WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 15 |

«СЕНСОРНЫЕ, АФФЕКТИВНЫЕ И ИДЕАТОРНЫЕ НАРУШЕНИЯ ПРИ ОСТРОМ ПАТОЛОГИЧЕСКОМ ВЛЕЧЕНИИ К ПСИХОАКТИВНЫМ ВЕЩЕСТВАМ ...»

-- [ Страница 9 ] --

Мысль все-таки материальна, и я верю, что это сработает. Верю без сомненья, потому что, когда берешься за что-либо, сомневаться нельзя. Теперь, после того, как Колян мне «удружил», оказав «медвежью услугу», у нас дома это нереально.

Такие условия я создам в другом месте. Я не скажу, в каком, чтобы никто не побежал меня спасать. Но со мной все будет хорошо. Никого из моих знакомых я в известность не поставила, чтобы они не побежали меня спасать. Я устроюсь на работу, у меня будет другой круг общения. Номер телефона я тоже изменю. Жить я буду одна, у меня будут свои деньги, на которые я смогу покупать вещи, ходить куда угодно, что тоже будет способствовать отвлечению. … Пожалуйста, верьте, что так и будет… Вот как в Бога верят, так и в это поверьте. Я не идиотка самонадеянная. Сама не знаю абсолютно точно, но уже в это верю... у меня слов нет, чтобы описать, что я чувствую, когда понимаю каково это все будет для вас.

Бедные мои, любимые. Я как всегда выбрала вариант самый хороший для меня и самый плохой для вас. Но другого я не увидела. Кстати, за время употребления у меня появилась цель и мечты. Мне кажется, я начала больше ценить реальную жизнь, обращать внимание на мелочи. … просто, видимо, мне чтобы ценить мир вокруг, нужно было увидеть обратную сторону медали».

В процессе написания письма больная надолго задумывалась, представляла себе калейдоскопические картины, иллюстрирующие ее размышления. В некоторые моменты она отвлекалась на необычные внутренние ощущения, типа «вибрации» внизу живота, с ощущением «разливающегося холодка» или особых ощущений «как бы трепетания сердца». Эти ощущения на некоторое время направляли мысли по другому руслу: начинала размышлять о своей карме, о том, что «смерти наверное нет», потом плакала, потому что становилось «невыносимо тревожно». Все это «с трудом умещалось в голове», в такие моменты совершенно терялась, не зная, что делать дальше.

Во время беседы с врачом, которая произошла по инициативе постовой мед.

сестры, обратившей внимание на изменившееся состояние больной, вначале разговаривала неохотно. Отмечался смешанный тоскливо-тревожный аффект, периодически раздражалась, не хотела отвечать на вопросы, ссылаясь на головную боль. После психотерапевтической интервенции растерялась, расплакалась, стала просить о досрочной выписке из отделения. Никаких внятных объяснений не давала, в речи и движениях отмечались стереотипии в виде раскачивания корпусом, однообразных касаний пальцами лица, облизывании губ, повторении отдельных слов, сказанных врачом. В глаза врачу не смотрела, говорила, что ошиблась, когда приняла решение лечиться стационарно. Влечение к наркотику категорически отрицала. Уверяла, что решение о досрочной выписке не имеет к этому никакого отношения. Был констатирован 2 этап острого патологического влечения в идеаторной сфере.

После длительной психотерапевтической беседы дала согласие на введение нейролептиков. Состояние было купировано с помощью ведения 10мг галоперидола в/м, 50мг клопиксола- акуфаза в/м и 25мг тизерцина в/м. На следующий день настроение определялось субдепрессией с преобладанием тоскливого компонента. Показала врачу написанное накануне письмо, сказала, что пока решила это письмо не отправлять и продолжить лечение в стационаре. В течение последующих 3 суток состояние полностью стабилизировалось:

мышление было четким и последовательным. настроение приблизилось к нормотимическому, по просьбе врача отдала ему неотправленное письмо, но обсуждать его не хотела, влечение к наркотику отрицала; в отделении стала более общительной, помогала персоналу в работе по хозяйству.

Анализ данного клинического наблюдения показывает, что инициальными психопатологическими расстройствами на первом этапе, предшествующими возникновению идеаторной патологии были, так же как и в других наблюдениях, изменения в сфере общего чувства и субдепрессивное изменение настроения.

Вслед за этим появилось ощущение собственной измененности, возникла эмоциональная лабильность, плаксивость, тревожность. Эти явления сочетались с парестезиями и неврологическими сенсациями. На фоне усиления рефлексии появились феномены отчуждения в виде аутопсихической деперсонализации (типичной для потребителей психостимуляторов), предчувствий и дереализации, нарастало ощущение растерянности и непонимания своего состояния.

Длительность первого этапа составила около 5 часов. Второй этап начался с нарастания беспредметной тревоги, ощущения надвигающейся беды, сомнений в правильности своих поступков. Мышления было аффективно дезорганизованным.

Идеаторные перживания «аутизировались», они приобрели характер идеаторного наплыва с включением отдаленных разрозненных ассоциаций. Больная была поглощена мировоззренческими проблемами своей жизни и смерти, попытками внутреннего оправдания употребления наркотика. Несмотря на имеющую место по отношению к наркотику борьбу мотивов, прослеживалось сверхценное отношение к нему, что также типично для второго этапа патологического влечения в идеаторной сфере. Это хорошо видно из письменной продукции пациентки. Периодически возникали патологические телесные сенсации в виде гомономных сенестопатий. Нарастала тревога, в ее структуре преобладал тревожно-тоскливый аффект, что достаточно характерно для употребляющих психостимуляторы (на этом этапе он встречается у данной группы больных в 63% случаев). В конце этапа в поведении больной обнаруживались стереотипии, что говорит о фактическом завершении этапа. Длительность второго этапа в данном наблюдении составила около 7 часов. С учетом ночного сна от первичных психопатологических проявлений до завершения второго этапа прошло около 22 часов. На пике своего развития состояние проявлялось в специфических поведенческих реакциях, которые были замечены персоналом и это, в конечном счете, позволило его купировать.

5.3. «Этап кардинальной трансформации сознания»

3 этап – «Этап кардинальной трансформации сознания», длится от 1-2 до 5-6 часов.

На 3 этапе на фоне нарастающей разлитой тревоги, которую дополняют тоскливые, апатические и дисфорические включения, больные становятся еще более замкнутыми и погруженными в свои переживания. Они мечутся, плохо понимают окружающую ситуацию, дают вспышки немотивированной агрессии или слезливости, потом угрюмо замыкаются в себе, на короткое время вдруг становятся экзальтированно веселыми, потом вновь впадают в уныние. Речь пациентов в такие моменты нередко становится отрывочной, бессвязной – «у меня голова от мыслей пухнет», «сами только о наркотиках и думаете», «все кругом сволочи!», «все у меня отлично», «все равно не поймете, никто меня понять не может», «все в голове перепутано, а вы вопросы задаете, с мысли сбиваете». Учащаются проявления микрокататонии в виде изменения тембра голоса, застывшего взгляда, несовпадения мимики верхней и нижней части лица, гримас и шмыганья носом, тугоподвижности шейных мышц и мышц плечевого пояса, аспонтанности.

Одновременно с нарастанием разлитой немотивированной тревоги возникает некий процесс, теснейшим образом связанный с тревогой и феноменологически ее напоминающий, но имеющий другие исходные причины и внутреннюю структуру. Непонятное и крайне мучительное беспокойство, ощущения своей внутренней измененности, «бессмысленной тревоги», «плохих предчувствий», «ожидания неизвестно чего» постепенно становятся главным содержанием смешанного аффекта на 3 этапе. Большая часть больных упоминала о том, что качество аффективных переживаний каким-то образом меняется. 229 больных (55,2%) говорили о том, что внешний мир становится «менее понятным», существующим «сам по себе», «как то влияющим» на них, «настораживающим», «мучающим», «непонятно меняющимся», «вызывающим тревогу сам по себе» и т.п. 66 пациентов (15,9%) употребляли выражения, указывающие на ощущение включенности в какой-то процесс: «как будто с тобой играют», «взимодействие, вызывающее растерянность», «влияние на все твои внутренности», что необъяснимо и вызывает тревогу, другие говорили, что «это скорее непривычно, чем неприятно». Еще 80 пациентов (19,3%) отмечали возникновение растерянности и тревоги в связи с ощущением непрочности связи с собственной физической активностью или телесными ощущениями: «словно ночью по камушкам идешь через лужу», «как будто тебя оставили одну в незнакомом месте», «как в детстве, когда плакала потому, что мама ушла», «как когда домовой снится и душит и не можешь спросить к худу или к добру».

27 человек (6,5%) упоминали о необычных ощущениях «типа предчувствий» или «ожидании непонятно чего», «дрожании внутри, от которого возникает страх - неизвестно чего». 12 больных (2,9%) не могли отчетливо описать свои ощущения, но соглашались, что они отличаются от тревоги предыдущего этапа большей «непонятностью» и ощущением того, что «что-то происходит». Описанное состояние нередко приводило пациентов к растерянности. Хотя многие больные многократно испытывали подобные переживания, каждый раз они оказывались в этой ситуации «как будто в первый раз», совершенно не понимая и не прогнозируя ее дальнейшего развития. Об этом в той или иной форме сообщали 322 больных (77,6%). Можно говорить о том, что на 3 этапе тревога обогащалась некой нарастающей идеаторной составляющей, происходило отчуждение собственно аффективного ее компонента, при этом идеаторная переработка новых ощущений оказывалась явно неудовлетворительной, что вызывало недоумение, неуверенность в себе и чувство вовлеченности в какой-то процесс, на который больной никак не может влиять. То есть состояние приобретало черты, свойственные бредовому настроению при эндогенных психозах.

Представляется, что в данном случае, это может, как и в случае эндогенных заболеваний, говорить о продолжающейся трансформации и дезорганизации структуры сознания (Лопес-Ибор Х.Х., 2006).

На фоне описанных выше изменений состояния сознания идеаторный поток принимает форму ментизма, содержание интеллектуальной продукции упрощается, оказывается все более стереотипным, ассоциативные связи становятся еще более монотематичными, чем на предыдущем этапе - «мыслей вроде бы много, но на самом деле только одна – наркотик». Никто из обследованных в этом состоянии практически не в состоянии думать, представлять и чувствовать ничего, кроме разнообразных качеств наркотика.

Дальнейшее утяжеление состояния неуклонно идет в сторону формирования бредоподобных расстройств воображения, феноменологически и структурнодинамически совпадающих с интеллектуальным, эмоциональным или нагляднообразным вариантом бреда воображения Дюпре (Dupre E. P., Logre J., 1914).

У 213 пациентов (51,3%) преобладали проявления бредоподобных расстройств воображения, которые можно было соотнести с интеллектуальным вариантом бреда воображения. Эти больные сообщали, что на фоне ускорения темпа мышления, возникают однообразные мысли о «неминуемый»

наркотизации. Нередко всплывают «кусочки из прошлого», связанные с предыдущими наркотизациями, калейдоскопические мысленные картины, в которых звучит тема жизни, смерти, наркомании. Им «вдруг становится понятно», что в употреблении ими наркотиков заключается некий особый скрытый смысл, божественный промысел или таинственная закономерность. Их наркомания кажется им возникшей неспроста, а как предзнаменование будущей «большой удачи» или краха и т.п. Больные начинают «предвидеть» предстоящие события, «вдруг интуитивно ощущают», что в данный момент происходит с их близкими или знакомыми, испытывают особую «телепатическую связь с любимым – точно знаю, что у него сейчас приход», «наконец, осознают настоящий смысл всего происходящего». Мысли идут в виде «потока, или «наплыва», «остановить их невозможно», они «накатывают сами по себе». 5 человек (2,3%) упоминали об аналогичных явлениях, но не могли точно определить на каком этапе процесса это происходит. Внутренний диалог на тему вожделенной наркотизации, в котором отдельным фразам придается особое значение, – здесь часто встречающийся феномен. Об этом сообщали 161 из 213пациентов этой группы (75,6 %). Он нередко возникает на фоне тревожной подавленности, представлений о собственной болезни, подкрепляемой крайне тягостными физическими ощущениями, внезапно возникающим страхом смерти; об этом упоминали 72 пациентов из 213 (33,8%).

У 136 пациентов (32,8%) преобладали проявления бредоподобных расстройств воображения напоминающих эмоциональный вариант бреда воображения. Содержание сознания определялось аффективно окрашенными воспоминаниями, представлениями и желаниями.

Больные говорили о своем желании видеть, держать в руках и физически ощущать различные атрибуты, ассоциирующиеся в их представлениях с наркотизацией: иглы, шприцы, ложечку и «даже ватку» - «до того хочется видеть это, что действительно начинаешь это ощущать, даже страшно становится». Пациенты говорили о постоянном напряжении в ожидании наркотика. Представлялось, что приятели, «почувствовав» острую необходимость наркотика для больной, в эту самую минуту организуют пронос его в отделение, или, что сожитель уговорил родителей немедленно забрать пациентку из больницы. Больные часто говорили, что умом они понимают, что этого быть не может, но «внутреннее чувство» как бы совершенно подавляло логику, и появлялась уверенность в реальности невозможного. Нередко подобная уверенность «подтверждалась» особыми знаками, например, стереотипно повторяющимися шорохами за окном, стуками в стену, звонками в дверь. Пациенты были убеждены, что приятели «налаживают коня» для пересылки наркотика или под видом родственников пытаются получить с ними свидание. Бывали случаи, когда больные в таком состоянии третировали медперсонал, требуя открыть дверь, так как «слышали звонок и уверены, что к ним пришли», хотя на самом деле в дверь никто не звонил и не стучал. Они говорили, что родители сегодня звонили заведующему и намеревались забрать их домой, но заведующий намеренно скрывает это от них, не желая выписывать, о чем один из больных «догадывался по выражению его лица». Любые возражения и попытки логического обоснования нелепости подобных предположений, наоборот, только укрепляли убежденность больных в своей правоте. Нередко отмечалась ни на чем не основанная убежденность в возникновении особого взаимоотношения между пациентом и окружающими людьми. Например, по выражению лица или по «особой» манере поведения они «вычисляли», что с «этой санитаркой можно договориться» и организовать пронос наркотика в отделение. Больные начинали организовывать вокруг себя группу других пациентов, собирать с них деньги, уверяя, что «все уже на мази».

Никаких разумных аргументов окружающих не принимали, были «абсолютно уверены в успехе». О подобных переживаниях сообщали 49 из 136 пациентов этой группы (36,0%). У этих больных нередко возникали также эротически окрашенные фантазии, косвенно связанные с наркотиками. В этих фантазиях они явно переоценивали свои возможности и совершенно игнорировали реальность, например, погружались в воображаемый мир любви с человеком, которого один раз случайно видели. Подобные состояния обычно служили толчком к появлению мыслей о немедленном прекращении лечения и начале «абсолютно новой жизни». У 25 из 136 пациентов (18,4%) отмечались очень примитивные и лишенные оригинальности идеи преследования или причинения ущерба: они, наконец, поняли, «кто и зачем их сюда запрятал на самом деле», или почему подруга так агитировала ее за госпитализацию, а сама не легла – «сейчас уже вовсю спит с моим мужем, тварь!» и т.п. Больные этой группы как бы совмещали пребывание в воображаемом мире с параллельным занятием повседневной деятельностью.

У 66 больных (15,9%) преобладала бредоподобные расстройства воображения, соотносимые с наглядно- образным вариантом бреда воображения.

По мере нарастания влечения идеаторная продукция становилась все более наглядно- образной: «то «баян» как живой увидишь и даже как будто пластик чувствуешь рукой, его гладкость, или видишь капельку «черного» на кончике иглы». Они очень «наглядно» начинали «предвидеть» какие-то ситуации из своего будущего, также зримо представляли себе как будут вести себя вмешивающиеся в их судьбу люди и т.п. Нередко «обострялась память», воспоминания приобретали характер потока, происходящее виделось в мельчайших деталях. В некоторых случаях подобные воспоминания возникали плавно и постепенно, иногда, наоборот, совершенно внезапно. Очень наглядно иллюстрируют подобные состояния описания больной, злоупотребляющей психостимуляторами: «Когда я училась в школе, у меня были такие штаны - клеш с разрезами.

И пуговицы на них были черные, и хлястики такие необычные, и они были золотые. Представляю их на себе в деталях: зрение сужается, какое-то зашоренное становится. Если посмотреть на картину, то видно первый, второй и третий план, т.е. увеличивается резкость. Окружающие предметы становятся более объемными, живыми, отчетливыми. Становятся заметными те вещи, которые раньше были незаметны для глаза, например, можешь прочесть надпись на стене, сделанную штрихом для печатных текстов. И это уже не остановишь».

Представления постепенно становятся все более и более «реальными». 38 из 66 пациентов (57,6%) сообщили, что непосредственно перед инъекцией наркотика эти мысли или представления уже практически невозможно отличить от реальности. Субъективное чувство самотождественности и целостности здесь сохранено (это подтверждали 64 из 66 пациентов, т.е. 96,7%). Все они в случае необходимости обнаруживали возможность адекватной коррекции поведения (например, при появлении милиции), но не коррекции внутренней картины своего состояния. Описанные феномены являются нестойкими психопатологическими образованиями в виде яркой визуализации представлений с отчуждением их от личности и проекцией вовне. Поэтому они могут быть квалифицированы как галлюцинации воображения Дюпре (Dupre E. et Logre B.,1914)..

Достаточно часто на 3 этапе возникают разнообразные неопределенные или необычные телесные ощущения типа «внутренней вибрации», особого «зуда» или «гудения» в венах, «пронизывания всего тела энергией», странного выпадения привычных телесных ощущений, которые следует отнести к сенестопатическим феноменам (подобные ощущения встречались у 214 больных из 415 или в 51,6% случаев). Эти ощущения обычно каким-то образом связаны в сознании больных с представлениями о «физических» или «психических» качествах наркотика. У 71 обследованного (17,1%) на пике влечения отмечались овладевающие представления. У больных возникали неправдоподобные или ошибочные мысли о значимом для них действительно произошедшем событии. Например, они «отчетливо» вспоминали, что когда при поступлении изъятый у них наркотик врач в присутствии пациентки спустил в унитаз, «на самом деле» он специально отвлек больного и совершил подмену, и «сейчас наркотик находится в верхнем ящике его стола», или, что ВИЧ-инфицированный приятель пациентки при последней совместной наркотизации испачкал собственной кровью стерильный шприц больной и заразил ее ВИЧ, хотя она точно помнила, что, зная о болезни приятеля, особенно тщательно контролировала стерильность собственного шприца; или «слышали» как самая строгая санитарка вопреки правилам давала соседке по палате тайком позвонить по телефону, этот телефон больные явственно «угадывали» в кармане санитарки. По мнению А.В. Снежневского (1970), овладевающие представления очень близки к сверхценным и бредовым идеям (Снежневский А.В., 1970). У 29 из 415 больных (7,0%) в этом состоянии возникали также эндосоматические галлюцинации, подробно описанные в главе 3.

Анализируя бредоподобную симптоматику, соотносимую с бредом воображения на 3 этапе острого патологического влечения, следует подчеркнуть, что точного совпадения феноменологии бредоподобных проявлений при патологическом влечении с бредовыми феноменами при эндогенных психозах, описанных Г.П. Киндрас и М.В. Варавиковой, конечно, нет. Сами авторы указывают, что даже при эндогенных психозах существует множество переходных форм, сочетающих в себе те или иные проявления из разных подтипов бреда. Специфика бредоподобных расстройств воображения при патологическом влечении состоит в меньшей причудливости, фантастичности и нелепости их фабулы, «приземленности» и монотематичности по сравнению с бредовыми проявлениями при эндогенных заболеваниях. Соотнесение встречающихся у обследованных больных бредоподобных проявлений с тем или иным подтипом бреда воображения представляет значительные трудности. Тем не менее, для описания структурно- динамических особенностей бредоподобной симптоматики ПВ мы посчитали возможным классифицировать эти расстройства, опираясь на классификацию подтипов бреда воображения при эндогенных психозах. У наблюдавшихся больных чаще всего встречается бредоподобная симптоматика, соотносимая со вторым или третьим вариантом бреда воображения по классификации Г.П. Киндрас (1976) (Киндрас Г.П.,1976).

Использование в качестве образца классификации М.В. Варавиковой (Варавикова М.В., 1994) позволило проследить определенные тенденции в распределении бредоподобной симптоматики ПВ по отношению к различным нозологиям. Эти данные представлены в таблице 5.3 Таблица 5.3 Бредоподобные расстройства воображения на 3 этапе патологического влечения у больных различными формами зависимости

–  –  –

коаксиловых токсикоманов (44,4%), в трети случаев опийной наркомании (32,8%) и только в 9,8% случаев у злоупотребляющих каннабиноидами (р0,05).

Наглядно- образный наиболее часто встречался у злоупотребляющих канабиноидами (31,7%) и коаксилом (27,8%). Далее по убывающей: в 20,8% случаев - у использующих психостимуляторы, совсем редко - у опийных наркоманов (13,0%). Такое распределение в общем-то было ожидаемо, поскольку известна (Пятницкая И.Н., 1994) выраженная кататимность мышления у злоупотребляющих психостимуляторами, опиатами и преобладание левополушарного типа мышления у гашишных наркоманов (Паерель А.П. с соавт., 2013). Несколько необычным оказался высокий уровень кататимии у использующих коаксил. Частота встречаемости наглядно-образного подтипа бредоподобных расстройств воображения также оказалась прогнозируемой:

наиболее часто они встречались у потребителей каннабиса и наиболее редко у опийных наркоманов. Вновь, несколько неожиданной оказалась достаточная частота его встречаемости у коаксиловых токсикоманов. Объяснения этому феномену пока нет.

В апогее разворачивающейся симптоматики происходит отчетливое осознание влечения к наркотику. В одних случаях это просто физически ощущаемый императив, типа позыва к утолению жажды или голода - «надо!», в других - некая идеаторная конструкция, недвусмысленно диктующая неизбежность употребления. В анамнезе 334 больных (80,5%) встречались эпизоды «озарения» или «перехода в иное измерение», которые всегда были связаны с пониманием безусловной необходимости наркотизации. Больные говорят о том, что в такие моменты происходит « как бы переключение», «мгновенное понимание», «особая четкость мысли». Все сомнения и беспокойства по поводу употребления наркотика полностью исчезают - «все сразу становится на свои места», «выбора больше нет». В некоторых случаях формулировки принятия решения о наркотизации просты и банальны: «я просто был на этот раз не готов завязать совсем, в следующий раз обязательно завяжу», «это карма!», «у меня же дочь – я должна о ней заботиться», «жить без кайфа не хочу и не буду!». В других случаях мотивировки могут быть более вычурными и нелепыми: «игломания – это круто!», «смерти нет, есть вечный кайф», «наркотик

- это ерунда, главное, я все понял и теперь все будет по другому», «ведьмы всегда принимали наркотики, а ведьма от слова ведать» и т.п. В такие моменты критика полностью отсутствует. Одномоментное разрешение напряженного состояния сопровождается чувством внутреннего освобождения, обычно это происходит в момент получения наркотика или в момент, непосредственно предшествующий его употреблению, «Когда шприц уже в руке, все лишнее из головы испаряется, голова становится чистой, на душе спокойно и радостно».

Непосредственно удалось наблюдать подобные феномены в клинике у 45 больных (10,8%). В таком состоянии больные замыкаются, на любые вопросы дают односложные ответы или под благовидными предлогами вообще отказываются отвечать. Они сосредоточены и погружены в себя, исчезает тревожность, моторика остается ускоренной, но приобретает особую четкость и даже определенную плавность. Все сведения об ощущениях и переживаниях этого периода удавалось получить от больных гораздо позже: пациенты рассказывали, что они в таком состоянии совершенно менялись, исчезала неуверенность, «сразу все становилось очень просто и понятно», мысли приобретали особую «четкость»

и «логику», «ни о каких сомнениях не могло быть и речи». Подобное патологическое смыслообразование представляет совершенно неразрушимую психопатологическую конструкцию, в ней сливаются в одно целое аффективный, телесный и идеаторный компоненты влечения. Это смыслообразование в виде мгновенного возникновения нового, глубоко патологичного по своей сути смысла, происходящее в альтернативном состоянии сознания (Михайлов М.А., 2004, 2011; Налимов В.В., 1993).

После момента патологического смыслообразования все дальнейшее поведение больных становится отчетливо направленным на употребление наркотика: «процесс уже не остановить, это как атомная бомба», «мысли идут четко, что-то их ведет за собой, наверно это – предчувствие инъекции», «не думать об этом невозможно: какой-то поток от меня не зависящий», « в обычной жизни такого никогда не бывает». Несмотря на выраженную дезорганизацию мышления больным удается находить нужные слова для преодоления препятствий или поиска денег, они «правдоподобно» врут, находят «железные»

аргументы для немедленной досрочной выписки, осуществляют поведенческие «комбинации» для совершения побега, игнорируя объективную реальность, и совершая порой нелепые и даже опасные для жизни и здоровья поступки.

Попытки какой- либо коррекции аддиктивного поведения в такие моменты совершенно лишены смысла. Непосредственно перед употреблением, когда наркотик уже в руках, все действия больных происходят совершенно автоматически. По образному выражению одного из больных «в такие моменты я

– просто зомби, просто атомная торпеда, меня уже запустили и ничто меня остановить не может». Такие проявления описанной выше симптоматики как «регресс мотивации на уровень эгоцентризма, неспособность адекватно воспринимать и учитывать интересы других людей, что приводит больных к отчуждёнию, странным или агрессивным поступкам», а также ее внутренняя структура и логика развития сближает подобную психопатологическую симптоматику с проявлениями бредового поведения (Жмуров В.А., 2012).

Иллюстрацией подобного поведения служит описание одной из наших пациенток: « поехали в Мытищи, по дороге испытывала желание чем-то поправиться, но лишних денег не было. Была взбудоражена, тревожна, не уверена, удастся ли получить наркотик. По дороге заходила в аптеку, чтобы купить шприцы, но продавали только целой упаковкой, а на упаковку денег не хватало. Решила купить их где-нибудь в другом месте, но аптеки по дороге не встретилось. Когда покупали у барыги героин, стали приходить мысли - «зачем это все нужно», вспоминала, что давала матери слово больше этого никогда не делать. Как - то постепенно мысли потекли по другому руслу: зачем- то вспомнила, что перед поездкой дорогу перебежала белая кошка, «как-то естественно пришли мысли, что это неспроста, это ведь не черная, а белая кошка». Почему-то вспомнила, что однажды была в церкви, потом потоком пошли воспоминания об одном наркомане, который называл себя белым магом и утверждал, что «исправил» больной карму. В этих размышлениях даже не заметила, как оказалась в подъезде, где приятель укололся своим грязным шприцем. Больная знала, что он болен гепатитом «С», и понимала, что это смертельная болезнь, однако без всяких опасений взяла тот же шприц. Никаких сомнений в правильности своего поступка не испытывала, «белая кошка и белый маг как-то сложились в голове, и стало понятно, что все будет отлично». «Голова работала только на одно – самое главное уколоться!». В этот момент «жизни снаружи вообще не было, то есть, она была, но по настоящему она была внутри, и без героина ее как бы не существовало»».

На 3 этапе патологического влечения идеаторный процесс становится монотематичным и стереотипным. На фоне продолжающейся дезорганизации сознания (имеющей структурное сходство с дезорганизацией сознания при бредовом настроении) нарастают феномены отчуждения в виде малых психических автоматизмов Клерамбо, микрокататоническая симптоматика.

Возникают бредоподобные расстройства воображения, по структурнодинамическим характеристикам соотносимые с бредом воображения Дюпре. На пике этих расстройств происходит патологическое смыслообразование в виде отчетливого осознания влечения к психоактивному веществу. Присоединяются овладевающие представления, галлюцинации воображения, эндосоматические галлюцинации. С этого момента поведение характеризуется неадекватным восприятием внешнего мира, полным отсутствием критики, невозможностью коррекции и безудержным стремлением к употреблению наркотика. Таким образом, можно говорить о том, что к концу 3 этапа самосознание, мировосприятие и поведение больных уже полностью определяется патологическими идеаторными феноменами, стирается грань между воображаемым и реальным миром, происходит качественное изменение психики, которое можно расценивать как грубую патологическую трансформацию сознания. В этом состоянии психопатологическая симптоматика патологического влечения максимально приближается к психотическому регистру.

Можно проиллюстрировать 3 этап развития патологического влечения клиническим примером.

Клиническое наблюдение № 14 (история болезни № 4331) Больная П, 26 лет. Страдает опийной наркоманией (героин, раствор из семян мака). Тин психопатизации истероидный. Отец, слесарь, страдает алкоголизмом, постоянно кодируется, бывает агрессивен, однажды в состоянии возбуждения дома стрелял из ружья. Токсикоз 2-й половины беременности. С детства своевольная, капризная. Воспитание по типу «гипоопеки». С 13 лет эпизодически алкоголизировалась, с 15 лет курит марихуану. В 17 лет попробовала героин в/в, вначале делала это вместе с приятелем «из интереса», для «развлечения»; быстро перешла к систематическому употреблению. Неоднократно лечилась стационарно в НБ №17, МНПЦН. Несколько раз были передозировки, в 2002 г.

находилась в коме 5 суток. Изменилась по характеру: стала более агрессивной, раздражительной и плаксивой. Разведена, имеет дочь трех лет. Живет с родителями. Имеет профессию парикмахера, работает. Максимальная длительность ремиссии – 3месяца. Максимальная доза героина до 2г/сут в/в. В последние три года периодически также употребляет раствор из семян мака.

Суточная доза раствора из 1,5кг семян мака+ 6 таблеток димедрола (для усиления эффекта). Наркотик вводит через паховые вены. Поступает по направлению НД (на учете с 2004г).

На 9 день пребывания в клинике (10-й день отмены) состояние изменилось:

снизилось настроение, «внутри стало пусто и тоскливо». Разговаривала с соседкой по палате об общих знакомых, несколько раз ходила в курилку, пытаясь развеяться, но интереса «ни к чему не было». Появилось особое тягостное ощущение в теле. Несколько раз возникал озноб, даже подумала, что опять «начинает кумарить», но потом поняла, что это что-то другое. Было удивительно, что еще вчера все было нормально, а сегодня что-то внутри изменилось, «но что, понять никак не могла». Замкнулась. На фоне «внутренней пустоты» появлялись самые разные мысли о жизни, о наркомании и о своем будущем. Потом настроение стало очень неустойчивым: то появлялась тревога, то становилась очень раздражительной, даже наговорила гадостей в курилке, потом стало себя жалко и невпопад расплакалась. Все время «хотелось понять, что же происходит», особенно беспокоили неясные ощущения в теле, которые никак не могла себе объяснить. Начала связывать эти ощущения с наркотиками: «все хотела понять, это от героина или от мака». Мысли «перескакивали с одной на другую» и менялись «так же, как настроение». Постоянно крутилась мысль о том, стоило ли вообще приходить в больницу, казалось, что «легко могла переломаться дома» с помощью золдиара или трамала. Периодически становилось стыдно так думать, но потом мысли вновь возвращались в прежнее русло.

Перед сном, когда уже лежала в кровати, усилилось ощущение непонятного дискомфорта в теле, «как будто тело стало чужим, потом по венам побежали мурашки» и возникло предчувствие, что «добром это не кончится». Тем не менее ночью спала. На следующий день проснулась в сильной тревоге, испытывала беспричинное беспокойство, «нервозность во всем теле». Во время завтрака нечаянно сломала ноготь, пришла от этого в сильное раздражение и злобу, швырнула со стола тарелку, нецензурно выражалась. Когда после завтрака больных повели на флюорографию и надо было достаточно долго ждать своей очереди, на улице практически утратила контроль над своими эмоциями, была крайне тревожна, эмоционально лабильна, грубила персоналу, ссорилась с другими больными, периодически становилась тоскливой и замкнутой. В движениях периодически отмечались стереотипии, одна из больных так и сказала: «Что ты как Ванькавстанька передо мной болтаешься». В это время испытывала идеаторные наплывы разрозненных ассоциаций, казалось, что «голова забита всякой дрянью».

Из этих разрозненных ассоциаций отчетливо помнит, что постоянно крутилась мысль о том, что ее наркомания не случайна, это божья кара за аборты.

Периодически возникали разнообразные неприятные телесные ощущения: «то изнутри вены как будто начинали раздуваться, то холод в желудке перекручивался». Эти ощущения «как бы подталкивали мысли», причем подталкивали их очень своеобразно. Во время флюорографической процедуры почувствовала «пронизывание груди как холодом из могилы» и сразу же возникла мысль о том что, «Бог уже наказал за аборты наркоманией, а бросать наркотики все равно нельзя, потому, что Бог этого не хочет, он и дальше будет мучить».

Влечения к наркотику не испытывала. После этого подошла к санитарке и стала просить потихоньку отпустить ее домой на 1, 5 часа, чтобы навестить дочь. После отказа была скорее растеряна, чем огорчена. «В мыслях и в душе была какая-то неудовлетворенность собой и раздражало, что не могу понять в чем дело». Это продолжалось примерно 4 часа. После возвращения в отделение тревога усилилась, стала еще более замкнутой, «ни с кем не хотелось разговаривать, никого не хотелось видеть». Нарастало мучительное внутреннее беспокойство.

Время остановилось, «наступил прямо какой-то день сурка». Внешний мир существовал как бы сам по себе, «и ничего хорошего от него ждать не приходилось». Присутствовали «плохие предчувствия», которые подтверждались знаками: «погода испортилась, вдруг скомандовали идти на какую-то дурацкую лекцию к психологу, сестра хозяйка неожиданно стала менять белье» и т.п. Все это воспринимала как какие-то непонятные изменения внешнего мира, которые усиливали ощущение внутренней тревоги и собственного бессилия. Мыслей попрежнему было много, но о чем бы ни думала, героин или мак присутствовали в мыслях обязательно. При этом внешне вела себя адекватно, пообедала, неохотно, но все же поддерживала формальные разговоры с соседками по палате. Стала представлять, что сейчас происходит «на воле», «очень хотелось отсюда вырваться, но как - не знала». Незаметно для себя уверилась, что мать должна к ней сейчас зайти, и «надо ее уговорить забрать меня домой». Дважды «явственно слышала» звонок в дверь, уверяла персонал, что к ней пришла мать, разуверениям поддавалась с большим трудом, «потому, что чувствовала, что мать где-то рядом, может быть уже поднимается по лестнице». Около 16 часов, проходя мимо кабинета заведующего, неожиданно почувствовала «внутреннюю вибрацию во всем теле» и «прямо физически ощутила в руке шприц», «почувствовала даже как жидкость внутри шприца колеблется». В ту же секунду поняла, что сегодня обязательно уколется. Помнит, что при этом была мысль: «у меня же дочь, я должна о ней заботиться, а я ее как дура оставила на 2 недели, слава Богу, что родила ее и не сделала аборт, а ведь хотела». Сразу же поняла, что просто так ее из клиники никто не отпустит, но интуитивно «была на 100% уверена, что все равно уйдет». В голове «сразу все прояснилось и дальше все делала на автомате, как будто кто-то выводил телетекст на дисплей». Заявила заведующему, что ей срочно надо позвонить домой, так как ее трехлетняя дочь болеет пневмонией и она за нее беспокоится. Во время телефонного разговора с матерью, происходившего в присутствии врача, отмечались явления микрокататонии:

маскообразность лица, шмыганье носом, напряженность и тугоподвижность верхней части корпуса, движения конечностей также отличались стереотипией. В разговоре использовала банальные стереотипные фразы, старалась сильно прижимать трубку к уху, чтобы врач не слышал ответов. Неожиданно прервала разговор и заявила врачу, что ее дочь умерла, поэтому она немедленно прекращает лечение. При этом отмечалась выраженная диссоциация между смыслом сообщения и его аффективным сопровождением. Принципиального отличия в уровне тревожности до и после сообщения не было, в глаза в врачу не смотрела, говорила об этом холодно и рационально. На уточняющие вопросы отвечала крайне невнятно и уклончиво. Не могла сообщить деталей. Когда врач предложил лично отвезти ее домой, растерялась, явно не ожидая такой реакции на свое заявление. Была в замешательстве. Во время звонка матери больной для уточнения ситуации сидела молча, потупившись и избегая глазного контакта.

После того, как выяснилось, что дочь больной жива и здорова, пациентка никаких объяснений не дала, некоторое время сидела, молча глядя в одну точку, потом заявила «я все равно уйду». Был квалифицирован 3 этап острого патологического влечения. После интенсивной психотерапевтической интервенции все же призналась, что испытывает интенсивное влечение к наркотику и дала согласие на в/в введение лекарственного вещества. Был введен галоперидол в дозе 15мг в/в струйно, клопиксол акуфаз в дозе 50мг в/м и клопиксол депо в дозе 200мг в/м.

Вскоре заснула и проспала около 6 часов. После плановых ночных назначений спала всю ночь. На следующий день была астенизирована, несколько заторможена, попыток досрочной выписки не предпринимала. На вопрос врача, как она могла додуматься до таких поступков, ничего внятного сказать не могла, говорила, что «все получилось само собой, на автомате». В течение последующих 3 дней оставалась умеренно астенизированой, заторможенной, вялой, настроение было субдепрессивным. В дальнейшем состояние нормализовалось. При воспоминаниях о переживаниях, связанных с обострением патологического влечения, давала адекватную оценку своему состоянию и поведению, абсолютно критично относилась к перенесенному состоянию. Рассказывая о пике патологического влечения, говорила о том, что все пережитое «происходило по настоящему, но как будто совершенно с другим человеком».

Анализ представленного клинического наблюдения показывает, что в начале первого этапа присутствовало ощущение общесоматического дискомфорта и субдепрессивное изменение настроения. Это послужило толчком к возникновению ощущения собственной измененности. Кроме того это ощущение усиливалось присутствовавшей соматопсихической деперсонализацией.

Настроение было неустойчивым: отмечались плаксивость, тревожность и раздражительность. Мыслях присутствовала наркотическая тематика, отношение к наркотику было амбивалентным. Имели место предчувствия, сопряженные с парестезиями, неврологические сенсации. В целом можно констатировать, что на первом этапе имело место видоизменение собственного Я, «аутизация»

идеаторных переживаний. Длительность первого этапа составила около 9 часов.

На второй этап состояние вышло после ночного сна. На фоне нарастания беспредметной тревоги с тревожно-тоскливыми и тревожно-дисфорическими включениями отмечались парестезии, феноменологически сходные с синдромом «беспокойных ног», стереотипии. Отмечался также ментизм и продолжающаяся «аутизация» идеаторных переживаний в виде отрывочных суеверных представлений, примитивных иррациональных попыток объяснения происходящего. Значительный вес в структуре второго этапа занимали тягостные гетерономные сенестопатии, которые в еще большей степени усиливали сверхценное отношение к наркотику, неудовлетворенность своим внутренним состоянием, дальнейшую идеаторную переработку ощущения внутренней измененности.

Наличие на втором этапе таких феноменов как стереотипии, ментизм, идеаторные расстройства спаянные с телесными сенсациями, указывает на нарастающую дезавтоматизацию психики, что, можно рассматривать в качестве биологического базиса интеллектуального регресса, характерного для парциальных нарушений сознания. Длительность второго этапа составила около 4 часов. Начало третьего этапа было сопряжено с проявлением недостаточности эпикритических функций, соотносимой с бредовым настроением. Это проявлялось в непонятных предчувствиях, ощущении вовлеченности в некий неконтролируемый процесс, недоумении. В анализируемом наблюдении на этом фоне разворачивается симптоматика бредоподобных расстройств воображения, соотносимых с эмоциональным вариантом бреда воображения, который встречается у больных опийной наркоманией в 1/3 случаев. Кроме того на пике состояния у больной наблюдалась галлюцинация воображения (встречается не чаще чем в 9% случаев), что говорит о высокой интенсивности у нее ОПВ.

Галлюцинация воображения предшествовала кардинальной трансформации сознания (осознанию влечения) и выходу состояния в психотический регистр.

Характерным для этого уровня дезинтеграция мышления была абсолютно неадекватная оценка ситуации, невозможность ее прогноза, нелепость поступков, а также наличие в структуре состояния стереотипии и микрокататонии, которые являются биологическими маркерами глубины психопатологических расстройств. Длительность третьего этапа составила около 3 часов. Общая длительность прохождения состояния через все этапы (с учетом ночного сна) составила около 35 часов. Данное клиническое наблюдение наглядно иллюстрирует предельный случай развития симптоматики ОПВ в идеаторной сфере и демонстрирует максимально возможную психопатологическую симптоматику влечения. Только благодаря тому, что состояние развилось в специализированном стационаре, удалось его вовремя распознать и принять своевременные меры по его купированию. Вне стационара подобное состояние закончилось бы неминуемым употреблением наркотика.

5.4. Гендерные особенности Гендерные различия в идеаторных проявлениях острого патологического влечения, также как в телесной и аффективной его составляющих, не имеют принципиального значения. Различия связаны не столько с психопатологической сутью этого явления, сколько с индивидуальной стратегией вербализации имеющих место переживаний. Известно, что мужчины в силу нормативной мужской алекситимии, по сравнению с женщинами, также как и при вербализации эмоций, испытывают определенные трудности при вербализации своих идеаторных переживаний (Levant R.F. et al., 2003). Женщины охотно детализировали свои переживания, старались использовать метафоры, подыскивали подходящие образные сравнения. Мужчины, наоборот, стремились употреблять более емкие и полисемантичные термины. Для этой цели они гораздо чаще, чем женщины, пользовались ненормативной лексикой, хотя пациентки, включенные в наше исследование, владели этими навыками едва ли не лучше мужчин. Находясь в курилке, или общаясь в своем кругу, женщины использовали ненормативную лексику в полном объеме. При описании идеаторных переживаний, связанных с патологическим влечением, женщины практически никогда нецензурных выражений не допускали.

Снижение мышления, характерное для заболеваний зависимости, у мужчин проявлялось в ухудшении способности к использованию общих принципов осмысления ситуации, из-за этого они затруднялись в интегративной квалификации своего состояния на разных этапах влечения. Для выявления психопатологической симптоматики в беседе с ними врачу чаще приходилось пользоваться четко структурированными вопросами, предполагающими ответы «да» или «нет». Кроме того, у мужчин отмечалась тенденция к снижению мотиваций в понимании сложных инструкций.

Выявление тонких идеаторных переживаний требовало от исследователя использования более простых конкретных и полисемантичных словесных формулировок. У обследованных женщин снижение мышления чаще проявлялось склонностью к непоследовательности и резонерству в описании своих переживаний. Они с большим трудом входили в деятельность и с трудом из нее выходили. То-есть, от исследователя требовалось больше усилий для того, чтобы заставить пациенток описывать конкретные переживания того или иного этапа, не отвлекаясь на другие эмоционально значимые переживания. В то же время, когда это удавалось сделать, их трудно было переключить на описание следующего этапа. Указанные особенности (нарушение высших синтезов у мужчин и большая инертность у женщин) были подтверждены также и патопсихологически (Цветков А.В., Михайлов М.А., 2013).

Известно, что женщины используют идеаторную сферу для вербальной легитимизации поведенческого компонента патологического влечения.

Фактически, те или иные идеаторные конструкции, часто служат у них лишь для оправдания аффективных переживаний влечения: «посудите сами, как же я могла в такой компании отказаться, у меня стало такое настроение, такие чувства возникли, я ощущала …». У мужчин патологические идеаторные построения в большей степени концептуально и понятийно разработаны, хотя и плохо вербализируемы. У них аффект обычно является оправданием патологических идеаторных разработок: «настроение было ужасное, хотелось повеситься, в конце концов, если один раз уколоться ничего страшного же не случится, я уже 10 лет колюсь, вообще у меня есть знакомые, которые колются 1 раз в месяц уже много лет, и все у них отлично…» (Цветков А.В., 2012).

Как можно видеть, приведенные отличия касались в основном психологических нежели психопатологических аспектов идеаторных отклонений, спаянных с патологическим влечением. Это подтверждается многочисленными литературными данными, указывающими на не принципиальность психических различий между мужчинами и женщинами. Даже если такие отличия и обнаруживаются, они относительно нечасты, обычно не больше 10%, а в большинстве случаев распределение мужской и женской выборок на 90% совпадают (Берн Ш., 2004; Basow S.A., 1986; Hyde J. S.1986; Maccoby E.E., Jacklin C.N., 1974; Pleck J. H., 1978; Spens J. et al., 1974).

Проиллюстрируем схожесть течения острого патологического влечения в идеаторной сфере у женщин и мужчин клиническим примером развития состояния до заключительного 3 этапа у больного героиновой наркоманией.

Клиническое наблюдение № 15 (история болезни № 5672) Больной Г., 26 лет, страдает опийной наркоманией (героином «метадон).

Эпилептоидный тип психопатизации. Наследственность отягощена алкоголизмом отца. Родители развелись, когда пациенту было 7 лет. Воспитывался матерью в «гипоопеке». С детства малообщительный, конфликтный, непослушный, учился плохо, дублировал 2 класс. С 14 лет состоял на учете в детской комнате милиции.

Регулярное употребление героина с 21 года в дозе 1г/сут в/в. Специальности не имеет, периодически занимался ремонтом квартир. Трижды судим, впервые – в 19лет за грабеж, последний раз – по ст. 228 (незаконный оборот наркотиков), освободился за 6 месяцев до поступления в клинику. Не работает. Проживает с матерью. Ремиссии всегда вынужденные (в связи с пребыванием в тюрьме), максимальная длительность ремиссии - 4 года. В последние пол-года доза героина до 2г/сут в/в. На учете в НД состоит.

На 8-й день пребывания в клинике за завтраком появился «зверский аппетит», почувствовал, что «еда прямо в кровь», возник особый тонус в теле. Спустя несколько минут настроение стало приподнятым, осознал, что «наконец-то переломался». Появилась энергия, «сила в руках», захотелось движения. Около часа активно общался с больными, разговорился с санитаркой о жизни, расспрашивал медсестру, что она думает о реабилитационной программе.

Физически чувствовал себя очень хорошо, «понял», что совершенно выздоровел, «организм был как новый».

«Прислушивался» к этим новым ощущениям, в них было что-то похожее на физические ощущения во время «таски». Внутренне удивился этому, начал размышлять, что бы это могло значить? Попробовал поговорить на эту тему с одним из больных, но тот сразу переключился на обсуждение «кайфа». В курилке по этому вопросу тоже ничего интересного для себя не услышал. Продолжал активно «тусоваться», но настоящего интереса к общению не было, чувствовал, что «все время один». Все время задавал себе вопрос «почему внутри все так изменилось», начал подозревать, что в клинике используют какие-то новые лекарства. Медсестра на вопрос о лекарствах ответила очень туманно и посоветовала спросить у доктора. Это еще больше усилило у больного непонятность своего состояния. Соображал быстро, но не мог подолгу додумывать каждую отдельную мысль: то казалось, что в клинике наверно используют что-то похожее на метадон, то размышлял о том как будет жить без наркотиков, о работе, о том стоит ли задерживаться здесь на 28 дней, как собирался раньше и о других самых разных вещах. Хотя настроение по-прежнему оставалось приподнятым, в нем появилась тревожность. Не мог понять, с чем это связано и еще больше начал прислушиваться к своему организму.

Примерно часа через три к тревоге прибавилась раздражительность.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 15 |

Похожие работы:

«Шкаленко Вера Владимировна РАЗРАБОТКА МЕТОДОВ ИНТЕНСИФИКАЦИИ ПРОИЗВОДСТВА КОНКУРЕНТОСПОСОБНОЙ ПРОДУКЦИИ СВИНОВОДСТВА ЗА СЧЕТ ОПТИМИЗАЦИИ ГЕНОТИПИЧЕСКИХ И ПАРАТИПИЧЕСКИХ...»

«Решетникова Татьяна Валерьевна ФОРМИРОВАНИЕ ОРГАНИЧЕСКОГО ВЕЩЕСТВА ПОЧВЫ В КУЛЬТУРАХ ОСНОВНЫХ ЛЕСООБРАЗУЮЩИХ ПОРОД СИБИРИ Специальность 03.02.08 – «Экология (биология)» Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель: доктор биологических наук Э.Ф. Ведрова Красноярск 2015 Содержание Введение..5 Глава 1....»

«БОЛОТОВ ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ ОЦЕНКА СОДЕРЖАНИЯ И МИГРАЦИЯ ТЯЖЕЛЫХ МЕТАЛЛОВ В ЭКОСИСТЕМАХ ВОЛГОГРАДСКОГО ВОДОХРАНИЛИЩА Специальность: 03.02.08. Экология Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель: доктор биологических наук,...»

«ТОМОШЕВИЧ Мария Анатольевна ФОРМИРОВАНИЕ ПАТОКОМПЛЕКСОВ ДРЕВЕСНЫХ РАСТЕНИЙ ПРИ ИНТРОДУКЦИИ В СИБИРИ 03.02.01 – «Ботаника» 03.02.08 – «Экология» Диссертация на соискание ученой степени доктора биологических наук Научный консультант: д.б.н., академик РАН Коропачинский И.Ю. Новосибирск – 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ: ВВЕДЕНИЕ.. 4 ГЛАВА 1. АНАЛИЗ...»

«КАРПОВА Елена Ивановна ОПТИМИЗАЦИЯ ПРИМЕНЕНИЯ ЛАЗЕРНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ В ВОССТАНОВИТЕЛЬНОЙ КОРРЕКЦИИ ОСЛОЖНЕНИЙ КОНТУРНОЙ ИНЪЕКЦИОННОЙ ПЛАСТИКИ ПРИ ДЕФОРМАЦИЯХ МЯГКИХ ТКАНЕЙ ЛИЦА 14.03.11 Восстановительная медицина, спортивная медицина, лечебная физкультура, курортология и физиотерапия Диссертация на соискание ученой степени доктора медицинских наук Научный консультант: доктор медицинских...»

«КЛЁНИНА АНАСТАСИЯ АЛЕКСАНДРОВНА УЖОВЫЕ ЗМЕИ (COLUBRIDAE) ВОЛЖСКОГО БАССЕЙНА: МОРФОЛОГИЯ, ПИТАНИЕ, РАЗМНОЖЕНИЕ Специальность 03.02.08 – экология (биология) (биологические науки) Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель: кандидат биологических наук, доцент Бакиев А.Г. Тольятти – 2015 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1. К...»

«БОЛГОВА Светлана Борисовна РЫБНЫЕ КОЛЛАГЕНЫ: ПОЛУЧЕНИЕ, СВОЙСТВА И ПРИМЕНЕНИЕ Специальность: 05.18.07 Биотехнология пищевых продуктов и биологических активных веществ Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук Научный руководитель: Заслуженный деятель науки РФ, доктор технических наук, профессор Антипова...»

«Мамалова Хадижат Эдильсултановна БИОЛОГИЧЕСКАЯ И ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ОЦЕНКА ПЕРСПЕКТИВНЫХ СОРТОВ ЯБЛОНИ В УСЛОВИЯХ ЧЕЧЕНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ специальность: 06.01.08 – Плодоводство, виноградарство диссертация на соискание ученой степени кандидата сельскохозяйственных наук Научный руководитель, доктор сельскохозяйственных наук, доцент Заремук Римма...»

«Трубилин Александр Владимирович СРАВНИТЕЛЬНАЯ КЛИНИКО-МОРФОЛОГИЧЕСКАЯ ОЦЕНКА КАПСУЛОРЕКСИСА ПРИ ПРОВЕДЕНИИ ФАКОЭМУЛЬСИФИКАЦИИ КАТАРАКТЫ НА ОСНОВЕ ФЕМТОЛАЗЕРНОЙ И МЕХАНИЧЕСКИХ ТЕХНОЛОГИЙ 14.01.07 – глазные болезни Диссертация на соискание ученой степени кандидата медицинских наук Научный...»

«Зубенко Александр Александрович СИНТЕЗ И ФАРМАКО-ТОКСИКОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ВЕТЕРИНАРНЫХ ПРОТИВОПАРАЗИТАРНЫХ И АНТИБАКТЕРИАЛЬНЫХ ПРЕПАРАТОВ В РЯДУ АЗОТСОДЕРЖАЩИХ ГЕТЕРОЦИКЛОВ 06.02.03 – ветеринарная фармакология с токсикологией ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора биологических наук г. Новочеркасск – 2015 Содержание ВВЕДЕНИЕ.. 6 1.Обзор литературы..19 1.1. Проблема лекарственной устойчивости микроорганизмов и пути её преодоления..19 1.2. Проблема...»

«КОНОНОВА ЕКАТЕРИНА АЛЕКСАНДРОВНА ЭКОЛОГО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ НОВЫХ СОРТОВ СТЕВИИ Stevia rebaudiana (Bertoni) Hemsley ПРИ ВВЕДЕНИИ В КУЛЬТУРУ В ЦЕНТРАЛЬНОМ ПРЕДКАВКАЗЬЕ по специальности 06.01.05 – селекция и семеноводство сельскохозяйственных растений Диссертация на соискание ученой степени кандидата...»

«СЕТДЕКОВ РИНАТ АБДУЛХАКОВИЧ РАЗРАБОТКА НОВЫХ СРЕДСТВ СПЕЦИФИЧЕСКОЙ ПРОФИЛАКТИКИ И ЛЕЧЕНИЯ ЭШЕРИХИОЗОВ ТЕЛЯТ И ПОРОСЯТ 06.02.02 – ветеринарная микробиология, вирусология, эпизоотология, микология с микотоксикологией и иммунология Диссертация на соискание ученой степени доктора ветеринарных наук Научный консультант: доктор ветеринарных наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ и РТ Юсупов...»

«Шемякина Анна Викторовна БИОЛОГИЧЕСКИ АКТИВНЫЕ ВЕЩЕСТВА ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ РОДА BETULA L. 03.02.14 – Биологические ресурсы Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель: доктор биологических наук, профессор Колесникова Р.Д. Хабаровск – 20 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ.. ГЛАВА 1 ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ ПО ТЕМЕ ИССЛЕДОВАНИЙ. 1.1 Общие...»

«Сигнаевский Воладимир Дмитриевич МОРФОГЕНЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПРОДУКТИВНОСТИ ЯРОВОЙ МЯГКОЙ ПШЕНИЦЫ СОРТОВ САРАТОВСКОЙ СЕЛЕКЦИИ Специальность 03.02.01 — ботаника Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель: д.б.н.,...»

«Куяров Артём Александрович РОЛЬ НОРМАЛЬНОЙ МИКРОФЛОРЫ И ЛИЗОЦИМА В ВЫБОРЕ ПРОБИОТИЧЕСКИХ ШТАММОВ ДЛЯ ПРОФИЛАКТИКИ АЛЛЕРГИЧЕСКИХ ЗАБОЛЕВАНИЙ У СТУДЕНЧЕСКОЙ МОЛОДЕЖИ СЕВЕРА 03.02.03 – микробиология 03.01.06 – биотехнология (в том числе бионанотехнологии) Диссертация на соискание учёной степени кандидата...»

«Будилова Елена Вениаминовна Эволюция жизненного цикла человека: анализ глобальных данных и моделирование 03.02.08 – Экология Диссертация на соискание ученой степени доктора биологических наук Научный консультант доктор биологических наук, профессор А.Т. Терехин Москва 2015 Посвящается моим родителям, детям и мужу с любовью. Содержание Введение.. 5 1. Теория эволюции жизненного цикла. 19...»

«Доронин Максим Игоревич ЭКСПРЕСС-МЕТОДЫ ВЫЯВЛЕНИЯ ВИРУСА ИНФЕКЦИОННОГО НЕКРОЗА ГЕМОПОЭТИЧЕСКОЙ ТКАНИ ЛОСОСЕВЫХ РЫБ 03.02.02 «Вирусология» Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель: доктор биологических наук, Мудрак Наталья Станиславовна Владимир 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ 1 ВВЕДЕНИЕ 2 ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ 2.1 Характеристика возбудителя инфекционного...»

«Доронин Максим Игоревич ЭКСПРЕСС-МЕТОДЫ ВЫЯВЛЕНИЯ ВИРУСА ИНФЕКЦИОННОГО НЕКРОЗА ГЕМОПОЭТИЧЕСКОЙ ТКАНИ ЛОСОСЕВЫХ РЫБ 03.02.02 «Вирусология» Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель: доктор биологических наук, Мудрак Наталья Станиславовна Владимир 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ 1 ВВЕДЕНИЕ 2 ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ 2.1 Характеристика возбудителя инфекционного...»

«Головань Екатерина Викторовна Ресурсы декоративных растений для озеленения внутриквартальных территорий (на примере г. Владивостока) 03.02.14 – биологические ресурсы Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель: д.б.н., доцент О.В. Храпко Владивосток — Оглавление Введение Глава 1. Современные подходы...»

«ЕРОШЕНКО Дарья Владимировна ВЛИЯНИЕ ФАКТОРОВ ВНЕШНЕЙ СРЕДЫ НА ПЕРВЫЕ ЭТАПЫ ОБРАЗОВАНИЯ БИОПЛЕНОК БАКТЕРИЯМИ STAPHYLOCOCCUS EPIDERMIDIS 03.02.03 Микробиология Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель: кандидат медицинских наук, доцент Коробов В. П. Пермь – 2015 СТР. СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.