

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ» МАТЕРИАЛЫ 5-й Всероссийской научно-практической конференции «ГОСУДАРСТВО, ВЛАСТЬ, УПРАВЛЕНИЕ И ПРАВО: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ» 21 ноября 2014 г. Москва 20 Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ» АССОЦИАЦИЯ МОСКОВСКИХ ВУЗОВ МАТЕРИАЛЫ Всероссийской научно-практической конференции «ГОСУДАРСТВО, ВЛАСТЬ, УПРАВЛЕНИЕ И ПРАВО: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ» 2 ноября 2011 г. Москва 20 УДК 172(06) Г7 Редакционная коллегия Доктор экономических наук, профессор Г.Р. Латфуллин Доктор исторических наук,...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОФСОЮЗОВ РЕКЛАМА И PR В РОССИИ СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ Материалы XII Всероссийской научно-практической конференции 12 февраля 2015 года Рекомендовано к публикации редакционно-издательским советом СПбГУП Санкт-Петербург ББК 65.9(2)421 Р36 Научные редакторы: Н. В. Гришанин, заведующий кафедрой рекламы и связей с общественностью СПбГУП, кандидат культурологии; М. В. Лукьянчикова, доцент кафедры рекламы и связей с общественностью...»

«Министерство иностранных дел Донецкой Народной Республики Донецкий Республиканский краеведческий музей Сборник материалов Первой научной конференции историков ДНР История Донбасса: анализ и перспективы Донецк 2015 Сборник материалов Первой научной конференции историков ДНР «История Донбасса: анализ и перспективы». – Донецк, 2015 – 76 с. Сборник содержит тезисы докладов и доклады, посвященные актуальным проблемам истории Донбасса в период обретения Донецкой Народной Республикой независимости. На...»

«Правительство Оренбургской области Научно исследовательский институт истории и этнографии Южного Урала Оренбургского государственного университета Филологический факультет Оренбургского государственного педагогического университета Оренбургская областная универсальная научная библиотека имени Н. К. Крупской СЛАВЯНЕ В ЭТНОКУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ ЮЖНО УРАЛЬСКОГО РЕГИОНА Материалы X Международной научно практической конференции, посвященной Дню славянской письменности и культуры Оренбург, Славяне...»

«ЦЕНТР ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ «СОЦИУМ» СБОРНИК НАУЧНЫХ ПУБЛИКАЦИЙ МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «XXІХ МЕЖДУНАРОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ПОСВЯЩЕННАЯ ПРОБЛЕМАМ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК» (28 февраля 2015 г.) г. Москва – 2015 © Центр гуманитарных исследований «Социум» УДК 3 ББК ISSN: 0869Сборник публикаций Центра гуманитарных исследований «Социум»: «XXІХ международная конференция посвященная проблемам общественных наук»: сборник со статьями (уровень стандарта, академический уровень). – М. :...»

«Вестник МАПРЯЛ Оглавление Хроника МАПРЯЛ Уточненный план деятельности МАПРЯЛ. Информация ЮНЕСКО.. Памятные даты 120 лет со дня рождения С.Г. Бархударова. 125 лет А.А. Ахматовой.. В копилку страноведа В. Борисенко. Крым в историческом аспекте (краткий обзор).1 В помощь преподавателю В. Шляхов, У Вэй. « Эмотивность дискурсивных идиом».1 Новости образования.. Новости культуры.. 4 Вокруг книги.. Россия сегодня. Цифры и факты. Калейдоскоп.. 1 Хроника МАПРЯЛ План работы МАПРЯЛ на 2014 г. (УТОЧНЕННЫЙ)...»

«МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ «ГИМНАЗИЯ №3 г. ГОРНО-АЛТАЙСКА» Лучшие творческие проекты гимназистов обучающихся МБОУ «Гимназия №3 г. Горно-Алтайска» за 2013/14 учебный год Горно-Алтайск – 2015 ББК 74.200.58я43 Л87 Редколлегия: Председатель: Техтиекова В.В., директор МБОУ «Гимназия №3 г. Горно-Алтайска», заслуженный учитель России Ответственный Расова Н.В., редактор: кандидат исторических наук Член редколлегии: Казанцева О.М., заместитель директора по научно-методической...»

«7.2. ИСТОРИя СТАНОВЛЕНИя ПРИРОДООХРАННЫХ ОРгАНОВ ТАТАРСТАНА: 25 ЛЕТ НА СЛУЖБЕ ОХРАНЫ ПРИРОДЫ ТАТАРСТАНА Глобальное создание общенациональных государственных структур (агентств, министерств, советов и т.п.) в развитых странах характерно для 70-80-х гг. ХХ в. Толчком для этого послужили первые международные усилия в области охраны окружающей среды. В результирующих документах Первой международной конференции по окружающей среде и развитию, созванной Организацией Объединенных Наций в Стокгольме...»

«Правительство Оренбургской области Научно исследовательский институт истории и этнографии Южного Урала Оренбургского государственного университета Франко российский центр гуманитарных и общественных наук в Москве РОССИЯ – ФРАНЦИЯ. ГОСУДАРСТВЕННАЯ КОНФЕССИОНАЛЬНАЯ И МИГРАЦИОННАЯ ПОЛИТИКА: ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ, ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ И ПРАКТИКА РЕАЛИЗАЦИИ Материалы Международной научной конференции Оренбург Россия – Франция. Государственная конфессиональная и миграционная политика УДК 327.3(063) ББК...»

«СБОРНИК РАБОТ 65-ой НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ СТУДЕНТОВ И АСПИРАНТОВ БЕЛОРУССКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 13–16 мая 2008 г., Минск В ТРЕХ ЧАСТЯХ ЧАСТЬ I БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ СБОРНИК РАБОТ 65-ой НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ СТУДЕНТОВ И АСПИРАНТОВ БЕЛОРУССКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 13–16 мая 2008 г., Минск В ТРЕХ ЧАСТЯХ ЧАСТЬ I МИНСК УДК 082. ББК 94я С23 Рецензенты: кандидат филологических наук, доцент Г. М. Друк; кандидат исторических наук, доцент А. И. Махнач; кандидат...»

«Российское объединение исследователей религии Свобода совести в России: исторический и современный аспекты Выпуск Сборник статей Санкт-Петербург УДК ББК 86.Редакционная коллегия: Одинцов М.И. (председатель), Беленко И.В., Дмитриева М.С., Одинцова М.М. Рецензенты доктор философских наук Н.С. Гордиенко доктор философских наук С.И. Иваненко Свобода совести в России: исторический и современный аспекты. Выпуск 9. Сборник статей. – СПб.: Российское объединение исследователей религии, 2011. – 512 с....»

«ИННОВАЦИОННЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ INNOVATIVE DEVELOPMENT CENTER OF EDUCATION AND SCIENCE АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЮРИСПРУДЕНЦИИ В РОССИИ И ЗА РУБЕЖОМ Выпуск II Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции (10 февраля 2015г.) г. Новосибирск 2015 г. УДК 34(06) ББК 67я Актуальные проблемы юриспруденции в России и за рубежом/Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции.№ 2. Новосибирск, 2015. 72 с. Редакционная коллегия:...»

«30-летие с момента открытия для посетителей первых залов ГатчинскоГо дворца, отреставрированных после второй мировой войны Комитет по культуре правительства Санкт-Петербурга Государственный историко-художественный дворцово-парковый музей-заповедник «Гатчина» 30-летие с момента открытия для посетителей первых залов ГатчинскоГо дворца, отреставрированных после второй мировой войны Материалы научной конференции 14 мая Гатчина Оргкомитет конференции: В. Ю. Панкратов Е. В. Минкина С. А. Астаховская...»

«УТВЕРЖДЕН Учредительной Конференцией 9 октября 2004 года, с изменениями и дополнениями, внесенными на Конференции 24 апреля 2015 года УСТАВ ОБЩЕРОССИЙСКОЙ ОБЩЕСТВЕННОЙ ОРГАНИЗАЦИИ «КОМИТЕТ ПОДДЕРЖКИ РЕФОРМ ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ» г.Москва 1. Общие положения 1.1. Общероссийская общественная организация «Комитет поддержки реформ Президента России», (именуемая далее «Организация»), является добровольным, самоуправляемым, открытым, общероссийским объединением граждан и юридических лиц общественных...»

«НАУЧНАЯ ДИСКУССИЯ: ВОПРОСЫ ЮРИСПРУДЕНЦИИ Сборник статей по материалам XLIV международной заочной научно-практической конференции № 12 (39) Декабрь 2015 г. Издается с мая 2012 года Москва УДК 34 ББК 67 Н 34 Ответственный редактор: Бутакова Е.Ю. Н34 Научная дискуссия: вопросы юриспруденции. сб. ст. по материалам XLIV междунар. заочной науч.-практ. конф. – № 12 (39). – М., Изд. «Интернаука», 2015. – 182 с. Сборник статей «Научная дискуссия: вопросы юриспруденции» включен в систему Российского...»

«АГЕНТСТВО ПЕРСПЕКТИВНЫХ НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ (АПНИ) СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ НАУКИ И ТЕХНОЛОГИЙ Сборник научных трудов по материалам I Международной научно-практической конференции г. Белгород, 30 апреля 2015 г. В семи частях Часть III Белгород УДК 001 ББК 72 С 56 Современные тенденции развития науки и технологий : С 56 сборник научных трудов по материалам I Международной научнопрактической конференции 30 апреля 2015 г.: в 7 ч. / Под общ. ред. Е.П. Ткачевой. – Белгород : ИП Ткачева Е.П.,...»

«ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО Игорь МАЗУРОВ Фашизм как форма тоталитаризма Потрясшее XX век социальное явление, названное фашизмом, до сих пор вызывает широкие дискуссии в научном мире, в том числе среди историков и политологов. Американский политолог А. Грегор считает, что все концепции фашизма можно свести к следующим шести интерпретациям: 1) фашизм как продукт «морального кризиса»; 2) фашизм как вторжение в историю «аморфных масс»; 3) фашизм как продукт психологических...»

«Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Государственный военно-исторический музей-заповедник «Прохоровское поле» Философский факультет, Университет г. Ниш, Сербия КУЛЬТУРА. ПОЛИТИКА. ПОНИМАНИЕ Война и мир: 20-21 вв. – уроки прошлого или вызовы будущего Материалы III Международной научной конференции 23-25 апреля 2015 г. Белгород УДК 338.12.017(470) ББК...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ «БАРАНОВИЧСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» Кафедра социально-гуманитарных дисциплин ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКИЕ И СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СОХРАНЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ БЕЛОРУССКОГО ОБЩЕСТВА (Дню Победы советского народа в Великой Отечественной войне посвящается) МАТЕРИАЛЫ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ 17 апреля 2015 г. г. Барановичи Республика Беларусь Барановичи РИО БарГУ УДК 00 ББК 72 С57...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.