WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 15 |

«СЕНСОРНЫЕ, АФФЕКТИВНЫЕ И ИДЕАТОРНЫЕ НАРУШЕНИЯ ПРИ ОСТРОМ ПАТОЛОГИЧЕСКОМ ВЛЕЧЕНИИ К ПСИХОАКТИВНЫМ ВЕЩЕСТВАМ ...»

-- [ Страница 8 ] --

Еще одним выводом из анализа динамики аффективной составляющей патологического влечения является то, что усложнение симптоматики происходит в соответствии с описанными А.В. Снежневским «кругами продуктивных расстройств» (Снежневский А.В., 1971, 1974, 1983). По мере усложнения симптоматики «чистые» аффективные расстройства становятся смешанными, затем присоединяется симптоматика невротического уровня (деперсонализация-дереализация, неврозоподобная симптоматика в виде недержания аффекта, истощаемости). Таким образом, симптоматика аффективной составляющей патологического влечения развивается в рамках I, II и III кругов продуктивных синдромов, что указывает на единство многих базисных механизмов, лежащих в основе разных по своей природе психических нарушениях.

ГЛАВА 5. ИДЕАТОРНЫЕ РАССТРОЙСТВА В СТРУКТУРЕ СИНДРОМА

ПАТОЛОГИЧЕСКОГО ВЛЕЧЕНИЯ.

Идеаторные расстройства, возникающие во время острого патологического влечения, представляют особый интерес, поскольку именно они формируют и координируют поведенческие акты, направленные на употребление психоактивных веществ. Более того, исследователи, занимающиеся патологическим влечением, нередко для объяснения его механизмов концентрируют внимание именно на идеаторной составляющей синдрома, вынося за скобки сопутствующие аффективные, телесные и поведенческие феномены.

Большинством ведущих российских наркологов ПВ рассматривается в качестве «сверхценного образования», «паранойяльного расстройства» (Альтшулер В.Б., 1994, 2008), «обсессивно-компульсивного расстройства» (Найденова Н.Г., 1975), «сверхценной структуры доминантного типа» (Иванец Н.Н., Винникова М.А.,2001), «сверхценной синдромальной структуры» (Чирко В.В., Демина М.В., 2009), «паранойяльного бреда» (Благов Л.Н., 2005). Такая широта спектра трактовок идеаторных расстройств при ПВ уже сама по себе говорит о целесообразности дальнейших психопатологических исследований в этой области.

Психопатологическая симптоматика при актуализации острого ПВ в идеаторной сфере проходит через три последовательных этапа.

5.1. «Этап протопатического изменения поля сознания»

1 этап – «Этап протопатического изменения поля сознания», его длительность может варьировать от нескольких минут до нескольких часов, но не превышает 24 часов.

Первичным изменениям, соответствующим 1 этапу острого ПВ, предшествуют общий соматопсихический дискомфорт, изменения vigor vitalis, а также изменение настроения до гипоманиакального или субдепрессивного уровня. На этом фоне появляется чувство собственной измененности, происходит смещение внимания с событий внешних на свое состояние, свои ощущения, некий качественный сдвиг в мировосприятии.

При гипоманиакальном состоянии больные внешне выглядят энергичными, оживленными, активно жестикулируют, часто улыбаются и демонстрируют повышенную потребность в общении. У них возникает желание побыть на людях, «потусоваться». При этом истинного интереса к общению нет: по предположениям больных, делается это скорее для снятия «душевного дискомфорта», ощущения усиливающегося «внутреннего одиночества», нарастающего чувства «внутренней пустоты»- «тусуешься, тусуешься, а все равно одна». Больные говорят о том, что неожиданное изменение их телесных ощущений и эмоционального состояния как бы дает толчок для активизации работы мысли. Они «прислушиваются к своим «новым» ощущениям, интуитивно пытаются их каким-то образом объяснить. Суждения пациентов в такие моменты отличаются большой легковесностью, отчетливой переоценкой своих возможностей. Нередко они «вдруг» понимают, что совершенно выздоровели.

Подобное «понимание» возникает не на основании логической оценки своего состояния и положения, а как неожиданный рефлексивный акт, позволяющий легко и удобно объяснить себе возникшее непонятное ощущение внутренней измененности. Из 108 пациентов опийной наркоманией, у которых описанные изменения происходили на фоне гипоманиакального аффекта, 76 человек испытывали подобные ощущения непосредственно в процессе обследования. Еще у 23 аналогичные переживания прослеживались анамнестически, 9 больных не могли однозначно оценить это состояние. У 5 из 7 больных, злоупотребляющих психостимуляторами, на гипоманиакальном фоне преобладало неожиданно появлявшееся чувство «полного выздоровления», 2 больных все же испытывали при этом особую «внутреннюю пустоту, как будто им «чего-то не хватало». Из 7 коаксиловых токсикоманов только 3 могли идентифицировать свои переживания с ощущением внутренней измененности. Из 11 больных, злоупотребляющих каннабиноидами, 8 указали на отчетливый «душевный» дискомфорт и «одинокость», еще трое больных не могла сказать по этому поводу ничего определенного.

При субдепрессивном состоянии пациенты становятся подавленными и пассивными. Они много времени проводят в постели, снижается аппетит.

Преобладают ощущения «тоски», «скуки», «душевной пустоты», безразличия к окружающему. Без видимых причин пациенты замыкаются, пропадает интерес к общению, они становятся «задумчивыми», им «хочется заглянуть в себя».

Некоторых начинает раздражать привычное окружение, телевизор, а разговоры в курилке кажутся «не настоящими» и «пустыми». В собственной голове «наоборот, что-то начинает происходить, вариться», «мысли приходят разные, но все про себя», «не то, чтобы себя жалеешь, а как бы смотришь на себя со стороны и думаешь, что же я такая несчастная»; некоторые недоумевают - «вроде переломалась, а все равно что-то не так», «может надо окреститься?» и т.п.

Нередко тематика подобных переживаний тесно переплетается с темой наркотиков, рассуждения о наркотиках здесь скорее теоретические, даже мировоззренческие, они не окрашены чувственно. В фабуле подобных переживаний частой темой является патологическое влечение к психоактивным веществам. Больные фантазируют о том, что уже через «несколько дней вылечатся от наркомании», воображают как эффектно смогут отказаться от предложенной приятелями дозы, как отлично «смогут жить» без тяги к наркотику. При этом на самом деле представить себе ощущения жизни без наркотических атрибутов и физической потребности в наркотике обычно не в состоянии. Это вызывает некоторое недоумение и заставляет вновь «прислушиваться» к своим новым, малопонятным ощущениям. Большая часть больных нередко в мыслях допускает возможность в будущем эпизодической наркотизации «легкими наркотиками». Из 224 человек, злоупотреблявших опиатами, во время субдепрессии 1 этапа подобные ощущения испытывали 217 человек (96,9%); из 17, использующих психостимуляторы - 15 человек (88,2%);

все 11 больных (100%) коаксиловой токсикоманией и 28 из 30 пациентов (93,3%), злоупотребляющих каннабиноидами. 11 человек не могли дифференцировать свои ощущения на этом этапе: они говорили о том, что «внутри и в голове» «что-то меняется», но что именно и как, объяснить не могли. При этом четверо из пяти отмечали отчетливую внутреннюю потребность в объяснении этих новых ощущений. Несмотря на то, что описанное состояние практически всегда предшествует актуализации влечения, у подавляющего большинства больных каждый раз складывается впечатление его абсолютной незнакомости и новизны.

По мере трансформации чистого аффекта в смешанный, когда присоединяются тревога, эмоциональная лабильность, раздражительность, явления дереализации-деперсонализации, происходит усиление рефлексии, приобретает звучание борьба внутренних мотивов, этических и эгоистических устремлений. Усиление рефлексии стимулирует интеллектуальный поиск преодоления личностного конфликта, разобщения с окружающим. Иногда это воспринимается мучительно, иногда - даже увлекательно, в качестве своеобразной игры. У всех 415 больных (100%) подобные переживания в прошлом возникали неоднократно. В условиях клиники наблюдалась подобная борьба между влечением к наркотику, воспринимаемым как эгоистическое и недостойное, и декларируемым стремлением к воздержанию у 386 больных (93,0%) на разных этапах лечения на менее 1-2 раз; у 17 человек (4,1%) это возникало от 3 до 7 раз за 28 дней лечения; у 8-ми (1,9%), начиная с 8-10 дня пребывания, случалось практически ежедневно; четверо (0,96%) - подобных ощущений не испытывали никогда. Больные рассказывали о лихорадочном интеллектуальном поиске выхода, примиряющего возможность «только один раз уколоться» и «сохранить лицо» перед самим собой. Постоянно присутствовали сомнения относительно своего решения «завязать», о необходимости лечения в клинике.

В мыслях возникали разнообразные малореалистичные планы «кардинального» решения наркотических проблем от идеи немедленно выписаться и устроиться на престижную работу («и тогда все будет по другому, потому что ежедневно надо будет себя проявлять») до решения переехать на Украину или в Америку, «где лечат метадоном», или «вообще выйти замуж за этого придурка - у него денег много, он все сделает». Подобные мысли навязчиво вращаются по кругу, не давая возможности больным принять какое-либо решение. Мышление ускоряется, становится кататимным, «Я же вам сказал, что хочу завязать, у меня вообще никакой тяги нет, наркомания все равно не лечится, нет больше сил этого терпеть – что толку торчать в вашей больнице, все равно кончается героином, я сам все знаю, мне ничего не стоит завязать!».

Никакие логические доводы до сознания больных не доходят, они не в состоянии вести продуктивную беседу с врачом, чаще всего под благовидными предлогами стараются ее прекратить. Те, кто в состоянии раскрыть свои переживания, во время рассказа активно жестикулируют, демонстрируют ускоренную моторику и темп мышления, показывают руками в какой части головы какие мысли и т.п..

Типично состояние больной героиновой наркоманией: «мысли путаются, часть мозга думает как бы уколоться; в другой – суета, не знаю что делать, ничего не понимаю, в голове все перепутано, не могу последовательно соображать; в третьей – наверно, лучше бы мне умереть, ведь если умру, все это мученье кончится ». Состояние колеблется, периодически «накатывает»

раздражительность, которая с легкостью переходит в необоснованную плаксивость. Пациенты становятся обидчивыми и повышенно ранимыми, эта ранимость обычно сочетается с мыслями о своей незначительности, неверием в свои силы. Истерические личности даже «упиваются» мыслями о своей ничтожности и ненужности. У других актуализируются ипохондрические трактовки своего состояния и внешнего вида. Мыслительная деятельность легко меняет свое направление, особенно в моменты разнообразных предчувствий и предуведомлений.

Предчувствия возникают совершенно неожиданно и имеют вид внезапно вспыхнувшей догадки или непреложного знания. Они не анализируются и не подвергаются идеаторной переработке. Предчувствия могут касаться собственной наркомании – «вдруг поняла, что никогда не вылечусь», «на этот раз брошу на 100%», «завтра сообщат, что у меня ВИЧ» или совершенно отвлеченных вещей:

«если выйду из больницы 28 числа - точно встречу Сережу», «придет мать и точно скажет мне что-то про Ольгу». Иногда они затрагивают более сложные, мировоззренческие аспекты – «любовь – это не доброта», «Бог меня не оставит», «жить я буду до 83 лет» и т.п.

Предуведомления представляют собой внезапные интуитивные догадки о конкретных событиях, возникающие за несколько секунд до события, и также как и предчувствия слепо принимаются на веру, никогда не подвергаются сомнению и оставляют ощущение безусловной реальности. Например, звук открывшейся двери лифта означает, что родные уже пришли или за секунду до телефонного звонка больные «чувствуют», что сейчас позвонит конкретный человек, «узнают» какую фразу скажет врач в конце разговора, какая поза или выражение лиц будет у собеседника через 10 минут.

Предчувствия нередко инициируются появляющимися парестезиями.

Например, «как будто изнутри в паху кто-то царапнул, прямо в вене, и вот я сразу поняла, что мать не звонит потому, что долг не отдали». Подобное сочетание предчувствий с расстройствами общего чувства чаще отмечалось у страдающих опийной наркоманией (об этом упоминали 189 из 332 больных, т.е. 56,9%) или злоупотребляющих коаксилом (15 из 18 коаксиловых токсикоманов, т.е. 83,3%).

В конце этапа к описанной выше симптоматике начинают присоединяться феномены психического отчуждения в виде ауто-, сомато- и аллопсихической деперсонализации.

Аутопсихическая деперсонализация проявляется в виде неотчетливого чувства измененности собственного Я. Для пояснения больные употребляют выражения:

«стала будто сама себе чужая», «вижу, что все происходит со мной, но как будто не со мной», «мысли сами по себе, я сам по себе», «чувства не то, что не мои, а как будто копия с моих чувств», «какая-то неопределенность во мне», «в голове все бурлит, но не обжигает». Они говорят об исчезновении способности испытывать чувства к другим людям - «к людям нет никаких чувств, все внутри себя», об ощущении «внутренней пустоты», «отстраненности переживаний от эмоций».

Соматопсихическая деперсонализация проявляется в ощущениях особой телесной измененности, отстраненности от этих ощущений. Больные говорят, что «тело становится как бы не настоящим», «в руках и ногах нет энергетики», «будто из тела что-то забрали, но что непонятно»; сообщают о притуплении и изменении вкуса пищи, отсутствии чувства телесного восстановления после сна или отдыха; указывают на неестественность своих внутренних физических ощущений – «неестественные», «неправильные», «не мои», например, «желудок как в пустоте болтается», «во всем организме одно сердце осталось, и то работает с перебоями», «лицо как у чужой», «голос другой», «все запахи стали одинаковые» и т.п.

Дереализация проявляется в измененности внешнего мира - «снаружи все уже не совсем так как обычно, поэтому все, что в голове крутится, кажется не то, чтобы не настоящим, а как бы не особенно тебя касающимся». Окружающее видится изменчивым, непривычным, иногда тусклым или неопределенным, лишенным телесной живости и сопряжено с чувством некой неестественности, отчужденности от внешнего мира - «чужие голоса слыщу обыкновенно, и смысл отлично понимаю, но как будто это текст за кадром, который меня не касается», «все воспринимается как через видеорегистратор», «как в телешоу «За стеклом»».

Больные отмечают, что в окружающих предметах и явлениях недостает «энергии»

или «жизненности» - «снаружи все унылое изнутри», «вокруг даже ярче чем обычно, но все равно неживое». Один из пациентов удачно охарактеризовала подобные ощущения как «жизнь мимо».

Структура клинических проявлений идеаторных расстройств на 1 этапе патологического влечения представлена в таблице 5.1 Таблица 5.1 Структура клинических проявлений идеаторной патологии на 1 этапе у больных различными формами зависимости

–  –  –

Данные таблицы отчетливо показывают, что уже с самого начала этапа на фоне первичных протопатических изменений практически во всех группах начинает нарастать симптоматика разнообразных феноменов отчуждения.

Предчувствия и предуведомления чаще всего встречаются при злоупотреблении каннабиноидами (78%), значительную долю они составляют и при злоупотреблении психостимуляторами (54%), даже в группе опийных наркоманов они обнаруживаются почти в трети случаев (27%), исключение составляют лишь коаксиловые токсикоманы, у которых эти проявления не превышают 11%. Предчувствия и предуведомления А.К. Ануфриев (1979) относил к феноменам психического отчуждения и ставил их в один ряд с деперсонализацией и малыми психическими автоматизмами. Несмотря на грацильность и нестойкость этих феноменов, в них уже имеются отчетливые признаки отчуждения: чувство непринадлежности собственному «Я», ощущение полной проницаемости собственного «Я» в момент прохождения «информации», неподвластность этих переживаний контролю со стороны сознания (Ануфриев А.К., 1979). Таким образом, наличие в структуре состояния предчувствий и предуведомлений говорит о нарастании дезавтоматизации или деавтоматизации психики по А.А. Меграбяну (1972, 1975), то есть косвенно указывает на определенную степень изменения сознания.

Аутопсихическая деперсонализация, так же как предчувствия и предуведомления, преобладает у больных, злоупотребляющих психостимуляторами и каннабиноидами, она достигает 85% в первом и 82% во втором случае. Снижение реальности ощущения своего психического «Я» у злоупотребляющих психостимуляторами и каннабиноидами делает их мыслительные процессы как бы отстраненными, существующими отдельно от личности. Показательны в этом смысле высказывания больных, иллюстрирующие переживание аутопсихической деперсонализации – «как будто смотришь про себя видео» или «как будто наблюдаешь за кем-то чужим со стороны».

Соматопсихическая деперсонализация преобладает у опийных наркоманов (72%) и коаксиловых токсикоманов (72%). Отчуждение собственного Я в предельном случае доходит до искажения телесного образа «Я», что хорошо иллюстрируют фразы больных типа: «мысли тебе интересны, иногда даже удивляют, но они сами по себе, а ты, то есть твое тело – само по себе и с ним чтото не так» – «кажется, что вены изнутри усохли и от этого руки становятся совсем как палочки» или «живот безобразно выпячивается – как будто чужой».

Дереализация встречается во всех группах больных равномерно примерно в половине случаев (от 46% до 57%). Она по отношению к деперсонализации выглядит вторичной, то есть возникает как бы в качестве реакции самосознания на ауто и соматопсихические переживания отчуждения. Это в свою очередь приводит к усилению отчуждение личности от происходящего. Восприятие самого себя и затем и внешнего мира интериоризируется, начинает происходить в большей степи с опорой на непонятно изменившиеся внутренние ощущения, оставляет смутное чувство неестественности и непонятности происходящего.

Наличие в структуре переживаний 1 этапа деперсонализационнодереализационных расстройств как бы стимулирует их идеаторную переработку, что приводит к видоизменению восприятия собственного «Я» и окружающего.

Это способствует нарастанию своеобразной аутизации - достаточно часто описываемой многими авторами в длиннике наркомании, только проявляющейся здесь в сжатом виде на очень коротком временном промежутке. Таким образом, на 1 этапе уже можно констатировать изменение сознания в сторону интроверсии, что в значительной степени соответствует протопатическому изменению поля сознания K. Конрада (1958) или смещению «поля сознания» по Гиро (цит. по Пападопулосу Т.Ф., 1969).

Можно проиллюстрировать 1 этап развития патологического влечения клиническим примером.

Клиническое наблюдение № 12 (история болезни № 5592) Больная В., 18 лет. Сочетанное употребление нескольких ПАВ (с преобладающим употреблением каннабиноидов). Тип психопатизации шизоидный. Токсикоз 1-й половины беременности. Всегда была капризной, своевольной, в то же время неуверенной в себе. Воспитывалась в гиперопеке. В пубертате постоянно общалась с дворовой компанией наркоманов, где неоднократно предлагали наркотики, но отказывалась. В 17 лет попробовала анашу, эффект понравился сразу. С этого времени каннабиноиды употребляет ежедневно. Вскоре попробовала амфетамины интраназально, ЛСД в виде «сахара», «марок», «порошка». Амфетамины (до 0,5г/сут интраназально) и ЛСД употребляет периодически не чаще 1 раза в неделю, каннабиноиды постоянно (курит по 3-4 сигареты в день). Общается только с компанией наркоманов, из ВУЗа была отчислена за прогулы через 2 месяца учебы, не работает и не учится, часто убегает из дому, живет у приятелей наркоманов. Лечилась в реабилитационном центре, максимальная ремиссия 2 месяца. Поступила под давлением матери.

На 10-й день пребывания в клинике после кратковременной внезапно наступившей слабости и «непонятной дрожи в желудке», настроение стало приподнятым, появилась «внутренняя энергия», почувствовала потребность «както встряхнуться». Разговорилась с недавно поступившей пациенткой, с которой нашлись общие знакомые. Проболтала с ней около 2-3 часов. Удивление новой знакомой по поводу того, что больная «лечится здесь от анаши», вскоре привело пациентку к недоумению: «а что я на самом деле здесь делаю?» С этого момента внимание полностью переключилось на собственные мысли и ощущения, хотя как бы по инерции продолжала весело болтать и даже шутить. «Правильные»

ответы на вопрос зачем находится в клинике, «казались ужасно глупыми». С другой стороны, помнила, что перед поступлением долго обсуждала эту тему с родителями, а потом с врачом и «тогда точно знала, что надо лечиться», это казалось странным.

Пыталась «прислушаться» к своим внутренним ощущениям, но никаких отрицательных ощущений обнаружить не смогла, наоборот, «изнутри вообще чувствовала себя как в детстве», живо и энергично. Решила сейчас же отказаться от лечения, потом передумала и начала «прикидывать» как бы получше объяснить это родителям, чтобы не портить с ними отношений. Мысли не задерживались на одной теме, «все время переходили от одного к другому», было «даже интересно, что они все время меняются». Разговор с соседкой по палате совершенно перестал интересовать больную и она ушла в курилку.

Испытала особые ощущения от курения: «когда затягивалась, было чувство, что мысли растекаются, как будто это гашиш». Собственно физической тяги к каннабиноидам не испытывала, была охвачена «размышлениями о кайфе», совершенно не понимала, «почему нельзя покурить, например, 1 раз в месяц, или 1 раз в неделю?» Мысли о наркотиках вызывали странное «чувство одиночества», ощущение того, что ее «никто по настоящему не понимает». Почему это было связано с наркотиками, объяснить себе не могла, и это начало вызывать «внутреннее раздражение» и тревогу; «в голове что-то начало меняться», в какойто момент «стало себя ужасно жалко», и больная расплакалась. Ничего умного для оправдания досрочной выписки придумать не могла, «мысли шли по кругу и все время путались». По дороге в палату наткнулась на санитарку, и хотя сама была в этом виновата, потому что не смотрела по сторонам, ужасно на нее обиделась - показалось, что та «нарочно показывает этим свое пренебрежение к наркоманам». Опять расплакалась, появилось предчувствие, что «все равно ничего не получится, так и буду здесь прозябать еще 20 дней, а потом запихнут еще на 30 дней в реабилитацию». Мысли текли «как бы отдельно» и стали казаться «совсем ненастоящими, внутри была пустота и никого-никого рядом не было», хотя вокруг было полно народу. В этом состоянии была вызвана на беседу с врачом. Отмечался смешанный гипертимно-тревожный аффект. Во время беседы настроение было лабильным, дважды плакала, потом смеялась, даже шутила. При этом оставалась погруженной в себя, избегала смотреть врачу в глаза. Складывалось впечатление, что больная растеряна. Жаловалась на то, что «ничего не может понять». Несколько раз заводила разговор о досрочной выписке, но не настаивала на ней, спрашивала совета, но ответов на свои вопросы не слушала. Мышление было несколько ускорено и аффективно дезорганизовано.

Своих переживаний не скрывала, сожалела, что не может их достаточно точно описать или объяснить, единственное, о чем говорила определенно, - это о состоянии внутренней измененности. Был констатирован 1 этап актуализации идеаторной составляющей патологического влечения. Пациентка легко дала согласие на внеплановые медицинские процедуры. Состояние было купировано введением галоперидола (10мг в/м) и клопиксола-акуфаза (50мг в/м). На следующий день чувствовала себя удовлетворительно, смогла детально описать свои переживания в процессе актуализации патологического влечения.

Анализ представленного клинического наблюдения показывает, что первый этап длился около 4 часов; первичным расстройствам в идеаторной сфере предшествовали телесные сенсации и изменение настроения до гипоманиакального уровня. На этом фоне усилилась рефлексия, появилось неопределенное чувство собственной измененности, диссоциация между повышенным настроением и желанием «прислушаться» к своим внутренним ощущениям. Нарастание рефлексии сопровождалось характерной для этого этапа борьбой мотивов, попытками найти внутреннее оправдание своей наркотизации.

Возникновения смешанного гипертимно-тревожного аффекта стимулировало эмоциональную лабильность и раздражительность. Имели место предчувствия и отчетливые проявления аутопсихической деперсонализации, характерной для этого этапа у потребителей каннабиноидов (встречается у них в 83% случаев). В конце этапа отмечалась растерянность и отчетливое ощущение психической измененности. Таким образом, в данном клиническом наблюдении прослеживается как на фоне нарастания явлений психического отчуждения возникает особая «аутизация», смещение поля сознания в сторону интроверсии.

Так же как в наблюдениях №1 и №7 первичное изменение состояния на первом этапе произошло на фоне хорошего физического и психического самочувствия и не было спровоцировано никакими внешними обстоятельствами. Это указывает на его отчетливую биологическую природу.

5.2. «Этап парциального нарушения сознания»

2 этап- «Этап парциального нарушения сознания». Его длительность обычно составляет от 1 до 4 часов, иногда возможно значительное его укорочение или удлинение, но не более чем до 24 часов.

На 2 этапе на фоне тревожно-тоскливого, тревожно-апатического или тревожно-дисфорического аффекта состояние больных волнообразно меняется.

Мышление аффективно дезорганизуется. Больные с трудом понимают, что с ними творится, периодически появляется растерянность. Чувство напряженности, тревожного ожидания, беспричинного беспокойства присутствует на протяжении всего этапа. На это указывали все 100% обследованных. Более половины (245человек или 59,0%) ощущали это как отчетливое усиление тревожности; 23 человека (5,6%) употребляли термины «напряг», «повышенный тонус», «нервозность»; 135 пациентов (32,5%) использовали словесные формулировки, указывающие на нарастание внутренней напряженности в связи с телесными ощущениями «сжатия», «стягивания», «закручивания», особой «напряженной вибрации тела», физического ощущения «сжимающейся пружины» и т.п.; 12 человек (2,9%) ничего определенного сказать не могли. Тревога нарастает. Вскоре контроль над аффективными реакциями практически полностью утрачивается.

Усвоение информации из внешнего мира затрудняется. В сознании больных нарушается гармоничное единство восприятия внутреннего и внешнего мира. Изза этого начинают вступать в силу вспомогательные ассоциативные и символические «внутренние» связи. Мышление приобретает характер идеаторного наплыва с включением отдаленных и часто разрозненных ассоциаций. Особенность идеаторного процесса на этом этапе состоит в своеобразной диссоциации между нарастающей напряженностью тревожного аффекта и существующими в этот момент идеаторными переживаниями, их неконгруэнтности аффекту, «аутизации идеаторных переживаний», по терминологии М.И. Моисеевой (1993) (Моисеева М.И.,1993). Одна из больных очень наглядно поясняла этот феномен, говоря о различном темпе, в котором происходят два указанных процесса: «эмоции прямо бурлят, меняются очень быстро, а в мозгах все происходит гораздо медленнее, и как бы отдельно от настроения».

Дифференциация реалистической и выдуманной, нафантазированной картины мира в известной мере еще сохраняется, но больным для сохранения внутреннего равновесия все труднее отказаться от иррационального восприятия своего существования. Пациенты говорят о невозможности «просто жить как раньше, не думая», о потребности «наконец все себе объяснить», об отсутствии интереса к обыденной жизни, «потере себя», «забитости головы всякими химерами», «рассуждениях о смысле жизни», «погружении в себя». Наркотическая тематика, как правило, заполняет все «внутреннее пространство» больных. Она пронизывает все их существование, переплетаясь с самыми разнообразными жизненными обстоятельствами, фантазмами и частично сохраняющимся объективным восприятием действительности. Нередко это суеверные представления, парапсихологические построения, своеобразно преломленные религиозные концепции, умозрительные представления о потусторонней жизни и т.п. Каких либо кардинальных различий в структуре идеаторной продукции у больных теми или иными наркоманиями не обнаружено, не имели значения также ни уровень образования, ни социально психологические характеристики личности.

Непроизвольные наплывы мыслей, касающихся мировоззренческих аспектов внутренней жизни и оправдания влечения к наркотику, встречались на этом этапе у 91,1% обследованных (378 человек).

231 пациент (55,7%) сообщил, что нередко на этом этапе они испытывали наплывы мыслей, связанных с суевериями и мистическими трактовками жизненных коллизий, иногда это касалось религиозных тем. Религиозно-мистическая тематика никогда не бывала представлена в развернутом, законченном виде, чаще всего это был наплыв разрозненных эмоционально окрашенных отрывочных представлений, суть которых сводилась к подтверждению «особой миссии» пациента, или каких-то особых его способностей, что в конечном счете приводило больных к мысли о том, что их наркомания «не случайна», за этим стоит некий особый «кармический» или божественный промысел. У 141 пациента (34%) эти феномены выражались в доминирующих депрессивных, псевдорационалистических размышлениях о неизбежности смерти, бесцельности жизни, принципиальной невозможности преодоления болезни. Это служило для больных «естественным оправданием» собственной наркотизации. В 104 случаях (25,1%) возникали идеи неудовлетворенности собственным внутренним миром, неполноты своего духовного развития и т.п. При детальном расспросе обнаруживалось, что в основе подобных идеаторных построений лежали явления аутопсихической деперсонализации: «вроде все правильно, но как будто не про меня», « чего-то не хватает живого», «как на кумаре, разговоры слышишь, но по настоящему не цепляет». Все эти размышления чаще всего приводили пациентов к «обоснованному» пониманию неизбежности употребления наркотиков.

Нередко сразу же вслед за этим перед мысленным взором больных начинали возникать разрозненные картины возможной наркотизации, на короткий период времени они максимально концентрировались на этих калейдоскопических представлениях, внешние события для них теряли всякую актуальность, происходили «как бы сами по себе». При этом контакта с внешним миром больные не теряли, могли вносить коррективы в свое поведение, однако делали это крайне неохотно. Обычно затем мысли «естественным образом» опять переходили на отвлеченные темы.

Описанные нарушения в идеаторной сфере сочетались с периодически возникавшими телесными феноменами в виде неврологических сенсаций, гомо- и гетерономных сенестопатий. Необычность телесных ощущений как бы давала повод для дополнительного «заглядывания внутрь себя», попыток «понять что-то важное», «наконец разобраться со своей жизнью». Возможно, непривычные и достаточно вычурные сенестопатические расстройства способствовали на этом этапе мистическому или суеверному способу восприятия мира и собственного Я.

Наличие патологических телесных ощущений лишало пациентов привычных точек отсчета, «подталкивало» к повышенной рефлексии и поиску каких-то причин своей внутренней измененности. В большей степени это касалось больных опийной наркоманией и коаксиловой токсикоманией. 287 больных опийной наркоманией (86,4%) и 15 пациентов, злоупотреблявших коаксилом (83,3%), упоминали об имеющейся, по их мнению, связи особенностей мышления на этом этапе с возникновением патологических телесных ощущений. Эта связь, по описаниям больных, проявлялась достаточно конкретно. Например, «пронизывание мышц или костей электричеством» у одного из пациентов «сразу вызывало мысли о повышенной биоэнергетике» и его «экстрасенсорных способностях». Тут же вспоминалась целая череда непонятных происшествий и жизненных ситуаций, которые теперь можно было легко объяснить. В результате «совершенно очевидно» становилось, что дальнейшее пребывание в клинике бессмысленно, потому что, обладая такими способностями, он «легко справится с наркоманией». У больных, злоупотребляющих психостимуляторами и каннабиноидами, влияние сенестопатий на идеаторные построения было более опосредованным и они не всегда могли однозначно связать два этих процесса.

Тем не менее, более половины злоупотребляющих стимуляторами (15 из 24 т.е.

62,5%) и почти 2/3 больных, злоупотребляющих каннабиноидами (28 из 41 т.е.

68,3%), считали, что такая связь безусловно имеется. Иллюстрацией может служить описание пациентки, злоупотребляющей анашой: « … особенно раздражала соседка, которая постоянно бубнила, что «она программная», и мне тоже обязательно надо идти в программу реабилитации. А мне эта ее реабилитация вообще была параллельна. Хотелось побыть одной и понять:

невесомость в голове, это к чему? Что это знак, я сразу сообразила, только к хорошему или к плохому, было непонятно. Вон мне Машка перед смертью тоже говорила, что у нее «голова зависает», а у меня предчувствие вроде, наоборот, хорошее…»

При абсолютном преобладании в идеаторном пространстве больных наркотической тематики и постоянном мысленном муссировании этого вопроса истинного осознания влечения к наркотику, которое бы давало отчетливый императивный посыл на наркотизацию, здесь никогда не наблюдалось.

Наркотизация, которая случается у больных на этом этапе их реальной жизни, никогда не проистекает из истинной внутренней потребности. Наркотики принимаются или в силу сложившегося стереотипа их потребления, или под влиянием внешних обстоятельств, например, за компанию с подругой, у которой влечение в этот момент достигло своего пика, а отказать ей в совместном употреблении невозможно по «морально-этическим» соображениям.

Объяснение этого феномена может заключаться в следующем. В настоящем исследовании рассматривается очень короткий отрезок наркоманического цикла, ограниченный симптоматикой острого патологического влечения, в стороне намеренно остается течение самого заболевания, его особенности и закономерности. Однако, многие базисные психопатологические расстройства, с которыми приходится сталкиваться на этом коротком отрезке заболевания, присутствуют в его структуре на всем длиннике болезни. В этом случае речь идет о сверхценном отношении к психоактивному веществу, которое присутствует в структуре любого заболевания зависимости на всех его этапах.

Эта сверхценность наркотика, по мнению Л.Н. Благова (2005), развивается в рамках описанного им синдрома абсолютной анозогнозии, динамика становления которого «дает возможность проследить его стандартные клинические этапы, где доминирующая идея, как начальное и донозологическое функциональное проявление, демонстрирует свою трансформацию в идею сверхценную и бредовую. При этом механизм реализации психопатологического эквивалента через обсессивные и обсессивно-компульсивные формации перерастает в наркоавтоматизм, где наркодоминанта уже несет в себе сверхценный или бредовый уровень психопатологической продукции» (Благов Л.Н.- С.276). Другие исследователи также рассматривают сверхценность в качестве основного смыслообразующего компонента патологического влечения (ЧиркоВ.В., Демина М.В., 2009; Альтшулер В.Б. 2008) на всех этапах заболевания. Клиническая реальность демонстрирует доминирование в переживаниях больного нарко- или токсикоманией самых различных ощущений, идей и представлений, связанных с наркотиком. Тесно переплетаясь с личностью наркомана, грубо деформируя личность, подминая под себя все другие ее свойства, физиологические и психологические потребности, наркотик никогда не исчезает из жизни больного.

С наркотиком переплетены личная история, телесные ощущения, представления об окружающем мире и почти вся поведенческая и социальная активность.

Собственная жизнь и окружающий мир воспринимаются больным наркоманией через призму психоактивного вещества и с помощью этого вещества.

Многочисленные психологические исследования подтверждают это (Блохин К.Н., 2006; Братусь Б.С., 1984; Бузина Т.С., 1994; Грюнталь Н.А., 2006;

Елшанский С.П., 1999; Neiss R., 1993). Поэтому постоянное присутствие в идеаторной продукции больных наркотической тематики сверхценного уровня является как бы базовым фоном по отношению к очерченному острому приступу патологического влечения.

На 2 этапе эта сверхценная наркотическая тематика в переживаниях больных начинает звучать все более настойчиво.

Тем не менее, истинного осознания влечения здесь не происходит. Несмотря на то, что частота просьб о досрочной выписке на 2 этапе увеличивается, пациенты обычно бывают не в состоянии сколько-нибудь обоснованно аргументировать свои требования. Они не склонны к изощренной лжи или хитроумным объяснениям. Обычно требования о прекращении лечения выражаются в примитивных стереотипных фразах– «мне просто надо», «пожалуйста, отпустите, что вам стоит», «не могу здесь больше», «отпустите на один день помыться, клянусь, что завтра вернусь» и т.п. Несмотря на то, что отказ в удовлетворении подобных просьб часто вызывает кратковременные аффективные реакции в виде плача или дисфорических включений, развернутых аффективных проявлений, которых можно было бы ожидать. обычно не наблюдается. Больные выглядят скорее растерянными, чем раздраженными и обиженными. В эти моменты обращает на себя внимание нарастание стереотипий в поведении больных и их идеаторной продукции.

Стереотипии проявляются в раскачивании, монотонных однообразных движениях тела или конечностей, касании пальцами подбородка, носа, груди;

однотипных элементарных мимических реакциях, повторах слов или коротких фраз. Непосредственно удалось наблюдать те или иные стереотипии на 2 этапе у 364 пациентов (87,7%). Еще 23 пациента (5,5%) сообщали о стереотипных «бубнящих», «однообразных», «монотонных» мыслях или движениях, периодически возникающих в основном в вечернее и ночное время. Еще 20 пациентов (4,8%) говорили о том, что в аналогичном состоянии неоднократно испытывали подобные ощущения в прошлом. Таким образом, суммарно стереотипии на 2 этапе процесса встречались в 98,1% случаев.

Структура клинических проявлений идеаторных расстройств на 2 этапе патологического влечения представлена в таблице 5.2 Таблица 5.2 Структура клинических проявлений идеаторной патологии на 2 этапе у больных различными формами зависимости

–  –  –

Данная таблица показывает высокий удельный вес идеаторной продукции депрессивной направленности (неудовлетворенности своим внутренним миром, неверия в собственные силы, мысли о смерти и т.п.). Наиболее часто мысли о неизбежности смерти и невозможности преодоления болезни отмечались у больных коаксиловой токсикоманией (45%) и злоупотребляющих каннабиноидами (42%). При опийной наркомании и у больных, злоупотребляющих психостимуляторами, эти проявления встречались несколько реже, в 34% случаев и 29% соответственно. Неудовлетворенность своим внутренним миром наблюдалась в 54% случаев при злоупотреблении каннабиноидами и в 54 % - у злоупотребляющих психостимуляторами. При коаксиловой токсикомании это отмечалось у 33% больных, при опийной наркомании – у 18%. Если просуммировать эти данные, то те или иные идеаторные проявления депрессивной направленности встречаются при употреблении каннабиноидов- в 95% случаев, у злоупотребляющих психостимуляторами – в 83%, при коаксиловой токсикомании – в 78%, при опийной наркомании – в 52%. Это вполне объяснимо, поскольку депрессивные расстройства на 2 этапе продолжают нарастать.

Вообще аффект играет очень важную роль в инициации и течении идеаторной патологии на 2 этапе. Очень показательным в этом смысле является то, что аффективная дезорганизация мышления констатируется при всех нозологиях в 100% случаев.

Своеобразность этапа состоит в том, что аффективная дезорганизация мышления приводит к особой его диссоциации - «аутизации идеаторных переживаний» («погружении в себя», рассуждениях о «смысле жизни» и т.п.).

Подобные идеаторные расстройства отмечались в 98% у злоупотребляющих каннабиноидами, в 93% у больных опийной наркоманией, в 92% случаев - у злоупотребляющих психостимуляторами и в 83% - у коаксиловых токсикоманов.

Такой высокий процент при всех нозологиях говорит о патогномоничности подобных расстройств для данного этапа.

«Аутизация» тесно связана с нарастанием феноменов психического отчуждения, которые способствуют патологической идеаторной переработке восприятия собственного Я.

Деперсонализационно-дереализационные расстройства, возникшие на предыдущем этапе, продолжают существовать и развиваться и на 2 этапе. Они переплетены с расстройствами общего чувства, которые в еще большей степени усиливают их проявления. Идеаторные расстройства, связанные с телесными феноменами, наиболее часто обнаруживаются при опийной наркомании (87%) и коаксиловой токсикомании (83%). Это вполне объяснимо, поскольку воздействие данных ПАВ наиболее выражено в телесной сфере. Тем не менее и в случае злоупотребления каннабиноидами и психостимуляторами процент идеаторных расстройств, связанных с телесными феноменами, достаточно высокий (68% и 63% соответственно). Это указывает на отчетливую биологическую подоплеку патологических идеаторных процессов на 2 этапе влечения, то есть на то, что идеаторная патология при остром ПВ не является личностной реакцией психологического уровня, а возникает в результате более фундаментальных расстройств психики.

Представляет интерес также высокая частота встречаемости стереотипий при всех исследованных нозологиях. Он обнаруживаются в интервале от 99% до 90%.

Стереотипии рассматриваются как вариант самостимулирующего поведения, позволяющий снизить повышенное возбуждение, вызванное стрессом, фрустрацией, сенсорной депривацией или сенсорными перегрузками, «двигательное выражение внутреннего напряжения» (Жмуров В.А., 2012; Комер Р., 2005; Nevison C.M. et al., 1999; Ridley R.M.. 1994). С нейрофизиологической точки зрения стереотипии вызываются нарушением взаимодействия базальных ганглиев и лимбических структур с лобной корой, которое в норме обеспечивает трансформацию мотива в действие, планирование и регуляцию поведения.

Решающую роль в этом процессе может иметь дисфункция восходящих моноаминергических систем, прежде всего дофаминергической системы (Blum K.

et al., 1996, 2008). Важную роль в патогенезе стереотипии может играть и дисфункция мезолимбической системы, в частности нарушение связей между прилежащим ядром и миндалиной. Это как раз те области головного мозга, которые включены в «каскад системы награды» и непосредственно отвечают за положительное подкрепление, то есть играют ведущую роль в механизмах аддикции (Анохина И.П., 1995, 2001, 2002; Вальдман А.В. и др., 1988; Blum, K., Kozlowski G. P., 1990; Blum K. et al., 1989, 2010). Таким образом, с позиции нейрофизиологии актуализация влечения к психоактивным веществам обязательно должна быть ассоциирована со стереотипиями. Это положение подтверждается клиническими данными настоящего исследования.

На 2 этапе идеаторные расстройства опосредованы нарастающей аффективной патологией в сочетании с разнообразными феноменами отчуждения.

Психопатологическая симптоматика характеризуется диссоциацией аффективных и идеаторных проявлений, разрушается гармоничная связь между внешним и внутренним миром больного. Возникает тенденция к выхолащиванию, абстрагированию, «аутизации идеаторных переживаний». На фоне происходящих изменений актуализируется перманентно существующая сверхценная аддиктивная доминанта. Происходит особое искажение и дезорганизация содержания сознания - «интеллектуальный регресс» по В.Н.Мясищеву (1966) или «парциально нарушенное сознание» по И.И.

Лукомскому (1966).

Проиллюстрируем 2 этап развития патологического влечения клиническим примером.

Клиническое наблюдение № 13 (история болезни № 4225).

Больная М., 21 лет, злоупотребляет метамфетамином. Тип психопатизации неустойчивый. Отец давно ушёл из семьи и сведений о нём нет. Мать по характеру вспыльчивая. Токсикоз 2-й половины беременности. Единственный ребенок в семье. Воспитывалась бабушкой и матерью в гиперопеке. Пубертат прошел гармонично. Первая проба амфетамина в 16 лет перорально, затем в/в.

Систематическое употребление с 17 лет. Не замужем, детей нет. Живет с матерью и бабушкой, учится в юридическом ВУЗе. В последнее время вернулась к пероральному приему - «большой разницы уже не ощущала от способа введения».

Доза около 1г/сут. Ремиссий практически не было. В настоящее время проходит по уголовному делу по ст.228 УК (незаконный оборот наркотиков). Поступила по собственной инициативе.

На 4 день пребывания в клинике вечером состояние изменилось: «сначала как бы дрожь прошла по всему телу, особенно внизу живота, а потом испортилось настроение». Появилось ощущение «душевной пустоты и безразличия к окружающему». Телевизионные программы смотреть не пошла, хотя соседки по палате, с которыми подружилась, настойчиво звали. Лежала в постели и думала.

Вспоминала, как начала употреблять наркотики, свои взаимоотношения с приятелем, думала о том «почему любовь всегда связана с амфетамином?». Сама себе задавала вопрос «стоило ли ложиться в больницу?». Было ощущение, что внутри «что-то важное изменилось, особенно в ощущении себя». Так прошло около 3-4 часов. Потом стала думать о родных, очень хотелось поговорить с ними, рассказать им все, но «знала, что от этого будет только хуже и делать этого нельзя». При воспоминании о маме и бабушке появилась тревога, предчувствие «большой беды». Расплакалась, потом «все эти мысли начали ужасно раздражать». Одновременно хотелось с кем-нибудь поговорить, рассказать все, и «остаться совсем одной, чтобы никто- никто не мешал». Еще несколько раз в теле возникала особая дрожь или «скорее вибрация», «как бывает, когда уже знаешь, что скоро привезут фен». В целом настроение было сниженным, тоскливым, но оно все время менялось - «то слабость какая-то, то раздражительность, то хотелось что-нибудь сделать, куда-нибудь пойти». При этом ощущала, что «мысли текут отдельно от чувств и мысли важнее чувств». Нарастало ощущение внутренней потребности «разобраться в себе, в наркотике, в отношениях с Колей». Время тянулось ужасно медленно. «Казалось, что снаружи все, что происходит, на самом деле не происходит. Это происходило в каком-то другом мире». Назначенные на ночь снотворные принимать не хотела, казалось, что «надо решить для себя что-то важное, но ничего не получалось, и от этого мысли в голове путались». Опять расплакалась. Все же поддалась уговорам медсестры и приняла снотворное. На следующий день утром проснулась с чувством сильной тревоги, опять появилось ощущение надвигающейся беды и «тоскливой безысходности». Почему-то сразу связала эту беду с родными. Опять, как вечером, появились сомнения, правильно ли она сделала, уйдя из дому, ничего им не сказав. С соседками по палате не общалась, ссылаясь на головную боль, от беседы с врачом отказалась по этой же причине. В голове постоянно крутились «разные мысли», но «расположить их по порядку никак не получалось». В теле было ощущение «сжимающейся пружины», периодически ощущала «как будто сердце вибрирует». Нагрубила санитарке, но даже не заметила этого, обругала соседку «вообще ни за что, но ничего с собой поделать не могла». Мысли «вкручивались в голову сами по себе, без спросу», почти перестала себя контролировать. Эмоций было много, они все время менялись, но это происходило как бы отдельно от больной. «Самое главное было в мыслях, хотелось во всем разобраться». Время совершенно остановилось. Вдруг поняла, что надо написать родным письмо, все им объяснить. Письмо писала несколько часов, из-за этого пропустила обед. (Письмо написано убористым почерком на 12 листах большого формата). Была погружена в себя, сконцентрирована на своих ощущениях. При этом адекватно отвечала на вопросы персонала, неохотно, но выполняла требования режима. Письмо начала вопросом «Что для меня амфетамин?» Приводим выдержки из этого письма, иллюстрирующие тематику и своеобразие мышления пациентки в тот момент. «Однажды моя жизнь превратилась в пустоту. С появлением пустоты исчезла цель. С целью исчезли мечты. Я поняла, что даже не знаю, чего хочу от жизни, от настоящей, от всего вокруг. Очень не хочется одиноко стоять в пустоте. … я бы не сказала, что под амфетамином я другая. Нет. Это я, та же самая, просто не хочется есть, спать, сидеть, хочется рассказать людям кучу всего, начать двигаться – трясти ногой, жевать жвачку и т.

д. все это можно делать сутками. … Я не оправдываю себя. Не отрицаю ужасную опасность наркотиков. Не пытаюсь обмануть всех вокруг и себя. Я просто пишу, что для меня значит амфетамин. Я очень надеюсь, что так и есть, потому, что тогда он никуда мне не уперся. … А еще под амфетамином всех любишь, но при этом не испытываешь никаких чувств, ни к людям, ни к ситуации, воротит от объятий, поцелуев и уж тем более секса. А это неприятно чувствовать себя бесчувственной механической машинкой, которая тупо делает с энтузиазмом абсолютно все, за что ни возьмется. Я говорила Коле, что если вы узнаете о наркотиках, то для меня наступит конец света. В такой обстановке я никогда не смогу отказаться, отвлечься на что-нибудь другое. Все будет напоминать мне о наркотике, даже сама мысль о том, что вы все знаете. Будет постоянный акцент на препарате: наркологи, психологи, разговоры и т.д. А я думала, напротив сделать так, что ничего даже напоминать не будет о нем, вокруг будет простая, обычная жизнь. … А еще на формирование зависимости очень сильно влияет ее признание и можно начать оправдывать себя зависимостью. А я хочу попробовать сказать себе: «Я независима. Я не хочу, поэтому не буду». И я буду так думать и заставлять себя так думать, если само собой не получится.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 15 |

Похожие работы:

«АСБАГАНОВ Сергей Валентинович БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИНТРОДУКЦИИ РЯБИНЫ (SORBUS L.) В ЗАПАДНОЙ СИБИРИ 03.02.01 – «Ботаника» ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель: к.б.н., с.н.с. А.Б. Горбунов Новосибирск 2014 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ.. 4 Глава 1. ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ.. 8 Ботаническая...»

«Шапурко Валентина Николаевна РЕСУРСЫ И ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ КАЧЕСТВО ЛЕКАРСТВЕННЫХ РАСТЕНИЙ (НА ПРИМЕРЕ БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ) Специальность 03.02.08 – экология (биологические науки) Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель: доктор...»

«ХУДЯКОВ Александр Александрович ИЗУЧЕНИЕ РОЛИ СИГНАЛЬНОГО ПУТИ WNT В РАЗВИТИИ АРИТМОГЕННОЙ КАРДИОМИОПАТИИ НА МОДЕЛИ ИНДУЦИРОВАННЫХ ПЛЮРИПОТЕНТНЫХ СТВОЛОВЫХ КЛЕТОК 03.03.04 – клеточная биология, цитология, гистология ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научные руководители: доктор...»

«ДОРОНИН Игорь Владимирович Cистематика, филогения и распространение скальных ящериц надвидовых комплексов Darevskia (praticola), Darevskia (caucasica) и Darevskia (saxicola) 03.02.04 – зоология Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель: доктор биологических наук, заслуженный эколог РФ Б.С. Туниев Санкт-Петербург Оглавление Стр....»

«СИМАНИВ ТАРАС ОЛЕГОВИЧ ОПТИКОМИЕЛИТ И ОПТИКОМИЕЛИТ-АССОЦИИРОВАННЫЕ СИНДРОМЫ ПРИ ДЕМИЕЛИНИЗИРУЮЩИХ ЗАБОЛЕВАНИЯХ 14.01.11 – Нервные болезни ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата медицинских наук Научный руководитель: доктор медицинских наук М. Н. Захарова Москва – 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ Глава 1. Обзор литературы Оптиконевромиелит Аквапорины и их биологическая функция 13 Патогенез...»

«Зубенко Александр Александрович СИНТЕЗ И ФАРМАКО-ТОКСИКОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ВЕТЕРИНАРНЫХ ПРОТИВОПАРАЗИТАРНЫХ И АНТИБАКТЕРИАЛЬНЫХ ПРЕПАРАТОВ В РЯДУ АЗОТСОДЕРЖАЩИХ ГЕТЕРОЦИКЛОВ 06.02.03 – ветеринарная фармакология с токсикологией ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора биологических наук г. Новочеркасск – 2015 Содержание ВВЕДЕНИЕ.. 6 1.Обзор литературы..19 1.1. Проблема лекарственной устойчивости микроорганизмов и пути её преодоления..19 1.2. Проблема...»

«ВУДС ЕКАТЕРИНА АНАТОЛЬЕВНА Фармакогенетические аспекты антиангиогенной терапии экссудативной формы возрастной макулярной дегенерации» 14.01.07 – Глазные болезни ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени кандидата медицинских наук Научные руководители: доктор медицинских наук Будзинская Мария Викторовна кандидат биологических наук Погода Татьяна Викторовна Москва – 2015...»

«Лёвкина Ксения Викторовна Влияние сроков, норм высева и удобрений на урожайность и качество зерна озимой твердой пшеницы в подзоне светло-каштановых почв Волгоградской области Специальность: 06.01.01 – общее земледелие, растениеводство Диссертация на соискание учёной степени кандидата сельскохозяйственных наук Научный...»

«ИВАНОВ Сергей Иванович Особенности воспроизводства атлантического лосося (Salmo salar L.) в озерно-речной системе реки Шуя (Республика Карелия) Специальность 03.02.06 – ихтиология ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени...»

«Злепкин Дмитрий Александрович Теоретическое и практическое обоснование повышения продуктивности свиней и птицы за счет улучшения биологической полноценности кормления 06.02.10 – частная зоотехния, технология производства продуктов животноводства ДИССЕРТАЦИЯ НА СОИСКАНИЕ УЧЁНОЙ СТЕПЕНИ ДОКТОРА БИОЛОГИЧЕСКИХ НАУК Научный...»

«МАКАРОВ Андрей Олегович Оценка экологического состояния почв некоторых железнодорожных объектов ЦАО г. Москвы специальность 03.02.13 – «почвоведение» и 03.02.08 – «экология» ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научные руководители: доктор биологических наук, Яковлев А.С. кандидат биологических наук Тощева Г.П. Москва 201 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ.. ГЛАВА 1. СОВРЕМЕННЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О...»

«Лямина Наталья Викторовна УДК 591.148:574.52(262.5) ДИНАМИКА ПАРАМЕТРОВ ПОЛЯ БИОЛЮМИНЕСЦЕНЦИИ В ЧЁРНОМ МОРЕ И ИХ СОПРЯЖЁННОСТЬ С ФАКТОРАМИ СРЕДЫ 03.02.10 – гидробиология Диссертация на соискание учной степени кандидата биологических наук Научный руководитель д.б.н., профессор Ю. Н. Токарев Севастополь 2014 г. СОДЕРЖАНИЕ Стр. ПЕРЕЧЕНЬ УСЛОВНЫХ ОБОЗНАЧЕНИЙ И СОКРАЩЕНИЙ, СИМВОЛОВ, ЕДИНИЦ И ТЕРМИНОВ. ВВЕДЕНИЕ.. РАЗДЕЛ ИСТОРИЯ...»

«КОВАЛЕВА АННА ВАЛЕРЬЕВНА ПРИМЕНЕНИЕ ФИТОСИРОПОВ И ФИТОЭКСТРАКТОВ В ПРОИЗВОДСТВЕ ХЛЕБОБУЛОЧНЫХ ИЗДЕЛИЙ Специальность 05.18.01 – Технология обработки, хранения и переработки злаковых, бобовых культур, крупяных продуктов, плодоовощной продукции и виноградарства Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук Научный руководитель: доктор...»

«ХАФИЗОВ ТОИР ДАДАДЖАНОВИЧ ОСОБЕННОСТИ РОСТА, РАЗВИТИЯ И ПРОДУКТИВНОСТИ ЧАЙОТА (SECHIUM EDULE L. – CHAYOTE) В УСЛОВИЯХ ГИССАРСКОЙ ДОЛИНЫ ТАДЖИКИСТАНА Специальность: 06.01.01. – общее земледелие, растениеводство ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени кандидата сельскохозяйственных наук НАУЧНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ: доктор биологических наук, профессор, Гулов С.М. Душанбе – 201 ОГЛАВЛЕНИЕ...»

«УДК 5 КАРАПЕТЯН Марина Кареновна АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ МОРФОЛОГИЧЕСКОЙ ИЗМЕНЧИВОСТИ КОСТНОГО ПОЗВОНОЧНИКА (ПО МЕТРИЧЕСКИМ И ОСТЕОСКОПИЧЕСКИМ ДАННЫМ) 03.03.02 «антропология» по биологическим наукам ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата биологических наук НАУЧНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ: доктор исторических наук, чл.-корр. РАН А.П. БУЖИЛОВА...»

«ШУБНИКОВА ЕЛЕНА ВЛАДИМИРОВНА ВЛИЯНИЕ ФИЗИКО-ХИМИЧЕСКИХ ФАКТОРОВ И ФОРМ АДАПТИВНОЙ ИЗМЕНЧИВОСТИ НА ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ ПАТОГЕННЫХ БУРКХОЛЬДЕРИЙ К ХИМИОТЕРАПЕВТИЧЕСКИМ ПРЕПАРАТАМ 03.02.03 –...»

«Шубенков Александр Николаевич Эффекты модифицированных наночастиц кремния на культивируемые иммунокомпетентные и мезенхимальные стромальные клетки человека 03.03.04 Клеточная биология, цитология, гистология Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель: Доктор...»

«Владимирова Элина Джоновна ИНФОРМАЦИОННЫЕ АСПЕКТЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЙ ЛЕСНОЙ КУНИЦЫ И НЕКОТОРЫХ ВИДОВ ХИЩНЫХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ СО СРЕДОЙ ОБИТАНИЯ (CARNIVORA: CANIDAE ET MUSTELIDAE) Том 1 03.02.08 – экология, 03.02.04 – зоология Диссертация на соискание...»

«ОЛЕЙНИКОВ ЕВГЕНИЙ ПЕТРОВИЧ ИССЛЕДОВАНИЕ КРАНИОЛОГИЧЕСКИХ И МОЛЕКУЛЯРНОГЕНЕТИЧЕСКИХ МАРКЕРОВ РАЗНООБРАЗИЯ ПОПУЛЯЦИИ ТЮЛЕНЯ (PUSA CASPICA GMELIN, 1788) В КАСПИЙСКОМ МОРЕ 25.00.28 – Океанология ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата биологических наук Мурманск – 2015 ВВЕДЕНИЕ Глава 1. УСЛОВИЯ МЕСТООБИТАНИЯ ПОПУЛЯЦИИ И БИОЛОГИЯ КАСПИЙСКОГО ТЮЛЕНЯ 1.1.1 Краткая океанологическая характеристика области обитания популяции 1.1.2. Климатические особенности 1.2 Биология вида...»

«КАДЕРМАС ИРИНА ГЕННАДЬЕВНА ФОРМИРОВАНИЕ ФОТОСИНТЕТИЧЕСКОГО И СИМБИОТИЧЕСКОГО АППАРАТОВ РАСТЕНИЙ И ИХ ВКЛАД В ПОВЫШЕНИЕ ПРОДУКТИВНОСТИ АГРОЦЕНОЗОВ ГОРОХА ПОСЕВНОГО (Pisum sativum L.) 03.02.08 – экология Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель: доктор с. – х. наук,...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.