WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |

«Информационная безопасность: понятие, место в системе уголовного законодательства РФ, проблемы правовой охраны ...»

-- [ Страница 5 ] --

Указанные составы исчерпывают перечень преступлений с использованием компьютерных технологий, содержащийся в УК ФРГ. Однако подход, предложенный в § 2 главы II настоящего исследования, представляющий собой контекстно – терминологический анализ конструкций УК с целью выявления смысловых компонентов исследуемого понятия – информационной безопасности, позволяет сделать вывод о том, что к преступления, посягающим на информационную безопасность, помимо вышеназванных составов, относятся: 1) § 201 – нарушение конфиденциальности разговора; 2) § 202 – нарушение тайны переписки; 3) § 202a – разведывание сведений; 4) § 203 – нарушение тайны частной жизни; 5) § 204 – использование сведений, составляющих чужую тайну; 6) § 206 – нарушение тайны почтовой и телекоммуникационной тайны; 7) § 267 – подделка документов; 8) § 268 – подделка технических записей; 9) 269 – подделка данных, значимых для получения доказательств; 10) § 270 – обман в правоприменительной деятельности путем использования результатов переработки данных; 11) § 271 – опосредованная подделка документов; 12) § 273 – изменение служебных свидетельств; 13) § 274 – утаивание документов; изменение знаков, обозначающих границу; 14) § 275 – подготовка подделки служебных удостоверений; 15) § 276 – приобретение фальшивых служебных удостоверений; 16) § 353b – нарушение служебной тайны и особой обязанности по сохранению тайны; 17) § 353d – незаконное разглашение сведений о судебных разбирательствах; 20) § 355 – нарушение налоговой тайны, а также ряд других.

УК Дании136, в отличие от УК ФРГ, вообще не содержит составов, специально предусматривающих преступления, посягающие на информационную безопасность. Есть лишь ст. 284, диспозиция которой содержит указание на компьютерное мошенничество в качестве одного из средств совершения преступления:

“Любое лицо, которое принимает или приобретает для себя или для других лиц долю в прибыли, полученную от кражи, незаконного присвоения найденных предметов, присвоения или растраты имущества, мошенничества, компьютерного мошенничества, злоупотребления доверием, вымогательства, неправомерного завладения фондами, грабежа или нарушения статьи 289, второго предложения и любое лицо, которое путем сокрытия товаров, приобретенных таким образом помогая продать их или любым другим подобным образом, помогая обеспечить для выгоды другого лица доходы от любого из этих преступлений, признается виновным в получении украденных вещей”.

Кроме того, в ч. 2 ст. 286 также упоминается компьютерное мошенничество:

“(2) Наказание за присвоение или растрату имущества, мошенничество, компьютерное мошенничество, злоупотребление доверием или неправомерное завладение фондами может, если преступление является особо отягчающим по своей природе, или если было совершено большое количество таких преступлений, быть увеличено до тюремного заключения на любой срок, не превышающий восьми лет”. В связи с изложенным следует отметить интересную особенность УК Дании, а именно – отсутствие в тексте кодекса определения используемого понятия компьютерного мошенничества. Можно предположить, что данное понятие либо полагается общеизвестным и потому не нуждающимся в дефиниции, либо определено в ином нормативном акте.

Остальные составы преступлений, относящиеся к исследуемой тематике, представлены, главным образом, в главе 17 “Ложное доказательство и ложное обвинение”, например ст. 158: “(1) Любое лицо, которое представляет ложное доказательство в суде, подлежит тюремному заключению на любо срок, не превышающий четырех лет.

(2) То же наказание должно применяться в отношении любого лица, которое представляет ложное доказательство в Суде Правосудия Европейских Сообществ.

См.: УК Дании / Науч. ред. С.С. Беляева; перевод с датского С.С. Беляева, А.Н. Рычевой. СПб., 2001.

(3) Если ложное доказательство относится к фактам, не имеющим отношения к вопросу, подлежащему рассмотрению, то наказание может быть снижено до простого заключения под стражу или штрафа”.

Следующим кодексом, представляющим интерес с точки зрения настоящего исследования, является УК Швейцарии137. В сравнении с уголовным законодательством ФРГ и Дании, УК Швейцарии содержит массу норм, посвященных информационной безопасности. Например, ст. 143 – неправомерное приобретение данных: “Кто с целью незаконно обогатиться самому или обогатить другого приобретает для себя или другого лица данные, собранные или переданные электронным или иным подобным способом, если эти данные ему не предназначены и особо защищены от его неправомерного доступа, наказывается каторжной тюрьмой на срок до пяти лет или тюремным заключением.

Неправомерное приобретение данных в ущерб родственнику или члену семьи преследуется по жалобе”.

Очередной состав преступления в сфере информационных отношений предусмотрен ст. 143bis – неправомерное проникновение в систему переработки данных: “Кто без цели обогащения посредством установки – носителя данных неправомерно проникает в чужую, особо охраняемую систему обработки данных, наказывается по жалобе тюремным заключением или штрафом”.

Логическим продолжением состава ст. 143bis является ст. 144bis – повреждение данных: “1. Кто неправомерно изменяет, ликвидирует или делает неприменимым данные, собранные или переданные электронным или иным подобным способом, наказывается по жалобе тюремным заключением или штрафом.

Если лицо причинило большой вред, то наказанием может быть каторжная тюрьма на срок до пяти лет. Деяние преследуется соответствующим органом официально.

2. Кто производит, ввозит, передает в обращение, рекламирует, предлагает или иным образом делает доступными программы или осуществляет руководство по их производству, если он знает об этих программах или предполагает, что они должны быть использованы для названных в п. 1 целей, наказывается тюремным заключением или штрафом.

См.: УК Швейцарии / Науч. ред. и перевод с нем. А.В. Серебренниковой. СПб., 2002.

Если лицо действует в виде промысла, то может быть назначено наказание в виде каторжной тюрьмы на срок до пяти лет”.

Очередной состав преступления, посягающего на информационную безопасность, содержится в ст. 147 – мошенническое злоупотребление с установкой для обработки данных: “Кто с целью незаконно обогатиться самому или обогатить другого, путем неправильного, неполного или неправомерного использования данных или подобным образом воздействует на процесс обработки или передачи данных и тем самым обеспечивает отсрочку для наступления имущественного вреда другому или непосредственно скрывает срок наступления имущественного вреда, наказывается каторжной тюрьмой на срок до пяти лет или тюремным заключением.

Если лицо действует в виде промысла, то оно наказывается каторжной тюрьмой на срок до десяти лет или тюремным заключением на срок не менее трех месяцев.

Мошенническое злоупотребление с установкой для обработки данных в ущерб родственнику или члену семьи преследуется только по жалобе”.

Тему незаконного использования информационных технологий продолжает состав ст. 150bis – производство и выпуск в обращение предметов, предназначенных для незаконной расшифровки кодированных материалов: “Кто производит, ввозить, вывозит, провозит, пускает в обращение или инсталлирует технику, ее составные части или программы для обработки данных, которые предназначены для незаконной расшифровки радиопрограмм или служб телекоммуникации, и могут сделать это, наказывается по жалобе тюремным заключением или штрафом.

Покушение и пособничество являются наказуемыми”.

Информационный характер носят также преступления, предусмотренные ст.

152 – ложные сведения о торговой деятельности и ст. 153 – предоставление ложных сведений органам, ведущим торговый реестр.

Пожалуй, традиционной нормой, предусматривающей посягательство на информационную безопасность, является ст. 162 – нарушение производственной и коммерческой тайны: “Кто разглашает производственную или коммерческую тайну, которую он вследствие законных или договорных обязанностей обязан сохранять, Кто использует разглашение для себя или другого, наказывается по жалобе тюремным заключением или штрафом”, а также ст. 173 – клевета: “1. Кто кого – либо перед третьим лицом обвиняет или подозревает, распространяя сведения о бесчестном поведении или другие факты, которые способны повредить его репутации, кто распространяет дальше подобное обвинение или подозрение, наказывается по жалобе тюремным заключением на срок до шести месяцев или штрафом.

2. Если обвинитель доказывает, что использованные или приведенные им Дале высказывания соответствуют правде, или, что он имеет серьезные основания с уверенностью считать их правдивыми, то он не является наказуемым.

3. Обвинитель не допускается к доказыванию и является наказуемым за высказывания, которые без соблюдения общественных интересов или иным образом без обоснованного повода, преимущественно с целью их использовать или распространить клевещет на кого- либо, особенно, если высказывания касаются частной или семейной жизни.

4. Если лицо забирает назад свои высказывания, признавая их не соответствующими действительности, то он может быть наказан мягче или полностью освобожден от штрафа.

5. Если виновный не представил доказательства правдивости своих высказываний или они являются неправдивыми и он их забирает назад, то судья устанавливает это в приговоре или в другом документе”.

Помимо приведенного основного состава клеветы, УК Швейцарии предусматривает квалифицированный состав в ст. 174 – заведомая клевета, а также специальный состав ст. 175 – клевета (ст. 173) или заведомая клевета (ст. 174) на умершего или на объявление безвестно отсутствующим. При этом несомненным достоинством, на наш взгляд, является наличие в УК Швейцарии ст. 176 с названием “общие определения” следующего содержания: “К клевете в устной форме (ст. 173) и к заведомой клевете в устной форме (ст. 174) приравниваются высказывания в письменной форме, изображения, жестикуляция, а также действия, совершенные другим способом”. Подобные статьи – дефиниции, безусловно, способствуют более четкому и однозначному толкованию и применению норм, посвященных обеспечению информационной безопасности.

Наряду с вышеприведенными нормами, следующая норма, предусматривающая посягательство на безопасность информационных отношений, содержится в диспозиции ст. 177 – оскорбление: “Кто посягает на честь лица иным образом, используя слово, надпись, изображение, жестикуляцию или оскорбление действием, наказывается заключением на срок до трех месяцев или штрафом.

Если оскорбленный своим неприличным поведением подал непосредственный повод для оскорбления, то суд может освободить лицо, совершившее деяние, от наказания.

Если оскорбление связано с взаимным оскорблением или были совершены взаимные оскорбления действием, то суд может освободить от наказания одного или двух лиц, совершивших оскорбления”.

Преступления, бесспорно, информационного характера, содержатся в диспозициях: ст. 179 – нарушение тайны переписки; ст. 179bis – подслушивание и запись чужих разговоров; ст. 179ter – незаконная запись разговоров; ст. 179quater – нарушение тайной и частной сферы путем использования звукозаписывающей и съемочной аппаратуры; ст. 179novies – незаконное получение личных данных.

В дополнение к указанным составам преступлений в сфере информационных отношений, УК Швейцарии содержит раздел десятый, посвященный различным видам подделки денег, служебных знаков оплаты, знаков мер и весов, а также раздел одиннадцатый, состоящий из составов преступлений, связанных с разнообразными формами подделки документов – оба указанных раздела представлены противоправными деяниями, безусловно затрагивающими такой объект преступления как информационная безопасность.

В завершение анализа УК Швейцарии можно отметить такие представляющие интерес с позиции проводимого исследования составы преступлений, как нарушение тайны голосования или выборов – ст. 283, нарушение служебной тайны – ст. 320, 321, 321bis, нарушение почтовой и телекоммуникационной тайны – ст.

321ter.

В целом же очевидно, что УК Швейцарии содержит весьма внушительный массив норм, обеспечивающих детальную регламентацию безопасности самых разнообразных аспектов информационных отношений.

УК Голландии138, помимо уже традиционных составов преступлений информационного характера, посвященных лжесвидетельству (раздел IX, ст.

207 – 207a), подделке и фальсификации монет, государственных ценных бумаг и банкнот (раздел X, ст. 208 – 215), клейм, печатей и знаков (раздел XI, ст. 216 – 224), документов (раздел XII, ст. 225 – 235), диффамации (раздел XVI, ст. 261 – 271), разглашению тайны (раздел XVII, ст. 272 – 273), содержит ряд статей, предусматривающих уголовную ответственность за деяния, непосредственно связанные с информационной сферой. К ним относятся: ст. 98, 98a и 98b, содержащие запрет на предоставление не подлежащей разглашению информации лицу или органу, не имеющему на то соответствующих полномочий. Особый интерес представляет ст.

138a: “1. Лицо, которое умышленно незаконно проникает в компьютерное устройство или систему для хранения или обработки данных или в часть такого устройства или системы, виновно в неправомерном вторжении в компьютер и подлежит сроку тюремного заключения не более шести месяцев или штрафу третьей категории, если оно:

a. Посредством этого нарушает безопасность, или b. Получает доступ с помощью технологических средств, используя ложные сигналы или ложный ключ или ложные полномочия.

2. Неправомерное проникновение в компьютер наказывается сроком тюремного заключения не более четырех лет или штрафом четвертой категории, если преступник впоследствии копирует данные, хранящиеся в компьютерном устройстве или системе, в которые он незаконно проник, и записывает такие данные для личного использования или использования другим лицом.

3. Незаконное проникновение в компьютер, совершенное через телекоммуникационную инфраструктуру или телекоммуникационное устройство, используемое для обслуживания населения, наказывается сроком тюремного заключения не более четырех лет или штрафом четвертой категории, если преступник впоследствии:

a. Использует обрабатывающую способность компьютерного устройства или системы с целью получения для себя незаконных доходов.

См.: УК Голландии / Науч. ред. Б.В. Волженкин, пер. с англ. И.В. Мироновой. СПб., 2001.

b. Получает доступ в компьютерное устройство или систему третьего лица через компьютерное устройство или систему, в которые он проник”.

В ст. 139a, 139b, 139c, 139d, 139e предусмотрена уголовная ответственность за совершение деяний, представляющих собой незаконные манипуляции с разнообразной информацией, в том числе – с телефонными переговорами и иными видами коммуникаций, сопряженные с использованием различных технических устройств.

УК Аргентины139 в целом весьма похож на УК Дании и Швейцарии, поскольку также содержит ряд традиционных составов преступлений информационной тематики, таких как клевета, оскорбление, ложное обвинение в совершении преступления (глава II, преступления против достоинства, ст. 109 – 117/2), нарушение тайны корреспонденции (глава III, разглашение секретов, ст. 153 – 157/2), ложное свидетельствование (глава XII, ложное свидетельствование, ст. 275, 276), нарушение установленного порядка денежного обращения (раздел XII, преступления против общественного доверия, фальсификация денег, банковских билетов.

ценных бумаг на предъявителя и кредитных сертификатов). Каких – либо специальных составов, представляющих интерес в контексте проводимого исследования, настоящий УК не содержит.

Достаточно интересным для целей настоящего исследования является УК Таиланда140. Данный УК содержит такие, например, нормы информационного хараткера, как ст. 122: “Любой, кто совершает какие – либо действия с целью сообщить или помочь другому лицу достать информацию, документ и любые другие вещи, которые держатся в секрете в целях безопасности страны, должен быт приговорен к тюремному заключению на срок до десяти лет.

Если это действие совершается в то время, когда государство участвует в войне, виновный должен быть приговорен к тюремному заключению на срок от пяти до пятнадцати лет.

Если действия, описанные в предыдущих параграфах, совершаются в пользу другой страны, то виновный должен быть приговорен к смертной казни или к пожизненному тюремному заключению”; ст. 172: “Любой, кто предоставить прокурору, должностному лицу, занимающемуся ведением дел, или следователю, или

См.: УК Аргентины. СПб., 2003.

См.: УК Таиланда / Науч. ред. А.И. Коробеев, Ю.В. Голик. М., 2005.

любому другому лицу, имеющему право расследовать уголовные дела, касающуюся уголовного дела ложную информацию, которая может навредить конкретному человеку или обществу, должен быть приговорен к тюремному заключению на срок не более двух лет или к штрафу в размере не более четырех тысяч бат, или к тому и к другому”, причем квалифицированные составы данного преступления содержатся в ст. 173 – 103. Также могут быть отнесены к преступлениям против информационной безопасности составы преступлений, сгруппированные в главу 1 раздела VII “преступления, относящиеся к подделке и подмене” – преступления, относящиеся к валюте (ст. 240 – 249), главу 2 – преступления, относящиеся к печатям, маркам и билетам (ст. 250 – 263), главу 3 – преступления, относящиеся к документам (ст. 264 – 269). Бесспорно информационными по характеру предмета преступления являются составы, входящие в раздел XI “преступления против свободы и репутации”, представленные в главе 2 – преступления, связанные с разглашением личных секретов (ст. 322 – 325), а также в главе 3 – преступления, связанные с клеветой (ст. 326 – 333).

УК Республики Болгария141, Грузии142, а также большинство уголовных кодексов ряда государств бывшего советского блока и некоторых стран Европы 143, в целом весьма схожи по содержанию в части составов преступлений, посягающих на информационную безопасность с проанализированными выше уголовными кодексами.

Подводя общий итог проведенному сравнительному анализу норм об информационной безопасности в российском и зарубежном уголовном законодательстве можно отметить следующее.

Несмотря на то, что информационные отношения в массовом сознании традиционно ассоциируются главным образом с компьютерными технологиями и соответствующими им объектами уголовно – правовой охраны144, подавляющее См.: УК Республики Болгария / Науч. ред. А.И. Лукашев. СПб., 2001.

См.: УК Грузии / Науч. ред. З.К. Бигвава. СПб., 2002.

См. например: Уголовный кодекс Украины. Харьков, 2001; Уголовный кодекс Республики Казахстан. Алматы, 2000; Уголовный кодекс Республики Узбекистан. СПб., 2001; Уголовный кодекс Азербайджанской Республики. Баку, 2000; Уголовный закон Латвийской Республики. СПб., 2001; Уголовный кодекс Эстонской Республики. СПб., 2001; Уголовный кодекс Республики Польша. Минск, 1998; Уголовный кодекс Испании. М., 1998; Новый уголовный кодекс Франции. М., 1993; Уголовный кодекс Китайской Народной Республики. СПб., 2001; Уголовный кодекс Японии. Владивосток, 2000.

По результатам проведенного нами анкетирования трехсот респондентов, у 74 % опрошенных информационные отношения однозначно ассоциируются с компьютерной техникой и технологией. 76 % лиц, участвовавших в анкетировании полагают, что информация представляет собой недостаточно изученное явление. 82 % респондентов уверены, что информационная безопасность – это, главным образом, обеспеченность защищенности компьютерных систем от несанкционированного доступа и всевозможных вирусных атак. 93 % участников анбольшинство уголовно – правовых норм, посвященных защите исследуемых отношений в части обеспечения их безопасности, направлено на обеспечение неприкосновенности совсем других объектов.

Эти объекты представлены, как правило, отношениями в области обеспечения сохранности различных видов тайн (личной, в том числе семейной; коммерческой, в том числе банковской; профессиональной, в том числе журналистской; государственной, коммуникационной и т.п.), обеспечения неприкосновенности частной жизни, чести и достоинства человека и гражданина, права на доступ к информации, права избирать и быть избранным, права на беспрепятственное осуществление законной предпринимательской деятельности и ряд иных отношений.

И лишь незначительная часть отношений в информационной сфере, составляющая по нашим подсчетам около 5 % от их общего количества, так или иначе связана с информационными, в том числе – компьютерными, технологиями и соответствующими им отношениями. Иначе говоря, уголовно – правовые нормы, обеспечивающие охрану информационных отношений и содержащие в качестве основного объекта информационную безопасность, крайне немногочисленны.

С учетом изложенного можно с уверенностью констатировать: российское законодательство, существенно отставая в прошлом от большинства зарубежных государств в части регламентации информационных отношений уголовно – правовыми средствами, на данный момент находится на таком уровне развития, который позволяет в целом достойно обеспечивать надлежащую защиту информационной сферы государства, в том числе – его информационной безопасности.

В этой связи безусловно обоснованной является позиция ряда авторов, полагающих необходимым на современном уровне развития информационных отношений усовершенствовать редакцию главы 28 УК, состоящую только из трех норм, расширив ее за счет таких, например, дополнительных составов, как: 1) “Несанкционированный доступ к компьютерной информации, создавший угрозу национальной безопасности”, 2) “Умышленное уничтожение или повреждение защищенной компьютерной информации”, 3) “Компьютерное мошенничество”, 4) кетирования уверены, что в настоящее время в РФ не существует государственной политики, способной обеспечить надлежащую охрану информационной безопасности личности, общества, государства.

“Причинение имущественного ущерба путем изменения компьютерной информации” и т.п.

Действующий УК в этом отношении, разумеется, далек от совершенства.

Однако, даже в случае реализации законодателем приведенного выше или иного подобного варианта изменения (расширения) содержания главы 28 за счет введения новых составов преступлений в сфере компьютерной информации, общая схема защиты информационной безопасности нормами УК принципиально не изменится, поскольку большинство компонентов информационной безопасности, не связанных напрямую с компьютерными технологиями, по прежнему будут предусматриваться и защищаться нормами иных разделов и глав УК. Соответственно, нет необходимости сколь – нибудь серьезно обсуждать возможность консолидации на базе основного объекта главы 28 всей совокупности отношений по обеспечению информационной безопасности в целом, поскольку приведенные выше результаты сравнительно – правового анализа уголовно – правовых норм об информационной безопасности в российском и зарубежном уголовном законодательстве убедительно свидетельствуют об одном: преступления в сфере компьютерной информации, безусловно, не исчерпывают всего объема этих норм, являясь лишь незначительной их частью.

§ 3. Классификация норм об информационной безопасности Выявленный выше круг норм информационного характера, содержащихся в УК, ввиду их значительного количества требует определенного упорядочения с целью более детального исследования. Такое упорядочение может быть осуществлено посредством введения оснований или критериев классификации указанных норм. Наиболее существенными из таких критериев на наш взгляд являются: 1) объект; 2) деяние; 3) предмет; 4) субъект.

Указанные нормы классифицированы нами по названым критериям с целью уяснения механизма дифференциации уголовной ответственности за совершение преступлений против информационной безопасности, реализованного законодатеСм. об этом подробнее: Бражник С.Д. Преступления в сфере компьютерной информации. Проблемы законодательной техники. Дис. … канд. юрид. наук. Ярославль, 2002.

лем в соответствии с известной триадой ценностей “личность – общество – государство”, закрепленной в структуре Общей и Особенной частей УК.

Относительно классификации преступлений информационного характера по такому критерию или основанию, как объект преступных посягательств, следует отметить, что данный критерий является наиболее универсальным и далее классификация по объекту преступного посягательства будет использована в качестве основной.

По названному основанию интересующие нас преступления подразделяются на три категории: 1) первая представлена группой норм, в которых информационная безопасность являет собой основной объект преступного посягательства; 2) вторая состоит из норм, рассматривающих информационную безопасность в роли дополнительного объекта преступления; 3) третья являет собой множество норм, содержащих такой информационную безопасность в роли факультативного объекта.

Строго говоря, классификация любого круга норм теснейшим образом связана с таким правовым понятием, как дифференциация ответственности. Дифференциация ответственности лиц, преступивших уголовный закон, представляет собой одно из генеральных направлений уголовно – правовой политики любого цивилизованного общества в сфере борьбы с преступностью. Остается только сожалеть, что до настоящего времени не достигнуто единства мнений среди ученых и практических работников по исходным моментам: что понимать под дифференциацией ответственности, каковы ее виды, основания, цели, и т.д.146.

Охарактеризованная в самой общей форме, дифференциация (от лат.

differentia – различие) предстает как разделение, расчленение, расслоение чего – либо на отдельные разнородные элементы147.

См. об этом подробнее: Кругликов Л.Л., Васильевский А.В. Дифференциация ответственности в уголовном праве. СПб., 2002. С. 48. См. об этом также: Мельникова Ю.Б. Юридическая ответственность: сущность, понятие, дифференциация // Дифференциация ответственности в уголовном праве и процессе. Ярославль, 1994; Коробов П.В. Понятие дифференциации уголовной ответственности // Дифференциация формы и содержания в уголовном судопроизводстве. Ярославль, 1995; Лесниевски – Костарева Т.А. Дифференциация уголовной ответственности. Теория и законодательная практика. 2 – е изд., перераб. и доп. М., 2000; Кригер Г.А. Дифференциация оснований и пределов уголовной ответственности // Совершенствование мер борьбы с преступностью в условиях научно – технической революции. М., 1980; Келина С.Г. Некоторые направления совершенствования уголовного законодательства // Сов. государство и право. 1987. № 5.

См.: Краткий словарь иностранных слов / Сост. С.М. Локшина. М., 1978. С. 99.

Говоря о данном явлении, важно выяснить, о дифференциации чего ведется речь: в нашем случае о дифференциации ответственности148 уголовно – правового характера.

Дифференциация уголовной ответственности представляет собой разделение, расслоение последней в уголовном законе, результатом чего становятся различные уголовно – правовые последствия149. Можно ли ею считать отнесение того или иного вида преступления к определенным разделу, главе, группе внутри главы УК либо, скажем, градацию посягательства исходя из формы вины?

Некоторые ученые считают, что в таком случае следует вести речь о дифференциации, но не уголовной ответственности, а чего – то иного. В качестве главного довода приводится тот, что основанием дифференциации выступает типовая степень общественной опасности деяния и личности, здесь же основанием служит характер опасности (вредоносности). В литературе отмечается, что данный спор более терминологического, чем сущностного, свойства.

Действительно, если считать, что в основе разграничения преступления и иного правонарушения лежит характер общественной опасности деяния (характер его вредоносности), то, казалось бы, несомненен тот вывод, что одно преступление отличается от другого уже не по характеру, а по типовой степени общественной опасности, ибо один и тот же критерий не может лежать в основе разграничения и преступного – непреступного, и преступных деяний между собой.

Между тем, классификация преступлений проводится законодателем в зависимости от характера и степени их общественной опасности (ч.

1 ст. 15 УК); при назначении наказания по уголовному делу учитывается и характер, и степень общественной опасности преступления (ч. 3 ст. 60 УК). Происходит как бы удвоение характера общественной опасности, вредоносности, его роли – он отличает и преступное от непреступного, и один вид преступления от другого. Эта двузначность термина “характер” и порождает разнобой в теории уголовного права. Сказанным, видимо, объясняется и то, почему применительно к другим отраслям права законодатель избегает использования категории “общественная опасность”, а в соответствии с ч. 2 ст. 14 УК деяние, формально содержащее признаки какого – либо преступления, якобы не представляет никакой общественной опасности.

См.: Кругликов Л.Л., Васильевский А.В. Указ. соч. С. 48.

См. об этом подробнее: Кругликов Л.Л., Васильевский А.В. Рец. на кн. Лесниевски – Костаревой Т.А. Дифференциация уголовной ответственности: Теория и законодательная практика. М., 1998 // Нормотворческая и правоприменительная техника в уголовном и уголовно – процессуальном праве. Ярославль, 2000. С. 171.

“Группируя деяния в рамках Особенной части Уголовного кодекса, располагая их в определенной последовательности (в том числе относительно друг друга), законодатель преследует цель не просто упорядочить нормативный материал, но и осуществить в пределах возможного дифференциацию ответственности150. Это касается не только “глобальной” дифференциации (исходя из приоритетов в триаде “личность – общество – государство”), но и конструирования отдельных разделов, глав, вычленения в пределах каждой главы конкретных групп преступлений и – далее – расположения составов преступлений одной классификационной группы относительно друг друга по мере убывания или возрастания уровня общественной опасности деяний” 151.

С учетом сказанного, классификация уголовно – правовых (отраслевых) норм “по вертикали” позволяет выделить следующие виды дифференциации ответственности: 1) в рамках уголовно – правового института; 2) в пределах группы норм; 3) в пределах отдельной нормы.

Соответственно, внутри отрасли права допустимо вести речь о дифференциации: 1) оснований уголовной ответственности; 2) формы (вида) ответственности; 3) объема уголовной ответственности и уголовного наказания 152.

По месту осуществления дифференциации можно выделить дифференциацию ответственности в Общей и Особенной частях УК153. Наконец, в зависимости от предметного содержания следует вести речь о дифференциации: 1) ответственности или 2) только наказания; первое из этих понятий шире, охватывает сферу не только наказания и освобождения от него, но и основание ответственности, ее формы (виды), объем154.

Когда речь идет об осуществлении дифференциации уголовной ответственности, законодатель оперирует чаще всего такими показателями особенностей правонарушения, как форма вины, мотивы и цели деятельности, предмет преступления, содержание объекта посягательства, наличие (отсутствие) повторения деяния, размер вреда, способ осуществления деяния и черты субъекта преступления и т.п.

В тексте выделено нами – Д.К.

См.: Кругликов Л.Л. Васильевский А.В. Дифференциация ответственности в уголовном праве. С. 56 – 57.

–  –  –

См. об этом подробнее: Чугаев А.П. Основы дифференциации ответственности и индивидуализации наказания. Краснодар, 1985.

См.: Кругликов Л.Л. Васильевский А.В. Дифференциация ответственности в уголовном праве. С. 58 – 59.

Таким образом, сущность дифференциации ответственности – в дроблении последней, в “дозировке”, идет ли речь о дифференциации как о принципе, роде деятельности или о результате такой деятельности. В этом свете представляется правильным возражение, высказанное в юридической литературе155 тем авторам, которые видят сущность дифференциации ответственности в классификации ответственности по степени “тяжести” в зависимости от общественной опасности правонарушений156.

Классификация157 имеет несколько иное предназначение – упорядочить представление о том или ином явлении, помочь его осмыслить, углубить знания о нем, выявить новые, еще не известные качества. В каких – то случаях классификация преследует цели дифференциации ответственности, но так бывает не всегда158. Проводимая нами классификация уголовно – правовых норм об информационной безопасности рассматривается именно в контексте дифференциации уголовной ответственности за совершение преступлений против информационной безопасности РФ.

Суммируя изложенное, дифференциацию ответственности можно определить как осуществляемое законодателем разделение последней, дозировку с учетом определенного рода обстоятельств, целью которой является создание для правоприменителя оптимального режима при определении меры (вида и размера) ответственности за совершенное правонарушение159.

Основаниями дифференциации ответственности в уголовном праве выступают: 1) характер и типовая степень общественной опасности преступления и 2) типовая степень общественной опасности личности субъекта преступления 160.

Переходя к анализу результатов классификации, осуществленной в соответствии с вышеизложенными принципами, легко заметить, что первая группа норм данной классификации – самая немногочисленная. Она насчитывает 8 составов преступлений из общего количества, равного 71 – это около 12 %. Отличительной особенностью этих норм является наличие в диспозиции каждой из них указания См.: Васильевский А.В. Дифференциация уголовной ответственности и наказания в Общей части уголовного права. Дис. … канд. юрид. наук. Ярославль, 2000. С. 60.

См.: Мельникова Ю.Б. 1) Дифференциация ответственности и индивидуализация наказания. Красноярск,

1989. С. 17; 2) Юридическая ответственность: сущность, понятие, дифференциация // Вопросы дифференциации уголовной ответственности. Ярославль, 1993. С. 12.

От лат. classis – распределение предметов, явлений и понятий по классам, отделам, разрядам в зависимости от их общих признаков (см.: Краткий словарь иностранных слов. М., 1978. С. 132).

См.: Кругликов Л.Л. Васильевский А.В. Дифференциация ответственности в уголовном праве. С. 59 – 62.

–  –  –

Там же. С. 67.

на предмет преступления в виде различного рода информации. Таким образом, выделенные преступления являются строго предметными.

В дополнение к основной классификации, нормы первой группы могут быть также дифференцированы по такому универсальному основанию, как признак наличия или отсутствия зависимости тех или иных информационных отношений от автоматизированных технологий обработки соответствующей информации. В соответствии с этой классификацией только 3 из 8 составов преступлений (напомним, что речь идет о преступлениях с информационной безопасностью в качестве основного объекта) имеют прямое отношение к автоматизированным технологиям обработки информации (компьютерным технологиям), что составляет 33 % от преступлений рассматриваемой классификации и около 5 % от общего количества исследуемых составов преступлений информационного характера.

Приведенные подсчеты подтверждают сформулированный выше вывод о том, что на самом деле информационные отношения и отношения в сфере компьютерной информации не являются тождественными друг другу понятиями.

Последние составляют только часть первых, притом – весьма незначительную.

Данный тезис, на наш взгляд, представляется весьма существенным, поскольку практическое его применение в процессе уголовно – правовой регламентации исследуемых отношений позволит более детально и тщательно предусмотреть в УК те общественные отношения с позиций их актуальности и социальной ценности, которые действительно нуждаются в уголовно – правовой охране.

Что касается классификации исследуемых норм по такому основанию, как характеристика особенностей потерпевшего от соответствующих преступлений, достаточно сказать, что в силу универсальности информации как средства коммуникации и ее широчайшей распространенности в общественных отношениях, потерпевшим от преступлений первой группы могут быть как физические лица (ч. 1 ст. 237 УК), так и субъекты предпринимательской деятельности (ч. 1, 2 ст. 183) и даже государство (ст. 275 УК).

То же самое можно сказать и относительно субъекта данных преступлений, поскольку в силу указанной выше причины таковым может быть как обычное лицо, так и специальный субъект, наделенный определенными полномочиями в отношении информации, являющейся предметом преступления.

Вторая группа норм рассматриваемой классификации, основанием которой является категория объекта преступного посягательства (в данном случае она представлена дополнительным объектом), состоит из 48 норм, что составляет 68 % от общего количества исследуемых норм. Их отличительная особенность – преимущественно предметный характер (в отличие от предыдущей группы норм, регламентируемые в них составы не всегда имеют явно сформулированный предмет, т.е. не являются строго предметными), а также в такой черте как использование информации различного рода (в случае прямого указания на нее в диспозициях статей) в качестве средства совершения преступлений, посягающих, прежде всего, на основные объекты соответствующих преступлений (ст. 129, 137 УК и др.).

Помимо указанных особенностей следует также отметить явно прослеживающуюся взаимосвязь ряда норм настоящей классификации с положениями некоторых статей Конституции, регламентирующих вопросы обеспечения прав и личных свобод человека и гражданина. К сожалению, указанная взаимосвязь при более детальном ее анализе оказывается недостаточно последовательной, поскольку в нескольких случаях УК слишком ограниченно реализует функцию уголовно – правовой охраны соответствующих отношений, закрепленных в главном законе страны (в частности, применительно к субъектному составу потерпевших, видам уголовно – наказуемых деяний, например в ст. 137, 138, 140, 144 УК и т.д.).

Относительно субъектного состава потерпевших от рассматриваемых преступлений можно сказать, что ими также могут быть как физические лица (ст. 129, 137 УК), так и субъекты предпринимательской деятельности (ст. 169, 197 УК), и государство (ст. 188, 198 УК).

Субъектом данных преступлений могут быть как простые граждане (а равно лица без гражданства и иностранные граждане), так и должностные лица.

Третья группа норм основной классификации, предусматривающая информационную безопасность в качестве факультативного объекта преступления, насчитывает 15 норм или 20 % от общего их количества. Она представляет интерес с точки зрения такой особенности, как отсутствие в большинстве случаев четкого указания на информацию как предмет преступления в диспозициях составляющих эту группу статей. Так, например, в ст. 163 предметом преступления выступает: 1) чужое имущество; 2) право на чужое имущество; или 3) действия имущественного характера. Однако анализ диспозиции статьи позволяет придти к выводу о том, что данный состав все – таки может быть отнесен к категории преступлений информационного характера, поскольку противоправное деяние осуществляется посредством незаконного использования информации в качестве средства совершения преступления, а именно: виновный добивается своей цели с помощью высказывания угрозы распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких.

Таким образом, в нормах настоящей группы информация зачастую играет роль средства совершения преступления.

В целом, данная группа отличается от двух предыдущих, в частности, значительным количеством норм, имеющих помимо основного один или несколько квалифицированных составов преступления, также представляющих собой противоправные деяния, посягающие на информационную безопасность. В этом плане следует отметить, что целью такого выделения самостоятельных составов преступлений является дифференциация уголовной ответственности, которая, как известно, в Особенной части УК осуществляется законодателем преимущественно посредством именно квалифицированных составов (квалифицирующих признаков) и соответствующих им новых рамок наказуемости161.

Использование квалифицированных составов – прием, который весьма часто используется в российском уголовном законодательстве для дифференциации ответственности и наказания. Природа квалифицированных составов и квалифицирующих признаков двойственна. С одной стороны, последние входят в совокупность признаков состава преступления и, обладая характерными для него чертами, влияют на уголовно – правовую оценку содеянного, изменяют санкцию, отражающую специфику диспозиции, ибо “каждому общему типовому определению преступления, даваемому в диспозиции закона, каждому составу всегда соответствует общее типовое наказание, определенное в санкции …”162.

С другой стороны, квалифицирующие признаки не входят в ту единственно возможную совокупность признаков общественно опасного деяния, которая определяет его согласно уголовному закону “как преступное и уголовно наказуемое”163. Данные признаки используются законодателем для конструирования боСм.: Кругликов Л.Л. Васильевский А.В. Дифференциация ответственности в уголовном праве. С. 64.

См.: Трайнин А.Н. Общее учение о составе преступления. М., 1957. С. 313.

См.: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. 2 – е изд. М., 1999. С. 59.

лее или менее опасной разновидности деяний, установления в законе новых пределов наказуемости, смягченной либо усиленной санкции по сравнению с той, которая сопряжена с основным составом преступления.

Таким образом, квалифицирующие признаки одновременно родственны, во

– первых, обстоятельствам – признакам состава преступления и, во – вторых, обстоятельствам, смягчающим и отягчающим наказание164.

В УК описано порядка 230 квалифицированных составов, которые по общему правилу расположены в части второй соответствующих статей, но нередко и в третьей, и в четвертой (особо квалифицированные и “особо” особо квалифицированные – ч. 3 и 4 ст. 111, 150, 166, 188 УК и др.) 165. В таких случаях они действительно выделяются исходя из наличия “дополнительных обстоятельств” – дополнительных по отношению либо к основному (ч. 1), либо к квалифицированному (ч.

2) составу, либо к тому и другому одновременно. Нередко признаки простого квалифицированного состава дополняют, развивают признаки основного состава, что подчеркивается начальными словами диспозиций их второй части: “те же деяния, совершенные …”. Но если квалифицированный состав слагается из признаков основного состава и квалифицирующих признаков, то можно ли противопоставлять квалифицированный состав основному и утверждать, что налицо самостоятельные составы? Характерной особенностью квалифицированных составов с подобной конструкцией является та, что вменение ч. 2, 3 или 4 соответствующей статьи невозможна, если не установлены (помимо квалифицирующих) признаки основного состава.

В остальном, применительно к таким дополнительным основаниям классификации, как личность потерпевшего и особенность субъекта преступления, существенных отличий от рассмотренных выше первой и второй групп не наблюдается. Потерпевшим также может быть как физическое лицо (ст. 130), так и субъекты экономической деятельности (ст. 179) и государство в лице своих представителей (ст. 297).

См.: Кругликов Л.Л. Васильевский А.В. Дифференциация ответственности в уголовном праве. С. 170.

См.: Трайнин А.Н. Состав преступления по советскому уголовному праву. М., 1951, С. 140.

Глава III. Уголовно – правовая регламентация обеспечения информационной безопасности Напомним, что в § 2 главы II настоящего исследования приведен результат контекстно – терминологического (содержательного) анализа норм УК с целью выявления терминов, используемых законодателем для формулирования диспозиций, описывающих преступления, посягающие на такой объект общественных отношений, как информационная безопасность. Итогом анализа стала констатация наличия ряда терминов (помимо терминов “безопасность” и “информация”), являющихся как очевидными составными компонентами исследуемого понятия, относящимися к различным элементам состава преступления, так и указывающими на информационную безопасность как объект правовой охраны при условии рассмотрения этих терминов в контексте информационных отношений.

Детальное исследование диспозиций Особенной части УК, с учетом указанных выше терминов, приводит к выводу о том, что к преступлениям против информационной безопасности РФ как совокупности общественных отношений, обеспечивающих состояние защищенности ее информационной сферы, определяющейся совокупностью сбалансированных интересов личности, общества и государства, относится ряд приведенных ниже норм.

Выявленные нормы сгруппированы нами в соответствии с упоминавшимся ранее принципом деления объектов преступления “по горизонтали”, а именно:

сначала идет группа составов, в которых информационная безопасность является основным объектом преступления, затем – составы с информационной безопасностью в качестве дополнительного объекта противоправного деяния и, наконец, составы преступлений, предусматривающие информационную безопасность в качестве факультативного объекта.

Произведенный отбор осуществлялся нами по критерию: 1) явного использования законодателем терминов – компонентов понятия “информационная безопасность”, приведенных в § 2 главы II настоящей работы, либо 2) очевидного и однозначного толкования текста диспозиции как имеющего отношение к правонарушениям в информационной сфере.

В качестве иллюстрации описанного подхода приведем пример анализа такого элемента диспозиции, как обман, обычно используемого законодателем в роли средства совершения преступления. Не секрет, что именно обман лежит в основе значительного массива совершающихся в обществе преступлений. Сам по себе обман как способ противоправного воздействия на потерпевшего, по нашему глубокому убеждению, всегда носит информационный характер. Однако, как известно, обман может быть как активным, проявляющимся в сообщении потерпевшему недостоверной информации, так и пассивным, представляющим собой умолчание о сведениях, имеющих важное значение для лица, вводимого виновным, таким образом, в заблуждение166.

Например, обман в диспозиции ст. 159 УК безусловно имеет информационный контекст и по этому признаку данный состав включен нами в группу норм, находящихся в § 2 настоящей главы как преступление, в котором информационная безопасность выступает дополнительным объектом преступного посягательства. Что же касается состава ст. 160 УК, то в ее диспозиции ни один из терминов информационного характера законодатель не использует. Однако толкование сути предусмотренного диспозицией основного состава преступления с однозначностью приводит к выводу о том, что в основе действий виновного лежит обман в его пассивной форме, а именно – преступник не сообщает своему работодателю или иному субъекту, наделенному в его отношении контролирующими функциями, о тех, например, денежных средствах, которые остались в его ведении после осуществления некоторой хозяйственной операции и были, в конечном итоге, им незаконно присвоены.

Итак, два состава преступления, два обмана, но: в одном случае диспозиция нормы соответствующий термин содержит, а в другом – нет.

С учетом приведенного примера очевидно, что в действительности сфера преступлений информационного характера значительно шире той, что представлена 71 статьей Особенной части УК.

–  –  –

Новеллой в действующем УК является глава 28, полностью посвященная преступлениям в сфере компьютерной информации и тем самым рассматривающая информационную безопасность в качестве основного объекта предусмотренных ею преступлений. В последнее время нормы данной главы стали предметом самого пристального внимания со стороны многих ученых – правоведов167.

Различными авторами было предложено множество вариантов изменений формулировок диспозиций статей, входящих в гл. 28. Высказывались самые разнообразные мнения: от необходимости увеличения количества составов, предусматривающих уголовную ответственность за преступления в сфере компьютерной информации, до исключения ст. 272 – 274 из УК как вносящих избыточность в уголовно – правовую нормативную регламентацию соответствующих отношений168.

По данным ИЦ УВД Ярославской области первые преступления в сфере компьютерной информации были выявлены в Ярославской области только в 2000 г. (2 уголовных дела по ч. 1 ст. 273 УК). В 2001 г. правоохранительные органы расследовали и направили в суд одно уголовное дело по ч. 1 ст. 273 УК, а в 2002 г.

удалось выявить уже 10 преступлений, предусмотренных ст. 272 УК и 9 преступлений, квалифицированных по ст. 272 УК. Далее имел место неуклонный рост преступлений информационного характера: 2003 г. – 19 преступлений, предусмотСм. об этом подробнее: Бражник С.Д. Преступления в сфере компьютерной информации. Проблемы законодательной техники. Дис. … канд. юрид. наук. Ярославль, 2002; Воробьев В.В. Преступления в сфере компьютерной информации (юридическая характеристика составов и квалификация). Дис … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2000; Гаврилин Ю.В. Расследование неправомерного доступа к компьютерной информации. Дис…канд.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |

Похожие работы:

«Кирилов Игорь Вячеславович Военная политика, военно-политические процессы и проблемные аспекты в системе обеспечении военной безопасности в современной России Специальность 23.00.02. – Политические институты, процессы и технологии Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук Научный руководитель: д.пол.н.,...»

«МАКАРОВА Виктория Александровна РАЗВИТИЕ ОРГАНИЗАЦИОННОГО МЕХАНИЗМА ПОВЫШЕНИЯ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТИ ТРУДА РАБОЧИХ ГОРНОДОБЫВАЮЩЕГО ПРЕДПРИЯТИЯ...»

«Беленький Владимир Михайлович МОДЕЛИ И МЕТОДЫ УПРАВЛЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТЬЮ ТРУДА ПРОИЗВОДСТВЕННОГО ПЕРСОНАЛА Специальность: 05.13.10 «Управление в социальных и экономических системах» (технические науки) Диссертация на соискание ученой степени доктора технических наук Научный консультант: д.ф.-м.н., профессор Прус Ю.В. Москва 2014 Оглавление Введение Глава 1. Аналитический обзор. Современные информационные технологии в...»

«УБАЙДУЛЛОЕВ ДЖАМОЛИДДИН МАХМАДСАИДОВИЧ ИРАНСКАЯ ЯДЕРНАЯ ПРОГРАММА КАК ВАЖНЫЙ ФАКТОР ЗАЩИТЫ НАЦИОНАЛЬНЫХ ИНТЕРЕСОВ Специальность 23.00.02политические институты, процессы и технологии (политические науки) Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор Латифов Д.Л. Душанбе-20 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ.. ГЛАВА I. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ЯДЕРНОЙ ПРОГРАММЫ ИРАНА:...»

«Трунева Виктория Александровна СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ МЕТОДОВ ОПРЕДЕЛЕНИЯ РАСЧЕТНЫХ ВЕЛИЧИН ПОЖАРНОГО РИСКА ДЛЯ ПРОИЗВОДСТВЕННЫХ ЗДАНИЙ И СООРУЖЕНИЙ НЕФТЕГАЗОВОЙ ОТРАСЛИ Специальность...»

«ЖУРАВЛЁВ ВАЛЕРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПОЖАРНОЙ И ФОНТАННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ПРИ СТРОИТЕЛЬСТВЕ И ЭКСПЛУАТАЦИИ СКВАЖИН В ВЫСОКОЛЬДИСТЫХ МЕРЗЛЫХ ПОРОДАХ Специальность 05.26.03 – Пожарная и промышленная безопасность (нефтегазовый комплекс) ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата...»

«РОМАНЬКО ТАТЬЯНА ВЛАДИМИРОВНА УДК 662.351 + 502.1 ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ПРИ ДЛИТЕЛЬНОМ ХРАНЕНИИ ПИРОКСИЛИНОВЫХ ПОРОХОВ 21.06.01экологическая безопасность Диссертация на соискание научной степени кандидата технических наук Научный руководитель: Буллер Михаил Фридрихович доктор технических наук, профессор Шостка – 2015 СОДЕРЖАНИЕ С. ПЕРЕЧЕНЬ УСЛОВНЫХ...»

«Ковалёв Андрей Андреевич ВЛАСТНЫЕ МЕХАНИЗМЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ВОЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Специальность 23.00.02 Политические институты, процессы и технологии ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата политических наук Научный руководитель доктор политических наук, профессор Радиков И.В. Санкт-Петербург...»

«Шудрак Максим Олегович МОДЕЛЬ, АЛГОРИТМЫ И ПРОГРАММНЫЙ КОМПЛЕКС ДЛЯ АВТОМАТИЗИРОВАННОГО ПОИСКА УЯЗВИМОСТЕЙ В ИСПОЛНЯЕМОМ КОДЕ Специальность 05.13.19 «Методы и системы защиты информации, информационная безопасность» Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук Научный руководитель –...»

«МАКСИМОВ АФЕТ МАКСИМОВИЧ УГОЛОВНАЯ ПОЛИТИКА В СФЕРЕ ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ ЖИВОТНОГО МИРА: КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ОПТИМИЗАЦИИ 12.00.08 – уголовное право и криминология; уголовноисполнительное право Диссертация на соискание учёной степени доктора юридических наук Научный консультант: заслуженный работник высшей школы РФ,...»

«Марченко Василий Сергеевич Методика оценки чрезвычайного локального загрязнения оксидами азота приземной воздушной среды вблизи автодорог 05.26.02 – безопасность в чрезвычайных ситуациях (транспорт) Диссертация на соискание учёной степени кандидата технических наук Научный руководитель: к.х.н., доцент Ложкина Ольга Владимировна Санкт-Петербург Оглавление Введение 1 Аналитический обзор...»

«ГРАЙВОРОНСКАЯ ИННА ВАЛЕРЬЕВНА УДК 504.064.4:658.567.1:574.63 ОБЕСПЕЧЕНИЕ ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ПРИ ИСПОЛЬЗОВАНИИ МЕТАЛЛУРГИЧЕСКИХ ШЛАКОВ В CОРБЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЯХ ОЧИСТКИ ВОД 21.06.01 – экологическая безопасность Диссертация на соискание научной степени кандидата технических наук Научный руководитель: Хоботова Элина Борисовна, доктор химических наук, профессор Харьков –...»

«Кудратов Комрон Абдунабиевич ВЛИЯНИЕ АФГАНСКОГО КОНФЛИКТА НА НАЦИОНАЛЬНУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН (1991-2014 гг.) Специальность 07.00.03 – Всеобщая история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор Искандаров К. Душанбе – 20 2    ОГЛАВЛЕНИЕ Введение..3ГЛАВА 1. НАУЧНО-ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ...»

«Фомченкова Галина Алексеевна ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ БЕЗОПАСНОСТИ МОЛОДЕЖИ В УСЛОВИЯХ ТРАНСФОРМАЦИИ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА Специальность 22.00.04 Социальная структура, социальные институты и процессы Диссертация на соискание ученой степени доктора социологических наук Научный консультант – доктор социологических наук, профессор А.А. Козлов Санкт-Петербург ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ.. Глава I. ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ БЕЗОПАСНОСТИ:...»

«Музалевская Екатерина Николаевна ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЕ ОБОСНОВАНИЕ ПРИМЕНЕНИЯ МАСЛА СЕМЯН АМАРАНТА ДЛЯ КОРРЕКЦИИ ОСЛОЖНЕНИЙ, ВЫЗЫВАЕМЫХ ИЗОНИАЗИДОМ 14.03.06 Фармакология, клиническая фармакология ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата фармацевтических наук Научный руководитель: д.м.н., профессор Николаевский Владимир...»

«Савина Анна Вячеславовна АНАЛИЗ РИСКА АВАРИЙ ПРИ ОБОСНОВАНИИ БЕЗОПАСНЫХ РАССТОЯНИЙ ОТ МАГИСТРАЛЬНЫХ ТРУБОПРОВОДОВ СЖИЖЕННОГО УГЛЕВОДОРОДНОГО ГАЗА ДО ОБЪЕКТОВ С ПРИСУТСТВИЕМ ЛЮДЕЙ Специальность 05.26.03 – «Пожарная и промышленная безопасность (нефтегазовый комплекс)» Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук Научный руководитель – д.т.н....»

«Добрева Наталья Ивановна АГРОЭКОЛОГИЧЕСКАЯ ОЦЕНКА ПРИМЕНЕНИЯ УДОБРЕНИЯ СИЛИПЛАНТ И РЕГУЛЯТОРА РОСТА ЦИРКОН В СМЕСИ С ПЕСТИЦИДАМИ ПРИ ВОЗДЕЛЫВАНИИ ЯЧМЕНЯ Специальности: 06.01.04 агрохимия и 03.02.08 – экология Диссертация на...»

«Кузнецов Андрей Вадимович ОБЕСПЕЧЕНИЕ БЕЗОПАСНОСТИ СЕТЕЙ ГАЗОРАСПРЕДЕЛЕНИЯ ПУТЕМ УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ МЕТОДОВ ПРОГНОЗИРОВАНИЯ РЕСУРСА ЗАПОРНОЙ АРМАТУРЫ Специальность 05.26.03 Пожарная и промышленная безопасность (нефтегазовый комплекс) ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата технических наук Научный руководитель – доктор технических наук, профессор Шурайц...»

«МАНЖУЕВА ОКСАНА МИХАЙЛОВНА ФЕНОМЕН ИНФОРМАЦИОННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ: СУЩНОСТЬ И ОСОБЕННОСТИ Специальность 09.00.11 – социальная философия ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора философских наук Научный консультант: доктор философских наук, профессор Цырендоржиева Д. Ш. Улан-Удэ – 2015 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ..4 ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ИНФОРМАЦИОННОЙ...»

«Харисов Рустам Ахматнурович РАЗРАБОТКА НАУЧНЫХ ОСНОВ ЭКСПРЕСС-МЕТОДОВ РАСЧЕТА ХАРАКТЕРИСТИК ПРОЧНОСТНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ОБОЛОЧКОВЫХ ЭЛЕМЕНТОВ ТРУБОПРОВОДНЫХ СИСТЕМ В ВОДОРОДСОДЕРЖАЩИХ РАБОЧИХ СРЕДАХ Специальности: 25.00.19 – Строительство и эксплуатация нефтегазопроводов, баз и хранилищ; 05.26.03 – Пожарная и промышленная безопасность (нефтегазовый комплекс) ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора технических наук...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.