WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |

«Издается с мая 2012 года Москва УДК 34 ББК 67 Н 34 Ответственный редактор: Бутакова Е.Ю. Н34 Научная дискуссия: вопросы юриспруденции. сб. ст. по материалам XLIV междунар. заочной ...»

-- [ Страница 3 ] --

3.

Текст. Дискурс: Научный альманах Ставропольского отделения РАЛК / Под ред. проф. Г.Н. Манаенко. Выпуск 7. Ставрополь: Изд-во СГПИ, 2009. 448 с.

ЭВОЛЮЦИЯ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

ИМУЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ СУПРУГОВ

В РОССИИ

–  –  –

АННОТАЦИЯ

Главной целью данной статьи является изучение правовых норм, регулирующих эволюцию имущественные отношения супругов в России. Несмотря на тесную взаимосвязь с личными отношениями, имущественные отношения супругов на всех этапах эволюции были тесно взаимосвязаны с правовой политикой государства, что и отражалось в действующем на тот момент законодательстве.

ABSTRACT

The main purpose of this article is a comprehensive study of the legal rules governing property relations of the spouses in Russia. Legal regulation of property relations of the spouses have changed many times over a long period of time, and each reporting period are the fundamental beginning of the development of property relations of spouses in Russia and currently the priority of property relations between spouses are their personal rights.

Ключевые слова: имущественные отношения супругов, брак, приданое, брачно-семейные отношения.

Keywords: property relations of spouses, marriage, dowry, matrimonial relations.

Задавшись целью проанализировать степень влияния правовой политики государства на имущественные отношения супругов, необходимо рассмотреть особенности становления законодательства в отдельные периоды истории России. Аргументируя свою позицию русский юрист ХIХ в. В.Д. Спасович считал, что в истории семьи должны сохраниться с определенной последовательностью все важные события, которые свершились в целой исторической жизни народа.

С этой точки зрения совокупность правил, определяющих права и обязанности супругов по имуществу, – произведение разных периодов бытия [1]. Следовательно, историю развития института имущественных отношений супругов целесообразно изучать в отечественном хронологическом порядке.

С появлением Русской Правды появляется «приданое», то есть имущество, которое жена приносила в дом мужа. Согласно положениям этого документа, члены семьи невесты обязаны выдать девушку замуж, наделив ее тем-самым приданым. Особого внимания заслуживает точка зрения Ю.П. Титова, который аргументируя свою позицию, указывает, что приданое составляет отчуждение имущества лицу женского пола, вступающему в замужество. Следовательно, брак имеет только случайное значение для приданого: составляет лишь повод, точно так же как можно представить себе и другое обстоятельство, под условием которого дарится кому-либо имущество.

Но брак не оказывает никакого влияния на сами юридические отношения, возникающие по приданому: имущество дарится лицу женского пола под условием замужества; как скоро условие наступает, имущество становится собственностью этого лица. Оттого нередко и по рядным записям прежнего времени имущество предоставлялось не жене, а мужу, так что приданое становилось собственностью не жены, а мужа [2].

Из выше сказанного целесообразен вывод, что имущественные отношения супругов в рассматриваемый период определить очень сложно. Отметим, что при этом уже в древние времена у населения складывается разный имущественный режим: раздельный и общий.

Древность должна склоняться к более упрощенной форме имущественных отношений, т. е. к его общности. Проанализировав данную ситуацию, можно предположить, что имущество супругов состояло из приданого жены и имущества мужа. Статус всего этого имущества определяется только исходя из целей этого имущества.

Приданое, в данном случае будет являться выкупом, который передан будущему мужу невесты за ее право наследования или для обеспечения рождения здоровых детей. В обоих случаях, муж не будет являться собственником этого имущества, он только владелец, который управляет им. Но, единого отношения у восточных славян могло и не быть. Основание этого можно найти в их племенной разобщенности и интенсивных культурных связях с окружавшими их народами.

В допетровские времена имущественные обязательства супругов плотно взаимосвязаны с личными. Так, брачный договор устанавливает одновременно личные и имущественные права и обязанности сторон – обязательства о заключении брака и обязательства по приданому.

Правовые памятники наиболее древнего периода юридически отделяют имущество жены от имущества мужа, но не содержат указаний на состав обособленного имущества жены. Это позволяет сделать вывод, что таким отдельным имуществом жены является именно приданое, права и обязанности по поводу которого при вступлении в брак и при прекращении брака определены и в нормативно-правовых актах, и в договорах.

В нормах семейного права Российской империи уточняется, что при выдаче родственниками невесты приданого – это событие не будет являться сделкой. В результате раздельности имущества супругов ни жена, ни муж не отвечал по обязательствам друг друга.

Законодательство Российской империи закрепляло не только гарантии прав кредиторов супругов, но и при обращении взыскания на имущество защищались интересы супруга, не являющегося должником.

В 1918 г. в России вступают в силу ряд нормативно-правовых актов, касающихся семейных правоотношений, способствовавших сохранению норм о раздельности имущества супругов. Об общности имущества супругов никаких нововведений не было. Но супруги уже могли вступать между собой в договорно-имущественные отношения [3]. В 1926 году в Российском законодательстве появляется совместно нажитое имущество супругов, а законодатель не признает раздельность имущества. Совместно нажитое супругами имущество считается общим имуществом, а супругам имущество, принадлежащее до вступления в брак, остается раздельным их имуществом.

При разводе супругов и возникновения спорного вопроса кому из супругов принадлежит то или иное имущество данный вопрос разрешался судьей. Спустя время становиться не возможным изменить режим общности имущества брачным договором.

Признание силы законного брака за фактическими брачными отношениями и крайнее упрощение процедуры развода, в результате которого расторжение брака стало производиться по заявлению любого супруга в органах загса, причем без вызова второго супруга, невозможно расценить как отвечающие интересам женщины вообще.

Встречается мнение И.А. Исаева о том, что семья является единым целым, состоящего из двух элементов – мужа и жены, где отсутствует разделение кем заработано совместно – нажитое имущество и кем оно заработано. Поэтому является целенаправленным признать общность прав каждого из супругов на все, что добыто ими при совместной жизни, не ставя себе явно безнадежной и принципиально неправильной задачи разделить, что и в какой мере кто из супругов внес в это общее достояние [4].

На основании изложенного можно сделать вывод: введение общего имущества супругов было определено советскими властями.

В семье существовала имущественная зависимость личности, тем самым подтверждая антидемократический режим. Большинство лиц заблуждались, рассуждая что введение общности имущества является временной и обязательной мерой до того времени, пока мужчина и женщина не станут фактически равны в экономическом отношении.

Более того, нормы семейного права выдвигались на первое место среди прочих мер правовой защиты семьи [5].

Следовательно, нам представляется возможным утверждать, что имущественные отношения супругов в России в ходе эволюции претерпели значительное влияние правовой политики государства, отражением которой были законодательные акты.

Список литературы:

Спасович В.Д., История государства и права России [Текст]: учебник / 1.

В.Д. Спасович. – М., 1996. – С. 127.

Титов Ю.П. Хрестоматия по истории государства и права России [Текст]:

2.

учебное пособие / Ю.П. Титов. – М., 2010. – С. 127.

Нечаева А.М. История семейного права [Текст]: учебное пособие / 3.

А.М. Нечаева. – М., 2002. – С. 68.

Исаев И.А. История государства и права России [Текст]: учебник / 4.

А.И. Исаев. – М., 1996. – С. 135.

К вопросу о поле как условии ограничения правосубъектности личности.

5.

Татаринова Е.П. В сборнике: общество, наука, инновации (НПК – 2015).

Всероссийская ежегодная научно-практическая конференция: Сборник материалов: Общеуниверситетская секция, БФ, ХФ, ФСА, ФАМ, ЭТФ, ФАВТ, ФПМТ, ФЭМ, ФГСН, ЮФ. ФГБОУ ВПО «Вятский государственный университет». 2015. С. 2698–2701.

ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЙ ОПЫТ РАЗРЕШЕНИЯ

КЫРГЫЗСКО-КИТАЙСКИХ

ПОГРАНИЧНЫХ ВОПРОСОВ

–  –  –

Концепция внешней политики Кыргызской Республики достаточно четко и объективно констатирует, что общие границы исторически обусловили тесные политические, социально-экономические и культурно-гуманитарные связи Кыргызкой Республики и Китайской Народной Республики. Формирование дружественного окружения и укрепление добрососедства на принципах уважения суверенитета, территориальной целостности и общей безопасности имеет ключевое значение во внешнеполитической деятельности.

Соседство Кыргызстана с КНР создает благоприятные условия для широкомасштабного сотрудничества в наиболее выгодных областях развития, диверсификации и модернизации транспортной инфраструктуры и преодоления изолированности от внешнего мира.

Китай, обладая большой демографической массой, существенным политическим, военным и экономическим потенциалом, имеет достаточное влияние в регионе [1].

КНР является одним из первых государств, признавших суверенитет Кыргызстана в декабре 1991 года. Дипломатические отношения были установлены в январе 1992 года на основании Совместного Коммюнике об установлении дипломатических отношений между Республикой Кыргызстан и КНР от 5 января 1992 года, подписанного в Бишкеке [2]. В Коммюнике стороны выразили намерение развивать межгосударственное взаимодействие на основе принципов взаимного уважения суверенитета и территориальной целостности, взаимного ненападения, невмешательства во внутренние дела друг друга, равенства и взаимной выгоды, а также мирного сосуществования.

Кыргызско-китайские пограничные вопросы имели длительную историю. Сотни лет эти отношения регулировались законодательством китайских императоров и обычным (адатным) правом кыргызов.

Затем, однако, длительное время кыргызская государственность и пограничные вопросы с Китаем должного юридического оформления в современном понимании не имели. В этом же аспекте первое документальное свидетельство о данных территориях относится к 1710 году и Кокандскому ханству. Однако, по сути, данное узбекское государственное образование по отношению к территории Кыргызстана и кыргызскому населению было оккупационным, в связи с чем договора, заключенные им, не являются правомочными. Первыми, юридически обязывающими и добровольными документами, дошедшими до наших дней, являются решения 1855–1863 годов о добровольном вхождении Кыргызстана в состав Российской империи (см.: Борубашов Б.И., Галиева З.И. История государства и права Кыргызской Республики. – Б.,

2003. и др.). После этого все пограничные вопросы с Китаем вплоть до выхода из состава СССР 31 августа 1991 рассматривались в рамках российско-китайских и советско-китайских отношений.

В частности, к территории Кыргызстана относились соглашения, достигнутые в рамках Чугучакского договора 1864 года, Кашгарских договоров 1873 и 1884 годов, Петербургского договора 1881 года, и др.

Также к Кыргызстану имели отношение и декларация СССР от 31 мая 1924 года, и последовавшее за ней выдвижения китайской стороной претензий от 6 мая 1926 года, а также территориальные претензии КНР от 1964 года.

16 мая 1991 года было заключено Соглашение о государственной границе между СССР и КНР, правомочное и для Кыргызстана. В нем, однако, не были определены некоторые участки.

Распад Советского Союза и появление в Центральной Азии новых независимых государств создали совершенно новую геополитическую ситуацию в регионе, которая с настороженностью была воспринята в КНР, имеющей с Центральной Азией достаточно протяженную общую границу. Наличие неделимитированных участков границы, спорных территорий и отсутствие соответствующей договорно-правовой базы между Китаем и новыми постсоветскими государствами, вызывали у Пекина в начале 90-х годов обоснованное беспокойство данной ситуаций. Помимо того, что это могло привести к возникновению пограничных конфликтов, складывающаяся ситуация существенно препятствовала формированию основ добрососедских двусторонних отношений.

В первую очередь Китай незамедлительно выступил с инициативой возобновления переговоров по погранично-территориальным проблемам, начатых еще в период существования Советского Союза. Для китайского руководства было очевидным, что фундаментальные основы безопасности, целостности и неприкосновенности территории КНР будут обеспечены только тогда, когда будут окончательно определены, чётко обозначены и договорно закреплены государственные границы Китая с Россией и с каждой из стран Центральной Азии.

Уже в первой половине 1992 года Китай инициирует двусторонние консультации с Кыргызстаном. Параллельно Пекин согласился с предложением Москвы о ведении переговоров по пограничной тематике в многостороннем формате. В сентябре 1992 года в г. Минске (Республика Беларусь) была сформирована рабочая группа в составе объединённой делегации России, Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и делегации Китая (так называемая «формула 4 + 1»).

Для всех новых независимых государств Центральной Азии, которые на основе правопреемственности должны были вести с Китаем переговоры по установлению границы, но не имели нужных для этого архивов, правовых, методических, исторических и других документов, такой формат был принципиально важным условием.

Формат «совместной делегации» позволил Кыргызстану, Казахстану и Таджикистану получить от российского МИДа необходимые документы, соответствующие протоколы советско-китайских переговоров, в целом политическую поддержку России. В ходе дальнейших консультаций были подтверждены ранее достигнутые договорённости между СССР и КНР по вопросу границы.

В последующем Китай зафиксировал с каждой из стран это положение в двусторонних соглашениях.

Двусторонние консультации между Пекином и Бишкеком по пограничным вопросам начались в 1992 году. До 1996 года Китаю и Кыргызстану частично удалось согласовать линию границы протяженностью более 1000 км. Наиболее сложным в ходе переговоров оказалось обсуждение спорных участков в районе перевала Бедель (водозбор реки Узенгу-Кууш) и пика Хан-Тенгри.

Кыргызско-Китайское дополнительное соглашение о государственной границе предусматривало раздел спорной территории: на участке Узенгу-Кууш в следующих соотношениях: Кыргызстану полагается 2/3 спорной зоны, а КНР – 1/3. Руководство Кыргызстана согласилось на это решение, так как еще на переговорах о границе между СССР и КНР в августе 1990 года в ходе аэрофотосъемки было обнаружено то, что граница в районе Хан-Тенгри действительно на 12 километров уходит в глубь КНР, тогда как по договорам должна проходить через вершину. Таким образом была компенсирована большая доля необходимая Кыргызстану в районе Хан-Тенгри.

26 апреля 1996 года главы России, Китая, Кыргызстана и Таджикистана встретились в Шанхае с целью выработать единую позицию по всему спектру проблем регионального сотрудничества, а также укрепления мер доверия в военной области. По итогам форума было подписано «Соглашение об укреплении доверия в военной области и о взаимном сокращении вооружённых сил в районе границы».

В 1996–2000 годах руководители этих стран («Шанхайская пятерка») встречались поочередно в Шанхае, Москве, Алма-Ате, Бишкеке и Душанбе. Душанбинская встреча 2000 года ознаменовала завершение первого круга встреч глав государств «Шанхайской пятерки».

На базе соглашений об укреплении доверия в военной области и о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы, заключенных между Казахстаном, Кыргызстаном, Китаем, Россией и Таджикистаном соответственно в 1996 и 1997 годах и сформировалась ШОС.

На встрече глав пяти государств 15 июня 2001 года в Шанхае лидеры «Шанхайской пятерки» приняли в свои ряды Узбекистан.

В тот же день была подписана декларация о создании Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).

На саммите в Санкт-Петербурге 7 июня 2002 года принята Хартия ШОС (вступила в силу 19 сентября 2003 года) – базовый уставной документ, фиксирующий цели, принципы, структуру и основные направления деятельности Организации.

На очередном саммите ШОС, прошедшем с 28 по 29 мая 2003 года в Москве, было завершено документальное оформление организации: подписана Декларация глав государств – членов ШОС, утверждающая комплекс документов, регламентирующих порядок работы уставных органов ШОС и ее финансового механизма.

4 июля 1996 года Кыргызстан и Китай подписали соглашение «О кыргызско-китайской государственной границе», а 17 марта 1998 года парламент Кыргызстана его ратифицировал. Спорные участки вошли в соглашение с особым статусом, по которому Пекин и Бишкек договорились продолжить переговоры. Дополнительное соглашение «О кыргызско-китайской государственной границе» было подписано руководством двух стран 26 августа 1999 года в Бишкеке.

На основании данного соглашения от спорного Бедельского участка площадью 2840 кв. км. Китаю отошло около 900 кв. км; от участка, прилегающего к пику Хан-Тенгри – 161 кв. км из 450 кв. км; участок Боз-Амир-Ходжент площадью 20 гектаров отдан полностью.

(См.: Аламанов С.К. Граница: разрешение спорных проблем // Материалы и документы о кыргызско-китайской государственной границе / Под ред. Н. Керимбековой. – Бишкек, 2003; Он же. Краткая история и опыт решения пограничных проблем Кыргызстана. –

Бишкек, 2005; Бейшембиев Э.А. Кыргызстан и международное право:

государственная территория и граница. – Б., 2010; Парамонов В., Столповский О. Погранично-территориальные проблемы в китайскоцентрально-азиатских отношениях. Геополитика. КНР в Центральной Азии. Сборник статей. ч. 1. 2009. С. 6–10; и др.).

С момента провозглашения независимости по настоящие дни между Кыргызстаном и Китаем создана необходимая договорноправовая база, обеспечивающая благоприятную атмосферу для развития политического сотрудничества между государствами, а также эффективного взаимодействия двух стран в области безопасности [3].

После установления дипломатических отношений стороны полностью решили оставленный историей пограничный вопрос, с целью чего были приняты ряд нормативных документов, таких как Постановление Жогорку Кенеша (парламента) КР от 13 июня 2001 года З № 392-II «О Соглашении между Кыргызской Республикой и Китайской Народной Республикой о кыргызско-китайской государственной границе от 4 июля 1996 года и Дополнительном Соглашении между Кыргызской Республикой и Китайской Народной Республикой о кыргызско-китайской государственной границе от 26 августа 1999 года», Закон КР от 25 мая 2002 года № 88 «О ратификации Дополнительного соглашения между Кыргызской Республикой и Китайской Народной Республикой о кыргызско-китайской государственной границе», Закон от 25 мая 2002 года № 89 «О ратификации Соглашения между Кыргызской Республикой, Республикой Казахстан и Китайской Народной Республикой о точке стыка государственных границ трех государств», Закон от 25 мая 2002 года № 87 «О ратификации Соглашения между Кыргызской Республикой, Китайской Народной Республикой и Республикой Таджикистан о точке стыка государственных границ трех государств», постановление правительства КР от 11 февраля 2005 года № 79 «Об утверждении Протокола между Правительством Кыргызской Республики и Правительством Китайской Народной Республики о демаркации линии кыргызскокитайской государственной границы» [2] и др.

Решение территориальных проблем с Китаем зачастую вызывает критику со стороны отдельных оппозиционных лидеров, использующих популистские риторику и лозунги. После смены власти в марте 2005 и в апреле 2010 годов ими не раз высказывалось желание пересмотреть подписанные территориальные соглашения с Китаем.

На наш взгляд, надо иметь в виду, что достигнутые ранее на государственном уровне договоренности не могут быть пересмотрены в случае смены руководства страны и могут послужить основанием для пересмотра условий других действующих между двумя странами договоренностей в экономической и социальной сферах. Кроме того, в июне 2006 года Кыргызстан и Китай подписали совместную декларацию, в которой говорилось, что все пограничные споры между Кыргызстаном и Китаем решены окончательно и никакого пересмотра ранее подписанных документов в этой области не будет.

В Совместной декларации Кыргызской Республики и Китайской Народной Республики, подписанной главами двух государств в 2013 году, было отмечено, что «стороны достигли единого мнения в том, что какие бы изменения ни происходили в мире, углубление отношений добрососедства, дружбы и взаимовыгодного сотрудничества между Кыргызской Республикой и Китайской Народной Республикой будет оставаться приоритетным направлением внешней политики двух стран… Стороны не позволят какой-либо организации или отдельному лицу на территории одного государства, заниматься деятельностью, наносящей ущерб государственному суверенитету единству и территориальной целостности другого государства, а также социальной стабильности и безопасности государств… Стороны считают, что укрепление сотрудничества в районе границы между Кыргызстаном и Китаем имеет важное значение для диверсификации и стимулирования дружбы и сотрудничества между странами.

Стороны пришли к единому мнению в скором времени изучить вопрос принятия Программы «по сотрудничеству прилегающих районов двух стран» с целью создания правовой основы для дальнейшего взаимодействия» [4].

Список литературы:

Концепция внешней политики Кыргызской Республики Утверждена 1.

Указом Президента Кыргызской Республики от 10 января 2007 года № 2.

Официальный сайт Президента Кыргызской Республики.

http://www.president.kg.

Информационно-правовая система «Токтом-Юрист», 2015.

2.

http://www.toktom.kg.

См.: Бейшембиев Э.Ж. Кыргызская Республика и международное 3.

публичное право. – Б., 2009; Салиев А.Л. Восточный вектор внешней политики Кыргызстана: Азиатско-Тихоокеанский регион и Ближний Восток. – Б., 2011.

Текст Совместной декларации Кыргызской Республики и Китайской 4.

Народной Республики. Официальный сайт Президента Кыргызской Республики. http://www.president.kg.

СЕКЦИЯ 2.

КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО;

МУНИЦИПАЛЬНОЕ ПРАВО

ДИХОТОМИЯ ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА

И ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНОЙ ПРАКТИКИ

–  –  –

Публикация подготовлена в рамках поддержанного РГНФ научного проекта № 14-13-34014.

Существенной проблемой и даже угрозой для российского общества и демократии является дихотомия права/закона и правоприменительной практики в избирательном процессе:

в процессе правоприменения властный субъект имеет возможность выхолостить требования любых принимаемых правовых норм, какими бы справедливыми и прогрессивными они ни являлись. В Российской Федерации уже не удивишь одновременным существованием двух противоположных правоприменительных актов (в том числе и решений судов) по однотипным ситуациям.

Исторический опыт показывает, что несовершенство и несоответствие жизненным реалиям действующего избирательного законодательства, дихотомия права/закона и правоприменительной практики приводят к абсентеизму, системному кризису общества, революционным потрясениям.

Коррупция в избирательном процессе представляет собой довольно сложный и практически не исследованный феномен. Трудно переоценимое значение при анализе проблемы коррупции в избирательных процедурах и правоприменительной практике имеют работы классиков социологии Э. Дюркгейма, М. Вебера, Г. Зиммеля, П. Бергера, Т. Лукмана. Именно коррупция очень часто приводит к дихотомичности избирательного права и правоприменительной практики.

Недостаточная разработка вышеуказанных вопросов, необходимость формирования научно обоснованной единой доктрины единства законодательства и правоприменительной практики в сфере выборов в органы государственной власти и местного самоуправления, нерешенные практические проблемы и отсутствие комплексных исследований, посвященных рассматриваемой проблеме, обозначили потребность в восполнении имеющихся пробелов.

Демократическое государство безусловно должно стремиться к совершенствованию имеющихся демократических институтов, соблюдению общепризнанных международных стандартов, действующих правовых норм, единству права и правоприменительной практики. Норма права должна находится в основе правоприменительной практики.

Однако, не всегда это удаётся. Нередки случаи, когда ставится вопрос о соответствии праву (духу закона) правоприменительной практики, о дихотомии права и правоприменительной практики.

Дихотомия – это деление целого на две взаимоисключающие части.

Говоря о дихотомии избирательно-правовых отношений, мы можем говорить о делении на общественные отношения, урегулированные нормой права и строго соответствующие требованиям этой нормы права (реальное правоотношение полностью соответствует духу правовой нормы) и отношения, хотя и урегулированные нормой права, но не соответствующие (либо не в полной мере соответствующие) требованиям этой нормы права (реальное отношение не соответствует духу правовой нормы). Ко второй категории отношений относятся не только правонарушения, но и правоприменительные акты, не соответствующие правовой норме.

При дихотомическом делении между понятиями имеется противоречие. Возникает вопрос разве между правом и практикой имеется логическое противоречие? Практика, особенно судебная, безусловно, должна строится на основании правовых норм. Однако не всегда это так.

Одной из причин возникновения дихотомии права и правоприменительной (в том числе судебной) практики в избирательных процедурах можно назвать недостаточно высокую культуру правоприменителя. Культура правоприменителя выражается в строгом соблюдении требований закона, в высокопрофессиональной, грамотной работе, в использовании достижений современной науки, совершенстве языка и стиля правоприменительных актов.

Законотворчество, как и всякое творчество, предполагает наличие у законодателей не только общей культуры, но и требует от них специальных знаний, определенных навыков, овладения искусством формирования и формулирования законодательных актов.

Неподготовленность или недостаточная подготовленность депутатов к этой деятельности обусловили несовершенство многих принятых законов. И вполне можно допустить, что именно это обстоятельство стало одной из причин сложившегося в массовом сознании впечатления о необязательности исполнения закона, возможности безнаказанного его нарушения, допустимости «борьбы законов», противоречивости судебных актов, порой отсутствие единства судебной практики [1].

Не всегда избирательные права и свободы граждан, а именно их обеспечение и реализация являются обязательным требованием развития любого правового государства, нарушаются субъектами правотворчества из-за незнания действующего законодательства.

Достаточно часто нарушения избирательных прав и свобод граждан происходит из-за чьих-либо политических интересов и амбиций.

Данное явление вызвано в значительной степени следующим:

позитивное право творят лица, имеющие различное правосознание и отстаивающие определённые, иногда совершенно противоположные политические взгляды, идеи, в результате чего нормы права неизбежно несут на себе отпечаток компромисса, и порой даже входят в противоречие с уже действующими нормами права – более высокими по юридической силе.

До тех же пор пока в правосознании законодателей не укоренится мысль о недопустимости принятия законодательных актов, противоречащих действующей Конституции и другим нормативным актам, занимающим в Российской правовой системе более высокий ранг, нежели принимаемый, пока судьи будут выносить большое количество судебных решений, не соответствующих нормам права – трудно будет говорить о высоком уровне правовой культуры граждан, об отсутствии дихотомии права и правоприменительной практики.

Конституционный Суд Российской Федерации практически в каждом акте ссылается на часть вторую статьи 74 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», где закреплено важное юридическое понятие – «сложившаяся правоприменительная практика». Положение статьи 74 Закона о Конституционном Суде, закрепляющее право Конституционного Суда проверять конституционность закона с учетом сложившейся правоприменительной практики, может быть способом разграничения полномочий по разрешению дел между Конституционным Судом и другими судами. При этом слово «сложившаяся» подчеркивает единство мнений судов, единое понимание смысла нормы, которое может быть и ошибочным – не соответствующим правовой норме. В свою очередь, способом обеспечения единообразия в толковании и применении норм права являются разъяснения высших судов Российской Федерации по вопросам судебной практики.

Конституционный Суд РФ, принимая решение о противоречии Конституции РФ той или иной нормы закона, тем самым даёт заключение о том, что вся сложившаяся судебная практика по применяемой норме закона не соответствует духу Конституции РФ.

Актом Конституционного Суда РФ о признании неконституционной нормы права восстанавливаются идеи и положения, заложенные Конституцией РФ, устраняется дихотомия правой нормы и правоприменительной практики. Таким образом, Конституционный Суд РФ разрешает проблему дихотомии права и правоприменительной практики в избирательных процедурах на основании толкования нормы основного закона государства. Заметим, что и Конституционный Суд РФ не является панацеей в преодолении дихотомии права и правоприменительной практики. Даже решение Конституционного Суда РФ порой не позволяет оперативно устранить имеющуюся дихотомию права и правоприменительной практики из-за проблемы исполнения вынесенных судебных актов. Важной задачей при построении демократического общества в России является также и то, чтобы в конституционном правосознании юриста отложилась идея важности соблюдения правовых норм, прав и свобод граждан, ибо без этого ни о каких соответствующих требованиям закона решениях судов, ни о каком правовом государстве говорить невозможно.

Актом Конституционного Суда РФ о признании неконституционной нормы права восстанавливаются идеи и положения, заложенные Конституцией РФ, устраняется дихотомия правой нормы и правоприменительной практики.

Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ и Правительства Волгоградской области РФ, в рамках проекта проведения научных исследований «Дихотомия права/закона и правоприменительной практики в избирательных процедурах:

на материалах выборов, проводимых на территории Волгоградской области (история и современность)» № 14-13-34014.

Список литературы:

Боков Ю.А. Правотворческая культура и законодательная деятельность // 1.

Правовая культура в России на рубеже столетий: Материалы Всероссийской научно-теоретической конференции / Под ред.

Н.Н. Вопленко. – Волгоград: Издательская группа ВРО МСЮ, 2001. – С. 129–132.

ПРАВОТВОРЧЕСТВО:

АНАЛИЗ АКТУАЛЬНЫХ ВОПРОСОВ

–  –  –

АННАТАЦИЯ

Данная статья рассматривает одно из приоритетных направлений органов государственной власти – правотворчество. В статье многоаспектно и комплексно рассматривается понятие правотворчества, мнения ученых о понятии правотворчества, виды правотворчества, принципы правотворчества, различие между понятиями правотворчество и нормотворчество. Также проводится анализ действующего законодательства, выявляются ошибки и пробелы действующего законодательства в области правотворчества.

ABSTRACT

This article examines one of the priorities of public authorities – lawmaking. The article is reqarded the concept of law-making, the opinions of scientists about the concept of law-making, the kinds of lawmaking, principles of law-making, the distinction between the concepts of lawmaking and norm-setting multidimensionally and complexly. Also, the analysis is held of the current legislation, identify errors and gaps in the existing legislationin the field of lawmaking.

Ключевые слова: правотворчество, нормотворчество, правотворческая деятельность. система законодательства, принцип.

Keywords: law-making, rule-making, legislative activities, legal system, the principle.

В конце 20 века после приобретения суверенитета Азербайджанский народ встал на путь построения демократического правового государства, и сегодня мы с гордостью можем отметить, что оно с уверенностью продолжает идти по данному пути. Одним из важных достижений, приобретенных нашим обществом в годы государственной независимости, стало принятие 12 ноября 1995 года путем референдума национальной Конституции суверенного Азербайджана. Здесь уместно вспомнить слова общенационального лидера Гейдара Алиева: «Несмотря на то, что Азербайджан имел 80-летнюю историю Конституции, мы сегодня приняли первую Конституцию независимого государства». Действительно в истории азербайджанской государственности были приняты три конституции.

Однако эти конституции были основаны на марксистко-ленинской идеологии.

Впервые в истории государственности новая Конституция страны провозгласила Азербайджан правовым государством. Следует отметить, данная норма не была предусмотрена ни в конституционных актах АДР (1918–1920), ни в конституциях, принятых на основе советской идеологии.

Преамбула Конституции декларирует построение правового, светского государства, обеспечивающее верховенство законов как выражение воли народа.

В I ч. ст. 7 Конституции Азербайджанской Республики отмечается, что Азербайджанское государство является демократической, правовой, светской, унитарной республикой.

В I ч. ст. 149 Конституции Азербайджанской Республики отражена система законодательства Азербайджанской Республики.

Термин «система» является универсальным, используемым в самых различных отраслях человеческих знаний. В философском аспекте этой категорией охватывается специфически выделенное из окружающей среды целостное множество элементов, объединенных между собой совокупностью внутренних связей и отношений.

В юридической науке термин «система законодательства»

используется как в широком, так и узком смыслах. В узком смысле «система законодательства» включает совокупность законов, в широком смысле законодательство предусматривает систему всех нормативно-правовых актов Республики. Как видно, в Конституции Азербайджанской Республики система законодательства используется в широком смысле.

Юридические категории, «эффективная система законодательства», а также «правовая культура» неразрывно связаны между собой, так как составляют основу построения правового государства. Данная связь является взаимной, потому что только общество, обладающее высокой правовой культурой, может создать эффективную законодательную систему.

Что значит эффективная законодательная система и какие факторы обуславливают эффективность правотворческой деятельности? На наш взгляд, научное исследование этих вопросов имеет большое значение как для правовой науки, так и для юридической практики.

В данном контексте вначале рассмотрим общетеоретические и правовые аспекты правотворческой деятельности. В теории права правотворчество понимается в широком и узком смыслах. В узком смысле под правотворчеством подразумевается непосредственно сам процесс создания правовых норм компетентными органами.

В широком смысле данный процесс «исчисляется» с момента правотворческого замысла и до практической реализации юридической нормы (подготовка, принятие, опубликование и т. д.) [3].

В юридической литературе группа авторов отмечает, что правотворчество в узком смысле выполняется в правовой форме (законодательной). А в широком смысле подготовительная стадия правотворческой деятельности проекта носит неюридический характер. Таким образом, можно с достаточной точностью сделать вывод, что на этой стадии возникает и выявляется объективная потребность в образовании юридической нормы.

Объяснение правотворчества в широком смысле считаем более правильным и думаем, что подготовительная стадия проекта должна приобрести правовой характер.

Разумеется, обязанностью органов правотворчества являются объективная потребность в образовании правовой нормы, своевременное выявление существующих пробелов в праве и принятие соответствующих мер по усовершенствованию законодательной деятельности.

В теории права существует плюрализм мнений о понятии правотворчества. Юристы-ученые выражают различные, даже иногда противоречивые мнения о понятии правотворчества. Проблема, усложняющая это положение, связано еще и с тем, что ни в основном законе нашей страны, ни в конституционном законе страны, регулирующий основы правотворческой деятельности, не используется термин «правотворчество». Здесь вместо термина «правотворчество»

используется термин «нормотворчество», однако в дефиниции данного термина существуют определенные недостатки. Но об этом информация будет предоставлена попозже.

По суждениям некоторых ученых-юристов, правотворчество – это деятельность уполномоченных субъектов по образованию, изменению и ликвидации правовых норм. Другая группа ученых считает, что правотворчество – это деятельность уполномоченных субъектов по подготовке и применению нормативно-правовых актов [3].

По-моему, второй подход несколько неправильный. Логика рассуждений приводит к следующему: во-первых, правотворчество обуславливается не только субъективными, но и объективными факторами. Если мы возьмем правотворчество в широком смысле слова, то в подготовительной стадии проекта нормативно-правовых актов возникает объективная потребность в образовании правовой нормы, причем эта потребность осознается, и планируется подготовка проекта. Во-вторых, в странах, входящих в англо-саксонскую правовую семью, а также в семью религиозно-обычного права деятельность правотворчества включает принятие судебных прецедентов и правовых обычаев.

В юридической литературе можно встретить и нижеследующее определение правотворчества в узком смысле слова: «правотворчество – это деятельность уполномоченных субъектов по подготовке и применению нормативно-правовых актов».

Следует отметить, что с вышеизложенным понятием правотворчества полностью согласиться нельзя. Во-первых, правотворчество осуществляется не только со стороны государственных органов, но и референдумом. По-моему, игнорирование референдума, являющегося важным институтом прямой демократии, противоречит принципу демократизма. Во-вторых, правотворческая деятельность состоит не только из принятия нормативно-правовых актов.

Необходимо отметить, что к этому понятию относится и деятельность по изменению и ликвидации нормативно-правовых актов. Ясно, что внесение дополнения и изменения в нормативно-правовый акт приводит к принятию нового нормативно-правового акта.

Снова обратимся к Конституционному закону «О нормативноправовых актах». Прежде чем проанализировать отраженное в законе понятие нормотворчества, надо обратить внимание на то, что Азербайджан входит в романо-германскую правовую семью, и в нашей стране основным источником права считается нормативноправовой акт, только в практике гражданского законодательства принимают правовые обычаи (обычаи делового оборота). В этом контексте, на наш взгляд, можно согласиться, что правотворческая деятельность в основном включает принятие нормативно-правовых актов.

Как отмечалось выше, в Конституционном законе «О нормативно-правовых актах» не используется термин «правотворчество». Здесь термин «правотворчество» заменено термином «нормотворчество». В Конституционном законе «О нормативноправовых актах» указано, что нормотворческая деятельность – это деятельность по подготовке, экспертизе, принятию, внесению изменений, толкованию, приостановлению действия, либо отмене нормативных правовых актов [2]. На основе дефиниции нормотворчества, отраженной в законе, можно констатировать, что конституционный закон фактически уравнивает понятие правотворчества с понятием нормотворчества. Следует подчеркнуть, что правотворчество является более широким понятием и включает не только правовые, но и другие социальные нормы. В юриспруденции понятие нормы используется как в общем, так и индивидуальном регулировании, однако правотворчество предусматривает только общее регулирование.

В дефиниции нормотворчества, указанного в законе «О нормативно-правовых актах», можно указать некоторые недостатки.

Во-первых, толкование нормативно-правовых актов не является правотворчеством. Во-вторых, в законе указано, что нормотворческая деятельность – это деятельность по подготовке, экспертизе, принятию, внесению изменений, толкованию, приостановлению действия, либо отмене нормативных правовых актов. А акты нормативного характера?

Тогда так выходит, что акты нормативного характера не образуют правовые нормы? На основе интерпретации закона можно сделать вывод, что законодатель среди актов нормативного характера в качестве правотворчества принимает только постановления Конституционного Суда. Таким образом, юридическая сила нормативного правового акта может быть приостановлена постановлением Конституционного Суда.

Конституционный закон Азербайджанской Республики «О нормативно-правовых актах» различает два вида правотворчества по субъектам:

1. Референдум – правотворчество народа.

2. Уполномоченные государственные органы [2].

Следует подчеркнуть, что существует большая необходимость в широком научном исследовании вопроса непосредственного правотворчества народа в нашей стране.

Необходимо отметить, что активность нашего общества в данной сфере невысокая. За исключением принятия Конституции 1995 года, внесения изменений в основной закон нашей страны в 2002 г., 2009 г., в практике Азербайджанской Республики не встречаются случаи принятия нормативно-правовых актов путем референдума. Считаем, что этому способствуют как объективные, так и субъективные факторы.

Сегодня в науке конституционного права можно встретить обоснованные мысли, критикующие принятие нормативно-правовых актов путем референдума. На этом подробно остановимся в следующей статье.

Анализ Конституционного закона Азербайджанской Республики «О нормативно-правовых актах» дает основание выделить следующие виды правотворчества в зависимости от субъектов:

1) непосредственное правотворчество народа в процессе проведения референдума (всенародного голосования по наиболее важным вопросам государственной и общественной жизни);

2) правотворчество государственных органов (например, парламента, правительства);

3) правотворчество отдельных должностных лиц (например, президента, министра);

4) правотворчество органов местного самоуправления;

5) локальное правотворчество (например, на предприятии, в учреждении и организации);

6) правотворчество общественных организаций (например, профсоюзов).

Вышеназванный Конституционный закон различает нижеследующие виды правотворчества в зависимости от юридической силы:

Законотворчество – правотворчество высшего представительного органа – Милли Меджлиса, в процессе которого издаются нормативные акты высшей юридической силы – законы, принимаемые в соответствии с усложненной процедурой);

Делегированное правотворчество – нормотворческая деятельность органов исполнительной власти, прежде всего правительства, осуществляемая по поручению парламента по принятию для оперативного решения определенных проблем нормативных актов, входящих в компетенцию представительного органа;

Подзаконное правотворчество – здесь нормы права принимаются и вводятся в действие структурами, не относящимися к высшим представительным органам – Президентом, Правительством, министерствами, руководителями предприятий, учреждений.

Подзаконное правотворчество характеризуется большей оперативностью, гибкостью, меньшей формальностью, большей компетентностью осуществляющих его конкретных субъектов [4].

Правотворчество – это деятельность, требующая большую ответственность, знания и практику. Практика показывает, что поспешное, глубоко необдуманное правотворчество – это результат принятия неэффективных нормативно-правовых актов. А какие критерии лежат в основе образования эффективной, усовершенствованной системы законодательства?

В первую очередь, правотворческая деятельность должна основываться на определенных принципах. Подробно проанализируем данные принципы.

Первый основной принцип правотворчества – принцип демократизма. Данный принцип является собирательным по отношению к другим принципам. Согласно принципу демократизма, принятые нормативно-правовые акты должны выражать волю народа. А как можно определить, выражают ли волю народа нормативно-правовые акты, принятые со стороны государственных органов? Считаем, что данные акты должны служить интересам народа и не нарушать обычаи, традиции, нормы морали. Как указано в Основном законе нашей страны, принятые на референдуме нормативно-правовые акты должны соответствовать Конституции, а также основываться на праве и справедливости (ст. 149 Конституции) [1]. Данный принцип предполагает равное отношение к равным интересам. Необходимо отметить, что категория «право и справедливость» носит философскоэтический характер, а также обуславливает моральную основу общества. Следует подчеркнуть, что данная категория носит оценочный характер и связана с социально-экономической структурой общества. Разнообразие социально-экономических условий приводят к различному пониманию категории «право и справедливость». Только правовое государство, создающее условия для всестороннего развития демократии, защиты прав и свобод человека и гражданина, верховенства закона, соблюдения законности, может обеспечить реализацию вышеуказанной категории. На основе интерпретации данной статьи можно отметить, что нормативно-правовые акты должны основываться на принципах права (принципы законности, юридического равенства граждан перед законом, гласности, справедливости) и международных договорах, отражающих общечеловеческие ценности.

Принятие на референдуме нормативно-правовых актов, всенародное обсуждение проекта законов и постановлений, опрос общественного мнения, законодательная инициатива народа и другие институты являются проявлением принципа демократизма правотворчества.

В некоторых случаях в теории конституционного права вышеназванные институты отождествляются. С этим подходом согласиться никак нельзя. Каждый из них, несмотря на их тесную связь, является самостоятельным институтом формы непосредственной демократии народной власти.

Несмотря на то, что законодательство Азербайджанской Республики признает эти институты, однако на практике при их применении, механизме исполнения и в конкретном регулировании существуют множество проблем.

Список литературы:

Конституция Азербайджанской Республики.

1.

Конституционный закон Азербайджанской Республики «О нормативноправовых актах» 17.02.2011.

Нашиц А. Правотворчество. Теория и законодательная техника. – М.

3.

1997, – С. 68–70.

Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права: Учебник / – М.:

4.

Юристъ, 2004 г. 512 c.

ЗЕМЕЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ,

ОСЛОЖНЕННЫЕ ИНОСТРАННЫМ ЭЛЕМЕНТОМ

–  –  –

В условиях развития различных сфер общественной жизни населения и государства, в условиях развития рыночной экономики и предоставления гражданам права на частную собственность, необходимо обратить внимание на развитие институтов частной собственности в Российской Федерации (далее РФ).



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |
Похожие работы:

«T.G. Shevchenko Pridnestrovian State University Scientic and Research Laboratory «Nasledie» Pridnestrovian Branch of the Russian Academy of Natural Sciences THE GREAT PATRIOTIC WAR OF 1941–1945 IN THE HISTORICAL MEMORY OF PRIDNESTROVIE Tiraspol, Приднестровский государственный университет им. Т.Г. Шевченко Научно-исследовательская лаборатория «Наследие» Приднестровское отделение Российской академии естественных наук ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1941–1945 гг. В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ ПРИДНЕСТРОВЬЯ...»

«Сибирский филиал Российского института культурологии Институт истории Сибирского отделения Российской академии наук Омский государственный университет им. Ф. М. Достоевского Омский филиал Института археологии и этнографии Сибирского отделения Российской академии наук КУЛЬТУРА ГОРОДСКОГО ПРОСТРАНСТВА: ВЛАСТЬ, БИЗНЕС И ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО В СОХРАНЕНИИ И ПРИУМНОЖЕНИИ КУЛЬТУРНЫХ ТРАДИЦИЙ РОССИИ Материалы Всероссийской научно-практической конференции (Омск, 12–13 ноября 2013 года) Омск УДК...»









 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.