WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 27 |

«Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье (сравнительный анализ франкского законодательства VI – начала IX в. и англо-саксонских законов VII – начала ...»

-- [ Страница 14 ] --

Наиболее реальным выглядит то, что требование о половинном взыскании штрафа касалась удара беременной литки (тогда сама сумма взыскания составила бы 100 сол., что приблизительно соответствует штрафу за умерщвление плода господских служанок и рабынь)307, развязывания косынки и сбивания на землю головного убора (15 и 7 сол.

соответственно). Таким образом, получается, что в логике текста

–  –  –

Ibid. 104,9: Haec lex de militunias vel letas sive Romanas in medietate convenit observare.



Последующие параграфы (Cap. III. 104,10–11) были посвящены умерщвлению плода простой служанки (pulicella) и работницы (ancilla), которая работала в горнице или светлице. В силу их лично зависимого (хотя и более высокого в сравнении с обычной рабыней) статуса штраф за такое деяние составлял 62 и 100 сол., т.е. значительно меньше, чем штраф за гибель плода свободной женщины. Но штраф за выкидыш господской работницы, тем самым, совпадал с гипотетическим штрафом за умерщвление ребёнка в утробе матери-литки.

капитулярия в главе 124 при записи произошла путаница: параграф 9, где говорится о литках, должен был с большой долей вероятности стоять за параграфом 4, но невнимательный редактор или переписчик текста поставил его в конце всего блока о правонарушениях против свободных женщин и девушек.

Наконец, следует сказать о такой категории вольноотпущенников, как либерты (liberti). Впервые они были выделены не в составе текста древнейшей редакции 65 титулов Pactus legis Salicae, но только в издании Герольда. Вероятно, что его текст восходит к утерянным рукописям семьи В, т.е. ко времени не ранее середины VI в.308 Он требовал выплачивать в качестве возмещения ущерба (но не вергельда) 15 сол. – половину суммы, которую следовало выплатить в судебном собрании за убийство свободного человека. Последующая информация о либертах содержится в датированном уже второй половиной VI в. пятом капитулярии к Салической правде (Capitulare V) в рукописи К-17. Так, за их жизнь капитулярий требовал взыскивать столько же, сколько за жизнь королевского слуги или «римлян»

разного социального статуса – 100 сол.309 Казалось бы, это должно было свидетельствовать о «полусвободе» вольноотпущенника – либерта, или даже его близости к свободному статусу, однако последующие главы капитулярия опровергают это мнение.

Согласно главе 130, либерт, подобно рабу Салической правды, не мог рассчитывать на брак с вольноотпущенницей другого господина – в этом случае он наказывался как её похититель310. Кроме того, в главе 124 он был приравнен к рабу в том отношении, что ему запрещалось торговать со Pact. leg. Sal. 65f, 1–2: Si quis hominem occiderit et quod lex habuit pro eo dederit, solidos XXX pro delatura componat. De puero aut liberto, solidos XV («Если кто-то убьёт [свободного] человека и отдаст то, что указано в законе [т.е. вергельд], пусть возместит 30 солидов в качестве платы за ущерб. А за слугу или либерта – 15 солидов»).

Cap. V. 117,1–2: Si quis puerum regis aut libertum occiderit, solidos C culpabilis iudicetur.

Aut Romanum ingenuum vel tributarium aut militem, solidos C culpabilis iudicetur.

Ibid. 130: Si quis libertus libertam alienam rapuerit, DCCC denarios qui faciunt solidos XX culpabilis iudicetur («Если вольноотпущенник похитит чужую вольноотпущенницу, пусть будет присуждён к уплате 800 денариев, что составляет 20 солидов»).

свободным человеком без разрешения своего господина311. Это говорит о том, что по многим составляющим социально-правового статуса такой человек продолжал оставаться приближенным к бесправному рабу.

В общем индексе рукописи К-17, составленном к сводному тексту Pactus legis Salicae (включал 70 титулов Салической правды и перечень глав шести меровингских капитуляриев) название главы LXXXV (соответствует Cap. V. 124 по счёту К.А. Экхардта) приводится следующим образом: «De eo qui cum servo negotiaverit»312. Как нетрудно заметить, здесь было снято само упоминание категории libertus: все зависимые категории, с которыми были запрещены деловые отношения, составитель рукописи счёл нужным обозначить просто как рабов (servus). Хотя сам индекс, по-видимому, был составлен не ранее конца VIII – начала IX в. (время появления протографа семьи К), он наверняка отражал более раннее представление о положении вольноотпущенников в обществе франков.

Необходимо упомянуть также и о том, что эта категория зависимых (libertus, liberta), VI людей по-видимому, во второй половине в.





приближалась по своему статусу к литам и даже сливалась с ними. Так, в редакции Салической правды конца VIII в. (семья Е) в титуле, касавшемся исполнения литом долговых обязательств313, мы уже можем наблюдать путаницу между двумя понятиями (litus – libertus). Очень важно также и то, что в заголовке титула 26 Pactus legis Salicae и бывший раб, и лит, отпускаемые через «вышибание» денария перед королём, в равной степени именовались либертами (А-1, А-3–А-4, B, C, K-17 – De libertis dimissis; A-2 – De libertis extra consilium domini sui dimissis).

Таким образом, необходимо констатировать наличие в обществе салических франков VI в. значительного числа вольноотпущенников, которые могли быть обозначены германским термином «лит» или римским

–  –  –

понятием «либерт». По своей сути эти понятия были близки и означали не «полусвободу», как полагали многие исследователи германского права XIX– XX вв., а личную зависимость по типу патроната от более богатого и влиятельного соплеменника. Вольноотпущенники – литы и либерты находились на социальной лестнице ступенькой выше, чем рабы и рабыни:

они обладали определёнными имущественными и судебными правами, их жизнь защищалась вергельдом, составлявшим половину от суммы возмещения за убийство свободного франка. Кроме того, штрафы за некоторые нарушения против женщин-литок (убийство плода, нанесение оскорблений) также исчислялись, исходя из суммы компенсации, предусмотренной в отношении свободных франкских женщин.

Однако другие, даже более существенные черты статуса литов, роднили их с рабами салических франков. Лит, отпущенный на волю в присутствии короля третьим лицом, не мог распоряжаться своим имуществом: оно отходило его бывшему патрону. Подобно рабам начала VI в., литы не могли заключать сделки с другими свободными людьми без ведома своего хозяина. Наконец, некоторые глоссы и названия глав (например, название главы 124 пятого капитулярия) напрямую отражали факт близости правового статуса литов и рабов.

Учитывая вышеперечисленные факты, можно предположить, что зависимость литов с течением времени трансформировалась в более тяжёлые формы, чем просто нахождение под опекой своего патрона. Даже при наличии формального акта «полного» освобождения (т.е. отпуска перед королём) это нередко приводило к потере литами и вольноотпущенниками остатков прав свободных франков, отражённых в салическом законодательстве VI в., и к пожизненной личной зависимости от своего хозяина. Господином вновь обращённого в зависимость лита мог выступать как даровавший ему волю человек, так и другой богатый землевладелец, способный защитить «отпущенного» на волю от посягательств на его личность, обеспечить его движимым имуществом в обмен на его личное подчинение и покорность. Особенно ярко этот процесс прослеживается на материалах Рипуарской правды, и потому он станет предметом отдельного параграфа следующей главы.

Глава II. Эволюция института рабства и статусов зависимости в восточно–франкских землях VII – начале VIII в. и в державе Каролингов середины VIII – начала IX в.

Переходя к исследованию развития социально-правового статуса лично зависимого населения на территории проживания франков в начале VII – начале IX в., который наиболее подробно был отражён в варварской правде, зафиксированной племенным союзом рипуарских франков, и капитуляриях, принятых при первых Каролингах, необходимо предпослать изложению некоторые вводные замечания.

Во-первых, по сравнению с Салической правдой, законодательство рипуарских франков имеет менее разветвлённую стемму и в два раза меньшую рукописную традицию. Тем не менее, это совершенно не означало того, что в Рипуарской правде содержалось меньше хронологических слоёв и напластований, чем в Pactus legis Salicae. На основе источниковедческих исследований немецких историков права XIX–XX вв. удалось установить как минимум четыре хронологических слоя в составе Lex Ribuaria; кроме того, ряд добавлений к первоначальному тексту VI–VIII вв., как доказал Ф.

Байерле1, был сделан при Карле Великом (видимо, на знаменитом Ахенском соборе 802 г.). Поэтому текстологическое изучение Рипуарской правды является не менее актуальной и не менее сложной задачей для исследователей, чем анализ текстов восьми семей Lex Salica.

Во-вторых, каролингские капитулярии конца VIII – начала IX в., как и капитулярии VI в., представляли собой дополнение к текстам варварских правд, которые были зафиксированы до или во время правления императора Карла. В этом отношении их нельзя рассматривать в отрыве от текста Салической или Рипуарской правды2; дополняя, пересматривая и изменяя в 1 См. подробнее его аргументацию в статье: Beyerle F. Das Gesetzbuch Ribvariens.

Volksrechtliche Studien III // ZSSR. GA. 1935. Bd. 55. S. 1–80.

2 Неслучайно в XIX в. даже высказывалось мнение о том, что Lex Francorum Chamavorum является не отдельным памятником, а капитулярием – дополнением к тексту Lex Ribvaria.

этих правовых памятниках отдельные нормы более древних законодательных источников (в т.ч. варварских правд), франкские короли и императоры, в первую очередь, руководствовались насущными потребностями и современной им социально – политической обстановкой. Следовательно, эволюция статуса различных социальных групп также должна была отражаться в капитуляриях Каролингов. В этом отношении особую важность имеет сопоставление этих памятников с правовыми установлениями варварских правд VI–VIII вв.: в случае, если рабский статус или форма зависимости в Северной Галлии значительно изменялись на протяжении указанного срока, это, как правило, отражалось в каролингских капитуляриях.

В-третьих, помимо капитулярного материала, для второй половины VIII – начала IX в. большое значение в качестве источника по истории рабства и личной зависимости имеют четыре редакции Салической правды – семьи D, E, К и S, составленные Пипином Коротким и Карлом Великим соответственно. Как уже было отмечено в главе I, в ходе текстологического анализа этих рукописей перед нами отчётливо проступают их отличия от трёх более ранних семей VI в. (А, В и С). Эти отличия касаются, в том числе, рабского состояния и его эволюции на протяжении VI–IX вв. Следовательно, ряд правовых установлений Салической правды, представленных в семьях D, E, К и S, также можно использовать для иллюстрации положения рабов и других зависимых категорий населения в Северной Галлии середины VIII – начала IX в. в целях анализа отдельных положений правды Рипуарской, которые отличались от соответствующих казусов в Pactus legis Salicae VI в.

В-четвёртых, несмотря на более позднее время фиксации Рипуарской правды, Правды франкской хамавов и каролингских капитуляриев по сравнению с Urtext Салической правды, в этих источниках сохранились более разрозненные сведения о рабстве как таковом, нежели в тексте Lex Salica начала VI в. Последнее обстоятельство невозможно объяснить только постепенной трансформацией и исчезновением рабства в VII–IX вв., поскольку рипуарские франки с конца V в. были испомещены на землях, прилегавших к бывшей Колонии Агриппы (совр. Кёльн), и должны были получить «в наследство» от галло–римлян определённое количество античных рабов и колонов (большее, чем у своих северных соседей – салиев).

В действительности, этот источник демонстрирует тенденцию к постепенному обретению рабами ограниченных прав и росту их социальноправового статуса, что было отмечено уже в меровингских капитуляриях VI в., и «встречному» движению в направлении личной и поземельной зависимости бывших полноправных свободных, попадавших под власть короля (homo regius), римской церкви (homo ecclesiasticus) и крупных светских магнатов.

В-пятых, как показывает материал Рипуарской правды и каролингских капитуляриев, весьма значительную роль в социальной истории Северной Галлии конца VI – начала IX в. начинают играть различные категории вольноотпущенников (табуляриев, либертов, литов) и полусвободных, зависимых от светских или церковных патронов. Причём по мере продвижения ко времени правления Карла Великого данная прослойка франкского общества продолжает играть достаточно важную роль, не просто выступая «материалом для строительства» более обширного слоя лично и поземельно зависимого крестьянства IX–XI вв.3, но и в качестве самостоятельного социально – правового статуса.

Таким образом, Рипуарская правда как источник по истории развития статусов личной зависимости в начале VII – начале IX в. имеет ничуть не меньший исследовательский потенциал, чем правда Салическая начала VI в.

Этот потенциал тем подробнее может быть раскрыт, чем более в отношении 3 В первую очередь, под таким углом они рассматривались в отечественной науке, например, А.И. Неусыхиным, Ю.Л. Бессмертным, А.Р. Корсунским. См. подробнее:

Бессмертный Ю.Л. Формирование феодально-зависимого крестьянства на территории Северной Галлии (VI–X вв.) // История крестьянства в Европе. Эпоха феодализма. М.,

1985. Т. I. Формирование феодально-зависимого крестьянства. С. 237–249; Корсунский А.Р. Становление феодально-зависимого крестьянства в Юго-Западной Европе в V–X вв.

// Там же. С. 204–215; Неусыхин А.И. Эволюция общественного строя варваров от ранних форм общины к возникновению индивидуального хозяйства // Там же. С. 163–166.

текста Lex Ribuaria будет применяться сравнительно-исторический метод, позволяющий отобразить возможно более полную картину эволюции рабства в Северной Галлии VII–VIII вв. и его сближения с другими социальными статусами того времени. В первую очередь, в качестве объектов для сравнения должны выступать уже упомянутые выше редакции Салической правды, а также каролингские капитулярии (в первую очередь – «Капитулярий о поместьях» Людовика Благочестивого) VIII – начала IX в.

§ 1. Динамика изменения путей попадания в рабство в VII – начале IX в.

Рипуарская правда была зафиксирована в королевстве Австразия в начале VII в. Территория, принадлежавшая франкам к тому времени на протяжении более 100 лет, в значительной мере развивалась по общим для меровингских королевств этого периода закономерностям. Происходившие в социальной сфере процессы, которые были выражены в праве рипуарских франков (увеличение числа зависимого населения, усиление иммунитетных прав светских и церковных землевладельцев на подвластные им территории), напрямую влияли также и на институт рабства на территории их проживания.

Одним из важных моментов, который отличал рабов Рипуарской правды от рабов, статус которых был зафиксирован в Салической правде начала VI в., было изменение путей попадания в рабство. При этом следует отметить то, что оно было обусловлено как внутренними причинами (например, высоким удельным весом галло-римского населения в области Среднего Рейна), так и внешними факторами (в частности, близостью к языческим племенам, враждовавшим с восточными франками – саксам, тюрингам, позднее – столкновение с гуннами и славянами). Эти обстоятельства напрямую влияли на изменение удельного веса отдельных источников германского рабства на территории Восточно-франкского королевства VII – начала VIII в.

Необходимо отметить и то, что завоевательная политика Пипина Короткого в середине VIII в. также внесла значительный вклад в изменение маршрутов работорговли, а попадание в плен представителей других этнических групп – славян, мусульман, гуннов, в корне меняло этническую специфику самого института рабства на территории Северной Галлии, Среднего и Нижнего Рейна в середине VIII – первой половине IX в.

Отражаясь в правовых, документальных и нарративных источниках, эти процессы позволяют говорить о новых факторах эволюции правового статуса рабов у франков в VII – начале IX в., отсутствовавших в Салической правде и меровингских капитуляриях VI в.

§ 1.1. Взятие в плен и порабощение пленных. Работорговля:

Как уже отмечалось в отношении салических франков, особое значение для их племенного союза имело поселение на территории бывших провинций Западной Римской империи и занятие галло-римских вилл. В ходе захвата вилл франки также могли получать в своё распоряжение определённое количество рабов и колонов.

Однако в Рипуарской правде рабы галло-римского происхождения никак не были отделены от рабов–германцев, будучи включены в единую категорию servus. «Римляне» (Romanus homo или просто romanus) же подразделялись на несколько категорий, ни одну из которых нельзя было сопоставить напрямую с рабами или даже колонами позднего Домината.

Romanus homo в Рипуарской правде во всех без исключения случаях приравнивался по статусу к лично зависимым от короля или церкви людям и табуляриям – вольноотпущенникам церкви4.

Таким образом, данные Рипуарской правды позволяют говорить о том, что в восточно-франкском обществе VII в. происходят те же самые процессы, что и в обществе салических франков в начале VI в.: от восприятия «римлян»

как «чужаков» к постепенной интеграции в общий слой лично зависимого населения.

Взятие пленников во время междоусобиц Меровингов нередко упоминается в «Хронике» Фредегара в начале VII в5. К примерам захвата 4 L. Rib. 61 (58),8; 61 (58),11; 61 (58), 19; 68 (65),2–3; 69 (66),2; 90 (87).

5 Например: Fredeg. IV, 20: Ipsoque anno Teudebertus et Teudericos reges contra Clotharium regem movint exercitum... civitates ruptas, nemi pluritas captivorum ab exercito Theuderici et Theudeberti exinde ducetur («В том же [599 / 600] году короли Теодеберт и Теодерих двинули войско против короля Хлотаря... и, когда были захвачены города, войска Теодериха и Теодеберта вывели оттуда великое множество пленных»). В 2015 г. был сделан первый критический перевод «Хроники» Фредегара на русский язык: Хроники Фредегара / Пер. с лат., коммент., вступ. ст. Г.А. Шмидта. СПб.; М., 2015.

«живого товара», который являлся одним из ключевых мотивов военных походов соседей против королевства восточных франков, можно отнести нападение алеманнов, произошедшее в 609 / 610 гг6. Однако данных о дальнейшей судьбе пленных германцев у нас нет, поэтому в нерегулярных нападениях сложно увидеть постоянный и значительный источник прироста рабской прослойки.

В VII – начале VIII в. некоторое количество рабов, возможно, захватывалось из приграничных с Нейстрией областей (области басков, Бретани), а также из среды покорённых ещё Хлодвигом племён, которые постоянно враждовали с австразийскими правителями (саксы, тюринги)7. Но конкретных данных об этом немного, даже в нарративных источниках времён правления Пипинидов (до момента образования империи Карла Великого).

В 650–750 гг. масштабы работорговли падают, что связано с наступлением эпохи «ленивых королей» во второй половине VII в. и общим спадом завоевательной активности франков8. Напротив, с момента усиления австразийских майордомов с начала VIII в., а затем – провозглашения Пипина Короткого королём (751), происходит резкий всплеск работорговли.

Пополнение прослойки зависимых людей путём купли-продажи в середине VIII – начале IX в. происходит не менее активно, чем в VI в. В отдельных случаях сохранились подробные свидетельства о крупных центрах работорговли (например, о Марселе, в котором происходила в эпоху Меровингов бойкая торговля рабами – англо-саксами, бретонцами, саксами и 6 Fredeg. IV, 37: Alamanni Transioranus superant, pluretate eorum gladio trucedant et prosternunt, maximam partem territurio Aventicense incendio concremant, plurum nominum hominum exinde in captivitate duxerunt; reversique cum predam, pergunt ad propriam («Алеманны, победившие трансюранцев [т.е. жителей графства, расположенного за горами Юра], порубили мечом и уничтожили множество из них, предали огню бльшую часть территории Авенша, множество людей увели оттуда в плен; и, повернув назад с добычей, возвратились восвояси»).

7 Verlinden Ch. L’Esclavage dans l’Europe mdivale. Brugge, 1955. T. I. P. 701.

8 См.: McCormick M. Origins of the European economy. Communications and commerce. AD 300–900. Cambridge, 2001. P. 775.

даже арабами-маврами9; о франкских рынках рабов на Дунае и на Рейне в раннекаролингское время, на которых покупались и продавались пленники из числа славян и германцев)10. Также большую роль с 793 г. в формировании невольничьих рынков на территории Галлии играли постоянные набеги арабов с целью захвата пленных и их перепродажи: есть достаточно данных о том, что в IX в. бывшие свободные франки и бретонцы сформировали объёмный поток «живого товара», который отправлялся из Северной Галлии в средиземноморские порты (Марсель, Неаполь, Реджио) и далее – на невольничьи рынки в Триполи, Тунисе, Александрии и Багдаде11.

Показательна фраза Карла Великого, который пригрозил знатным представителям племенного союза саксов в Падерборне тем, что, «если впредь они нарушат свои решения, [то] лишатся и отечества, и свободы»12.

Сведения о насильственном обращении пленников в рабство мы можем почерпнуть из источников, рассказывающих нам о событиях VIII–X вв. с помощью погодной формы изложения – анналов. Например, в Лоршских анналах под 780 г. упомянуто о том, что Карл Великий захватил в плен не 9 Verlinden Ch. Op. cit. P. 668–669, 701.

10 McCormick M. Op. cit. P. 759–761.

11 Интересное просопографическое исследование по этой теме также провёл М.

МакКормик: Ibid. P. 733–737, 752–757, 768–769.

12 Annales regni Francorum. a. 777: [...] Ibique multitudo Saxonum baptizati sunt et secundum morem illorum omnem ingenuitatem et alodem manibus dulgtum fecerunt, si amplius inmutassent secundum malam consuetudinem eorum, nisi conservarent in omnibus christianitatem vel fidelitatem supradicti domni Caroli regis et filiorum eius vel Francorum (Annales regni Francorum: «И там же было крещено множество саксов, и по их обычаю постановили, что насильно лишатся всей своей свободы и движимого имущества, если ещё более обратятся к своим дурным обычаям, но [не тогда, когда] удержатся в христианстве и полной покорности вышеназванным господину королю Карлу, и его сыновьям, и франкам»); [...] Ceteri, qui venerant, in tantum se regis potestati permisere, ut ea condicione tunc veniam accipere merentur, si ulterius sua statuta violarent, et patria et libertate privarentur (Annales q.d. Einhardi: «Прочие [саксы], которые [туда] пришли, настолько предались во власть короля, что после этого заслужили прощение на том условии, что если впредь они нарушат свои решения, [то] лишатся и отечества и свободы»). Текст латинского оригинала приводится по изданию: Annales regni Francorum inde ab a. 7 usque ad a. 829 qui dicuntur Annales Laurissenses maiores et Einhardi / Ed. G.H. Pertz et F.

Kurze. Hannover, 1895 (MGH. SS rer. Germ. 4). Перевод первого текста из синоптического Курце (перевод – издания А.О. Волынец, БГУ) имеется на сайте:

http://www.vostlit.info/Texts/rus17/Annales_regni_francorum/frametext1.htm (Часть 1);

http://www.vostlit.info/Texts/rus17/Annales_regni_francorum/frametext2.htm (Часть 2), дата обращения: 27.08.2014 г.).

только свободных, но и литов; тем самым подчёркивается зависимый статус последних, который они, очевидно, сохраняли и в плену у франков13.

Последнее предположение подтверждается рассказом Нитхарда, историка времени раздела империи Карла Великого, о саксонском восстании Стеллинга («сыновей древнего закона»)14. Говоря о том, что саксонское общество было разделено на три слоя (знатных, простых свободных и литов), Нитхард напрямую называет литов рабами, т.е. приравнивает их к низшему слою любой из варварских правд15.

Рассказывая о разногласиях в среде саксонской знати, часть которой поддерживала Лотаря, а часть – Людовика Немецкого, Нитхард также «множество упоминал о том, что свободных и литов», т.е.

непривилегированных слоёв племени саксов, в 841–842 гг. поднялись на восстание против самого франкского господства и попытались вернуться к языческим обрядам и обычаям16. Относительная многочисленность лично Annales Lauresh. a. 780: Domnus rex Carlus perrexit iterum in Saxonia cum exercitu, et pervenit usque ad fluvium magnum Heilba; et Saxones omnes tradiderunt se illi, et omnium accepit obsides, tam ingenuos quam et lidos... («Господин, король Карл вновь вторгся в Саксонию с войском и дошёл до большой реки – Эльбы; и все саксы передали себя ему [под власть], и [Карл] принял от всех [областей саксов?] пленников: как свободных, так и литов...»).

14 Наиболее подробный анализ этого восстания и его оценка в отечественной историографии см. в работе: Неусыхин А.И. Возникновение зависимого крестьянства как класса раннефеодального общества в Западной Европе VI–VIII вв. С. 222–224, 397–401.

Оценка восстания как борьбы против феодального строя, насаждаемого франкскими завоевателями, была подвергнута резкой критике в статье: Goldberg E. Popular Revolt, Dynastic Politics, and Aristocratic Factionalism in the Early Middle Ages: The Saxon “Stellinga” Reconsidered // Speculum. 1995. July. Vol. 70. No 3. P. 467–501.

15 Nithard. IV, 4: Que gens omnis in tribus ordinibus divisa consistit: sunt eterim inter illos qui

edhilingi, sunt qui frilingi, sunt qui lazzi illorum lingua dicuntur; Latina vero lingua hoc sunt:

nobiles, ingenuiles atque serviles. Sed pars illorum, quae nobilis inter illos habetur, in duabus partibus in dissensione Lodharii ac fratrum suorum divisa, unaque eorum Lodharium, altera vero Lodhuvicum secuta est («Всё это племя пребывает разделённым на три части, поскольку есть среди них те, которые зовутся на их языке этелинги; есть те, которые [зовутся] фрилинги; есть те, которые [зовутся] литы. [Саксы] разделены в конфликте Лотаря и его братьев на две части, и одна из них следует за Лотарем, а вторая – за Людовиком»).

16 Ibid.:... hinc etiam in Saxoniam misit frilingis lazzibusque, quorum infinita multitudo est, promittens, si secum sentirent, ut legem, quam antecessores sui tempore, quo idolorum cultores erant, habuerant, eandem illis deinceps habendam concederet. Qua supra modum cupidi nomen novum sibi, id est Stellinga, imposuerunt et in unum conglobati dominis e regno poene pulpis more antiquo qua quisque volebat lege vivebat («По этой же причине [Лотарь] в Саксонию послал к фрилингам и литам, которых [там] великое множество, посулив, что признает тот зависимых людей в Саксонии (которых всё же было значительно меньше, чем рядовых свободных) подчёркнута также тем, что Людовику дважды в течение 842 г. пришлось предпринимать походы против участников восстания Стеллинга17.

Таким образом, хотя в середине VII – начале VIII вв. меровингские правители не были в состоянии вести широкомасштабные войны и захватывать значительное число пленных для их обращения в рабство18, в VI в. (время правления Хлодвига, его сыновей и внуков) и в конце VIII – начале IX в. (период правления Карла Великого и его сыновей) захват рабов в результате военных побед был одним из ведущих путей пополнения лично зависимой прослойки в Северной Галлии, а также на Среднем и Нижнем закон, [который они между собой] имеют [и] который был у его предков в то время, когда они были почитателями идолов, если перейдут на его сторону. Распалённые сверх меры [саксы], которые взяли себе новое имя, т.е. «сыновья древнего закона», и, соединившись воедино, когда почти [все] господа были изгнаны из страны [т.е. Саксонии], жили по закону и древнему обычаю, которые каждый пожелал»). Гораздо более тенденциозное изложение содержится в Ксантенских анналах, где все восставшие приравниваются к «рабам»: Annales Xant. a. 841:... Eodem anno per totam Saxoniam potestas servorum valde excrevat super dominos suos, et nomen sibi usurpaverunt Stellingas, et multa inrationabilia commiserunt. Et nobiles illius patriae a servis valde afflicti et humiliati sunt; a. 842: Illicque intervenientibus viris strenuis, iterum tripertito regno Francorum, in pace, tamen non firma, discesserunt a se, Lotharius ad Aquis, Karolus in Galliam, Ludewicus in Saxoniam, et servos Saxonum superbe elatos nobiliter afflixit, et ad propriam naturam restituit («В том же году по всей Саксонии крайне усилилась власть рабов над их хозяевами, и они присвоили себе имя Стеллинга, и учинили многие безумия.

И знатые в их землях были весьма побиты и унижены рабами. Тогда же, обретя смелых мужей в мире, правда, не [слишком] крепком, они вновь разделили королевство франков на три части: Лотарь [отправился] в Ахен, Карл в Галлию, Людвиг в Саксонию; и [Людвиг] с честью сокрушил заносчиво возвысившихся рабов в Саксонии и возвратил в их обыденное состояние [т.е. рабство]»). Текст анналов приводится по изданию: Annales Xantenses a. 640–874 / Ed. G.H. Pertz. Hannover, 18 (MGH. SS. 2). P. 227.

Ibid.: Lodhuvicus etenim in Saxonia seditiosos, qui se, uti praefatum est, Stellinga nominaverant, nobiliter, ligeli tamen cede compescuit («Людовик постольку успешно усмирил в Саксонии восставших, которые себя называли «сыновьями древнего закона», как написано [выше], справедливым избиением»); Ibid. 6: Eodem etiam tempore Stellinga in Saxonia contra dominos suos iterum rebellarunt, sed praelio commisso nimia cede prostrati sunt;

ac sic auctoritate interiit, quod sine auctoritate surgere sumpsit («В то же время [842 г.] «сыновья древнего закона» вновь восстали против своих господ, однако в начавшемся сражении множество их было уничтожено; и всё же от власти гибнет то, что дерзнуло возвыситься без власти»).

18 Verlinden Ch. Op. cit. P. 702.

Рейне19. Масштабы работорговли были весьма значительны: ежегодно объём рабов, доставленных на рынки в западном направлении, был на уровне 3400 человек.

Ещё более внушительный поток «живого товара» следовал на Восток: до 6800–7000 рабов20.

§ 1.2. Обращение в рабство как наказание за преступления:

В предыдущей главе было немало написано о том, что наказание в виде пожизненного лишения свободы нередко применялось по отношению к свободным людям, которые осмеливались связать себя узами брака с представителями несвободной части франкского общества – рабами и рабынями. Необходимо отметить тот факт, что эта практика активно развивалась также на территории Австразийского королевства. Целый ряд социальных категорий Рипуарской правды, упомянутых в качестве потенциальных нарушителей запрета женитьбы на рабах и рабынях, также подвергались наказанию за это преступление. Причём порабощению могли быть подвергнуты как сами нарушители этого закона, так и их потомство21.

Ibid. P. 677.

20 Patterson O. Slavery and Social Death: A comparative study. Cambridge (Mass.); London,

1982. P. 157.

21 L. Rib. 61 (58), 9–11: Si autem tabularius ancillam regiam aut ecclesiasticam seu ancillam tabularii in matrimonium sibi sociaverit, ipse cum ea servus permaneat. Si autem cum ea tantum moechatus fuerit, octivo dimidio solido culpabilis iudicetur, aut cum sex iuret. Quod si tabularia hoc fecerit, ipsa et generatio eius in servitio inclinetur. Si autem tabularius ancillam Ribuariam acciperit, non ipse, sed generatio eius serviat [А-4 – Similiter et tabularia vel regia aut Romana femina, si servum Ribvarium acciperit, non ipsa, sed generatio eius serviat]. Si ecclesiasticus, Romanus vel regius homo ingenuam Ribvariam acciperit, aut si Romana vel regia seu tabularia ingenuum Ribvarium in matrimonium acciperit, generatio eorum semper ad inferiora declinentur. Ibid. 61 (58), 14–16: Si autem Ribvarius ancillam regis seu ecclesiasticam vel ancillam tabularii sibi sociaverit, non ipse, sed procreatio eius serviat. Si autem Ribvarius ancillam Ribvarii in matrimonio acciperit, ipse cum ea in servitio perseveret. Similiter et si Ribvaria hoc fecerit, ipsa et generatio eius in servitio perseveret («Если же табулярий возьмёт в жёны королевскую или церковную рабыню, или рабыню табулярия, вместе с ней обращается рабом. Если же он будет её совращать, пусть платит половину от восьми солидов или пусть клянётся с шестью [соприсяжниками].

Если это сделает табулярия, она и её потомство обращаются в рабское состояние. Если же табулярий примет рипуарскую рабыню, не он, а его потомство пусть выполняет рабский труд. Равным образом если табулярия или женщина короля или римлянка примет раба рипуара, не она, а её потомство пусть выполняет рабский труд. Если церковный, королевский [зависимый] человек или Согласно датировке Р. Зома, которую мы приводим в источниковедческом разделе, эти установления были зафиксированы не позднее конца VI в. Кроме того, сам процесс судебного производства по вопросам обращения в рабство женщины в наказание за сожительство с рабом приобретал порой весьма символические и даже отчасти архаизирующие формы, приближаясь к судопроизводству салических франков, связанному с отказом человека от родства, повторным замужеством вдов и с другими процедурами, сопровождавшимися судебными ритуалами22.

При поиске подобных установлений в северогерманских правдах IX в., которые в разной степени испытывали влияние салических и рипуарских франков, можно обнаружить некоторые косвенные данные этих источников, позволяющие осторожно предположить, что подобное наказание за (добровольно соединение матримониальными узами с рабом или насильственно) могло караться объявлением вне закона или потерей статуса свободы (в качестве альтернативы смертной казни). Например, случай замужества за зависимого человека рассматривает Фризская правда: в этом памятнике предусмотрены различные санкции на тот случай, если женщина не знала о зависимости человека (его литском статусе) и может доказать это с помощью свидетелей, и при невозможности доказать последнее23. Это римлянин примет свободную рипуарку, или [зависимая] женщина короля, или римлянка, или [зависимая] церковная женщина примет свободного рипуария, их потомство вечно опускается в приниженное состояние [т.е. в личную зависимость]... Если же рипуар примет себе [в жёны] рабыню короля, или церковную рабыню, или рабыню табулярия, не сам, но потомство его пусть поступает в услужение. Если же рипуар примет в жены рабыню [другого] рипуара, сам [переходит] в рабство с ней. То же [произойдёт], если рипуарка это сделает»).

Ibid. 61 (58), 18: Quod si ingenua Ribvaria servum Ribvarium secuta fuerit et parentes eius hoc refragare voluerint, offeratur ei a rege seu a comite spada et cunucula. Quod si spadam acciperit, servum interficiat. Sin autem cunuclam, in servitio perseveret («Если свободная рипуарка последует за рабом–рипуаром, и родители её пожелают тому воспротивиться, вручаются ей от короля или комитом меч и монетка. Если она примет меч, пусть раба казнят. Если же она выберет монетку, пусть она останется [вместе с ним] в услужении [господину раба]»).

L. Fris. VI, 1–2: Si libera femina lito nupserit, nesciens eum litum esse, et ille postea de capite suo, eo quod litus sit, fuerit calumniatus, si illa sua sexta manu iurare potuerit, quod, postquam eum litum esse rescivit, cum eo non concuberet, ipsa libera permaneat, et filii quos procreavit. Si vero iurare non possit, in conditionem mariti sui una cum filiis suis transeat («Если свободная доказывает то обстоятельство, что лишение свободы в обществах франкских и северогерманских племён VII–IX вв. продолжало играть роль регулятора семейных отношений и препятствовало ситуации, при которой у владельца раба (или рабыни) и её свободного мужа мог возникнуть конфликт владельческих прав.

Однако в данном случае перед нами предстаёт архаическая правовая традиция; её постепенное изживание можно чётко видеть в каролингских капитуляриях рубежа VIII–IX вв., о которых пойдёт речь в последнем параграфе данной главы.

§ 1.3. Долговое рабство и добровольный переход в зависимость:

Как было отмечено в первой главе при анализе путей попадания в рабство, Салическая и Рипуарская правда не дают однозначного ответа на вопрос о том, насколько широко в VI–VII вв. было распространено долговое рабство; такой ответ можно получить только в результате анализа косвенных данных.

Рипуарская правда при этом знала общественную группу, не относившуюся к бесправным рабам, однако попавшую в прямую зависимость к земельным магнатам в результате закабаления наименее обеспеченных жителей Среднего Рейна, отторжения земли, королевских пожалований монастырям или просто добровольной передачи собственной личности под покровительство богатого заступника. Речь идёт о категории лично зависимого населения Австразии, представители которой в Lex Ribvaria обозначены терминами «человек короля» (homo regius), «человек церкви» (homo ecclesiasticus) и «римлянин» (homo Romanus). Несмотря на женщина будет взята замуж литом, не зная, что он является литом, и он после того злонамеренно будет лгать о своём статусе, по которому он является литом, если она сможет поклясться сама–шестая, что она не восходила с ним на ложе после того, как узнала, что он – лит, пусть она останется свободной и дети, которых она породит. Если же не сможет поклясться, пусть перейдёт с детьми в [зависимое] состояние своего мужа»).

разницу в наименовании, эти три понятия могут быть объединены в один общественный слой со сходными правами и обязанностями24.

Длительные споры вокруг социальной природы зависимых от церкви и короля людей породили разноречивые мнения относительно того, каков был их основной путь попадания в зависимость. По-видимому, в данном случае имело место слияние бывших церковных и королевских рабов, отпущенных на волю и не нашедших социальной опоры за пределами владений своих бывших господ, и бывших свободных рипуарских франков и галло-римлян, добровольно отдавшихся под покровительство светского магната или завещавших свою землю крупному монастырю25.

Во время правления Карла Великого и Людовика Благочестивого коммендация к более влиятельному человеку (очевидно, светскому или духовному земельному магнату или королю) упоминается в капитулярии 803 г. к Рипуарской правде26 и капитулярии 819 г. к Салической правде27.

Подробный анализ всех трёх категорий и обоснование близости их правового статуса см.: Земляков М.В. Социально-правовой статус людей короля и церкви в Рипуарской правде: между рабством и свободой // СВ. 2015. Вып. 76 (3–4). С. 80–84.

25 См подробнее: Фюстель де Куланж Н.Д. История общественного строя древней Франции. СПб., 1910. Т. 5. Начала феодального строя. С. 315 и далее.

26 Cap. 41 (Cap. ligi Ribvariae addita. a. 803). 3: Homo ingenuus qui multa qualibet solvere non potuerit et fideiussores non habuerit, liceat ei semetipsum in wadium ei cui debitor est mittere usque dum multa quam debuit persolvat («Свободному человеку, который не сможет выплатить какой-либо штраф и не будет иметь поручителей, пусть будет позволено самому пойти в качестве залога тому, кому он должен, до тех пор, пока он не выплатит тот штраф, который задолжал»). Несмотря на отсутствие прямой отсылки к порабощению заложника, надо полагать, такая развязка была не редкостью при отсутствии у должника средств для погашения штрафа.

27 Cap. 142 (Cap. legi Salicae additum a. 819). 6: Iudicatum est ab omnibus, ut, si Francus homo vel ingenua femina in servitio sponte sua inplicaverit se, ut, si res suas du in libertate sua permanebat ad ecclesiam Dei aut cuilibet ligibus tradidit, ipse cui traditae fuerint eas habere et tenere possit; et si filios vel filias dum in sua fuit libertate generavit, ipsi liberi permaneant («Всеми вынесено решение о том, чтобы, если франк или свободная женщина по своей доброй воле отдадутся в рабство, пусть, если они передадут свои вещи [=имущество] по закону божьей церкви или кому-то ещё, пока оставались на свободе, тот, кому будут они переданы, сможет их удерживать и обладать ими; и, если они породят сыновей или дочерей, пока будут сами находиться на свободе, пусть эти дети остаются свободными»).

Согласно классификации А. Бореция, это капитулярий 142; по классификации К.А.

Экхардта 1950-х гг. – Capitulare VII (Pactus Legis Salicae / Hrsg. von K.A. Eckhardt.

Gttingen, 1956. Bd. II, 2. Kapitularien und 70-Titel Text (Germanenrechte. Neue Folge.

Abteilung Westgermanisches Recht. Bd. 2). S. 450–456). В нашем исследовании принято обозначение данного капитулярия в традиции XIX в.

Несмотря на то, что в этих источниках упомянут добровольный переход в личную зависимость, на практике можно предполагать и насильственное включение бывших свободных в состав крупных поместий (например, в результате пожалования королём церковным иерархам, дружинникам и своим приближённым во владение отдельных земельных массивов или иммунитетных прав на них), а также вынужденный самозаклад, вызванный таким мощным фактором, как голод28. Первая тенденция была прямо отмечена в источнике, названном Capitulare de expeditione exercitali («Капитулярий о военном походе», 811 г.)29; вторая была представлена, к примеру, в Decretum Vermeriense («Декрет Вербери», время правления Пипина Короткого)30. Вместе с тем, капитулярием 819 г. категорически запрещалось обращать в рабство детей бывших свободных, что создаёт определённое ограничения для быстрого расширения рабской прослойки в Галлии на рубеже VIII–IX вв.

Встречается информация о долговом рабстве и в северогерманских правдах IX в. Подробно регламентировала судебную процедуру в отношении самозаклада и добровольной отдачи под покровительство более богатого соплеменника Lex Frisionum31. В этой же правде рассматривались случаи, когда обращение в личную зависимость могло быть оспорено32.

Об этом см. подробнее: Schmitz G. Hunger und Wucher. Zur konziliaren Wahrnehmung gesellschftlicher Wirklichkeit im 9. Jahrhundert // DA. 2014. Jg. 70. Heft 1. S. 121–142.

Cap. de expeditione exercitali. a. 811. 2: Quod pauperes se reclamant expoliatos esse de eorum proprietate. Et hoc aequaliter clamant super episcopos et abbates et eorum advocatos, et super comites et eorum centenarios («[...] Жалуются бедные, что грабят их, лишая имущества. И обвиняют в равной степени они епископов, и аббатов, и их представителей [управляющих], и графов, и их сотников»). Воспроизводится по изданию Г. Пертца:

Capitularia regum Francorum / Ed. G.H. Pertz. Hannover, 1835 (MGH. LL. 1). P. 168.

30 Cap. 16. 6.

L. Fris. XI, 1: Si liber homo spontanea voluntate, vel forte necessitate coactus, nobili seu libero seu etiam lito in personam et in servitum liti se subdiderit et postea se hoc fecisse negare voluerit, dicat ille qui eum pro lito habere visus est: “Aut ego te cum coniuratoribus meis sex, vel septem, vel decem, vel duodecim vel etiam viginti, sacramento meo mihi litum faciam, vel tu cum tuis coniuratoribus de mea potestate te debes excusare”. Si ille tunc iurare velit, iuret et servitute liberetur. Si autem iurare noluerit, ille qui eum possidere videbatur iuret, sicut condixit, et habeat illum sicut cteros litos suos («Если свободный человек по доброй воле, или вынужденный под влиянием обстоятельств, отдаст себя нобилю, или свободному, или же литу в статус и услужение лита, и после того пожелает отречься [от того], что он это § 1.4. Передача рабского статуса по наследству:

В Рипуарской правде данный способ попадания в зависимость присутствует в неразрывной связке с обращением рабов в качестве наказания за вступление в брак с рабынями и рабами; последний путь попадания в личную зависимость был достаточно подробно освещён нами в разделе 2 данного параграфа («Обращение в наказание за преступления»). В этом случае зависимость распространялась также на детей рабынь и обращённого в качестве наказания человека33.

сделал, пусть скажет тот, который считает, что имеет [власть над ним] как литом: «Или я со своими свидетелями 6, или 7, или 10, или 12, или же 20, при помощи моей [судебной] клятвы сделаю тебя литом по отношению к себе [навечно?], или ты со своими свидетелями должен защищаться». Если он тогда пожелает клясться, пусть клянётся, и освобождается от услужения; если же не захочет клясться, пусть клянётся тот, кто считает, что он владеет им, таким образом утвердит [его статус] и будет обладать тем [литом] так же, как и прочими своими литами»).

Ibid. XI, 2–3: Si litus semetipsum propria pecunia a domino suo redemerit et unum vel duos vel tres vel quotlibet annos in libertate vixerit et iterum a domino de capitis sui conditione fuerit

calumniatus, dicente ipsi domine: “Non te redemisti, nec ego te libertate donavi”, respondeat ille:

“Aut tu cum iuratoribus tuis sex, vel duodecim, vel viginti, vel etiam si triginta dicere voluerit, me tibi sacramento tuo ad servitutem adquire, aut me cum meis iuratoribus tantis, vel tantis, ab hac calumnia liberare permitte”. Si ille qui dominus eius fuerat cum totidem hominibus, quot ei propositi sunt, iurare velit, conquirat eum sibi ad servitutem; sin autem, iuret alter et in libertate permaneat”. Si aut calumniator, aut ille cui calumnia irrogata est, se solum ad sacramenti mysterium perficiendum protulerit et dixerit: “Ego solus iurare volo, tu, si audes, nega sacramentum meum et armis mecum contende”, faciat etiam illud, si hoc eis ita placuerit: iuret unus, et alius neget, et in campum exeant. Hoc et superiori capitulo constitutum est («Если лит самостоятельно выкупится у своего господина собственными деньгами, и проживёт 1, или 2, или 3, или сколько-то лет на свободе, и будет заявлено сомнение господином относительно его [свободного] состояния, когда скажет господин: «Я тебя не выкупал, и тебе не давал свободу»; пусть ответит тот [лит]: «Или ты со своими 6, или 12, или 20, или же 30 свидетелями пожелаешь заявить, что ты меня приобретаешь в услужение, посредством своей [судебной] клятвы, или позволь мне освободиться от этого обвинения со своими свидетелями, равными числом. Если тот, кто был его господином, с таким числом людей, которое ему установлены [законом], захочет поклясться, пусть забирает его к себе в услужение; а если же нет, пусть клянётся другой и [бывший лит] остаётся на свободе. Если или обвинитель, или тот, кому предъявлено обвинение, сам по себе [т.е. без свидетелей] обратится к священному таинству клятвы и скажет: «Я в одиночку желаю поклясться: ты [т.е. бывший господин], если слышишь, отрицай мою клятву, и сразись со мной при помощи оружия». Да совершит это таким образом, если то им будет угодно:

пусть поклянётся один, и пусть отвергнет [клятву] другой, и пусть выходят в поле [на судебный поединок]»).

L. Rib. 61 (58), 9:...Quod si tabularia hoc fecerit, ipsa et generatio eius in servitio inclinetur;

Ibid. 61, 10: Si autem tabularius ancillam Ribuariam acciperit, non ipse, sed generatio eius serviat; Ibid. 61, 11: Si ecclesiasticus, Romanus vel regius homo ingenuam Ribvariam acciperit, Правда франкская хамавов, которая непосредственно была связана с рукописной традицией Рипуарской правды, напрямую свидетельствовала о передаче рабов в составе наследства (hereditas) от отца к сыновьям и от матери – к дочерям34. Надо отметить тот факт, что это упоминание чётко следует в русле свидетельств каролингских капитуляриев IX в., в которых наследование рабов в составе недвижимого имущества (т.е. поместного комплекса в целом) представлено в качестве широко распространённой практики35.

*** Таким образом, на основе анализа материалов Рипуарской правды, Правды франкской хамавов и каролингских капитуляриев можно говорить о развитии заложенных редакциями Салической правды VI–IX вв. путей пополнения рабской прослойки. Несмотря на значительный спад с середины VII до середины VIII в., с приходом к власти династии Каролингов вновь обретает силу такой источник рабства, как захват пленных и обращение их в рабство. В свою очередь, активная завоевательная политика Пипина Короткого, Карла Великого и его детей формирует в империи Каролингов достаточно ёмкий рынок работорговли, центры которого были расположены на традиционных для франков VI–VII вв. торговых маршрутах (Северная Италия, побережье Северного моря и Бретань, приграничные с фризами, aut si Romana vel regia seu tabularia ingenuum Ribvarium in matrimonium acciperit, generatio eorum semper ad inferiora declinentur; Ibid. 61, 14: Si autem Ribvarius ancillam regis seu ecclesiasticam vel ancillam tabularii sibi sociaverit, non ipse, sed procreatio eius serviat; Ibid.

(58), 15: Si autem Ribvarius ancillam Ribvarii in matrimonio acciperit, ipse cum ea in servitio perseveret; Ibid. 61 (58), 16: Similiter et si Ribvaria hoc fecerit, ipsa et generatio eius in servitio perseveret.

Lex Franc. Chamav. 42: Si quis Francus homo habuerit filios, hereditatem suam de sylva et de terra eis dimittat et de mancipiis et de peculio. De materna hereditate similiter in filiam veniat («Если у какого-либо [свободного] франка будут сыновья, пусть им отходит его наследство и от леса, и от земли, и от рабов, и от денег. Из материнского наследства пусть то же самое следует дочерям»).

35 См. подробный анализ капитулярного материала и формул VI–IX вв. на предмет передачи рабов в составе движимого и недвижимого имущества в статье: Капранова Е.Ю.

Раб каролингской эпохи: объект или субъект права? // Древнее право. 2003. № 1 (11). С.

112–114. Отдельно отметим тот факт, что эти источники нередко говорили о res, hereditas и mancipia, servi как полных синонимах; первый ряд терминов в таком случае без особого пояснения включал в свой состав второй ряд.



Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 27 |
 






 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.