WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 18 |

«УГОЛОВНАЯ ПОЛИТИКА В СФЕРЕ ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ ЖИВОТНОГО МИРА: КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ОПТИМИЗАЦИИ ...»

-- [ Страница 7 ] --

Правильное восприятие и характеристика этого элемента состава преступления, а равно дальнейшее совершенствование их нормативного описания во многом зависит от максимального учёта нормативных предписаний Общей части уголовного законодательства. Гармонизация соотношения Общей и Особенной частей является одним из важнейших направлений дальнейшего совершенствования Уголовного кодекса в целом. Разработке основных институтов уголовного права, ключевых понятий и категорий посвящены монографии и диссертации В.П. Коняхина3, А.В. Грошева4, Н.М. Кропачёва5, Н.И. Пикурова6, Т.Г. Понятовской7 и других авторов. Немало работ посвящено анализу уголовно-правовых норм Особенной части уголовного законодательства и эффективности их применения, конкретных составов преступлений. В этих трудах содержатся полезные рекомендации для законоУголовное право. Общая часть: учебник для вузов / под ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамовой. М., 2000. С.145.

Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: учебник / под ред. Б.В. Здравомыслова. М., 2000. С.122.

Коняхин В.П. Теоретические основы построения Общей части российского уголовного права. СПб., 2002. С. 226 – 235.

Грошев А.В. Уголовный закон и правосознание: теоретические проблемы уголовноправового регулирования. Екатеринбург, 1994.

5 Кропачёв Н.М. Уголовно-правовое регулирование. Механизм и система. СПб.,1999.

6 Пикуров Н.И. Уголовное право в системе межотраслевых связей. Волгоград, 1998.

7 Понятовская Т.Г. Концептуальные основы системы понятий и институтов уголовного и уголовно-процессуального права. Ижевск, 1996.

творческой деятельности. Но, тем не менее, законодатель при принятии действующего Уголовного кодекса и при внесении в него изменений и дополнений не смог избежать пробелов, неточных формулировок, как редакционного характера, так и по содержанию.

Характерно это и для составов незаконной добычи водных биологических ресурсов – ст.256 УК РФ, и для незаконной охоты (ст.258, 2581 УК РФ), в которых законодатель не совсем точно и корректно определил служебную роль таких факультативных признаков объективной стороны, как способы, средства, место, обстановка, время совершения преступления. Поэтому представляется целесообразным обстоятельно рассмотреть теоретические подходы к определению понятия, содержания объективной стороны составов исследуемых преступлений.

Часть 1 ст.256 УК устанавливает ответственность за незаконную добычу (вылов) водных биологических ресурсов. В отличие от аналогичного административного правонарушения незаконная добыча обретает уголовноправовой характер в случае, если это деяние совершено:

а) с причинением крупного ущерба;

б) с применением самоходного транспортного плавающего средства или взрывчатых и химических веществ, электротока либо иных способов массового истребления указанных водных животных и растений;

в) в местах нереста или на миграционных путях к ним;

г) на особо охраняемых природных территориях либо в зоне экологического бедствия или в зоне чрезвычайной экологической ситуации.

При анализе диспозиции данной нормы нельзя не отметить своеобразный подход законодателя к конструированию состава данного преступления, который предопределяет различную оценку этой законодательной конструкции: относить его к формальным, материальным, формально-материальным.

Так, по мнению В.В. Сверчкова, в соответствии с законодательной конструкцией составы преступлений, предусмотренные частями 1 и 3 статьи 256 УК, являются формально-материальными, считаются оконченным в момент начала незаконной добычи, преследования, ловли независимо от того, были ли фактически добыты водные животные или растения. Однако в некоторых случаях формальный состав преступления может «перерасти» в материальный – при причинении водным животным и (или) промысловым растениям крупного ущерба. В последнем случае преступление образует оконченный состав лишь при наличии реального ущерба1. Конструкция состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 256 УК РФ, носит формальный характер.

О.Л. Дубовик полагает, что «объективная сторона основного состава преступления (ч.1) включает:

– действия, состоящие в добыче и незаконность таких действий, причинение крупного ущерба (материальный состав),

– либо совершение преступления без причинения общественно опасных последствий (выделено мной – А.М.), но способом или в местах, особо оговорённых в законе, т.е. с применением самоходного транспортного средства или взрывчатых и химических веществ, электротока либо иных способов массового истребления; в местах нереста или на миграционных путях к ним, на территории заповедника, заказника либо в зоне экологического бедствия или в зоне чрезвычайной экологической ситуации (формальные составы)2.

В теории уголовного права господствует доктрина, согласно которой в зависимости от формулировки объективной стороны преступления выделяют материальные и формальные составы преступления. Эта классификация составов преступления широко признана в теории уголовного права. Однако ее поддерживают не все ученые3. По мнению Н.Ф. Кузнецовой, вред или ущерб Пункт 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ 314 от 05.11.98 г. «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения» // Российская газета. 1998. 24 ноября.

Уголовное право России: учебник для вузов. Том 2. Особенная часть / под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. М., 1998. С.537.

Малков В.П. Состав преступления в теории и законе // Государство и право. 1996. №7.

С.14 – 15; Шарапов Р. Классификация составов преступлений на формальные и материальные: миф или реальность? // Уголовное право. 2000. №3. С.53.

– это не что иное, как общественно опасное изменение в объектах вследствие преступных посягательств на них1.

Этого мнения придерживается и Ю.И. Ляпунов. Он считает бесспорным, что любой так называемый формальный состав преступления неизбежно коррозирует охраняемые уголовным правом общественные отношения, влечёт за собой определённые, совершенно реальные анти социальные последствия. Так называемые формальные составы влекут за собой определённые социально-вредные последствия в виде деформации соответствующих правоохраняемых общественных отношений2.

Рассматривая изложенные точки зрения, мы приходим к выводу, что нельзя не согласиться с тем, что преступлений без последствий не может быть, что в логической цепочке «объект – объективная сторона преступления» общественно опасные последствия (вред, ущерб) занимают своё место, завершая причинно-следственную связь. На этом зиждется состав преступления как система. Однако в ряде случаев законодатель разрывает эту логическую цепочку и выносит преступные последствия за рамки состава преступления. Делает он это исключительно для того, чтобы перенести момент окончания состава преступления на момент совершения деяния. Но уголовноправовое значение вреда, оставшегося за рамками состава, не утрачивается3.

Он может играть роль квалифицирующего признака или обстоятельства, отягчающего наказание.

С позиций рассмотренных точек зрения трудно представить совершение такого преступления, как незаконная добыча (вылов) водных биологических ресурсов, без причинения общественно опасного вреда природным ресурсам и интересам экологии. Если подобное будет иметь место, то есть виКурс уголовного права. Том 1. Общая часть. Учение о преступлении. М., 2002. С.181.

См. также: Трайнин А.Н. Общее учение о составе преступления. М., 1957. С. 40 – 51.

Уголовное право. Особенная часть / под ред. Н.И. Ветрова и Ю.И. Ляпунова. М., 1998.

С.592.

Конечно, следует согласиться, что термин «формальный» употреблён несколько неудачно. Этимологическое значение его состоит в том, что это «существующее лишь по видимости, по форме». См.: Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка.

М., 1996. С.885.

новный по не зависящим от него причинам не доведет преступление до конца, то в соответствии с принципиальными положениями уголовного законодательства и теории уголовного права содеянное будет квалифицироваться как покушение. Это элементарное и одновременно принципиальное требование ч.3 ст.30 УК РФ и теории квалификации преступлений.

Видимо, поэтому И.М. Тяжкова, анализируя рассматриваемый состав преступления, предпочитает вообще не употреблять эти термины (материальный, формальный состав).

Мы солидарны с такой позицией. Она вытекает из этимологического толкования основополагающего термина, входящего в объективную сторону состава. Законодатель при его характеристике употребляет слово «добыча», т.е. то, что выловлено, добыто, приобретено, извлечено из недр земли, из воды и т.д.1. Следовательно, речь идёт об активных действиях, которыми причиняется вред двух видов. Первый вид вреда заключается в причинении реального ущерба федеральным водным биологическим ресурсам (водным растительным запасам), исчисляемого в соответствующих денежных суммах. Второй вид вреда заключается в причинении ущерба экологии: фактическое уменьшение рыбных запасов, повреждение особей при применении опасных способов, перекрытие миграционных путей, в результате чего срывается нерест ценных пород рыб, и т.д.

Законодатель, формулируя объективную сторону, указал на незаконность добычи (вылова) водных биологических ресурсов. Пленум Верховного Суда РФ отмечает, что суды, решая вопрос о законности или незаконности осуществленной виновным добычи (вылова) водных биологических ресурсов, должны руководствоваться законодательством Российской Федерации, а также положениями международных договоров, действующих на территории Российской Федерации. В случае конкуренции этих правовых актов, когда международные договоры Российской Федерации в области рыболовства и сохранения водных биологических ресурсов устанавливают иные правила,

Ожегов С.И., Шведов Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1997. С.170.

чем российские законы, то применяются правила этих международных договоров1.

Диспозиция ч.1 ст.256 УК является по характеру бланкетной. Это вынужденная черта современного законодательства, не успевающего за стремительным развитием науки и техники2. Отмеченное положение относится и к исследуемому виду преступлений. По нашему мнению, ситуация может быть улучшена, если законодатель сосредоточит внимание на основном объекте уголовно-правовой охраны, страдающем при его совершении. В этом случае наиболее важными признаками, обязательно подлежащими максимально конкретному отражению в диспозиции, становятся лишь объект и тесно связанные с ним последствия. Что касается описания возможных способов, то согласно общей теории права, допустимо распространительное толкование исследуемой нормы3. Следовательно, допустимо не исчерпывающее описание деяния, способа и иных признаков объективной стороны, потому что любое причинение вреда соответствующему объекту, достигающее необходимой интенсивности, выраженной в последствиях, уже будет преступным.

Попытка создать исчерпывающий перечень неизбежно приведёт к дублированию одинаковых предписаний в уголовном и экологическом праве. Однако правило законодательной техники гласит: «Нормативное предписание надлежит излагать в законе, к которому это предписание тяготеет более всего, является его необходимым и важнейшим элементом»4.

Незаконность добычи (вылова) водных животных и растений может быть обусловлена различными показателями: вылов рыбы без надлежащего на то разрешения или сверх разрешённого количества, указанного в разрешеПостановление Пленума Верховного Суда РФ № 26 от 23 ноября 2010 г. (ред. от 26.05.2015 г.) «О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности в сфере рыболовства и сохранения водных биологических ресурсов (часть 2 статьи 253, статьи 256, 2581 УК РФ) // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации.

2011. №1; СПС «КонсультантПлюс». – 2015.

Дубовик О.Л. Экологическое право в вопросах и ответах: учебное пособие. М., 2001.

С.149.

Черданцев А.Ф. Толкование советского права. М., 1979. С.139.

Законодательная техника: научно-практическое пособие / под ред. Ю.А. Тихомирова. М.,

2000. С.168.

нии, договоре; добыча с просроченными документами; не на указанном водоёме или участке водоёма; в запретное время для соответствующих пород рыбы, иных водных животных, растений, которое устанавливается органами рыбоохраны отдельно для каждого водоёма и предметов добычи. Эти показатели регламентированы Федеральными законами «О животном мире» и от декабря 2004 г. (ред. от 02.05.2015 г.) «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов».

Общие положения указанных законов находят подробную регламентацию в многочисленных подзаконных ведомственных нормативно-правовых актах. В соответствующих приказах Федерального агентства по рыболовству определены территории, входящие в рыбохозяйственный бассейны, обязанности пользователей, исполнение которых направлено на сбережение водных биоресурсов; установлены запреты на добычу (вылов) отдельных видов биоресурсов; определены запретные орудия и способы их добычи. В соответствии с природными и погодными условиями в каждом из рыбохозяйственных бассейнов перечислены запретные для добычи (вылова) водных биоресурсов районы промысла, сроки, в которые он запрещается, и виды водных биоресурсов.

Звеном, завершающим логическую цепочку объективной стороны преступления, как отмечено ранее, являются преступные последствия, то есть вред, причинённый объекту преступления незаконной добычей водных животных и растений, названный в законе крупным ущербом. Именно этот признак получает различную интерпретацию в правоприменительной практике, так как в уголовном законе не дано критериев определения крупного ущерба.

Поэтому наблюдается колоссальный разрыв между минимальным и максимальным пределами ущерба, признаваемого судами крупным. Рассмотрение понятия содержания, размеров причиняемого вреда природным ресурсам, экологии начнём с изложения позиции районного суда, отражённой в приговоре по конкретному делу. Так, Камызякский районный суд Астраханской области признал И., М., А. и В. виновными в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.256 УК РФ. Суд приговорил И., и М. к одному году и шести месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колониипоселении, а А. и В. – к одному году лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении. Указанные лица по предварительному сговору выловили 40 яловых осетров, общим весом 470 кг, 18 яловых белуг, общим весом 469 кг, 5 яловых севрюг и 1 икряную севрюгу, общим весом 30 кг. Выход икры рыб осетровых пород составил 1,1 кг. Своими действиями названные лица причинили крупный ущерб федеральным рыбным запасам на общую сумму 598100 рублей.

Суд, назначая наказание подсудимым, указал в приговоре (излагаем дословно): «ими совершено умышленное преступление небольшой тяжести, в результате совместных действий всех подсудимых было незаконно добыто и истреблено 969 кг осетровых пород, а также икры этой рыбы, являющихся очень ценными водными ресурсами и представляющих высокую экологическую и экономическую ценность не только в Астраханской области, но и в целом в государстве, особенно в условиях стремительного понижения численности стада осетровых пород рыб в Российской Федерации»1. Можно представить, в каком сложном положении оказывается суд, рассматривая подобные ситуации. Незаконно добыто около тонны ценной рыбы и икры, причинён материальный ущерб почти в 600 тысяч рублей, не меньший вред нанесён экологии. Однако суд, подчеркнув высочайшую степень общественной опасности совершённого преступления, вынужден констатировать, что совершено преступление небольшой тяжести2.

Поэтому дать объективную оценку совершенному преступлению и назначить справедливое наказание, способное восстановить социальную справедливость, суд не может. Эта парадоксальная ситуация усугубляется ещё и

Архив Камызякского районного суда Астраханской области за 2002 г.

Профессор П.Н. Кобец полагает, что незаконная добыча водных животных и растений в крупном и особо крупном размере должна быть отнесена к категории тяжких преступлений. См.: Кобец П.Н. О необходимости совершенствования законодательства Российской Федерации за преступления, совершаемые в сфере водных биоресурсов // Российский следователь. 2011. № 24. С. 25.

тем, что УПК РФ предусматривает для такой категории дел возможность выбора подсудимым особого порядка производства. В этом случае устанавливается фиксированный максимальный порог наказания – не выше трёх четвертей максимального срока, предусмотренного санкцией части 3 ст. 256 УК.

Суд назначает наказание, явно не соответствующее характеру и степени общественной опасности совершённого преступления. Подтверждением тому является ещё одно дело, рассмотренное Володарским районным судом Астраханской области. Восемь граждан Азербайджана (А., А., Г, Г., К., А., И., Н.) осуждены по ч.3 ст.256 УК РФ. Они признаны виновными в том, что по предварительному сговору незаконно добыли рыбы осетровых пород на сумму 2719250 рублей, что представляет собой крупный ущерб. Виновные осуждены к одному году лишения свободы каждый условно1.

Не менее серьёзная ситуация в психологическом плане складывается тогда, когда суд вынужден одинаково квалифицировать совершённое преступление, причинившее ущерб, в сотни раз меньший, чем в предыдущих случаях. Так, по ч. 3 ст. 256 УК РФ осуждены Икрянинским районным судом Астраханской области К. и Ф. Они признаны виновными в том, что по предварительному сговору незаконно добыли двух осетров, причинив ущерб федеральным рыбным запасам в размере 16700 рублей. Суд назначил каждому из них по восемь месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении2.

Г. осужден Приморско-Ахтарским судом Краснодарского края по п.

«а» ч. 1 ст. 256 УК РФ за причинение крупного ущерба государству на общую сумму 2557 рублей. Суд признал его виновным в том, что «5 января 2010 года незаконно выловил рыбу породы: тарань 11 особей, щуку 5 особей, окунь 11 особей, карась 2 особей, 1 азово-черноморскую шемаю, которая занесена в красную книгу»3. Этим же судом по п. «а» ч. 1 ст. 256 УК РФ осужАрхив Володарского районного суда Астраханской области за 2003 г.

Архив Икрянинского районного суда Астраханской области за 2003 г.

Архив Приморско-Ахтарского суда Краснодарского края за 2010 г.

ден С., который совершил незаконный вылов рыбы, причинив государству крупный ущерб на общую сумму 1895 рублей1.

Б. и К. по предварительному сговору, не имея надлежащего разрешения, установили под лёд запрещённое орудие лова – ставную капроновую сеть длиной 15 метров с размером ячеи 55х55 мм., признанную судом орудием массового истребления рыбы частиковых пород. В результате ими было выловлено 22 карася общим весом 25 кг., чем причинён ущерб федеральным рыбным запасам на сумму 374 рубля. Суд, рассмотрев дело в порядке особого производства, признал их виновными в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.256 УК РФ, по признакам производства незаконного лова запрещёнными орудиями в местах нереста частиковых рыб по предварительному сговору группой лиц. Б. и К. было назначено наказание в виде лишения свободы сроком на восемь месяцев каждому с отбыванием наказания в колонии-поселении2.

За незаконную добычу рыбы, причинившую крупный ущерб федеральным рыбным запасам, по п. «а», «б», «в» ч.1 ст.256 УК РФ осуждён Х., признанный виновным в том, что крючковой снастью, состоящей из 176 крючков, им был выловлен один осётр3.

Таким образом, изучение уголовных дел показало широкий разрыв в реальном исчислении вреда рыбным запасам и экологии, признаваемого судами крупным разметом – от 2719250 рублей (155 осетров, 114 белуг) до 37 рублей. При этом оба дела рассматривались в порядке особого производства без проведения судебного следствия, и наказания назначались почти одинаковые. Более того, лицам, причинившим ущерб почти в три миллиона рублей, наказание в виде лишения свободы сроком на один год назначено условно. Сложившуюся ситуацию никак нельзя признать нормальной, она требует незамедлительного разрешения. В связи с этим нельзя не согласиться с мнением заместителя начальника ГУБЭП МВД России А. Орлова: «Среди приАрхив Приморско-Ахтарского суда Краснодарского края за 2010 г.

Архив Камызякского районного суда Астраханской области за 2003 г.

Архив Икрянинского районного суда Астраханской области за 2003 г.

чин бедственного положения в сфере воспроизводства, добычи и охраны видных биоресурсов – несовершенство законодательства, предусматривающего ответственность за незаконную добычу морепродуктов. Известно, что в результате незаконного промысла рыбным запасам страны наносится серьёзный ущерб, существенно страдает экология»1.

Озабоченность автора статьи по поводу последствий совершения экологических преступлений, в том числе и браконьерства, вполне понятна и обоснована реальным положением дел2. Рассмотрим этот признак объективной стороны незаконной добычи водных биологических ресурсов.

Проблема классификации последствий по различным основаниям была подробно разработана С.В. Землюковым3.

Представляет интерес и позиция В.В. Петрова. Все последствия экологических преступлений он сводит к общему понятию «вред», которое у него предстаёт родовым понятием по отношению к ущербу и убыткам. Вред состоит из двух элементов: 1) экологического и 2) экономического (умаление интересов природопользователей). Особенностью подхода В.В. Петрова является то, что оба вида вреда выражаются им лишь в денежной форме; различие проводится по объекту вреда – конкретный природопользователь при экономическом вреде и всё общество при вреде экологическом. Ясно, что такое разграничение упрощает проблему, но не учитывает разнообразия вредных последствий экологических преступлений, их влияния на эстетическую, научную, рекреационную ценность природной среды.

Э.Н. Жевлаков различает три вида вреда: экономический, причиняемый материальным интересам природопользователя; экологический, причиняемый отношениям по охране природы; антропологический, выражающийся в росте числа заболеваний, смертности людей. Кроме того, автор этой точки зрения Орлов А. Будем жить на безрыбье? // Российская газета. 14 мая. 2004.

Фаттахов М.С. Последствия экологических преступлений //Актуальные проблемы уголовного законодательства Российской Федерации: материалы Всероссийской научнопрактической конференции (29 мая 1998 г.). Краснодар, 1998.

Землюков С.В. Понятие вредных последствий преступления и их правовое значение в советском уголовном праве: дис. …канд. юрид. наук. М., 1983. С.49 – 78.

осуществляет деление и по другому основанию, разграничивая ущерб, выраженный в денежной форме, и остальные последствия, которые рассматриваются им в качестве дополнительных и не вменяются, по его мнению, в вину субъекту в силу отсутствия возможности их объективного установления. Например, трудно измерить последствия, которые могут наступить для рыбных запасов в результате перекрытия браконьерами миграционных путей, мест нереста, повреждения рыбы при использовании опасных способов добычи.

Как справедливо отмечает И.М. Тяжкова, «на практике суды исходят, в основном, из стоимостного и количественного критериев, не учитывая, как правило, экологический вред, что искажает истинные размеры ущерба, причинённого окружающей природной среде»1.

Наиболее подробную классификацию экологически неблагоприятных последствий предложил А.М. Плешаков: реальные (наличный причинённый ущерб); предполагаемые (могут наступить с большей долей вероятности) и отдалённые (растянутые во времени и пространстве). При этом для привлечения к уголовной ответственности следует установить, что эти последствия являются существенными. Такая классификация представляется нам наиболее обоснованной.

Изучение мотивировочной части приговоров судов по делам о незаконной добыче (вылове) водных биологических ресурсов показывает, что судьи учитывают, прежде всего, ущерб, выраженный в рублях2. В то же время основной экологический критерий в приговоре, как правило, не отмечается.

Но именно этот аспект общественной опасности исследуемого вида преступлений и обусловил включение их в главу 26 «Экологические преступления».

В данном случае речь идёт о тех негативных последствиях для запасов рыбных, иных водных животных и растений, которые наступают в результате хищнических действий, совершаемых виновными: повреждение, гибель ценных пород рыбы и т.д.

См.: Курс уголовного права. Т.4. С.538.

Аналогичное мнение высказано и Э.Н. Жевлаковым. См.: Жевлаков Э.Н. Экологические преступления и экологическая преступность. М., 1996. С.61.

Для обеспечения возмещения ущерба, причиненного незаконным выловом водных биологических ресурсов, Правительство РФ приняло несколько правовых актов: 1) постановление от 25 мая 1994 г. №515 «Об утверждении такс для исчисления размера взыскания за ущерб, причинённый уничтожением, незаконным выловом или добычей водных биологических ресурсов»1; 2) постановление от 26 сентября 2000 года № 724 «Об изменении такс для исчисления размера взыскания за ущерб, причинённый водным биологическим ресурсам»2. В этих документах устанавливались таксы для исчисления размера взыскания ущерба за уничтожение, незаконный вылов или добычу водных биологических ресурсов, не занесённых в Красную книгу Российской Федерации. Таксы достаточно высокие. Так, за пресноводных рыб устанавливаются выплаты от 12500 рублей за один экземпляр белуги и до 17 рублей за один экземпляр тугуна, голавля, подуста, окуня. За нанесение ущерба морским млекопитающим устанавливается 175000 рублей за одного кашалота, до 2500 рублей за байкальского тюленя.

Для правильной квалификации фактов незаконного вылова водных биологических ресурсов практическое значение имеет постановление Правительства РФ от 18 августа 2008 года №625, определяющее, какой ущерб следует считать крупным. Основной единицей измерения ущерба признан вес незаконно выловленных водных биологических ресурсов3. Так, крупный ущерб при незаконной добыче, например, сельди или минтая будет равен 150 тоннам; горбуши – 70 тонн; кеты – 50 тонн; тарани, выловленной во внутренних морских водах, – 2 тонны; в реках – 1 тонна и т.д.

Это постановление Правительства вызывает неоднозначную оценку. С одной стороны, предложен четкий критерий определения крупного ущерба – вес добытой рыбы или количество голов водных животных. С другой стороны, речь идет о десятках и сотнях тонн рыбы, добытой браконьерами. Меры См.: Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. №6. Ст.6040.

См.: Российская газета. 2000. 5 октября.

См.: Российская газета. 2008. 27 сентября.

же противодействия этим правонарушениям установлены явно недостаточные.

Например, к уголовной ответственности по п. «а» ч.1 ст. 256 УК РФ лицо может быть привлечено, если незаконно добыто не менее 70 тонн горбуши. При особом порядке судебного разбирательства уголовного дела, а это примерно 90%, виновному максимально может быть назначено 16 месяцев исправительных работ (или штраф в размере 200 тыс. рублей). Поэтому перспектива такого наказания не удерживает лиц от совершения преступления, от хищнического уничтожения фауны.

Хорошо еще, что данное постановление не применяется для исчисления размера взыскания за ущерб, причинённый уничтожением, незаконным выловом или добычей водных биологических ресурсов, занесённых в Красную книгу Российской Федерации. Для этой категории водных биологических ресурсов при исчислении размера причиненного вреда устанавливаются более высокие таксы1.

В ряду последствий, упомянутых в главе 26 УК РФ, кроме крупного ущерба, часто встречается категория существенного вреда. В связи с этим необходимо отметить непоследовательность позиции Пленума Верховного Суда РФ по определению размера ущерба. Так, согласно разъяснению, данному им в п.5 постановления «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения»2, «существенный экологический вред характеризуется возникновением заболеваний и гибелью водных животных и растений, иных животных и растительности на берегах водных объектов, уничтожением рыбных запасов, мест нереста и нагула; массовой гибелью птиц и животных, в том числе водных, на определённой территории, и т.п.».

Постановление Правительства Российской Федерации № 724 от 26 сентября 2000 г. «Об изменении такс для исчисления размера взыскания за ущерб, причинённый водным биологическим ресурсам» // Российская газета 2000. 5 октября.

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 октября 2012 г.

«О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования» // Российская газета. 2012. 31 октября.

В постановлении № 26 от 23 ноября 2010 г. Пленум Верховного Суда разъясняет понятие крупного ущерба применительно к рассматриваемому составу: «К крупному ущербу следует, в частности, относить: гибель большого числа неполовозрелых рыб (мальков), вылов или уничтожение рыб и растений, занесенных в Красную книгу Российской Федерации или Красную книгу субъекта Российской Федерации, уничтожение мест нереста, зимовальных ям, нагульных площадей, ухудшение качества среды обитания водных биологических ресурсов и нарушение процесса их воспроизводства. Для правильной оценки причиненного ущерба могут привлекаться соответствующие специалисты или эксперты»1.

Поэтому, как представляется, целесообразно в уголовном законе более четко разграничить содержание и критерии отмеченных понятий – «существенный вред» и «крупный ущерб».

Важнейшим признаком объективной стороны незаконной добычи (вылова) водных биологических ресурсов, водных животных, и других преступлений против фауны связывающим деяние виновных лиц с наступившими последствиями, а равно и с отделёнными, является причинная связь. Учение о причинной связи всегда занимало особое место в теории уголовного права, а на практике установление причинной связи вызывает наибольшие сложности. Хотя в юридической литературе проблема причинной связи и подвергалась чрезвычайно подробной разработке, это не привело к появлению единого мнения. Так, по подсчётам В.Б. Малинина, в уголовном праве дореволюционной России и Германии учеными было предложено около пятидесяти теорий причинной связи. Особо следует выделить теорию адекватной причины, теорию главной причины, теорию непосредственной причины, теорию необходимой и случайной причинной связи, теорию возможности и Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 26 от 23 ноября 2010 г. (ред. от 26.05.2015 г.) «О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности в сфере рыболовства и сохранения водных биологических ресурсов (часть 2 статьи 253, статьи 256, 2581 УК РФ) // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации.

2011. №1; СПС «КонсультантПлюс». – 2015.

действительности, теорию conditio sine gua non и др. В советском уголовном праве обосновано более десяти теорий причинной связи 1.

Н.Ф. Кузнецова предлагала выделять пять этапов исследования причинности: 1) имеется конкретное действие или бездействие субъекта, обладающего уголовно-правовыми признаками; 2) действие (бездействие) по времени должно предшествовать наступлению результата; 3) деяние должно выполнять в цепи детерминации роль необходимого условия наступления вреда; 4) деяние должно быть признано не просто необходимым условием, но причиной последствий, и не вообще, а в конкретной обстановке его совершения; 5) сначала следует устанавливать объективную причинную связь между деянием и последствием и лишь затем возможность её предвидения субъектом (виновную связь в форме умысла либо неосторожности)2.

Следовательно, в концентрированном виде можно выделить три признака причинной связи:

1) поведение человека (действие, бездействие), которое рассматривается как причина преступного результата, всегда должно по времени предшествовать этому результату;

2) действие (бездействие) субъекта, которое принимается за причину, должно быть необходимым условием наступления преступного последствия, без которого результат не мог бы наступить;

3) преступное последствие в данной конкретной обстановке должно быть закономерным последствием совершаемого действия, оно с внутренней необходимостью должно вытекать из факта совершения преступных действий.

Таким образом, объективная сторона состава исследуемого нами преступления включает в качестве обязательных признаков общественно опасное деяние (незаконная добыча), преступные последствия (реальный ущерб Малинин Б.В. Причинная связь в уголовном праве. СПб., 2000. С.4; Российское уголовное право. Курс лекций. Т.1. Преступление / под ред. А.И. Коробеева. Владивосток, 1999.

С.333 – 334.

Курс уголовного права. Т.1: Учение о преступлении / под ред. Н.Ф. Кузнецовой и И.М.

Тяжковой. С. 237 – 243.

федеральным водным ресурсам, вред экологии) и причинную связь между ними.

Специфика рассматриваемого посягательства в редакции действующего уголовного закона предполагает и особую роль факультативных признаков объективной стороны состава преступления: места, времени, способа, орудий, средств совершения преступления1. Часть названных факультативных признаков объективной стороны состава преступления входят в качестве неотъемлемых признаков, обусловливая его специфику. Это, прежде всего, водоёмы, реки, морская водная среда, в которой обитают животные и растения, признаваемые предметом преступления, предусмотренного ст.256 УК РФ.

Законом определены следующие понятия, имеющие значение для характеристики объективной стороны состава преступления:

а) внутренние морские воды являются составной частью территории Российской Федерации. Это воды, расположенные в сторону берега от исходных линий, от которых отмеряется ширина территориального моря Российской Федерации;

б) территориальное море Российской Федерации – примыкающий к сухопутной территории или к внутренним морским водам морской пояс шириной, как правило, 12 морских миль. Определение территориального моря применяется также ко всем островам Российской Федерации. Внешняя граница территориального моря является Государственной границей Российской Федерации. Внутренней границей территориального моря являются исходные линии, от которых отмеряется ширина территориального моря. На территориальное море, а также на дно территориального моря и его недра распространяется суверенитет Российской Федерации с признанием права мирного прохода иностранных судов через территориальное море;

Крылов Н.А. Уголовная ответственность за незаконную добычу водных животных и растений (по материалам Дальневосточного региона): автореф. дис.... канд. юрид. наук.

Омск, 2006.

в) прилежащая зона Российской Федерации – это морской пояс, который расположен за пределами территориального моря, но прилегает к нему.

Внешняя граница морского пояса находится на расстоянии 24 морских миль, отмеряемых от исходных линий, от которых отмеряется ширина территориального моря;

г) исключительная экономическая зона Российской Федерации – это морской район, находящийся за пределами территориального моря Российской Федерации и прилегающий к нему. Законодатель установил для этого района особый правовой режимом осуществления экономической и иной деятельности. Он определен в Федеральном законе от 17 декабря 1998 г. № 191-ФЗ «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации» (в ред. от 18 июля 2011 г.). При этом учтены также положения международных договоров Российской Федерации и нормы международного права. Определение исключительной экономической зоны применяется также ко всем островам Российской Федерации, за исключением скал, которые не пригодны для поддержания жизни человека или для осуществления самостоятельной хозяйственной деятельности;

д) открытое море – это все те части моря, которые не входят ни в территориальное море, ни во внутренние воды какого-либо государства (Конвенция «Об открытом море» от 29 апреля 1958 г.)1. Свобода открытого моря включает, в частности, как для прибрежных, так и для не прибрежных государств, свободу судоходства, свободу рыболовства, свободу прокладывать подводные кабели и трубопроводы, свободу летать над открытым морем.

В п. «б» ч.1 ст. 256 УК законодатель формулирует состав незаконной добычи (вылова) водных биологических ресурсов, совершаемой с применением самоходного транспортного плавающего средства или взрывчатых и химических веществ, электротока либо иных способов массового истребления указанных водных животных и растений. Федеральное агентство по рыболовству оперативно корректирует перечень орудий лова водных биологи

<

Ведомости Верховного Совета СССР. 1962. № 46. Ст.457.

ческих ресурсов в тех либо иных водных бассейнов. Например, приказом Федерального агентства по рыболовству от 23 июля 2010 г. №653 внесены изменения в Правила рыболовства для Дальневосточного рыбохозяйственного бассейна, утверждённые ранее приказом Росрыболовства от 27 октября 2008 г. №2721. Был установлен запрет осуществлять лов рыбы тралящими орудиями лова (за исключением судов, осуществляющих прибрежное рыболовство снюрреводами в течение всего года и донными сетями с 15 марта по 31 октября).

В п. «в» ч. 1 ст. 256 УК законодатель связывает наличие состава исследуемого преступления с осуществлением незаконной добычи (вылова) водных биологических ресурсов в местах нереста или на миграционных путях к ним. Верховный Суд разъясняет судам, что «местом нереста следует признавать, например, море, реку, водоем или часть водоема, где рыба мечет икру, а под миграционным путем к нему – проходы, по которым рыба идет к месту нереста. Если водный объект имеет небольшие размеры (например, озеро, пруд, запруда) и нерест проходит по всему водоему, он с учетом установленных фактических обстоятельств может быть признан местом нереста (пункт «в» части 1 статьи 256 УК). Квалификация незаконной добычи (вылов) водных биологических ресурсов по признаку совершения деяния в местах нереста или на миграционных путях к ним возможна лишь при условии совершения этих действий в период нереста или миграции к местам нереста. Совершение такого деяния вне этих сроков или с помощью орудий лова, применение которых не причиняет вред нерестящимся особям, не подлежит признанию преступным по данному признаку.

С подобным толкованием Верховным Судом пункта «в» ч. 1 ст. 256 УК РФ следует согласиться, так как буквальное толкование законодательного установления предоставляет широкие возможности для субъективной его оценПриказ Федерального агентства по рыболовству от 23 июля 2010 г. №653 «О внесении изменений в Правила рыболовства для Дальневосточного рыбохозяйственного бассейна, утверждённые приказом Росрыболовства от 27 октября 2008 г. №272» // Российская газета. 2010. 1 сентября.

ки и привлечения к уголовной ответственности по формальному признаку.

Чтобы исключить возможность необоснованного осуждения лица за незаконную добычу (вылов) водных биологических ресурсов по признаку совершения деяния в местах нереста или на миграционных путях к ним, необходимо внести коррективы в его законодательную формулировку.

Мы предлагаем изменить редакцию п. «в» ч. 1 ст. 256 УК РФ и на его основе сформулировать примечание к этой статье: «Ответственность за незаконное изъятие и (или) завладение водными биологическими ресурсами, совершенное в местах нереста или на миграционных путях к ним, наступает только в случае, если деяния совершены в течение сроков процесса нереста, зафиксированных соответствующими нормативно-правовыми актами. Не подлежит квалификации по этому пункту добыча (вылов) водных биологических ресурсов с помощью орудий лова, применение которых не причиняет вред нерестящимся особям».

Состав незаконной добычи (вылова) водных биологических ресурсов, сформулированный в п. «г» ч. 1 ст. 256 УК, обусловлен осуществлением рыболовства на особо охраняемых природных территориях либо в зоне экологического бедствия или в зоне чрезвычайной экологической ситуации. В данном случае факультативные признаки, т.е. место и обстановка, в которой осуществляется добыча (вылов) водных биологических ресурсов, являются образующими состав преступления. Статус особо охраняемых природных территорий определен, прежде всего, соответствующими Федеральными законами РФ1.

В подзаконных актах этот статус более детально конкретизирован. Например, приказом Федерального агентства по рыболовству применительно к составу добычи (вылова) водных биологических ресурсов установлен Порядок признания зон с особыми условиями использования территорий рыбоохранными зонами и рыбохозяйственными заповедными зонами (береговые Федеральный закон от 18 июля 2011 года № 242-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам осуществления государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» // Российская газета. 2011. 25 июля.

охранные зоны, заповедные зоны, водоохранные зоны водных объектов рыбохозяйственного назначения и иные зоны). Он определяет процедуру признания зон с особыми условиями использования территорий рыбоохранными зонами и рыбохозяйственными заповедными зонами в целях сохранения водных биологических ресурсов в соответствии с положениями п. 2 настоящего Порядка1. Для получения сведений о наличии зон с особыми условиями использования территорий Росрыболовство направляет запросы в федеральные органы исполнительной власти. Так, например, по инициативе губернатора Астраханской области принято совместное распоряжение Правительства Астраханской области и Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации от 14 октября 2009 г. № 353-Пр/57-р по вопросам определения границ и утверждении Положения о государственном биосферном заповеднике «Астраханский»2.

Содержание признака состава незаконной добычи (вылова) водных биологических ресурсов «зона экологического бедствия» раскрыто в ч. 1 ст.

59 Федерального закона «Об охране окружающей среды». Зонами экологического бедствия объявляются участки территории Российской Федерации, где в результате хозяйственной или иной деятельности произошли глубокие необратимые изменения окружающей природной среды, повлекшие за собой существенное ухудшение здоровья населения, нарушение природного равновесия, разрушение естественных экологических систем, деградацию флоры и фауны. Юридический статус зоны экологического бедствия соответствующий участок территории получает путем принятия Указа Президента Российской Федерации или постановления Государственной Думы по представлению специально уполномоченных на то государственных органов в области Приказ Федерального агентства по рыболовству от 11 февраля 2010 г. №86 «Об утверждении Порядка признания зон с особыми условиями использования территорий рыбоохранными зонами и рыбохозяйственными заповедными зонами» // СПС «КонсультантПлюс». – 2015.

См.: Российская газета. 2010. 6 апреля.

охраны окружающей природной среды. Это представление должно быть основано на заключении государственной экологической экспертизы.

Зона чрезвычайной экологической ситуации – этот образующий состав признак созвучен с предыдущим. Его содержание определено в ч. 1 ст. 58 Федерального закона «Об охране окружающей среды». Зонами чрезвычайной экологической ситуации объявляются участки территории Российской Федерации, где в результате хозяйственной или иной деятельности происходят устойчивые отрицательные изменения в окружающей природной среде, угрожающие здоровью населения, состоянию естественных экологических систем, генетических фондов и животных. Правовая процедура признания соответствующей территории зоной чрезвычайной экологической ситуации такая же, как и зоны экологического бедствия.

Нельзя не признать, что преступления, совершаемые в названных законом условиях, представляют повышенную общественную опасность. Использование виновным этих ситуаций способствует причинению особо тяжких последствий не только для животного мира, но и экологии в целом. Кроме того, это обстоятельство свидетельствует о высокой степени нравственной деградации лиц, совершающих преступление в таких условиях.

Включение их в качестве признаков основного состава незаконной добычи (вылова) водных биологических ресурсов и водных животных вряд ли обосновано, так как они существенно повышают степень общественной опасности этого преступления. Поэтому мы полагаем, в данных случаях речь должна идти о квалифицированных составах исследуемого преступления с установлением более строгих санкций (это мнение поддерживает 70% респондентов).

Часть 2 ст. 256 УК устанавливает ответственность за незаконную добычу котиков, морских бобров или иных морских млекопитающих (байкальский тюлень, морж, калан, сивуч, морской лев, дельфин и другие) в открытом море или в запретной зоне. Объективные признаки состава этого преступления сходны с признаками состава незаконной добычи водных биологических ресурсов. Законодатель только конкретизирует место совершения общественно опасных деяний.

Принципиальное значение для обеспечения правильной квалификации незаконной добычи (вылова) водных биологических ресурсов и, соответственно, объективно обусловленной дифференциации уголовной ответственности за данное преступление имеет позиция Пленума Верховного Суда РФ.

В отмеченном постановлении Пленума Верховного Суда РФ №26 установлено, что под незаконной добычей (выловом) водных биологических ресурсов (ст. 256 УК) судам следует понимать действия, направленные на их изъятие из среды обитания и (или) завладение ими в нарушение норм экологического законодательства. При этом необходимо, чтобы изъятие водных биологических ресурсов было совершено способом, на территории или в обстановке, указанных в законе. Как видим, при толковании закона Верховный Суд употребил нормативную формулировку понятия хищения – изъятие и (или) завладение (примечание 1 к ст. 158 УК).

Второй вариант состава данного преступления Пленум связывает с причинением крупного ущерба. И в первом, и во втором случаях Верховный Суд признает необходимым для признания факта преступления изъятие биологических ресурсов, т.е. причинение ущерба, но разного по объему. В первом случае степень общественной опасности преступления предопределена не объемом ущерба, а способом его причинения. Тем не менее, причиненный ущерб должен быть установлен. В противном случае, как указано в постановлении Пленума, применение этих способов без изъятия биологических ресурсов, т.е. при пресечении, должно быть квалифицировано как покушение на преступление. Это имеет место, например, при установке орудий лова, непосредственная подготовка к применению для вылова рыбы взрывчатых или химических веществ, электротока (п. 10 постановления).

Поэтому полагаем, что состав преступления, сформулированный в ст.

256 УК, по конструкции должен быть материальным. В составах экологических преступлений, как отмечалось ранее, законодатель использует понятие «существенный вред рыбным запасам», поэтому его целесообразно предусмотреть в качестве признака основного состава. Причинение крупного ущерба водным биологическим ресурсам, как он определен в постановлении Правительства РФ от 18 августа 2008 года №625, следует признать квалифицирующим признаком.

Анализ объективной стороны незаконной добычи (вылова) водных биологических ресурсов позволяет сформулировать следующие выводы:

– изучение судебной практики показывает, что нередки случаи формальной оценки рассматриваемых преступлений, когда одинаковую ответственность несут лица, выловившие рыбу на сумму в несколько сотен рублей и в несколько миллионов рублей;

– необходимо изменить конструкцию основного состава этого преступления, включив в него причинение ущерба в виде существенного вреда водным биологическим запасам;

– для объективно обусловленной дифференциации уголовной ответственности за данное преступление предусмотреть квалифицированные составы по признаку размера причиненного вреда водным биологическим ресурсам и среде их обитания;

– следует выделить квалифицированный состав совершения незаконной добычи (вылова) водных биологических ресурсов и водных животных на особо охраняемых природных территориях, в зоне экологического бедствия или в зоне чрезвычайной экологической ситуации;

– предлагаем предусмотреть к статье 256 УК примечание в следующей редакции: «Ответственность за незаконное изъятие и (или) завладение водными биологическими ресурсами, совершенное в местах нереста или на миграционных путях к ним, наступает только в случае, если деяния совершены в течение сроков процесса нереста, зафиксированных соответствующими нормативно-правовыми актами. Не подлежит квалификации по этому пункту добыча (вылов) водных биологических ресурсов с помощью орудий лова, применение которых не причиняет вред нерестящимся особям».

3.3.2 Объективная сторона нарушения правил охраны водных биологических ресурсов (ст. 257 УК) и уничтожения критических местообитаний для организмов, занесенных в Красную книгу РФ (ст. 259 УК) Прообразы рассматриваемых составов преступлений были сконструированы еще в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 18 |

Похожие работы:

«Сурчина Светлана Игоревна Проблема контроля над оборотом расщепляющихся материалов в мировой политике 23.00.04 Политические проблемы международных отношений, глобального и регионального развития Диссертация на соискание ученой степени кандидата...»

«Музалевская Екатерина Николаевна ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЕ ОБОСНОВАНИЕ ПРИМЕНЕНИЯ МАСЛА СЕМЯН АМАРАНТА ДЛЯ КОРРЕКЦИИ ОСЛОЖНЕНИЙ, ВЫЗЫВАЕМЫХ ИЗОНИАЗИДОМ 14.03.06 Фармакология, клиническая фармакология ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата фармацевтических наук Научный руководитель: д.м.н., профессор Николаевский Владимир...»

«Шудрак Максим Олегович МОДЕЛЬ, АЛГОРИТМЫ И ПРОГРАММНЫЙ КОМПЛЕКС ДЛЯ АВТОМАТИЗИРОВАННОГО ПОИСКА УЯЗВИМОСТЕЙ В ИСПОЛНЯЕМОМ КОДЕ Специальность 05.13.19 «Методы и системы защиты информации, информационная безопасность» Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук Научный руководитель –...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.